Эллери помолчал.

— Вы твердо решили остаться, Никки? — спросил он.

— Как я могу сейчас уйти, Эллери? К тому же, возможно, Дерк говорил правду.

— Возможно. — Последовала очередная пауза. — Если вы решили продолжать, Никки, не выпускайте Дерка из поля зрения. Побуждайте его и далее развивать новую идею детективного романа. Может быть, вам удастся направить эту историю с пистолетом в безвредное русло. И звоните мне как можно чаще.

Эллери все еще бродил по кабинету, когда инспектор Квин надавил на кнопку зазвонившего будильника.

— Ты встал в шесть утра? — удивился старик и воскликнул, втянув носом воздух: — И даже сварил кофе?

— Папа.

— Что?

— Окажи мне услугу. Проверь разрешение на пистолет.

— Чей?

— Дерка Лоренса.

— Этого парня? — Инспектор резко взглянул на сына, но не прочитал на его лице ничего. — Я позвоню тебе из управления. — Старый джентльмен ждал объяснений, но ушел, так и не дождавшись их.

Эллери проснулся от телефонного звонка отца.

— У него есть разрешение.

— Когда оно выдано?

— На прошлой неделе. По-твоему, его не следовало выдавать? В конце концов, он ведь твой друг. — В голосе инспектора слышалась ирония.

— Не знаю, — промолвил Эллери.

— Думаешь, разрешение нужно аннулировать? — Не получив ответа, инспектор забеспокоился: — Эллери, ты слушаешь?

— Я просто задумался. Если человек решил воспользоваться оружием, то аннулирование лицензии его не остановит. То, что его посадят в тюрьму за отсутствие разрешения на оружие после того, как он им воспользуется, слабое утешение. Нет, папа, пусть все остается как есть.

Никки три дня сопровождала Дерка Лоренса в уэстчестерский тир, заполнив текстом объемистый блокнот и слегка оглохнув на оба уха. Поведение Дерка с женой было безупречным, и Марта, по словам Никки, казалась оживленной и веселой. Пьеса Алекса Конна шла последнюю неделю, и Марта занималась чтением рукописей в театре. Она объяснила, что не хочет мешать работе Дерка, так как квартира слишком мала.

— Звучит хорошо, — заметил Эллери.

— Звучит лучше, чем выглядит, — мрачно отозвалась Никки. — В конце концов, Марта опытная актриса. Но меня ей не одурачить. Она ходит, втянув голову в плечи, как будто ждет очередного удара.

Очередной удар последовал с неожиданной стороны и поразил неожиданную цель. В течение нескольких дней Никки расшифровывала и систематизировала свои записи. Поездки в тир прекратились, и армейский пистолет на глаза не попадался. Затем, после уик-энда, Дерк начал посещать Нью-Йоркскую публичную библиотеку на Сорок второй улице, уточняя что-то для своего романа. Большую часть понедельника и вторника его не было дома. Во вторник после полудня Никки забежала в квартиру Квинов.

Эллери пришел в ужас. Девушка выглядела измученной, взгляд ее был диким.

— Никки, в чем дело?

— Вы еще спрашиваете! — Никки разразилась жутким смехом. — Дерк пока не пришел из библиотеки, а Марта должна вернуться с минуты на минуту. Я не могу задерживаться надолго… Эллери, сегодня я сделала то, чего не делала ни разу в жизни. Я намеренно подслушала телефонный разговор.

— Дерка?

— Марты.

— Марты?

— Это произошло утром. Я встала рано — в последнее время у меня развилась бессонница — и только принесла кофе с тостом в кабинет, чтобы перепечатать вчерашние библиотечные записи Дерка, как зазвонил телефон. Шарлотт — горничная, которая приходит каждый день, — еще не явилась, а Дерк и Марта спали, поэтому я взяла трубку, сказала «алло» и услышала мужской голос: «Доброе утро, Марта, дорогая».

Никки посмотрела на Эллери, словно ожидая немедленной реакции.

Но Эллери раздраженно осведомился:

— Что я, по-вашему, должен делать — звонить в Главное полицейское управление с просьбой о помощи? Наверняка существует сотня людей, называющих Марту «дорогая», и я один из них.

