— Подобные дискуссии вызваны завистью стариков. Мы не умеем плавать...

— Пора бы и научиться, — строго заметил Эллери. — Тогда мне не пришлось бы разыгрывать роль спасателя и вылавливать тебя из океана, как я это делал шесть лет назад в Майне. Полагаю, что за семьдесят лет человек должен уже научиться чувствовать себя комфортно и в другой среде, а не только на суше.

— Кстати, насчет ловли, — торопливо сменил тему разговора судья, слегка покраснев. — Клюет, Гарри?

— Еще как, судья, судя по тому, что я слышал; у меня самого, к сожалению, мало времени для рыбалки. А вы в прекрасной форме! Смотрю, запаслись провиантом. Вы же знаете, в любое время...

— Ты больше не поймаешь меня на крючок, потребовав тридцать пять центов за сандвич с ветчиной, съеденный мною в спешке, — суровым тоном выговорил ему судья. — Я никогда...

Маленький автомобиль тусклого серого цвета со свистом пронесся по шоссе, видимо куда-то спеша. На передней дверце седана мелькнула полоска позолоченных букв. Но машина пронеслась на такой скорости, что они не успели прочесть надпись. К их удивлению, резко взвизгнули тормоза, седан дал крен влево, затем рванул как стрела между двумя пилонами, обозначавшими въезд на территорию Испанского мыса, и исчез за деревьями парка.

— Это что, — спросил Эллери, — обычный способ вождения в ваших великих и славных краях, мистер Стеббинс?

Хозяин автозаправочной станции почесал затылок.

— Ну, может, не для простого люда, а для полиции.

— Полиции? — эхом повторили судья и Эллери.

— Полиции округа. — Стеббинс выглядел встревоженным. — Уже вторая в сторону Испанского мыса за последние пятнадцать минут. Видимо, там что-то случилось.

Они молча посмотрели в сторону парка, но ничего не услышали. Небо по-прежнему оставалось голубым, солнце поднялось немного выше, потеплело, и запах соленого бриза чувствовался еще сильнее.

— Полиция, хм... — задумчиво протянул судья. Его изящно очерченные ноздри слегка раздулись.

Эллери встревоженно постучал рукой.

— Ради всего святого, судья! Это когда-нибудь кончится или нет? Надеюсь, ты не собираешься вмешиваться в чьи-то личные дела?

Пожилой джентльмен вздохнул:

— Надеюсь, что нет. Однако думаю, что ты чуешь...

— Жареное, — хмуро закончил Эллери. — Ничего не поделаешь. У меня просто нюх на работу, дорогой Солон. Но уверяю тебя, на сегодня с меня предостаточно. Мои потребности в данный момент исключительно животные: поплавать, съесть яичницу и отдаться Морфею. До встречи, мистер Стеббинс.

— Да-да, — вздрогнув, откликнулся Стеббинс, который с тревогой вглядывался в сторону Испанского мыса. — Рад был встрече, мистер Квин. Вам наверняка понадобится помощница по дому, судья?

— Это верно. Ты кого-нибудь знаешь?

— Если бы моя Энни чувствовала себя получше... — посетовал Стеббинс. — Нет, сейчас мне никто не приходит на ум, судья, но я поспрашиваю. Может, Энни что узнает.

— Уверен, она для нас постарается. До скорого, Гарри! — И судья забрался в «дюзенберг».

Все выглядели подавленными: судья молчал, Стеббинс явно нервничал, а Эллери полностью сосредоточился на стартере, который обычно заводился с пол-оборота. Квин и Маклин двинулись вперед, оставив позади встревоженного владельца автозаправочной станции.



* * *



Во время короткого пути от бензоколонки до ответвляющейся влево дороги, уводящей к коттеджу Уоринга и берегу моря, оба спутника были заняты своими мыслями. Повинуясь жесту судьи, Эллери свернул налево, и они сразу же погрузились в прохладу парка.

— Как хорошо! — немного погодя восхитился Квин. — Все же тут замечательно! Несмотря на голод, жажду и усталость, я начинаю получать наслаждение.

— Э? — рассеянно отозвался судья. — О да. Тут и правда восхитительное место, Эл.

— По тебе не скажешь, — сухо заметил Эллери.

— Чепуха! — Судья решительно выпрямил свое худое тело и уставился вперед на дорогу. — Я уже чувствую себя на десять лет моложе. Езжай дальше, сынок. Сейчас мы выедем из парка и оттуда — прямо вперед.

Они вынырнули на ослепительно яркое солнце, упиваясь красотой искрящегося пляжа, голубизной воды и неба. Вдали, слева от них, возвышались скалы Испанского мыса, молчаливые и неприступные.

— Впечатляющее место, — пробормотал Эллери, снижая скорость.

— О да! Ну вот, мы и приехали, Эл. Вон та группа небольших строений впереди. Эта ограда направо предохраняет от всякого сброда; за оградой — общественный пляж. Никогда не мог понять, за каким дьяволом Уоринг построил свой коттедж так близко к пляжу. Хотя сомневаюсь, что нам тут станут особо докучать. Здешние обитатели хорошо воспитаны. — Он резко замолчал и заморгал морщинистыми веками, немного подавшись вперед и пристально всматриваясь. — Эллери, — резко бросил он, — у коттеджа Уоринга стоит машина или мне это мерещится?

— Точно машина, — ответил Эллери. — Однако у меня есть некоторые сомнения насчет того, что это машина твоего хозяина, которую он любезно оставил тебе. Бредовая затея, хотя я вижу ее собственными глазами. Странно, а?

— Вряд ли она Уоринга, — пробормотал судья Маклин. — Я уверен, что он в Европе; к тому же у него нет ничего меньше «паккарда». А эта штуковина похожа на грандиозную ошибку старины Форда. Встань за ней, сынок!

«Дюзенберг» бесшумно подкатил и остановился позади видавшей виды машины, оставленной у края дороги рядом с коттеджем. Эллери выпрыгнул на гравий и направился к машине, не сводя с нее глаз. Судья, покряхтывая, последовал за ним, его рот сжался в тонкую линию.

