Но в доме на Орчард-стрит, под пожарными лестницами, они обнаружили только дворника.

— Старая карга здесь больше не живет, — сообщил он.

— О боже! — огорчилась Никки. — Куда же она переехала?

— Я только знаю, что вчера она неожиданно убралась отсюда со своим барахлом. — Дворник сплюнул, едва не попав на туфлю Никки.

— А вам известно, где работает старая леди? — спросил Эллери, едва не попав ногой по ботинку дворника.

Тот поспешно убрал ногу.

— По-моему, она постоянно прибирает в забегаловке какого-то лягушатника возле Канал-стрит.

— Вспомнила! — воскликнула Никки. — Ресторан Фуше, Эллери. Она работает там много лет. Поехали туда — может, там знают ее новый адрес.

— Поехали! — весело согласился Эллери, который был настолько очарован чудесным днем, что внутренний голос на сей раз подвел его.

* * *

Ресторан Фуше находился совсем рядом с Канал-стрит, в нескольких кварталах от Главного полицейского управления. Зажатый между пуговичной фабрикой и конторой судового поставщика, он казался испуганным проносящимися мимо машинами. Внутри обнаружилось несколько круглых столиков, покрытых клетчатыми клеенками, бар, стены, украшенные довоенными французскими рекламами путешествий, резкий, острый запах и кассирша по имени Клотильда.

На большой груди Клотильды красовалась большая камея, в волосах — большая черная бархатная лента, а во рту — большой золотой зуб.

— Старуха, которая здесь убирает? — переспросила она, сверля Никки проницательными черными глазами. — Узнайте у месье Фуше. Он сейчас придет.

— Если пилигримы могли есть угрей, — бормотал Эллери, просматривая меню, — то почему бы нам не съесть escargots?[127] Никки, давайте пообедаем здесь.

— Ну, — с сомнением промолвила Никки, — раз уж нам все равно придется ждать мистера Фуше…

Официант с длинной унылой физиономией проводил их к столику. Эллери начал горячо обсуждать с ним меню, но Никки не обращала внимания — она была слишком занята обменом краткими женскими взглядами с Клотильдой. Дамы явно друг другу не понравились. Клотильда не сводила глаз с Никки, и той стало не по себе.

— Эллери… — начала Никки.

— Только самое лучшее! — крикнул Квин вслед официанту. — Куда он убежал? Я еще не распорядился насчет вина. Пьер!

— Un moment, monsieur,[128] — послышался голос длиннолицего официанта.

— Знаете, Никки, менее пяти процентов производимого в мире вина может быть названо хорошим вином…

— Эллери, мне не нравится это место, — сказала Никки.

— Остальное просто pour la soif…[129]

— Давайте не будем тут обедать, Эллери. Только узнаем насчет мамаши Кери и…

Эллери казался удивленным.

— Я думал, Никки, вам нравится французская кухня. Итак, закажем самое дорогое и изысканное вино. Пьер! Куда, черт возьми, он подевался? Сотерн[130] с самым лучшим букетом…

— Ой! — взвизгнула Никки и виновато умолкла. Это оказался всего лишь Пьер, дышавший ей в затылок.

— В конце концов, это особый случай… А, вот и вы. La carte des vins![131] Ладно, не имеет значения. Я знаю, чего хочу. — И Эллери торжественно произнес: — Бутылку «Шато д\'Икан»!

Унылое выражение исчезло с лица официанта, как по волшебству.

— Но, месье, — пробормотал он, — «Шато д\'Икан» — дорогое вино. Мы не держим таких прекрасных вин в нашем погребе.

Говоря это, Пьер умудрился создать впечатление, как будто только что произошло нечто чрезвычайно важное. Никки с тревогой покосилась на Эллери, дабы убедиться, что он уловил странную интонацию официанта, но Эллери всего лишь выглядел сокрушенным.

— Я просто поддался атмосфере кануна Дня благодарения. Глупо с моей стороны, Пьер. Дайте нам лучшее, что у вас есть, которое, — добавил он, когда Пьер быстро отошел, — возможно, окажется vin ordinair.[132] — И Эллери засмеялся.

Что-то тут ужасно не так, подумала Никки, интересуясь, сколько Эллери понадобится времени, чтобы снова стать самим собой.

