Байрн первый поднял голову и оглянулся. Его глаза безучастно скользили по небольшой лужайке. Внезапно, шатаясь, он вскочил на ноги. Барбара Хардинг тоже вскочила, испуганная его встревоженным видом. – Что такое? – прошептала она.

- Расстрел еще слишком хорошая смерть для конокрадов, - ответил Грэйсон.

– В чем дело?

Барбара взволнованно обернулась к отцу.

– Япошка! – вскричал он.

- Ты не позволишь мистеру Грэйсону этого сделать? - спросила она.

– Где япошка?

- Мистер Грэйсон лучше меня знает, как поступать в таких случаях, Барбара, - ответил отец. - Он управляющий мызы, и я поставил себе за правило никогда не вмешиваться в распоряжения выбранных мною людей.

Ода Исека исчез.

- Ты, значит, допустишь, что мистер Бридж будет расстрелян, и ничего не сделаешь, чтоб его спасти? - воскликнула Барбара.

Молодой даймио воспользовался тем, что внимание его похитителей было всецело поглощено последними минутами Терье, и перегрыз веревку, которой он был привязан к Байрну. Руки его продолжали быть связанными назад, но это не могло помешать ему ускользнуть в джунгли и пробраться к своим.

- Мы не знаем еще, будет ли он расстрелян, - ответил ей отец. - Если он невиновен, то нет причины, чтобы его расстреляли. Если же он виновен в соучастии ограбления банка, то по военному положению он заслуживает смерти. Генерал Вилла, как я слышал, смотрит на это как на измену. В банке находились деньги, которые были предназначены правительством на подавление мятежа; они украдены и попали в руки врагов Мексики.

– Он приведет их сюда очень скоро, – прошептала девушка. – Что нам делать?

- Кроме того, если мы теперь его не выдадим, мы обратим Виллу против себя, - вмешался Грэйсон. - Он и то не особенно жалует американцев. Даже если бы Бридж был моим родным братом, я и тогда должен был бы выдать его властям.

– Нужно улепетывать, – ответил Билли. – Хоть и стыдно удирать от каких–то япошек, но, я думаю, нам с ними сейчас не справиться.

- Благодарю небо, - прервал его Бридж насмешливо, - что к чести быть расстрелянным Виллой не прибавляется еще чести быть в родстве с вами! А буду ли я расстрелян, это мы еще посмотрим!

– А бедный мистер Терье? – спросила девушка.

С этими словами он опрокинул лампу и бросился к выходу.

– Я похороню его где–нибудь по близости, – ответил Байрн.

Барбара с отцом ближе всех стояла к двери, и, когда девушка поняла смелый замысел Бриджа, она оттолкнула отца в сторону и распахнула дверь перед беглецом.

– Вряд ли мне удастся утащить его далеко – слишком я ослаб. Вам все равно, если я похороню его здесь?

Бридж выбежал, как стрела, бросив на прощанье:

- Спасибо, голубка!

– Другого ничего не остается сделать, мистер Байрн, – ответила девушка. – Да и не нужно совсем нести его далеко. Мы сделали все, что могли: вы почти отдали свою жизнь за него, и теперь ни к чему не при ведет, если мы понесем с собою его мертвое тело.

Затем дверь с треском захлопнулась, Барбара быстро повернула ключ, вытащила его из замка и бросила его в темную комнату.

– Так–то так, да страшно подумать, что проклятые охотники за черепами надругаются над его телом! – сказал Билли. – Нужно будет схоронить его так, чтобы они никак не могли его найти.

Грэйсон и мексиканцы, кинувшиеся вслед за беглецом, нашли путь прегражденным запертой дверью. На дворе Бридж побежал к лошадям, терпеливо ожидавшим возвращения своих хозяев. В один миг вскочил он на одну из них и, погнав хлыстом остальных впереди себя, исчез в темноте ночи.

– Но ведь вы совсем не в состоянии сейчас нести тело, – заметила девушка. – Я боюсь даже, что вы один, без ноши, не сможете уйти далеко.

К тому времени, как Грэйсон и мексиканцы с трудом пролезли через одно из узких окошек конторы, новый бухгалтер уже скрылся из виду.

Байрн только усмехнулся.

Управляющий мызой с несколькими из своих людей седлали в конюшне лошадей, чтобы пуститься в погоню за беглецом, когда хозяин вошел и тронул его за рукав.

– Вы меня не знаете, мисс, – сказал он, нагнулся, взвалил тело француза на плечи и отправился вверх по склону горы через мелкий кустарник.

- Мистер Грэйсон! - сказал он тихо. - Я поставил себе за правило никогда не вмешиваться в ваши распоряжения, но в настоящую минуту я вас прошу не преследовать мистера Бриджа. Я буду рад, если ему удастся спастись. Барбара была права: неприятно, знаете ли, выдавать человека. Ведь его ожидает верная смерть! Кроме того, он мне все-таки кажется совсем безобидным оригиналом.

Грэйсон, ворча, начал расседлывать лошадь.

Несмотря на свою страшную слабость, несмотря на боль, Байрн продолжал упорно карабкаться вверх, в то время как изумленная девушка следовала за ним.

- Если бы вы видали то, что я здесь видал, - сказал он, - мне думается, вы не стали бы спасать его шкуру!

- О чем вы говорите? - удивленно спросил хозяин.

Пройдя двести футов от источника, они нашли небольшое ровное место и здесь, с помощью двух мечей Оды Иоримото, вырыли неглубокую яму, в которую и положили бренные останки графа де–Каденэ.

- О том, что этот прощелыга, этот \"оригинал\", как вы говорите, ухаживал за вашей дочерью! - ответил управляющий.

