Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Эдгар Райс Берроуз

Тарзан и сумасшедший

I. ДВА САФАРИ

Человек обладает пятью органами чувств, одни из которых могут быть развиты лучше, другие – хуже.

У животных, кроме этих пяти, есть еще одно, неизвестное людям. Никто не знает, что это такое, но многие из вас видели примеры его проявления. Ночью собака вдруг ощетинивается и начинает рычать, пристально вглядываясь в темноту на кого-то невидимого. Кое-кто полагает, что собаки могут видеть бестелесных духов или, по крайней мере, ощущать их присутствие.

Тарзан из племени обезьян обладал всеми органами чувств, присущих человеку, правда, в отличие от нас, они у него были развиты гораздо сильнее, а кроме того, у него было еще то неведомое чувство, о котором я говорил.

И вот сейчас, когда он осторожно двигался по тропе в джунглях, ему казалось, что следом за ним кто-то идет. Охотника преследовали охотники… Ни одно из пяти человеческих чувств не подтверждало этого, но Тарзан никак не мог от него отделаться.

Поэтому он стал двигаться осторожнее, так как инстинкт зверя подсказывал ему о возможной опасности. Это был не страх, поскольку Тарзан не боялся смерти и не раз смотрел ей в глаза, это был могучий природный инстинкт самосохранения.

У Тарзана было немало врагов. Среди них естественные – пантера Шита, лев Нума, змея Гиста. Это были вечные враги, начиная с того дня, когда он оказался в стае великих обезьян и был вскормлен молоком приемной матери Калы.

Он научился избегать их, но никогда не боялся, а если же того требовали обстоятельства, бесстрашно вступал с ними в схватку и неизменно побеждал. Но самыми серьезными врагами он считал людей, как негров, так и белых, которые нарушали законы Повелителя джунглей.

Но если Нумой и Шитой Тарзан восхищался, то к людям он относился с меньшим почтением.

Подчинившись зову инстинкта, Тарзан вскочил на дерево и вернулся назад, желая выяснить, кто же идет за ним следом.

Когда он начал перепрыгивать с дерева на дерево, прикрытый ветками от возможных взоров врагов снизу, он понял, что ветер относит от него все запахи, и что ему придется положиться лишь на свой острый слух, чтобы обнаружить противника.

Вскоре он почувствовал себя довольно неловко, ибо обычная жизнь джунглей ничем не нарушалась и никаких признаков опасности не было заметно. Тарзан начал корить себя за малодушие, сравнивая с антилопой Ваппи, которая боится всех и всего, и был готов уже повернуть назад, как вдруг его острый слух уловил необычный звук. Это было звяканье металла, звук доносился издалека и был еле слышен. Тарзан осторожно двинулся в ту сторону, откуда прилетел звук, означавший, без сомнения, присутствие людей в джунглях.

Вскоре он услышал и другие звуки: голоса, приглушенный кашель, топот сапог шлепанье босых ног. Теперь он отклонился влево, чтобы обойти их с подветренной стороны и получить о них подробную информацию прежде, чем они заметят его.

Наконец, ветер Уша донес до него запах следов отряда, состоящего из белых и черных. Тарзан смог даже определить, что чернокожих было человек двадцать-тридцать, а белых всего двое.

Когда он смог их увидеть, они уже вышли на открытый участок на берегу реки и готовились разбить лагерь. В отряде действительно оказалось около двадцати негров и двое белых. Это могла быть безобидная группа охотников, но, тем не менее, Тарзан двигался очень осторожно.

Невидимый среди густой листвы, он долго наблюдал за людьми.

Позже, когда уже совсем стемнело, он подобрался поближе, по-прежнему настороженный, так как не мог освободиться от чувства тревоги, которое пришло к нему в джунглях.

Внезапно с реки до Тарзана донесся еще один звук – плеск весел. Тарзан замер в ожидании. Возможно, это приближалось дружественное племя, а, может, и враждебное, поскольку в этой части континента бродило множество еще неизвестных племен.

Уарутури, занимался там кое-каким бизнесом. Мерзкие людишки эти уарутури – каннибалы и все такое прочее, но с их вождем, старым Мутимбва, мне удалось наладить неплохие отношения. Однажды я оказал ему небольшую услугу и всегда приносил подарки. И пока я жил у них, они рассказывали о голом белом, который ворует женщин и детей. Они говорили, что он живет за большим лесом у подножия гор Рутури. Это паршивое место. Ни один белый не появлялся там, да и сами чернокожие не часто туда ходят. Некоторым уарутури было известно, где находится логово этого Тарзана, но когда они подошли к лесу, то не решились идти дальше и повернули назад.

Некоторое время Крамп помолчал, а затем продолжил:

– Да, пожалуй, я присоединюсь к твоим ребятам и помогу поймать этого парня и выручить девчонку.

– О, тебе, видимо, не терпится подстрелить своего дружка Тарзана, не так ли? – спросил Гонтри.

– И заодно полторы тысячи фунтов, – добавил Крамп.

– Этот номер не пройдет, – воскликнул Гонтри. – Я и сам справлюсь.

