- Ноада недовольна, - ледяным тоном произнесла Диан. - И Пу тоже недоволен. Гору, я думаю, это также не очень понравится.
Гамба расхохотался.
- Гор может водить этих дурней за нос так, как ему вздумается, но со мной этот фокус не пройдет. Не знаю, почему ты здесь оказалась, меня это, впрочем, не очень-то интересует. Зато я уверен, что ты просто женщина. Спросишь, почему я в этом уверен? Да я вообще не верю ни в какую Ноаду. И не только я - много моих воинов думает так же.
- Ноаде не интересно, что ты говоришь, - сказала Диан, - ты можешь идти.
Гамба устроился поудобнее.
- Я - го-ша, - сказал он, - и только я решаю, оставаться мне или уходить. Сейчас мне хочется еще немного посидеть с тобой.
- Тогда я уйду, - сказала Диан, вставая.
- Подожди, - остановил ее Гамба, - если ты действительно так умна, как кажешься, то поймешь, что лучше иметь меня другом, чем врагом. Люди недовольны. Гор выдаивает из них все соки. С тех пор как ты появилась в наших краях, люди не могут вздохнуть без того, чтобы Гор не заставил их за это заплатить. Он пугает их твоим гневом и заставляет нести все больше даров и монет. Гор богатеет, а люди нищенствуют. Им уже нечем платить налоги в мою казну. Скоро мне, го-ша, нечем будет прикрыть свою наготу.
- Об этом ты мог бы поговорить и с Гором, - сказала Диан.
- Ты меня удивляешь, - покачал головой Гамба.
- О чем ты? - спросила Диан.
- Ноада - представительница Пу в Пеллюсидаре и, согласно тому же Гору, она всемогуща. Она принимает решения, она отдает приказания; она - а не Гор. Когда ты говоришь мне обратиться к Гору, это значит, что командует он. Я удивлен, что тебя раньше никто не раскусил. Это же так очевидно.
- Ноада отдает приказания, - резко сказала Диан, - и сейчас она повелевает тебе обратиться со своими жалобами к Гору. Простые люди тоже не идут со своими бедами прямо к Ноаде - они обращаются сначала к жрецам, а если те сочтут это необходимым, то передадут все мне.
Гамба от удовольствия хлопнул себя по ляжке.
- Клянусь Пу! - воскликнул он. - Да ты и впрямь не дура. Ловко же ты выкрутилась. Ладно, хватит этого притворства! Будем друзьями. Вместе мы могли бы многого добиться. Уверяю тебя, быть женой го-ша ничуть не хуже, чем быть Ноадой. Сейчас же ты просто пленница, а Гор - твой тюремщик. Обдумай это, Ноада, обдумай.
- Обдумать что? - раздался голос с другого конца зала.
Они оба повернулись. Это был Гор. Он подошел к Диан и, опустившись на колени, закрыл лицо руками. Затем поднялся, взглянул вопросительно на Гамбу и обратился к Диан:
- Ты позволяешь этому человеку сидеть в твоем присутствии, о Ноада? спросил он.
Гамба заметно напрягся, ожидая ответа Диан.
- Я ничего не имею против, - сказала та торопливо.
- Но это против законов, - сказал Гор.
- А разве не я даю вам законы? - спросила Диан. - Это я правлю народом Лоло-лоло и своими жрецами, разве не так?!
Гор неуютно поежился, Гамба ехидно ухмыльнулся. Диан встала, взглянула на своих собеседников и сказала:
- Вы оба можете идти.
Это прозвучало как приказ. Лже-Ноада спустилась с подиума и направилась к выходу из храма.
- Куда ты идешь? - резко спросил ее Гор, забыв даже традиционное обращение.
- Я хочу пройтись и поговорить с народом Лоло-лоло.
- Но это невозможно, - закричал побледневший Гор, - это против законов храма.
- Ты разве не слышал, что Ноада сказала о законах? - ехидно осведомился у него Гамба.
- Ладно, ладно, - заспешил Гор, - подожди тогда, пока я соберу жрецов и музыкантов.
- Мне не нужны ни жрецы, ни музыканты, - сказала Диан, - я хочу быть одна.
- Я пойду с тобой, - в унисон сказали го-ша и верховный жрец.
- Вы что, не поняли? Я пойду одна, - ответила Диан и вышла на площадь.
- Ну, - спросил ядовито Гамба, - как тебе Ноада?
- Я буду молиться, чтобы Пу наставил ее, - ответил Гор, но было видно, что на этот раз он сомневается в помощи Пу.
- Как бы она не наставила Пу, - ответил на это Гамба, любивший, чтобы последнее слово оставалось за ним.
Когда горожане увидели свою Ноаду, идущую по площади, это наполнило их удивлением и ужасом: они падали на колени и закрывали лица. Диан приказала им встать. Она остановилась рядом с одним мужчиной и спросила его, чем он занимается.
- Я бронзовых дел мастер, - ответил он, - и сделал те браслеты, что ты носишь, о Ноада.
- И много монет ты получаешь за свою работу? - спросила Диан.
