Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Когда Арно подошел к нему с найденной в аптечке прововоспалительной мазью, издающей резкий тревожный запах, Тарзан безропотно позволил намазать себя этой вонючей штукой.

С трудом преодолев дикарскую робость, Тарзан теперь безраздельно доверился Арно — и покорно переносил мучительную процедуру. Он вяло думал о том, что, должно быть, цивилизованные люди и вправду знают очень много — ведь благодаря помощи Арно он остался в живых после укуса Хисты.

Тарзан учился доверию, и это был очень трудный урок. В джунглях жизнь зачастую зависит от способности ко всем относиться с опаской. Но если бы он, Тарзан, применил этот навык сегодня ночью, он наверняка умер бы, — размышлял человек-обезьяна. Значит, бестолковые и никчемные белые выживают потому, что умеют доверять и помогать друг другу? Но как же тогда матросы, высадившие на берегу Джейн и ее друзей? Что случилось бы с Тарзаном, если бы он отдался во власть одного из этих людей?

Прикосновение к распухшему колену обожгло его таким огнем, что Тарзан вздрогнул и оттолкнул руку Арно.

— Лежи спокойно, — попросил Джек. — Я же не мешал тебе зализывать мои раны!

Человек-обезьяна стиснул зубы и позволил делать с собой все, что угодно.

Скоро боль в ноге и боку стала утихать, и приемыш Калы, жадно выпив поднесенную ему воду и отказавшись от мяса, заснул крепким освежающим сном.



Тарзан проспал весь день, всю ночь и часть следующего утра, а проснувшись, захотел есть.

Он пожирал жареное мясо, как изголодавшийся зверь, и наконец пожалел, что еды слишком мало. За событиями позапрошлой ночи и вчерашнего дня Джек и не подумал закоптить или завялить оленину.

Тарзан подумал было об охоте, однако понял, что сейчас ему не под силу даже собирать плоды и орехи. Опухоль быстро спадала, но нога все еще плохо слушалась его; человек-обезьяна чувствовал раздражающую слабость и опять был вынужден воспользоваться поддержкой Арно, чтобы доковылять до порога и вернуться на свою подстилку.

Теперь Тарзан достаточно ожил, чтобы замечать пристальный взгляд друга, который то и дело глядел на него с очень странным выражением лица. Наверное, он презирает Тарзана за то, что тот такой беспомощный и слабый! — подумал человек-обезьяна и решительно заявил:

— Я пойду на охоту. Я — самый великий охотник в этих краях!

— Нам надолго хватит консервов, — рассеянно откликнулся Джек. — Может, это не то, что свежее мясо, но тоже вполне сносная еда…

Он дал Тарзану консервов и поел сам, уговорил человека-обезьяну выпить ужасно горький раствор хинина и, усевшись рядом на стуле, медленно проговорил:

— Тарзан, я помню, ты не раз рассказывал, что твоя мать была большой гориллой…

— Да. Мою мать Калу убил черный человек, а я убил черного человека.

Тарзан не понимал, какой смысл толковать о том, что и так давно известно им обоим.

Арно прошелся по хижине и сел на пол напротив лесного человека.

С трудом подбирая слова, стараясь говорить самым простыми фразами, чтобы его друг как следует все понял, он начал рассказывать о дневнике, который обнаружил в шкафу, и о том, что раскрылось ему на страницах этого дневника.

— Твоя мать, леди Элис, и твой отец, лорд Грейсток, оказались на этом берегу после бунта матросов. Так же, как недавно здесь оказались Джейн Портер и ее отец…

При имени Джейн в глазах Тарзана сверкнул огонь, Джек сбился и на мгновение замолчал, но тут же заговорил снова:

— …Твой отец выстроил эту хижину и жил здесь с молодой женой. Здесь у его жены родился ребенок. И этим ребенком был ты, Тарзан. Должно быть, тебе не исполнилось и года, когда твои родители погибли и горилла Кала выкормила тебя, как собственного детеныша. На фотографии, которую я нашел в твоем колчане, изображен лорд Грейсток. Убедись сам — ты точная его копия. А это значит, что ты — Джон Клейтон-младший, подлинный наследник титула Грейстоков! — закончил Джек и стал ждать ответа.

Человек-обезьяна долго молчал.

Арно начал уже думать, что тот не понял его объяснений или не поверил им.

— Что такое «лорд»? — вдруг тихо спросил Тарзан.

Джек развел руками.

Попробуйте-ка объяснить юноше, выросшему в джунглях, значение таких вещей, как старинный аристократический род и наследственный титул, передающийся от отца к старшему сыну!

