— Я так не думаю. Копы хотят выбить из них всю информацию. Поэтому будут держать как можно дольше.

Когда он их открыл минуты через две вновь, старик все еще был на полянке, правда, он уже почти пересек ее, но появилась в поле зрения еще одна фигура. По другую сторону поляны сквозь листву виднелась свирепая, рычащая, с оскаленными клыками желтовато-белая с коричневатым и с темными коричневыми полосами морда — страшная, но одновременно и великолепная царственная голова. Огромный тигр тихо, медленно пробирался на поляну, изгибая длинное, узкое в боках тело и свирепо глядя желто-зелеными глазами в спину ничего не подозревающего старика.

— Правильно. Они из них «выбивают» показания, а мы сидим в теплом местечке, и ведём душеспасительные беседы.

— Господи, как реально, — вздохнул Кинг, — можно поклясться, что они есть на самом деле. Эта немыслимая фигура старика с красным зонтиком — единственное, что дает понять, что все это того же происхождения, что украшенный слон, плачущая королева и воины в медных доспехах.

— Я думаю, Боб, думаю, — Фрэнк нахмурился. — Я не вижу, чтобы кто-то предложил дельное.

— Надо опять организовать портал. Если не получится, сделать ещё раз! И ещё раз! — воскликнул Боб.

Тигр быстро крался за стариком. Скорость его заметно увеличивалась.

— Боб, ну зачем повторять бессмысленную операцию, которая наверняка провалится? — возразил Фрэнк миролюбиво. — Надо придумать что-то другое.

— Я больше не выдержу, — закричал Кинг и прижал ружье к плечу. — Пусть это только галлюцинация…

— Надо рискнуть! Не можем же мы здесь сидеть сложа руки и ждать?!

Раздался кашляющий рев нападающего тигра, и в тот же момент Кинг нажал на курок и потерял сознание.

— Боб, заткнись, дай подумать, — буркнул Фрэнк, закрыв лицо руками и погрузившись в свои мысли.

И вздрогнул, услышав озлобленный вопль Боба:

III

— Ты ничего не сможешь сделать! После того, как погиб Бутч, и ты решил всем заправлять, все пошло наперекосяк, потому что ты — трус и тряпка! Я это всегда знал!

ОХОТНИК

Фрэнк ощутил, как ярость подступает к самому горлу и пытается вырваться наружу, но досчитав до десяти, холодно возразил:

Вай Тхон, верховный жрец храма Шивы в Лодидхапуре, доставлял массу беспокойства низшим священнослужителям, чувствовавшим ответственность за его благополучие перед Шивой и королем. Но как можно справиться с приступами столь священной и в то же время рассеянной слабости, что была свойственна забывчивому Вай Тхону? Они старались не упускать никогда его из виду, но постоянно шпионить за святым, занятия или медитации которого не имел права нарушать ни один смертный, даже жрец Шивы, трудно.

— Боб, я не сам решил. Меня выбрали вы все. Если ты считаешь, что я плохо это делаю, предложи, чтобы выбрали другого. Можешь сам этим заняться. Мне плевать!

— Конечно, тебе всегда было наплевать на нас! — сказал язвительно Боб. — Ты сам-то живёшь прекрасно со своим дядей! Вкусная еда, мягкая постель, красивые девки! А мы тут гниём.

Хорошо еще, если Вай Тхон медитировал во внутренних покоях Святая Святых у изображения Шивы: здесь он был изолирован от людей и опасностей. Но медитации Вай Тхона далеко не всегда проходили в такой безопасной обстановке. Он часто выходил на широкую террасу перед храмом, забыв обо всем на свете в своем единении с Богом.

Боб, бросив разъярённый взгляд, развернулся, чтобы выйти из зала, но его остановил голос Фрэнка:

Его фигура в длинном желтом одеянии и красный зонт были хорошо знакомы жителям Лодидхапуры. Его часто сопровождали низшие жрецы в доспехах полированной меди. Сам Вай Тхон к символам мирской помпы и власти был совершенно равнодушен. Во время полного погружения в медитацию он умудрялся покинуть храм без сопровождающих и брел по городским улицам, никого не замечая. Трижды его случайно удавалось обнаружить в джунглях, и король Лодиварман пригрозил жестоко покарать жрецов, если с Вай Тхоном что-нибудь случится.

— Подожди, Боб, у меня появилась идея, очень ненадёжная, но другого у нас нет. Я сейчас расскажу, что вам с Бертой надо сделать, и как можно быстрее. От тебя это будет зависеть в первую очередь!

Получилось так, что именно в этот день Вай Тхон ушел из города в джунгли в полном одиночестве. Жителей Лодидхапуры приводило в изумление, как ему удается выйти за пределы крепостной стены, минуя тщательно охраняемые опытной стражей городские ворота. Но дело в том, что под храмом и дворцом существовала целая сеть секретных подземных галерей, сооруженных строителями древней Лодидхапуры для спасения от гнева угнетенных рабов, составляющих 75 процентов населения. Времена изменились, но тайные галереи остались. По одной из них Вай Тхон и прошел в джунгли. Он и сам не знал, что оказался в лесу. Он был как бы в глубоком сне.



Райзен сидел в своём кабинете, нахмурившись. Утром звонил Каваллини и, не стесняясь в выражениях, громко возмущался. Вначале он не мог понять, чем так взбешён темпераментный артист, тот выкрикивал отдельные слова, совершенно не связанные между собой, соединяя их нецензурными выражениями.

Жрецы видели как Вай Тхон входил в Святая Святых. Заметив, что взгляд его остекленел, они поняли, что он начал медитировать. Охрану около входа установили, но беспокойства никто не ощущал, не смотря на то, что не выходил он уже много часов. Все знали, что он в безопасности, но никто не знал, что в покое в полу не хватает одного камня прямо за изображением Шивы, а оттуда ведет проход прямо в джунгли за пределы крепостной стены. И все время, что они спокойно ждали, Вай Тхон бродил по джунглям, ведя беседу с Шивой, Разрушителем. Его глубокая медитация, приведшая к полному отсутствию восприятия действительности, была нарушена звуком, подобного которому не слышал ни Вай Тхон, ни любой другой из жителей Лодидхапуры. Словно пробудившись от сна, старец огляделся по сторонам и удивительное зрелище предстало перед его взором. Буквально в трех шагах от него в луже собственной крови корчился огромный тигр, а немного подальше вправо на краю поляны из травы поднималось облачко голубого дыма.