Они вдвоем осмотрели машину. Ничего чужеродного в ней не было. Ключ зажигания торчал на месте, несколько других висели ниже панели управления на маленькой цепочке.

— Фары до сих пор включены, — пробормотал Эллери, но в следующий момент фары мигнули и погасли. — Хм, сел аккумулятор. Вероятно, машина простояла здесь всю ночь. Ну-ну! Загадочная история. Может, воры, как ты думаешь? — Он протянул руку к передней дверце машины. Судья перехватил ее.

— Я бы не делал этого, — тихо заметил он.

— Черт побери, почему нет?

— На всякий случай. Я убежденный приверженец эффективности отпечатков пальцев.

— Пфф! Твое воображение разыгралось при виде прогазовавшей мимо полицейской машины. — Тем не менее, Эллери отказался от мысли взяться за ручку. — Ну и чего мы ждем? Давай... э... выкопаем тот самый таинственный ключик, который Уоринг закопал для тебя, и приступим к отдыху. Я устал.

Они обошли машину и медленно приблизились к коттеджу. Затем резко остановились.

Дверь стояла слегка приоткрытой, дерево вокруг дверных петель было недавно разбито. Изнутри дома веяло прохладой и тишиной.

Они настороженно переглянулись. Затем Эллери бесшумно вернулся к «дюзенбергу» и, порывшись за задним сиденьем, вернулся с тяжелым гаечным ключом. Отстранив судью, он одним прыжком достиг двери и, распахнув ее ударом ботинка, шагнул через порог с занесенным в руке гаечным ключом.

Пожилой джентльмен сжал губы и поспешил за ним.

Он нашел Эллери внутри, за сломанной дверью, разглядывающим половину окна, что выходило на фасад дома. Затем Эллери выругался, поднял гаечный ключ и бросился в спальню. Через минуту он появился снова и исчез в кухне.

— Невезуха, — тяжело дыша, бросил он, отшвырнув в сторону гаечный ключ. — Ну что там, судья?

Судья Маклин стоял на костлявых коленях на цементном полу. Стул был перевернут, и вместе со стулом на полу лежала девушка, руки и ноги которой были туго прикручены к нему веревкой. Она ударилась головой о цемент, это было очевидно, на правом виске засохла струйка крови. Девушка была без сознания.

— Так, — тихо произнес судья. — Мы вляпались в дерьмо по самые уши. Эллери, это Роза Годфри, дочь того самого барона-грабителя с Испанского мыса.



* * *



Под закрытыми глазами девушки залегли фиолетовые тени. Волосы растрепались, спадая вокруг лица черными шелковыми прядями. Она выглядела страшно измученной.

— Бедное дитя, — пробормотал судья Маклин. — Слава господу, дышит нормально. Давай освободим ее от этой чудовищной упряжи, Эллери.

С помощью перочинного ножа Эллери они развязали Розу и, подняв осторожно ее обмякшее безжизненное тело, перенесли в спальню, положили на кровать. Она тихонько застонала, когда судья отер ей лицо водой, принесенной Эллери из кухни. Рана на виске оказалась неглубокой, скорее поверхностной царапиной. Очевидно, она сидела у окна, привязанная к стулу, потом потеряла сознание, обмякла и неожиданно для самой себя опрокинула стул, упала вместе с ним и ударилась виском о твердый цемент.

— Я восхищен вкусом твоего барона-грабителя по части выбора дочерей, — пробормотал Эллери. — Очень красивая девушка. Одобряю. — И он энергично потер запястья девушки, на которых тугие веревки оставили глубокий след.

— Бедное дитя, — повторил судья, стирая кровь с ее виска.

Роза поежилась и снова застонала, ее веки вздрогнули. Эллери сходил к машине, достал аптечку и вернулся с пузырьком йода. От жжения йода она вздрогнула и широко открыла полные ужаса глаза.

— Ну-ну, дорогая, — успокоил ее судья, — вам не надо больше бояться. С вами друзья. Я судья Маклин. Помните, мы познакомились с вами два лета назад? Судья Маклин. Не напрягайтесь, детка, вам и без того досталось.

— Судья Маклин! — тяжело дыша, произнесла Роза, пытаясь сесть. Затем застонала и снова откинулась на подушки, но из ее голубых глаз исчез ужас. — О, слава богу! Они нашли... нашли Дэвида?

— Дэвида?

— Моего дядю. Дэвида Каммера! Он не... нет, не говорите мне, что он мертв... — Она зажала рот тыльной стороной ладони, не сводя с них глаз.

— Мы не знаем, моя дорогая, — ласково отозвался судья, погладив ее по другой руке. — Видите ли, мы только что приехали; а тут вы — лежите привязанная к стулу в гостиной. Пожалуйста, отдохните, мисс Годфри, а мы тем временем известим ваших родителей...

— Вы не понимаете! — воскликнула она и замолчала. — Это коттедж Уоринга?

Она выглянула в окно; лучи солнца играли на полу.

— Да, — ответил удивленный судья.

— И уже утро! Так я пробыла здесь всю ночь! Случилось нечто ужасное. — Она закусила губу и быстро глянула на Эллери. — Кто это, судья Маклин?

— Это мой молодой друг, очень близкий, — ответил судья поспешно. — Позвольте представить вам мистера Эллери Квина. Собственно говоря, он имеет репутацию известного детектива. Если случилось что-то неординарное...

— Детектива, — с горечью повторила она. — Боюсь, уже слишком поздно. — Откинувшись на подушки, Роза закрыла глаза. — Но позвольте мне рассказать вам все, что случилось, мистер Квин. Кто знает?.. — Она вздрогнула и начала историю о злобном великане.

Мужчины молча слушали, встревоженно нахмурив брови. Роза говорила четко, ничего не упуская, кроме того, о чем они говорили с дядей на террасе до появления великана. Когда она кончила, мужчины переглянулись, и Эллери, вздохнув, вышел из комнаты.