Так трудно Арно не приходилось с тех пор, как Тарзан, заинтригованный некоторыми часто повторяющимися его выражениями, начал допытываться, что такое «дьявол». Но Джек никогда не пасовал перед трудностями — и минут двадцать растолковывал товарищу условности, предрассудки и правила, созданные цивилизованными людьми.

Наконец он замолчал, чувствуя, что в красноречии превзошел самого себя.

— В вашем мире… В мире, откуда ты пришел, — глядя в пол, медленно проговорил Тарзан, — ценятся не сила и храбрость, а то, что человек — «лорд»?

Джек вздохнул и снова пустился в объяснения. Он закончил их словами:

— В цивилизованном мире, где живет Джейн Портер, к тебе будут относиться с большим уважением, друг мой. Тебе стоит радоваться тому, что ты — лорд Грейсток! А простому парню вроде меня, пожалуй, следует гордиться, что я нахожусь в таком блистательном обществе.

Тарзан не ответил, и Джек усомнился, удачно ли он пошутил.

Может, он слишком внезапно обрушил на приемыша Калы свое невероятное открытие? Как должен чувствовать себя человек, вдруг узнавший, что он — не одинокое странное существо из джунглей, а плоть от плоти старинного английского рода?

— Когда мы отправимся искать Джейн? — спросил Тарзан.

— Что?

— Ты сказал, что белые люди любят титулы. Если Джейн узнает, что я — лорд, может, она захочет остаться со мной и больше не уйдет, как уже ушла однажды.

Арно понял, что переусердствовал, расписывая преимущества принадлежности к древнему роду. Он попытался исправить свою оплошность, но все его «с другой стороны», «тем не менее» и «далеко не всегда» не доходили до сознания Тарзана. Новоиспеченный лорд Грейсток был одержим желанием как можно скорей найти Джейн Портер, и все сложности взаимоотношений белых людей меркли перед этим желанием.

— Честно говоря, я знаю, где ее искать, — наконец признался Арно. — Пока ты спал, я нашел письмо, которое Джейн писала своей подруге, живущей в Балтиморе. Наверное, мисс Портер сейчас там…

— Это далеко? — жадно перебил Тарзан.

— Очень далеко. Много тысяч миль через океан, на другом континенте.

— Когда мы отправимся?

Арно покачал головой, встал, подошел к шкафу и вернулся с учебником географии. Раскрыв карту мира, он снова сел рядом с Тарзаном.

— Вот, смотри. Синим здесь закрашена вода, а земля — остальными цветами. Сейчас мы находимся здесь.

— А где Балтимор? — впившись глазами в карту, спросил Тарзан.

— Здесь.

— Это же совсем близко!

Арно снова покачал головой и принялся растолковывать, что такое масштаб.

Вскоре Тарзан понял самое главное — до Джейн Портер очень-очень далеко. Значит, чтобы до нее добраться, нужно поскорее отправиться в путь!

— Ты не сможешь переплыть океан, — терпеливо, как ребенка, продолжал увещевать Арно. — Через океан можно переправиться только на большом корабле — таком, например, как «Арроу»…

— Ты сможешь построить такой корабль? — быстро перебил Тарзан.

— Ну, дружище, ты слишком многого хочешь от бедного морского офицера! Я хожу на кораблях, но не строю их…

И вскоре человек-обезьяна — нет, лорд Грейсток — узнал, что для того, чтобы попасть на корабль, надо сперва попасть в какой-нибудь большой город.

Тарзан живо поинтересовался, есть ли такие города на континенте, где они находятся сейчас?

— Да. Не на этом диком побережье, но…

— Где? — перебил Тарзан.

Арно указал точку на карте.

— Сколько туда идти?

— Очень долго — много недель по безлюдным местам…

— Мы отправимся сегодня, — заявил Тарзан.

Джек внимательно посмотрел на него и понял, что Тарзан и вправду уйдет на северо-запад, чтобы добраться до белых людей, строящих большие корабли, и что никакие силы не удержат его на пути к Джейн Портер.

— Хорошо. Мы пойдем туда, когда отдохнем и наберемся сил…

— Тарзан силен! — вскричал Джон Клейтон, лорд Грейсток, ударяя себя кулаком в грудь. — Тарзан сильнее всех в джунглях!

Он вскочил, но, наступив на больную ногу, пошатнулся и чуть не рухнул.

— От кого ты научился таким словам? — пораженно спросил Арно.

Что за глупый вопрос!

— От тебя, — Тарзан ощупывал ногу, яростно скаля зубы.

— Неужели?!

— Да, ты часто так говоришь.

— Что ж, можно простить сорванцу, выросшему на задворках Кливленда, некоторую вольность речи. Если бы не моя французская бабушка, вряд ли я получил бы приличное образование и офицерский чин. Но неиспорченное цивилизацией создание вроде тебя — а тем более такой человек, как лорд Грейсток — не должен опускаться до подобных выражений!