Из этой мешанины звуков Райзен ясно разобрал только одно словосочетание — «Городские новости», и вспомнил, что это газетёнка, которую он не воспринимал всерьёз, ставя её на тот же уровень, что и плохую туалетную бумагу. Владелец Юджин Коллинз влачил жалкое существование и еле сводил концы с концами, в основном существуя за счёт объявлений о продаже и покупке предметов обихода, которые публиковали люди из низших слоёв. В газете появлялись статьи, вызывавшие зачастую смех безграмотностью и совершенно нечитабельным стилем.

Когда Кинг пришел в себя, он услышал голоса, доносившиеся, как ему показалось, откуда-то сверху. Звуки были невнятны, но это были явно человеческие голоса. Он открыл глаза. Над ним склонилось чье-то смуглое лицо. Он почувствовал, что кто-то поддерживает голой рукой его голову и плечи. Рядом стояла женщина в набедренной повязке, пропущенной между ног и закрепленной на поясе. Около нее испуганно жался голый малыш. Мужчина, что поддерживал его, заговорил, но язык Кингу был непонятен.

Но на этот раз Коллинз опубликовал статью, написанную блестящим языком, она уничтожала Каваллини, и намекала на покровительство Райзена. Автор не оскорблял, а тонко и остроумно высмеивал их вкус, не произнося ни одного прямого обвинения. Райзен не мог придраться ни к одному слову в статье, все находилось в рамках приличий. Он перебрал мысленно всех, кто владел пером, и понял, что стиль не подходит никому.

Откуда появились эти люди, или это опять продукт его воспаленного воображения, как и старик в желтой одежде и с красным зонтиком? Интересно, это тоже призраки, как тигр, которого он убил в бреду? Гордон закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, но когда он открыл их снова, мужчина, женщина и ребенок все еще были рядом. Смирившись, он сдался. Его пылающая голова не в состоянии была выдержать напряжения мысли. Он закрыл глаза, и подбородок его опустился на грудь.

Автор не просто умел хорошо писать, он прекрасно разбирался в искусстве, находил яркие, удивительно смелые эпитеты. В последней строчке заметки стояло: «продолжение следует», значит, Коллинз предполагал напечатать серию разоблачительных статей. Райзен представил, как будет при этом визжать Каваллини, и поливать грязью всех и вся.

— Он умирает, — сказал Че, взглянув на женщину.

Не дождавшись эффективных мер против оскорбившего его автора, меценат мог сам предпринять какие-нибудь действия, которые привели бы лишь к тому, что авторитет Каваллини и его покровителя упадёт сильнее, поскольку обо всем узнает автор статьи и изложит в подробностях.

— Давай перенесем его в дом, — ответила Кенгри. — Я пригляжу за ним, пока ты отведешь святого обратно в Лодидхапуру.

Когда мужчина поднимал Кинга, чтобы отнести его, американец открыл глаза и заметил старца в длинном желтом одеянии, державшем над головой красный зонт. Американец закрыл глаза, чтобы прекратить эту лихорадочную, бредовую галлюцинацию. Голова его закружилась, и он снова потерял сознание.



Кинг так никогда и не узнал, как долго он был без сознания, но когда он в следующий раз приоткрыл глаза, то увидел, что лежит на постели из травы внутри какого-то сумрачного помещения — ему показалось, пещеры. Затем постепенно он разглядел, что в помещении кроме него находятся мужчина, женщина и ребенок. Ребенок был голенький, а мужчина и женщина в набедренных повязках. Женщина ухаживала за ним, стараясь напоить.

Включилась громкая связь, и в кабинет прошёл Стэнвуд, шеф полиции, коренастый, плотный мужчина с широким, высоким лбом, который преобладал над обрюзгшим, оплывшим лицом, с большими мешками под глазами, выдававшими нездоровый образ жизни.

— Как обстоят дела с ликвидацией банды, которая взломала сейф в банке Джордана? — спросил Райзен.

Медленно и вяло память стала возвращаться к нему и, наконец, он узнал их — создания из его горячечных галлюцинаций, в которых принимали участие еще и старец в желтой одежде под красным зонтом, и нападавший на него тигр, которого он будто бы убивал. Когда же кончится эта лихорадка? Неужели ему суждено лежать в одиночестве в сумраке джунглей до тех пор, пока какой-нибудь тигр его не обнаружит?

— Мы их пока не нашли, — ответил хмуро Стэнвуд.

— Стэнвуд, вы меня просто удивляете. Сколько человек проживает в Атлант-Сити? Двадцать миллионов, сто миллионов? Или все-таки чуть больше десяти тысяч? И среди них вы не можете найти кучку преступников? Я же не говорю о том, что ваши болваны-полицейские провалили операцию по захвату банды. Хотя вы заверяли меня, что это плёвое дело. Подкупили человека, выслали лучший отряд полицейских, а в итоге мерзавцам все равно удалось сбежать. На что это похоже? На некомпетентность или саботаж?

Но до чего же реально ощущение и вкус жидкости, которую женщина старалась влить ему в рот. Он даже ощущал животное тепло обнаженной руки, поддерживавшей его голову. Интересно, может ли горячечный бред быть таким реальным? Он несколько раз открывал и закрывал глаза, но каждый раз картина повторялась. Он с трудом поднял руку и дотронулся до плеча и лица женщины. Они казались реальными. Он почти был убежден в этом, но вновь потерял сознание.

— Мистер Райзен, мы поймали трёх членов банды, сейчас ведётся их допрос. Через некоторое время мы узнаем от них все, имена, местоположение остальных бандитов, — быстро проговорил Стэнвуд.

Гордон Кинг много дней находился между жизнью и смертью. Кенгри ухаживала за ним, готовила на примитивном очаге лечебные отвары из лесных трав, произносила над ним монотонные заклинания.

— Вот как? Это уже лучше. Надеюсь, что вы не провалите эту операцию, как предыдущую. Я обязательно проконтролирую, — проронил Райзен. — Так, а что вы смогли выяснить по поводу заметки в газете?

Стэнвуд молча положил на стол папку, которую Райзен просмотрел, мрачнея и спросил:

На маленького Уду все эти необычайные и потрясающие события произвели огромное впечатление. Незнакомец с бледной кожей был самым первым невероятным явлением в его коротенькой жизни. Странная одежда, которую родители сняли с их беспомощного гостя, как и ружье, и нож, и револьвер, о которых он безошибочно догадался, что это оружие, хотя и понятия не имел об огнестрельном оружии, приводили его в восторг. Уда был неутомим в поисках трав и корешков, из которых Кенгри, его мать, готовила отвары, а когда Че возвращался с охоты, Уда всегда встречал его с подробнейшим рассказом о том, как провел день их пациент.

— Я так понимаю. Коллинз не продавал своей квартиры, и не закладывал типографии? Где же он взял деньги на оплату этого писаки? И почему в документах нет никаких указаний об оплате «специального корреспондента»? — проронил Райзен. — Подробно я ознакомлюсь с этим потом. Вы смогли понять, кто это написал?