Это произошло сразу же после peches flambeaux[133] и demi-tasse.[134] Вернее, произошли две вещи. Одна касалась официанта, а другая — Клотильды.

Официант выглядел смущенным. Протягивая Эллери l’addition,[135] он одновременно бросил свежую салфетку ему на колени. Эта странная non sequitur[136] разбудила дремлющие чувства мистера Квина. Но он ничего не сказал, а всего лишь ощупал салфетку, обнаружил в ее складках нечто твердое и плоское, извлек это и не глядя сунул в карман.

Что касается кассирши, то она также казалась смущенной. Расплачиваясь, Эллери бросил на столик двадцатидолларовую купюру. Клотильда отсчитала сдачу, любезно осведомилась, как месье и мадемуазель понравился обед, и недодала десять долларов.

Эллери едва успел указать ей на это досадное незнакомство с американской денежной системой, когда перед ним внезапно возник толстый, маленький человечек и затарахтел по-французски.

— Mais monsieur Fouchet, je fais une meprise…[137]

— Bkte a manger du foin — silence![138] — И месье Фуше кинулся к Эллери, почти плача. — Месье, такого раньше никогда не случалось! Даю вам слово…

На какой-то момент Никки с испугом подумала, что Эллери собирается предъявить месье Фуше для обследования то, что лежит у него в кармане. Но Эллери всего лишь улыбнулся, любезно принял недостающие десять долларов и спросил адрес мамаши Кери. Месье Фуше всплеснул руками, куда-то убежал и вскоре вернулся, передав им грязный листок бумаги с адресом и бормоча по-французски. На улице Эллери и Никки направились к «дюзенбергу», изображая послеобеденное удовлетворение, ибо в окно за ними наблюдали месье Фуше, Клотильда и длиннолицый Пьер.

— Эллери, что…

— Не сейчас, Никки. Садитесь в машину.

Никки нервно оглядывалась на три галльские физиономии, пока Эллери пытался завести «дюзенберг».

— Чертов аккумулятор! Так и знал, что не заведется! — Эллери выпрыгнул в снег и начал вытаскивать корзину. — Забирайте остальное и выходите, Никки.

— Но…

— Такси! — Стоящее в нескольких ярдах от ресторана такси рванулось вперед. — Водитель, заберите корзину и все прочее. Никки, садитесь в такси!

— Вы оставите здесь вашу машину?

— Мы можем забрать ее позже. Чего вы ждете, водитель?

Шофер выглядел усталым.

— Не рановато ли вы начали отмечать День благодарения? — осведомился он. — Я не ясновидящий. Куда ехать?

— Никки, где записка, которую дал мне Фуше? А, вот она… В Истсайд, водитель. Генри-стрит, 214-Б.

— Не хотите нарисовать мне план? — буркнул водитель, нажимая на стартер.

— Ну, Никки, давайте посмотрим на маленький подарок Пьера.

Это был белый бумажный пакетик. Эллери развернул его.

Внутри оказалось большое количество белого кристаллического порошка.

— Похоже на снег, — хихикнула Никки. — Что это?

— То, на что оно похоже.

— Снег?[139]

— Кокаин.

— Это самый паршивый район, — заметил водитель. — Здесь все может случиться. Помню, однажды…

— Очевидно, Никки, — нахмурившись, сказал Эллери, — я случайно произнес в разговоре с Пьером какой-то пароль.

— Он подумал, что вы наркоман! Значит, ресторан Фуше…

— Место хранения и распределения наркотиков. Интересно, что именно я сказал Пьеру… А, вино!

— Не понимаю, — пожаловался водитель.

Эллери бросил на него сердитый взгляд. Водитель обиженно отвернулся и посигналил пожилому китайцу в черной соломенной шляпе.

— «Шато д\'Икан», Никки. Это был пароль! Конечно — жемчуг в хлеву…

— Я поняла, что там что-то не так, с той минуты, как мы туда вошли, Эллери.

— Хм… Мы передадим подарки миссис Кери, а потом вернемся и попросим папу заняться рестораном месье Фуше.

— Увидите, как инспектор сразу же наплюет на простуду, — засмеялась Никки. Внезапно она прекратила смеяться. — Эллери… по-вашему, это как-то связано с мамашей Кери?