Старик только засмеялся.

Некоторое время они оба с поникшей головой постояли над свежей могилой, а затем свернули в дикие горы, чтобы продолжать свое бегство.

- Не будьте дураком, Грэйсон, - сказал он и вышел, не торопясь.

Час спустя Барбара гуляла взад и вперед около дома в прохладной тиши мексиканской ночи. Ее мысли были заняты недавними событиями. Ее гордость была безмерно уязвлена той ролью, которую она инстинктивно сыграла во всем этом деле. Не то чтобы она сожалела о том, что способствовала бегству Бриджа, но ей было неприятно, что ей пришлось разыграть такую мелодраматическую героиню перед Грэйсоном и его ковбоями.

Луна наконец взошла и освещала им путь, но дорога была страшно неровная и опасная. Часто представлялись непроходимые препятствия. В некоторых местах они на значительном расстоянии принуждены были идти, держась за руку, а дважды Билли Байрн переносил девушку через расщелины.

Затем она разочаровалась в Бридже. Она смотрела на него, как на человека, которого отвращение к самодовольному и тупому благополучию буржуа толкнуло на свободную и романтическую жизнь бродяги. Теперь же она опасалась, что он просто-напросто преступник...

Вскоре после полуночи они подошли к маленькому горному потоку и пошли вверх по его течению, пока не добрались до его источника. Здесь путь их оказался прегражденным отвесными скалами.

Но скоро Барбара вспомнила, что с точки зрения закона тот человек, который сыграл такую роль в ее жизни, ведь тоже был преступником! Однако, как она любила его! Она и сейчас с гордостью о нем вспоминала.

- Я горжусь им, кем бы он ни был! - прошептала она.

Они вошли в этот маленький амфитеатр через узкий скалистый проход, по дну которого бежал небольшой ручей. Билли должен был наконец сознаться, что дальше идти он не в состоянии.

Вряд ли эти слова относились к новому бухгалтеру... Когда ее мысли снова вернулись к Бриджу, она с радостью подумала, что он убежал. Она инстинктивно чуяла в этом человеке глубокую и честную натуру. Его уход из интеллигентного круга, очевидно - идейный, очень ей импонировал.

- Хорошую же штучку вы с нами сыграли, мисс Барбара! - послышался за ней чей-то голос.

– Кто бы мог подумать, что я такая размазня? – воскликнул он с отвращением.

Девушка обернулась и увидела приближающегося Грэйсона. К ее удивлению, он, казалось, не досадовал на нее. Она вежливо ему ответила:

– Что вы! Вы просто поразительный, необыкновенный человек, мистер Байрн, – горячо ответила девушка. – Кто мог бы проделать то, что вы проделали сегодня, и остаться в живых? Билли махнул рукой.

- Ах, милый мистер Грэйсон, не могла же я допустить, чтобы вы выдали человека этому зверю, Вилле, все равно, что бы он там ни сделал!

- Мне очень понравилось, как вы за него заступились, мисс, - сказал Грэйсон. - Вы как раз такая девушка, какую я искал всю жизнь: смелая и отважная. Напрасно только вы любили этого бумагомарателя; он и мужчиной-то не был! Я люблю вас, Барбара. И, смею сказать, я настоящий мужчина!

– Ну, а теперь нужно как можно лучше устроиться на ночь, – сказал он. – Защищаться здесь будет удобно.

Девушка в изумлении отшатнулась.

- Мистер Грэйсон! - воскликнула она. - Вы забываетесь!

Несмотря на свою усталость, он еще отправился за мягкой травой и накидал ее кучей под деревцом, росшим в глубине лощины.

- Нет, - грубо закричал он. - Я люблю вас, и вы будете моей!

Он шагнул к ней и схватил ее за руку, стараясь привлечь ее к себе. Девушка одной рукой оттолкнула его, а другой ударила его по лицу.

– Это вам пуховик, – пошутил он. – Ложитесь, небось сейчас захрапите.

Грэйсон сразу отпустил ее. Барбара выпрямилась во весь рост и сказала ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза:

- Ступайте!.. Я никому ничего не скажу, если только вы сами не попытаетесь возобновить это.

– Спасибо, – ответила девушка. – Я еле стою от усталости.

Грэйсон не ответил. Пощечина временно охладила его пыл. Он понял, что поступил необдуманно. С того момента, как он узнал о разорении Хардингов, он стал серьезно подумывать о мисс Барбаре. Выйди она за него замуж - мыза фактически перешла бы в его руки. Да и девушка очень ему нравилась. Надо же было, чтобы этот бездомный бродяга, скрытый революционер и экспроприатор ей полюбился! Грэйсон искренно верил в роман Барбары и Бриджа. \"Ничего\", подумал он, \"сумею я тебя, голубушка, укротить!\". И, окинув девушку недобрым взглядом, он отошел.

Она была так утомлена и обессилена всякими волнениями, что, едва она успела лечь на мягкую травяную подстилку, как немедленно крепко заснула, не думая о странном положении, в котором она находилась.

Барбара торопливо побежала к дому.

На следующее утро солнце уже высоко стояло на небе, когда Барбара проснулась. Она с удивлением посмотрела на окружавшую ее обстановку. Потребовалось несколько минут, пока она пришла в себя. Сперва ей показалось, что она одна, но скоро ее взгляд упал на гигантскую фигуру, стоявшую у узкого прохода в ложбину.

* * *

На следующее утро, около десяти часов, Барбара, сидя на веранде дома, увидела своего отца, быстро идущего к ней. Девушка не могла не заметить взволнованного выражения на его лице.