— Мы пока не знаем, — пробурчал Стэнвуд. — Но мы можем допросить Коллинза.

Наконец лихорадка прошла. Кинг, слабый и беспомощный, с облегчением осознал, что мужчина, женщина и ребенок — не плоды его разгоряченной фантазии. Конечно, думал он, старик в желтом с красным зонтиком и нападающий тигр ему померещились, но эта смуглая женщина с добрым лицом, выходившая его была реальностью, и взгляд его был полон благодарности, которую еще не в силах был произнести его голос.

— Стэнвуд, то, что вы можете это сделать, я прекрасно понимаю, но для этого должен быть хоть какой-то повод, — изрёк Райзен ледяным тоном. — В городе и так не довольны действиями полиции, которые хватают и тащат в участок кого придётся, и проводят допросы с пристрастием, — добавил он с нескрываемым раздражением.

— Он мог оплатить ему наличными. Деньги получить за счёт каких-то махинаций. Мы можем арестовать его на этом основании и заставить сказать, кто это написал. Или приставить к нему шпиков, чтобы они выяснили все его связи с подозрительными лицами. В крайнем случае, мы его уничтожим, — предложил Стэнвуд, увидев, что лицо Райзена скривила гримаса презрения.

День и ночь, прошедшие без каких-либо признаков возвращения лихорадки и галлюцинации убедили Кинга, что уход за ним его добрых хозяев вылечил его от смертельной болезни, но он был настолько слаб, что на полное выздоровление не надеялся. Не было сил даже поднять руку. Повернуть голову было истинным подвигом. Кинг заметил, что его никогда не оставляют одного. В течение дня с ним постоянно находились женщина или ребенок, ночью все трое спали рядом с ним на полу. В дневное время хозяйка или малыш отгоняли от него мух и других насекомых, помахивая веточкой. Кормили его часто. Пища была жидкая и незнакомая, но после того, как прошла лихорадка, он постоянно испытывал чувство голода и ел с наслаждением.

— Ваши мафиозные методы решения проблем здесь не годятся, — проронил глава города недовольно. — Если исчезнет Коллинз, этот писака найдёт другую газету, или будет издавать свои опусы на листовках, и мы получим ползучую революцию. Возможно, Коллинз затеял все это, чтобы получить дополнительный доход. Судя по отчёту, он просто озолотился, напечатав несколько дополнительных тиражей этого номера, а доходами поделился с этим мерзавцем. В любом случае необходимо выяснить, не связан ли автор статьи с бандитами.



Однажды мальчик так долго оставался с ним один, что видимо устав от однообразного помахивания над бледнолицым веточкой, ушел и оставил его одного.

Стэнвуд терпеливо ждал, когда Райзен отпустит его.

Кинг не обратил на это внимание, тем более, что он почти все время спал и уже так привык к насекомым, что они его уже не беспокоили. Он проснулся от прикосновения к лицу какой-то мохнатой руки. Открыв глаза, он увидел, что рядом сидит обезьяна. Увидев, что он открыл глаза, обезьяна отскочила, и американец обнаружил, что в комнате их несколько. Они были гораздо крупнее тех, что он встречал в джунглях, а потому в его беспомощном состоянии могли представлять настоящую опасность. Но они на него не напали, даже и не приближались больше; вскоре стало ясно, что визит их был вызван просто любопытством.

В последнее время шеф полиции испытывал сильнейшее раздражение от общения с главой города. Райзен постоянно издавал приказы, противоречащие друг другу. Наверно, он видел в них логику, но Стэнвуд, не обладавший таким же умом, действовал в полном соответствии с его указаниями, и всякий раз оказывалось, что он опять не понял Райзена, и сделал все наоборот.

— Ладно, Стэнвуд. Теперь в городе две проблемы — взломщики и Тревор Спенсер. Вы пока не решили ни одной. Я не знаю, чем вы занимаетесь. Может быть, вы считаете, что вы слишком плохо живете, или я вам мало плачу за вашу работу, и вы бы хотели работать у кого-то другого. Я не могу приказывать вашим подчинённым, каждый должен заниматься своим делом. Я занимаюсь бизнесом, вы его должны защищать. Прискорбно, но делаете это вы из рук вон плохо.

Чуть позже в другом конце комнаты послышался скребущий звук. Кинг уже настолько окреп, что довольно легко поворачивал голову и двигал руками, что и проделал, чтобы посмотреть, что же там происходит. Пред ним предстало очень забавное зрелище, привело, правда, оно к довольно печальным последствиям.



Обезьяны обнаружили его оружие и одежду и страшно ими заинтересовались. Они начали все хватать и оживленно тараторить. Казалось, они ссорятся; их крики и болтовня становились все громче, пока одна из них, явно претендовавшая на винтовку, не накинулась на других, рыча и раздавая удары направо и налево. В конце концов остальные оставили свои притязания на оружие и ретировались в дальний конец комнаты. Победитель схватил оружие и потащил его к двери.

Стэнвуд мрачнее тучи вышел из кабинета и вернулся в полицейский участок.

— Эй! — закричал Кинг как только мог громко. — Брось и давай отсюда!

Звук человеческого голоса явно ошеломил обезьян, но не настолько, чтобы они оставили свои намерения. Из комнаты они правда, убрались, но прихватили с собой все имущество Кинга, вплоть до носков.

Прошёл по коридору, выкрашенному ядовитой зелёной краской, слыша, как гогочут полицейские в комнате, которая находилась напротив его кабинета. Они так шумели, что заглушали вопли несчастных. Вышел в огромный зал, где пытали двух пойманных бандитов.

Кинг принялся звать мальчика, которого как он заметил, родители звали Уда, Но когда перепуганный малыш, задыхаясь, прибежал, уже было поздно, даже если Гордону и удалось бы ему что-нибудь объяснить.

Понаблюдал, как бьют кнутом одного из арестованных, и сделал жест временно прекратить. Подошёл ближе к тяжело дышащему бандиту и жёстко спросил:

Кенгри, вернувшись вечером домой, обнаружила, что больной очень ослабел, но причин тому найти не смогла — ведь она не знала, что бледнолицый был уверен, что без оружия ему из джунглей не выйти и упал духом.

— Ну, надумал нам рассказать о вашем главаре, о штабе? Кто из вас так хорошо освоил взлом сейфов? Не надейся, никто вас не спасёт. Если расскажешь, умрёшь спокойно, без мучений. Будешь сопротивляться, пройдёшь все круги ада.