— Чепуха, Никки.

Но для ее босса это был день неудач.

* * *

Когда они прибыли к дому 214-Б на Генри-стрит и постучали в дверь квартиры 3-А, им ответил такой дрожащий голос, что Никки сразу заподозрила неладное. Затем послышались странные скользящие звуки. Дверь открыли не сразу.

Никки закусила губу и робко покосилась на Эллери. Он нахмурился.

— Кажется, она не рвется заполучить вашу индейку, — заметил шофер такси, который притащил из машины тыквенный пирог и бутылку калифорнийского вина — одно из вдохновений мистера Сисквенки. Эллери принес корзину, а Никки — остальные мелочи. — Моя старуха померла бы со смеху…

— Я предпочел бы, чтобы на ее месте оказались вы, — сердито прервал Эллери. — Когда она откроет дверь, просуньте внутрь пирог и бутылку, а потом ждите нас в машине.

Но в этот момент дверь открылась, и они увидели маленькую круглолицую старушку с розовыми щеками, даже отдаленно не походящую на индианку.

— Мисс Портер!

— Здравствуйте, мамаша Кери.

В маленькой бедной комнатке чем-то пахло. Но это был не запах нищеты — комната была почти противоестественно чистой. Эллери едва слышал щебетание женщин — он был слишком поглощен использованием глаз и носа, казалось напрочь забыв о Массаоите и вампаноагах.

— Никки, — резко сказал Эллери, когда они вернулись в такси, — вы, случайно, не помните старую квартиру мамаши Кери?

— На Орчард-стрит? Да, а что?

— Сколько там комнат?

— Две — спальня и кухня.

— Она всегда жила одна?

— По-моему, да.

— Тогда почему она так внезапно — по словам дворника с Орчард-стрит — переехала в трехкомнатную квартиру?

— Вы имеете в виду, что в квартире на Генри-стрит…

— Три комнаты — судя по дверям. Почему же бедной, старой и одинокой уборщице внезапно понадобилась лишняя комната?

— Подумаешь, — усмехнулся водитель. — Она взяла жильцов.

— Да, — отозвался Эллери, на сей раз не рассердившись. — Это возможно, учитывая запах дешевых сигар.

— Сигар?

— Может, она торгует табаком? — предположил шофер.

— Слушайте, приятель, — разозлилась Никки. — Почему бы вам не пустить нас за руль и не занять наше место?

— Дело в том, — задумчиво продолжал Эллери, — что перед тем, как открыть нам дверь, она отодвигала от нее мебель. Помните эти звуки? Дверь была забаррикадирована.

— Да, — согласилась Никки. — Не похоже на жильцов, верно?

— Скорее похоже на укрытие. — Эллери склонился вперед, прежде чем водитель успел открыть рот. — Никки, там кто-то прячется, кто не может или не осмеливается выйти… Начинаю думать, что есть связь между курильщиком сигар, которого прячет ваша миссис Кери, и пакетом наркотика, который Пьер по ошибке подсунул мне в ресторане Фуше.

— О нет, Эллери! — простонала Никки.

Эллери взял ее за руку.

— Это скверный конец для предпраздничного дня, но у нас нет выбора. Как только мы доберемся домой, я скажу папе, чтобы он вечером арестовал Пьера, и будем надеяться… Черт бы побрал этих пилигримов!

— Подрывная пропаганда, братишка, — заметил водитель.

Эллери с чувством закрыл соединительное окошко.

* * *

Инспектор Квин чихнул.

— Она действительно в этом замешана.

— Мамаша Кери? — жалобно спросила Никки.

Инспектор кивнул.

— Три года назад ресторан Фуше использовали для распространения наркотиков и она была с этим связана.

Никки заплакала.

— Каким образом связана, папа?

— Один из официантов передавал товар клиентам…

— Пьер?

— Пьер работал там в то время — по крайней мере, официант с таким именем, — но преступником был другой официант по фамилии Кери, чья жена работала уборщицей.

— Вот вам и бедная индианка, — усмехнулся Эллери, закуривая трубку. — А где сейчас Кери, папа?