Это был Байрн. При виде его, девушку охватил ужас. Одна, в диких горах неведомого острова, одна, с глазу на глаз с убийцей Билли Мэллори, с грубым животным, который ударил по лицу бесчувственного Терье, с хулиганом, который всячески оскорблял ее на корабле и угрожал ей кулаком! Она содрогнулась при этом воспоминании.

- В чем дело, папа? - спросила она, когда он опустился рядом с нею в кресло.

Но затем она вспомнила другую сторону его характера – и сама не знала, бояться его или нет: по–видимому, все зависело от настроения, в котором он окажется. «Нужно постараться расположить его в свою пользу…» – подумала девушка.

- Твое самопожертвование вчера вечером не повело ни к чему, - ответил он. - Вилластанцы захватили Бриджа!

Ласковым веселым голосом крикнула она ему утреннее приветствие.

Байрн обернулся. Барбару поразил изможденный вид его бледного лица. – С добрым утром, – ответил он. – Как вы спали? – О, прямо восхитительно! А вы? – Так себе.

Глава 21. ПОРУЧЕНИЕ БАРБАРЫ

Она пристально взглянула на него, когда он приблизился к ней. – Вы, пожалуй, вовсе не спали! – воскликнула она.

– Мне не очень хотелось спать, – ответил он уклон чиво.

После того, как отец сообщил Барбаре поразившую ее новость, она некоторое время сидела молча, уставившись на отца. Она не сразу могла сообразить значение его слов.

– Вы всю ночь провели настраже, – вскричала девушка. – Да, да, я знаю, что это так!

– Япошки могли нас выследить, нельзя было дрыхнуть, – сознался он. – Но я маленько сосну утречком, после того, как мы найдем какую–нибудь жратву. – Что же мы можем найти здесь? – спросила она.

- Что? - закричала она наконец. - Это невозможно! Откуда ты это узнал?

– Здесь рыбы много, – объяснил он. – Я думаю, если вы дадите мне шпильку, мне удастся подцепить парочку.

Девушка дала шпильку, которую он нашел пригодной для своей цели. Сапожный шнур заменил лесу, и, нацепив жирного червя в виде приманки на самодельный крючок, Байрн уселся удить в маленьком горном потоке. Доверчивая и голодная рыба оказалась легкой добычей, и Билли через короткое время выудил две великолепные форели.

- Грэйсону только что сообщили об этом по телефону из Куиваки, объяснил мистер Хардинг. - Только вчера починили линию, которую перерезали молодцы Пезиты месяц тому назад. Это первое сообщение, которое мы получили. И, знаешь, Барбара, мне очень грустно. Я все-таки надеялся, что он удерет!

– Я мог бы их сейчас слопать цельный десяток, – объявил он, и продолжал закидывать удочку, пока на траве, рядом с ним, не оказалась груда блестящей форели.

Он очистил рыбу перочинным ножом, развел костер между двумя камнями и, нанизав рыбу на палки, поджарил ее на огне.

- Я тоже, - просто сказала девушка.

Отец пристально на нее посмотрел. Но на лице девушки отражалось огорчение не больше, чем то, которое он чувствовал сам: понятная тревога за судьбу соотечественника, осужденного на смерть чужестранцами, вдали от родины.

У них не было ни соли, ни перцу, ни масла, но девушке показалось, что за всю свою жизнь ей не приходилось есть такого вкусного кушанья. Только когда запах жареной рыбы приятно защекотал ей ноздри, она вспомнила, что уже второй день, как не ела. Не мудрено, что оба они накинулись на еду, наслаждаясь каждым куском.

- Ничего нельзя сделать? - спросила она.

– Ну, а теперь, – сказал Билли Байрн, – я думаю, что могу завалиться на часок. Смотрите в оба и, как что услышите, сразу будите меня.

- Абсолютно ничего! - ответил он решительно. - Я уже говорил об этом с Грэйсоном. Он уверяет, что попытка вмешательства с нашей стороны может сильно испортить отношение к нам Виллы, а в таком случае мы погибли. Он и то не слишком нас любит, и Грэйсон думает, что он будет рад малейшему предлогу лишить нас права на его защиту; а стоит ему это сделать - мы немедленно станем добычей банд, наводняющих горы. Не только Пезита набросился бы на нас, но и те, которые номинально признают власть Виллы. Нет, дорогая моя, мы, к сожалению, ничего не можем сделать. Впрочем, молодой человек сам приготовил себе эту страшную судьбу.

С этими словами он лег на траву и моментально заснул.

Чтобы убить время, девушка принялась исследовать ложбину, в которую их занесла судьба. Скалы громоздились со всех сторон. Имелся только один вход, тот узкий проход, через который протекал ручеек и через который они пришли. Она не отваживалась выйти за проход, но через него виднелся лесистый склон, тянувшийся книзу. Дважды, совсем близко от нее, олень подошел к ручейку, чтобы напиться.

Это было идеальное местечко, красота которого прельщала ее, несмотря на ужасные условия, в которых она находилась. Как чудно можно было бы провести время в этом лесном раю при других обстоятельствах!

Девушка сидела молча. Немного погодя, отец встал и вошел в дом; она последовала за ним, но вскоре вернулась на веранду, одетая в шаровары для верховой езды, и быстро направилась к конюшням. Здесь она увидела американского ковбоя, сидевшего на опрокинутом ящике и строгавшего ножом палку.

Ее страшно мучил вопрос: могла ли она полагаться на Байрна? Долго ли будет у него продолжаться «добрый стих?» Ей все время казалось, что она ходит по вулкану. С возвращением его силы, при сознании полной безнаказанности, неужели этот грубый человек сумеет себя обуздать? Даже в ее собственном кругу было немного мужчин, на которых она могла всецело положиться и с которыми рискнула бы провести в безопасности несколько недель наедине.

