— Боюсь, определение не совсем верно, — холодно отозвался ее брат. — Полагаю, лишь один из нас чувствует это.

Момент был ужасный. Румяное лицо Джо выражало изумление, как будто смысл отсутствия следов на снегу только что дошел до нее. Эллен уставилась на лежащего на полу отца с таким видом, словно во всем был виноват исключительно он. Маргарет Кэсуэлл прислонилась к двери, беззвучно шевеля губами. Кристофер вынул пачку сигарет, подержал ее в руке и снова спрятал в карман. Вулкотт Торп бормотал, что это абсолютно невероятно, — судя по тону, он хотел бы оказаться в своем музее, среди реликтов, принадлежавших давно усопшим.

— Этот нож… — Эллери снова посмотрел на тело Годфри Мамфорда. — То, что убийца не забрал оружие с собой, безусловно, свидетельствует о его бесполезности в качестве улики. Если на нем и были отпечатки пальцев, они, вероятно, стерты.

— Мы проверим комнату и нож на предмет наличия отпечатков, — отозвался шеф. — Пусть никто не проходит дальше дверного проема… Не то чтобы это помогло нам, Эллери. Насколько я понимаю, вчера все побывали в этой комнате в то или иное время?

Собравшиеся кивнули, и он пожал плечами.

— Между прочим, — сказал Эллери, — я уже много лет не видел этих старомодных складных ножей. Кто-нибудь узнает его? Миссис Кэсуэлл?

— Это нож Годфри, — с трудом вымолвила мам. — Он всегда лежал на письменном столе в этой комнате. Нож был у Годфри с детства.

— Он никогда не носил его с собой?

— Я всегда видела нож только на его столе. Годфри испытывал к нему сентиментальные чувства. Он вскрывал им письма.

— У меня тоже имеются один-два сувенира в память о детстве, которые я берегу. Кто-нибудь еще знал о ноже, миссис Кэсуэлл?

— Все в доме… — Она оборвала фразу с шумным вздохом, показавшимся Эллери похожим на скрип тормозов. Но он притворился не обратившим на это внимания и присел на корточки, чтобы подобрать что-то на полу возле тела.

— Что это? — осведомился шеф Ньюби.

— Блокнот для заметок, — неожиданно заговорил доктор Фарнем. — Его держали на ночном столике по моему предложению для записей температуры, времени приема лекарств и так далее. Очевидно, он упал, когда мистер Мамфорд свалился с кровати, должно быть при этом толкнув столик. Когда я вошел сюда, блокнот лежал на теле. Я отбросил его в сторону, производя осмотр.

— Тогда это ничего не означает… — начал шеф, но Эллери, поднявшись и глядя на блокнот, который держал в руке, возразил:

— Я не согласен. Разве только… Конк, мистер Мамфорд восстановил хоть какие-то двигательные способности после удара?

— Очень немногие, — ответил доктор Фарнем. — Но он поправлялся быстрее, чем я ожидал.

— Тогда этот блокнот объясняет, почему мистер Мамфорд упал с кровати — почему, получив ножевую рану, он не умер там же, где лежал.

— Откуда вы знаете? Вам ведь известно, как сильно иногда мечутся умирающие. При чем тут блокнот?

— Когда убийца ушел, считая жертву мертвой, — объяснил Эллери, — Годфри Мамфорд каким-то образом нашел в себе силы принять сидячее положение, протянуть руку к ночному столику, взять карандаш и блокнот — карандаш вы найдете под кроватью вместе с верхним листком блокнота, содержащим медицинские записи, куда они, очевидно, упали, когда он уронил их, — и написать заглавными буквами сообщение. В этом блокноте, Ньюби, предсмертное сообщение.

— Какое еще предсмертное сообщение? — встрепенулся шеф. — Дайте взглянуть! Неужели он настолько оправился после паралича, док, чтобы писать?

— Да, шеф, прилагая немалые усилия.

Послание мертвеца состояло из одного слова. Ньюби произносил его снова и снова, как соревнующийся в орфографии.

— MUM, — прочитал он. — Заглавная «М», заглавная «U» и заглавная «М». MUM.

Это казалось не имеющим никакого смысла.

— Что мог подразумевать Годфри? — воскликнул Вулкотт Торп. — Что за странное сообщение умирающего!

— Странное — самое подходящее слово, мистер Вулкотт, — промолвил Эллери.

— Я так не думаю, — усмехнулся шеф. — Конечно, Эллери, я не всегда верю тому, что находится у меня под носом, но если есть простое объяснение, к чему им пренебрегать? Все в городе знают, что миссис Кэсуэлл в доме называют «мам» уже более двадцати пяти лет. Если Годфри хотел назвать убийцу, то надпись в блокноте относится к ней. Все ясно как день.

— Что за чепуха! — крикнула Джоанн, бросаясь на защиту матери. — Мам любила дядю Годфри! Вы… вы просто глупец, шеф Ньюби! Не так ли, мистер Квин?..

— Я бы хотел об этом подумать, — сказал мистер Квин, глядя на блокнот.