Когда он вернулся, хрупкая смуглая девушка, свесив ноги с края кровати, пыталась привести себя в порядок. Она сделала попытку разгладить свое смятое платье и пригладить волосы, но при звуке шагов Эллери вскочила на ноги.

— Ну что, мистер Квин?

— Снаружи нет ничего, что бы добавило что-то новое к вашему рассказу, мисс Годфри, — негромко ответил он, предлагая ей сигарету. Роза отказалась, и он с рассеянным видом зажег свою. Судья не курил. — Яхта исчезла, нет следов ни вашего дяди, ни его похитителя. Единственная улика — это машина, которая так и стоит у дома; но я не думаю, что она нам чем-то поможет.

— Вероятнее всего, она украдена, — предположил судья. — Он не оставил бы машину, если бы она помогла выйти на него.

— Но он... он выглядел таким идиотом! — воскликнула Роза. — Он способен на все!

— Согласен, — с грустной улыбкой кивнул Эллери, — вряд ли он блещет умом, если рассказанное вами — правда. Весьма примечательная история, мисс Годфри, почти невероятная.

— Монстр таких размеров... — Ноздри судьи снова раздулись. — Его легко опознать. И эта повязка на глазу...

— Она могла быть и фальшивой. Хотя я не вижу... Самое интересное в этом деле — телефонный звонок, сделанный этим монстром, мисс Годфри. Вы уверены, что не можете дать нам хотя бы намек на личность, которой он звонил?

— О, если бы я только могла! — тяжело дыша, воскликнула Роза, сжав кулаки.

— Хмм. Думаю, несомненно, этот звонок был местный. — Эллери прошелся по комнате, хмурясь. — Это тупое чудовище было кем-то нанято для похищения вашего мистера Джона Марко, которому, кажется, несказанно повезло во всех отношениях. При отсутствии фотографии похитителю, вероятно, просто дали приблизительное описание вашего Марко. А что, Марко всегда одевается к ужину в белое, мисс Годфри?

— О да.

— Тогда, к несчастью, ваш дядя, который, как вы говорите, похож на Марко сложением и ростом и будучи одетым также во все белое, нечаянно стал жертвой ошибки. Кстати, мисс Годфри — вы меня простите, я уверен, — у вас входило в привычку прогуливаться с мистером Марко после ужина... скажем, до террасы, которую вы описали?

Она опустила глаза.

— Да.

Эллери немного помолчал.

— Тогда вы этому тоже способствовали. Ужасная трагедия ошибок. Заявляется этот монстр, который слепо следует данным ему инструкциям и не желает верить, что ваш дядя — это не Марко, и вот вы здесь. Телефонный разговор крайне важен, поскольку это дает возможность установить того, кто нанял монстра. Ясно и то, что ему было велено отрапортовать из коттеджа. Это место — идеальная база для действий: абсолютно пустынное, к тому же в лодочном сарае есть яхта. Совершенно очевидно, что ваш великан лишь инструмент.

— Но кому он мог звонить? — задумчиво спросил судья.

Эллери пожал плечами:

— Если бы мы это знали...

Они все помолчали, думая об одном и том же: о местном телефоне и о соседстве усадьбы на Испанском мысе.

— А что, — прошептала Роза, — как вы думаете, случилось с Дэвидом?

Судья отвернулся.

— Не вижу смысла задаваться очевидным вопросом, мисс Годфри, — мягко произнес Эллери. — Согласно вашему рассказу, этот громила сказал по телефону: «Он больше не будет вас беспокоить» или что-то в этом роде. Поначалу я был склонен рассматривать это преступление как похищение. Боюсь, я просто пытаюсь щадить ваши чувства, мисс Годфри. Слова вашего похитителя оставляют мало надежды. Они прозвучали жестко, как... как окончательный приговор.

Роза подавила рыдание и опустила глаза; ее лицо стало белее мела.

— Боюсь, это так, моя дорогая, — подтвердил судья.

— Однако, — продолжил Эллери более бодрым голосом, — здесь не замешана личная неприязнь. Могло случиться все, что угодно, или еще может случиться; в любом случае это дело местной полиции. Вы знаете, мисс Годфри, она уже прибыла на Испанский мыс.

— Прибыла?

— Несколько минут назад были замечены две полицейские машины, которые въехали на территорию мыса. — Он посмотрел на свою сигарету. — В каком-то смысле наша задержка здесь могла внести определенную путаницу. Кому бы ни звонил ваш великан, этот заказчик явно намеревался позаботиться о том, чтобы освободить вас, мисс Годфри, прежде чем с вами могла случиться настоящая беда. Вы сказали, что ваш Голиаф напомнил об этом по телефону. Боюсь, теперь уже поздно. — Он покачал головой. — Но если хорошенько подумать, то, может, и нет. Не исключено, что тот, кто все это устроил, уже обнаружил, что его наемник ошибся и похитил не того человека. Возможно, он решил залечь на дно...

Квин подошел к окну, распахнул его и резким движением выбросил сигарету.

— Вам не кажется, мисс Годфри, что следует известить вашу мать о том, что вы в безопасности? Она, должно быть, страшно встревожена.

— О... мама, — пробормотала Роза, поднимая на него измученные глаза. — Я... я совсем забыла. Да. Я позвоню прямо сейчас.

Судья стал перед ней, бросив предупреждающий взгляд в сторону Эллери.

— Позвольте мистеру Квину сделать это, моя дорогая. А вам лучше снова прилечь.

Роза дала отвести себя к кровати; ее губы дрожали.

Эллери вышел в гостиную и закрыл за собой дверь спальни. Они слышали, как он набирал номер, его приглушенный голос. Но ни пожилой джентльмен, ни девушка не произнесли ни слова. Затем дверь открылась, и Эллери вернулся со странным выражением на худощавом лице.

— Дэ... Дэвид... — дрожащим голосом начала Роза.

— Нет, о вашем дяде нет никаких известий, мисс Годфри, — сообщил Эллери. — Разумеется, обнаружив, что вы и мистер Каммер пропали, ваши родители подняли тревогу. Я разговаривал с джентльменом по имени Молей... местным инспектором полиции. — Он помолчал, явно собираясь сказать что-то еще.