- Эдди! - крикнула она.

Барбара посмотрела на человека, лежавшего в траве и погруженного в глубокий сон. Какой он огромный! По своей физической силе он был идеальным защитником. И она думала о том, что она одновременно и в большой безопасности – и в большой опасности из–за того, что Байрн такой сильный и грубый.

Юноша поднял голову и вскочил, как наэлектризованный. Он снял свою широкополую шляпу, и широкая улыбка осветила его веснушчатое лицо.

Погруженная в эти невеселые мысли, девушка обегала глазами лесистый склон, зеленевший позади прохода. Внезапно она вздрогнула, вскочила на ноги и, затенив глаза рукой, начала вглядываться вдаль. Она могла бы поклясться, что что–то зашевелилось между деревьями далеко внизу! Да, она не ошиблась, – это была фигура мужчины…

- Да, мисс, - ответил он. - Чем могу служить?

Она подбежала к Байрну и стала трясти его за плечо.

- Оседлайте мне пони, Эдди, - сказала она. - Я хочу немного проехаться.

– Кто–то идет к нам! – крикнула она встревоженным голосом.

- Сию минуту, мисс! - весело откликнулся он. - Будет готово моментально!

И он побежал к небольшой группе верховых пони.

XV

Минуты через две он вернулся, ведя за собой пони, которого он привязал к перегородке.

- Но я не могу ехать на этом пони! - воскликнула девушка. - Он очень дикий.

ПОНЯТЛИВЫЙ УЧЕНИК

- Очень дикий, мисс, - подтвердил Эдди. - На нем поеду я.

- О, вы едете куда-нибудь? - удивилась она.

Байрн и девушка вместе подошли ко входу в ложбину и, спрятавшись за утес, заглянули в расстилавшийся под ними лес.

- Я еду с вами, мисс, - объявил Эдди.

- Но я не просила вас об этом, Эдди, и вы мне не нужны... сегодня, заявила она.

Сперва ни один из них не увидел ничего тревожного. – Вам верно привиделось, – сухо сказал Байрн.

- Простите, мисс, - бросил он через плечо, уходя за вторым пони, - но таково приказание. Вас не позволено никуда отпускать без провожатого. И это, правда, было бы не безопасно, мисс... - Он говорил почти умоляющим тоном. Право же, я вам нисколько не буду мешать! Я буду ехать довольно далеко позади, только чтобы в случае необходимости быть при вас.

– Нет, – возразила девушка, – я хорошо видела; да вот я вижу опять! Взгляните! Там, там, направо! Байрн посмотрел по указанному направлению.

Он вскоре вернулся с другим пони, очень смирным на вид, и начал седлать обоих.

– Япошки, – пробормотал он, наморщив брови. – Глянь–ка на них! Их целая сотня. Он с беспокойством окинул глазом ложбину.

- Обещаете ли вы, - спросила Барбара после некоторого молчания, - что вы никому не расскажете, куда я еду и кого увижу?

– А это место хуже, чем оно мне ночью показа лось, – заметил он. – Заберутся япошки на скалы, – нам тут и крышка, не уйти никуда от их копий.

- Провались я на этом месте, лопни мои глаза, - с жаром воскликнул он.

- Хорошо, Эдди, тогда я позволю вам ехать со мной, и вы можете даже ехать рядом со мной, а не позади.

– Да, – согласилась девушка, – мы здесь, как в мы шеловке. – Убираться, так убираться не медля. Идем! С этими словами они быстро проскочили через проход и, повернув направо, пошли вдоль отвесных скал, которые тянулись насколько мог охватить глаз и терялись в густом лесу.

Они поехали по равнине, следуя за изгибами реки. Вот они сделали уже одну милю, две, пять, десять... Эдди давно удивлялся про себя, какова могла быть цель этой поездки, совершаемой быстрой рысью. Во всяком случае, он был уверен, что дочь хозяина выехала не для увеселительной прогулки.

Деревья и кустарник скрывали их от взоров туземцев. Их могли заметить в тот момент, когда они пробегали через проход, ведущий по ложбине, но как раз в это время неприятель был сам скрыт густыми кустами.

Было чего призадуматься! Они уже давно миновали безопасную линию и находились теперь во владениях Пезиты. Здесь каждая небольшая хижина, - а они были всюду разбросаны по берегу реки, - или скрывала фанатичного партизана Пезиты, или же была пуста; на этот счет уж постарался сам Пезита.

Несколько часов без передышки шли наши беглецы. Они перевалили через гребень горного кряжа, спустились в другую долину и наконец остановились для отдыха у небольшой речки. Они надеялись, что им удалось сбить с толку своих преследователей.

Наконец молодая девушка остановилась перед грязной и разрушенной хибаркой. Эдди раскрыл рот от изумления. Это была хижина Хозе, худшего негодяя округи, которого только преклонный возраст удерживал от активного разбоя - единственного призвания его жизни. Какое дело могла иметь мисс к Хозе, к Хозе, который был запанибрата с каждым головорезом в Чигуагуа?

Снова Байрн занялся рыбной ловлей, снова сели они за незатейливую трапезу.

Байрн все поглядывал на девушку. Уже несколько дней, как он обратил внимание на ее поразительную красоту. Барбара часто ловила на себе его пристальный взгляд, и каждый раз Билли, застигнутый врасплох, виновато опускал глаза.

Барбара легко спрыгнула с лошади и передала поводья Эдди.

Эти взгляды сильно беспокоили девушку. Неужели опять начнутся осложнения и неприятности?