— «Неиспорченное цивилизацией создание»?

— Потом объясню, что это значит. И упаси тебя бог употреблять такие слова, когда ты встретишься с белыми женщинами, тем более с Джейн Портер!

— Когда мы пойдем искать Джейн? — вернулся Тарзан к самой важной для него теме.

— Когда будем готовы. Нет, — решительно прервал Арно возражения друга. — На этот раз ты послушаешь дядюшку Джека. Мы отправимся в путь, когда будем готовы пройти несколько сотен миль по дикому африканскому побережью… Иначе, дьявол меня раздери, я не покажу тебе, где находится Балтимор!

ХХVIII. Долгий путь

Спустя неделю они отправились в путь, экипированные самым странным образом.

Джон Клейтон, лорд Грейсток, опять полный энергии и сил, нес постели, кухонные принадлежности, патроны и ружье впридачу к своему луку и колчану со стрелами.

Тарзану ужасно не нравилось грохочущее оружие белых людей. Выстрелы приводили его в панику, но он прилежно учился обращению с оружием, которым пользуются в цивилизованных местах. Чтобы завоевать Джейн, он должен был уметь делать все, что умеют делать другие белые люди… Но каково его нежной подруге жить там, где то и дело грохочут такие громы!

Иногда Тарзану становилось не по себе при мысли о мире, куда он шел — полном тысяч сложнейших правил, кишащем опасностями, совершенно отличными от тех опасностей, к которым он привык. Но ради Джейн он был готов на все.

Во время долгого пути по побережью Арно учил его есть, пользуясь ножом, ложкой и вилкой, здороваться и прощаться так, как это принято в цивилизованном мире, бриться бритвой, а не ножом, не опасаться огня — и еще множеству разных вещей, смысла которых Тарзан зачастую не понимал и от которых голова шла кругом.

Но лицо Джейн Портер вставало перед его мысленным взором, и он жадно впитывал все уроки Арно.

Ни один учитель не мог бы и мечтать о более благодарном ученике: за месяц Тарзан достиг таких поразительных успехов в своем развитии, которые не могли сравниться даже с его успехами в овладении устной речью. Месяц назад из хижины на берегу вышел дикий приемыш большой обезьяны — а сейчас к обитаемым местам приближался если не образцовый джентльмен, то вполне прилично воспитанный молодой человек, хотя и по-дикарски одетый.

Обитаемые земли наверняка были уже близки: путникам все труднее становилось добывать дичь. Животные стали бояться людей — обезьянки бросались вверх по веткам, дикие свиньи скрывались, едва почуяв человека.

Тарзану и Арно порой приходилось по нескольку дней питаться только скудными в эту пору плодами. Приближался сезон дождей, предвестники скорых сокрушительных ливней, таких страшных в экваториальных лесах южной Африки, уже несколько раз обрушивались на побережье.

Одежда, которую смастерил себе Арно из двух одеял, давно превратилась в клочья и мало чем отличалась от одежды Тарзана, импровизированная обувь перестала существовать. Человек-обезьяна не переставал дивиться неприспособленности цивилизованного человека к жизни вне «городов» и «поселков», но помогал другу переносить трудности длинного пути с тем же терпением, с каким тот помогал ему преодолевать трудности на пути превращения из обезьяны в человека.

Через полтора месяца они дошли до места, где поросший джунглями берег круто поднимался над океаном, оставляя лишь узкую полоску песка между обрывом и водой. Впереди была нелегкая дорога, и Тарзан предложил отдохнуть, чтобы продолжить путь завтра утром.

Оставив Арно разбивать лагерь, он взял ружье и отправился в джунгли, полный решимости впервые в жизни подстрелить дичь из огнестрельного оружия.

Почти сразу он услышал повизгиванье поросенка и увидел маленького кабанчика, запутавшегося в кустах.

Если бы человек-обезьяна не был так голоден, он был бы более осторожен, но голод заставил Тарзана позабыть о благоразумии. Дикая свинья не стоила того, чтобы пускать в ход ружье; охотник прислонил оружие белых к дереву и быстро скользнул к повизгивающему мясу…

Дальше все произошло очень быстро.

Толстая сеть, присыпанная опавшими листьями, вдруг подхватила Тарзана и подняла над землей. Приемыш Калы с бешеным рыком рванулся, и хотя сеть выдержала, сломался сук, через которую была перекинута затянувшая ловушку веревка. Человек-обезьяна рухнул, продолжая яростно вырываться, перевалился через край откоса и кувырком покатился вниз, ударяясь о корни деревьев и камни.