— Никаких известий, — повторила Роза безжизненным голосом, глядя в пол.

— Молей? — воскликнул судья. — Я знаком с ним. Хороший парень. Два года назад я имел с ним увлекательную беседу о профессиональных делах.

— Ваша мать немедленно высылает за вами машину, — продолжил Эллери, глядя на девушку так, словно он что-то взвешивал в уме. — Полицейскую машину... Кстати, кажется, один из ваших гостей повел себя очень странно, мисс Годфри. Присвоив себе одну из машин вашего отца, он несколько минут назад умчался с Испанского мыса, как если бы за ним черти гнались. Молею доложили о нем за минуту до моего звонка. Двое полицейских на мотоциклах посланы за ним вдогонку.

Она наморщила лоб, как если бы плохо слышала.

— Кто это?

— Молодой человек по имени Эрли Корт.

В ее взгляде мелькнул гнев, и судья встревожился.

— Эрли!

— Это не тот молодой человек, который был с вами в каноэ два года назад, моя дорогая? — проворчал Маклин.

— Да. Да... Эрли... это невозможно. Нет... он бы не...

— Дело все более осложняется, — заметил Эллери. Затем он резко повернулся. — Судья, случилось еще кое-что более чрезвычайное, чем бегство мистера Корта, похищение мисс Годфри и мистера Каммера.

Губы пожилого джентльмена плотно сжались.

— Ты думаешь...

— Я считаю, что мисс Годфри следует это знать. В любом случае ей станет известно об этом через несколько минут.

Девушка подняла на него растерянные глаза; она словно оцепенела.

— Чт... что?.. — Ее губы отказывались повиноваться.

Эллери открыл рот, дабы начать говорить, но снова закрыл его. Все они разом повернулись, вздрогнув. Мощная машина, судя по реву мотора, на огромной скорости неслась по направлению к коттеджу. И прежде чем они успели пошевельнуться, послышался визг тормозов, хлопанье дверцы и торопливые шаги по гравиевой дорожке.

Затем словно ураган в коттедж ворвался крепко сложенный молодой человек с растрепанными светлыми волосами и гладкой загорелой кожей. Он был в шортах. Мышцы на его ногах и руках свидетельствовали о его силе.

— Эрли! — воскликнула Роза.

Молодой человек захлопнул за собой дверь, оперся на нее полуобнаженной спиной и посмотрел на Розу, словно желая убедиться, что она цела, затем накинулся на Эллери:

— Ну, разбойник, отвечай! Что это, черт побери, такое? И где Дэвид Каммер?

— Эрли, не глупи! — одернула его Роза; ее лицо немного порозовело. — Ты разве не помнишь судью Маклина, с которым мы познакомились два года назад? А это мистер Квин, его друг. Они снимают этот коттедж и нашли меня здесь сегодня утром. Эрли! Не стой столбом! Что случилось?

Молодой человек обвел всех быстрым взглядом, и его лицо медленно залилось краской стыда до самой шеи.

— Про... прошу прощения, — пробормотал он. — Я не знал... Роза, как ты? — Он бросился к кровати, упал на колени и схватил ее за руку.

Она выдернула руку из его ладони.

— Спасибо, почти хорошо. Где ты был ночью, когда я так в тебе нуждалась, когда... когда дядя Дэвид и я были похищены этим ужасным циклопом! — И она засмеялась полуистерическим смехом.

Эллери задумчиво разглядывал Эрли.

— Что-то я не слышал шума погони, мистер Корт? Я только что разговаривал с инспектором Молеем с Испанского мыса, и он сообщил мне, что за вами послано два мотоцикла.

Молодой человек поднялся с колен, так и не выйдя из оцепенения.

— Я стряхнул их с хвоста, свернув на эту боковую дорогу... Они промчались прямо. Но Дэ...

— Откуда, — мягко спросил судья Маклин, — вы узнали, где надо искать мисс Годфри, мистер Корт?

Тот опустился на стул, закрыв лицо ладонями. Затем тряхнул головой и поднял глаза.

— Должен признать, — начал он медленно, — что это не под силу моим бедным мозгам. Несколько минут назад мне позвонили по телефону и сказали, что я найду Розу здесь, в коттедже Уоринга. Полиция уже нагрянула, но я подумал... я попытался выяснить, откуда звонили, но не смог. Потом я... я потерял голову, и вот я здесь.

Роза не спускала настороженного взгляда с лица молодого человека; казалось, она на что-то сердилась.

— Хмм... — протянул Эллери. — Говорили басом?

Корт выглядел подавленным.

— Я не знаю. Было плохо слышно. Я не смог даже разобрать, мужской это или женский голос. Это был шепот. — Он обернулся, устремив страдальческий взгляд на девушку. — Роза...

— Ну так что, — холодно произнесла она, глядя в стену, — я так и буду сидеть здесь и слушать... или кто-нибудь удосужится рассказать мне, что же случилось дома?

Не отрывая взгляда от лица Эрли Корта, Эллери проговорил:

— Звонок мистеру Корту лишь усугубляет дело. Сколько телефонных аппаратов у вас в доме, мисс Годфри?

— Несколько. По одному в каждой комнате.

— А... — протянул Эллери. — Тогда не исключено, что вам звонили изнутри дома, мистер Корт. Поскольку события прошлой ночи... определенная последовательность событий, произошедших после вашего похищения, мисс Годфри, указывает на то, что звонок, сделанный вашим похитителем, предназначался кому-то в доме вашего отца. Разумеется, это лишь предположение, но...

— Я... я не верю в это, — прошептала Роза, снова побледнев.

— ...поскольку, — тихо продолжил Эллери, — ошибка вашего злодейского пирата была обнаружена его нанимателем практически сразу же...

— Сразу же? Я...

— ...и исправлена, возможно, собственноручно... — Эллери нахмурился над очередной сигаретой, а Эрли Корт отвернулся. После чего Эллери добавил странным, натянутым голосом: — Джон Марко был обнаружен сидящим на вашей террасе, мисс Годфри, ранним утром... мертвым.