– Все тот же старина Гонтри, – усмехнулся Крамп, – но на сей раз я загнал тебя в угол. Я ведь могу пойти один, потому что знаю дорогу, а вы закончите свой маршрут в суповых котлах уарутури, достаточно мне будет предупредить их о вашем приближении. На каждой тропе вас будут ожидать засады с отравленными стрелами. Единственная причина, по которой я беру вас с собой, заключается в том, что чем больше будет у нас ружей, тем больше шансов на удачу.

– Черт с тобой, – проворчал Гонтри, – твоя взяла.

– А еще мы возьмем Мински.

– А этого-то с какой стати? – воскликнул охотник.

– Слушай, Билл, – сказал Крамп, – мы с ним одной веревочкой связаны. К тому же он славный парень. Но бойся, если ты ему не понравишься. Он очень нервный, особенно тогда, когда держит палец на спусковом крючке. Так что ты уж лучше постарайся понравиться ему.

– Как ты был прохвостом, так им и остался, – пробурчал Гонтри.

– Лучше быть прохвостом, чем покойником, – ухмыльнулся Крамп.

Короткие тропические сумерки растаяли, и на лагерь опустилась темнота, когда белые закончили ужинать. Негры сидели на корточках вокруг костров для приготовления пищи, а другие разводили большие костры для отпугивания диких зверей. Ночные звуки были таинственны и загадочны.

Даттон вздрогнул от мысли, что где-то там, в непроглядной темноте, в таинственном и диком мире находится в руках дьявола белая девушка, которую он любил.

Как жаль, что она не знает о его чувстве, он никогда не говорил ей об этом, да и сам не ощущал его так остро, пока не потерял любимую.

Во время ужина Крамп сообщил ему, что негры племени уарутури утверждают, что ни одна из женщин, которую похитил человек-обезьяна (так его назвал Крамп), не возвращались назад.

Но угасающая было надежда ожила, когда Крамп заверил его, что сумеет провести отряд к логову похитителя, и Даттон старался утешить себя мыслью, что если не удастся спасти Сандру, то он хотя бы сможет отомстить за нее.

Большие костры вскоре разгорелись, и взметнувшееся ввысь пламя осветило лагерь. Вдруг один из чернокожих вскрикнул от удивления и испуга: к ним приближался бронзовотелый гигант в набедренной повязке из леопардовой шкуры.

Крамп вскочил.

– Это человек-обезьяна! – закричал он и выстрелил в Тарзана почти в упор.

II. ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ

Но пуля пролетела мимо: одновременно с выстрелом в руку Крампа вонзилась стрела, и пистолет упал на землю. Реакция Тарзана была мгновенной, и через секунду он растворился в темноте.

– Идиот! – закричал Даттон на Крампа. – Он же сам пришел. Мы смогли бы его расспросить! Он повернулся и закричал изо всех сил:

– Тарзан! Тарзан, вернитесь! Даю честное слово, мы не причиним вам вреда. Где мисс Пикерэл? Вернитесь и скажите нам!

Тарзан слышал вопрос, и он показался ему бессмысленным. Человек-обезьяна не вернулся, ибо не хотел вновь подставлять себя под удар Крампа, а в том, что тот снова выстрелит, Тарзан не сомневался, потому что Крампом двигало чувство мести.

В эту ночь он устроился спать на дереве и только сейчас подумал, а почему, собственно, он должен знать о местонахождении какой-то мисс Пикерэл, и кто она вообще такая?

Утром, утолив голод, Тарзан отправился в ближайшую дружественную деревню, жители которой вот уже несколько лет считали его своим другом и защитником.

Он шел, позабыв об осторожности, как вдруг рядом с его головой пролетело копье, посланное из засады. В мгновение ока Тарзан взлетел на верхушку дерева, затем вернулся, перебираясь с ветки на ветку, к месту засады. Внизу толпились около двадцати чернокожих воинов, возбужденно перешептывающихся.

– Ты промахнулся, – сказал один из них, – и теперь он будет мстить нам.

– Эх, дураки мы, – произнес другой. – Нужно было дождаться его прихода к нам в деревню, встретить как друга, усыпить бдительность, а потом накинуться на него и связать.

– А я очень боюсь этого Тарзана, – воскликнул ДРУГОЙ.

– Но награда уж очень велика, – настаивал второй, – говорят, что на эти деньги можно купить по сотне жен на каждого мужчину деревни, а скота и птицы – не счесть!

Все услышанное невероятно удивило Тарзана. Он ничего не понимал и решил во что бы то ни стало выяснить эту тайну. Человек-обезьяна с наступлением темноты подкрался к деревне чернокожих и спрятался на дереве.

Он прекрасно знал привычки и обычаи этих людей. Поскольку в этот вечер из деревни не доносилось звуков песен или танцев, Тарзан понял, что скоро все они разбредутся по своим хижинам и лягут спать.

Когда тьма сгустилась, человек-обезьяна подкрался к деревне, с ловкостью кошки перемахнул через ограду и бесшумно спрыгнул вниз. Сознавая всю опасность, он первым делом позаботился о маршруте возможного отступления. Тарзан приметил большое раскидистое дерево, согнутое ветром и нависавшее над забором.