За ним с дикими воплями бежали вооруженные копьями черные люди, и когда полуоглушенный падением Тарзан рванулся снова, на него упала еще одна сеть. Чернокожие возбужденно приплясывали вокруг, держа наготове копья: сети были рассчитаны на льва, но попавшаяся в ловушку странная добыча вырывалась неистовее любого льва.

Толстые веревки трещали, но все-таки не поддавались натиску стальных мышц человека-обезьяны; Тарзан чувствовал себя таким же беспомощным, как тогда, когда его поймал в ловушку яд Хисты. Убедившись, что ему не вырваться, приемыш Калы поднял голову, насколько позволяла сеть, и издал вопль, который не издавал с раннего детства — вопль гориллы, попавшей в беду.

Пронзительный дикий крик раскатился далеко над прибрежными джунглями и над океаном, и негры перепуганно отскочили.

На крик человека-обезьяны почти сразу ответил близкий выстрел, а в следующий миг лежащий на боку Тарзан увидел, что Арно бежит к нему по берегу с ружьем в руках.

Чернокожие тоже увидели его и занесли копья.

Джек остановился в двадцати шагах и вскинул ружье.

— Бросьте копья! Отойдите от него! Отойдите, или…

Ему ответил громкий голос человека, которого Тарзан не видел и который крикнул по-английски:

— Это ты опусти ружье или получишь пулю в лоб!

Арно посмотрел на того, кто стоял позади Тарзана.

— Мы не враги, мы белые люди, как и вы! Велите этим чернокожим отпустить моего друга!

— Опустите ружье! — вмешался другой голос, странно выговаривающий английские слова.

Тарзан наконец сумел добраться до ножа и немедленно пустил его в ход.

— И не подумаю, — возразил Джек. — Я не знаю, кто вы…

— Я отец Кристиан из здешней миссии. Это — мсье Шерпантье. А вы кто такой, называющий себя другом этого дикаря?

— Я — лейтенант Джек Арно, — Джек наконец опустил ружье. — А этот, как вы изволили выразиться, дикарь — Джон Клейтон, лорд Грейсток…

— Что?!

— Понимаю, мы выглядим очень странно, но любой после шестисотмильного пути по африканскому побережью выглядел бы ничуть не лучше…

Сеть, удерживавшая Тарзана, лопнула.

Одним прыжком гигант оказался на ногах, схватил за горло ближайшего чернокожего и поднял высоко в воздух. Негр захрипел и выкатил глаза, его товарищи перепуганно заголосили и бросились наутек. Лесное чудовище освободилось!

— Нет! — крикнул Джек, хватая за руку разъяренного Тарзана. — Отпусти его!

Несколько секунд (показавшихся несчастному негру целой вечностью) Тарзан держал своего обидчика на весу, испепеляя яростным взглядом; наконец нехотя отпустил, и у двух белых, снова схватившихся за ружья, вырвался вздох облегчения.

— Если бы вы знали, что нам пришлось пережить, вы бы не удивлялись горячности лорда Грейстока, — объяснил Джек, укоризненно глядя на Тарзана.

Чернокожий сидел на песке, испуганно подвывая, но черноволосый гигант больше не обращал на него внимания. Он посмотрел на пожилого белого человека, который стоял перед ним, и протянул руку, как учил его Джек Арно.

— Рад с вами познакомиться.

— Да… Я тоже рад, — пастор с опаской пожал широкую ладонь, едва не переломавшую ему костей. — Прошу прощения за прием, который оказали вам мои бедные чернокожие дети… И прошу пожаловать в нашу миссию, господа. Она может похвалиться немногими благами, но все, что в ней есть, к вашим услугам!

— Благодарю вас, — вежливо ответил лорд Грейсток.

Таким было прибытие воспитанника Калы на самый отдаленный форпост белой цивилизации.

ХХIХ. Мир белых людей

Отдохнув в маленькой миссии на краю джунглей, Тарзан и Джек Арно отправились в город в десяти милях дальше по побережью — настоящий оплот прогресса, образования, просвещения, бизнеса и прочих благ современной культуры.

Пребывание в городе обрушило на Тарзана целый шторм невиданных впечатлений.

Когда он впервые очутился на улице, стиснутой высокими домами в два-три этажа, полной экипажей, запряженных огромными животными (даже Нума показался бы карликом рядом с ними!), забитой снующими туда-сюда людьми, он пришел в такое смятение, что Арно пришлось взять его за руку. Его друг дрожал, как дрожал бы внезапно попавший в город дикий зверь.

Потом гордость возобладала, а любопытство пересилило страх, и Тарзан не дрогнул даже при виде отчаянно сигналящей машины, застрявшей между конными экипажами.