— Мер...

— Убитым.

Глава 3

ЗАГАДКА ОБНАЖЕННОГО ТРУПА

Инспектор Молей на поверку оказался седеющим, краснолицым, крепко сбитым ветераном с жесткой линией рта — тем самым типом бывалого охотника, исходившего все вдоль и поперек и продвинувшегося по служебной лестнице исключительно благодаря собственным кулакам, познаниям в физиогномике и в профессиональной преступности, а также отчасти природной проницательности. Такие сыщики зачастую заходят в тупик, когда преступление не укладывается в привычные рамки.

Он выслушал историю Розы и сбивчивые объяснения Эрли Корта без каких-либо комментариев, но Эллери заметил складку озабоченности на его лбу.

— Хорошо, мистер Квин, — произнес инспектор, когда судья помог Розе сесть в машину, Корт с убитым видом остался стоять позади них. — Дело выглядит крайне запутанным. Не по моему профилю, так сказать. Я... я наслышан о вас, и, разумеется, рекомендаций судьи более чем достаточно. Не хотели бы вы... так сказать, немного помочь?

Эллери вздохнул:

— Я надеялся... Мы не спали все ночь, инспектор, а что касается еды... — Он бросил вожделенный взгляд в сторону заднего сиденья «дюзенберга». — И тем не менее судья Маклин и я, мы можем... э... рискнуть произвести экспериментальное расследование. — В его голосе прозвучало что-то вроде охотничьего азарта.

Теперь на шоссе у въезда на дорогу, ведущую к Испанскому мысу, стоял патрульный; очевидно, бегство Корта заставило полицию принять меры предосторожности. Машина пронеслась мимо, и никто не проронил ни слова. Роза сидела, вся сжавшись, как если бы ждала исполнения приговора; ее глаза словно остекленели. Корт рядом с нею грыз ногти... В конце перешейка находился еще один патрульный. Два припаркованных мотоцикла отмечали участок каменной дороги, идущей низом вглубь мыса.

— Что насчет той брошенной машины?.. — негромко начал Эллери, обращаясь к инспектору Молею. В его глазах светился вопрос.

— Двое моих ребят осматривают ее сейчас, — мрачно ответил детектив. — Хотя я не питаю большой надежды в отношении отпечатков. По тому, как все гладко прошло, похоже, работал профессионал. Этот великан... — Он причмокнул губами. — Уж больно он странный. Такого легко вычислить. Сдается мне, я уже слышал о ком-то из местных, кто соответствует этому описанию. Но скоро все выяснится.

Эллери промолчал. Когда они свернули, он успел заметить дальше по дороге, которую они только что оставили, вход на террасу пляжа, где суетилось несколько человек. Затем они свернули за угол и стали подниматься по дороге к дому с остроконечной черепичной крышей, видневшейся еще издали.

По обеим сторонам дороги раскинулся пустынный сад камней с редкими растениями по краям; от них шел сладкий запах, смешанный с соленым запахом моря. Слева, склонившись над ними, трудился сгорбленный старик, чья кожа походила на цвет камней. Он был так поглощен своим занятием, что казалось, только смерть могла бы оторвать его от работы. Сад представлял собой буйство цветущих кустов, разноцветных камней и безукоризненно подстриженных кустарников. Наконец, впереди показался дом — длинное приземистое строение, выдержанное в испанском стиле. Интересно, подумал Эллери, этот старик, с головой ушедший в заботу о саде камней, часом, не сам ли Уолтер Годфри?

— Это Джером, — пояснил инспектор, угадав его мысли.

— А кто такой этот Джером?

— Безобидный старый пень из местных; сдается мне, он единственный друг старины Годфри на всем белом свете. Он вроде доброго Пятницы в робинзоновом хозяйстве Годфри: иногда водит одну из его машин, сторожит, помогает хозяину копаться в его каменном саду вечности и все такое. — Глаза инспектора Молея приобрели задумчивое выражение. — Теперь о том, что бы мне хотелось сделать. Первым делом нужно выяснить насчет ночного звонка Эрли Корту. Я не уверен, но мы можем попробовать проследить...

— Проследить звонок, сделанный не через коммутатор? — хмыкнул Эллери. — К тому же наш юный друг Корт говорит, что потерпел неудачу, пытаясь выяснить, откуда звонят.

— От того, что говорит юный Корт, — хмуро обронил инспектор, — мне не жарко и не холодно. Хотя один из моих парней уже проверил его, и, кажется, он говорит правду... Ну вот мы и приехали. Выше носик, мисс Годфри! Вы же не хотите еще больше расстроить вашу мать. Ей сегодня и так досталось.

Роза механически улыбнулась и запустила пальцы в волосы.

Во внутреннем дворе застыла небольшая группа людей. Вокруг них без устали сновали крутые на вид парни. С балкона на прибывших уставилось несколько пар испуганных глаз, видимо обитателей дома. Никто даже не перешептывался. Вокруг стояла пестрая мебель; в центре патио бил фонтан; пол был украшен разноцветными плитами. В блеске солнечных лучей вся сцена выглядела нереальной, словно изображенной на картине сумасшедшего.

Когда Роза выскочила из полицейской машины, к ней бросилась высокая смуглая женщина с красными, заплаканными глазами, прижимавшая к груди носовой платок и ничего не видящая вокруг. Обе женщины обнялись.

— Со мной все в порядке, мама, — тихо произнесла Роза. — Но... но, Дэвид, я боюсь...

— Роза, дорогая. О, слава богу...

— Успокойся, мама...

— Мы так волновались за тебя... Это был такой... такой ужасный день! Сначала ты и Дэвид, а потом Дж... мистер Марко. Дорогая, его убили!

— Мамочка, пожалуйста, держи себя в руках.

— Это просто... Все пошло кувырком. Сначала с утра пропала Питтс... я не... не знаю, где она... потом ты и Дэвид, потом мистер Марко...

— Знаю, знаю, мама. Ты уже говорила...

— Но Дэвид. Он... он?..