Никки покачала головой:

— Можете положиться на мое чутье, Эллери. Слово «дорогая» произнесли не обычным голосом — оно было окрашено в «розовые» тона, если вы понимаете, о чем я.

— Продолжайте, — устало попросил Эллери.

— Я объяснила, что я не Марта, что Марта еще в постели и что если он оставит свой номер, то я попрошу ее позвонить ему, когда она проснется. Но он сказал, что позвонит сам, и положил трубку. Розовый оттенок сразу же исчез из его голоса.

— Это может иметь дюжину объяснений…

— Погодите. Когда через двадцать минут Марта встала, я убедилась, что Дерк еще спит, закрыла дверь кухни и рассказала ей о звонке мужчины, который не назвал себя и обещал перезвонить позже.

Марта побледнела. Я спросила, в чем дело, и она ответила, что это просто нервы, что она не хочет, чтобы Дерк опять устроил сцену ревности. Марта сказала, что это, очевидно, литературный агент, который пристает к ней с какой-то пьесой, и что она позвонит ему, пока Дерк спит.

Я поняла, что Марта лжет, потому, как она ожидала, пока я выйду из кухни, чтобы позвонить. Телефон есть в каждой комнате, поэтому я пошла в кабинет, закрыла дверь, осторожно сняла трубку и стала слушать.

Никки умолкла и облизнула губы.

— И что же вы услышали? — осведомился Эллери.

— Ответил тот же мужской голос. «Это ты мне звонил?» — тихо спросила Марта. «Конечно, малышка», — ответил он. Марта стала умолять его никогда не звонить ей домой. В ее голосе звучал ужас, Эллери. Она смертельно боялась, что Дерк проснется и услышит разговор. Мужчина стал ее успокаивать, называя «милой», «дорогой» и обещая, что теперь он будет только писать.

— Писать?! — воскликнул Эллери.

— Так он сказал. Марта настолько волновалась, что я слышала, как она уронила трубку.

— Писать… — пробормотал Эллери. — Не понимаю. Если только Марта не говорила правду и он в самом деле агент.

— Если он агент, то я субретка, — съязвила Никки.

— Его имя ни разу не упоминалось?

— Нет.

— Как насчет голоса? Мог это быть кто-то, с кем мы встречались вместе с Лоренсами?

— Возможно. Голос показался мне знакомым.

— Как он звучал?

— Это был очень глубокий, мужественный, красивый голос. Такие голоса женщины называют сексуальными.

— Ну, тогда у вас не должно быть затруднений с идентификацией тела его обладателя!

— Перестаньте, Эллери. Боюсь, что Дерк подтолкнул малютку Map к роману. Я бы не возражала, если бы он не держал в кармане пушку. Что мне делать теперь?

— Вы пытались снова поговорить с Мартой?

— У меня не было возможности. Она приняла душ, оделась и ушла, прежде чем мои руки перестали дрожать… А я-то интересовалась, почему Марта последнее время ведет себя так странно! Положение было ужасным и прежде, когда у Дерка не имелось поводов для ревности. Могу себе представить, что начнется теперь!

— Значит, он собирается писать ей, — пробормотал Эллери.

— Во всяком случае, он так сказал. Что мне делать — воровать письма? — В голосе Никки послышалась горечь.

— Совсем не обязательно! Но следите за почтой. По возможности старайтесь узнать, кто этот человек. И конечно, делайте все, чтобы держать происходящее в секрете от Дерка.

* * *

Каждое утро горничная Шарлотт вынимала в вестибюле почту из ящика Лоренсов. На следующее утро после таинственного звонка Никки опередила Шарлотт на полчаса.

В лифте она просмотрела почту. Пять конвертов были адресованы «миссис Дерк Лоренс» и «Марте Лоренс». Одним из них был дорогой шелковистый конверт с надписью от руки, присланный какой-то подругой Марты с Парк-авеню, но Никки знала, что он не содержит ничего опаснее приглашения на свадьбу. На четырех других конвертах адреса были отпечатаны на машинке, а в верхнем левом углу находились штампы с обратным адресом — один из них был от Бергдорфа Гудмена.