Часовой перед хижиной вождя развел небольшой костер, чтобы согреться в прохладную ночь, но, судя по затухающему пламени, он задремал.

Держась тени хижин, Тарзан медленно подбирался к своей жертве. Свет звезд бесшумно скользил по земле, и такой же бесшумной была поступь человека-обезьяны.

Таким образом он добрался до хижины вождя и подкрался к спящему часовому. Через мгновение сильные пальцы сжали воину горло, а тихий голос зловеще произнес:

– Если будешь молчать, я не убью тебя!

Часовой сопротивлялся. Тарзан перебросил его через плечо. В первый миг человек оцепенел от ужаса, а затем, немного придя в себя, заорал во всю мочь.

Тарзан сжал пальцы посильнее и помчался к согнутому дереву. Деревня мгновенно пробудилась. Собаки с лаем выбегали из хижин, сопровождаемые заспанными хозяевами. Огромный воин заслонил дорогу, но Повелитель джунглей бросился на него, не дав возможности воспользоваться оружием, сбил с ног и, перепрыгнув через него, продолжал свой путь, преследуемый собаками и людьми.

Склоненное дерево было уже близко, и не успел первый из преследователей схватить Тарзана, как он подбежал к стволу и через мгновение исчез в листве. Еще через секунду он спрыгнул уже за забором, уверенный, что теперь за ним никто не погонится.

Он ослабил хватку на горле чернокожего и поставил его на ноги.

– Иди за мной, – приказал он, – я не причиню тебе вреда.

– Кто ты? – спросил дрожащий пленник. Было слишком темно, чтобы он мог разглядеть своего похитителя.

– Я – Тарзан, – ответил человек-обезьяна, и чернокожий задрожал еще сильнее.

– Не убивай меня, бвана Тарзан, – взмолился он, – я сделаю все, что ты прикажешь.

Тарзан ничего не ответил и повел пленника дальше в глубь леса. Он остановился на опушке и поднял чернокожего с собой на дерево, чтобы в случае необходимости заметить погоню.

Устроившись на ветке, он обратился к негру:

– Я задам тебе несколько вопросов, и, если хочешь сохранить жизнь, отвечай правду.

– Я буду говорить только правду, бвана Тарзан.

– Почему воины твоей деревни напали сегодня на меня и хотели убить?

– Тамтамы рассказали нам, что тебя надо убить, потому что ты стал похищать наших женщин и детей.

– Твои воины знают Тарзана не первый год, и им известно, что он никогда этим не занимался.

– Но говорят, что сердце Тарзана стало злым. Уарутури видели, как он утаскивал женщин в деревню, находящуюся за страшным лесом у подножия гор Рутури.

– И вы поверили словам уарутури, этим людоедам и обманщикам?

– Да, бвана, все знают, что уарутури вруны и людоеды, но трое наших видели тебя меньше чем лунный месяц назад, когда ты проходил по нашей земле и вел белую девушку с веревкой на шее.

– Вот тут ты соврал, – возмутился Тарзан. – В этих краях я не был уже несколько месяцев.

– Я не утверждаю, что видел тебя своими глазами, я только повторил то, что рассказали другие.

– Ступай обратно в свою деревню, – приказал Тарзан, – и скажи всем, что тот человек, которого видели ваши воины, – не Тарзан, а какой-то самозванец со злым сердцем. И еще скажи, что настоящий Тарзан найдет и убьет его, чтобы ваши дети и женщины больше не знали страха.

Теперь у Тарзана появилась конкретная цель, и на следующее утро он отправился в земли Уарутури, желая раскрыть эту тайну и наказать виновного.

После полудня Тарзан уловил запах гомангани, идущего навстречу по тропе. Через мгновение они столкнулись лицом к лицу.

В глазах негра мелькнул ужас, когда он узнал стоящего перед ним человека-обезьяну. Тем не менее, прежде чем повернуться и броситься наутек, он успел метнуть копье в сторону Тарзана. Человек-обезьяна узнал в нем сына вождя дружественного племени, и этот грустный эпизод привел его к мысли, что теперь опасность грозит ему со всех сторон, даже от бывших друзей.

Он был уверен, что кто-то выдает себя за него, и поскольку этот вопрос необходимо было выяснить, он ринулся вслед убегающему, догнал его и бросился ему на спину.

Воин пытался сопротивляться, но все было напрасно, так как он попал в железные тиски человека-обезьяны.

– Почему ты хотел убить меня? – спросил Тарзан. – Ведь я твой друг.

– Тамтамы…

И он рассказал Тарзану то же, что и плененный часовой.

– А что еще поведали тамтамы? – поинтересовался человек-обезьяна.

– Они рассказали, что четверо белых с большим отрядом ищут тебя и ту белую девушку, которую ты похитил.

Так вот почему Крамп стрелял в него! Это объясняло и вопрос другого белого: «Где мисс Пикерэл?»

– Скажи своим людям, что это не Тарзан ворует женщин и детей, и что не Тарзан украл белую девушку. Это кто-то другой, у кого злое сердце и кто похитил имя Тарзана.