— Не знаю, мама. Я не знаю.

— Кто такая Питтс? — шепотом поинтересовался Эллери у инспектора Молея.

— Будь я проклят, если знаю. Погодите минуту. — Инспектор извлек из кармана записную книжку и заглянул в нее. — О! Это одна из горничных. Личная горничная миссис Годфри.

— Но миссис Годфри сказала, что она пропала.

Молей пожал плечами:

— Она, вероятно, где-то поблизости. Я не собираюсь прямо сейчас пускаться на ее поиски... Погодите, пока я справлюсь с этим. Я...

Он замолчал и принялся ждать. Взъерошенный молодой человек занял позицию у входа в патио и, кусая ногти, не спускал глаз с Розы. Затем раздраженно тряхнул головой и, переменив выражение лица, с угрюмым видом отошел в сторону.

Маленький седой толстяк, одетый в грязные брюки, шаркая, вошел через ворота и неуверенным жестом взял Розу за руку. У него была вытянутая, яйцевидная голова, очень маленькая по сравнению с толстым туловищем, что делало его похожим на Шалтай-Болтая. Подбородка у него не было вовсе, отчего длинный, пиратский нос казался еще длиннее. Маленькие, жесткие, почти змеиные глазки, совершенно бесцветные и ничего не выражавшие, смотрели не мигая... Одним словом, его можно было принять за помощника садовника или подручного повара. В его облике не было ничего, что свидетельствовало бы о власти, если не считать змеиных глаз, точно так же, как и его манера держаться не наводила на мысль о человеке, ворочавшем огромным состоянием. Уолтер Годфри взял дочь за руку, как самый обыкновенный пенсионер, и совершенно игнорировал жену.

Водитель полицейской машины уехал, и через несколько неловких минут молчания все семейство Годфри вошло в патио.

— О господи! — прошептал инспектор, щелкая пальцами.

— В чем дело? — громко поинтересовался судья Маклин, который не успел разглядеть Годфри.

— Я вычислил! Его, я хочу сказать. Подождите, пока я сделаю пару звонков... Да, да, Джой, я иду. Продолжай расспрашивать.

Инспектор Молей поспешно завернул за угол дома. Затем его голова появилась снова.

— Ступайте внутрь и подождите меня, судья. И вы тоже, мистер Квин. Я сейчас буду. — И он снова исчез.

Эллери и судья неуверенной походкой направились в патио.

— В присутствии богачей я всегда испытываю благоговейный страх, — пробормотал Эллери, — пока не вспомню Прудона.

— И что сказал твой Прудон?

— La propriete, c’est le vol[5].

Судья хмыкнул.

— После чего я начинаю чувствовать себя гораздо увереннее. Даже будучи застенчивым, могу не теряться в компании... э... воров. Следовательно, мы можем чувствовать себя как дома.

— Ты жить не можешь без софистики! А я не могу забыть, что в здешнем воздухе витает запах смерти.

— Очевидно, кое-кто из той почтенной публики тоже. Ты знаешь кого-нибудь из них?

— Ни души. — Пожилой джентльмен пожал плечами. — Судя по кислому выражению физиономии Годфри, если этот подозрительный жулик и есть Годфри, боюсь, нам тут не больно рады.

Роза устало поднялась с плетеного кресла.

— Простите, судья. Я... я немного расстроена. Мама, папа, это судья Маклин. Он предложил нам свою помощь. А это мистер Эллери Квин — детектив. Я... где он? — надломленным голосом неожиданно воскликнула она и разразилась рыданиями. Никто не понял, кого она имела в виду: Дэвида Каммера или Джона Марко.

Загорелый молодой человек вздрогнул. Он выскочил вперед и протянул руки к ней:

— Роза...

— Детектив, — пробормотал Уолтер Годфри, отряхнув свои грязные брюки. — Мне кажется, их тут целая свора. Роза, прекрати шмыгать носом! Что за манеры! Должен сказать, что этот негодяй получил по заслугам, и я надеюсь, что этот благодетель человечества, который прикончил его, останется безнаказанным. Если бы ты чаще слушала своего отца, вместо того чтобы...

— Премилый тип, — пробормотал Эллери, повернувшись к судье, когда Стелла Годфри бросила гневный взгляд на мужа и поспешила к дочери. — Полюбуйтесь на нашего юного героя. Вездесущий обожатель, явно чувствительный к слезам. Хотя не могу сказать, что в данном случае я его осуждаю. Как вы думаете, та дама, похожая на баржу, часом, не буйная миссис Констебль, о которой упоминала Роза?

Лаура Констебль, облаченная в утреннее платье ослепительно красного цвета, неподвижно восседала неподалеку. Она не видела ни двоих мужчин, ни Стеллу Годфри, сопровождавшую Розу, ни Эрли Корта, кусавшего губы, ни Уолтера Годфри, недоброжелательно взиравшего через патио на детективов. Эта женщина была невероятно толста, даже несмотря на утягивающий ее под платьем корсет; ее грудь казалась просто необъятной.

Но размеры этой женщины были ничто по сравнению с безмерностью охватившего ее ужаса. Ее безжизненное, обрюзгшее лицо, покрытое толстым слоем косметики, выражало не просто страх, а настоящую панику. Вряд ли это объяснялось присутствием целой толпы полицейских и даже близостью мертвого тела. Эллери внимательно рассматривал ее. На заплывшем жиром горле нервно пульсировала жилка, а левый глаз непроизвольно подергивался. Толстуха дышала медленно, с трудом, как если бы страдала астмой.

— Все как в плохом спектакле, — хмуро буркнул он. — Интересно, что ее так тревожит?

— Трудно сказать... А это, полагаю, сидят Мунны? — пробормотал судья Маклин. — Прелюбопытный зверинец, сынок.

Эту женщину не узнать было трудно. Ее красивое лицо не сходило со страниц газет и журналов. Будучи родом из грязной провинциальной дыры Среднего Востока, она заблестела в лучах ненадежной славы прежде, чем ей исполнилось двадцать, став победительницей многочисленных конкурсов красоты. Какое-то время она была моделью — обладая прелестным лицом, с необыкновенно белой кожей и стройной фигурой, она была на редкость фотогенична. Потом она исчезла и через некоторое время появилась в Париже в качестве жены американского миллионера. Двумя месяцами позже выгодно развелась и заключила контракт с Голливудом на съемку в фильме.