— Мотает десятилетний срок в кутузке. Мы нашли «снега» на пару сотен долларов у старика в квартире — они тогда жили на Малберри. Кери заявил, что его подставили, но они все так говорят.

— А Фуше? — спросил Эллери, попыхивая трубкой.

— С ним все было в порядке. Очевидно, он ничего не знал — все проделывал Кери.

— Странно. Ведь это продолжается до сих пор.

Инспектор выглядел удивленным, а Эллери пожал плечами.

— Мистер Кери был оклеветан! — воскликнула Никки.

— Возможно, — пробормотал старый джентльмен. — Не исключено, что все это дело рук Пьера, который, почувствовав, что становится жарко, подсунул нам ложную приманку. Никки, дайте мне телефон.

— Так я и знала!

— Раз уж ты звонишь в управление, папа, — мягко произнес Эллери, — то узнай заодно, почему не арестовали Кери.

— Как не арестовали? Я же сказал, что он давно в тюрьме… Алло!

— Нет, — возразил Эллери. — Он скрывается в квартире 3-А дома 214-Б по Генри-стрит.

— Сигарный дым! — ахнула Никки. — Баррикада! Лишняя комната!

— Вели! — зарычал инспектор. — Разве мошенник по имени Фрэнк Кери сбежал из тюрьмы?

— Да, инспектор, — ответил сержант Вели, озадаченный подобным ясновидением. — Сбежал несколько дней назад и все еще не пойман. Мы пытаемся разыскать его жену, но она переехала и… Инспектор, но ведь вы болели дома!

— Переехала, — вздохнул инспектор. — Может, в Китай? — Внезапно он рявкнул: — Она прячет его! Не важно — возьмите ваших людей, поезжайте сейчас же в ресторан Фуше возле Канал-стрит и арестуйте официанта по имени Пьер! Если его там нет, не вздумайте потратить две недели на то, чтобы узнать его адрес. Мне он нужен до ночи!

— Но Кери…

— Я сам позабочусь о Кери! Действуйте — не теряйте ни секунды! — Старик сердито швырнул трубку на рычаг. — Где мои штаны, черт бы их побрал?

— Папа! — Эллери схватил его за руку. — Ты еще болен и не можешь выходить…

— Я лично арестую Кери! — заявил старик. — Неужели ты думаешь, что сумеешь меня остановить?

* * *

Старая уборщица спокойно сидела за столом в кухне, на сей раз явственно демонстрируя ирокезскую кровь.

Больше никого в квартире на Генри-стрит не оказалось.

— Мы знаем, что ваш муж был здесь, миссис Кери, — сказал инспектор Квин. — Бежав из тюрьмы, он передал вам сообщение, вы переехали сюда и прятали его здесь. Куда он отправился теперь?

Старая леди молчала.

— Пожалуйста, мамаша Кери, — сказала Никки. — Мы хотим помочь вам.

— Мы верим, что ваш муж был невиновен в передаче наркотиков, миссис Кери, — добавил Эллери.

Синеватые губы сжались. Корзина, индейка, тыквенный пирог, бутылка вина и пакеты все еще находились на столе.

— Думаю, папа, — промолвил Эллери, — мамаше Кери нужно немного больше официального доверия. Предположим, мамаша, я скажу вам, что не только верю в то, что вашего мужа три года назад оклеветали, но и что его оклеветал…

— Этот Пьер, — сурово произнесла мамаша Кери. — Он все это проделал. Притворялся другом Фрэнка, а потом оклеветал его.

— Да, оклеветал Пьер, но проделал все не он один.

— Что ты имеешь в виду, Эллери? — спросил инспектор Квин.

— Разве Пьер действовал не в одиночку? — осведомилась Никки.

— Будь это так, стал бы он передавать мне — абсолютно незнакомому человеку — пакет с наркотиками стоимостью в несколько сотен долларов, даже не заикнувшись об оплате? — сухо сказал Эллери.

Мамаша Кери уставилась на него.

— Таковы были полученные Пьером инструкции, — медленно произнес инспектор.

— Вот именно. Значит, за Пьером стоит некто, использующий его как распространителя, а оплата осуществляется каким-то иным способом…

— Возможно, заранее. — Инспектор склонился вперед. — Ну, миссис Кери, вы будете говорить? Где Фрэнк?