Тот поднял голову, и тихо сказал:

Медленно тянулись дни, к больному понемногу возвращались силы. Чтобы чем-нибудь занять томительные часы, он решил выучить язык своих благодетелей. Когда же они наконец поняли, чего он хочет, то принялись за дело с таким жаром, что он почувствовал, что тонет в океане незнакомых слов. Постепенно из этого хаоса стали выплывать и значения слов, так что вскоре Гордон смог беседовать с Че, Кенгри и Удой. Существование стало менее монотонным, но Кинг беспокоился и раздражался из-за того, что так медленно поправляется. Ему казалось, что никогда у него не хватит сил вернуться на родину. Хорошо еще, что у него не было зеркала: он был так истощен, что если бы ему довелось себя увидеть, то сил бы ему это не прибавило.

— Хочу доставить больше удовольствия подручному дьявола.

Стэнвуд поморщился, этот бандит умудрялся шутить, несмотря на то, что его уже дважды доводили до предсмертных конвульсий, возвращали к жизни, чтобы опять подвергнуть страшным мучениям. Боялся ли бандит сказать правду, или действительно настолько предан главарю — Стэнвуд не понимал.

И тем не менее силы возвращались, хотя и медленно. Сначала он смог довольно долго сидеть, прислонясь спиной к стене, потом наконец-то встал на ноги. Он от слабости весь дрожал, но это быстро прошло, и он стал замечать, что с каждым днем становится сильнее.

Но знал абсолютно точно, пара подобных пыток и арестованный просто сойдёт с ума, и от него уже ничего нельзя будет добиться. Он вернулся в свой кабине, тяжело уселся за стол, расстегнув мундир. Достал пару папок, начал бездумно листать, пытаясь отвлечься. Несмотря на криминальное прошлое и многолетнюю службу Райзену, за время которой ему приходилось выполнять много «грязных» поручений, он так и не смог привыкнуть к зрелищу пыток.

Разговаривая с Че и Кенгри, Кинг узнал подробности их простой жизни. Че был охотником. Как правило, без добычи он не возвращался, хотя иногда и бывало. Приносил он обычно обезьянье мясо, птицу или мелких лесных грызунов. Кроме добытого на охоте, носил он рыбу, фрукты и даже дикий мед.

После того, как для пыток стала применяться сыворотка А-192, несчастных проводили через серию различных ухищрений, пока они не рассказывали все, что хотели знать их палачи. В первое время, копы часто ошибались, и арестованные успевали легко умереть, до того, как им успевали ввести сыворотку, но потом это дело поставили под медицинский контроль, и таких случаев стало гораздо меньше.

Все трое — Че, Кенгри и даже Уда ловко добывали огонь первобытным способом, вращая палку между ладонями. На все блюда у Кенгри был один-единственный котелок. Он был медный, тщательно вычищенный песком и листьями.



Че, конечно, охотником был тоже первобытным: охотился он при помощи копья, лука и стрел, а также ножа. Когда Кинг сумел рассказать ему о достоинствах украденного обезьянами оружия, Че очень сочувствовал гостю, но обещал снабдить Кинга таким же оружием, каким пользовался и сам. Кинг поблагодарил его, не чувствуя особого энтузиазма при мысли о перспективе долгого путешествия по переполненному тиграми лесу с таким оружием, тем более, что и пользоваться им он не умел.

Копы, стоявшие на посту, услышав, что кто-то прошёл в участок, напряглись, и перехватили в руки томми-ганы, ожидая посетителя. Стэнвуд предупредил их, что бандиты обязательно предпримут попытку освободить заключённых, поэтому приказал не пропускать никого без его разрешения. В коридоре послышались шаги.

По мере того, как Гордон выздоравливал, он пытался восстановить в памяти события, непосредственно предшествовавшие болезни, но ему всегда казалось, что старик в желтом с красным зонтиком и атакующий тигр — всего лишь плод его больного воображения. Он никогда об этом не говорил ни с Че, ни с Кенгри, считая глупостью разговоры о галлюцинациях. Но оба эти образа постоянно всплывали в мозгу как пережитая реальность, так что в конце концов однажды вечером он решился затронуть эту тему, подойдя к ней как бы невзначай.

Тусклое освещение из лампочек, встроенных в стены, не давало рассмотреть гостя. Но когда он подошли ближе, копы узнали в нём Алана Райзена, который мрачно взглянув на них, быстро прошёл в дверь, подобострастно открытую перед ним, вышел в зал, где полицейские пытали бандитов.

Услышав, как хлопнула дверь, они обернулись и, остолбенели, узнав главу города. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он услышал дикие вопли несчастных, и чуть брезгливо поморщился, когда пара капель крови попала на его лакированные штиблеты. Понаблюдав какое-то время, он приказал копам прекратить и привести бандитов в чувство.

— Че, — сказал он, — ты уже давно живешь в джунглях?

— Доставьте этих мерзавцев в мой особняк, хочу лично с ними поговорить, — проронил он надменно. — Рядом с участком стоит машина, — добавил он и вышел из зала.

— Да, ответил охотник. — Я пять лет был рабом в Лодидхапуре, но потом бежал и всю остальную жизнь провел в джунглях.

Копы, удивлённые приказом, все-таки выполнили его. Нацепили на арестованных наручники, вывели на улицу. Около дверей стоял грузовой пикап цвета «кардинал», с отделанными позолотой, колпаками и решёткой радиатора, рядом с которым они увидели Райзена и двух полицейских. Обернувшись на шум, хозяин города брезгливо проронил:

— Что вы так возитесь? Быстро сгружайте этот мусор в кузов!

— А ты когда-нибудь видел в джунглях прогуливающегося старика, — продолжал Кинг, — старика в длинном желтом одеянии и с красным зонтом?

Копы удивлённо взглянули на главу города, который собирался ехать вместе с арестантами, но выполнили приказ.

— Конечно, — отвечал Че, — и ты его видел тоже. Это Вай Тхон, и ты спас его от Господина Тигра.

Один из копов, приехавших вместе с Райзеном, залез в кузов к арестантам.

Кинг уставился на Че, раскрыв рот.

Другой коп подобострастно распахнул дверь перед главой города. Бросив презрительный взгляд на копов, остолбенело стоявших на тротуаре, сел в машину.

— А у тебя тоже бывают приступы лихорадки?



— Нет, — возразил Че. — Я человек сильный и никогда не болею.

Дверь в кабинет Стэнвуда отворилась, и он увидел на пороге лейтенанта Аронсона, который бодро отрапортовал:

— Да, — с гордостью подтвердила Кенгри, — Че очень сильный. Сколько лет я его знаю, он ни разу не болел.

— Сэр, приходил мистер Райзен и приказал отправить арестованных в его особняк.

— Кенгри, а ты видала этого старика в желтом с красным зонтиком? — скептически осведомился Гордон.

Стэнвуд на мгновение потерял дар речи.