Никки машинально пробежала глазами почту Дерка. Одно письмо со штемпелем Оцеолы в штате Айова было отправлено его издателем и, несомненно, содержало восторженные читательские отзывы. Пришли также счет от компании «Эберкромби и Фитч» и большой великолепный конверт от издательского клуба.

Это было все.

Никки бросила письма на серебряный поднос в коридоре, куда их обычно клала Шарлотт, и поспешила в кабинет, радуясь, что доставка почты все еще ограничивается одним разом в день. Однако в душе она чувствовала, что поступает подло и низко.

Вскоре ей предстояло почувствовать себя еще более подлой.

Дерк, всегда встающий поздно, еще был в постели, когда Никки закончила расшифровку вторничных библиотечных заметок и обнаружила, что ей нечего делать. Интересуясь, поднялась ли Марта, она вышла из кабинета. Шарлотт как раз пылесосила дорожку в коридоре.

— Миссис Лоренс? Она только что встала. — Горничная указала наконечником шланга в сторону кухни.

Кучка писем на подносе уменьшилась. Никки с шумом ворвалась в кухню. Марта вскрикнула и повернулась.

— Никки! — Она попыталась засмеяться. — Ты меня напугала. — Марта стояла у стола с письмом в руке. Невскрытые конверты лежали на столе. — Я… я подумала, что это Дерк.

Ее щеки снова порозовели.

— Господи, неужели он так на тебя действует? — весело сказала Никки. На самом деле она не ощущала никакого веселья. Марта в одиночестве читала письма. Почему она так испугалась, когда ее прервали? Ведь это были всего лишь деловые письма. А может, нет? — Пожалуй, — продолжила Никки, — я выпью чашку кофе.

Подойдя к электроплите, она увидела, как Марта сунула лежавшие на столе конверты и письмо, которое читала, в карман халата. Ее движения были быстрыми и неуверенными.

— Лучше я займу ванную, пока ее не монополизировал Дерк, — сказала Марта с нервным смешком. — А то, когда он там застревает… — Она выбежала в коридор, и окончание фразы утонуло в реве пылесоса Шарлотт.

На полу под столом осталось письмо, выпавшее из кармана Марты.

Затаив дыхание, Никки подняла его.

Это не было деловым письмом. На белом листе виднелась всего одна строка, отпечатанная на машинке с красной лентой.


«Четверг, 4 часа дня, A».


Не было никаких указаний на то, что означают эти слова или кто их отпечатал.

Оборотная сторона листа была пустой.

При звуках голоса Марты в коридоре Никки бросила письмо под стол и подбежала к шкафу с посудой. Когда дверь открылась, она вынимала чашку и блюдце.

Марта снова выглядела крайне испуганной. Она дико озиралась по сторонам.

— Никки, ты, случайно, не видела письмо? Должно быть, я его уронила…

— Письмо? — переспросила Никки, изо всех сил стараясь говорить обычным тоном. — Нет, Map. — Она подошла к плите и сняла кофейник.

— Вот оно! — Облегчение, звучащее в голосе Марты, было слишком тяжким испытанием. Никки с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться. — Упало под стол. Это… это счет, о котором я не хотела говорить Дерку. Ты же знаешь, как он себя ведет, когда я покупаю что-нибудь дорогое на мои же собственные деньги.

Никки пробормотала что-то сочувствующее.

Марта вышла.

* * *

Никки позвонила Эллери из телефонной будки в вестибюле.

— В чем дело, Никки? — спросил Эллери. — Почему вы плачете?

— Если бы вы только видели ее, Эллери! Испуганная, лгущая… Жалкое существо, совсем не похоже на Марту. А мне приходится за ней шпионить и тоже лгать ей!..

— Вы делаете это, чтобы помочь Марте, а не чтобы повредить ей. Расскажите, что произошло.

Никки повиновалась.

— Вы не видели конверт?

— Должна была видеть, когда просматривала почту в лифте. Но я не знаю, в каком из конвертов было это письмо.

— Скверно. Ведь на конверте могли быть…

— Погодите! — прервала Никки.

— Да? — с надеждой вскинулся Эллери.

— Записка на листе бумаги была отпечатана на красной половине черно-красной ленты. Теперь я припоминаю, что на одном из конвертов имя и адрес Марты были также напечатаны красным шрифтом.