* * *

9 января. Какой бы опасности ни подвергал этот факт репутацию мистера Квина, необходимо отметить, что в Райтсвилле он достиг статуса профессионального гостя. За более чем два десятилетия Эллери оказался крайне скудным источником дохода для отеля «Холлис». Едва успев зарегистрироваться, он тут же выписывался оттуда. Скажем в его защиту, что это было результатом не скупости, а стремления участвовать в личной жизни обитателей Райтсвилла, которые постоянно приглашали его в свои дома.

Приглашение перебраться в дом Мамфордов было сделано мрачным Кристофером по настоятельной просьбе Джоанн. Мотив Джо выглядел достаточно прозрачным — Эллери был не настолько тщеславен, чтобы полагать, будто это имеет отношение к лунному свету и розам. Поскольку шеф Ньюби дышал в затылок ее матери, Джо нуждалась в союзнике и хотела не только моральной поддержки Эллери, но и его физического присутствия.

Это объясняет, почему утром 9 января Эллери оплатил счет за регистрационным столиком отеля «Холлис» и направился с двумя чемоданами в руках к северо-западной дуге площади. Перейдя Аппер-Дейд-стрит, он прошел мимо Райтсвиллского национального банка, ратуши и памятника павшим в войнах у входа в Мемориальный парк, после чего проследовал через боковой вход в здание окружного суда. В полицейском управлении он задержался достаточно долго, чтобы обсудить перемену адреса с шефом Ньюби, который ответил на сообщение мрачным кивком.

— Кстати, вы нашли какие-нибудь отпечатки пальцев? — спросил Эллери.

— Сколько угодно. В спальне мы обнаружили отпечатки абсолютно всех. А на ноже — ни одного. Его начисто вытерли. — Ньюби нахмурился. — Кто бы подумал, что симпатичной маленькой экономке вроде мам Кэсуэлл придет в голову вытереть отпечатки пальцев или надеть перчатки?

— Если вы так уверены, что она убила Мамфорда, то почему не арестуете ее?

— На каком основании? Из-за сообщения в виде слова «MUM»? — Шеф махнул рукой. — Любой защитник в суде не оставит от такого доказательства камня на камне. Найдите для меня что-нибудь в доме, Эллери.

— Постараюсь, — ответил Эллери. — Хотя вам это может не понравиться.

— Что вы имеете в виду?

— Меня заботит правда, Анс, а вас только факты. — И Эллери удалился, прежде чем Ньюби успел ответить.

Остановив такси, за рулем которого, к его удивлению, сидел незнакомый ему водитель, Эллери обогнул площадь, проехал по Стейт-стрит к самой старой части города, где дома дореволюционной постройки стояли позади зеленых лужаек в тени вековых деревьев, и вскоре уже звонил в дверь особняка Мамфордов.

Годфри Мамфорда похоронили только вчера, и присутствие старика ощущалось в наличии и запахе его драгоценных хризантем, которые цвели в теплицах с конца августа до декабря.

Джоанн приветствовала Эллери радостным возгласом.

Она устроила его в просторной спальне наверху, с высоким потолком, кроватью под балдахином и комодом работы Данкана Файфа,[10] который Эллери сразу же оценил. Но ваза с двухглавыми хризантемами, которую Джо поставила на ночной столик, повергла Эллери в меланхолию, и он вскоре спустился в поисках более разговорчивой компании.

Эллери обнаружил Джо, Эллен и Кристофера в библиотеке, и вскоре стало очевидным, что использование его талантов явится платой за проживание — по крайней мере, в том, что касалось Эллен Нэш.

— Я не собираюсь ни на минуту снисходить до абсурдного предположения, будто отца убил один из нас, — заявила Эллен. — Это дело рук какого-то маньяка, бродяги или…

— Снега, — подсказал ее брат.

— К дьяволу снег! Меня заботит то, что отец оставил в стенном сейфе кулон стоимостью миллион долларов, и я хочу, чтобы сейф открыли.

— Кулон? — переспросил Эллери. — Какой кулон?

Кристофер рассказал ему о новогодней вечеринке, о том, что сообщил им Годфри Мамфорд, продемонстрировал, как отец показал им императорский кулон и вернул его в сейф.

— Отец сказал нам, — закончил Кристофер, — что комбинация сейфа известна только ему и что он собирается записать ее для нас. Но мы еще не искали записку.

— Я искала и не смогла ее найти, — не сдержалась Эллен. — Так что, мистер Квин, чтобы ваше пребывание здесь не стало пустой тратой времени, почему бы вам не показать нам, как Супермен ведет расследование. Мелочь вроде записи шифра сейфа подтвердила бы вашу репутацию.

— Неужели мы должны сейчас беспокоиться из-за кулона? — вздохнула Джо.

— Это не займет много времени, мисс Кэсуэлл, — отозвался Эллери. Возможно, подумал он, драгоценность стоимостью миллион долларов имеет какое-то отношение к убийству Годфри.

* * *

Поиски были сильной стороной Эллери, но на сей раз они не принесли ему славы. Сопровождаемый родственниками покойного, он провел остаток утра, заглядывая в самые очевидные места. Но в отличие от украденного письма По[11] комбинацию шифра сейфа обнаружить не удалось.