– Может, это дьявол? – прошептал молодой негр.

– Дьявол ли это или человек, но Тарзан найдет его, – сказал человек-обезьяна. – Если на этой тропе ты встретишь белых, то расскажи им то же самое.

III. ПЛЕННИЦА

Мрачный лес придавил своей тяжестью Сандру Пикерэл, сделал ее безразличной к красоте орхидей, изящным узорам папоротника, грациозным петлям гигантских лиан, оплетающих деревья. Для нее вся эта красота казалась зловещей, таинственной и ужасной.

Поначалу она боялась человека, который вел ее, словно дикого зверя, с веревкой на шее, но проходили дни, а он не причинил ей никакого вреда. Страх ее постепенно уменьшался. Этот человек казался ей необыкновенно загадочным. За все дни, пока они шли через бесконечный лес, он практически не вымолвил ни слова. На лице его она не раз замечала выражение неуверенности и даже некоторой растерянности. Он был высок, хорошо сложен, с довольно открытым симпатичным лицом. На вид ему можно было дать не более тридцати лет. Он вовсе не походил на насильника и убийцу.

«Но что ему от меня нужно? Куда он ведет меня?» – спрашивала Сандра у самой себя.

И вот, когда они остановились, чтобы поесть и отдохнуть, она в сотый раз спросила:

– Кто вы? Куда меня ведете? Почему не отвечаете на мои вопросы?

Человек тряхнул головой, словно пытаясь сбросить паутину с глаз. Потом взглянул на нее.

– Кто я? Допустим, Тарзан. Я знаю, что я Тарзан, но они почему-то зовут меня богом, но, – он придвинулся поближе, – я не бог. Только умоляю, не говорите им об этом.

– Кому «им»?

– Да Гама утверждает, что я бог, а старый Руиз считает, что я дьявол, посланный для того, чтобы принести несчастье всем амельтеосам.

– А кто такие Да Гама и Руиз? – спросила удивленная девушка.

Она решила воспользоваться удобным случаем, чтобы попытаться разговорить своего спутника.

– Да Гама – король, а Руиз – епископ. Он хотел отделаться от меня, так как не желал, чтобы рядом с ним находился бог. Вы ведь понимаете, бог могущественнее любого епископа. Сначала он пытался заставить Да Гаму убить меня, но тот отказался. Тогда Руиз сказал, что бог без богини – никудышный бог. С этим Да Гама согласился и приказал мне идти и найти богиню. Я приведу вас, и они меня не убьют.

– А зачем вообще возвращаться? – удивилась девушка. – Епископ придумает другую причину, чтобы избавиться от вас.

– А куда же мне идти, если не к амельтеосам?

– Возвращайтесь туда, откуда пришли. На его лице вновь появилось выражение замешательства и растерянности.

– Я не могу этого сделать. Я пришел с небес. Это все видели, а вот как улететь обратно, я не знаю. И вообще я думаю, что я не бог, а Тарзан.

– Я знаю, что делать, – заявила девушка. – Мы вернемся к моим людям. Они будут добры к вам, если вы отведете меня назад. Я прикажу, чтобы вам не причинили вреда.

Он покачал головой.

– Нет, я должен сделать все так, как приказал Да Гама, иначе он очень рассердится.

Девушка попыталась уговорить его, но он был непреклонен. Сандра решила, что этот человек – неполноценный в умственном отношении: стоило Да Гама вбить ему в голову одну единственную мысль, как он оказался не в состоянии думать о чем-либо другом. Но, с другой стороны, он не был похож на слабоумного. Голова правильной формы, вполне интеллигентное лицо; грамотная речь и вежливое обращение выдавали в нем образованного человека.

Сандре доводилось слышать рассказы о Тарзане, и ей трудно было представить, чтобы он вообразил себя богом или попал под влияние какого-то Да Гамы.

Однако этот человек настаивал, что он Тарзан.

Девушка была в отчаянии.

Когда они двинулись дальше, человек вдруг начал говорить безостановочно, словно прорвалась плотина.

– Вы прекрасны. Вы будете прекрасной богиней, и Да Гама останется доволен вами. Мне потребовалось немало времени, чтобы найти вас. Я приводил много женщин и детей, но такие богини им не нравились, и их отдавали на съедение хранителям Амельтеосов.

– А кто это?

Но на свой вопрос девушка не получила ответа, так как внезапно перед ними выросла толпа раскрашенных воинов.

– Уарутури! – прошептал мнимый Тарзан.

– Тарзан! – закричал Мутимбва – вождь. Двое воинов натянули тетиву, но вождь встал между ними и белыми.

– Не надо его убивать. Мы возьмем его с собой в деревню и пригласим всех на пиршество.

– Но он воровал наших женщин и детей, – возразил воин.

– А за это он умрет медленной смертью, – ответил вождь.

– Вы понимаете, о чем они говорят? – спросила Сандра у своего похитителя.

– Да, а вы?

– Понимаю.

– Не беспокойтесь, – произнес белый, – я убегу, а затем вернусь и заберу вас.