- Держите ее, - сказала она. - Я через минуту вернусь.

Байрн почти не говорил во время еды, и Барбара никак не могла придумать какой–нибудь интересной темы для разговора, которая отвлекла бы его от мыслей.

- Вы не собираетесь ли войти одна в хижину к старому Хозе? - испуганно спросил Эдди.

– Не лучше ли нам двинуться дальше? – спросила она наконец.

Байрн вздрогнул, как бы уличенный в каком–то неблаговидном поступке.

- Почему же нет? Если вы боитесь, оставьте мою лошадь и поезжайте домой.

– Пожалуй, – сказал он. – Здесь ночь провести нельзя: слишком открытое место. Нужно найти такую дыру, где бы они нас не пронюхали.

Эдди покраснел до корней своих рыжих волос и не проронил ни слова. Девушка приблизилась к дверям жалкой лачуги и заглянула внутрь. В одном конце грязной комнаты сидел сгорбленный старик и курил.

Снова пустились они в безотрадный путь – бесцельное плутание по горам. Они бежали от одной опасности, а впереди ждала быть может опасность еще более страшная…

- Хозе! - позвала девушка.

На сердце девушки было тяжело и неспокойно: она опять утратила свое доверие к Байрну и стала его бояться.

Старик встал и подошел к ней.

Они держались все время течения небольшого ручья, пока не дошли до места, где ручей вливался в реку. Тогда они двинулись по долине, по берегу этой реки, которая с каждой милей становилась все более широкой и бурной. День клонился к вечеру, когда они очутились против небольшого скалистого островка. У Байрна вырвалось радостное восклицание:

- Что, сеньорита? - прошамкал он.

– Вот это место в самый раз! Здесь им нас ни в жисть не найти!

- Вы Хозе? - спросила она.

- Да, сеньорита, - ответил старый индеец. - Чем может служить бедный старый Хозе прекрасной сеньорите?

– Но как нам туда добраться? – спросила девушка со страхом, указывая на бешено мчавшуюся пенистую реку.

- Вы можете передать поручение одному из офицеров Пезиты, - ответила девушка. - Я много слышала о вас с тех пор, как приехала в Мексику. Я знаю, что в этой части Чигуагуа нет другого человека, который мог бы так легко проникнуть в лагерь Пезиты, как вы.

– Здесь не глубоко, – успокоил ее Байрн. – Я перетащу вас.

Индеец собирался уже запротестовать, но она опустила руку в карман своих шаровар, вынула горсть серебряных монет и стала, позвякивая, пересыпать их из одной ладони в другую.

И, не дождавшись ответа, он схватил ее на руки и начал спускаться с берега.

Билли уже был разгорячен мыслями, которые занимали его в течение дня; теперь же, когда он почувствовал близость молодого теплого тела, у него захватило дыхание и кровь закипела в жилах. Он еле удержался от страстного желания прижать ее к себе и покрыть ее лицо поцелуями.

- Я желаю, чтобы вы отправились в лагерь Пезиты, - сказала она, - и передали человеку, ограбившему банк в Куиваке, - он американец, - что его друг, сеньор Бридж, захвачен в плен Виллой и содержится до казни в Куиваке. Вы должны отправиться немедленно, вы должны передать это сообщение другу сеньора Бриджа вовремя, чтобы еще до рассвета можно было освободить сеньора Бриджа. Вы меня поняли?

А затем ему пришла в голову страшная масль: чего ради ему собственно стесняться?

Индеец кивнул в знак согласия.

Чем была для него эта девушка? Он ненавидел ее и ей подобных. Она смотрела на него с презрением. Разве ее жизнь не принадлежит ему, ему, который спас ее дважды?

- Вот задаток, - сказала девушка. - Когда я узнаю, что вы мое поручение исполнили вовремя, вы получите еще столько же. Вы это сделаете?

Да и что за беда? Им все равно никогда не выбраться с этого проклятого острова.

- Постараюсь, - ответил индеец и протянул свою костлявую руку за деньгами.

Они находились в это время на середине реки. Руки Байрна все крепче прижимали к себе девушку.

- Хорошо! - воскликнула Барбара. - Отправляйтесь тогда немедленно.

Резким движением он попробовал притянуть ее лицо к своему, но она уперлась обеими руками в его плечо и откинула голову.

И она высыпала серебряные монеты в подставленную ладонь старика.

Ее широко раскрытые глаза прямо смотрели в серые глаза Байрна. И каждый прочел во взгляде другого что–то огромное и значительное.

Глава 22. СТРАТЕГИЯ КАПИТАНА БАЙРНА

Барбаре показалось, что во взгляде Байрна светилась настоящая любовь, и это дало ей некоторую надежду. Или она ошибалась? А Билли смотрел в прелестное лицо женщины, которую он, сам того не сознавая, любил, и видел молчаливую и трогательную мольбу о пощаде.

Были сумерки, когда капитана Байрна вызвали в палатку Пезиты. Билли усмехнулся. Что еще нужно от него Пезите? Мнение Билли о генерале как об идейном борце за свободу весьма пошатнулось за последнее время. Несмотря на свою детскую наивность, Билли был наблюдателен. Он не мог не заметить, как тратились деньги, добытые им с таким риском для дела. А шли они целиком на попойки, кутежи и оргии. Вино лилось рекой, в палатке генерала то и дело мелькали красотки; шли даже темные слухи о том, что Пезита купил где-то землю. Сам Билли не воспользовался ни грошем из этих денег и сурово отказывался от всех подарков, которые предлагал ему генерал. Он все чаще подумывал о том, что связался с грязной компанией и что ему следует отсюда убраться. Что еще понадобилось теперь старому шакалу, что он вызывал его, Билли? Билли поклялся, что больше не дастся на удочку и не даст себя одурманить дешевыми фразами об истекающей кровью Мексике. С этими мыслями он вошел в палатку Пезиты.