Джек объяснял лесному человеку все, что привлекало его внимание, стараясь успокаивать его не только словами, но и тоном — и вскоре Тарзан узнал, что к собакам нельзя относиться, как к добыче, даже если они с лаем увиваются у ног; что машины и экипажи могут быть опасны, только если сунуться под колеса; что не стоит бросаться на крикливых возчиков, какими бы словами они тебя не поливали…

В тихом номере маленькой гостиницы Тарзан наконец-то смог перевести дух и тут же скинул полотняный костюм, который невыносимо стеснял и раздражал его, а потом с таким же облегчением избавился от парусиновых туфель.

Оставшись в том предмете своего гардероба, который напоминал ему привычную набедренную повязку, лорд Грейсток уселся на пол и заговорил о деньгах.

Он уже успел догадаться, что металлические кружочки, которые люди то и дело передают из рук в руки, играют в цивилизованном мире огромную роль. А если эти маленькие звонкие штучки имеют здесь такую ценность, обрадуется ли Джейн, если он принесет ей целую кучу больших желтых монет?

Выслушав рассказ о сундуке, полном золотых монет, который остался на поляне танца Дум-Дум, Джек Арно вскочил и долгое время смотрел на человека-обезьяну в немом удивлении.

— Дьявол меня раздери! — наконец вскричал он. — Ты хочешь сказать, что я три недели спал и ходил по поляне, посреди которой закопан испанский клад?!

Тарзан кивнул.

— Джейн обрадуется, если я подарю ей эти деньги?

— Да ведь они и так принадлежат ей… Вернее, ее отцу!

На сей раз пришла очередь Тарзана с напряженным вниманием выслушать историю поисков, обретения и потери отцом Джейн испанского клада. Еще не дослушав до конца, человек-обезьяна легко взвился на ноги.

— Я выкопаю клад и отдам его Джейн!

— Нет, это не очень удачная идея. У нас нет денег, чтобы зафрахтовать корабль для перевозки сокровища; возвращаться же шестьсот миль по побережью в сезон дождей, а потом иди обратно с несколькими килограммами золота на спине… Лучше забудь об этом, дружище. Сначала надо добраться до Балтимора, и тогда ты сможешь признаться Джейн в своей невольной краже. Вряд ли она будет сильно сердиться на тебя, узнав, что испанское золото нашлось.

— Но чтобы добраться до Балтимора, нам все равно нужны деньги?

— Да.

— Они у нас есть?

— Нет.

— А как люди получают деньги?

— Они их зарабатывают.

— Каким образом?

Джек вздохнул. Гостя у сестры, он был вынужден сносить бесконечное «зачем?», «откуда?» и «почему?» своего племянника, однако куда было этому маленькому почемучке до любознательности Тарзана!

Однако, общаясь с человеком-обезьяной, Джек научился неиссякаемому терпению.

— Люди зарабатывают по-разному. Одни строят дома, другие пекут хлеб, третьи продают газеты… А еще люди пишут книги, дерутся на ринге, играют на бегах, заключают пари, служат матросами и командуют ими… Ладно, не думай пока о деньгах. Скоро я получу пятимесячное жалованье, которого с лихвой хватит, чтобы добраться до Америки. А пока придется воспользоваться великодушным гостеприимством отца Константина…

— Но ты говорил, что, может быть, я богат?

— Даже если и так, нам еще предстоит доказать, что ты — настоящий лорд Грейсток. А сейчас твоим титулом и богатством пользуется тот молодой человек, который помогал нам в поисках Джейн. Старый профессор называл этого юношу Джоном Клейтоном, лордом Грейстоком; должно быть, он — твой близкий родственник, может быть, кузен…

— Что такое кузен?

— Можно, я объясню тебе это завтра? А сейчас неплохо бы поспать… Кстати, Тарзан, тебе надо привыкать спать на кровати, а не на полу. Иначе по этому поводу у тебя когда-нибудь могут возникнуть самые серьезные разногласия с Джейн!

ХХХ. Пари

Когда Арно сообщил телеграфом, что жив, и испросил у начальства трехмесячный отпуск и пятимесячное жалованье, друзья снова перебрались в миссию отца Кристиана — ближайший корабль из Америки должен был прибыть в город только через две недели.

Такая задержка бесила Тарзана, зато пребывание в маленьком поселке помогло ему освоиться со сложной ролью цивилизованного человека.

Сразу за палисадом небольшого селения поднимались джунгли, но кроме знакомых голосов лесных тварей человек-обезьяна теперь каждый день слушал беседы немногочисленных белых обитателей поселка.

Никто из них и не подозревал о невероятной судьбе красивого черноволосого молодого человека, вместе с лейтенантом Арно живущего у отца Кристиана. Джек посоветовал Тарзану помалкивать о своей прошлой жизни. Он понимал, что начнется, если истина станет известна.