– Как вы сможете убежать?

– Я попробую. Ведь если я бог, как утверждает Да Гама, мне ничего не стоит убежать, а если я Тарзан, то это будет сделать еще легче.

Они шли по лесной тропе, окруженные со всех сторон чернокожими воинами. Вдруг тот, кто называл себя Тарзаном, задрал голову вверх и испустил дикий нечеловеческий крик. Воины занервничали. Неожиданно откуда-то издалека послышался такой же жуткий ответный крик. Негры стали опасливо перешептываться. Сандра услышала часто произносимое слово «демон».

Мутимбва заставил своих подчиненных перейти на бег, все были явно напуганы.

– Кто-то ответил на ваш призыв, – сказала девушка. – Кто это был?

– Слуги бога, – последовал ответ. – Скоро они придут и заберут меня.

Сандра ничего не понимала. Звук, который она слышала, не мог быть издан человеком. Наконец лес поредел, и они несколько сбавили скорость своего бега.

Вдруг Сандра остановилась, испугавшись дикого крика, прозвучавшего откуда-то сзади, и, оглянувшись, похолодела от ужаса. Их догоняла стая огромных обезьян. Негры тоже были близки к панике. Тем не менее им удалось схватить Сандру на руки и вместе с нею броситься наутек. Страшилища преследовали их некоторое время, но вскоре остановились и повернули назад. Когда Мутимбва удалось собрать и успокоить своих перепуганных воинов, оказалось, что белый пленник исчез.

Итак, он выполнил свое обещание, но Сандра была даже несколько рада, что не сбежала вместе с ним: огромные волосатые обезьяны казались ей более опасными, чем черные людоеды. Эти все же были людьми. Она могла бы посулить им большую награду за свою свободу. Но Сандра не знала уарутури и их обычаев. Правда, кое-какие сомнения уже зародились в ее уме. Она обратила внимание, что многие воины уарутури носили амулеты и кольца, сделанные из чистого золота.

Какую же ценность могли представлять деньги ее отца для людей, владеющих несметными богатствами?

Когда они дошли до деревни, она увидела еще больше золота и драгоценностей.

Женщины поселка встретили ее враждебно. Они накинулись на бедную девушку и принялись избивать ее и издеваться над нею. Почти вся одежда Сандры была изорвала. И они убили бы ее, если бы не вмешался вождь, который прекратил издевательства и разогнал свирепых туземок.

Эдгар Райс Берроуз

– Достаточно, – приказал он. – Оставьте ее, завтра мы устроим пиршество.

Бандит из Чертова Каньона

– Вы вождь? – спросила Сандра.

– Да, я вождь, – кивнул Мутимбва.

Глава 1

– Отведите меня обратно к моим друзьям, – сказала девушка, – Вы получите такую награду, какую сами назначите.

СУДЬБА-ИНДЕЙКА

Она говорила на плохом суахили, но Мутимбва все понял.

Полдюжины мужчин устало развалились в откидных креслах у стен спального корпуса на ранчо «Застава Y». Все они были, как на подбор, мускулистые, загорелые и ясноглазые. Их лоснящаяся кожа и гладкие волосы были влажными после недавнего омовения — все они только что поужинали, а перед ужином на ранчо полагалось принять душ.

– Если у белых есть то, что нам нужно, – расхохотался он, – то мы приходим и забираем это.

Один из них пел:

– А что будет со мной?

Мутимбва молча указал на котлы, в которых готовилась пища, и похлопал себя по животу.

На склоне Хеглер-горы, на склоне,В тени от дерев мы сидели вдвоем.Звенели поводья и ржали кони.И тут он взглянул на меня со смешком.

— Тут кто угодно рассмеется! — перебил один из слушателей.

IV. ПРАЗДНИК ЛЮДОЕДОВ

— Захлопни пасть, — оборвал его другой. — В прошлом году я триста шестьдесят пять раз слышал эти куплеты, но не намерен пропустить ни слова и теперь!

Между тем сладкоголосый певец невозмутимо продолжал:

Человек-обезьяна оказался в новых для себя краях. Где-то здесь находилась деревня Уарутури. Он знал об этих дикарях только понаслышке, поэтому решил быть осторожным, но не отвлекаться на них.

«Вот город, гляди», — он глотнул из бутыли,На россыпь лачуг внизу указав.Потом мы долго в тиши курили,И он невесело мне сказал:«Меня поджидает внизу один парень,Ковбой, получивший за жизнь мою мзду.Не боишься спуститься в городишко ничтожный,Посмотреть для забавы, что творится в аду?»

Его главное дело – найти и наказать человека, присвоившего имя Тарзана, спасение белой девушки представлялось ему вторичным.

Один из компании — высокий смуглый человек — встал и потянулся, зевая. Пожалуй, в выражении его лица было что-то зловещее. Он редко улыбался, а говорил в трезвом состоянии еще реже.

За день поисков он не встретил никого из уарутури и не обнаружил следов самозванца. Тарзан решил подойти поближе к деревне уарутури и поискать там. Поздно вечером, плотно поужинав, Тарзан удобно устроился на разветвлении большого дерева и задремал. Ночные звуки убаюкивали его. Вдруг до его слуха донесся грохот тамтамов.

