— Убить его! — женщина явно теряла терпение.

— Шестеро из нас готовы принять бой, — сказал капитан. — Не знаю, сможем ли мы с ним справиться. Во всяком случае, мне еще не приходилось скрещивать клинки с таким человеком. Его сталь обладает скоростью и силой, которые приходят после сотен смертельных поединков. При этом он даровал мне жизнь. Кажется, вы не желаете вникнуть в суть моих слов.

— Вас много, а он один, — упрямо повторила дама.

— Знаете, скольких он может положить? — спросил капитан.

— Разумеется, ни одного!

— Я уже испытал его удар, госпожа, — проворчал капитан. — Я немного разбираюсь в технике боя и знаю, чего стоит численное преимущество. — Он повернулся к своим солдатам. — Готовы сразиться, ребята? — спросил капитан, пряча усмешку.

— Как прикажете, — проворчал кто-то.

«Хорошая дисциплина», — подумал я.

— Я уже оценил его уровень, — сказал капитан. — Мы отступаем, парни.

— Нет! — завизжала свободная женщина. — Трусы!

— Я не трус, госпожа! — резко обернулся к ней капитан. — Но и не дурак тоже!

— Подлые трусы! — выкрикнула она.

Солдаты подхватили капитана под руки и отвели его в сторону. Несколько человек хмуро косились в мою сторону. Между тем никто из них не выражал желания сразиться.

— Разворачивайтесь! — заорала дама на тягловых рабов, собираясь последовать за отступающими солдатами.

— Стоять на месте! — приказал я.

Рабы замерли.

— Почему ты их не убил? — спросил один из них.

— Ты был воином? — поинтересовался я.

— Да.

— Несладко, наверное, таскать носилки?

Раб пожал плечами и сплюнул.

— Ты хочешь меня задержать, воин? — спросила женщина.

— По-моему, это неплохие парни, — сказал я. — Наверняка у тебя есть ключи от кандалов.

— Есть, — испуганно произнесла она.

— Отдай ей! — приказал я, показав на одну из рабынь. Дама повиновалась, и рабыня освободила прикованных к носилкам мужчин.

Они с наслаждением потирали натертые сталью запястья и шеи.

Носилки по-прежнему стояли у них на плечах. Рабы довольно перемигивались.

— Я разрешаю тебе взять мою рабыню за один серебряный тарск, — заявила свободная женщина.

— Боюсь, что это следовало сделать раньше, дорогая госпожа Констанс, — усмехнулся я.

— Можешь даже купить за золотой тары любую из них.

— Вам не кажется, что это слишком дорого? — прищурился я.

Женщина гордо вскинула голову:

— Хорошо, можешь бесплатно попользоваться обеими!

— Госпожа Констанс очень щедра.

— Я дарю их тебе, — пренебрежительно бросила дама.

— Опустите носилки, — распорядился я. Рабы повиновались.

— Освободи их, — сказал я.

Рабы сгрудились вокруг носилок. Женщина нервно оглянулась.

— Вы свободны, — сказала она. — Слышите? Можете идти!

Мужчины разулыбались, но с места не сходили.

— Можете идти! — дрожащим голосом повторила дама.

Я кивнул, после чего они поспешно разошлись. Один на мгновение задержался и произнес:

— Спасибо, тебе, воин.

— Все в порядке… воин, — ответил я. Он весело засмеялся и побежал догонять своих товарищей.

Рабыни переглянулись.

— Снимите накидки, — приказала им свободная женщина.

Девушки повиновались. Обе оказались редкими красавицами.

Я улыбнулся, и они покраснели.

— Если хочешь, они твои, — произнесла дама.

Одна из девушек посмотрела на меня, и я кивнул. Она тут же сорвала вуаль с лица своей хозяйки.

— Не смей! — завопила свободная женщина, но было уже поздно. Золотые волосы рассыпались по ее плечам.

— Встань, — приказал я.

Женщина медленно поднялась.

— Я хорошо заплачу, если ты доставишь меня в безопасное место, — дрожащим голосом произнесла она.

— Если твое тело столь же прекрасно, как лицо, придется тебе надеть ошейник, — сказал я.

— Он давно по ней плачет! — воскликнула одна из рабынь.

— Фина! — возмутилась свободная женщина.