— Конечно. А почему ты спрашиваешь? — заинтересовалась она.

— Что ты несёшь, болван?! Какой мистер Райзен? Ты пьян, мерзавец!

— И ты видела, как я убил тигра? — продолжал американец.

— Никак нет, — ответил лейтенант, вытянувшись в струнку. — Глава города нам приказал, и мы выполнили.

— Я не видела, как ты его убивал, но я слышала сильный шум, и я видела его после того, как он умер. У него за левым ухом была маленькая круглая дырочка, а когда Че освежевал его и разрезал, чтобы узнать, отчего он умер, он нашел кусочек металла, такого же металла, что покрывает стены дворца Лодивармана.

— Мистер Райзен отдаёт приказы исключительно через меня! — заорал он, и осёкся, понимая, как ловко бандиты обвели его подчинённых вокруг пальца. — Когда он был здесь?

— Это свинец, — сказал Че с видом превосходства.

— Только что. Сказал, что будет ждать в машине, — заикаясь, ответил Аронсон.

— Так вы хотите сказать, что и старик, и тигр были настоящие? — воскликнул Гордон.

Стэнвуд побагровел от злости.

— А ты что думаешь, кто они? — удивился Че.

— Догнать! Быстро! Мерзавцы! Негодяи!

— Я думал, что это такая же ерунда, что и сны, что я видел во время лихорадки, — ответил Кинг.



— Нет, — сказал Че, — это не сны. Они настоящие. Для тебя и для меня, и для Вай Тхона очень хорошо, что ты убил тигра, хотя ни я, ни Вай Тхон не поняли, как ты это сделал.

— Фрэнк, за нами погоня, — сказал Питер растерянно.

— Да, — для Вай Тхона это действительно хорошо, — согласился Кинг.

Фрэнк взглянул в зеркало заднего вида и усмехнулся.

— Быстро просекли. Не такие они идиоты.

— И для тебя, и для меня, — настойчиво повторил Че.

— Они догонят нас на такой машине, — устало проронил Боб, бросив маску Райзена на приборную панель.

— А почему?

Фрэнк вжал педаль газа в пол, свернул на другую улицу, машина с рёвом пролетела мимо удивлённо останавливающихся прохожих.

— Нет, не догонят, у нас тачка быстрее, я об этом позаботился, — объяснил он весело.

— Вай Тхон — верховный жрец Шивы в Лодидхапуре. Он очень могуществен. Только Лодиварман, король, имеет больше власти. Вай Тхон, погрузившись в раздумья, ушел далеко от города. Он не знал, где он. Он не знал как вернуться в Лодидхапуру. Кенгри и я — беглые рабы из Лодидхапуры. Если бы нас обнаружили до того, как это все случилось, нас бы убили, но Вай Тхон обещал нам свободу, если я доведу его до города. В благодарность за то, что ты спас ему жизнь, он велел нам с Кенгри вылечить тебя и позаботиться о тебе. Так что для всех нас хорошо, что ты убил тигра, который мог убить Вай Тхона.

— Догонят, Фрэнк! — в отчаянье воскликнул Боб.

— А если бы Вай Тхон не взял с вас слова, что бы вы сделали, Че?

Они свернули на другую улицу, и Фрэнк увидел впереди ряд машины, перегородивший проезд.

— Мы беглые рабы, — отвечал Че. — Мы боимся всех, или точнее, пока Вай Тхон не обещал нам свободу, мы боялись всех. И для нас безопаснее было бы оставить тебя умирать, потому что мы тебя не знали, а ты мог бы сказать солдатам Лодивармана и привести их в наше убежище.

— Черт, откуда они все взялись? — воскликнул он.

— Это машины горожан, — объяснил Питер. — Они так всегда делают, чтобы задержать кого-то.

Некоторое время Кинг лежал, раздумывая об услышанном и пытаясь установить грань между галлюцинацией и реальностью.

— Твою мать! — выругался Фрэнк. — ОК. Ничего не поделаешь, — произнёс он спокойно, будто решил сдаться.

— Может быть тогда, — улыбнулся он, — и плачущая королева на туманном слоне, и множество воинов в медных полированных кирасах тоже были на самом деле.

— Ты что, Фрэнк, давай, жми на газ. Уйдём! — в ужасе закричал Боб.

— А ты их видел? — спросил Че.

Фрэнк насмешливо взглянул на него, свернул на тротуар, и весело крикнув: «Пригнулись, парни!», разнёс вдребезги стеклянную витрину шикарного магазина с выставленными в ней вечерними нарядами, и оказался на улице. Но увидев, что перед ними выстроились рядами машины разных марок, выругался. Затормозил, оглядевшись, и вновь нажал на газ, свернув в узкий переулок.

— Да.

— Фрэнк ты что спятил?! — вскрикнул Питер. — Идиот! Там тупик!

— Когда и где? — заволновался охотник.

Он в ужасе оглянулся, заметив, что пара машин тоже свернула в переулок, и быстро нагоняет их, а перед ними в десятке метров вырастает дом, и похолодел от ужаса, увидев, с каким азартом Фрэнк ведёт машину на полной скорости прямо на стену.

— Это было явно незадолго до того, как я встретил верховного жреца и тигра.

Протянул руку, чтобы вырвать руль, но Фрэнк бросил на него задорный взгляд, и включил фары. Они образовали впереди высокий овал, машина проскочила в него и исчезла на глазах изумлённых копов, которые, не успев затормозить, врезались в стену, превращая с грохотом свои машины в груду железа.

— Они подходят все ближе, — нервничая обратился Че к Кенгри. — Нам надо искать другое убежище.

Фрэнк нажал на педаль тормоза, остановив машину в полуметре от вагона, стоящего на рельсах.

— Ты забыл об обещании Вай Тхона, — напомнила Кенгри. — Мы теперь свободны, мы больше не рабы.

— Уф, все, — сказал он, оглядывая своих спутников, сидевших с открытыми от изумления ртами. — Ну что уставились? Маленькое усовершенствование. Вылезайте.

— Когда ты успел это сделать? — пролепетал, заикаясь, Боб.

— Я забыл, — согласился Че. — Я еще не привык к свободе, а потом я все думаю, не забудет ли об этом Вай Тхон.

— Когда-когда, — передразнивая его, язвительно воскликнул Фрэнк. — Не всегда же я с девками сплю. Иногда что-то делаю. Руками. И головой иногда.

— Не думаю, — сказала женщина. — Лодиварман может забыть, а Вай Тхон — нет. В Лодидхапуре все так говорили.

Боб смутился, вспоминая предыдущий разговор. Фрэнк, похлопав его по плечу, подошёл к Доку и Майло, которые медленно вылезали из кузова.

— Как вас схватили-то? — спросил он.