Они сделали перерыв ради ленча и составления перечня менее очевидных мест, потратив вторую половину дня на следование этому перечню. За обедом провели обсуждение еще менее вероятных возможностей. Слава мистера Квина как сыщика подверглась переоценке по крайней мере одним из участников совещания. И сам мистер Квин теперь держался куда скромнее.

После обеда Эллен снова начала шарить среди бумаг, которые она прежде уже просматривала. Эллери, отважно напомнив себе перед лицом неудачи, что существует несколько способов сорвать банк, отвел Кристофера в сторону.

— Я бы хотел, — заявил он, — отправиться прямиком к источнику проблемы, а именно к сейфу. Можете показать мне, где находится эта чертова штуковина?

— Что у вас на уме? — спросил Кристофер. — Нитроглицерин?

— Ничего столь примитивного. Немного махинаций с диском а-ля Джимми Валентайн.[12]

— Кто это такой?

— Не важно, — со вздохом промолвил Эллери.

Кристофер проводил его в гостиную, включил свет, подошел к висящей на стене картине с хризантемами и отодвинул ее. Эллери начал сгибать пальцы, как скрипач-виртуоз перед концертом.

Он внимательно изучил сейф. Дверца была размером около десяти квадратных дюймов; в ее центре находился вращающийся диск примерно шести дюймов в диаметре. По краю диска были выгравированы на одинаковом расстоянии друг от друга числа от одного до двадцати шести. Вокруг диска Эллери увидел узкое неподвижное кольцо с выступом наверху для набора цифровых комбинаций.

Центр диска занимала табличка примерно в половину диаметра, на которой была выгравирована фабричная марка производителя — силуэт Вулкана, бога металлургии, а на ободке название и адрес: «Компания «Вулкан». Сейфы и замки. Нью-Хейвен, Коннектикут».

Дверца была заперта. Эллери долго возился с диском, прикладывая к нему ухо на манер Джимми Валентайна. Но ничего не происходило — во всяком случае, с дверцей. Зато в гостиную ворвалась возбужденная Эллен, за которой следовала мрачная Джоанн.

— А вот и дамы, — приветствовал их Эллери, пытаясь скрыть досаду. — Вы нашли шифр этой упрямой маленькой скотины?

— Нет, — ответила Эллен, — но мы нашли вот это. Может быть, оно вам что-нибудь подскажет.

Эллери взял листок бумаги. Это был чек за сейф.

— Датирован девятью годами тому назад. — Он наморщил зудящий нос. — Должно быть, сейф заказали, когда мистер Мамфорд вернулся из путешествия на Восток, где приобрел императорский кулон. Следовательно, его заказали специально для этого кулона. Счет-фактура, те же самые название и адрес производителя, краткое описание: «Стенной сейф по заказу».

— Это он, — сказал Кристофер. — Нет никаких сомнений.

— Это важно, мистер Квин? — спросила Джо, не в силах сдержать интерес.

— Может быть очень важно, мисс Кэсуэлл. Возможно, пока я тут возился, вы нашли сокровище.

— Значит, ваши глаза способны сообщить вам нечто большее, чем мои, — сказала Эллен. — Ну и что нам делать дальше?

— Терпение, миссис Нэш. Крис, я хочу, чтобы вы съездили в Нью-Хейвен. Найдите эту компанию и узнайте все, что сможете, о данной модели сейфа — подробности заказа, специальные инструкции… да, и проверьте цену, которая кажется мне слишком высокой. В архиве компании «Вулкан» может иметься запись о шифре, что упростило бы дело. Если нет, наймите одного из тамошних специалистов и привезите его с собой на случай, если придется взламывать сейф. А вы, девушки, тем временем продолжайте поиски записки. Обыщите все помещения, не исключая оранжереи.

* * *

11 января. Приезд Кристофера в такси из аэропорта вызвал шумную реакцию. Джо выбежала в прихожую из кухни, за ней последовала мам. Эллен вприпрыжку спустилась по лестнице. Эллери — одинокий волк — бродил среди елей и берез, поэтому Джоанн пришлось надевать куртку и сапоги, чтобы привести его.

Собравшись в гостиной, по выражению лица Кристофера все поняли, что хороших новостей он не привез.

— Говоря коротко, — начал Крис, — компании «Вулкан», производившей сейфы и замки, более не существует. Фабрика и все архивы были уничтожены пожаром в 1958 году. Таким образом, товарищи по несчастью, я вернулся к вам ни с чем — не осталось ни ключа от сейфа, ни каких-либо документов, связанных с его приобретением.

— А как насчет высокой цены? — нахмурившись, спросил Эллери. — Помните, я просил вас проверить цену?

— Я это сделал. И вы были правы. Сумма, которую уплатил отец, примерно вдвое превышала стоимость сейфов такого размера и типа в том году, когда он заказал его. Странно, что папа позволил так себя одурачить. Он мог проявить беспечность в отношении своего поверенного, но был достаточно хорошим бизнесменом, чтобы заработать миллионы на пакетах с семенами, прежде чем уйти на покой и выращивать хризантемы.