– Не надо, – прошептала она похолодевшими губами. – Пожалуйста, не надо. Вы меня пугаете.

Здесь он увидел рядом с генералом тощего старого индейца, сидевшего на корточках.

Неделю тому назад Билли Байрн только засмеялся бы и, пожалуй, «вздул» бы девушку за ее строптивость.

- Хозе, - сказал Пезита, - имеет к вам поручение.

Билли Байрн изумленно взглянул на индейца.

Теперь он не сделал ни того ни другого, и это одно уже красноречиво говорило о перемене, которая в нем произошла. Но он не ослабил своих объятий и не отвел своего горящего взора от ее испуганных глаз.

- Я послан, сеньор капитан, - пояснил тот, - прекрасною сеньоритой из Эль-Оробо-ранчо, чтобы сказать вам, что ваш друг, сеньор Бридж, захвачен генералом Виллой и что он содержится сейчас в Куиваке, где, без сомнения, будет расстрелян, если не придет помощь еще до утра.

Теперь Пезита вопросительно посмотрел на Байрна. С тех пор как американец вернулся с богатой добычей из Куиваки и до последней копейки передал ему все деньги, Пезита смотрел на своего нового капитана, как на феномена.

Так перешел он через бурную, но неглубокую реку. В его душе шла борьба.

Ограбить банк одному, в то время как солдаты Виллы охраняли вход, уже само по себе казалось чудесным; но передать всю добычу в неприкосновенности своему начальнику и не попросить для себя из нее хоть что-нибудь - это было уже совсем невероятно!

Пезита не мог понять этого человека, но он восхищался им и боялся его. Такой человек стоил один сотни обыкновенных людей, которые служили под его знаменами. Поэтому Пезита готов был исполнить любую просьбу Байрна и, когда Билли попросил дать ему достаточно сильный отряд, чтобы спасти Бриджа, разбойник сейчас же согласился.

Страх, немой, леденящий страх застыл теперь в глазах девушки. Напугать ее! Это было то, чего он так безуспешно добивался еще несколько времени тому назад, на «Полумесяце».

- Я сам пойду на выручку! - воскликнул он. - Мы штурмом возьмем Куиваку. Мы, может быть, захватим в плен самого Виллу! Мы...

Теперь она открыто созналась, что боится его – и это не доставило Байрну ни малейшего удовольствия. Наоборот, ему стало как–то не по себе.

А тут еще в прелестных глазах показались слезы и сдержанное рыдание сотрясло тело девушки.

- Постой маленько, - прервал его Билли Байрн презрительно, - ты не волнуйся! Мне нужно освободить моего товарища из Куиваки. А кого вы там потом захватите в плен - это мне наплевать! Мое дело - освободить Бриджа. Для этого мне за глаза достаточно двадцати пяти человек. А затем, если желаете, можете разнести хоть весь город. Дайте мне двадцать пять людей, а сами с остальными засядьте поблизости, пока я своего дела не кончу. Ну, что вы на это скажете?

– И как раз тогда, когда я уже начала доверять вам! – вскричала она.

Пезита был готов согласиться на всякое предложение Байрна.

Он взобрался на берег и, все еще держа ее в своих объятиях, стоял на мягком ковре из густой травы.

Наконец он медленно поставил ее на ноги. Он был весь еще охвачен безумным желанием, но в душе его крепло новое чувство, которое боролось со страстью.

Таким образом, полчаса спустя Билли вел через горы отряд из двадцати пяти отборных головорезов, а в двух милях от него следовал Пезита с остальными людьми.

Ему вспомнились предсмертные слова Терье: «Прощайте, Байрн, охраняйте мисс Хардинг как можно лучше». Вспомнились и свои собственные слова во время последнего разговора с умирающим французом: «Я полагаю, что неделю тому назад я взаправду был трусом и негодяем».

Наконец Билли увидел на коротком расстоянии впереди себя огни Куиваки. Из открытых окон какого-то танцевального зала ясно долетали охрипшие звуки граммофона; изредка раздавались окрики часовых.

Билли стоял, уставившись в землю и все еще держа девушку за руку. Ее большие глаза вопросительно глядели на него. Она ждала своего приговора, как подсудимая.

Билли поднял глаза на девушку, и вдруг она представилась ему в новом свете.

- Оставайтесь здесь, - сказал Билли сержанту, ехавшему рядом с ним, - и ждите, пока не услышите три раза совиного крика со стороны казарм и гауптвахты; тогда мчитесь во весь опор к противоположному концу города, стреляйте из ружей и орите, как оглашенные. Чем больше вы будете шуметь, тем лучше. Вам нужно приманить их к себе, поняли? Тогда вы повернетесь и станете медленно отступать, задерживая их как можно дольше. Поняли меня?

Он понял, что никогда не сможет ее обидеть, потому что любит ее.

И вместе с сознанием своей любви, ему пришла мысль, что эта любовь безнадежна. Никогда, никогда эта девушка не сможет принадлежать такому, как он!

Все это было сказано на невообразимой смеси испанского и английского языков с жаргоном Большой авеню; но сержант все же понял намерения своего начальника.

Барбара Хардинг, напряженно ожидавшая его решения, заметила безнадежную грусть, засветившуюся в глазах Байрна, и изумилась. Пальцы, сжимавшие ее руку, безвольно разжались.

