Леди Флоренс обернулась к музыкантам.

— Госпожа, — вдруг закричала в отчаянии Мелпомена, — я не умею танцевать!

— Что? — как будто в изумлении воскликнула леди Флоренс.

— Я была свободной женщиной, — рыдала Мелпомена, — меня только что заковали в ошейник. Я ничего не знаю о чувственных танцах рабынь.

— Принеси плеть для рабов, — приказала леди Флоренс Памеле.

Та быстро исполнила приказ. Я видел, как Теналион улыбнулся. Безусловно, танцы рабынь очаровательны и чувственны. Нужно заметить, что на Горе существует великое разнообразие подобных танцев. Институт женского рабства на Горе существует тысячи лет, поэтому естественно, что в таком тонком искусстве, как танец рабыни, присутствует утонченность и разнообразие. Есть даже танцы ненависти и сопротивления, но даже в них неизбежно присутствует демонстрация полного подчинения девушки своему хозяину.

— Я не умею танцевать, госпожа, — сквозь слезы проговорила Мелпомена. — Пожалуйста, не бейте меня плетью.

Леди Флоренс встала.

— Я буду танцевать! Я буду танцевать! — закричала рабыня.

Леди Флоренс села и улыбнулась.

— Когда станешь танцевать, Мелпомена, — сказала она, — не забудь показать свою красоту мужчинам. Танцуй как конюшенная девица, каковой ты и являешься.

— Да, госпожа, — с рыданием ответила девушка.

Леди Флоренс подала знак музыкантам. Раздались первые звуки музыки и стук барабана, потом пауза, и затем полилась медленная горианская мелодия, в которой солировал чехар. И Мелпомена, рабыня в ошейнике, начала танцевать, развлекая гостей своей госпожи, леди Флоренс из Вонда.

— Для женщины это так естественно, — произнес Кеннет.

— Мне тоже так кажется, — согласился я.

Без сомнения, Мелпомена не умела танцевать. У нее отсутствовали точность и сдержанность, великолепие и техника настоящей танцовщицы. И все-таки она была привлекательна, потому что стремилась понравиться. Я не сомневаюсь, что, оставив в стороне талант и умения, танец рабыни заложен в женщине на уровне инстинкта. Конечно, многие жесты и движения тела, а также мимика являются отражением потребностей и желаний, любви и подчинения. Я также уверен, что эта предрасположенность и талант появились в результате сексуального и естественного отбора. Такие женщины оберегались и были желанны. Музыканты заиграли быстрее.

— Я подозреваю, — сказал Кеннет, — что она танцевала наедине с собой в своих покоях, раздетая перед зеркалом.

— Возможно, — согласился я.

— Она настоящая рабыня! — воскликнула леди Лета.

— Она старается для мужчин, — рассмеялась леди Флоренс.

— Я думаю, мне надо отвести глаза! — засмеялась в ответ леди Лета.

— И мне тоже! — подхватила леди Перимена.

— Танцуй, девка, танцуй! — крикнула леди Флоренс.

— Да, госпожа! — плакала Мелпомена. — Да, госпожа!

Ни одна из женщин не отвела глаза.

Леди Флоренс приказала:

— Перед мужчинами! Перед мужчинами!

Всхлипывая, рабыня стала танцевать перед Брендоном, префектом Вонда, демонстрируя ему свою красоту. Он откинул голову назад, смеясь над унижением этой когда-то гордой, свободной женщины. Танцуя и плача, Мелпомена отошла от него к Филебасу, щедрому кредитору из Венны. Он ухмыльнулся и поднял перед ней банковский счет на тысячу сто двадцать золотых тарсков, выписанный на банк Реджинальда в Вонде, заверенный и подписанный леди Флоренс. Его путешествие оказалось удачным, и теперь он с удовольствием наблюдал за танцем той, что была его неуловимым должником.

Мелпомена, продолжая кружиться, оказалась перед Теналионом и его слугой Роналдом. Я заметил, что перед ними она танцевала особенно соблазнительно. Ведь это были сильные мужчины-работорговцы. К тому же именно Теналион надел на нее ошейник.