— Красный шрифт на конверте? — озадаченно переспросил Эллери. — Вы, случайно, не запомнили название фирмы в верхнем левом углу?

— Думаю, это была компания по кондиционированию воздуха, но я не помню название.

— Компания по кондиционированию воздуха… Недурная уловка. При взгляде на подобный конверт всегда думаешь, что в нем рекламные проспекты. Так что если бы Дерк взял почту первым…

— Эллери, я должна вернуться наверх. Возможно, Дерк уже встал.

— Вы сказали, Никки, что это произошло в кухне?

— Да.

— Припоминаю, что там возле ниши стояла мусорная корзина. Она на месте?

— Да.

— Марта могла выбросить в нее конверт, если у нее нет причин о нем беспокоиться. Вы заглядывали в корзину?

— Я вообще не искала конверт.

— Естественно, — вздохнул Эллери. — Не мешало бы поискать, Никки. Мне бы очень хотелось его обследовать.

— Хорошо. — Никки повесила трубку.

В полдень Никки принесла ему конверт.

— У нас кончилась копирка, поэтому я сказала Дерку, что ленч съем на улице. Придется взять такси назад, иначе они могут что-то заподозрить. Конверт действительно оказался в мусорной корзине.

— Отлично!

Конверт с клапаном был размером около пяти на восемь дюймов. Клапан был заклеен полоской скотча. На лицевой стороне виднелись отпечатанные красными буквами слова «Миссис Дерк Лоренс» и адрес на Бикмен-Плейс. Надпись в верхнем левом углу гласила: «Компания Фрёма по кондиционированию воздуха. Пятая авеню, 547. Нью-Йорк». Всю левую сторону конверта украшало карикатурное изображение измученного жарой семейства с надписью: «К чему летом жить в турецкой бане?»

— Рекламная кампания проходит по всему городу, — сказал Эллери, вертя в руках конверт. — Папа на прошлой неделе получил такой же конверт с проспектом нового кондиционера Фрёма.

— А адрес был напечатан красными буквами?

— Черными. Трудная задачка, Никки.

— Что вы имеете в виду?

— В этом конверте было еще что-то, кроме листа бумаги, который читала Марта.

Никки посмотрела на конверт:

— Он выглядит так, будто в нем лежало что-то объемистое. — Пустой конверт не был плоским. Прямоугольные складки сзади и спереди придавали ему три измерения. — Может быть, проспект кондиционера, хотя как он мог засунуть письмо в деловой конверт фирмы…

— Проспект Фрёма был на одном несложенном листе. Он не смог бы создать такие складки, Никки. Здесь лежал предмет толщиной около трех восьмых дюйма.

— Книга?

— Буклет. Похоже на двадцатипятицентовую брошюру в бумажной обложке. Когда Марта читала записку, вы не заметили ничего подобного у нее в руке или на столе?

— Нет. Но она могла сунуть эту вещь в карман халата, когда вскрыла конверт. Халат с большими накладными карманами, в которых обычно полно всяких мелочей.

— Вы готовы продолжать совать нос в чужие дела, Никки?

Девушка посмотрела на него:

— Хотите, чтобы я поискала буклет?

— Это могло бы помочь.

— Хорошо, — кивнула Никки.

— Ищите брошюру размером около четырех дюймов на семь и толщиной около трех восьмых дюйма.

— Едва ли Марта оставила ее где-то сверху. Значит, мне придется шарить в ее сумочке, в ее бюро…

Эллери промолчал.

— Я бы хотела… — Никки оборвала фразу и спросила: — Вы в самом деле думаете, что у Марты… связь?

— Похоже на то, — ответил Эллери.

— «Четверг, 4 часа дня». Это завтра. — Никки стиснула руки в перчатках. — Почему она решилась на такой глупый риск? Неужели ей мало ревности Дерка? Почему она не может развестись с ним и делать все, что ей хочется? Хотела бы я добраться до этого «А», кем бы он ни был!

— «A»? — переспросил Эллери.