Белым жителям миссии пришлось удовольствоваться скупым рассказом о том, что Джон Клейтон, лорд Грейсток, перенес тяжелые испытания в африканских джунглях и на долгое время оказался оторван от цивилизации. Это объяснило людям некоторые странности замкнутого юноши и, обеспечив Тарзану сочувствие и уважение окружающих, избавило его от болезненного любопытства и тыканья пальцами в сторону приемыша гориллы.

Миссионер, врач, правительственный чиновник, два естествоиспытателя и охотник, собираясь каждый вечер в гостиной доктора Арваля, рассуждали о политике, играли в карты, толковали об охоте на крупного зверя и слушали рассказы Арно о его приключения в джунглях.

Часто общество забывало о сидящем в кресле возле окна лорде Грейстоке; что же касается Тарзана, он предпочитал внимательно слушать, но по большей части молчать, ибо, как заметил однажды Джек: «Если не знаешь, что сказать — не говори ничего!»

Разговоры белых людей иногда казались Тарзану интересными, часто — непонятными, порой — до отвращения глупыми, но однажды речь зашла о таких вещах, что лорд Грейсток впервые присоединился к беседе.

Француз Шерпантье, охотник-любитель, специально приехавший в Африку для охоты на львов, заговорил о трусливом характере этих зверей.

— Льва могут называть царем зверей только несведущие люди, — отхлебывая портвейн, авторитетно рассуждал француз. — Мне много раз приходилось противостоять этому так называемому владыке джунглей, и уверяю вас — встреча со слоном или с носорогом гораздо опасней. Несмотря на свою грозную репутацию, львы, в сущности, до смешного робкие существа…

— Но согласитесь, когда неподалеку раздается голос этого «робкого существа», особенно среди ночи, людям становится не до смеха, верно? — возразил врач.

— Все зависит от привычки, — пожал плечами француз. — На моем счету дюжина убитых львов, и я привык относиться к их рыканью так же спокойно, как другой относится к лаю собак…

Вот тут-то лорд Грейсток покинул свое кресло и подсел к столу.

— Как вы их убивали? — с интересом спросил он Шерпантье.

— Вас спрашиваете о роде оружия, мсье Клейтон? Мое любимое оружие — нарезная винтовка, хотя мне приходилось пользоваться и гладкоствольным ружьем, и сетью…

— Мсье Клейтон ознакомился с вашей сетью сразу по прибытии в эти края, — улыбнулся Арно.

— Нда, тот несчастный случай был крайне досаден для нас обоих — лорд Грейсток пережил несколько неприятных минут, а я лишился пары отличных сетей. Надо сказать, я собирался поймать тогда вовсе не льва, а молодую пантеру для лионского зоопарка, но и «царя зверей» мне доводилось добывать живьем при помощи подобной ловушки… Весьма несложная процедура!

— А ножом при охоте на льва вы разве не пользуетесь? — спросил Тарзан.

Шерпантье раздраженно посмотрел на загорелого черноволосого гиганта, приняв его вопрос за насмешку. Потом вспомнил об испытаниях, пережитых беднягой, и смягчился.

— Ножом? А как же! Я снимаю им с добычи шкуру, — шутливо промолвил он и отхлебнул портвейна. — Вот видите этот испанский нож? Им я снял не меньше дюжины львиных шкур!

— Кстати, мсье Клейтон, — проговорил чиновник, — вы провели много времени в самых глухих уголках африканских джунглей. Скажите, что вы думаете о характере львов? Они действительно такие трусы?

— Не могу точно ответить на ваш вопрос, — задумчиво откликнулся Тарзан. — Согласитесь — нельзя судить о характере всех белых людей по какому-нибудь одному белому человеку. Среди белых — как и среди черных — встречаются и трусы, и храбрецы. Со львами дело обстоит точно так же. Сегодня вы натолкнетесь на робкого льва, и он убежит, поджав хвост. Завтра вы встретите его дядю, или его брата-близнеца — и вам придется порядком потрудиться, пока вы его убьете… Даже если у вас будет такой прекрасный нож, как у мсье Шерпантье.

Арно поперхнулся портвейном.

Остальные переглянулись, жалея, что жизнь в дебрях Африки так сказалась на рассудке славного молодого аристократа.

Однако охотник почувствовал себя порядком уязвленным.

— Вы хотите сказать, мсье Клейтон, что охотились на льва с одним ножом? — фыркнул он.

Насмешливый тон француза не понравился Тарзану. Но он уже уяснил, что цивилизованные люди должны уметь сдерживаться, поэтому лишь коротко ответил:

— Да.

— Может, сыграем в карты? — предложил Арно. — Эти разговоры о львах всем уже порядком надоели!