— Скажите инспектору, мамаша, — взмолилась Никки. — Скажите правду!

Женщина выглядела неуверенной.

— Мы сказали правду три года назад, — ответила она, положив на колени натруженные руки.

Угнетенные часто имеют силу, которая не подчиняется ничему.

— Пусть так, — вздохнул инспектор. — Пошли, сынок. Поедем к Фуше, побеседуем с мистером Пьером, выясним, кто его босс…

— Нет! — испуганно вскрикнула мамаша Кери и, побледнев, поднесла ладонь ко рту.

— Кери отправился к Фуше! — догадался Эллери. — Конечно, у миссис Кери есть ключ — возможно, она отпирает ресторан. Кери надеется раскопать там какое-нибудь доказательство его невиновности. Это так, мамаша?

Но инспектор уже выбежал в коридор.

* * *

Сержант Вели с жалким видом стоял у входа в ресторан Фуше, когда к нему подъехала полицейская машина.

— Только не выходите из себя, инспектор…

— Вы позволили Пьеру ускользнуть? — благодушно осведомился старик.

— Нет, Пьер здесь. Только он мертв.

— Мертв?!

— Отчего он умер, сержант? — быстро спросил Эллери.

— От удара в сердце ножом для разделки мяса, маэстро. Мы сразу отправились сюда, как вы велели, инспектор, но нас кто-то опередил. — Сержант расслабился, видя, что старик улыбается.

— Конечно, это сделал Фрэнк Кери?

Вели вновь напрягся.

— Нет, инспектор, Кери этого не делал. Когда мы подъехали, то увидели его у входа. Ресторан был заперт — горел только ночной фонарь. У Кери был ключ. Мы видели, как он открыл дверь, вошел и едва не споткнулся об этого Пьера. Глупый старикан наклонился, вытащил нож из груди Пьера и застыл, уставясь на него. Он так и стоит там до сих пор.

— Надеюсь, без ножа, — скверно усмехнулся инспектор.

Войдя, они обнаружили старика стоящим среди детективов в позе вопросительного знака у покрытого клеенкой стола под плакатом с изображением Прованса, раскрыв беззубый рот и устремив водянистые глаза на мертвого официанта. Последний все еще был в униформе — его правая рука была повернута ладонью наружу, взывая не то о милосердии, не то об обычных pourboire.[140]

— Кери, — заговорил инспектор Квин.

Старик не ответил.

— Очумел от страха, — заметил сержант Вели.

— Едва ли его можно порицать, — вмешалась Никки. — Три года назад его ложно обвинили в торговле наркотиками, посадили в тюрьму, а теперь он думает, что его обвинят в убийстве!

— Хорошо бы вытянуть что-нибудь из него, — задумчиво промолвил инспектор. — Пьер, безусловно, задержался после работы, потому что у него с кем-то была встреча.

— С его боссом! — воскликнула Никки.

— С тем, для кого он сбывал «снег», Никки.

— Папа. — Эллери поднялся, глядя на лицо мертвеца, выглядевшее сейчас еще более длинным и унылым. — Ты не помнишь, Пьер не задерживался три года назад как наркоман?

— Вряд ли. — Инспектор казался удивленным.

— Посмотри на его глаза. Он употреблял кокаин, притом достаточно давно. Если Пьер не был наркоманом во время ареста Кери, то стал им за эти три года. И это объясняет, почему его убили.

— Он стал опасен, — мрачно сказал инспектор. — С Кери, гуляющим на свободе, и Пьером, допустившим такую оплошность с тобой сегодня, босс понял, что расследование по делу ресторана Фуше откроют заново.

Эллери кивнул:

— Он чувствовал, что Пьеру больше нельзя доверять. Сломленный наркотиками официант заговорил бы, как только за него взялась бы полиция.

— Конечно, — глубокомысленно подтвердил сержант. — Если бы этого парня приперли к стенке, он бы забулькал как кипяток.

Но Эллери не слушал. Он сел за столик и уставился на винный бар.

* * *

Мсье Фуше влетел в ресторан в плотном твидовом пальто и шляпе с вмятиной в неположенном месте.