— Записка была подписана «А». Я ломала голову, пытаясь вспомнить какого-нибудь знакомого Марты, чье имя начинается на «А», но вспомнила только Алекса Конна и Артура Морвина. Алекс — гомосексуалист, а Арт Морвин уже сорок лет ставит пьесы на Бродвее, и сейчас ему не меньше семидесяти. Это не может быть кто-то из них.

— «A» не инициал имени, Никки.

— Разве?

— Подписи, как правило, ставятся под письмом на отдельной строчке. Конечно, в краткой записке автор мог поставить инициал на той же строке. Но тогда бы он после слова «дня» поставил точку. А вы сказали, там была запятая.

— Да.

— В таком случае «A» — часть сообщения, а не подпись. — Эллери пожал плечами. — Содержание это подтверждает. Речь, несомненно, идет о назначении свидания! В любом свидании есть два основных момента — время и место. Время — завтра, в четыре часа дня. Следовательно, «A», по всей вероятности, относится к месту.

— Слава богу, — сухо сказала Никки. — А я думала, вы усматриваете в этом символизм.

— Символизм?

— Алая буква «А» a la[14] Натаниэл Готорн. Просто не знаю, что и думать, Эллери. Так трудно представить Марту в роли Хестер Принн![15] Она не принадлежит к типу женщин, которые изменяют своим мужьям.

— А такой тип существует? — осведомился Эллери. — Как бы то ни было, мы скоро узнаем, что означает «А». Возможно, примитивный код. Завтра, Никки, вы должны не выпускать Дерка из квартиры, даже если вам для этого придется заняться с ним любовью. Если он будет настаивать на том, чтобы уйти, задержите его под любым предлогом, чтобы Марта могла выйти сухой из воды.

— Что вы намерены делать?

— Разыграть частного детектива и проследить Марту до «A» — где бы это «A» ни находилось.

— А если она уйдет из дому утром?

— Мы выработаем собственный код. Постарайтесь выяснить, когда Марта собирается уйти, и позвоните мне за сорок пять минут до того. Не важно, что вы мне скажете. Сам звонок послужит сигналом.

B

Никки позвонила в четверг утром в двадцать минут двенадцатого, сказав Эллери, что звонит с целью отменить «условленную встречу за ленчем». Дерк отлично выстроил сюжет и начал диктовать текст. Он намерен работать весь день.

— Чудесно, — сказал Эллери. — Позовите его к телефону, Никки.

Голос Дерка был полон энергии.

— Привет, Эллери! Кажется, я оказался неблагодарной свиньей. Надеюсь, вы не в претензии из-за того, что Никки отменила встречу?

— Не тревожьтесь. Насколько я понял, у вас творческий подъем, Дерк?

— Только не сглазьте, — рассмеялся Дерк.

— Постараюсь. — Эллери положил трубку и выбежал из квартиры.

В начале первого такси Эллери третий раз объезжало Бикмен-Плейс, когда он увидел Марту Лоренс, выходящую из дому и садящуюся в такси, которое поджидало у тротуара. На ней были коричневый костюм с черной отделкой и широкополая черная шляпа с вуалью в мелкую сетку. Шляпа наполовину скрывала лицо.

Такси Марты поехало на запад в сторону Парк-авеню и остановилось у входа в «Маргери». Марта вышла, заплатила шоферу и шагнула в открытый павильон.

Эллери подождал две минуты и вошел следом за ней.

Марта сидела за одним столиком с толстой, неряшливо одетой женщиной лет сорока пяти, с безобразными слоновьими ногами.

Эллери выбрал столик намного позади и чуть правее столика женщин. Расстояние ему не мешало — у него было достаточно острое зрение.

Марта заказала виски с лимонным соком, а ее компаньонка — три мартини, которые проглотила одно за другим. Эллери вздохнул — похоже, ленч ожидался длительный.

Он был настороже. Марта выглядела обеспокоенной и все время вертела головой, словно искала кого-то знакомого. Эллери изучил меню, потом приступил к «Геральд трибьюн», купленной по дороге.

Угощала, очевидно, толстуха. Она склонилась вперед, раздвинув в улыбке губы, ловя каждое слово Марты и всем видом выражая восхищение.

Хочет что-то продать, решил Эллери.