— Танцуй здесь, — сказал Теналион, указывая на место перед их маленьким столом.

— Да, господин, — ответила Мелпомена, выполняя приказ.

Пока она танцевала перед ним, он вынул маленький блокнот и что-то быстро записал в нем. Без сомнения, работорговец оценивал новую рабыню и решал, как ее повыгоднее продать. Спустя какое-то время Теналион сказал:

— Можешь танцевать где-нибудь еще.

— Да, господин, — ответила она.

Но тут встала леди Флоренс и жестом приказала музыкантам остановиться. Мелпомена сразу же опустилась на колени, наклонив голову.

— Как вам нравится моя маленькая танцовщица? — спросила леди Флоренс.

— Великолепно для новенькой, — ответил Теналион. — Очевидно, у нее внутри есть огонь рабыни.

— Ты слышишь, девушка, — обратилась леди Флоренс к Мелпомене, — у тебя внутри есть огонь рабыни.

— Да, госпожа, — произнесла пристыженная Мелпомена, не поднимая головы.

— Я знала это! — воскликнула леди Флоренс.

— Да, госпожа, — заплакав, сказала Мелпомена.

— Как правильно, что на тебе ошейник, рабыня!



— Да, госпожа, — продолжала плакать Мелпомена.

Леди Флоренс внимательно смотрела на свою новую рабыню.

— Достаточно ли тебя подвергли позору, Мелпомена?

— Да, госпожа.

— Нет, не достаточно, — заявила леди Флоренс — Это не бесчестье для тебя, рабыни, танцевать перед свободными людьми. Скорее я даровала тебе привилегию, разрешив танцевать.

— Да, госпожа, — произнесла Мелпомена.

— А вот теперь я на самом деле опозорю тебя, — сказала леди Флоренс.

— Госпожа? — переспросила Мелпомена.

— Теперь ты будешь танцевать перед мужчиной-рабом.

— О нет, госпожа, — умоляюще воскликнула Мелпомена. — Пожалуйста, пожалуйста, не позорьте меня так!

Две женщины, леди Лета и леди Перимена, от удовольствия захлопали в ладоши. Брендон и Филебас засмеялись. Теналион и его слуга Роналд улыбнулись.

— Пожалуйста, госпожа! — Мелпомена умоляюще протянула руки к своей хозяйке. Она не могла поверить, что с ней собираются поступить так. Не может быть худшего унижения для девушки рабыни, чем прислуживать рабу.

— Молчи! — резко бросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — плача, произнесла Мелпомена.

— Кеннет! — позвала хозяйка — Джейсон!

— Иди вперед! — скомандовал мне Кеннет, отодвигая портьеру.

— Да, господин, — отозвался я и вошел в комнату. Я услышал, как леди Лета и леди Перимена ахнули.

— Ты! — воскликнула Мелпомена, поднеся руку ко рту.

Я стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее. Она казалась маленькой и волнующей в стальном ошейнике, стоящая на коленях на полу!

Я оглянулся на мужчин. Мы оценивали друг друга, как обычно делают мужчины. Я не опустил взгляд, хотя был только рабом. На арене я встречался с такими противниками, как Горт из конюшен Майлза и Кайбар из конюшен Шанду. Брендон, префект Вонда, и Филебас, кредитор из Венны, казались встревоженными. Я улыбнулся про себя. Я мог бы разорвать их обоих на куски, если бы захотел. Я не думал, что Брендон решился бы заговорить со мной без нескольких стражников за своей спиной. Я знал, что Филебас не осмелился бы преследовать меня за мои долги. Больше уважения у меня вызывали Теналион и его помощник по имени Роналд. Они были работорговцами и, конечно, знали боевые искусства. Они, без сомнения, были вооружены. Возможно, они убили бы меня прежде, чем я смог бы дотронуться до них. Такие мужчины, хотя и имеющие в основном дело с женщинами в ошейниках, знали, как обращаться с более сильными и опасными животными, кейджерами. Я видел, что они не боятся меня. Но и они, в свою очередь, поняли, что я не боюсь их.