Отдав приказания, Билли Байрн поехал к западу, обогнул Куиваку и приблизился к южному краю городка. Здесь он слез с лошади, спрятал ее за каким-то покинутым строением и осторожно двинулся на разведку.

– Не пужайтесь, – тихо сказал Билли. – Пожалуйста, не пужайтесь. Я не могу обидеть вас, даже если б хотел.

Глубокий вздох облегчения вырвался из груди Барбары. Ее радовало не только то, что опасность миновала, но и то, что Байрн оказался достойным того уважения, которое она стала было к нему питать.

Он знал, что гарнизон не имел причин опасаться нападения. Вилла через своих шпионов был осведомлен, где находились главные силы неприятеля. Ни один крупный отряд не мог приблизиться к Куиваке без того, чтобы весть о его приближении не долетела до города за много часов до наступления врага. Чтобы Пезита или какой-нибудь другой начальник многочисленных разбойничьих банд осмелился напасть на вооруженный город, генерал ни на одну минуту в расчет не принимал.

– Идем, – сказал Билли, – нам лучше пройти вглубь, чтобы с берега нас не было видно. Там мы поищем место для лагеря. Я полагаю, что нам придется просидеть здесь несколько дней. Вы верно до смерти устали, – и я тоже.

Эти причины заставили Билли предположить, что в городе не было сильной охраны. Он помнил, что в ту ночь, которую он провел в Куиваке, он видел часовых только перед банком, гауптвахтой да казармами; кроме того, один караульный охранял еще дом, в котором помещалась штаб-квартира начальника гарнизона. Помимо этого, в городе охраны не было.

Они вместе принялись за поиски. Девушка снова чувствовала себя свободно и легко, как будто между ней и ее спутником не подымалось страшного призрака.

Теперь условия были такие же. Билли только в двухстах футах от гауптвахты увидел первого часового. Солдат спокойно стоял, облокотившись на ружье, у переднего фасада деревянного строения, стоявшего перед казармой. Остальные три стороны гауптвахты очевидно не охранялись.

Билли был в каком–то необыкновенном состоянии: острая боль щемила его сердце, и вместе с тем он чувствовал себя более счастливым, чем когда–либо в своей жизни. Он бессознательно радовался присутствию любимой девушки и гордился своей победой над самим собой. Он ловко срезал длинным мечом Оды Иоримото несколько молодых деревьев и бамбуков, связал их крепкими волокнами трав и покрыл широкими листьями веерообразной пальмы. Получилось нечто вроде примитивного шалаша. Барбара собрала листьев и трав и устлала ими пол.

Билли бросился на живот и медленно пополз вперед, останавливаясь при каждом шорохе. Часовой, казалось, спал. Билли дополз до стены здания, где царила глубокая тень, приблизительно в пятидесяти шагах от солдата. Затем Билли встал на ноги как раз под окном с железной решеткой.

– Номер первый, Риверсайд–Драйв, – с усмешкой сказал Билли, когда работа была кончена, – а теперь я пойду к берегу и построю себе Боуэри[4].

– О, вы из Нью–Йорка? – живо спросила девушка.

Внутри, за решеткой, Бридж порывисто шагал взад и вперед по тесной камере. Он не мог спать. Завтра он будет расстрелян. О, как он не хотел умирать!

– Ни в жисть, – ответил Билли Байрн. – Я из доброго старого Чикаго, но мне два раза пришлось быть в Нью–Йорке, и я знаю названия кварталов. В Боуэри у реки живет наш брат: вот я и хочу разбить свою палатку у реки. А вы, буржуйка, должны жить в Риверсайд–Драйве!

В это самое утро генерал Вилла лично его допрашивал. Генерал был необычайно гневен; он все еще не мог успокоиться после кражи денег из банка, но ни одним словом не намекнул Бриджу, какая судьба его ожидает. Это сделал товарищ по тюрьме, дезертир, который должен был быть расстрелян, по его словам, вместе с Бриджем. Благодаря этому, он выиграл лишний день жизни: генерал Вилла не желал быть в Куиваке во время казни американца; при случае он мог, таким образом, свалить с себя ответственность за этот поступок...

И он засмеялся своей шутке.

Генерал должен был уехать утром. Немного погодя, Бридж и дезертир должны были быть выведены на внутренний двор гауптвахты и поставлены к стенке.

В камере, в которой был заключен Бридж, стояла страшная вонь. Единственной вентиляцией служили два небольших окошка, закрытых решеткой. Бридж и дезертир были единственными заключенными. Дезертир безмятежно спал, как будто на утро его не ожидало ничего необычайного.

Но девушка не вторила его смеху. Наоборот, она казалась встревоженной.

Бриджу захотелось его растолкать, чтобы он узнал угрожавшую ему судьбу. Но вместо этого Бридж подошел к окну, расположенному в южной стене, подышать свободным воздухом и взглянуть на усеянное звездами южное небо, которое он видел в последний раз.

– Не хотите ли и вы быть буржуем, – предложила она, – и поселиться в Риверсайд–Драйве, прямо через улицу от меня?

Тихим голосом начал он отрывок стихотворения, которое он и Билли любили больше всего:

– Рылом не вышел, – угрюмо ответил Билли.

Где-то там меня вы ждете,

– Разве вам не хотелось бы там пожить? – настаивала девушка.

Из цветов венок плетете,

Всю свою жизнь Билли с презрением смотрел на ненавистных, трусливых буржуев, и вдруг ему задавали вопрос, не хотел ли он быть одним из них! Что это, насмешка? И, однако, он вдруг почувствовал непонятное желание оказаться на месте Терье или Билли Мэллори; в некотором отношении даже на месте Дивайна. Ему безотчетно хотелось походить на мужчин того общества, в котором жила любимая им девушка.