— Простите, госпожа, — потупила взор девушка.

— А ну-ка разденьте ее! — велел я.

Девушки с готовностью исполнили приказ.

Я пристально осмотрел обнаженную красавицу.

— Да, придется вам походить в ошейнике, госпожа Констанс, — произнес я.

— Дафна! Фина! — запричитала свободная женщина. — Чего вы стоите? Защитите меня!

— На колени перед господином! — крикнула одна из рабынь и презрительно добавила: — Напыщенная дура!

Онемев от ужаса, госпожа Констанс опустилась на колени.

— Вон там лежат мои вещи, — сказал я, показав на разбитую неподалеку палатку. — Сбегай, притащи ошейник.

— Слушаюсь, господин! — радостно воскликнула девушка по имени Дафна и кинулась исполнять поручение. Я посмотрел в небо. Тарна нигде не было.

— На четвереньки, руки шире, голову вниз! — приказал я.

Золотые волосы Констанс касались земли. Я затянул на ее белоснежной шейке грубый ошейник, и она с рыданиями повалилась в траву.

Затем я осмотрел носилки. В выдвижных ящичках по бокам нашлось немало золотых монет. Оказывается, дамочка была действительно богата. Я бросил деньги под ноги рабыням. Мне они были не нужны. Я уже получил то, что хотел.

Вдали еще виднелись освобожденные мною рабы.

— Видите их? — спросил я, показывая вдаль.

— Да, господин.

— Одни вы пропадете, — сказал я. — Догоните их и попросите, чтобы они приняли вас и помогли сохранить эти деньги. Думаю, они вам не откажут.

— Хорошо, господин, — закивали рабыни.

— И побыстрее, пока я не передумал!

— Слушаемся, господин! — завизжали девушки и со всех ног бросились догонять мужчин.

Я еще немного посмеялся, глядя, как они перепрыгивают через камни, прижимая к груди неожиданно обретенное богатство, потом развернулся и подошел к распластавшейся на траве блондинке.

— Я рабыня? — прошептала она, почувствовав мое присутствие.

— Да.

— И ты будешь делать со мной все, что захочешь?

— Естественно.

По щекам девушки текли слезы.

— Что ты со мной сделаешь, господин? — пролепетала она.

— Все, что захочу, — усмехнулся я.

— Я приказала своим людям убить тебя, — сказала она. — Ты хочешь мне за это отомстить?

— Конечно нет, — рассмеялся я. — Тот приказ отдала госпожа Констанс. Ее больше не существует.

— Вместо нее на свет появилась еще одна невольница, — пролепетала она сквозь слезы.

— Правильно, — кивнул я.

— Значит, я легко отделалась? — произнесла девушка.

— Как сказать, — усмехнулся я. — Теперь ты рабыня со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Женщина вцепилась в траву. Она прекрасно понимала, что я имею в виду.

— Теперь тебя могут прикончить за неосторожно сказанное слово или за то, что ты окажешься недостаточно услужливой. Тебя могут убить и просто так, ни за что, если этого захочется твоему хозяину.

Она зарыдала.

— Тебе понятно?

— Да, господин. — Затем она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — А ты добрый хозяин, господин?

— Нет, — сказал я.

— Я не умею быть рабыней.

— Научишься.

— Я буду учиться быстро, — пообещала она.

— Мудрое решение.

— От этого зависит моя жизнь?

— Как ты догадалась? — насмешливо спросил я.

На Горе не принято церемониться с рабынями.

— Еще утром я была свободной, — вздохнула девушка.

— Теперь ты — рабыня.

— Да, господин.

Я посмотрел в темнеющее небо. Тарн явно где-то запропастился. Меня это устраивало.

— Пойди в палатку, — приказал я, — и расстели шкуры.

— Я еще девственница, — пролепетала она.

— Шелковый платочек, — усмехнулся я.

— Пожалуйста, не надо так грубо, — взмолилась девушка.

— Не бойся, скоро про тебя этого никто не скажет, — захохотал я.

— Пожалей меня, господин!

— Иди, стели шкуры!

— Умоляю тебя!

— Вообще-то тебя следует отходить плетью, но думаю, подойдет и простой ремень!

— Уже бегу, господин.

— Расстелешь шкуры и ляжешь на живот, понятно?.

— Да, господин.