— С деловым чутьем вашего отца все было в полном порядке, Крис, — заверил его Эллери и закрыл глаза.

Эллен, придерживавшаяся более циничного мнения о покойном родителе, не сомневалась, что сын унаследовал отцовское простодушие.

— По крайней мере, ты привез специалиста, чтобы открыть этот чертов сейф? — спросила она брата.

— Нет, но я обратился в другую нью-хейвенскую фирму, и они пришлют человека, как только я им позвоню.

— Тогда сделай это немедленно. Господи, что ты за болван!

Уши Кристофера побагровели.

— А ты, сестричка, просто-напросто жадная ведьма. Тебе так не терпится наложить руки на этот кулон, что ты утратила последние остатки достоинства. Если ты ждала до сих пор, неужели нельзя подождать еще пару дней? Отец едва упокоился в могиле…

— Прошу вас, — пробормотала мам.

— Пожалуйста! — воскликнула Джо.

Стычка между родственниками пробудила Эллери от размышлений.

— Возможно, никого вызывать не понадобится. Ваш отец оставил предсмертное сообщение — MUM. Шеф Ньюби уверен, что это указание на личность убийцы — мам Кэсуэлл. Но если Годфри хотел указать на убийцу, почему он написал «MUM»? Это слово может означать множество других вещей, которые я сейчас не стану перечислять, но как средство идентификации оно выглядит весьма ненадежно. Если бы он хотел обвинить миссис Кэсуэлл, то мог бы просто написать ее инициалы — МК, а если Джоанн или мистера Торпа — ДжК или ВТ. Одного из своих детей? Достаточно было бы слова «сын» или «дочь» либо их инициалов. Все это выглядело бы вполне конкретно и безошибочно. Поэтому я предполагаю, что Годфри, написав «MUM», не имел в виду убийцу. Что же он обещал вам оставить? Комбинацию шифра сейфа, хранящего единственный драгоценный предмет среди всего его имущества. Следовательно, предсмертное сообщение может означать комбинацию. Если так, теория подлежит проверке.

Подойдя к картине, он отодвинул ее. Остальные следовали за ним, как завороженные.

— Взгляните на этот диск, — продолжал Эллери. — Что вы видите? Двадцать шесть чисел. А что предполагает само число «двадцать шесть»? Количество букв алфавита!

Давайте переведем слово «MUM» в числа. «М» — тринадцатая буква алфавита, «U» — двадцать первая. Значит, комбинация сейфа: 13-21-13. Сначала повернем диск несколько раз, чтобы привести механизм в действие, потом под выступом, регулирующим набор, установим число 13. Теперь повернем диск вправо — попробуем это направление — и установим его на числе 21. А теперь влево — к числу 13.

Эллери умолк. Наступил критический момент, и все затаили дыхание.

Он взялся за ручку и потянул ее к себе.

Плотная тяжелая дверца открылась.

Раздался торжествующий крик, который тут же замер.

Сейф был пуст. В нем не было ни кулона, ни шкатулки, ни даже клочка бумаги.

* * *

Позднее в тот же день Эллери, верный своему обязательству, посетил Анса Ньюби в полицейском управлении и доложил об открытии сейфа, в котором ничего не оказалось.

— Ну и чего вы достигли? — проворчал шеф. — Кто-то убил старика, открыл сейф и забрал кулон. Это не опровергает мою теорию, а просто предоставляет мотив.

— Вы так думаете? — Эллери потянул себя за нижнюю губу. — Я — нет. По словам всех, Годфри сказал им, что шифр знает только он. Выходит, один из них раньше меня догадался, что MUM означает комбинацию, и раньше меня открыл сейф? Возможно, но мне это кажется маловероятным, если вы простите такое самомнение. Чтобы превратить MUM в 13-21-13, нужен тренированный, пытливый ум.

— А если кто-то пробрался вниз среди ночи и ему повезло? — предположил Ньюби.

— Я не верю в подобное везение. В любом случае это означало бы, что один из них великолепный актер.

— Один из них и есть актер.

— Но как я понял, отнюдь не великолепный.

— Или, может быть, она…

— Давайте будем придерживаться нейтрального «он».

— …может быть, он заставил старого Годфри сообщить ему комбинацию, прежде чем вонзил в него нож.

— Еще менее вероятно. Все знали, что Годфри парализован, включая речевой аппарат, который даже при быстром выздоровлении обычно начинает функционировать в последнюю очередь. Или же убийца вынудил Годфри написать комбинацию под угрозой ножа? В таком случае Годфри был бы круглым дураком, если бы сделал это, а, несмотря на мнение о нем дочери, дураком он как будто не был. Он должен был понимать, что, как только откроет комбинацию, ему конец.

Признаю, — продолжал Эллери, — что невероятность той или иной теории не опровергает их окончательно. Но все вместе они убеждают меня, что убийца прикончил Мамфорда только для того, чтобы побыстрее унаследовать кулон, а не чтобы украсть его, что, совершив преступление, он ушел, а Мамфорд написал «MUM» уже в одиночестве.

— Звучит прекрасно, — усмехнулся шеф Ньюби, — если бы не одно обстоятельство.