— А вы и вправду верите, что я видел слона и королеву, и солдат? — еще раз спросил Гордон Кинг.

Док смущённо опустил голову.

— Да, мы хотели провести провернуть одно дельце, — промямлил Майло.

— Мать вашу, я вам мало денег даю? — воскликнул Фрэнк зло. — Какого дьявола вы воруете?

— Да, достали эти буржуи до чертей, — бросил Док и осёкся.

— А почему бы и нет?

Фрэнк расхохотался.

— Неужели в джунглях есть и такое? — продолжал расспрашивать Гордон.

— Ладно, на днях проведём одну операцию, — сказал он, передразнивая Дока.



— Конечно.

В отличном настроении Фрэнк вернулся в особняк Роджера.

— Дорис, мне кто-нибудь звонил?

— А город Лодидхапура близко от джунглей? Я никогда о нем не слышал.

— Нет, мистер Кармайкл.

Фрэнк взял почту со столика, стал просматривать, усевшись в кресле. Не найдя ничего интересного, выкинул в мусорную корзину и заметил разорванные кусочки мелованной бумаги с золотым тиснением. Он сложил их, улыбнулся и зашёл в кабинет Роджера. И удобно расположился в кресле напротив его стола.

— А он в джунглях, — сказал Че.

— Каваллини приглашал нас на премьеру мюзикла? Он ставит спектакли? Представляю, что это за шоу, — саркастически проронил Фрэнк.

Кинг покачал головой. — Странно, — проговорил он, — я бродил по джунглям несколько дней и нигде не видел ни людей, ни человеческих жилищ.

— Поэтому я и не сообщил вам, — пояснил Роджер, бросив на него изучающий взгляд.

— В джунглях много такого, что человек может и не увидеть, — возразил Че. — Например, наги и йики. Можешь радоваться, что не видел их.

— Роджер, вы не сказали, потому что не хотите, чтобы я встречался с Камиллой, — возразил Фрэнк.

— А что это — наги и йики? — удивился Гордон,

— И поэтому — тоже. Вы совершенно не желаете вникнуть в мои предупреждения.

— Наги — это люди-кобры, — отвечал Че. — Они живут в огромном дворце на вершине горы и очень могущественны. У них по семь голов, и они могут превратиться в любое создание, какое пожелают. Они маги. Говорят, что главная жена Лодивармана — королева нагов, и что она превратилась в красивую женщину и может править смертными, как правят боги. Но я в это не верю, потому что никто, даже нага, не захотела бы стать королевой прокаженного короля. Йики гораздо страшнее, потому что живут не на вершине горы, а повсюду в джунглях.

— Роджер, ну, во-первых, я просто хочу пойти на это мероприятие, поскольку манкировал приглашением на его оргии. Во-вторых, Камилла — не вещь, и тоже обладает свободной волей, как и он. Пусть сама выбирает. Каждый человек должен стремиться к личному счастью. Райзен сам все время об этом талдычит. Вот я и поступаю в соответствии с его указаниями.

— А о том, что вы разрушаете его личное счастье, вы не думаете? — спросил Роджер.

— А на что они похожи? — спросил Кинг.

— А что говорится в его философском трактате? — с ухмылкой поинтересовался Фрэнк.

— Это не имеет значения, — отрезал сухо Роджер. — Вы играете с огнём.

— Они ужасные великаны-людоеды, — сказал Че.

— Вы меня убедили, Роджер. Я забуду о существовании миссис Райзен навсегда.

Роджер только покачал головой. Он не поверил.

— А ты их видел?



Фрэнк вылез из машины и поразился великолепию здания театра, выполненного в стиле барокко, украшенный колоннами, ажурными арочными лоджиями, пилястрами, с изящным портиком в центре. Внутреннее убранство оказалось под стать: стены, задрапированные тяжёлыми фактурными обоями в красно-терракотовых тонах с замысловатым рисунком, с этажа на этаж гостей переносили лифты в виде стеклянных цилиндров с металлической окантовкой с позолотой.

— Конечно, нет. Их видят только те, кого они сжирают.

Зал театра производил впечатление дворца восточного падишаха: потолок с хрустальной люстрой в центре живописного плафона, два яруса балконов, украшенных лепными орнаментами с тонкой позолотой. Мраморные полуколонны с декоративной капителью обрамляли полукруглый зал, к которому примыкала огромная сцена, закрытая театральным занавесом, похожим на вытканный вручную ковёр с картиной из жизни древнегреческих богов.

Гордон Кинг вежливо выслушал легенды Че и Кенгри, в том числе и рассказы о сказочном городе Лодидхапуре и его прокаженном короле Лодивармане. Что касается верховного жреца Вай Тхона, то относительно него Гордон был несколько в растерянности, но затем решил, что старик — просто эксцентричный отшельник, живущий в джунглях, и что о нем просто ходят всякие сказки, что так многословно ему пересказали Че и Кенгри. Кинг сомневался и в том, что его друзья были беглыми рабами из сказочной Лодидхапуры, и решил, что просто они внесли романтическую нотку в свое монотонное существование, выдумав еще одну небылицу.

Когда подняли занавес, и начался спектакль, Фрэнк с трудом узнал в этом пошлом шоу пьесу Шекспира, исковерканную до неузнаваемости, и поразился, как бездарно и безвкусно можно играть на сцене этого великолепного театра. Пару раз Фрэнк порывался встать и уйти, и Роджер, с трудом предугадывая его желание, усаживал на место.

Он видел, как Фрэнк морщиться, когда слышит потоки матерщины, которые изрыгались с роскошной сцены.



Силы Кинга стремительно восстанавливались, и он настойчиво требовал, чтобы ему разрешили больше времени проводить на открытом воздухе. Он собирался сопровождать Че на охоту, но тот отговаривался, объясняя, что Кинг недостаточно окреп. Так что американцу пришлось довольствоваться компанией Кенгри и Уды. Он принялся тренироваться, овладевая оружием, которое Че ему изготовил: луком со стрелами и коротким, тяжелым, похожим на дротик копьем. Благодаря занятиям легкой атлетикой во время учебы в колледже, Кинг умело с ним управлялся, а стрельбой из лука он занялся так прилежно, что вскоре его мастерство вызвало восхищенные аплодисменты Кенгри, считавшей Че лучшим стрелком из лука на свете.

В антракте Фрэнк решил погулять по коридорам, вышел в партер и оглядел театральные кресла, обитые бордовым бархатом, ярусы балконов, ему почему-то пришло в голову, что в этом огромном зале можно легко организовать покушение на главу города, и скрыться незамеченным. Он прошёлся по разным уровням, заметив, что все они оформлены в одном стиле, но гамма цветов используется разная: бежевая, терракотовая или розовая мраморная плитка.