В этом деле у женщины явно был немалый опыт. Она показала свой товар только за десертом и притом как бы между прочим.

Это была толстая книга из листов с машинописным текстом в ярко-розовой обложке и скрепленная причудливыми медными булавками.

Пока Марта перелистывала ее и прятала в большую черную сумку, женщина продолжала болтать.

Очевидно, она была агентом, продававшим пьесу. Случайно или намеренно Марта организовала предлог для своего дневного отсутствия.

В пять минут второго Марта посмотрела на часы, что-то с улыбкой сказала и поднялась. Застигнутая врасплох толстуха помрачнела, но тут же вновь просияла, махнула официанту мясистой рукой, бросила на стол десятидолларовую купюру и поспешила за Мартой. Она вышла вместе с ней, вцепившись в нее и болтая без умолку. Когда дверца такси Марты захлопнулась, и автомобиль тронулся с места, толстуха вновь стала мрачной и устало влезла в другое такси.

Но к тому времени машина Эллери уже свернула с Парк-авеню следом за такси Марты.

* * *

Марта вышла из машины на углу Пятой авеню и Сорок девятой улицы и направилась в универмаг «Сэкс».

В течение полутора часов Эллери следовал за ней по большому магазину. Марта сделала множество покупок — туалетную воду, чулки, белье, две пары туфель, летнюю спортивную одежду, — но выбирала все это вяло и без всякого интереса. Эллери чувствовал, что она просто тянет время, возможно устраивая себе еще одно алиби. Покупки она с собой не взяла.

Прежде чем выйти из магазина, Марта задержалась на первом этаже, чтобы купить несколько пар мужских носков и носовых платков, распорядившись, чтобы и эти покупки ей прислали. Эллери умудрился пройти мимо продавца, делающего запись в книге, надеясь, что ему удастся услышать имя и адрес мужчины, которому Марта покупала носки и платки. Ему повезло, но торжествовать было не из-за чего, так как Марта назвала продавцу имя Дерка Лоренса и адрес на Бикмен-Плейс.

Подобная тактика показалась Эллери недостойной такой прямодушной женщины. Она скорее подходила прожженной интриганке.

Без четверти четыре Марта вышла из магазина, не обратив внимания на свободное такси, и зашагала на север.

Значит, «A» находилось где-то рядом.

Марта прошла мимо собора Святого Патрика, магазинов «Бест», «Картье» и «Джордж Дженсен».

Спустя несколько минут она пересекла Парк-авеню и быстро двинулась в западном направлении.

Без одной минуты четыре Марта вошла в отель «А…».

* * *

Это был старый отель с долгой и славной историей. Большинство его гостей — люди случайные, но отель мог гордиться несколькими знаменитыми клиентами, что придавало ему романтическую атмосферу. Он служил излюбленным местом встреч и обедов наиболее образованных habitues[16] Бродвея — именно туда, скорее всего, могла пойти Марта Лоренс.

Эллери вошел в вестибюль, спрашивая себя, не ошиблись ли они насчет нее.

Спина Марты виднелась в другом конце вестибюля. Высокий загорелый мужчина вскочил со стула и заговорил с ней.

Эллери подошел к журнальному столику и начал перелистывать «Журнал тайн Эллери Квина».[17]

Вестибюль казался темным после яркого солнечного света, и Эллери щурился, изучая черты высокого мужчины. То, что он разглядел, казалось чересчур красивым. У собеседника Марты были густые светлые или седые — при тусклом свете и на большом расстоянии Эллери не мог понять, какие именно, — волосы, костюм отличного покроя с астрой в петлице и щегольская шляпа.

При этом незнакомец был немолод.

Он говорил, улыбаясь, не сводя глаз с лица Марты, словно изголодался по нему и никак не мог насытиться зрелищем.

В нем ощущалось что-то раздражающее — ослепительная улыбка, очертания широких плеч под пиджаком, выражение непобедимой самоуверенности. Эллери не сомневался, что видел этого человека раньше.

Внезапно Марта отошла в сторону, открыла дверь дамской комнаты и скрылась. Взгляд мужчины следовал за ней.