— А именно?

— Раз убийца не украл кулон, то где же он?

— В том-то и загвоздка, — мрачно кивнул Эллери.

— Не хочу казаться высокомерным, — продолжал Ньюби, — но вы должны признать, что обладаете тенденцией пренебрегать очевидным. Хорошо, вы разгадали, что «MUM» означает комбинацию сейфа Годфри. Он был помешан на хризантемах и, вполне естественно, использовал это слово в качестве комбинации. Но Годфри мог иметь в виду совсем другое, написав «MUM» в блокноте. Я по-прежнему считаю, что он указал на убийцу. А когда у вас под рукой подозреваемая, которую все называют «мам», что еще вам нужно?

— Это слово относится не только к мам Кэсуэлл.

— О чем вы?

— Вы сами сказали, что Годфри был помешан на хризантемах. Мне кажется совершенно невероятным, чтобы «MUM» явилось его предсмертным сообщением. Ведь это слово было символом человека, написавшего его. Он был знаменитым цветоводом, специализировавшимся на хризантемах. Все вокруг него буквально произносило слово «MUM» — от цветов в оранжерее до картин, гравюр, скульптур, инталий,[13] драгоценностей и еще бог знает чего. MUM было фабричной маркой Мамфорда — хризантема присутствовала на его писчей бумаге (как я удосужился проверить), на бумажнике, на автомобиле, над парадной дверью дома, в лепнине, на дверных ручках. А вы обратили внимание, что на его рубашках вместо монограммы вышита хризантема? К тому же в том, что жизнь Годфри оборвал нож, хранящийся у него с детства, есть ирония судьбы. Сколько раз, по-вашему, маленький Годди Мамфорд играл им в ножички?[14]

При этом последнем причудливом заявлении шеф не мог удержаться от стона. Эллери поднялся, нисколько не обескураженный.

— Это дело именно такого рода, Ньюби. Кстати, одной линией расследования я еще не занимался. Меня отвлекла проблема сейфа. Сделаю это завтра утром.

* * *

12 января. Злоупотребляя своими прерогативами гостя, Эллери попросил предоставить ему один из автомобилей Мамфордов. Спустившись следующим утром, когда никто еще не встал, он заметил письмо, лежащее на серебряном подносе на столике в прихожей.

Будучи одним из самых любопытных людей в мире, мистер Квин остановился, чтобы взглянуть на письмо. На дешевом конверте отсутствовали марка и штамп, а адресат был обозначен якобы детскими каракулями, просто: «Для Эллери».

Мистер Квин был удивлен и обрадован — удивлен, так как письмо явилось полной неожиданностью, а обрадован, потому что крайне нуждался в новых фактах. Он разорвал конверт и вынул из него лист такой же дешевой бумаги.

Текст письма был написан теми же стилизованными буквами:



«12/1/65

Ни гугу! Если Вы расскажете то, что знаете, я убью и Вас тоже».



Подписи не было.

Являлось ли это развитием дела? Едва ли. Письмо лишь сильнее запутывало ситуацию. Эллери не впервые сталкивался со словоохотливым убийцей, но что именно он должен был «знать»?

Эллери стал размышлять над этой проблемой и вскоре приободрился. Очевидно, его предполагаемые знания были опасны для убийцы. Следовательно, дрожжи в вареве начали действовать. Страх может создать клейкое зелье, которым убийца подавится.

Эллери сунул письмо в карман и вышел из дома.

Приехав в многоместном автомобиле в Конхейвен, он остановился у кампуса университета Мерримака и нашел университетский музей. В главном офисе похожего на склеп здания Эллери обнаружил ожидающего его Вулкотта Торпа, о встрече с которым заранее договорился по телефону.

— Вы заинтриговали меня, мистер Квин. — Куратор коснулся руки Эллери своей высохшей лапкой. — И встревожили. Насколько я понимаю, вы расследуете убийство бедняги Годфри. Зачем я вам понадобился?

— Вы подозреваемый, — напомнил Эллери.

— Конечно! — Торп поспешил добавить: — Как и все мы. Но если я кажусь виновным, то такова человеческая натура.

— В том-то и беда или одна из бед, — улыбнулся Эллери. — Я не раз видел, как ни в чем не повинные люди при очной ставке выглядели виновными. Но я здесь не для этого, так что перестаньте беспокоиться. Музей для меня все равно что цирк для мальчишек. У вас есть время показать мне его?

— О да! — Торп просиял.

— Меня интересует то же, что и вас. Западная Африка, не так ли?

Сияние стало ярче.

— Пойдемте со мной, друг мой! — воскликнул Вулкотт Торп. — Нет, не сюда…

В течение следующего часа Эллери пользовался необъятной эрудицией Вулкотта. Его интерес отнюдь не был притворным. Эллери всегда тянуло к древностям и к антропологии (разве она не являлась своего рода расследованием?), поэтому он был искренне очарован артефактами из Западного Судана и района Кайеса на Сенегале — идолами, фетишами, масками, амулетами, головными уборами, состоящими из помпонов, которыми пользовались племена мандинго, отгоняя силы зла.