Этот человек — звали его попросту Быком, а имя, данное ему при рождении, если кто и знал, то давно забыл — был бригадиром уже больше года. Если не вспоминать два-три кутежа, во время которых он нечувствительно устроил стрельбу в соседнем городе, это был отличный начальник: непревзойденный наездник, хорошо знающий пастбища, понимающий в скоте и всегда готовый к тяжелой работе.

Тарзан прислушался. Тамтамы созывали всех на пир, который должен был состояться следующей ночью. Это были тамтамы уарутури. Когда Тарзан сопоставил все известные ему факты о девушке и о ее похитителе, о маршруте их движения, он понял, что означают звуки тамтамов.

Сейчас уарутури собирают гостей на праздник. Сомнений не было, предстоит каннибальское пиршество. Тарзан решил проверить свои предположения. По направлению звуков он определил, где находится деревня людоедов. Завтра он пойдет в деревню, а пока человек-обезьяна поудобнее устроился на ветках и уснул.

Последний раз он упился до невменяемости полгода назад. Правда, время от времени, когда кому-то удавалось пронести флягу-другую из города на ранчо, он выпивал — но самую малость. Его воздержанность во многом объяснялась тем, что Элиас Хендерс, хозяин ранчо, пригрозил разжаловать его за следующее бесчинство. «Видишь ли, Бык, — сказал он, — мы самая большая компания в этой части страны и не можем позволить себе дурной репутации. А если бригадир „Заставы“ как ни в чем не бывало палит в близлежащем городе, как какой-то новичок, ушибленный пыльным мешком, — это и есть дурная репутация. И ты это брось! Второго предупреждения не будет».

Наступала вторая ночь пребывания Сандры в плену у уарутури. Деревня, в которой вождем был Мутимбва, наполнялась с каждым часом. Со всей округи спешили гости. Сандра видела все это через щели хижины, куда ее заперли. Она поняла, что спасения нет.

Бык знал, что старикан не склонен повторять, и потому долгие шесть месяцев был паинькой. И дело было не только в желании удержаться на посту бригадира — мнение молодой Дианы Хендерс имело для молчуна гораздо больший вес, чем мнение ее престарелого папаши.

Вскоре за ней пришли. Котлы уже вовсю кипели на больших кострах. Пять коз лежали связанными перед хижиной вождя. Колдун и несколько воинов начали танцы вокруг костра. Они плясали, что-то выкрикивая, а тамтамы выбивали частую дробь. Вдруг колдун со страшным визгом выхватил нож и вонзил в горло козе. После этого он принялся петь, жутко подвывая, остальные присоединились к нему.

«Мне стыдно за вас, Бык», — сказала тогда она — и больше недели отказывалась от верховых прогулок с ним. Этого уже было более чем достаточно, но, как будто в насмешку, она еще и несколько раз ездила кататься с новым парнем, недавно прибывшим с севера и охотно принятым Быком на работу, чтобы заполнить вакансию.

Сандра поняла, что исполняется какой-то кровожадный ритуал.

Дальше она увидела, как колдун вспорол козе брюхо, отрезал от туши кусок мяса и, бормоча заклинания, передал его ближайшему воину. Тот, в свою очередь, передал его женщине, которая бросила мясо в котел с кипящей водой. Одна за другой исчезали козы в этих котлах.

С самого начала этот северянин не понравился Быку. «Слишком смазлив, чтобы быть хорошим ковбоем», — заметил философски один из старейших работников. Поначалу новичок, в самом деле чересчур миловидный, вызывал враждебность, однако сумел доказать, что он вполне нормальный парень, и бригада приняла Хола Колби, невзирая на его густые черные волосы, орлиный профиль, белоснежные зубы и смеющиеся глаза.

Колдун принялся уже за пятую козу, и Сандра поняла, что подошел ее конец. Она собрала все свое мужество, чтобы не показать свой страх перед этими дикарями.

А певец все пел:

Колдун приблизился к ней. Воины принялись танцевать вокруг жертвы. Дикий хор звучал все громче и громче. Наступал последний акт драмы. Колдун наклонился над ней, его залитые кровью лицо и руки оказались совсем рядом…

«В аду я еще не бывал, пожалуй,Стоит сходить», — я ему сказал.А он ответил: «Мне нужен свидетель,Который заметит, кто первым стрелял».

И вдруг колдун взмахнул руками, издал душераздирающий крик и упал замертво. Из его спины торчала стрела. В тот же миг огромный белый человек, спрыгнул с ближайшего дерева и оказался рядом с девушкой.

— Пойду-ка я спать, — протянул Бык. В этот момент поднялся Хол Колби.

— Я тоже, — сказал он, направляясь вслед за бригадиром на ночлег.

В следующий миг она уже была на дереве над хижиной вождя, а затем кто-то понес ее с дерева на дерево в темноту джунглей. Как все произошло, Сандра не могла даже вспомнить. Она была в полуобморочном состоянии. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что сидит на дереве рядом с могучим гигантом, одетым лишь в набедренную повязку.