— Посмотрите на его тело, — выдохнула леди Лета.

— Где ты содержишь его, моя дорогая? — спросила леди Перимена.

— Он сражающийся раб-гладиатор, не так ли? — поинтересовался Брендон.

— Мне кажется, — ответила леди Флоренс, — что он время от времени принимает участие в схватках на конюшне.

На самом деле я был чемпионом округа. Горт из конюшен Майлза и Кайбар из конюшен Шанду не смогли победить меня.

— Это Джейсон, — представила меня гостям леди Флоренс, — один из моих конюшенных рабов. Правда, он довольно привлекателен для определенного сорта женщин низкого происхождения.

Леди Лета и леди Перимена засмеялись.

Леди Флоренс продолжала:

— Мне доносят, что некоторые конюшенные девицы без ума от него.

— Представьте, если бы он был свободен и они принадлежали ему! — сказал Теналион.

— Я думаю, я бы не отказалась стать конюшенной девицей в твоих конюшнях, дорогая Флоренс, — проговорила леди Перимена, — и оказаться во власти таких зверей.

— Я не разрешаю ему прикасаться к женщинам, — засмеялась в ответ леди Флоренс.

— Это может оказаться опасным, леди Флоренс, — заметил Теналион, — если только он не закован.

— Иногда я даю ему послабление, — рассмеялась она и посмотрела на Мелпомену, которая, дрожа, стояла на коленях.

— Почему вы ограничиваете его в любовном рационе? — спросил Теналион.

— Такова моя воля, — как бы защищаясь, сердито ответила леди Флоренс.

— Понимаю, — проговорил Теналион, улыбаясь. Он смотрел на леди Флоренс, раздевая ее взглядом.

— Нет, я разрешаю ему при случае заняться любовью, — сказала она, — если это соответствует моему капризу.

Мое лицо ничего не выражало. У меня ни разу не было женщины с тех пор, как продали Телицию.

— Конечно, — рассмеялась леди Флоренс, — я могла бы побаловать его сегодня вечером.

Все засмеялись. А леди Флоренс промолвила:

— Джейсон, позволь представить тебе мою новую рабыню. Я зову ее Мелпомена.

— Да, госпожа, — ответил я, изучая взглядом Мелпомену. Она заметно дрожала.

— Ты помнишь Джейсона, Мелпомена? — ласково спросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — прошептала Мелпомена.

— Как ты думаешь, будет ли она хорошим лакомством для тебя, Джейсон? — задала вопрос леди Флоренс.

— Да, госпожа.

— К его ногам, шлюха, — резко скомандовала хозяйка. — Лижи и целуй их!

Мелпомена бросилась ко мне. Я почувствовал, как она целует мои ноги. Леди Лета и леди Перимена засмеялись.

— Теперь проси разрешения станцевать для него, — приказала леди Флоренс.

Мелпомена подняла голову. В ее глазах стояли слезы. Я видел ошейник на ее горле.

— Я умоляю позволить мне станцевать для тебя, господин, — произнесла она.

Я взглянул на леди Флоренс и ответил:

— Можешь танцевать.

Мелпомена поднялась и, отойдя на несколько шагов от меня, подняла руки над головой, соединив запястья. Она плавно покачивалась. Леди Флоренс смотрела на девушку, которая, не двигаясь и боясь встретить ее взгляд, приняла одну из очаровательных поз танцующей рабыни. Затем госпожа не торопясь вернулась на свое место за маленьким столом. Она присела, устраиваясь поудобнее, и поправила платье. В комнате стояла тишина. Леди Флоренс дала сигнал музыкантам, и они заиграли. Мелпомена принялась танцевать передо мной.

— Если она тебе не понравится, Джейсон, — сказала леди Флоренс, — дай мне знать, и ее убьют раньше, чем наступит утро.

Мелпомена побелела, потому что ее жизнь была отдана в мои руки.

— Да, госпожа, — ответил я.

— Пожалуйста, пусть тебе понравится, господин! — умоляла Мелпомена.