Но портвейн слишком разгорячил знаменитого охотника, а его самолюбие было серьезно задето.

— И вы могли бы пойти сейчас в джунгли и убить льва тем способом, о котором упомянули? Без ружья, без винтовки или сети, одним ножом?

— Разумеется.

— Я не верю ни одному вашему слову! — взорвался француз, выведенный из себя спокойствием Тарзана.

— Вы хотите сказать, что я лгу?

Ноздри Тарзана раздулись.

— Господа! Господа! — раздались отовсюду возгласы. — Мсье Шерпантье! Лорд Грейсток!

Арно громко кашлянул, и когда Тарзан посмотрел на него, предостерегающе покачал головой.

Человек-обезьяна медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Я готов заключить пари, что добуду льва с одним ножом еще до рассвета, — спокойно сказал он.

В комнате ненадолго воцарилась тишина, а потом Шерпантье грохнул стаканом об стол и вскричал:

— Отлично! Ставлю пять тысяч франков, что вам это не удастся!

— Господа, опомнитесь! — вскричал врач. — Это же безумие!

— Поставьте десять тысяч франков — и я отправлюсь в джунгли не только без ружья и сети, но и без одежды, — заявил лорд Грейсток, в упор глядя на француза.

В его синих глазах светилась уже не ярость, и насмешка, и Шерпантье уловил ее, несмотря на действие винных паров.

— Вот как?! — прославленный охотник не мог позволить издеваться над собой какому-то безумному английскому лорду. — Я готов поставить пятнадцать тысяч против такой же суммы!

— Договорились, — Тарзан встал и начал раздеваться.

Арно тоже вскочил.

— Что ты делаешь?! — прошептал он на ухо товарищу. — У нас нет таких денег!!

Тарзан удивленно посмотрел на него.

— Скоро будут, — ответил он.

— А если тебе не удастся выследить льва до рассвета?

Тарзан пожал плечами.

Все с разинутыми ртами смотрели, как он снимает пиджак, рубашку и брюки.

— Помилосердствуйте, неужели вы и вправду собираетесь…

— Вы позволите взять ваш нож? — обратился Тарзан к охотнику. — Благодарю, я скоро его верну.

В спокойствии черноволосого гиганта было что-то такое, от чего никто не решался его остановить, когда он снимал одежду и обувь. Люди бросали отчаянные взгляды на Арно. Все видели, что молодой офицер имеет на своего товарища некоторое влияние, и теперь ждали, что он вмешается и предотвратит самоубийство.

Но Арно курил сигарету и молча смотрел на приготовления друга.

И вот босой обнаженный гигант взял ножны с длинным охотничьим ножом Шерпантье и перекинул ремень через плечо.

— Я скоро вернусь.

— Возьмите, выпейте напоследок, — пьяно рассмеялся француз, протягивая безумцу стакан портвейна. — Выпейте за упокой своей души!

Человек-обезьяна с отвращением оттолкнул стакан. С той ночи, когда Арно отпаивал его бренди после укуса змеи, его передергивало от одного запаха спиртного.

— Опомнитесь! — воззвал врач, бросаясь между лордом Грейстоком и дверью. — Остановитесь!..

Тарзан осторожно отодвинул его и выскользнул в ночь.

— Арно, он же ваш друг! — закричал чиновник. — Почему вы его не остановите?!

— Именно потому, что он мой друг, — Джек выпустил из ноздрей струйки дыма.

— Не волнуйтесь, господа! — рассмеялся француз. — Наш милейший доктор объяснит, что такие припадки безумия быстро проходят. Свежий воздух живо приведет в чувство нашего лорда, и он вернется сюда целым и невредимым!

— Конечно, — Арно загасил сигарету. — А пока, может, все-таки сыграем в карты?



Тарзан мчался по деревьям среди прохлады и чудесных звуков ночных джунглей.

Вот это — жизнь!

Наконец-то он на свободе, наконец одежда не стесняет его движений и никакие правила поведения не спутывают его по рукам и ногам!

«Невежливо перебивать собеседника, Тарзан!»

«Вилку держат в другой руке, Тарзан!»

«Ты можешь подавать первым руку мужчине, но не женщине!»

«Не рычи на собак, не останавливайся посреди дороги, не спи на полу!»

Каким же пленником он был все это время!

Тарзан летел по вершинам среди ветра и ласкающей обнаженное тело листвы.

В небе светила полная луна, и он мысленно услышал частый стук барабанов танца Дум-Дум — как бы он хотел сейчас оказаться в кругу неистово скачущих, раскачивающихся соплеменников! Даже о Керчаке и Тублате он вспоминал сейчас безо всякой злобы.

Ему казалось, что он снова в родных джунглях рядом с хижиной на берегу. Только теперь он понял, как тоскует по тем краям и как хочет туда вернуться.