Уже стоя у своей койки, он вдруг повернулся к Быку, снимающему шпоры. Губы красавчика растянулись в приятной улыбке.

Он придерживал Сандру, чтобы та не упала.

– Кто вы? – прошептала она.

— Взгляни-ка сюда! — прошептал он, а когда тот повернулся к нему, засунул руку под вещмешок, служивший ему подушкой, и вытащил на свет божий флягу объемом чуть больше пинты. — Хочешь промочить горло?

– Я Тарзан из племени обезьян, – ответил глубокий голос.

— Думаешь, не хочу? — бригадир пересек комнату и подошел к койке Колби. Сквозь открытое окно в комнату доносились протяжные звуки нескончаемой баллады Техасца Пита:

– Да Гама оказался прав, вы должно быть на самом деле бог, если сумели спасти меня.

Если спросит судья, кто же первым стрелял,

Голос говорившего показался ей немного другим, но кто это мог быть, кроме ее странного похитителя, обещавшего вернуться и выручить ее.

Честный парень — такой, как ты, — нужен мне.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Тарзан.

А этот бедный гусак — все равно уж мертвяк

– Только о том, о чем вы сами вчера мне рассказывали, – ответила девушка.

С сорока пятью дырками в мертвой спине.

– А именно?

— Пей, дружище, — пригласил Колби.

– Вы считаете себя Тарзаном, а Да Гама утверждает, что вы бог.

— Та еще отрава, — произнес Бык, утираясь обшлагом и возвращая флягу собутыльнику.

– Но вчера я вас не видел и вообще вижу в первый раз. Повторяю, я – Тарзан из племени обезьян.

— Не так и плохо для дешевого кукурузного виски, — возразил Колби. — Еще по одной? — Но бригадир покачал головой, отказываясь. — Да забей ты на все! Вполне приличное пойло.

– Значит, это не вы украли меня из лагеря моего отца и не вы привели меня в эту страну?

А Техасец Пит все пел:

– Это был другой человек, который присвоил мое имя. Я ищу его, чтобы уничтожить. Вы не знаете, где он? Его тоже похитили людоеды?

– Нет, ему удалось бежать, и он обещал, что вернется и спасет меня.

Мы не болтали. Когда жребий брошен,Настоящий мужчина скор, как стрела.Мы закурили и больше ни словаНе сказали, скакали, натянув удила.Мы спустились с горы, придержав лошадок,Нам путь к дощатой хибаре был краток.Кому-то нальют, а кого-то убьютПод вывеской блеклой «Ковбойский приют».

– Расскажите мне о нем, – попросил Тарзан.

Бык выпил еще — на этот раз порция была больше — и, сворачивая самокрутку, присел на край койки Колби. Он явно был расположен поговорить — виски, как обычно, прорвало плотину его молчания. Низким, хорошо поставленным голосом он рассуждал о прошедшем рабочем дне и планах на завтра. Хол Колби охотно поддерживал разговор — не то чтобы ему нравился Бык, но, подобно многим другим, он был заинтересован в хороших отношениях с бригадиром.

– Он очень странный, – ответила девушка. – Думаю, раньше он был джентльменом. Он не сделал мне ничего плохого. Наоборот, всегда был предупредителен и вежлив.

А из окна доносилось:

– Зачем же тогда он похитил вас?

Там счастливчик-Громила держал кабачок,В основном предлагая бекон на бобах.«Боб, неси-ка еду! Ощущаю нуждуОтпустить посвободней ремень на штанах!»Мы стаканы наполнили и закурили,Тут явился Боб, конопатый хитрец.А когда животы мы жратвою набили,Билл сказал: «Покажи нам дорогу, отец!»

– Он сказал, что Да Гама внушил ему, будто он бог и велел привести белую женщину, чтобы сделать ее богиней. По-моему, он немного не в своем уме. Он был уверен, что на самом деле он – Тарзан. А вы уверены, что Тарзан – именно вы?

Между тем Бык вскочил на ноги.

– Разумеется.

— А чертовски приятная штука, Хол! — заявил он. К этому моменту фляга уже опустела, и бригадир был основательно пьян.

– Почему же вы спасли меня? И как вы узнали, что я в руках у людоедов?

– Я знал, что вы где-то поблизости, а когда услышал тамтамы людоедов, созывающие гостей на кровавое пиршество, быстро сообразил, что к чему.

— Подожди минутку, сейчас я достану еще одну. — Хол снова запустил руку под свою «подушку». Бригадир заколебался:

– Вы вернете меня моему отцу?

— Пожалуй, я уже достаточно принял…

– Конечно.

— Да ты еще вообще ничего не выпил! — настаивал Колби.

– А вы знаете, где его экспедиция?

Надо сказать, что песни Техасца Пита страдали от многочисленных остановок и заминок, проистекающих из-за споров, в которых Пит принимал непременное живейшее участие. Но как только в беседе наступало временное затишье, он возобновлял свои сизифовы усилия, на которые никто не обращал ни малейшего внимания. Пита удостаивали разве что мимолетной насмешки.