Мое лицо оставалось бесстрастным. Я стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал ее. Я хорошо помнил ту ночь в Венне, в ее доме, когда я лежал прикованный, в ее власти, служил предметом ее развлечения и жестокости.

— Пожалуйста, пусть тебе понравится, господин, — молила она, танцуя передо мной обнаженной.

— Мне не понравится, если ты не будешь стараться, — ответил я ей, и это было правдой.

Она застонала. Мелодия ускорилась и стала зажигательной. Рабыня в танце показывала мне свою красоту.

— Ты находишь ее привлекательной, Джейсон? — спросила леди Флоренс.

— Рабыня вызывает интерес, — ответил я.

Внезапно в глазах Мелпомены зажегся огонь радости.

Она почувствовала, что находится на пути к спасению. Затем в ее глазах появилось выражение недоумения, как будто она не могла понять, что происходит внутри нее. Затем в глазах засияло чувство страсти и веселья.

— Посмотри, как двигаются ее бедра, — сказал Теналион Роналду.

— Обрати внимание на ее живот, — произнес в ответ Роналд.

— Великолепно, — сказал Теналион.

— Шлюха! Шлюха! — закричала леди Флоренс. Музыка стала еще более дикой и необузданной.

— Рабыня! — крикнула леди Лета.

— Рабыня! — вторила ей леди Перимена.

Я улыбнулся. Теперь передо мной танцевала сексуально возбужденная невольница, старающаяся понравиться своему господину.

Музыка внезапно оборвалась, и Мелпомена упала на колени, коснувшись головой моих ног.

— Тебе понравился ее танец, Джейсон? — спросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — ответил я.

— Животное!

— Да, госпожа.

— Памела, — крикнула леди Флоренс, — принеси меха для любви.

— Да, госпожа, — ответила Памела.

— Теналион, — обратилась к нему леди Флоренс, — могу я просить вас приковать мою маленькую Мелпомену к кольцу?

— Конечно, леди Флоренс, — ответил улыбающийся работорговец.

Мелпомена поднялась на ноги и стояла у кольца, опустив голову, пока Памела стелила меха для любви на изразцы между столами. В это время Теналион защелкнул на ее левой щиколотке кольцо. На нем была петля для цепи. Он достал цепь, которой уже пользовался раньше, и пристегнул ее к петле на кольце, надетом на щиколотку Мелпомены. Другой конец цепи пристегнул к кольцу на полу.

— Ты помнишь, Джейсон, — сказала леди Флоренс, — когда после твоей победы над Кайбаром из конюшен Шанду я приказала, чтобы тебе не давали женщину?

— Да, госпожа, — ответил я.

— Но я сказала Кеннету, — продолжала она, — что позже я найду девицу для тебя и что у меня есть такая на примете.

— Помню, госпожа, — произнес я.

Мелпомена стояла у края меховой подстилки и смотрела вниз.

— На меха, рабыня, — приказал я ей.

Она в испуге посмотрела на меня.

Наружной стороной ладони я толкнул ее на мех. Теперь Мелпомена смотрела на меня, полулежа, полусидя на меху. На губах ее была кровь.

— Когда тебе приказывают лечь на меха, двигайся быстро, — проговорил я.

— Да, господин, — ответила она.

Леди Лета и леди Перимена задохнулись от удовольствия. Я чувствовал, что они хотели бы оказаться на месте Мелпомены, которую только что повалили на мех, чтобы изнасиловать.

— Я вижу, ты хорошо знаешь, как обращаться с рабыней, Джейсон, — сказала леди Флоренс.

Я пожал плечами, посмотрел на госпожу и подумал, что она сама могла бы стать великолепной рабыней.

— Мелпомена, — обратилась леди Флоренс к своей новой рабыне, которая сейчас стояла на коленях на меху, — когда ты была свободной женщиной и осмелилась украсть моего шелкового раба для своего удовольствия, целовала ли ты его?

— Конечно нет, госпожа, — ответила она. — Я была свободной женщиной. Я не дотронулась бы губами до тела раба.

— Ложись на меха, Джейсон, — приказала леди Флоренс.