Он старался не смотреть напротив, но не выдерживал. Пару раз их взгляды с Камиллой пересеклись, она отводила глаза. После второго акта этой пошлой пьесы, который ничем не отличался в лучшую сторону от первого, Роджер сказал, что они должны поприветствовать Райзена. Они прошли в ложу, и Роджер рассыпался в комплиментах, вызвав непроизвольно у Фрэнка приступ тошноты.

Жилище Че и Кенгри находилось в развалинах древнего кхмерского храма и представляло собой маленькую комнату, устоявшую в отличие от всего здания, в борьбе со временем. В комнате, приютившей маленькую лесную семью, был только один вход — небольшое отверстие, которое на ночь легко можно было блокировать плоским камнем, неприступным для любых хищных разбойников.

Заскрипела раздвижная дверь, Фрэнк быстро обернулся и заметил в щели нечто похожее на дуло револьвера. Он резко распахнул створки. Прогремел выстрел. Руку выше локтя обожгла пуля. Бандит ворвался в ложу с револьвером в руках, развернулся к Райзену, который стоял к нему боком. Фрэнк интуитивно закрыл его собой, услышал ещё один выстрел, ощутив резкий удар в сердце.

В следующее мгновение он оказался рядом с противником, съездил ему ногой в колено, точным ударом по предплечью отклонил револьвер вниз, выбил из рук, и вмазал хорошенько по физиономии. Перед глазами возникло изумлённое лицо террориста, его побелевшие глаза.

Существование их было таким же простым и примитивным как была, должно быть, и жизнь первобытных людей, но даже Кинг смог почувствовать в нем необъяснимое очарование, несмотря на однообразие и желание поскорее выбраться из джунглей.

Скрутив нападавшего, Фрэнк бросил его в объятья растяп-полицейских, которые удосужились прибежать лишь «под занавес». Когда Фрэнк увидел, что копы уводят несостоявшегося убийцу, он представил, что сделают с ним в участке и сердце сжалось. Подойдя к Фрэнку, Райзен холодно поблагодарил его, даже не поинтересовавшись, не пострадал ли спаситель.



Че не знал ничего, кроме джунглей и сказочной Лодидхапуры. Нам трудно осознать бесконечность Вселенной, но Че был в состоянии вообразить бесконечные джунгли. Вопрос границ не интересовал, а потому и не пугал его. Миром для него были джунгли. Осознав это, Кинг понял, что бессмысленно рассчитывать на то, что Че выведет его из джунглей, не имевших для него конца.

К удивлению Фрэнка спектакль не прервали, а выставив постовых у ложи Райзена, продолжили. Когда они вернулись в свою ложу, Роджер сел в кресло и мрачно поинтересовался:

— Вас ранили?

Уже в течение некоторого времени Кинг совершал небольшие прогулки в джунгли, желая доказать Че, что он достаточно окреп и может его сопровождать на охоту. Но каждый раз ему приводилось в ответ столько доводов и извинений, что в конце концов он сообразил, что Че просто не хочет брать его с собой. Тогда американец решил сам отправиться в джунгли на более продолжительное время, чтобы доказать свою дееспособность. Как-то утром, когда Че уже ушел, Гордон тоже отправился в лес, но в противоположную сторону. Он твердо решил принести домой хоть какую-нибудь добычу, чтобы продемонстрировать свою ловкость, но как бы тихо он ни двигался, как бы пристально ни вглядывался, никаких признаков дичи не увидел и, уже зная по собственному горькому опыту, как легко в джунглях заблудиться, повернул обратно с пустыми руками.

Фрэнк вспомнил удар в область сердца. Отвернув полу пиджака, вытащил из внутреннего кармана плоскую металлическую фляжку, с отверстием с развороченными краями.

— Роджер, ваш подарок спас мне жизнь, — улыбнулся он.

Во время долгого выздоровления у Кинга была возможность многое обдумать и понять, в том числе и постыдное неумение ориентироваться в лесу. Теперь-то он знал, что если он не будет отмечать свой путь в джунглях, то может и не надеяться вернуться к дому Че и Кенгри. Делать на деревьях зарубки ножом он не мог, потому что боялся спугнуть звуком удара дичь. Но он оставлял другие знаки — где втыкая ветку в рыхлую кору, где оставляя на земле след копьем, где раскладывая прутики в форме стрелы, обозначавшей направление к дому. Проделав все это, обратный путь он нашел с легкостью.

— Не валяйте дурака, — Роджер нахмурился. — Я позову врача.

Он нажал кнопку и бросил сердитый взгляд на своего спутника. Фрэнк только сейчас заметил, что на плече расплылось кровавое пятно.

Для того, чтобы напрактиковаться ходить бесшумно, Кинг и теперь ступал тихо как кошка на охоте. Поэтому издали он увидел нечто, от чего у него кровь в жилах застыла. Маленький Уда играл на полянке перед домом. Он копал острой палочкой землю, а на другой стороне вырубки — полянку расчистил сам Че — припала к земле большая пантера. Кинг увидел, как зверь начал подтягивать задние лапы, готовясь к прыжку.

Когда врач, сделав перевязку, ушёл, Роджер, не отводя взгляда от сцены, холодно спросил:

— Может быть, нам уйти? Вы плохо выглядите.

— Пустяки, Роджер. Царапина.

Повисла пауза. Фрэнк ощущал, что Роджер пребывает в очень дурном расположении духа.

IV

— Вы удивительно глупо себя ведёте, — сказал он, наконец.

— Господи, ну, что я опять не так сделал? Неужели проявил этот проклятый альтруизм? — Фрэнк попытался обратить все в шутку. — Я спасал Райзена — главу города. Самого ценного члена нашего общества! Без которого жизнь в городе невозможна! Заслонил грудью от пули наёмного убийцы!

ФОУ-ТАН

Губы Роджера скривила злая усмешка.

— Глупейшая, абсолютно бессмысленная выходка. В вашем духе.

С удачной охоты Че вернулся рано. Он тоже шел бесшумно, потому что всегда ходил так. Вырубку он мог увидеть издалека, из леса. Он видел как Уда играет, что-то копая; сухая листва при этом так громко шуршала, что смогла заглушить шаги даже менее осторожного обитателя джунглей чем Че. Отец улыбнулся, глядя на своего первенца, но тотчас же улыбка сменилась выражением ужаса: он увидел прыжок пантеры.

Фрэнку показалось, что Роджер выглядит таким сердитым, потому что тщетно пытается скрыть реальное беспокойство за жизнь своего мнимого племянника.

— Конечно, глупость. Райзена надёжнее и безопаснее застрелить с верхних ярусов из оптической винтовки. И смыться через крышу. Никаких проблем.