Дождавшись, когда она исполнила приказ, я сказал:

— Теперь перебрось волосы через голову.

Девушка повиновалась. Я присел рядом с ней на корточки и посмотрел на грубый металлический ошейник.

— Почему ты сделал меня рабыней? — спросила она.

— Потому, что мне так захотелось. — Я намотал на кулак ее золотистые волосы и рывком перевернул девушку на спину. Блондинки хорошо смотрятся на бурых шкурах.

— В Торвальдсленде считают, что женщины из Кассау — прирождённые рабыни. Это правда?

— Не знаю, господин, — испуганно пролепетала она.

— А ты — настоящая красотка.

— Пожалуйста, будь со мной поласковее, господин.

— У меня четыре дня не было женщин, — объявил я.

Она закричала.

* * *

Луны стояли высоко. Все три.

Ночь выдалась прохладная. Я чувствовал, как она нежно целует мое бедро.

— В Торвальдсленде считают, что женщины из Кассау — прирожденные рабыни, — произнесла она. — Это правда?

— Да, — сказал я.

— Никогда бы не подумала, что способна на такое, — задумчиво проговорила девушка. — Все так необычно и ново…

— Нравится?

Я лежал на спине и рассеянно жевал травинку.

— Пожалуйста, господин, изнасилуй свою рабыню еще раз.

— Ты должна это заслужить.

— Да, господин! — с готовностью воскликнула она и прильнула ко мне губами.

— Подожди, — сказал я.

— Господин?

— Помолчи! — одернул я болтливую девку и прислушался. Затем я перекатился через нее и замер в низкой стойке. Потом бесшумным движением набросил тунику и перекинул через плечо перевязь с мечом. Девушка испуганно закуталась в меха.

Я обнажил клинок.

Теперь я видел его хорошо.

Судя по тому, что он то и дело спотыкался, силы огромного человека были на исходе. Бедра его были прикрыты тряпкой. На шее болтался ошейник с обрывком цепи.

Увидев нас, он оцепенел.

— Вы с ними? — с трудом произнес он наконец.

— С кем? — спросил я.

— С охотниками?

— Нет.

— Кто вы?

— Путешественник и рабыня, — сказал я. Девушка натянула шкуру до самого подбородка.

— Ты из касты воинов? — спросил он.

— Да.

— Ты меня не убьешь и не выдашь?

— Нет.

— Ты видел их?

— Девушку и четырех стражников?

— Да.

— Видел, утром. А ты и есть тот самый раб, за которым идет охота?

— Да, — прохрипел он. — Меня купили в Людиусе специально для женской охоты.

Я вспомнил темноволосую черноглазую девушку, живую и стройную, в аккуратно подрубленной охотничьей тунике, сапожках и шапочке с пером. До чего же соблазнительный костюмчик.

— А ты молодец, — заметил я. — Долго держишься. Может, хочешь перекусить?

— Хорошо бы. — Раб облизнул потрескавшиеся губы.

Я швырнул ему кусок мяса, и он с рычанием опустился на корточки. Никогда не видел, чтобы человек ел так жадно.

— Паги выпьешь?

— Нет.

— Значит, решил убежать?

— Попробую, будь оно проклято.

— Шансов у тебя немного, — заметил я.

— Зато поел.

— А ты смелый парень, — сказал я.

— У них есть слин? — спросил он.

— Нет. Похоже, они играют честно.

— Верхом, да еще с оружием, можно поиграть в благородство.

— Не нравится?

— Если они не найдут меня сегодня, — с набитым ртом произнес раб, — завтра они притащат слина.

— Тогда тебе точно конец, — кивнул я. — Слин берет след лучше ларла или кюра. Слин неутомим и беспощаден.

— Один шанс у меня есть, — сказал он.

— Какой же?

— Они идут цепью. Девчонка в середине. На ее пути я оставил клочок своей накидки. Теперь она идет точно по следу. Заглотила наживку.

— Она созовет стражников, и твоя песенка спета.

— Я рассчитываю на ее тщеславие. Это ее охота, а не их. Она не захочет делить славу.

— Ты в самом деле надеешься уйти от лучника верхом на тарларионе? Пусть даже и женщины?

— Почему нет? — пожал плечами великан.

— Где же ты собираешься прятаться? — спросил я, оглядывая равнину.