Я выполнил приказ, сбросив тунику, которая была надета на мне. Леди Лета и леди Перимена пришли в восторг.

— Мелпомена, — обратилась к рабыне леди Флоренс, — ты понимаешь, что ты больше не свободная женщина, а девица для раба?

— Да, госпожа, — быстро ответила она.

— Более того, ты понимаешь, что Джейсон больше не шелковый раб, а конюшенный раб, обыкновенный конюшенный раб?

— Да, госпожа, — сказала Мелпомена.

— Целуй его тело, — приказала леди Флоренс. — Каждый дюйм!

— Да, госпожа, — плача, ответила Мелпомена.

— Начинай с конечностей.

— Да, госпожа.

Хозяйка хлопнула в ладоши.

— Памела, Бонни, подавайте восьмое блюдо ужина.

— Да, госпожа, — откликнулись служанки.

Когда мое тело с ног до головы было покрыто поцелуями и слезами новой рабыни, госпожа, оторвавшись от еды, посмотрела на меня и сказала:

— Поздравляю тебя с победой над Кайбаром из конюшен Шанду.

— Спасибо, хозяйка, — ответил я.

— У тебя было много других побед, как я догадываюсь.

— Да, госпожа.

— Я слышала, что недели две назад ты стал местным чемпионом, — добавила она.

— Да, госпожа.

— Это произошло после победы над Гортом из конюшен Майлза, не так ли?

— Да, госпожа.

— Я слышала об этом.

Леди Флоренс добавила:

— Майлз один из моих отвергнутых поклонников. Твоя победа доставила мне огромную радость.

— Спасибо, госпожа, — ответил я.

— Наслаждайся ею, — указала госножа на Мелпомену.

— Спасибо, госпожа, — ответил я, бросил Мелпомену спиной на мех и лег на нее.

Леди Лета и леди Перимена закричали от восторга. Я взглянул в глаза Мелпомены. Глядя мне в лицо, она мягко, нежно протягивала губы для поцелуя.

— Наслаждайся мной, господин, — прошептала она.

— Тебе идет ошейник, Мелпомена, — сказал я.

— Спасибо, господин, — тихо ответила она.

Пока гости ужинали и разговаривали, я заставлял Мелпомену отдаваться мне. Гости обращали на наши ласки мало внимания — они продолжали наслаждаться ужином и были заняты разговорами друг с другом. Они обсуждали политику. Любовные игры рабов не представляли для них большого интереса. Но иногда леди Лета или леди Перимена прерывали беседу, чтобы понаблюдать за беспомощной страстью рабыни, посмеяться над ней или оскорбить ее за слабость. Но она только сильнее прижималась ко мне и продолжала целовать меня.

— Рабыня! — ворчливо говорила леди Флоренс.

— Да, рабыня, госпожа! — радостно отвечала Мелпомена.

— Рабыня! Бесстыдство! — смеялась над ней леди Лета.

— У нее нет выбора, — заметила леди Перимена. — Она должна подчиняться и отдаваться. Она — рабыня.

— Посмотри на нее, — воскликнула снова леди Лета, — ты думаешь, она хочет, чтобы у нее был выбор?

— Нет, — ответила леди Перимена, — она не хочет выбора. И не выбирая, она желает отдаваться полностью.

— Очевидно, это и есть ее выбор, — сказала леди Лета, — не иметь выбора.

— А разве ты не поступила бы так же? — спросила леди Перимена.

Леди Лета промолчала.

— А как еще можно полностью отдаваться мужчине? — снова спросила леди Перимена.

Однако позже вечером крики и стоны беспомощной рабыни начали раздражать присутствующих.

— Не заткнуть ли рот этой маленькой шлюхе, чтобы заставить ее замолчать? — ворчала леди Флоренс.

Поэтому я закрывал рот Мелпомены рукой, чтобы ее стоны не беспокоили свободных людей. Однако в последний раз я дал ей закричать, доказывая ее подчиненность мне.

— Я твоя рабыня, господин, — кричала она. — Я твоя рабыня, господин!