Кенгри тоже видела это — она как раз выходила из своего сумрачного жилища — и закричала, бросившись вперед, чтобы защитить свое дитя. А затем почти сразу же Че увидел, что из джунглей летит короткое, похожее на дротик тяжелое копье. Он увидел, что пантера изогнулась, а когда он рванулся вперед, то заметил, что бледнолицый буквально влетел на полянку и схватил Уду на руки.

— Занимательно, какие у вас глубокие познания в области заказных убийств. Я стану бояться находиться с вами в одном доме. Убить Райзена из винтовки точно также нельзя.

— Почему? Потому что он — основатель города? Моральные принципы не позволяют?

Че как и Кинг, понимая, как может взъяриться раненая пантера, бросился с копьем наготове к месту событий. Кинг передал Уду Кенгри и повернулся лицом к зверю. Но уже не было никакой необходимости в столь мощном ударе, какой нанес пантере Че: зверь был мертв.

— Нет, конечно. Вовсе нет. Если бы его можно было убить, я бы сам это сделал, — хладнокровно пояснил Роджер.

Фрэнк удивлённо поднял брови. Роджер выглядел абсолютно серьёзным.

Какое-то время все постояли, глядя на убитого зверя — четверо первобытных людей в набедренных повязках. Кинг впервые испытал волнение первобытного охотника. Его трясло немножко, но это была реакция на страх за жизнь Уды.

— Райзен бессмертен?

— В определённой степени. Несколько лет назад он финансировал эксперименты в области генетики. Учёные создали специальные устройства, которые позволяют ему возрождаться. Вначале, предполагалось, что эти устройства будут работать для всех бизнесменов города, но потом Райзен решил, что это чрезмерные траты. Всех заменить можно, его — нет. Эти устройства называются «камеры жизни». Если бы Райзен погиб от рук террориста, то потом бы благополучно воскрес. В отличие от вас, мой друг. Это уже происходило на моих глазах несколько раз. Проблема только в предсмертных муках. Это неприятно, как он признавался. Так что, вы теперь понимаете, расправиться с Райзеном с помощью револьвера, винтовки, любого другого оружия невозможно.

— Это огромная пантера, — просто сказал Че.

Фрэнк ясно осознал, что именно об этих устройствах рассказывала Берта. Она лишь не сказала, что в этих цилиндрах глава города спасается от расправы горожан, недовольных его режимом.

— Кажется, я начинаю догадываться, Роджер. Вы хотели бы, чтобы я отключил камеры жизни?

— Только сильный человек мог так ее сразить, — выговорила Кенгри. — Только Че мог одним ударом поразить такую громадную пантеру.

— Мой дорогой друг, я не альтруист. Я вызволил вас с завода Хаммерсмита, потому что решил, что вы могли быть мне полезны.

— Бессмертный диктатор, — задумчиво проговорил Фрэнк. — Тогда, почему вы против моих встреч с Камиллой? Логично предположить, что я захочу убрать мужа.

— Это копье не Че. Это копье бледнолицего, это он уложил принца тьмы, — сказал Че.

— Вы ставите телегу впереди лошади. Вначале разберитесь с мужем, а потом затаскивайте вдову в постель. Но вам не терпится продемонстрировать ваши способности.

— В таком случае мне проще увезти её.

Кенгри удивилась, но не поверила, пока не осмотрела копье, торчавшее из-под левой лопатки громадной кошки. — Это и есть та награда, о которой говорил Вай Тхон. Он говорил, что мы ее получим, если подружимся с бледнолицым, — объявила она.

— Нет. Вы не сможете выбраться, пока жив хозяин. Не думайте, что я хочу обмануть вас и заставить сделать то, что нужно мне. Многие пытались покинуть город, с помощью различных транспортных средств или пешком. Для всех это закончилось печальным финалом.

— Да, Роджер, все оказывается не так просто. Путь к постели женщины теперь лежит через камеры жизни. Забавно.

Уда не сказал ничего, но вырвавшись из материнских рук, подбежал к пантере и принялся колотить ее палочкой.

В зале погас свет, начался третий акт, и Фрэнк замер, поражённый.

— Божественно, — восторженно протянул он, ощущая, как у него щекочет в горле от звуков бархатного, чарующего голоса певицы, которая вышла на сцену. — Черт возьми, как она в этом борделе оказалась!

На следующий день Че пригласил Кинга на охоту. После трудного дня они вернулись ни с чем, и Кинг понял, что на мелкую дичь лучше охотиться в одиночку. Поэтому на утро он объявил, что поохотится один в другой части леса, и Че согласился, что так будет лучше.

Он выхватил программку и пролистал, пытаясь разобрать имя певицы.

— Ирэн Веллер, — сказал Роджер.

Отмечая как и раньше, свой путь, Кинг охотился на неизвестной ему территории. Лес здесь был не такой глухой. Меньше было кустарника, и Гордон обнаружил, что вышел на широкую слоновью тропу. По ней можно было идти гораздо быстрее, чем в царстве деревьев и кустов.

Фрэнк удивился тону, каким Роджер назвал имя певицы. Но тут же схватив бинокль, стал жадно рассматривать стройную девушку в лёгкой, полупрозрачной тунике. Она восхищала знойной чувственностью: смуглая, нежная кожа, чёрные, как смоль волосы струились по плечам, опускаясь до талии; безукоризненный овал лица, высокий, чистый лоб, резко очерченный рот. Огромные, миндалевидной формы глаза с пушистыми ресницами. Восхитительно живая, точная мимика, артистизм. В пение принимало участие все — гибкое, точёное тело греческой статуи, изящные руки, которые порхали, как птицы, волнистые пряди волос.

— Какие ножки, черт возьми, — присвистнул Фрэнк. — Грудь, попка… Роджер, она замужем?

Удачи в охоте опять не было, и он уже было решил поворачивать назад, когда вдруг услышал незнакомый звук. Что это было, он не знал. Похоже было на странный металлический звон, сопровождаемый человеческими голосами.

— Нет. Возьмите мою машину, я вызову другую. Купите мисс Веллер что-нибудь с изумрудами. Эти камни под цвет её глаз. Здесь поблизости есть ювелирный магазин, — спокойно предложил Роджер. — Она предпочитает белые розы. Только имейте в виду, не заваливайте охапками. У мисс Веллер хороший вкус.

— Роджер, неужели, вы не будете возражать? — с иронией воскликнул Фрэнк, удивлённый точным инструктажем. — Я поражён. Я не вызову гнева всесильного Хозяина, если проведу вечер с этой красоткой?

— Может быть, — сказал вслух Кинг, — мне удастся увидеть нагов или йиков.

— Не пытайтесь иронизировать. Если бы вы прибыли в наш город чуть раньше, то вызвали бы.