— Найду где, — усмехнулся он, поднялся на ноги и вытер ладони о бедра. Затем он опустился на живот и долго пил прохладную чистую воду из пруда. Напившись, раб отломил тростинку и зашел в пруд по пояс.

— Правильно, — кивнул я. — Вот и убежище.

Все следы теряются у воды.

Девушка снова прижалась к моим ногам.

— Можно я заработаю свое изнасилование, господин? — попросила она.

Я улыбнулся. Тлеющий в каждой женщине рабский огонь разгорелся в ней с неожиданной силой. Не зря в Торвальдсленде говорят, что женщины из Кассау — прирожденные рабыни.

— Отвратительно! — воскликнула сидящая на тарларионе женщина в охотничьем костюме.

Рабыня так хорошо поработала, что я не заметил, как она к нам приблизилась.

— Приветствую тебя, — поднял я руку.

— Не хотела прерывать твое удовольствие, — холодно заметила охотница.

Рабыня смущенно нырнула под шкуры. Очевидно, в присутствии свободной женщины она чувствовала себя неловко.

— Ну что, нашли свою добычу? — поинтересовался я.

— Пока нет, — ответила охотница. — Но он где-то рядом.

— Я никого не видел, — сказал я. — Правда, и не приглядывался.

— Тебе было чем заняться, — презрительно заметила она.

Меня всегда поражала ненависть, которую испытывают свободные женщины к рабыням. Неужели завидуют их ошейникам?

— Что правда, то правда, — признал я.

— Тебе повезло, что я здесь, — сказала охотница. — Раб где-то рядом.

— Думаешь, он опасен?

— Не сомневаюсь, — ответила она.

— Надо быть начеку, — сказал я.

— Скоро он будет моим, — пообещала свободная женщина. — Он совсем близко. — Она повернула тарлариона. — Развлекайся со своей шлюхой.

— А как же раб? — опешил я. — Тебе не нужна помощь?

— Ты здесь ни при чем, — надменно произнесла всадница. — Он мой.

Рабыня жалобно всхлипнула под шкурой.

— Стыдно, что-ли? — спросил я.

— Нет.

— Это хорошо. Смотри! — прошептал я.

Свободная женщина подъехала к самой кромке воды. Лук она держала наготове. Приподнявшись в седле, она внимательно изучала следы. Затем охотница направила тарлариона в воду. Она догадалась, что раб попытался скрыть свои следы в пруду. Очевидно, женщина решила, что они снова появятся на другом берегу. Опытный охотник, разумеется, объехал бы вокруг водоема.

Блондинка вылезла из-под шкур и снова впилась в меня губами.

— Разве она понимает, что такое быть женщиной?

— Пока нет, — усмехнулся я. — Но скоро все может измениться.

— Объясни, господин, — попросила девушка.

— Смотри, — сказал я.

Тарларион с прелестной всадницей все глубже заходил в пруд.

Неожиданно из воды с фырканьем и плеском вынырнул огромный, разъяренный человек. Схватив женщину за руку, он одним рывком сдернул ее с седла и утащил под воду.

— Она слишком плохо знала мужчин, — заметил я.

Спустя мгновение раб снова вынырнул на поверхность и откинул со лба мокрые волосы. В правой руке он держал нож охотницы. На левую были намотаны волосы женщины. Оглядевшись по сторонам, он вытащил девушку из воды. Она отплевывалась и жадно хватала воздух. Не давая ей завизжать, раб снова погрузил ее под воду. Тарларион носился кругами, поднимая вокруг столбы водяной пыли. Это был мелкий охотничий тарларион. Такими управляют при помощи шпор и уздечки. Крупных боевых тарларионов погоняют голосом, а в редких случаях лупят по шее древком копья.

Раб стиснул нож зубами, подпрыгнул как можно выше и освободившейся рукой треснул тарлариона по морде. Перепуганный зверь метнулся в сторону и побежал к берегу, по-птичьи переваливаясь сбоку на бок. Мужчина снова вытащил охотницу из воды. Она надрывно закашлялась, потом женщину вырвало. Он сорвал с охотницы пояс и связал ей руки за спиной. Затем срезал ножом крупную камышинку. Обессиленная женщина смотрела на него, оцепенев от ужаса.