Осыпаемый информацией Эллери наконец прервал куратора, попросив у него лист бумаги для заметок. Торп принес ему музейный бланк, и Эллери, готовясь записывать, с усилием оторвался от мрачных африканских трайбализмов.[16]

Надпись, шедшая по верхней кромке музейного бланка, занимала две строчки. На нижней было полное название учреждения: Музей университета Мерримака, а на верхней — аббревиатура «MUM».

Торп извинился и отошел на минуту. Сложив бланк вдвое, Эллери достал из кармана анонимное письмо, которое утром взял с подноса. Он собирался положить музейный бланк в конверт, когда его внимание привлекла надпись каракулями.

«Для Эллери».

Нет, неправильно!

Последняя буква обладала длинным хвостиком, который явился причиной ошибки при чтении. При внимательном обследовании «ри» оказалось хвостатой «н».

«Для Эллен».

Это Эллен знала нечто опасное для убийцы. Это ей угрожали.

Вернувшись, Вулкотт Торп с удивлением увидел, как его посетитель стукнул себя кулаком по лбу, сунул конверт в карман и, не попрощавшись, метнулся к выходу.

* * *

Сидя за рулем многоместного автомобиля, Эллери мчался назад в Райтсвилл, проклиная каждое препятствие, вынуждавшее его снижать скорость. Оставив машину на подъездной аллее, он пронесся мимо встревоженной Маргарет Кэсуэлл и вверх по лестнице самыми длинными прыжками, какие только могли совершать его длинные ноги, после чего ворвался в комнату Эллен.

Женщина сидела у окна в шезлонге в ниспадающем свободными складками одеянии, словно предназначенном для позирования Гейнсборо,[17] потягивая горячий шоколад из полупрозрачной фарфоровой чашки.

— Очевидно, мистер Квин, — осведомилась Эллен тоном знатной леди, пребывающей не в лучшем расположении духа, — я должна быть польщена вашим бесцеремонным вторжением?

— Прошу прощения, — пропыхтел Эллери. — Я боялся, что вы мертвы.

Веджвудские[18] глаза стали пронзительно-голубыми. Эллен поставила на столик антикварную чашку.

— Вы сказали — мертва?

Он протянул ей анонимное письмо:

— Прочтите.

— Что это?

— Письмо для вас. Я нашел его утром на подносе и вскрыл по ошибке, думая, что оно адресовано мне. В итоге я очень этому рад. Возможно, вы тоже будете благодарны.

Эллен взяла письмо и быстро прочла его. Бумага выскользнула у нее из руки, задела край шезлонга и упала на пол.

— Что это значит? — прошептала она. — Не понимаю.

— Думаю, что понимаете. — Эллери склонился над ней. — Вы знаете нечто опасное для убийцы вашего отца, и убийце это известно. Расскажите мне об этом ради вашей же безопасности, Эллен! Подумайте — что может объяснить такую угрозу?

Страх в ее взгляде внезапно сменился хитростью. Она опустила веки, полуприкрыв глаза.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Скрывать это просто глупо. Рядом с нами убийца, готовый на все. Говорите, Эллен.

— Мне не о чем говорить. Я ничего не знаю. — Она отвернулась. — Не будете ли вы любезны удалиться? Я не вполне одета для приема.

Эллери спрятал записку и вышел, проклиная всех упрямых идиотов. В добавление к прочим обязанностям ему теперь предстоит неблагодарная работа быть сторожевым псом при Эллен.

Что же она скрывает?

* * *

Джон, глядя на бледное солнце над верхушками сосен, декламировал начальные строки «Снегопада».

— Уиттиер,[19] — объяснил он. — Я все еще испытываю к старику детскую привязанность.

Джоанн звонко рассмеялась:

— Ты читаешь как профессионал. Браво!

— Не совсем. Профессионалы имеют постоянную работу.

— Ты тоже мог бы ее иметь, если бы постарался.

— Думаешь?

— Уверена.

— Я тоже уверен, но только когда я с тобой.

— Очень рада.

— Достаточно, чтобы припасть к моей груди?

— Я не совсем понимаю, как это следует воспринимать, — осторожно сказала Джоанн.

— Воспринимай как ступень к предложению руки и сердца. Не хочу связывать тебя обещанием, пока не буду твердо стоять на ногах. Полагаю, Джо, я пытаюсь сказать, что нуждаюсь в тебе.

Джо улыбнулась, но про себя. Она вложила маленькую ручку в ладонь Криса, и они зашагали к соснам и бледному солнцу.

* * *

После обеда из университета приехал Вулкотт Торп, а из полицейского управления шеф Ньюби — оба по приглашению Эллери.

— В чем дело? — спросил Ньюби, отведя Эллери в сторону. — Что-нибудь обнаружили?

— А вы? — осведомился Эллери.

— Ничего. Я ведь не волшебник из страны Оз, каким считаетесь вы. Пока никаких чудес?

— Боюсь, что нет.

— Тогда что готовится на этот вечер?

— Грязь. Я собираюсь плеснуть ею в них и посмотреть, кто побежит за шваброй — если кто-нибудь побежит.

Они присоединились к остальным в гостиной.