Этот эпизод ее жизни был одновременно скоротечным и бурным. Не обладая особыми талантами, она успешно прогремела в нескольких громких скандалах и, оставив Голливуд, вернулась в Нью-Йорк, почти одновременно с этим заключив другой контракт, на этот раз возникнув в схожей роли на Бродвее. И вот тут-то Сесилия Болл и в самом деле нашла себя, ибо ее скандальная слава переходила из одного ревю в другое с той космической скоростью, какая возможна лишь на Бродвее и в балканской политике. Потом она встретила Джозефа А. Мунна.

Мунн был тот еще крепкий орешек. Парень с Дальнего Запада, в тяжелые времена забивавший скот за тридцать долларов в месяц, он вступил в карательную армию Першинга[6] во время войны с Панчо Вильей, потом попал в водоворот европейского конфликта. Заслужив звание сержанта и две медали во Франции, он вернулся в Штаты героем без гроша в кармане и с тремя шрамами от шрапнели. Однако эти раны не уменьшили геркулесовой силы Мунна, что следует из его дальнейшей истории. Почти сразу же он покинул Нью-Йорк и исчез на видавшем виды лайнере. Много лет о нем не было ни слуху, ни духу. Затем, неожиданно, он вернулся в Нью-Йорк — уверенный в себе сорокалетний мужчина, смуглый как метис, с такими же курчавыми, как и в молодости, волосами и состоянием в несколько миллионов долларов. Как он их заработал, не знал никто, кроме его банкира; но слухи утверждали, будто источником его богатства послужили революция, скот и рудники Южной Америки.

Джо Мунн прибыл в Нью-Йорк, одержимый одной идеей: как можно скорее наверстать упущенное им за годы странствий, рискованных кампаний и связей с женщинами-полукровками. В том, что он наткнулся на Сесилию Болл, нет ничего странного. Их встреча произошла в модном ночном клубе, где хмельное веселье было в самом разгаре, а музыка будоражила кровь. Мунн беспрестанно пил, швыряя деньгами с бездумной легкостью махараджи. Он показался ей таким большим, таким властным и таким непохожим на других бледнолицых мужчин, к которым она привыкла, и, самое главное, был так набит деньгами, что Сесилия, само собой, нашла его просто неотразимым. На следующий день Мунн проснулся в полдень в номере отеля «Коннектикут» и обнаружил рядом с собой жеманно улыбающуюся Сесилию; на бюро лежал брачный контракт.

Другой устроил бы скандал, пригрозил самыми страшными карами или обратился бы к адвокату — в зависимости от темперамента. Но Джо Мунн лишь рассмеялся и сказал:

— Хорошо, детка, ты меня подловила; но я сам виноват, и, надеюсь, ты не из тех, кого надо долго уламывать. Однако помни лишь одно: отныне ты жена Джо Мунна.

— Как я могу это забыть, красавчик? — проворковала она, прижимаясь к нему.

— Это будет закрытая корпорация, усекла? Я не собираюсь выпытывать о твоем прошлом или о том, с кем ты тут развлекалась, — у меня и у самого прошлое с душком. Бабок у меня полно, больше, чем кто-либо мог когда-то предложить тебе. И я надеюсь, что смогу ублажить тебя. Так что смотри, никаких любовников. — И он быстро изложил ей свою точку зрения.

Сесилия немного поежилась; она и по сию пору помнила жесткий взгляд его черных глаз.

Произошло это несколько месяцев назад.

Сейчас Мунны, муж и жена, сидели рядышком в патио гасиенды Уолтера Годфри — немые как рыбы и едва дышали. Состояние Сесилии Мунн нетрудно было угадать: под слоем косметики она была смертельно бледна, ее руки сплелись на коленях тугим узлом, а огромные серо-зеленые глаза выражали страх. Ее грудь медленно вздымалась и опускалась сдерживаемыми волнами. Она явно была напугана — напугана не меньше, чем Лаура Констебль.

Мунн возвышался рядом с женой, его черные глаза под прикрытыми смуглыми веками бегали, словно крысята, ничего не упуская. Большие, мускулистые руки были спрятаны в карманы спортивного пиджака. Его лицо оставалось бесстрастным, словно лицо профессионального игрока. Где-то в глубине сознания Эллери мелькнула мысль, что загорелые мышцы этого ковбоя, скрытые свободным костюмом, напряглись, как если бы он готовился к решительному прыжку. Казалось, он что-то знал... и был готов... ко всему.

— Чего они все так боятся? — прошептал Эллери судье, когда в дверях дальнего конца патио появилась мощная фигура инспектора Молея. — Никогда не видел компании напуганной сильнее, чем эта.

Пожилой джентльмен какое-то время молчал. Потом медленно произнес:

— Меня больше интересует тот парень, которого убили. Я хотел бы взглянуть на его лицо. Интересно, он тоже был чем-то напуган?

Взгляд Эллери скользнул по неподвижной фигуре Джо Мунна.

— Я бы не удивился, — шепнул он судье.

Детектив широкими шагами поспешил к ним.

— Почти ничего нового, — доложил он тихим голосом. — Я проверил в телефонной компании. Вчера ночью они зарегистрировали звонок из коттеджа Уоринга.

— Замечательно! — воскликнул судья.

— Не так уж и замечательно. Потому что это все. Никакой возможности узнать ни кто звонил, ни кому звонили. Однако звонок был местным.

— А!

— Да, признаю, это уже кое-что. Похоже на то, что великан рапортовал кому-то сюда, в дом. Однако попробуйте это доказать. — На челюсти инспектора выступили тугие желваки. — Но теперь мне известна личность этого громадного господина.

— Похитителя?