Гости поднялись на ноги. Я прилег рядом с Мелпоменой. Она лежала на спине, на меховой подстилке и часто и тяжело дышала. Соски ее грудей затвердели. Ее кожа из-за прилива крови была вся покрыта белыми и красными пятнами. Ошейник жестко облегал горло.

Она поднялась, чтобы дотронуться до моей руки. Я позволил ей это, хотя она была рабыней.

Леди Флоренс обошла вокруг маленькие столики и встала перед меховой подстилкой, глядя на свое новое приобретение.

— Ты — рабыня, Мелпомена, — сказала она.

— Я не огорчена этим, госпожа, — ответила Мелпомена.

Внезапно хозяйка злобно ударила своей маленькой ножкой лежащую на спине невольницу. Мелпомена закричала от боли.

— Встань на колени, — подсказал я ей.

Она быстро встала на колени перед госпожой, опустив голову. Я увидел, что леди Флоренс смягчилась. Мне не показалось, что она прикажет убить Мелпомену сейчас же.

— Твоя месть рабыне оказалась великолепной, — сказала леди Лета.

— Это было прекрасно, — добавила леди Перимена.

— Спасибо, — ответила леди Флоренс, глядя на своего бывшего врага, лежащего у ее ног.

— Ты оставишь ее прислуживать тебе? — спросила леди Лета. — Это было бы забавно.

— Она слишком сексуальна, чтобы быть прислугой, — ответила леди Флоренс.

Мелпомена улыбнулась, нагнув голову.

— Ты превратишь ее в одну из своих конюшенных рабынь? — спросила леди Перимена.

Леди Флоренс взглянула на меня. Но я уже поправил свою тунику.

— Нет, — ответила она, — я не пошлю ее на конюшни.

Я был разочарован. Мелпомена могла бы превратиться в великолепную конюшенную девицу. Даже одно ее появление в конюшнях будет вселять бешеное желание в мужчинах.

— Нет, — повторила леди Флоренс, — я продам ее в Ар. Вот почему я пригласила Теналиона в мой дом сегодня вечером. У него уже приготовлена в повозке клетка для нее.

Леди Флоренс взглянула на работорговца.

— Можете забрать ее, Теналион.

— На четвереньки, голову вниз, рабыня, — приказал работорговец, встав на ноги и приблизившись к невольнице.

Та немедленно приняла требуемую позу.

Он отстегнул цепь от кольца на полу и затем от петли у девушки на щиколотке. Тот конец цепи, что был прикреплен к петле на ножном кольце, Теналион присоединил к петле на ошейнике девушки, так что цепь могла служить поводком. Затем он перебросил цепь у нее между ног, а сам снял кольцо с ее щиколотки и отдал его Роналду. Тот положил его в коробку, лежащую на столе.

— Как вы думаете, она хороший материал для рабства? — спросила леди Флоренс.

— Она еще не обучена и нуждается в правильном питании, а также в упражнениях и наказаниях, — сказал Теналион, — но я думаю, в свое время Мелпомена превратится в великолепную рабыню.

Он спокойно посмотрел на леди Флоренс. Я пришел к заключению, что Теналион считает — окажись леди Флоренс в сходных обстоятельствах и условиях, она тоже превратилась бы в великолепную рабыню. Я полагал, что клетка в его повозке вполне бы вместила обеих.

— Благодарю вас за ужин и чудесный вечер, — сказал Брендон, префект Бонда, — теперь я должен вернуться к своим людям в город.

— Я тоже приношу мою благодарность, — присоединился к его словам Филебас, кредитор из Венны.

Он смотрел на обнаженную рабыню, стоявшую на четвереньках, с цепью, свисавшей у нее между ног.

— Я не ожидал, что так скоро получу все свои деньги.

И эти двое, обменявшись комплиментами с хозяйкой, удалились из залы.

Я увидел, что дверь не заперта. Теперь в этом больше не было нужды. Леди Флоренс вновь оглядела нагую, оробевшую Мелпомену.

— Уберите эту шлюху с моих глаз, — приказала она. — Посадите в клетку, увезите в Ар и продайте. Выставьте на торги обнаженной!