— Я взял на себя смелость пригласить шефа Ньюби, — начал Эллери, — так как нам нужно пересмотреть ситуацию. Особенно в связи с предсмертным сообщением. Когда шеф Ньюби и я впервые обнаружили записку с буквами «MUM» на месте преступления, мы, естественно, предположили, что Годфри Мамфорд оставил ее в качестве ключа к личности убийцы. Дальнейшие размышления сделали эту теорию несостоятельной — во всяком случае, для меня. Ключ имел столько возможных интерпретаций, что я решил, будто он означает комбинацию шифра сейфа. Теория сработала отлично, но ни к чему не привела. Я открыл сейф, который оказался пустым.

Эллери сделал паузу, но не увидел на лицах слушающих ничего, кроме внимания и озадаченности.

— Теперь, подумав еще раз, я вновь изменил мнение, — продолжал он. — Если бы Годфри хотел оставить цифровую комбинацию сейфа, он бы написал «13-21-13». Это почти так же легко, как написать «MUM», но исключает возможность неправильного толкования. Поэтому я вернулся к первоначальной теории, которую Ньюби никогда не отвергал, а именно: что сообщение указывает на личность убийцы. Если так, то на кого?

Эллери снова умолк — слушатели застыли, ожидая откровений с различной степенью нервозности.

— Шеф, — Эллери покосился на миссис Кэсуэлл, которая одна казалась невозмутимой, — не питает на этот счет никаких сомнений. Со строго логической точки зрения это, безусловно, возможно.

— Это, безусловно, чепуха, — заявила мам и втянула голову в плечи, как черепаха.

— Если это чепуха, миссис Кэсуэлл, — улыбнулся Эллери, — то другой вариант — чистая фантастика. Но кто знает? Я не собираюсь поворачиваться спиной к теории только потому, что она звучит как фрагмент из Льюиса Кэрролла. Потерпите еще немного.

С самого начала это дело представляло собой весьма примечательную серию того, что я, за неимением более элегантного термина, буду именовать «дублями». Например, было минимум четыре «дубля», связанных с убитым. Годфри вывел знаменитый сорт хризантемы с двумя цветками на одном стебле; вечеринка, которую он устроил, была посвящена двум событиям — Новому году и его семидесятилетию; стенной сейф обошелся ему вдвое больше настоящей стоимости; наконец, его дети, Эллен и Кристофер, близнецы — еще один «дубль».

Далее, не будем упускать самый многозначительный «дубль» в деле — двойную тайну того, кто убил Годфри и что произошло с императорским кулоном.

Но этим число «дублей» далеко не исчерпывается. Если интерпретировать предсмертное сообщение как указатель на убийцу, то каждый из вас имеет минимум две связи с MUM.

Например, Эллен. — Женщина вздрогнула. — Во-первых, ее девичья фамилия Мамфорд — первый слог «Мам». Во-вторых, она замужем за египтологом, а египтологи занимаются пирамидами, Сфинксом и мумиями.[20]

Эллен прореагировала двойным звуком, напоминающим смех, соединенный с всхрапом лошади.

— Чушь! Вздор!

— Верно. Однако это становится все более любопытным. Возьмем Кристофера. Во-первых, начальный слог его фамилии снова «Мам». А во-вторых, Крис, ваша профессия.

— Моя профессия? — озадаченно переспросил Кристофер. — Я актер.

— А каковы синонимы слова «актер»? Артист, лицедей, фигляр.[21]

Красивое лицо Кристофера покраснело — казалось, он не знает, смеяться ему или сердиться. В качестве компромисса он просто всплеснул руками.

Шеф Ньюби выглядел смущенным.

— Вы серьезно, Эллери?

— Сам не знаю, — задумчиво ответил Эллери. — Просто примеряю это к каждому. Теперь ваша очередь, мистер Торп.

Пожилой куратор казался испуганным.

— А я каким образом к этому подхожу?

— Во-первых, благодаря аббревиатуре названия вашего музея, обозначенной на бланке: MUM — Музей университета Мерримак. Во-вторых, в результате вашего интереса к культуре Западной Африки и ее артефактам — фетишам, маскам, амулетам, талисманам и помпонам.

— Не вижу связи, — холодно произнес Торп.

— Помпон — разновидность хризантемы. А если вам нужна еще одна перекрестная ссылка, мистер Торп, то существует термин, описывающий сферу ваших интересов. Конечно, вы его знаете.

Однако эрудиция Торпа в данном вопросе оказалась недостаточной. Он покачал головой.

— Мамбо-джамбо,[22] — торжественно сообщил Эллери.

Торп выглядел ошарашенным. Потом он усмехнулся:

— Вы правы. Фактически эти слова происходят из языка классонке — одного из племен мандинго. Какое причудливое совпадение!

— Да, — кивнул Эллери. — И миссис Кэсуэлл. Напоминаю снова, что шеф Ньюби всегда считал, будто предсмертное сообщение указывает на вас, мам Кэсуэлл.

Лицо Маргарет Кэсуэлл слегка побледнело.