А почему бы и нет?

Почему он должен возвращаться в пропитанную запахом табака и спиртного комнату, к чужим и непонятным ему людям, к их странным разговорам о политике и религии, к их унылым заботам о тысяче глупых вещей? Когда он сидел над книгами, водя пальцами по чудесным цветным картинкам, цивилизованный мир представлялся ему совсем другим, но теперь — ах, нет, эта жизнь не для него!

Он больше не хочет быть «настоящим джентльменом» и наследником рода Грейстоков!

Он не вернется в поселок!

Опьяненный свободой, Тарзан с ликующим криком перепрыгнул через пятнадцатифутовую пропасть, качнулся на лиане, глядя на горящую над верхушкой дерева луну…

И вдруг прекрасное лицо Джейн встало перед его мысленным взором. Ее губы, ее шелковистые волосы, ее сияющие глаза…

Тарзан снова закричал, но на этот раз в его крике была мучительная нерешительность.

Его как будто разрывали пополам — одна его часть больше всего хотела остаться в диких джунглях, другая преисполнилась тоски по Джейн и желания ее увидеть.

Человек-обезьяна качался на ветке, не зная, как ему поступить.

Он уже не понимал, кто он — сын Калы? Сын леди Элис? Тарзан из племени обезьян? Лорд Грейсток? Истинный джентльмен или «неиспорченное цивилизацией создание», как назвал его однажды Джек Арно…

Воспоминание об Арно помогло Тарзану принять решение.

Он перекинулся с ветки на лиану и соскользнул на землю.



Оставшиеся в комнате люди и впрямь начали было играть в карты, но то и дело забывали ходы; они пытались разговаривать, но все время меняли тему разговора.

— Нет, шутка слишком затянулась! — произнес наконец чиновник. — Я пойду на поиски этого сумасброда и приведу его назад!

— Я с вами! — подхватил врач, и все остальные, кроме Арно и Шерпантье, тоже торопливо поднялись.

И тут из джунглей раздался ужасный крик, лишь слегка приглушенный расстоянием и шумами леса.

— Господи! Что это? — вырвалось у врача.

Шерпантье растерянно пожал плечами, зато тихо ответил один из естествоиспытателей:

— Я слышал такое однажды в местности, где водятся гориллы. Такой крик издает взрослый самец обезьяны, когда убивает противника. Но ведь здесь нет горилл… Ничего не понимаю!

Непонятный страшный вопль отвлек компанию от тягостных мыслей о блуждающем где-то голом безумце с ножом, и все заспорили, что за существа могут издавать такие немыслимые крики?

Арно не принимал участия в обсуждении. Он точно знал, что этот крик вырвался из горла его друга Тарзана — лорда Грейстока, и что Шерпантье проиграл пари.

Вдруг дверь комнаты открылась… И чернокожий слуга панически взвизгнул, а все белые замерли, как пораженные громом, когда через порог шагнула высокая фигура с огромным гривастым зверем на плечах. Ни дать, ни взять Геракл, несущий задушенного Немейского льва!

Но этот лев был не задушен, а убит ударом ножа в сердце.

Уронив у порога свою добычу, гигант подошел к онемевшему Шерпантье и, игнорируя тысячу взволнованных возгласов и вопросов, посыпавшихся на него со всех сторон, коротко бросил:

— Я выиграл пари.

— Д-да… Ааа… — вот и все, что сумел выдавить знаменитый охотник.

Мысль, что над ним издеваются, вновь появилась в его смятенном мозгу, но под взглядом Тарзана француз не посмел высказать это вслух. Он и без того выставил себя на всеобще посмешище!

— Вы заплатите?

Тут уж Шерпантье просто не мог не возмутиться!

— Разумеется, я заплачу! Вы что же думаете — я способен отказаться от заключенного пари?

— Конечно, мсье Шерпантье заплатит, — быстро вмешался Арно. — А сейчас разрешите поблагодарить всех за прекрасный вечер и откланяться!

— Спокойной ночи, господа, — лорд Грейсток попрощался с обществом полным достоинства поклоном, перешагнул через убитого льва и покинул комнату.

Арно вышел следом с его одеждой в руках.

— …Ты поразительно быстро учишься, мой друг, — догнав Тарзана, заметил он.

— Я давно убиваю львов, мне не нужно этому учиться! Тарзан — самый великий охотник в джунглях…

— Несомненно. Но я имел в виду не льва, а твое пари. Всего несколько дней назад ты даже не знал, что такое деньги — и вот сейчас одним махом заработал больше, чем я за все время офицерской службы!

— Теперь мы сможем добраться до Балтимора?

— Теперь ты можешь хоть совершить кругосветное путешествие, дружище.