— Снова торговля наркотиками! Этот Пьер!.. — прошипел он, злобно уставясь на своего покойного официанта.

— Вам что-нибудь известно об этом, Фуше? — осведомился инспектор.

— Ничего, месье инспектор, даю вам слово! Пьер сегодня задержался в ресторане — сказал, что должен приготовить столы к завтрашнему дню. И вот, пожалуйста — il se fait tuer![141] — Толстые губы месье Фуше дрогнули. — Больше банк не даст мне кредита. — Он опустился на стул.

— Значит, у вас неважное финансовое положение?

— Escargots плохо идут на Канал-стрит — тут предпочитают глазированные крендели. В результате я должен банку пять тысяч долларов.

— Вот как? — с сочувствием промолвил инспектор. — Ладно, мистер Фуше, идите домой. Где ваша кассирша?

Детектив подтолкнул Клотильду вперед. Кассирша с размазанной по щекам косметикой уставилась на Пьера, как только что месье Фуше. Пьер ответил ей невидящим взглядом.

— Клотильда? — пробормотал Эллери, внезапно пробуждаясь от грез.

— Вели кое-что обнаружил, — шепнул инспектор.

— Я так и знала, что она в этом замешана! — возбужденно затарахтела Никки.

— Сколько вы зарабатываете в этом ресторане, Клотильда? — спросил инспектор.

— Сорок пять долларов в неделю.

— А сколько денег у вас в банке, мамзель? — осведомился сержант Вели.

Клотильда бросила на гиганта быстрый взгляд и засопела.

— У меня вообще нет денег в банке. Ну может, несколько долларов…

— Это ваша банковская книжка, не так ли, Клотильда? — снова заговорил инспектор.

Кассирша тут же перестала сопеть.

— Где вы ее взяли? Отдайте ее мне!

— Скажите пожалуйста! — усмехнулся сержант, обнимая ее за плечи.

Она сбросила его руку.

— Да, это моя книжка!

— И из нее следует, — заметил инспектор, — что депозит составляет более семнадцати тысяч долларов. Богатый дядюшка?

— Voleurs![142] Это мои деньги! Я их накопила!

— У нее новая система накопления, инспектор, — объяснил сержант. — Получая сорок пять долларов в неделю, она умудряется откладывать шестьдесят, а иногда и восемьдесят пять. Удивительно! Как вам это удается, Кло?

Никки удивленно посмотрела на Эллери. Тот мрачно кивнул.

— Fils de lapin! Jongleur! Chien-loup![143] — визжала Клотильда. — Хорошо! Иногда я обсчитываю клиентов. Я ведь кассир, non?[144] Но ничего более! — Она ткнула сержанта локтем в живот. — И не распускайте руки!

— Я исполняю свой долг, мамзель, — ответил Вели, но вид у него был при этом слегка виноватый.

Инспектор Квин сказал ему что-то вполголоса, и сержант покраснел. Клотильда кинулась на него, выпустив когти, детективы бросились на выручку. Эллери в суматохе встал из-за стола, отвел отца в сторону и предложил:

— Вернемся к мамаше Кери.

— Зачем, Эллери? Я здесь еще не закончил…

— Хочу побыстрее во всем разобраться. Завтра День благодарения, бедная Никки валится с ног…

— Эллери! — возмущенно воскликнула Никки.

Но он опять мрачно кивнул.

* * *

Вид жены привел старого Кери в чувство. Он начал лепетать, что не сделал ничего плохого, но его снова пытаются обвинить, только теперь ему грозит электрический стул. Миссис Кери молча кивала, а Никки пыталась стать невидимой.

— Где Вели? — проворчал инспектор. Его раздражало хныканье Кери и то, что Эллери потребовал отправить всех детективов по домам, словно это дело было для них чересчур деликатным.

— Я послал Вели по одному поручению, — ответил Эллери. — Мистер и миссис Кери, не могли бы вы пройти в ту комнату и закрыть дверь? — Мамаша Кери молча взяла мужа за руку. Когда дверь за ними закрылась, Эллери резко сказал: — Папа, я просил тебя арестовать сегодня вечером Пьера. Ты позвонил Вели и приказал ему немедленно отправляться к Фуше. Вели повиновался — и обнаружил официанта убитым.

— Ну и что?

— Главное полицейское управление находится на Сентр-стрит, а ресторан Фуше — всего в нескольких кварталах на Канал-стрит.

— Ну?

— Тебе не кажется странным, что Пьера прикончили так быстро? Прежде чем Вели успел преодолеть несколько кварталов?

— Ты имеешь в виду, босс так быстро нанес удар, чтобы его человека не арестовали? Мы уже давно это поняли, сынок.

— Хм! — произнес Эллери. — Но что должен был знать убийца Пьера, чтобы действовать столь стремительно? Две вещи: что Пьер по ошибке подсунул мне сегодня пакет с наркотиком и что я намеревался добиться его ареста до ночи.

— Но, Эллери, — нахмурилась Никки, — никто об этом не знал, кроме вас, меня и инспектора.

— Интересно, не так ли?

— Не понимаю, — проворчал инспектор. — Убийца знал, что Пьера должны арестовать, еще до того, как Вели пришел в ресторан. Поэтому он и опередил Вели. Но если об этом знали только мы трое…

— Вот именно — тогда как же узнал убийца?

— Сдаюсь, — быстро сказал инспектор. Он уже много лет назад убедился, что это самый лучший способ.

Но Никки была еще слишком молода.

— Кто-то подслушал, как вы обсуждали это со мной и инспектором?

— Давайте обдумаем это, Никки. Мы разговаривали с папой в нашей квартире, когда вернулись от миссис Кери…

— Но там нас никто не мог подслушать, — прервал инспектор.

— Тогда, Эллери, нас с вами, очевидно, подслушали до того, как мы прибыли в квартиру.

— Превосходно, Никки. А единственное место, где мы с вами обсуждали дело — где мы могли его обсуждать…

— Эллери!

— Мы вскрыли пакет в такси по пути на Генри-стрит, — кивнул Эллери, — и говорили о его содержимом абсолютно открыто. Фактически, — сухо добавил он, — если помните, Никки, наш разговорчивый водитель неоднократно встревал в беседу.

— Черт возьми! Водитель! — ахнул инспектор Квин.

— Который подобрал нас у ресторана Фуше, где была припаркована его машина. Все сходится, папа. Тот же самый водитель — помните, Никки? — отвозил нас отсюда домой. А по обратной дороге я говорил вам, что попрошу папу вечером арестовать Пьера… Да, шофер такси — единственный посторонний, кто мог подслушать два заявления, заставившие босса убить официанта, дабы предотвратить его арест, допрос и почти безусловное разоблачение им личности босса.

— Работает таксистом, — пробормотал инспектор. — Ловкий трюк! Паркуется возле своей штаб-квартиры. Возможно, подвозил клиентов к ресторану, брал с них плату заранее, а потом, когда Пьер передавал им товар, отвозил их назад… — Он улыбнулся. — Отличная работа, сынок! Я быстренько его поймаю!

— Кого именно ты поймаешь, папа? — по-прежнему мрачно осведомился Эллери.

— Таксиста!

— Но кто такой этот таксист?

* * *

Эллери не гордился своей ролью в этом деле.

— Ты меня спрашиваешь? — проворчал его отец.

Никки грызла свои красивые ногти.

— Эллери, я даже не заметила…

— Ха-ха! — усмехнулся Эллери. — Этого я и боялся.

— Вы хотите сказать, — ужасным голосом спросил инспектор Квин, — что мой сын не прочитал табличку с именем водителя?

— Э-э…

— Сейчас канун Дня благодарения, папа, — пробормотал Эллери. — Скванто, пилигримы, ирокезская кровь мамаши Кери…

— Перестань пороть чушь! Можешь описать его внешность?

— Э-э…

— Значит, не можешь, — буркнул инспектор.

Это означало конец всему.

— Инспектор, никто не смотрит на водителя такси. Он просто сидит за рулем.

— «Невидимка», — воспрянул духом Эллери. — Честертон![145]

— О, так ты запомнил его фамилию?

— Нет-нет, папа…

— Я бы узнала его голос, если бы снова услышала, — сказала Никки.

— Для этого мы сначала должны его поймать, а тогда нам едва ли понадобится его голос!

— Может, он будет ездить неподалеку от ресторана Фуше?