Эллери положил на столик семьдесят пять центов и отошел, читая журнал. Когда он приблизился к лифтам, высокий мужчина надел шляпу, слегка заломив ее набок, тоже подошел к лифтам и посмотрел на бронзовые указатели на дверях. Он казался довольным и шевелил щеками и губами, как будто потихоньку насвистывал.

Эллери поместился в углу дивана под роскошным филодендроном, лицом к лифтам.

Волосы оказались светлыми, а седыми — только виски.

Незнакомцу было за пятьдесят, и пытался он выглядеть лет на сорок пять. Впрочем, создаваемый им имидж не был оригинальным, о чем свидетельствовала манера носить шляпу.

Дверь одного из лифтов открылась. Мужчина шагнул в кабину и сказал:

— Шестой, пожалуйста.

Голос — глубокий, мелодичный, с легким британским акцентом — выдал его. Теперь и шляпа, и костюм, и загар казались на своем месте.

Незнакомец был театральным актером.

«Конечно, я видел его на сцене, — подумал Эллери. — Но кто же он?»

В лифт вошли еще четверо, в том числе одна женщина. Но Марты нигде не было видно.

Эллери встал и тоже шагнул в кабину, сняв шляпу и повернувшись лицом к двери. Высокий мужчина стоял у задней стенки, прижимая шляпу к груди и что-то напевая.

Эллери вышел на пятом этаже.

Он успел взбежать по лестнице на шестой, чтобы услышать, как хлопает дверь лифта, подождал три секунды и шагнул в коридор.

Главный коридор располагался под прямым углом к лифтам. Проходя по пересечению, Эллери увидел, как высокий мужчина в дальнем конце коридора отпирает дверь.

Услышав звук закрывшейся двери, Эллери повернулся и поспешил по длинному коридору.

Это был номер 632.

Эллери дошел до пересечения с коротким коридором, который был пуст, и стал ждать на перекрестке.

Спустя несколько минут он услышал звук открывающегося лифта и отошел в сторону. Когда дверь лифта захлопнулась, Эллери прикрыл лицо шляпой, словно собираясь ее надеть, и быстро двинулся через перекресток коридоров.

По главному коридору шла Марта, изучая номера на дверях.

Эллери скрылся за углом поперечного коридора. Через несколько секунд он услышал легкий быстрый стук. Дверь открылась сразу же.

— Что задержало тебя, дорогая? — Конечно, незнакомец был актером, притом на главных ролях.

— Скорей! — Марта говорила задыхаясь.

Дверь захлопнулась, и Эллери услышал, как ключ повернулся в замке.

* * *

Эллери спустился вниз и подождал у столика портье, покуда пара приезжих зарегистрировалась и последовала за коридорным.

— Привет, Эрни.

Дежурный портье вздрогнул.

— Мистер Квин! — воскликнул он. — Не ожидал вас здесь увидеть. Неужели остановились в отеле?

— Нет, Эрни, — ответил Эллери. — Просто мне нужна информация.

— О! — Портье понизил голос. — Ваше alter ego,[18] верно? — Как и все служащие отеля «А…», он давно был погружен в литературную атмосферу. — Охота на человека?

— Да, на человека из номера 632, — кивнул Эллери. — Как его имя, Эрни?

— Мистер Квин, мы не имеем права сообщать…

— Предположим, вы склонитесь над регистрационными карточками и будете бормотать про себя?

— Хорошо. — Портье кашлянул и подошел к картотеке. — 632… Зарегистрировался сегодня в пять минут второго… — Он обернулся. — Вам это вряд ли поможет, мистер Квин. Этот человек зарегистрировался как Джордж Т. Спелвин,[19] Ист-Линн, Оклахома.

— Типично актерский юмор. Ну, Эрни, вы ведь знаете, кто он. Вам известен каждый актер в «Лэмз».[20]

Портье поправил ручку на столе.

— Вы мне льстите, — пробормотал он, — и это мне нравится. Его зовут Вэн Харрисон. А в чем дело, шеф?

— Держите язык за зубами. Тем более, что вы все равно не сможете продать это журналистам. Я увидел человека, который показался мне знакомым, и заинтересовался, кто это. Большое спасибо. — Эллери улыбнулся и вышел.

Однако на улице его улыбка исчезла.