— Едва ли сейчас подходящее время для игр, мистер Квин. Но если хотите, я тоже буду играть. Вы сказали, что каждый из нас имеет минимум две связи со словом, которое Годфри написал в блокноте. В чем же состоит моя вторая связь с ним?

— Я обратил внимание, миссис Кэсуэлл, — виноватым голосом отозвался Эллери, — что вы любите пиво — особенно немецкое. Один из лучших сортов немецкого пива называется «Mum».

Джоанн наконец не выдержала. Она вскочила на ноги, стиснув маленькие кулачки. Гнев только придавал ей очарования.

— Сначала это звучало нелепо, — бушевала Джо, — а теперь выглядит преступной глупостью! Вы смеетесь над нами? И позвольте задать вам глупый вопрос, на который я, несомненно, получу пару глупых ответов. Каковы две моих связи с MUM?

— Тут вы приперли меня к стенке, Джо, — признал Эллери. — Я не смог отыскать даже одной связи, не говоря уже о двух.

— Очень забавно! — фыркнула Эллен. — Но мы упускаем из виду один важный момент. Что случилось с кулоном?

Все недовольство Кристофера спектаклем, устроенным Квином, вырвалось наружу, при виде подходящей мишени для нападения.

— Важный момент! — вскричал он. — Я не могу разобраться в том, что здесь происходит, но тебе не кажется важным, Эллен, выяснить, кто убил отца? Неужели тебя не заботит ничего, кроме этого чертова кулона? Ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то упырем!

— Не льсти себе, — посоветовала брату Эллен. — В тебе нет ничего настолько впечатляющего. Ты похож не на упыря, а на осла.

Крис повернулся к сестре спиной, а та царственной походкой вышла из комнаты. С лестницы донеслась ее очередная жалоба.

— Тебе не кажется, что отцу следовало установить лифт, а не заставлять нас карабкаться по этим допотопным лестницам?

— Да, ваше величество! — рявкнул Кристофер.

— Эллери в Стране ошибок, — шепнул мистер Квин шефу Ньюби.

— Вы окончательно спятили? — огрызнулся шеф полиции, хватая пальто и шляпу.

* * *

13 января. Единственным утром недели, когда можно было рассчитывать, что Эллен спустится к завтраку, являлось воскресенье. Ежедневно (кроме дней причастия) она снисходила до ломтика тоста и копченой рыбы, после чего отправлялась в церковь со своими англиканскими единоверцами.

Следовательно, то, что этим воскресным утром Эллен не появилась, было замечено всеми.

Особенно это встревожило Эллери, которому приличия помешали держать ночную вахту у ее ложа. Заручившись компанией Маргарет Кэсуэлл, он помчался наверх, пинком открыл незапертую дверь и ворвался в комнату.

Эллен лежала в кровати. Эллери прислушивался к ее дыханию, щупал пульс, тряс ее, кричал ей в ухо, проклиная ее упрямство и незапертую дверь, служившую доказательством отмеченного упрямства.

— Позвоните Конку Фарнему! — рявкнул он миссис Кэсуэлл.

Последовала сцена хаоса, своей абсурдностью напоминающая старые комедии Мака Сеннета. Ее кульминация наступила в тот момент, когда в дом, неизвестно в который раз за десять дней, прибыл доктор Фарнем со своим черным саквояжем. Наверняка ему кажется, подумал Эллери, что он безнадежно увяз в этом обиталище психов.

— Легкая передозировка снотворных таблеток, — объявил доктор. — Медицинского вмешательства не требуется — она приняла их не так много и вскоре придет в себя. Фактически уже приходит.

— Должно быть, это на ночном столике, — пробормотал Эллери.

— Что?

— Растворитель таблеток.

На столике находилась почти полная чашка холодного шоколада.

— Все верно, — кивнул доктор Фарнем, лизнув шоколад кончиком языка. — Здесь их полным-полно. Если бы она выпила всю чашку, Эллери, ее бы уже не было в живых.

— Когда она сможет говорить?

— Как только проснется окончательно.

Эллери щелкнул пальцами.

— Прошу прощения, Конк! — Пробежав мимо миссис Кэсуэлл, он понесся вниз по лестнице. В комнате для завтраков сидели в угрюмом молчании Джо, Крис и Вулкотт Торп.

— Как Эллен? — спросил Крис, вставая.

— Сядьте. С ней все в порядке — на этот раз. Теперь мы можем начать беспокоиться о следующем.

— О следующем?

— Кто-то насыпал в ее шоколад смертельную дозу снотворных таблеток, прежде чем она пошла спать вчера вечером, — если только вы не готовы заявить, что Эллен склонна к самоубийству, что, на мой взгляд, безусловно, не так. К счастью, она сделала всего несколько глотков и потому осталась жива. Но тот, кто пытался убить ее, может попытаться снова и, как мне кажется, не будет с этим тянуть. Поэтому не следует тянуть и нам. Кому известно, кто вчера вечером готовил горячий шоколад?

— Мне, — ответила Джоанн. — Сама Эллен. Я была с ней в кухне.

— Все время, пока она этим занималась?

— Нет, я ушла раньше, чем она закончила.

— Кто-нибудь еще был тогда в кухне или поблизости?