— Я знал, что до меня это дойдет, так вот теперь я все выяснил. — Молей сунул в рот мятую итальянскую сигару. — Так слушайте... вы мне просто не поверите. Это субъект по имени капитан Кидд!

— Чепуха! — запротестовал Эллери. — Так можно дойти черт знает до чего. С повязкой на одном глазу? Ну знаете ли! Капитан Кидд? Удивительно, что у него не было козлиных копыт.

— Возможно, повязка на глазу, — сухо заметил судья, — и навела на это имя, сынок.

— Скорее размер его копыта, — усмехнулся инспектор, выпуская ядовитую струйку дыма. — Кстати, насчет копыт, мистер Квин... мисс Годфри, описывая нам его, среди прочего упомянула невероятный размер ноги похитителя. Кажется, у него самые огромные башмаки на свете. Кое-кто из тех, кто знаком с ним, называет его Буксир Энни, когда хотят достать. Помог также шрам на шее, о котором она также говорила. От пулевого ранения, я думаю.

— Настоящий гладиатор, — пробормотал Эллери.

— И еще кое-что. Никто не знает его настоящего ранга. Просто капитан Кидд. Повязка на глазу настоящая. Десять лет назад ему выбили глаз, полагаю, в какой-нибудь потасовке на берегу.

— Тогда он хорошо известен в этих краях?

— Достаточно хорошо, — мрачно подтвердил Молей. — Живет один в лачуге на обнажаемом при отливе участке берега по пути на Барам. Зарабатывает на жизнь тем, что нанимается кем-то вроде рыбака-лоцмана. У него есть маленькая грязная шлюпка или что-то вроде этого. Выпивает по нескольку кварт клопомора в день и при этом умудряется оставаться на ногах. Пользуется репутацией скандального посетителя. Отирается в здешних краях лет двадцать, но никто, кажется, ничего толком о нем не знает.

— Шлюпка, — задумчиво протянул Эллери. — Тогда за каким лешим он угнал яхту Уоринга, если только это не полный кретинизм.

— Она намного мощнее. На ней можно далеко уйти. К тому же там есть кабина. На самом деле один из моих ребят доложил, что он продал свою шлюпку не далее чем в прошлую среду. Любопытная деталь.

— Продал, — повторил судья, неожиданно помрачнев.

— Такова история. Я разослал сигнал тревоги по всему побережью. Береговая охрана предупреждена и будет начеку. Он настоящий кретин, если надеется улизнуть после всего, что натворил вчера ночью. Кто-то обошелся с ним как с сосунком. С таким каркасом, как у него, ему спрятаться не легче, чем слону в цирковой палатке. И обратите внимание! — Инспектор попыхтел сигаретой. — Он угнал машину. Ее хозяин узнал свою тачку сразу же. Она была угнана с дорожной обочины, где он оставил ее около шести вечера. Миль за пять отсюда.

— Странно, — пробормотал Эллери. — Его действия не такие уж идиотские, как может показаться на первый взгляд. Такой субъект, как ваш пиратский капитан Кидд, мог с легкостью решиться на последнее отчаянное дело и сделать ноги. Судя по тому, что он продал свою посудину — единственный способ заработать себе на жизнь, то похоже на то. — Он медленно зажег сигарету. — Теперь этот тип на быстроходной яхте, на которой, по вашим словам, может уйти далеко. И если Кидду заплатили вперед, то ему ничего не стоит выбросить тело Каммера за сотни миль от берега, где оно никогда не будет найдено, и двинуть в любом направлении, в котором вздумается. И даже если вы его поймаете, то где пресловутый и такой неуловимый «corpus delicti»?[7] Мне это кажется более чем вероятным. Он исчез, и, боюсь, навсегда. Пташка прочирикала мне, инспектор, что вы к этому придете.

— Сбежал от меня? — усмехнулся Молей. — В любом случае еще вопрос, убил ли он вчера Марко. По всему видно, он приволок Каммера к морю, думая, что это Марко. А тот тип, которому он отчитался по телефону, вероятно, к своему великому удивлению, после звонка Кидда встретил Марко, догадался, что Кидд все перепутал, схватил не того, кого надо, и той же ночью сам пришил Марко, пока Кидд увозил Каммера за множество миль отсюда.

— Не исключено, — заметил судья, — что Кидд причалил где-нибудь к берегу ночью и позвонил своему боссу еще раз. Он мог получить инструкцию вернуться назад и закончить работу.

— Возможно, но я убежден, что мы расследуем два убийства, а не одно, с двумя разными убийцами.

— Но, Молей, они должны быть связаны!

— Ну да, ну да, — заморгал инспектор. — Видите ли, Кидд должен будет причалить где-нибудь, чтобы пополнить запас горючего, тут-то мы его и схватим.

— Горючего для яхты? — Эллери пожал плечами. — Несмотря на всю свою тупость, он справился с заданием. Я сомневаюсь, что из-за такой ерунды, как заправка горючим, Кидд совершит ошибку. Возможно, у него где-нибудь в укромном месте припрятан запас топлива. Я не стану повтор...

— Хорошо, хорошо. У нас еще черт знает сколько дел. Пока я так и не удосужился осмотреть дом. Пойдемте, джентльмены. Хочу показать вам нечто поразительное.

Эллери извлек сигарету изо рта и жестко уставился на детектива.

— Поразительное?

— Это нечто. Такое вы видите не каждый день. Мистер Квин... даже вы. — В голосе Молея прозвучал скрытый сарказм. — Это должно находиться прямо по тропинке.

— Идемте, идемте, инспектор, вы нас нарочно интригуете. Поразительное — что?

— Труп.

— О! Замечательно, — усмехнулся Эллери. — Насколько я слышал, он был кем-то вроде Адониса.

— Вам надо посмотреть на него сейчас, — мрачно заявил инспектор. — Адонис по сравнению с ним был просто деревенщиной с бельмом на глазу. Готов поспорить, что не одна девица пожелала бы взглянуть на него хотя бы одним глазком, даже если он мертвее мертвой макрели. Это самое поразительное зрелище, которое мне доводилось видеть за все те двадцать лет, что я смотрю на мертвецов.