— Вэн Харрисон, — произнес он вслух.

Эллери зашел в аптеку на Шестой авеню, чтобы позвонить Никки. Ему ответил Дерк Лоренс.

— Привет. Как идут дела?

— Отлично. — Дерк говорил рассеянным тоном.

— Есть шанс позаимствовать на вечер мою секретаршу, дружище?

— Вы поступили чертовски достойно, Эллери, одолжив ее мне. Сколько вы ей платите?

— Это не ответ на мой вопрос.

— Думаю, это можно устроить, старина. Марта и я приглашены на обед в «Ле Флер», а это означает черный галстук, полупарализованного дворецкого и шарады в гостиной. Начинаю надеяться, что Марта сегодня вовсе не придет.

— Вот это поворот! — засмеялся Эллери. — Позвольте мне поговорить с Никки.

— Ну, как провели день? — послышался голос Никки.

— Поразительно. Как насчет того, чтобы вместе пообедать?

— О, мистер Кью!

— Скажем, у «Луи и Армана» около семи — как только сможете выбраться. Не заставляйте меня ждать долго, потому что я буду у бара, а вы знаете, как добросовестно работает Помпейя.

— Нет, но я знаю вас. Три порции — и вы человек-муха.

— Этим вечером я не буду ползать по стенам. Дело серьезное, Никки.

— Сгораю от нетерпения. — Никки положила трубку.

* * *

— Вэн Харрисон, — повторила Никки, как будто это было название какой-то отвратительной болезни. — Что она в нем находит? Я думала, он уже умер.

— Ошибаетесь, Никки, — усмехнулся Эллери. — Могу засвидетельствовать, что мистер Харрисон отнюдь не труп. Боюсь, что Марта тоже может это сделать.

— Но он старик!

— Не такой уж старик. Не более двенадцати лет назад зрители заполняли театры, чтобы посмотреть на него, и устраивали давку, чтобы попасть за кулисы. Его профиль по-прежнему действует безотказно.

— Я бы могла его задушить! — воскликнула Никки. — Марта в гостиничном номере! Где она с ним познакомилась?

— Бродвей — тесное местечко. Может, Харрисон пробовался на роль в одной из ее постановок. После звонка вам я навел справки в «Лэмз», и мне сказали, что он все еще пытается отменить запрет, который Бродвей наложил на его участие в спектаклях. Вряд ли вы об этом помните. Харрисон беспробудно пил, когда исполнял свою последнюю ведущую роль в пьесе, поставленной Эйври Лэнгстоном, и тому пришлось в разгар сезона снять ее с репертуара. Это произошло лет десять-двенадцать тому назад. С тех пор Харрисону не давали работы на Бродвее.

— Тогда чем же он зарабатывает на жизнь? Старыми рецензиями?

— Ему вообще незачем работать. В период расцвета Харрисон нажил целое состояние, но вы же знаете актеров. Он все еще иногда появляется на радио и телевидении, а изредка даже получает эпизодическую роль в каком-нибудь фильме. Возможно, именно это помогает ему поддерживать бодрость. Его магический голос и романтический профиль будут притягивать женщин в возрасте Марты, даже когда он не сможет передвигаться без посторонней помощи.

— Но Марта!..

— А что Марта? — холодно осведомился Эллери. — Чем она отличается от остальных? Ей пошел четвертый десяток, муж делает ее жизнь невыносимой, у нее нет ни детей, ни родственников, которые могли бы ее удержать, к тому же она увлечена сценой. Марта — самая подходящая находка для такого, как Харрисон! Он в состоянии дать ей то, что Дерк не может или не хочет, — лесть, внимание, блеск. Он может дать ей счастье, Никки, даже если это всего лишь дешевый суррогат в номере отеля.

— Но Марта всегда была такой уравновешенной! Неужели она не видит, что он фальшив насквозь?

— А что в этом мире не фальшиво? И возможно, он в самом деле влюблен в нее. В Марту не так уж трудно влюбиться.

Никки молчала.

— Иными словами, — снова заговорил Эллери, — это адская путаница, и я за то, чтобы поскорее из нее выбраться.

— Только не сейчас.

— Сейчас самое подходящее время! Позже нам это может не удаться.