- Я получаю много монет, - ответил мастер, - но... -тут он склонил голову и замолчал.
- Продолжай! - приказала ему Диан.
- Нет-нет, - с испугом произнес мужчина, - мне не следовало говорить об этом.
- Я приказываю тебе говорить, - настаивала Диан.
- Жрецы отбирают у меня большую часть, а остальное забирает го-ша. У меня почти ничего не осталось.
- А сколько ты получил за мои браслеты?
- Ничего, о Ноада.
- Почему?
- Жрецы сказали, что я должен сделать это бесплатно, и тогда ты простишь мне мои грехи, и я попаду в Карану.
- А во сколько ты их оцениваешь?
- Они стоят двести монет, - ответил мастер, - это самые лучшие браслеты во всем Лоло-лоло.
- Пойдем со мной, - сказала ему Диан и продолжила свой путь.
На другом конце площади, напротив храма находился дом го-ша. Перед его входом стояло несколько воинов из личной охраны Гамбы.
Они, как и прочие, завидев приближающуюся Ноаду, упали на колени, но Диан не увидела в их лицах привычного благоговения - только страх и злоба были в глазах воинов.
- Вы - воины, защита мирных жителей, - сказала Диан, - хорошо ли с вами обращаются?
- Рабам живется лучше нашего, с горечью ответил один из воинов.
- Нам достаются объедки со стола го-ша и его прихлебателей, а жалованья нам не платят, так что мы не можем ничего купить, - пожаловался другой.
- А почему вам не дают монет? Вы что, охраняете го-ша бесплатно?
- Мы должны получать по пять монет каждый раз, как го-ша ложится спать, но вот уже много снов, как мы ничего не получали.
- Почему?
- Го-ша говорит, что у него нет денег - их все забирают для тебя жрецы, ответил воин, собравшись с духом.
- Пойдемте со мной, - сказала Диан.
- Мы не можем оставить свой пост.
- Я, ваша Ноада, приказываю вам идти со мной, - властно повторила Диан.
- Что ж, если мы сделаем, как велит Ноада, то она сумеет нас защитить, сказал один из воинов и оглянулся на своих товарищей.
- Ну да, Гамба прикажет наказать нас, - с сомнением ответил ему другой.
- Гамба не осмелится наказать вас, если вы будете меня слушаться, вмешалась Диан, - а если и попытается, то ему не поздоровится.
Воины нехотя последовали за Диан. Она шла по узеньким улочкам города и расспрашивала прохожих, каждый из которых, казалось, был недоволен го-ша и жрецами Ноады. Каждому она приказывала следовать за собой и вскоре, когда она вернулась к храму, ее окружала огромная толпа.
Гамба и Гор ждали ее у входа в Дом Богов. Когда она поднялась по ступеням, они последовали за ней внутрь. Не обращая на них внимания, Диан уселась на свой трон и лишь затем посмотрела в сторону верховного жреца и го-ша.
- Гамба и Гор, - медленно и внушительно произнесла она, - вы не преклонили колени, когда я переступала порог храма. Вы можете исправить это упущение сейчас.
Мужчины заколебались. За их действиями, затаив дыхание, следили жители Лоло-лоло. Гор сдался первым, он опустился на колени и закрыл лицо руками. Было видно, как напряжены его плечи, - никто еще не осмеливался унизить верховного жреца перед всеми жителями города. Гамба остался стоять. Он посмотрел прямо в лицо Диан, и на губах у него зазмеилась ироническая улыбка. Но он недооценил Диан. Она перевела взгляд на стоявших впереди всей толпы воинов и сказала:
- Воины! Возьмите этого...
Она не успела договорить. Гамба, которому никак нельзя было отказать в уме, догадался, какие слова вертелись на языке у девушки, и рухнул на колени.
Удовлетворившись достигнутым, Диан позволила своим противникам встать и обратилась к красному от злобы Гору:
- Прикажи принести монет, и побольше, - сказала она.
- Для чего тебе?
- Ноада никому не обязана объяснять, что она собирается делать со своей собственностью.
- Но Ноада, - запротестовал Гор, - монеты принадлежат храму.
- И монеты, и храм принадлежат мне. Храм был построен для меня, и монеты собраны для меня. Отвечай, жрец, это правда?!
- Правда, - выдавил из себя Гор.
- Вот и пошли кого-нибудь за монетами.
- Сколько прикажешь принести, о Ноада? - дрожащим голосом спросил Гор.
- Столько, сколько смогут унести шесть твоих самых сильных жрецов. Если мне понадобится еще, я скажу тебе, - равнодушно бросила Диан.
Гор, дрожа от бессильной ярости, удалился в сопровождении шести жрецов. Но как ни велика была его ярость, он все же отчетливо представлял, что стоит ему совершить одну ошибку, и его мгновенно растерзает толпа сограждан, чье терпение он так долго испытывал, опустошая их кошельки. Поэтому вскоре он вернулся, и жрецы сложили свой драгоценный груз в тронном зале храма.
- Вот тому человеку, - сказала Диан, указывая на бронзовых дел мастера, вы дадите двести монет за браслеты, что он сделал для меня.
- Но Ноада, - не выдержал Гор, - эти браслеты были сделаны в дар тебе.
- Мне не нужны дары, которые идут не от чистого сердца. Заплатите этому человеку. Диан повернулась к Гамбе.
- Сколько раз ты спал с тех пор, как твои воины в последний раз получили причитающиеся им деньги?
Гамба побагровел. Выглядело это довольно непривлекательно при его желтой коже.
- Я не знаю, - ответил он угрюмо.
- Сколько? - спросила она у зашумевших воинов.
- Двадцать один раз, - ответил один из них.
- Уплатите каждому из этих людей по пять монет за каждый сон, - приказала Диан, - и пусть все воины придут и получат свои деньги.
Таким образом Диан уплатила различные суммы тем, кто пришел вслед за ней в храм.
Зрелище исчезающих денег довело Гора до белого каления, но Гамба, который был то ли менее жаден, то ли более сообразителен, от души развлекался. Немалое удовольствие доставляла ему и ярость Гора - противоборство светской и церковной властей существовало уже в те времена. Диан же становилась для него с каждым мгновением все более и более желанной.
- Ну а теперь, -сказала Диан, окончив раздавать деньги, - я скажу вам, как вы будете платить в дальнейшем. Все дары вашей Ноаде должны быть только от чистого сердца. Вы должны давать ей столько, сколько в ваших силах. Например, одну монету из десяти или даже из двадцати. Го-ша вы будете отдавать столько же. Когда я буду сидеть здесь, вы можете приходить сюда, и Гор вернет каждому то, что было взято у него против воли. Те, кто считают, что одна монета из десяти - не слишком высокая плата, могут вернуть эту часть денег Гору. Если у вас есть еще какие-либо обиды, приходите ко мне, и я помогу вам. А сейчас вы можете идти.
Улыбающиеся люди толпились в храме. Слышался смех и звон монет. Горожане смотрели на Диан с обожанием. Перед выходом каждый из них отдал Гору десятую часть полученных денег, и вскоре в храме остались лишь Диан, Гамба и верховный жрец.
- Пу будет недоволен, - прошипел Гор, - эти монеты принадлежали Пу.
- Ты дурак, - с сожалением сказала Диан, - и если ты не поумнеешь, то мне придется назначить нового верховного жреца.
- Ты не можешь этого сделать, - взвился Гор, - и ты не получишь больше ни одной монеты.
- Вот видишь, - сказал Гамба, обращаясь к Диан, - как я тебе и говорил Гор эти денежки забирает себе.
- Я говорила со многими людьми, - сказала Диан, - и узнала от них много интересного. В том числе и то, что они ненавидят тебя и меня. Вот почему, Гор, я назвала тебя дураком. Ты даже не знаешь того, что люди готовы восстать и убить нас. Они все против нас - ограбленные граждане и голодные воины. Теперь, когда я вернула им их деньги, они будут ненавидеть вас по-прежнему, но меня... меня они будут любить. Поэтому, если вам обоим дорога жизнь, вы оба будете делать то, что я вам говорю. И не забывайте, что я ваша Ноада.
VI
Диан спала. Яркое полуденное солнце не тревожило сон \"Ноады\" - в ее спальню не проникал ни один луч немеркнущего светила Пеллюсидара. В помещении было довольно жарко, и на Диан не было надето ничего, кроме набедренной повязки. Разметавшись, она лежала на своем массивном ложе, покрытом выделанными кожами. Сон Диан был беспокоен - ей снился Дэвид.
На пороге спальни внезапно возникла тень - это был мужчина, беззвучно двигавшийся к ложу Диан. Диан зашевелилась, и мужчина застыл в нерешительности. Девушке снилось, что к Дэвиду подкрадывается тараг, и она вскочила, чтобы предупредить своего возлюбленного. Грань между сном и явью была очень тонка, и Диан проснулась. В одном шаге от нее стоял младший жрец храма, сжимающий в руке небольшой бронзовый кинжал.
Диан понимала, что жизнь ее висит на волоске, но от ее внимания не ускользнуло, что жреца била крупная дрожь. Диан выпрямилась и, топнув ногой, властно приказала:
- На колени!
У жреца опустились руки и он, как подрубленный, рухнул на колени.
- Брось нож, - приказала Диан.
Жрец, похоже, уже не был способен на активные действия, и нож со стуком выпал из его вяло разжавшейся руки. Диан подобрала оружие.
- Теперь говори! - приказала она. - Кто послал тебя? Впрочем, зачем я спрашиваю, ведь это был Гор.
Жрец обреченно кивнул головой.
- Да простит меня Пу, я не хотел этого делать - истинная правда, но Гор заставил меня, он угрожал мне смертью.
- Что ж, теперь ты можешь идти, - мягко сказала Диан, - и больше не приходи.
Покорный ужас в глазах жреца сменился радостным недоверием. Слова запузырились у него на губах:
- Ты никогда меня больше не увидишь, о Ноада, - бормотал жрец, пятясь к выходу, - Гор обманул меня, он сказал, что ты не Ноада, но я - то вижу! Пу хранит тебя даже во сне.
После того как жрец удалился, Диан медленно оделась и вышла в главный зал. Ее, как обычно, встречали жрецы. Диан заметила, что они были чем-то взволнованы.
Зал был наполнен людьми. Все оживленно переговаривались. Среди присутствовавших был и Гор, который упал на колени, не дожидаясь приближения Диан. Когда она взошла на подиум, люди дружно опустились на колени и замерли.
Диан разрешила им подняться, и тут же у подножия ее трона образовалась галдящая толпа людей, желающих пожаловаться Ноаде. Диан заметила, что жрецы стоят тесной кучкой в стороне и о чем-то возбужденно шепчутся.
- Что случилось, Гор? - спросила она. - Что так взволновало твоих людей?
Гор неуверенно прокашлялся.
- Да ничего особенного, собственно говоря. Это не стоит внимания Ноады.
- А это мне решать. Отвечай на мой вопрос.
- Один из младших жрецов повесился в своей комнате, - ответил Гор, - мы не успели его спасти.
- А-а, - протянула Диан, - это я знаю. Это был жрец по имени Садж, не так ли?
- Для нашей Ноады нет тайн! - прошептал один из горожан.
После того как все жалобы были доведены до сведения Диан, она обратилась к собравшимся.
- Я дам вам новые законы, - сказала она. - Из всех денег, которые вы зарабатываете, каждую десятую монету вы будете отдавать го-ша. На эти деньги он будет следить за порядком в городе и содержать своих воинов. Еще столько же вы будете давать на содержание моего храма. Эти деньги вы будете сдавать после каждого из двадцати снов. Позже я назначу честного человека, который будет собирать деньги на храм. И вот еще что. Я хочу, чтобы мне выделили пятьдесят воинов, которые повсюду следовали бы за мной и подчинялись бы только мне. После каждого моего сна каждый из этих пятидесяти будет получать по десять монет. Есть ли среди вас пятьдесят человек, которые хотели бы служить Ноаде? обратилась она к воинам.
Из толпы, окружавшей подножие трона, вышло добрых две сотни воинов, и Диан отобрала из них пятьдесят самых сильных.
- Теперь я буду спать спокойно, - сказала она с расстановкой и взглянула на Гора.
Гор счел благоразумным промолчать.
Впрочем, его молчание отнюдь не означало покорность. Гор не собирался так просто сдавать свои позиции.
Храм еще был заполнен горожанами, когда с улицы раздался тревожный рокот боевых барабанов и страшный шум. Воины немедленно устремились на площадь, а в Дом Богов вбежал задыхающийся человек.
- Танга-танга пришли! - выпалил он. - Они взломали ворота и сейчас уже в городе.
Эти слова возымели мгновенное действие: горожане, толкаясь и давя друг друга, устремились прочь из храма, подальше от ворот. Толпа воинов, возглавляемая Гамбой, напротив, ринулась навстречу невидимому пока еще противнику. С точки зрения искушенной в военном деле Диан эта толпа представляла собой довольно жалкое зрелище.
Пятьдесят воинов, отобранные Диан, остались в храме. Дом Богов опустел. Младшие жрецы опустились на колени, повторяя:
- О Ноада, даруй нам победу, защити нас!
Гор, впрочем, довольно быстро прервал этот монотонный вой и приказал своим подчиненным закрыть и заложить двери. После того как это было сделано, верховный жрец обратился к Диан:
- Покарай врага, о Ноада! Сделай так, чтобы мечи наших воинов разили без промаха! Только ты можешь спасти нас!
Голос Гора возвысился, как в приступе религиозного экстаза, затем затих, и в зале наступила мертвая тишина. Диан понимала, что Гор ни на йоту не верит в ее способность изменить ход сражения, что наступил решающий момент.
Снаружи раздавались крики воинов и лязг оружия. Воздух звенел от криков раненых и умирающих людей. Шум усиливался. Сражающиеся уже вплотную приблизились к воротам храма.
Гор не спускал глаз с Диан.
- Уничтожь их, о Ноада! - вновь воззвал он, но на этот раз в его голосе было нескрываемое ехидство.
Массивные двери выдержали напор воинов Танга-танга, и шум битвы вновь начал удаляться. Вскоре до запертых в храме донеслись победные крики Танга-танга, но через некоторое время они замерли, и стало тихо.
Охрана Диан открыла ворота, и глазам уцелевших предстала чудовищная картина. Вся площадь была густо усеяна телами мертвых и умирающих. У ворот храма лежала целая груда трупов - немое свидетельство того, с какой яростью воины Лоло-лоло защищали свою Ноаду.
Вскоре стали известны печальные итоги битвы. Более ста воинов Гамбы были убиты, вдвое большее число воинов так или иначе пострадало в бою. Все рабы были освобождены, а многие мужчины и женщины Лоло-лоло были уведены в неволю. Воинам Гамбы удалось захватить лишь одного пленника. Несмотря на свое плачевное положение, он был настроен бодро и не пал духом, увидев Гора, Диан и Гамбу.
- Мы одержали великую победу, - сказал он, - и если вы меня не освободите, то наша Ноада вновь пошлет сюда воинов, и уж на этот раз они и камня на камне не оставят от Лоло-лоло.
- У вас нет никакой Ноады, - перебил его Гамба, - есть лишь одна Ноада - и она в Лоло-лоло.
Пленник с презрением усмехнулся:
- Интересно, а как же нам тогда удалось одолеть вас? - ядовито осведомился он. - Мы победили благодаря тому, что наша Ноада помогала нам. А эта, - тут он кивнул в сторону Диан, - эта - не настоящая Ноада.
- Есть лишь одна Ноада, - вмешался Гор.
Впрочем, это вмешательство было довольно двусмысленным - он не уточнил, Ноаду какого города он имеет в виду. Этим немедленно воспользовался пленник.
- Ты прав, -согласился он, -есть лишь одна Ноада, и сейчас она в Танга-танга. Она пришла к нам по воде в огромном замке. Когда он приблизился к берегу, она прыгнула в воду, населенную морскими чудовищами, и выплыла на берег невредимой. Только великий Пу и Ноада способны на такое. А сегодня она даровала нам победу.
С этими словами пленник победоносно оглядел притихшую аудиторию, как бы спрашивая: \"Ну, что вы на это скажете?\" В ответ не раздалось ни единого слова.
Народ Лоло-лоло пал духом. Каждая семья пострадала от набега Танга-танга. Почти в каждом доме оплакивали убитых и лечили раненых, а во многих стояла тишина - их обитателей угнали в рабство. Люди не могли опомниться от страшного удара, постигшего их город - у них опустились руки. Они даже не хоронили своих мертвецов, и в городе стоял ужасный смрад от разлагающихся трупов. Жрецы тем временем сновали между гражданами города, нашептывая им, что их Ноада - не Ноада.
Теперь немногие приходили в храм поклониться своей богине, широкий поток подношений уменьшился и превратился в узенький ручеек, мелеющий с каждым днем. Уже многие жители приходили к Диан с вопросом, как она допустила, чтобы такое несчастье стряслось с ее народом. Диан понимала, что должна противопоставить что-то слухам, распространяемым жрецами. То, что это была работа Гора и его подручных, ей стало известно от одного из ее воинов.
- Не я наслала на вас это несчастье, - ответила она одному из вопрошавших, - такова была воля Пу.
Великий Пу решил наказать народ Лоло-лоло за неверность его правителей и жрецов.
Нельзя сказать, что этот довод отличался какой-нибудь внутренней логикой. Впрочем, жители Лоло-лоло были не очень искушены в вопросах богословия, и речи Диан, как показало дальнейшее развитие событий, были для них достаточно убедительны. После того как ее слова стали известны всем в городе, напряжение вокруг Диан начало спадать, зато Гор и его помощники утратили значительную часть своей популярности.
Диан послала за Гамбой и приказала ему очистить улицы города от трупов смрад стал просто невыносим.
- Как ты себе это представляешь? - довольно непочтительно осведомился Гамба. - Рабов у нас больше нет - работать некому.
- Пускай этим займутся жители Лоло-лоло, - равнодушно посоветовала Диан.
- Они ни за что не согласятся!
- Мне надоело слушать твое нытье, Гамба, - взорвалась Диан. - Почему я должна все решать за тебя? Возьми воинов и заставь жителей работать.
- Я твой друг, - осторожно сказал го-ша, - но этого я сделать не могу даже ради тебя, меня же просто в клочья разорвут.
- Что ж, придется заняться этим самой, - сказала Диан и, позвав своих воинов, приказала им собрать достаточное количество людей, чтобы те очистили город от трупов.
- Да, и не забудьте захватить с собой Гора и остальных жрецов, - добавила она.
- Я не пойду! - завизжал Гор.
- Возьмите его! - резко прикрикнула Диан.
Один из воинов немедленно поднял копье и, покалывая Гора пониже спины, погнал его к выходу. Гамба с восхищением посмотрел на Диан.
- Ноада ты или нет, но ты отважная женщина. Вдвоем с тобой я бы сокрушил всех своих врагов и захватил бы Танга-танга, - сказал он.
- Я не для тебя, - просто ответила Диан.
Город был вычищен, но, увы, слишком поздно. Разразилась эпидемия. Люди мерли как мухи, а оставшиеся в живых боялись дотронуться до покойников. Даже воины Диан не могли заставить горожан убирать трупы.
И вновь жрецы, подстрекаемые Гором, стали ходить от дома к дому, восстанавливая народ Лоло-лоло против Диан.
- Это Пу наказывает нас, - говорили они, - мы приняли и возвеличили ненастоящую Ноаду, и Пу гневается.
Ситуация ухудшалась день ото дня, и Диан не могла ничего сделать, чтобы исправить ее. Дошло до того, что в один прекрасный день перед храмом собралась огромная толпа горожан, проклинающих Диан на все лады. Те немногие, что еще верили в нее, напали на богохульников, и с того дня в городе начались кровопролития. Гор правильно оценил ситуацию, и вскоре поползли слухи о том, что Гамба и лже-Ноада собираются разрушить храм и править городом, уничтожив жрецов и верных последователей Пу. Когда же это случится, шипели во всех уголках города жрецы, Пу ввергнет весь город в пучину Молоп-Аза. Эти слухи привели жителей Лоло-лоло в ужас. Верования этих невежественных людей были примитивны, но они были насквозь пропитаны ими, и сама мысль об огненной пучине Молоп-Аза была для них невыносима.
В конце концов Гамба пришел к Диан и шепотом поведал ей последние новости.
- Мои воины готовы разорвать меня на части, - сказал он ей, - они верят всем нелепицам, распространяемым Гором. Но это еще полбеды. Хуже другое: большая часть простых людей тоже отшатнулась от нас. Есть, конечно, люди, которые верят тебе, но их немного, а остальные думают, что Гор говорит правду и что они должны убить нас, если хотят спастись.
- Что же нам делать? - спросила Диан.
- Бежать, - коротко ответил Гамба, - другого выхода я не вижу. Впрочем, не уверен, что нам и бежать-то удастся. Мы с тобой слишком хорошо знакомы всем. Я - го-ша, а ты... Даже если ты закроешь лицо, твоя белая кожа выдаст тебя в первую же минуту.
- Мы могли бы пробиться силой, - предложила Диан, - не забывай, у меня есть пятьдесят верных воинов.
Гамба покачал головой.
- Я бы на твоем месте на них не рассчитывал. Я слышал, что Гор склонил их на свою сторону: кого угрозами, а кого просто подкупил. Они больше не охраняют тебя, они тебя сторожат.
Диан задумалась. Положение и в самом деле было отчаянное, впрочем... Глаза ее блеснули.
- У меня есть план - слушай, - она наклонилась над ухом Гамбы и что-то быстро зашептала.
Когда Диан закончила, Гамба быстро ушел из храма, а сама она направилась в свою спальню. Там она сняла с себя наряд Ноады и вновь надела то, в чем попала в страну ксексотов. Накинув сверху храмовые одежды, Диан направилась в одно из помещений, где в это время обычно не бывало людей.
В храм вошел человек с перевязанной головой. Из-под повязки виднелся только один глаз. Он пришел сюда, чтобы Ноада облегчила его страдания. В храме не было ни души, кроме слоняющихся воинов, которые следили за входом. В их задачу входило не выпускать Ноаду из храма, так как Гор объяснил им, что она попытается пробраться в дом Гамбы.
Мужчина, вошедший в храм, имел вид простого воина, сильно истощенного потерей крови. Он не произнес ни слова, и никто его ни о чем не спросил. Он спокойно стоял у подножия трона Ноады и терпеливо ждал ее появления. Ноада все не шла. Человек начал проявлять признаки нетерпения. Он ходил по тронному залу, разглядывая различные предметы, находившиеся там. Несколько раз взгляд его единственного глаза случайно падал на прохаживающихся взад и вперед воинов, но те не обращали на него ни малейшего внимания. Не заметили они и того, как он тихонечко выскользнул за дверь, ведущую во внутреннее помещение храма.
Город, казалось, вымер. Стояла мертвая тишина. На площади копошилось лишь несколько человек. На улицах не было видно ни играющих детей, ни праздношатающихся граждан. В воздухе застыло напряженное ожидание. Если бы кто-нибудь мог заглянуть в этот момент в дома горожан, то он увидел бы, что в каждом доме наготове сидят вооруженные люди и прислушиваются к чему-то.
На пороге храма показались два жреца в ритуальных одеждах. Они вышли на середину площади и, задрав головы, огласили город криком:
- Выходите, все правоверные! Смерть лже-Ноаде! Смерть предателю Гамбе!
Это и был тот сигнал, которого ждали горожане. Улицы немедленно наполнились вооруженными людьми, бегущими к центральной площади. Там они разделились, и один отряд собрался у Дома Богов, а другой - у дома Гамбы. В воздухе звенело:
- Смерть! Смерть Гамбе! Смерть лже-Ноаде!
* * *
Уцелевшие после кораблекрушения Дэвид, Годон, Гак Волосатый и старик, чье имя было не Долли До-ркас, причалили свой корабль у берегов Амоза, и после нескольких переходов оказались в Сари.
Дэвиду в глаза бросилось опечаленное и опухшее от слез лицо Эбнера Перри.
- Что стряслось?! - спросил Дэвид. - И где, черт вас всех возьми, Диан, почему она меня не встречает?
Перри душили рыдания, и он не нашел в себе сил ответить на вопрос Дэвида. Вместо него заговорил один из воинов:
- Диан Прекрасная потеряна для нас.
- Что?! Да что ты мелешь! Объяснит мне кто-нибудь, в конце концов, что здесь происходит?! - заорал Дэвид, окончательно выйдя из себя.
Подталкивая друг друга и старательно отводя глаза от Иннеса, его подданные поведали ему о случившемся. Дэвид почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он задержал дыхание и, как от сильной боли, до слез закусил нижнюю губу. Рядом всхлипывал безутешный Эбнер Перри. Дэвид положил руку ему на плечо.
- Не плачь, старина, слезами горю не поможешь, - сказал он ровным голосом, - ты ведь не хотел причинить ей вреда. Построй новый шар для меня, и я последую на нем за Диан.
Работа по созданию нового шара захватила всех. Никогда, пожалуй, жители Сари так не работали. В изнуряющем труде они находили выход своей печали. Уже были заготовлены желудки динозавров, а женщины успели сплести канаты и корзину, когда гонец, посланный в Турию, вернулся обратно.
Узнав, что Дэвид в Сари, гонец немедленно отправился к нему.
- У меня есть известия о Диан, - сообщил он, - один человек видел, как воздушный шар летел через Безымянный Пролив.
- А он видел Диан? - с волнением спросил Дэвид.
- Нет, шар летел слишком высоко.
- Что ж, по крайней мере, мы теперь знаем, где нам ее искать, - сказал Дэвид и, похвалив гонца, отпустил его. Но на сердце у него было тяжело. Дэвид понимал, что Диан вряд ли пережила холод, голод и жажду.
Шар уже был почти закончен, когда моряки с \"Сари\" вернулись домой и рассказали Годону об О-аа.
- Она просила передать тебе, - сказал один из воинов, - что будет дрейфовать вместе с \"Сари\" по Люрель-Азу.
Годон повернулся к Дэвиду, стоявшему рядом.
- Разреши мне взять корабль и команду, чтобы отправиться на поиски О-аа, попросил он.
- Хорошо. Бери любой корабль и столько людей, сколько тебе надо, - ответил Дэвид.
VII
Два жреца, не умолкая ни на минуту, обошли весь город и вышли к воротам Лоло-лоло.
- Все идите на главную площадь! - прокричал один из них страже. - Гор послал нас, чтобы мы оповестили вас. Каждый мужчина, способный держать в руках оружие, должен прийти на главную площадь, чтобы помочь расправиться с Гамбой, лже-Ноадой и их приспешниками. Торопитесь, а мы присмотрим за воротами.
Воины колебались.
- Это приказ Гора! - продолжали надрываться жрецы. - Когда мы уничтожим Гамбу и лже-Ноаду, он будет править городом! Подумайте! Не советуем вам ослушаться Гора!
Это был довольно веский довод, и, не задерживаясь более на посту, воины дружно кинулись в направлении главной площади. Если кому-нибудь из них пришло бы в голову обернуться, то он обнаружил бы, что жрецы, не обращая ни малейшего внимания на оставленные без присмотра ворота города, стремительно побежали к лесу и вскоре скрылись в его чаще.
Забежав поглубже, жрецы сорвали с себя храмовые одежды и ритуальные маски.
- Ты не только смела, ты еще и умна, - с уважением проговорил Гамба, убирая в кусты свое жреческое одеяние.
- Похоже, что мне эти качества пригодятся, ведь я хочу отправиться в Сари, - ответила Диан.
- А что такое Сари? - спросила Гамба.
- Это страна, из которой я попала сюда.
- А я - то думал, ты из Караны, - протянул Гамба.
- Будет врать-то, - с усмешкой ответила Диан, и они оба расхохотались.
- А где находится Сари? - спросил Гамба, когда они успокоились.
- По ту сторону Безымянного Пролива, - объяснила Диан. - Кстати, ты не знаешь, где можно раздобыть каноэ?
- А что такое каноэ? - спросил Гамба.
- Ты не знаешь, что такое каноэ? - изумилась Диан, - это же... - тут она замялась. Как объяснить, что такое каноэ, человеку, который и слова-то такого не знает? - Ну, в общем, это такая штука, в которой можно плавать по воде.
- Плавать по воде? - в свою очередь изумился Гамба. - Но это же невозможно! Вода кишит разными чудищами, а когда дует ветер, вода волнуется.
- Это не имеет значения. Мы должны построить каноэ, решительно сказала Диан.
- Если Ноада говорит, что надо, значит, так тому и быть, - с насмешкой проговорил Гамба.
- Меня зовут Диан, - сказала девушка и направилась к берегу Безымянного Пролива. Гамба последовал за ней.
По дороге к берегу Диан высматривала деревья, пригодные для ее целей. Она понимала, что строительство каноэ - нелегкая работа, но уж если мезопы с помощью своих примитивных каменных орудий справлялись с этой работой, то бронзовые мечи и ножи, захваченные Гамбой и Диан во время побега, должны будут сильно облегчить им труд.
Вскоре они вышли к проливу, но Гамба, опасаясь столкновения с жителями Лоло-лоло или Танга-танга, повел Диан дальше вдоль течения.
- Они так далеко не заходят, - сказал Гамба, сделав остановку, - они вообще стараются не уходить далеко от города. Охотники, те уходят далеко, но, как правило, в другую сторону. Здесь, по слухам, полно опасных зверей. Старики еще говорили, что где-то неподалеку обитает племя дикарей, которое здесь охотится.
- Похоже, что нам не придется скучать, - заметила Диан.
* * *
Строительство воздушного шара было, наконец, завершено. Он совершенно не отличался от первого, кроме, пожалуй, того, что его корзина была заранее набита запасами воды и пищи.
Когда пришло время лететь, все жители Сари, собравшиеся вокруг шара, замерли в молчании. Они провожали Дэвида и не надеялись его больше увидеть. Дэвид, впрочем, и сам не сомневался в том, что в последний раз видит свой народ.
* * *
Зоуп, верховный жрец Танга-танга, находился в состоянии растерянности. Обретенная его народом Ноада была совершенно ни на что не похожа. То есть в самом начале все шло очень хорошо - Ноада была послушна, мила, легка в обращении и с охотой внимала советам Зоупа (это продолжалось ровно столько, сколько понадобилось О-аа, чтобы выяснить, что она - всемогуща, всезнающа и обитает вместе с не менее всемогущим Пу в Каране). Но потом Зоуп хлебнул горя. Ноаду как подменили. Прежде всего, она не понимала ценности бронзовых монет. Когда люди приносили их ей, она складывала их в большой горшок, а когда тот наполнялся доверху, начинала швырять монеты в толпу, с радостным смехом наблюдая за происходящей свалкой.
Популярность Ноады среди простых людей росла день ото дня, но Зоупа это не радовало - несмотря на ежедневные столпотворения у храма, количество монет, остающихся в казне храма, постоянно уменьшалось. Как-то раз Зоуп собрался с духом и пришел к Ноаде, чтобы сделать ей на этот счет замечание. Ему было непросто решиться на этот шаг, поскольку в отличие от Гора - верховного жреца Лоло-лоло, он свято верил в божественное происхождение Ноады.
Фурп, го-ша Танга-танга, отнюдь не был так прост, но предпочитал не рисковать напрасно. Ему-то и принадлежала идея поговорить с Ноадой. Его тоже сильно беспокоило уменьшение пожертвований - согласно установившейся практике, го-ша получал из них свою долю.
Зоуп застенчиво обратился в Ноаде:
- Не скажет ли моя Ноада, почему она выбрасывает подношения, приносимые ей?
- Потому что людям это нравится. Ты же видел, как они дерутся из-за этих монет, - ответила О-аа.
- Но ведь они принадлежат храму, о Ноада!
- Ничего подобного, их приносят мне, значит, они принадлежат мне. И вообще, я не понимаю, что тебя так беспокоит. Стоит ли так волноваться из-за каких-то кусочков металла? Что в них хорошего?
- Ими мы расплачиваемся с жрецами, торговцами и платим за ремонт храма, терпеливо объяснил Зоуп.
- Чушь! - воскликнула О-аа. - Просто ерунда какая-то! Эти бездельники-жрецы только и делают, что таскаются по городу в масках и пугают народ. Это они могут делать и за ту еду, что нам люди приносят. У меня дома их бы уже заставили работать, либо охотиться!
У Зоупа глаза вылезли из орбит.
- Но ведь ты пришла к нам из Караны, о Ноада! - воскликнул он. - А в Каране ведь никто не работает!
О-аа прикусила язык. \"И кто меня дернул сказать ему про работу? Теперь надо как-то выкручиваться\", - подумала она.
- А откуда тебе знать? - резко спросила она Зоупа. - Кто ты такой? Ты что, когда-нибудь был в Каране?
- Нет-нет, о Ноада, - отступил назад растерянный жрец.
На протяжении этого диалога Фурп молчал и морщил лоб, но, в конце концов, решил вмешаться.
- Великий Пу будет недоволен, - сказал он, - если узнает, что ты отвергаешь подношения, приносимые в его храм. А Пу, - тут он сделал угрожающую паузу, - может наказать даже Ноаду.
- Пу лучше не вмешиваться в мои дела, - запальчиво ответила О-аа, - мой отец - король, и нет никого сильнее моих одиннадцати братьев.
На мгновение Зоуп потерял дар речи.
- Что?! - выдавил он наконец из себя. - Что ты говоришь, о Ноада?! Пу всемогущ, не говоря уже о том, что у Ноады нет ни отца, ни братьев.
Впрочем, зарвавшуюся О-аа было уже невозможно остановить.
- А ты когда-нибудь был Ноадой? - с достоинством спросила она жреца. Нет? Так откуда же тебе знать, что она из себя представляет? У Ноад вообще много чего есть. У меня не один отец, а три. А помимо братьев у меня есть еще четыре сестры, и они тоже Ноады. Пу - мой сын, и он делает то, что я ему говорю. Еще что-нибудь хочешь узнать?
Ошеломленный свалившейся на него информацией верховный жрец промычал что-то невнятное и откланялся, сопровождаемый по пятам безмолвным Фурпом.
Позже, оставшись наедине, верховный жрец и го-ша обсудили услышанное.
- Я и знать ничего такого не знал про Ноад, - проговорил озадаченный Зоуп.
- Похоже, что наша Ноада знает, о чем говорит, - философски заметил Фурп.
- Должно быть, она могущественнее, чем Пу, - продолжал рассуждать Зоуп, иначе он поразил бы ее на месте за такие слова.