Теналион улыбнулся.

— Она часть вашего имущества, — сказал он, — предмет купли-продажи. Я не случайный работорговец. Это мой бизнес. Я не могу просто забрать ее из ваших владений.

— Она не стоит и медяка, — ответила леди Флоренс, — я отдаю ее вам даром.

— Она имеет цену, — заметил Теналион, разглядывая обнаженные формы рабыни.

— Дайте мне тогда, — ответила леди Флоренс, — одну монетку в десятую долю медного тарска.

— Я честный человек, — заявил Теналион. — Позвольте мне заплатить вам за нее примерную цену, среднюю по месячным торгам.

— Сколько? — спросила леди Флоренс с любопытством.

Теналион положил ей в руку серебряный тарск.

— Так много?

— Да, — ответил работорговец, — она красива, и в ней есть огонь рабыни. Мужчины много платят за таких девиц.

Леди Флоренс сжала в руке серебряную монету. Теперь Мелпомена принадлежала Теналиону из Ара.

— Я продала тебя, Мелпомена, — сказала госпожа невольнице. — Ты — проданная рабыня!

— Да, госпожа, — ответила Мелпомена и обратилась к Теналиону: — Господин!

— Слушаю тебя, — ответил он.

— Можно спросить?

— Да, — разрешил он.

— За сколько меня продали?

— За один серебряный тарск.

— Ах! — выдохнула Мелпомена.

— Смотри окажись достойной этих денег, — проговорил Теналион.

— Да, господин, — ответила Мелпомена.

— Не сомневаюсь, Теналион, — сказала леди Флоренс, — что скоро вы поставите на ней клеймо.

Она говорила это небрежно, но я видел, что ее интересует этот вопрос.

— Я поставлю клеймо в моем лагере, послезавтра перед восходом солнца, — ответил Теналион.

— Понятно, — произнесла леди Флоренс.

— Не бойтесь, леди Флоренс, — уверил он, — ее бедро скоро познает поцелуй горящего железа. Скоро она полностью превратится в рабыню.

— Хорошо, — сказала леди Флоренс и добавила: — Не дайте ей убежать.

— Рабы не убегают от Теналиона из Ара, — произнес он и спокойно посмотрел на нее.

Хозяйка вздрогнула от его взгляда.

— Понимаю, — проговорила она.

Я улыбнулся про себя. Даже если охрана Теналиона небезупречна, как у большинства работорговцев, куда могла бы пойти обнаженная женщина в ошейнике? Если она бы и сбежала от одного хозяина, то скоро попала бы к другому. Превратившись в раба, рабом и остаешься.

— Ваша месть врагу, леди Флоренс, — сказала леди Лета, глядя на Мелпомену, — безусловно, полна и превосходна.

— Да, — согласилась леди Перимена, — вы отдали ее в рабство, вы опозорили и унизили ее, вы заставили ее развлекать ваших гостей, танцевать перед конюшенным рабом, а затем разделить с ним меха. А теперь вы продали ее.

— Безусловно, — согласилась леди Флоренс, — теперь моя месть полна и превосходна. Но если это так, почему я чувствую неудовлетворенность?

— Я могу объяснить вам это, леди Флоренс, — вмешался Теналион, — если вы захотите выслушать меня.

Она в замешательстве посмотрела на него.

— Мелпомена, — обратился он к невольнице.

— Да, господин, — быстро ответила она.

— Ты довольна тем, что стала рабыней? — спросил он у нее.

Она промолчала, затем тихо прошептала.

— Да, господин. Я рада, что я — рабыня.

Все три женщины ахнули от удивления.

— Вот почему вы не удовлетворены, моя дорогая леди Флоренс, — сказал Теналион.

— Я не понимаю, — проговорила она.

— Вы освободили в ней рабыню. Теперь она свободна быть той, кем является, то есть рабыней.

— Я не понимаю! — повторила леди Флоренс.

— Она узнает чувства и радости, о которых вы, свободная женщина, не можете даже мечтать. Вы вернули ей ее врожденное право.