– Тут есть одна экспедиция из четырех белых, которые ищут меня, чтобы убить. Несомненно, это экспедиция вашего отца.

– Но в нашей экспедиции только трое белых: мой отец, Пелхэм Даттон и наш проводник Билл Гонтри.

Однако сладкоголосый певец никогда не останавливался на середине строфы, но лишь в ее конце. И как бы долго ни длилась пауза — пусть даже несколько дней, — певец всегда начинал со следующей строфы, без малейшей нерешительности или каких-либо повторов. Вот и теперь, пока Бык и Колби пили, Пит продолжал:

– Там есть еще один участник – Крамп. Он стрелял в меня.

Притон, в котором нас ждут сейчас,Имеет дурную славу давно.Спокойно входи и хлещи вино -Но как я войду, не спускай с меня глаз.

– У нас нет человека с такой фамилией, – ответила девушка.

Наконец Бык поднялся на ноги. На вид он был крепок как скала, но Колби видел, что он таки сильно пьян. Еще бы — после полугода почти полного воздержания менее чем за полчаса вылакать много больше пинты дешевого жгучего виски!

Тарзан промолчал и принялся устраивать ей ложе в развилке ветвей. Утомленная переживаниями, Сандра моментально заснула.

— Ну что, теперь спать? — спросил Колби.

Проснулась она от криков попугаев, привстала и увидела, что находится на дереве совершенно одна.

— Спать? К чертям собачьим! Я еду в город и этой ночью основательно пошумлю. Ты едешь?

– Тарзан! – позвала она тихо.

— Нет, я уж лучше на боковую. Желаю приятно провести время.

В ответ только громче запели птицы.

– Тарзан! Тарзан! – принялась кричать она изо всех сил. Но никто не отзывался. В конце концов Сандра пришла к грустному выводу, что все дикари в джунглях люди безответственные, а, может быть, и слегка ненормальные.

— Так оно и будет. — Бригадир подошел к своей койке и приторочил к поясу револьвер. Он приладил на место снятую шпору, повязал на шею свежий платок из черного шелка, надвинул сомбреро на копну прямых черных волос и вышел наружу.

Все казалось ей таким безнадежным, что она уже смирилась с судьбой и думала лишь о том, сколько времени сумеет протянуть без воды и пищи. Когда ее отчаяние достигло предела, за спиной она вдруг услышала легкий шорох. Обернувшись, она увидела своего спасителя с полными руками фруктов.

«Чтобы видел ты, друг, кто первым стрелял,И судья не взял тебя на испуг».Я услышал такое — и страха лассоОтчего-то мне горло сдавило вдруг…

– Вы, наверное, проголодались? – спросил Тарзан.

Неожиданно Пит перебил сам себя:

– Еще как!

— Глядите-ка, куда этот чертов Бык двинул в такое позднее время?

– Тогда подкрепитесь, а затем отправимся на поиски экспедиции ваших друзей.

– Я подумала, что вы бросили меня.

— К конюшне, куда же еще. Приключений ищет на свою голову, — протянул другой ковбой.

– Я не оставлю вас до тех пор, пока не верну в целости и сохранности вашему отцу.

— Он ведет себя как кретин, — сказал третий. — Еще и жужжал какую-то песню, когда вышел. Вечно с ним какие-то беды! Дрянное виски ударило в голову, вот он и запел, как Техасец Пит.

Тарзан мог лишь предполагать, где искать экспедицию, но он знал, что все равно найдет их, хотя огромные леса Центральной Африки тянулись на сотни миль…

* * *

Дурно пахнет от этого грязного места,Может, сотня там жизней оборвалась,И уже не понять в этом адском притоне,Кто кого убивал и чья кровь пролилась.

Люди из экспедиции Даттона давно не ели мяса, и поэтому было решено задержаться в лагере на день, чтобы поохотиться и запастись мясом впрок.

— Уехал, — пробурчал один из мужчин, когда смутно различимая в слабом звездном свете фигура всадника скрылась в северном направлении. — Поперся в город.

Ранним утром каждый из них отправился в свою сторону.

Примерно в миле ходьбы от лагеря Крамп задержался у небольшого источника, куда звери ходили на водопой, и устроился в засаде среди кустов. Так он пролежал около часа. Дичи не было. Вдруг он услышал, что кто-то приближается к нему.

— Интересно, а знает ли он, что сегодня вечером старик в городе? — поинтересовался Техасец Пит.

Он услышал голоса еще до того, как увидел их, и определил, что один принадлежит женщине. Поэтому он не очень удивился, когда Тарзан и Сандра показались невдалеке.

За дверями нас ждал здоровенный детина,Опершись на протез, перед нами он встал -Худой и костлявый, со злыми глазами,Каких я даже в тюрьме не видал.

Коварная злобная усмешка кривила губы Крампа, когда он, осторожно вскинув ружье, целился в человека-обезьяну.

— Ей-богу, я еду за Быком! Он же не знает, что старикан уехал в город! — вскочив на ноги, Пит двинулся к конюшне, все еще напевая: