— Я люблю тебя, — сказал Кинг.
- Скажи, пожалуйста, я давно хотела тебя спросить. Что такое ит?
- Какой ит? Что за ит?
В ответ послышался прерывистый вздох. Он услышал, как забилось ее сердце у него под боком.
- А вот у Маяковского в предсмертных стихах сказано: любовная лодка разбилась об ит...
* * *
Нежная рука робко поднялась и обвила его шею, ласково притягивая его голову к ее очаровательному лицу. Глазами, полными слез, она смотрела ему прямо в глаза. Губы ее задрожали, и он притиснул ее к себе в первом поцелуе любви.
Медленно, с бесконечными томительными остановками тащится трамвай.
Усатый мастеровой:
Красота подобной цветку девушки, ее мягкость, беспомощность в сочетании с восторгом его первой любви окружили Фоу-тан ореолом святости. Он испытывал благоговение перед этой верховной жрицей святая святых его сердца. Он был поражен, что завоевал любовь такого дивного существа. Маленькая рабыня стала ангелом, а он — ее рыцарем. Это-то и был секрет любви Кинга к Фоу-тан. Он был рад, что она маленькая и беспомощная, потому что ему нравилось думать о том, что он ее опора и защита. Ему приятно было ощущать, что безопасность любимой девушки — его дело, и что он и физически и морально способен исполнить обязательства, что Провидение возложило на него.
- За такую дорогу можно пьяным напиться и выспаться.
Но несмотря на свою нежность и слабость Фоу-тан была не лишена уверенности в себе и мужества, что она убедительно доказала бегством из дворца Лодивармана и тем, как она переносила опасности в диких джунглях. Но она была настолько женственна, что величайшее счастье видела в защите со стороны любимого.
* * *
Надпись на солнечных часах - где-то, кажется, в окрестностях Венеции:
— Я очень счастлива, — прошептала Фоу-тан.
\"Horas non numero serenas\".
— И я тоже, — признался Кинг, — я никогда не был так счастлив, но теперь нам следует полностью изменить наши планы.
(Считаю только светлые часы.)
* * *
— Что ты этим хочешь сказать? — удивилась она.
\"Катя\".
— Мы можем не возвращаться в Пном Дхек. Нам надо найти выход из джунглей, чтобы я мог забрать тебя с собой в мою страну.
Старообрядческое великопостное угощение гостей: икра, балык, разное соленье, орехи, пряники, пастила, финики и винные ягоды.
— Зачем? — спросила она.
* * *
— Прежде, чем я отвечу тебе, — промолвил он, — я хочу задать тебе один вопрос и получить на него ответ раньше, чем мы начнем строить планы на будущее.
До Николая I в России действовал \"византийский\" закон, записанный в Кормчую, по которому вступать в брак можно было мужчинам четырнадцати, а женщинам двенадцати лет. Старообрядцы и позже держались этого правила и венчали \"по-византийски\" мальчиков и девочек. Бабушка моя пошла под венец по шестнадцатому году. \"Еще в куклы играла\".
* * *
— А что это за вопрос?
Петербургские финки (чухонки) любят яркие платья. Но это не цыганская и не испанская яркость. Все цвета у них: и желтый, и синий, и красный, и зеленый - как бы разбавлены молоком.
— Ты будешь моей женой, Фоу-тан?
* * *
Часто за одно столетие диаметрально меняется смысл слова. И.Козлов{317}, посвящая стихи графине Потоцкой, писал, что стихи эти \"нелестные\" (сейчас сказали бы нельстивые).
— О, Гордон Кинг, я ведь уже ответила на него, ведь я тебе сказала, что люблю тебя. Фоу-тан никогда бы этого не сказала человеку, за которого не хотела бы у или не могла выйти замуж. Но какое отношение это имеет к нашему возвращению в Пном Джек?
* * *
Старая дама уверяет, что холода нынешнего лета стоят потому, что большевики открыли полюс.
— Очень большое, — ответил Кинг, — потому что я не хочу возвращать женщину, что будет моей женой, опять к рабству.
* * *
Она посмотрела ему в лицо, сияя счастьем.
Иринка (5 лет 7 месяцев):
- У ней папа красноармеец. Он на войне работает.
— Теперь у меня никогда не возникнут сомнения в твоей любви, Гордон Кинг.
* * *
Он вопросительно взглянул на нее.
Льюис Мумфорд в прекрасной книге \"От блокгауза до небоскреба\" пишет, что американская \"вертикальная\" (небоскребная) архитектура - это архитектура не для людей, а для ангелов и авиаторов.
* * *
— Что-то я не понимаю тебя.
Древние читали вслух (даже наедине). Первое упоминание о чтении про себя относится к концу IV века - у Блаженного Августина.
— Потому что ты думаешь, что я рабыня, и все равно берешь меня в жены.
* * *
- Шакалы, шакалы вокруг... Давайте сохраним в себе чуточку - если не человеческого, то хоть собачьего, что ли!..
— Но когда мы впервые встретились, ты же сказала, что ты рабыня, — напомнил он.
* * *
Кладбище в Горской - за Лисьим Носом. Большой деревянный крест. Полустертая надпись:
— Я была рабыней в Лодидхапуре, — объяснила она, — но в Пном Дхеке я не рабыня. Я должна вернуться в отчий дом. Это мой долг. Когда король узнает, какой ты великий воин, он возьмет тебя в свою гвардию. И тогда ты сможешь жениться, и быть может, мой отец возражать не будет.
Помяни, Господи, в царствии Твоем
— А если будет?
души, убиенных раб Твоих
Серафиму, Виктора, Германа,
— Давай не будем думать об этом.
Михаила, Петра
К утру начал моросить дождик, предвестник сезона дождей. Кинг поддерживал огонь, и его тепло согревало их, пока они сидели и говорили о будущем и о счастье, что посетило их жизнь.
и 3-х воинов, погибших
в Кронштадте
На рассвете дождик кончился, небо очистилось, и солнце осветило джунгли. В воздухе разнеслись незнакомые запахи, прибитые было к земле дождем.
Имен нет. Где погибли? На чьей стороне?
* * *
Кинг встал и потянулся. Посмотрев на тушу сраженного им тигра, он пожалел, что придется оставить такой трофей любителям падали или просто гнить.
Там же - на одной могиле два деревянных креста, поставленные вплотную один к другому и вдобавок еще накрепко связанные проволокой. Никакой надписи нет. И не было.
Из туши торчал оперенный конец стрелы. Кинг был поражен. Он потянул стрелу и вытащил. Это было очень грубое приспособление, гораздо грубее стрел работы Че. Здесь крылась какая-то тайна, объяснения которой он найти не мог. Самое лучшее, что он мог придумать — что тигр таскал ее несколько дней. Потом на время он вообще забыл о стреле, о чем позже вспоминал с горечью.
Муж и жена? Возлюбленные? Некому ответить на этот вопрос. А ведь кто-то связывал, вкапывал кресты, добывал проволоку. Кто-то знает.
На другой стороне ущелья страшилище встряхнулось. Он спокойно проспал под дождем, и лежбище под ним оставалось сухим. Физический дискомфорт для него был неважен, он привык к нему. Дикарь встал и потянулся, точно так же, как Кинг. Затем он подполз к краю ущелья и посмотрел вниз на мужчину и женщину.
* * *
Дремавшая Фоу-тан проснулась и встала. Она подошла к Кингу, сияя молодостью, красотой и здоровьем, прильнула к нему, он обнял ее, наклонился и поцеловал в подставленные губы. Страшилище облизнулось.
- Превосходство арийской расы я могу признать только в отношении лошадей Арийские (или, как их называют, восточные) лошади, действительно, превосходны. Но лучшие из них находятся все же у арабов, у народа семитического племени.
* * *
— А теперь, — сказал Кинг, — я собираюсь в лес за фруктами. Завтрак, конечно, слишком легкий, но лучше чем ничего. Днем я не решаюсь разводить костер.
Декарт{318} работал лежа в постели, закрывая окна занавесями и ставнями. Считал, что при свете лампы \"ум имеет больше силы\". В постели он пролеживал по 16 часов в сутки. А Шекспир говорил, что \"светлые мысли рождаются только при солнечном свете\".
— Пока ты будешь ходить, я выкупаюсь, — решила Фоу-тан, — это освежит меня.
Вот и пойми!
* * *
— Я боюсь оставлять тебя одну.
Ночью возвращались из Пулкова. Над городом черное небо и только на севере - чуть заметная проседь, серебристая прядь. Не то отраженный на облаке электрический свет, не то северное сияние.
— Опасности же нет, — успокоила Фоу-тан. — Звери сейчас охотится не будут, и очень мало вероятно, что солдаты, разыскивающие нас, так рано примутся за поиски. Оставь меня купаться, Гордон Кинг, и не торопись возвращаться.
* * *
Иринка (5 лет 7 месяцев) до сих пор верит, что маленьких покупают в лавке. На днях спрашиваю у нее:
Пока Кинг спускался по ущелью к тому месту, где можно было выбраться в лес, страшилище следило за каждым его движением, а затем отправилось по ущелью в противоположном направлении. Для него в джунглях не существовало непроходимых троп и ему не надо было искать легкого спуска.
- Приедешь к нам гостить?
- Нет.
На девушке была только шелковая набедренная повязка и самодельный саронг. Так что едва Кинг скрылся из виду, как она бросилась в холодную воду ручья. Температура воды горного ручейка и страх, что Кинг скоро вернется, заставили ее поторопиться. Поскольку полотенца у нее не было, она воспользовалась краем саронга, одела набедренную повязку и обмотала свое изящное тело саронгом. Затем она стала смотреть в ту сторону, в которую удалился Кинг. Сердце ее было переполнено счастьем, и она не смогла удержаться от того, чтобы тихонько помурлыкать песенку.
- Почему?
- У вас скучно.
Сверху позади нее кралось страшилище. Даже если бы он двигался недостаточно осторожно, она не услышала его, потому что все заглушали звуки ручья, у которого она продолжала стоять. Но дикарь как истинный житель лесов, крался подобно хищнику, не задев ни травинки. Дикарь был воплощением ловкости тигра, но на этом их сходство кончалось, так как тигр красив, а страшилище было уродливо.
Потом обращается к моей маме - тете Шуре:
- Если дядя Леня купит маленького, тогда приеду.
И при этом ужасно смутилась, покраснела. Знает ведь, что просить, клянчить нехорошо.
На свете вообще существует множество созданий гораздо красивее человека, что вызывает сомнение в утверждении, что человек создан по образу и подобию Божьему. Многие считают, что красота образа Божьего превосходит человеческое понимание. Если это так, и Бог действительно избрал какое-то существо и создал его по своему подобию, то человек наверняка должен занимать одно из последних мест в ряду претендентов.
* * *
Страшилище тихонько подкралось к ничего не подозревающей девушке. Оно обошло скалу и увидело, что она стоит спиной. Дикарь стремительно, но по-прежнему совершенно бесшумно переступая ногами, бросился к ней. Она стояла с полузакрытыми глазами, вся в плену грез, и напевала.
Ночью в конце октября стоял на углу Литейного и Бассейной, ждал трамвая. Накрапывал дождь. Из-за угла, ослепив своими фарами, вынырнул автомобиль. Я отскочил с мостовой на тротуар. Одновременно со мной отшатнулся какой-то человек бездомного вида, в потертой кожаной тужурке, с забинтованными ногами, обутыми поверх бинтов в рваные галоши. Лицо обросло рыжеватой щетиной. Ему лет 35-36, может быть, чуть больше.
Внезапно грубая грязная лапа зажала ей рот. Мощная грубая рука обхватила ее за талию и оторвала от земли. Страшилище повернуло назад и бросилось бежать, унося свою добычу.
Усмехнулся и говорит:
- Смерти не боишься, а вот от машины все-таки отскакиваешь.
Кинг быстро нашел то, что хотел, но возвращаться медлил, желая, чтобы Фоу-тан не торопясь занялась своим туалетом. Он медленно пробирался к ущелью, размышляя о будущем, строя планы. Он предполагал остаться в этом убежище на несколько дней, надеясь на то, что солдаты Лодивармана оставят в конце концов поиски и вернутся в Лодидхапуру. Он решил, что можно пользоваться ущельем как убежищем только до тех пор, пока они не найдут более подходящее и безопасное, где они будут в меньшей опасности встретиться с ночными разбойниками или с воинами, их разыскивающими. Он также лелеял надежду на несколько идиллических дней наедине с Фоу-тан.
Я говорю:
- Так уж и не боитесь?
Переполненный энтузиазмом по поводу внушенных ему свыше планов, Кинг приблизился к ущелью и спустился на священную теперь для него землю, но когда он преодолел последний поворот, то увидел, что Фоу-тан там нет. Быть может, она еще купается. Он позвал ее, но ответа не было. Он позвал громче, но ответа снова не получил. Теперь он встревожился и бросился на розыски, ища хотя какого-нибудь знака или разгадки. Долго ему искать не пришлось. На мягкой, влажной от дождя земле он увидел отпечатки огромных — босых мужских ног. /Он видел, где ноги остановились, а затем повернули, и пошел по следам. Бросив собранные фрукты, он поспешил по ясному следу; кипя от ярости и страха, сердце ледяным комком застыло у него в груди.
- Чего ж ее бояться. И жизнь не такая уж отличная.
Теперь он вспомнил стрелу, что нашел между лопатками тигра. Он припомнил внезапную ярость зверя и его рев, полный боли и ярости, внезапное его нападение. И он принялся восстанавливать происшедшее: человек слепил за ними сверху, увидев тигра, он выстрелил, чтобы сохранить добычу для себя, а потом ждал, когда Кинг уйдет и оставит Фоу-тан одну. Остальное ясно читалось по следам. Кинг был уверен, что это не солдат Лодивармана, грубая стрела подтверждала это так же, как и следы от огромных босых ног. Но что это был за человек и зачем он украл Фоу-тан? Ответ на вопрос заставил Кинга двигаться быстрее.
От него как-то несильно, но очень грустно попахивало водкой.
- Ночевать, - сказал он, - конечно, будем в каком-нибудь подъезде.
Недалеко от ущелья, наверху, Кинг обнаружил, что следы повернули направо вверх по руслу высохшего ручья вплоть до леса. Он благодарил Провидение, пославшее дождь, что помогло ему достаточно легко находить следы. Он знал, что похититель не мог уйти далеко, и был уверен, что нагонит его прежде, чем он сможет нанести обиду Фоу-тан. Тем не менее, спеша вслед, от ужаса он замирал, думая, что то, что ему постоянно нужно не упускать из виду следы преступника, может его сильно задержать, и вор выиграет в расстоянии; И действительно, на скалистом участке следы похитителя стали менее заметны, пока совсем не исчезли. Американцу пришлось остановиться и приняться за поиски следов, когда же он их в конце концов отыскал, похититель уже выиграл много времени и был далеко.
Потом посмотрел мне в глаза.
И опять Кинг помчался по лесу, на диво лишенному подлеска. Торопясь, он вдруг осознал, что до него доносится какой-то совершенно новый звук. Он не сразу мог определить его среди множества звуков, раздававшихся днем в лесу, но в нем было что-то угрожающее. Вдруг он случайно наткнулся на тех, кто производил его — это были громадные серые слоны, маячившие между стволами деревьев прямо на его пути.
- Ты человек благородный?
- Не знаю.
При других обстоятельствах он остановился бы или, наконец, изменил направление, и если бы он сумел задуматься хоть на секунду, то обязательно изменил маршрут. Но им владел великий страх за Фоу-тан и поэтому, даже когда он понял, что на его пути, он думал только о том, как преодолеть это препятствие, чтобы не задерживаться.
- Гривенник есть?
- Есть.
Если бы он был способен трезво мыслить, то постарался бы избежать контакта с этими страшными, мечущимися по лесу животными — у диких слонов характер не из лучших; а эти, чем-то возбужденные и напуганные, были в поистине истерическом состоянии. Среди них были малыши, что было еще опаснее, поскольку матери, встревоженные за потомство, способны на все. Да и огромные самцы, охраняющие стадо, были в таком состоянии, что лучше их было не провоцировать.
Дал ему рубль. Он не сразу его взял. Как-то еще пристальнее вгляделся в меня.
- Это зачем?
Навстречу бегущему человеку спешил слон, уши его были оттопырены, хвост поднят торчком. Лес дрожал от его бешеного рева, и только тут Кинг понял ужас своего положения и, что он ничем не может помочь Фоу-тан, летя навстречу неминуемой смерти.
Отошел на два шага, слегка приподнял мятую фуражечку.
- Шапки ни перед кем не снимал, но спасибо!
Кивнул и пошел. Потом обернулся и крикнул:
XI
- А ты там не очень гордись. Между прочим, так и надо!..
* * *
ВОИНЫ ИЗ ПНОМ ДХЕКА
Приехал известный дирижер, разучивает с оркестром Бетховена. Все ничего, только первая скрипка почему-то все время морщится.
Когда чудовище схватило ее, Фоу-тан сопротивлялась, стараясь освободиться, но она была совершенно беспомощна в геркулесовых объятьях похитителя. Она пробовала оторвать лапу страшилища от лица, чтобы закричать и позвать Кинга, но и это ей не удалось.
- Что с вами? - спрашивает у старика дирижер. - Вам не нравится эта вещь?
- Почему не нравится? - уныло отвечает старик. - Бетховен! Как может не нравиться Бетховен?
Сначала существо несло ее одной рукой лицом вниз, но после того, как оно выбралось в лес, то взяло Фоу-тан на руки, так что она все время видела его лицо. При виде этого лица сердце ее упало. Это было уродливое лицо с толстыми губами и выступающими зубами, большими хлопающими на бегу ушами, низким нависшим лбом, прикрытым грубыми растрепанными волосами, почти сходившимися с мохнатыми бровями, под которыми блестели неприятные налитые кровью глаза.
- Может быть, вас не устраивает моя трактовка?
- Почему не устраивает? Устраивает.
Фоу-тан было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что она попала в руки йика. Несмотря на то, что она никогда не видела ни одного из этих ужасных людей, и никто вообще никогда из известных ей людей их тоже не видел, она была совершенно в этом уверена, как если бы встречалась с ними изо дня в день всю свою жизнь. Настолько сильны в сознании человека впечатления детства. Ну кем же — еще могло быть жуткое создание?
- Так в чем же дело? Почему вы морщитесь?
- Ну, что вы, маэстро: почему да почему? Просто я не люблю музыку.
Ужас ее положения усиливался из-за контраста с состоянием счастья, в котором она пребывала во время похищения. Если бы ее Гордон Кинг был рядом с ней, она была бы уверена в спасении, настолько абсолютна была ее вера в его могущество. Но как же он узнает о том, что с ней? Будучи городской жительницей, она не могла представить себе, что Кинг может следовать за ними, читая отпечатки на земле, так что она потеряла всякую надежду. Она погибла! В этом Фоу-тан была совершенно убеждена — кто не знает, что йики питаются человечьим мясом?
Рассказывал Шостакович.
* * *
Страшилище смутно догадывалось, что за ним гонятся, да и имело возможность видеть Кинга в деле, поэтому оно, не останавливаясь, спешило к знакомым скалам, где как ему было известно, можно было скрываться много дней, и если даже кто-то и обнаружит, то можно найти пещеру, вход в которую защитить нетрудно.
Но на бегу его внимание было привлечено знакомым шумом, опыт ему подсказывал, что следует избегать встреч с источником этих звуков и надо изменить курс. Почти сразу после этого он увидел, что наперерез ему слева медленно движутся слоны. Желания оспаривать права на тропу у него не было, поэтому он свернул правее, чтобы не встречаться с ними. Они действительно с ним не встретились, но почувствовали запах, и старый самец оставил стадо и направился к тому месту, где дикарь впервые увидел их. Остальное стадо сначала остановилось, а затем последовало за вожаком. Запах человека возбудил толстокожих. Они стали беспокоиться и метаться из стороны в сторону, тем более, что не могли определить, где находится источник этого запаха.
Фанерный плакат на строительстве моста:
ТОВАРИЩ!
Когда дикарь обходил стадо на пути к своему старому логовищу, он постоянно держал слонов в пределах видимости, потому что он знал, что они могут его найти. Возможность минимальная, но предостеречься от нее требовал его первобытный инстинкт самосохранения. Поэтому все его внимание было устремлено в одну сторону, и он не заметил, что опасность подстерегала его с другой.
ЗАГНИ ТОРЧАЩИЙ ГВОЗДЬ
Человек двадцать солдат в потускневших от дождя и пыли джунглей доспехах остановились при виде страшилища и его ноши. Молодой офицер прошептал несколько слов своим подчиненным. Солдаты рассыпались, образовав полукруг. Один из них наступил на упавшую с дерева ветку. Страшилище моментально обернулось. Оно увидело двадцать хорошо вооруженных человек с копьями наготове, и соответственно закону природы, швырнуло девушку наземь и умчалось. Ему вслед посыпался дождь стрел, и некоторые из солдат хотели за ним бежать в погоню, но офицер остановил их.
Трогает.
* * *
— Девушка у нас, — сказал он, — пусть оно бежит. Нас за ним не посылали. Это не тот, кто похитил апсару из дворца Лодивармана.
Были с Иринкой в Эрмитаже. Она там впервые. Вернулась, кинулась к тете:
Фоу-тан увидела солдат в тот же момент, что и страшилище, поэтому она тотчас же вскочила на ноги и бросилась обратно, в направлении к ущелью, где последний раз в жизни видела Кинга.
- Тетя Шура! Тетя Шура! А мы с дядей Леней ходили старые вещи смотреть!
— За ней! — закричал офицер, — но не причиняйте ей вреда.
* * *
Фоу-тан бежала как стрела, и может быть, даже смогла бы от них скрыться, но она споткнулась и упала, когда же она поднялась, солдаты уже окружили ее. Держали ее крепко, но не причиняя боли, даже неприятных слов ей никто не говорил — ведь она была и могла остаться фавориткой Лодивармана, а ссориться с фаворитами неразумно.
Московский вокзал. Пришел севастопольский поезд. На дворе ноябрь, люди в теплых пальто, кашне, галошах. И вдруг - необыкновенная пара: он в светло-сиреневом летнем костюме, без шляпы, она - в белом платье. В руках у нее детский трехколесный велосипед. Говорит встречающему ее пятилетнему сыну:
- На. Получи. Мама за своими тряпками не уследила, а уж твой велосипед сберегла.
— Где мужчина? — спросил офицер, обращаясь к Фоу-тан.
Где-то под Лозовой эту милую супружескую пару обокрали.
* * *
Девушка на мгновение задумалась, так что никто даже и не заметил промедления, и решительно мотнула головой в сторону сбежавшего страшилища.
Судят Машу Шувалову, журналистку из \"Смены\". Обвиняют ее в клевете. Она напечатала в газете статью \"Остерегайтесь проходимцев\" - в мою защиту.
— Вы же знаете не хуже меня, — сказала она, — почему вы не схватили его?
Судья-женщина ведет опрос.
- Сколько лет?
— Не этот, — ответил офицер, — я говорю о солдате гвардии, который похитил тебя из дворца Лодивармана.
- Тысяча девятьсот шестого года рождения.
- Семейное положение: замужем, одинокая?
— Никакого солдата гвардии, похитившего меня, не существует, — объяснила им девушка. — Это существо пробралось во дворец и утащило меня. А солдат гвардии погнался за нами в джунгли и пытался спасти меня, но ему не удалось.
- Сейчас одинокая.
— Лодиварман изволил сказать, что это был чужак, Гордон Кинг, что украл тебя из дворца, — пояснил офицер.
- Беспартийная?
- Член группы сочувствующих.
— Ты же видел существо, что украло меня, — продолжала Фоу-тан, — разве оно похоже на солдата Лодивармана?
Судья (секретарю):
- Беспартийная. (К Шуваловой.) Где работали в момент совершения преступления?
— Нет, — согласился офицер, — но где же Гордон Кинг? Он исчез из Лодидхапуры.
- В редакции газеты.
— Я же тебе сказала, что он пытался освободить меня, — разъяснила Фоу-тан. — Он следовал за нами. Что с ним сталось, я не знаю. Может быть, йики прочли заклинание, что убило его.
- После совершения преступления?
- Там же.
— Йики! — воскликнул офицер. — Что ты хочешь сказать?
Покорно отвечает бедная Маша. \"До совершения... после совершения\". Покорно жду своей очереди и я - единственный свидетель защиты.
Между прочим, суд, разбиравший это дело три дня, оправдал Шувалову. Есть еще судьи в Ленинграде!
— Ты что, не понял, что мой похититель — йик? — спросила Фоу-тан. — Ты видел йика и не узнал его?
* * *
Тургенев как-то сказал, что русская народная поэзия не дает фигур трогательных любовников (\"только какие-то там Танька с Ванькой\"). Это верно. В русском эпосе не было Окассенов и Николлет{321}. Этим наш эпос сближается с античным. Можно этим утешиться.
Среди окружавших их солдат послышались восклицания.
* * *
— Клянусь богами, это был йик, — сказал один. — Может, они здесь где-то рядом, — предположил другой и испуганно огляделся.
Показывал Иринке (5 лет 8 месяцев) заводную лягушку. Потом говорю, что у меня есть настоящая, живая лягушка.
- Верно?!
Фоу-тан, перепуганная не меньше их, увидела в этом страхе, тем не менее, возможность освобождения от солдат.
- Глупая. Откуда же у меня здесь могут быть лягушки?
Подумала и говорит рассудительно:
— Йики будут разгневаны, увидев, что вы отобрали меня у одного из них, — сказала она. — Он наверняка побежал предупредить их. Вам лучше скрыться. А если вы меня оставите здесь, то они за вами гнаться не будут.
- Правда, если бы ты в сырости бы жил, тогда были бы у тебя маленькие лягушечки. Правда?
— Клянусь Шивой, она права, — закричал один из воинов.
* * *
— Я не боюсь йиков, — храбро заявил офицер, — апсара с нами, и я не вижу смысла дольше здесь оставаться. Пошли! — и он мягко взял Фоу-тан за руку.
Из какой глубокой, седой старины пришли к нам некоторые литературные штампы. Читаю \"Эфиопику\" Гелиодора Эмесского. Если не ошибаюсь, это первый европейский прозаический роман. Написан в III веке. И вдруг героиня:
— Если вы заберете меня, они последуют за вами, — продолжала убеждать воинов Фоу-тан. — Вам лучше оставить меня здесь.
\"...сославшись на головную боль, вышла из покоев\".
* * *
— Да, оставим ее здесь, — заворчали некоторые из них.
Но он же, описывая смущение влюбленного эфиопа, говорит:
— Мы заберем девушку, — решил офицер. — Избежать мести йиков не так уж трудно, но если я вернусь в Лодидхапуру без апсары, то избежать мести Лодивармана мне не удастся, — и он отдал приказ отправляться в путь.
\"Румянец пробежал по его лицу, как огонь по саже\".
До чего же здорово! Но ведь, возможно, и головная боль героини была находкой Гелиодора.
Пустившись в путь, многие продолжали оглядываться и обмениваться тревожными взглядами. То и дело слышалось ворчание и недовольные словечки, потому что никому из них не улыбалось сопровождать освобожденную пленницу йиков. Фоу-тан поддерживала их страхи и недовольство постоянным напоминанием о возмездии, которое постигнет их, когда йики их захватят.
* * *
В поезде. Два мужика. Одному лет под пятьдесят, другой помоложе. Оба навеселе. У старшего - плотного, крепкошеего дяди - на ногах что-то вроде ночных туфель. Он говорит:
— Ты глуп, что без нужды подвергаешь свою жизнь риску, — продолжала она уговаривать молодого офицера. — Если ты оставишь меня, то спасешься от йиков, а в Лодидхапуре совсем не обязательно знать, что вам удалось меня найти.
- Вот до чего дожили. В опорках хожу. Голенища были, да продал. Отличные голенища - тринадцать вершков, вот до этих пор. Суворов шил. Это мастер. Семнадцать рублей еще в мирное время платил.
Голоса:
— Почему ты хочешь остаться здесь и стать жертвой йиков? — допытывался офицер.
- Семнадцать рублей! Это много.
— Никакой разницы нет, со мной вы или нет, — настаивала она, — йики все равно меня достанут. Они же в любом виде могут явиться и забрать меня. А если вы останетесь со мной, то они погубят и вас.
— А может быть, нам удастся спастись от них и вернуться в Лодидхапуру, — заупрямился офицер.
- Да. А нынче одни голенища за шестьдесят рублей продал. Вот жисть! Лучше не надо.
— Я предпочла остаться с йиками, чем возвращаться к Лодиварману, — вздохнула девушка. Она сохраняла надежду, что встретит Гордона Кинга до того, как йики заполучат ее — так велика была ее вера в силы возлюбленного, что она не сомневалась в том, что он их одолеет, несмотря на бесконечный ее страх перед йиками.
Товарищ его - худощавый, беззубый (остались одни клыки), похож на цыгана или еврея. Краснолицый, с вытаращенными глазами.
Обнявшись, они поют - совсем как у Твардовского в \"Муравии\" - и про \"Трансвааль, Трансвааль, страну мою\", и про Ваньку-ключника...
Доводы ее, однако, не подействовали. Ей не удалось отговорить молодого офицера от намерения забрать ее в Лодидхапуру. Рядовые же солдаты были не в восторге от ее компании, это было ясно сразу же. Они могли достойно встретить воинов Пном Дхека или Господина Тигра, но размышления о сверхъестественной силе мифологических йиков наполняли их суеверные души самым обыкновенным ужасом. Среди них нашлись даже такие, что начали поговаривать о том, чтобы убить офицера, бросить девушку и вернуться в Лодидхапуру с каким-нибудь подходящим объяснением, а за ним и ходить далеко не приходилось после встречи с йиком. Но их планам не суждено было свершиться.
Вспоминают прошлое. Старший (видно, из зажиточных, может быть раскулаченный) вспоминает, как он в японскую войну, будучи санитаром, спас офицера и получил Георгия. Младшему тоже хочется похвалиться подвигами. Он торопливо засучивает рукав:
- Видишь?
Когда Кинг увидел приближающегося к нему слона, он по-настоящему встревожился — ситуация была всерьез опасная. Он торопливо огляделся в поисках пути к бегству, но нигде поблизости не было достаточно мощного дерева, способного выдержать титанический натиск слона. Встречаться с самцом лицом к лицу или спасаться бегством было почти одинаково безнадежно; но все же последний вариант был менее самоубийствен.
- Что видишь?
- А ну скажи: прямая рука или не прямая?
Но тут что-то случилось. Вожак остановился и посмотрел налево. Он перестал трубить, и вдруг совершенно неожиданно бросился бежать в диаметрально противоположном направлении, сопровождаемый всем стадом. Они ломились сквозь джунгли, ломая на пути деревья и кусты, пока не скрылись из виду.
- Это ясно. Уклон имеется.
- Уклон! Во, гляди. Вот тут она, стерва, вошла, а тут вышла.
С вздохом облегчения Кинг продолжил преследование похитителя, мчась вслед за слонами. Что случилось с вожаком, Кинг никак не мог догадаться, да и никогда так и не узнал. Он решил, что причиной тому причуды робкого и нервного животного. Он не знал, что изменившийся ветер донес до стада запах людей — солдат Лодивармана. Да, собственно, Кишу было все равно, его сознание было занято вещами для него более важными. Бегущие толстокожие совершенно затоптали следы, по которым он следовал, и это его очень беспокоило. Все, казалось, мешает успеху его дела. Он начал петлять вправо и влево от слоновьих следов в надежде найти хоть какой-нибудь след удравшего. Он уже почти оставил все свои надежды, как увидел слабый оттиск знакомого следа — огромной босой человеческой ноги. Это было просто чудо, что этот единственный след оказался незатоптанным слоновьим стадом. След указал ему направление и воодушевленный Кинг поспешил вперед.
Он начинает рассказывать длинную историю о том, как его чуть не зарубили клинком.
- Это в германскую? - спрашивает старший.
- Нет. Когда белых били.
Кинг продолжал преследование, идя по поваленным слонами деревьям до тех пор, пока не столкнулся с картиной, наполнившей его душу ужасными предчувствиями. Недалеко впереди лежал человек, ноги его были придавлены упавшим на него деревом. К человеку медленно приближался, время от времени припадая брюхом к земле, огромный леопард. Человек был беспомощен. Леопард в любой момент может напасть и разорвать его. Первой мыслью Кинга естественно, было, что это и есть похититель, но где же Фоу-тан? Пока он не получит ответа, человек должен быть жив.
- А!
Этот-то вряд ли воевал с белыми.
Крикнув, чтобы отвлечь внимание животного, Кинг бросился вперед, одновременно заряжая лук. Леопард вскочил и мгновение смотрел на приближающегося человека. Разглядев зверя, Кинг стрелять из лука не стал, поскольку понял, что стрелой он только раздразнит зверя, и взялся за копье.
Обоим не терпится еще выпить, ждут не дождутся своей станции.
Придя в замешательство от появления еще одного существа, леопард неожиданно повернулся и исчез в джунглях.
Опять поют. Вдруг, не сговариваясь, запевают:
Человек, лежащий на земле, видел все это. Его от леопарда спасли, но на Кинга, остановившегося рядом, он смотрел с опасением, потому что узнал пришельца, у которого украл девушку. Если он даже и надеялся на то, что спаситель ничего не знает о его вине, то первые же слова Кинга доказали обратное.
- Спаси, го-о-осподи, люди тво-оя и благослови достояния твоя...
— Где девушка? — спросил американец.
На словах \"победы благоверному императору нашему\" старший обрывает товарища, толкает его локтем в бок. Тот на ходу импровизирует:
- Побе-еды нашему прави-иительству...
— Солдаты забрали ее у меня, — угрюмо пробурчало страшилище.
Начинается спор, можно ли петь за правительство?
— Какие солдаты?
Старший уверяет, что можно.
— Это были солдаты из Лодидхапуры, — ответил дикарь.
- За временное правительство пели? Пели.
- Так это при Керенском.
— Думаю, ты врешь, — сказал Кинг, — придется мне тебя убить, — и поднял копье.
- При Керенском.
Дикарю умирать не хотелось» Девушку он потерял, терять к тому же еще и жизнь было неприятно. С усилием его мозги заработали и у него родилась простая мысль.
- Так то были попы особенные.
— Ты спас мне жизнь, — сказал он. — Если ты уберешь это дерево с моих ног, то я помогу тебе найти девушку и отобрать ее у солдат. Я это сделаю, если ты не убьешь меня.
Старший пристально смотрит на товарища.
Копье дикаря лежало рядом с ним, тоже попав под дерево. Приняв предложение, Кинг вытащил его из-под дерева, потом забрал лук и копье.
- Давно тебя не видел. Похудел ты, брат.
- Похудеешь. Сижу на пище святого Антония, а работаю на двести семьдесят пять процентов.
— Зачем ты это делаешь? — спросил дикарь.
Старший вдруг закусывает губу, закрывает руками лицо и глухо, навзрыд плачет.