Вдали показались четверо телохранителей. Они всматривались в даль, пытаясь разглядеть в свете трех лун оторвавшуюся от группы девушку. Очевидно, повинуясь тщеславному желанию первой захватить добычу, она никого не предупредила. А может, ее тарларион бегал быстрее прочих. Во всяком случае, ему выпала самая легкая ноша. Я видел, как раб воткнул камышинку в рот девушке, приставил лезвие ножа к ее горлу, после чего они вместе исчезли под водой. В лунном свете на мгновение сверкнули ее обезумевшие глаза.

Вскоре четверо всадников остановились возле моих шкур.

Я взглянул на них из-под закованной в ошейник рабыни.

— Тал! — произнес старший группы.

— Тал, — откликнулся я.

— Не видел ли ты госпожу Тину из Людиуса? — спросил один из всадников.

— Охотницу?

— Да.

— Она проезжала мимо. Кажется, гналась за рабом.

— Куда она поехала?

— А что, раба до сих пор не поймали? — спросил я. — Вроде бы пора.

— Подожди, — поморщился старший. — Ты сказал, что видел госпожу Тину?

— Ну да, — ответил я. — Раньше.

— Куда она поехала?

— Вот ее следы, — сказал я.

— Точно! — воскликнул один из всадников. — Следы!

Стражники устремились к тому месту, где следы уходили в воду. Если бы они пошли вброд, то наверняка зацепили бы сидящую под водой парочку. Вместо этого, как опытные охотники, они решили обогнуть пруд посуху, чтобы разыскать следы на противоположном берегу.

Искать долго не пришлось. Выскочивший из воды тарларион охотницы оставил после себя широкую и мокрую дорожку. Обеспокоенные судьбой своей госпожи, телохранители погнались за перепуганным зверем.

Прикинув, что после ночного купания люди будут страдать от холода, я развел хороший костер. Дрова насобирала моя новая рабыня, которую я решил назвать Констанс.

Скоро из воды показалась голова раба. Он осторожно огляделся, после чего вытащил женщину и медленно двинулся на огонь.

— Советую снять мокрую одежду, — сказал я, когда они выбрались на берег.

Охотница смерила меня негодующим взглядом. В следующую секунду раб рывком сорвал с нее промокшую тунику, облегающие штаны и сапожки.

— Я Тина из Людиуса! — завопила обнаженная женщина. — Немедленно верни мою одежду!

Мы удивленно переглянулись.

— Я Тина из Людиуса! — надменно повторила она. — Я требую, чтобы меня немедленно развязали!

У меня уже была одна рабыня по имени Тина. Кстати, из Людиуса. Это весьма распространенное имя. Сейчас она свободная женщина, принадлежит к касте воров, весьма почитаемой в городе. Неплохо зарабатывает.

Я посмотрел на охотницу. Для свободной женщины она была слишком красива. Такие девочки должны услаждать мужчин.

— Ты победил, — сказала она, обращаясь к рабу. — Я, свободная женщина, отдаю должное твоему проворству и хитрости. Развяжи меня, и я распоряжусь, чтобы тебе даровали жизнь.

— Утром, — сказал раб, — они приведут слинов.

— Да, — кивнула она.

— Ты сумеешь с ними договориться?

— Думаю, они будут на цепи.

— Только не делай из меня дурака, — рассмеялся мужчина. — Их спустят с цепи еще в городе. Твои люди не заинтересованы в том, чтобы я остался в живых.

— Ты — моя собственность, — нагло заявила девица. — Не забывай об этом. Как я решу, так и будет. Развяжи мне руки! Быстро!

Я вспомнил, что она специально купила этого раба в Людиусе для того, чтобы поохотиться. Судя по ее поведению, госпожа Тина заплатила за него, не торгуясь.

— Вы производите впечатление состоятельной и образованной женщины, — почтительно заметил я.

— Ты не ошибся, — надменно бросила красавица. — Я происхожу из очень богатой купеческой семьи.

— Я тоже принадлежала к купеческому сословию, — вставила Констанс.

— Тебе никто не давал слова, рабыни! — резко сказала госпожа Тина.

— Да, госпожа, — пролепетала Констанс и подложила в огонь новую ветку.

Свободная женщина гневно посмотрела на захватившего ее в плен человека.

— Мне это надоело! Развяжи меня.