Поцелуй мне нежный шлете,

– Мне поздно меняться, – сказал он печально. – Вы такой родились. И разве я не выглядел бы, как чучело гороховое, в спинжаке и крахмальной рубашке?

Пенелопа, верный друг!

Барбара невольно расхохоталась, представив себе его в таком виде.

Перед умственным взором Бриджа встала веранда белого дома. Он сердито покачал головой.

– Я не то думала, – поспешила она объяснить. – Я не думала, чтобы вы одевались так, как они, но поступали, говорили как они, ну, знаете, как мистер Терье. Он был настоящий джентльмен.

\"Все равно\", - подумал он: \"Она не для меня!\".

– А я нет, – отрезал Билли.

Что-то шевельнулось на земле под решеткой. Бридж невольно насторожился. Какая-то тень встала перед окном, и знакомый голос проговорил тихим шепотом:

– О, я не хотела этого сказать, – торопливо проговорила девушка.

- В моих волосах нет роз, зато за поясом есть два револьвера. Вот один из них. Сладкие поцелуи можно будет нанести ими врагам! Где дверь этой клетушки?

– Хотели или нет, – все равно, это так, – продолжал Байрн. – Я не джентльмен, а хулиган. Помните, вы сами мне это сказали на «Полумесяце»? Я не забыл. И правильно, я хулиган. Меня никогда и не учили быть чем–нибудь другим, да я никогда и не желал быть чем–нибудь другим, до сегодняшнего дня. Теперь мне бы хотелось быть джентльменом, но слишком поздно.

Говорящий был теперь совсем близко от окна; его лицо приходилось всего в нескольких дюймах от Бриджа.

– А вы попробуйте, – сказала девушка. – Хотите? Ради меня.

– Идет! – весело ответил Билли. – Для вас я готов даже баки носить.

- Билли! - радостно воскликнул осужденный.

– Какой ужас! – воскликнула Барбара Хардинг, – я бы на вас и смотреть не могла!

- Самый всамделишный, но как насчет двери?

- Она закрыта снаружи только тяжелым засовом, - ответил Бридж.

– Ладно! Так говорите, что вы хотите, чтобы я делал?

- Везет! - облегченно заявил Билли. - Будьте готовы выскочить, когда ее открою. В южной стороне города у меня заготовлен пони, который должен будет увезти сегодня ночью двоих.

Задача была нелегкая и очень деликатная, если она не хотела оскорбить болезненного самолюбия Билли. Но Барбара решила ковать железо, пока горячо. Ей в голову не приходило спросить себя, почему она была так заинтересована в перевоспитании Билли Байрна. Она слегка колебалась, прежде чем начать говорить.

– Первое, что вы должны сделать, мистер Байрн, – сказала она, – это научиться говорить правильно; вы должны стараться говорить так, как я. Никто на свете не говорит совсем правильно ни на одном языке, но есть такие ошибки в произношении, которые особенно неприятны. И если обращать на них внимание, то очень легко отучиться от них.

- Спасибо! - горячо прошептал Бридж.

– Ладно! – ответил Билли. – Я буду говорить, как всамделишний пижон, – ради вас!

- Сидите пока смирно, - сказал Билли и двинулся к задней стороне гауптвахты.

Таким образом началось перевоспитание Байрна и, так как времени у них было более чем достаточно, то оно пошло быстрыми шагами. Билли очень заинтересовался учением, и, кроме того, ему так захотелось угодить своей учительнице! Таким образом дружба между ними еще более скрепилась.

Несколько минут спустя зловещий крик совы прорезал ночной воздух. В течение нескольких секунд он был повторен еще дважды. Часовой перед гауптвахтой переменил положение и оглянулся, затем, переступив с одной ноги на другую, снова погрузился в свои размышления.

Три недели провели они на островке, почти не покидая его и переходя за реку только для того, чтобы собирать плоды, которые росли в лесу.

Билли бесшумно скользил вдоль стены здания, пока не очутился в нескольких футах от ничего не подозревающего часового. Тяжелый револьвер болтался в правой руке Билли. Он держал его за дуло и ждал.

Рана Байрна причиняла ему немало мучений. Одно время ему даже угрожало заражение крови. Температура вдруг поднялась, и встревоженная Барбара Хардинг всю ночь просидела возле него, смачивая ему голову водой и, насколько возможно, облегчая его страдания. Наконец поразительная живучесть его организма взяла верх над болезнью.

Прошло пять минут. Тишина ночи не нарушалась ничем; затем с востока послышался одиночный выстрел, за которым последовала трескотня ружейных выстрелов и дикие крики.

Однако он был так изнурен, что они решили подождать, пока к нему вернется его прежняя сила, и только тогда попытаться достигнуть морского берега.

Во все это время у них не было оснований для тревоги. Никаких следов преследования не замечалось. Два раза, правда, они видели за рекой туземцев, занятых по–видимому охотой, но это были чистокровные малайцы, и самураев между ними не было видно. Все же вид их был такой дикий и воинственный, что Байрн и Барбара не отважились обнаружить своего присутствия.

Билли Байрн усмехнулся. Часовой вздрогнул и вперился в даль. Из казарм за гауптвахтой донесся резкий голос командира и топот бегущих людей. На противоположной стороне города шум битвы разрастался до зловещих размеров...

С тех пор, как они прибыли на остров, они питались главным образом рыбой и лесными плодами. Изредка им удавалось разнообразить свой стол блюдом из дичи и лисиц, которых Байрн успешно ловил в примитивные силки собственного изобретения. Но за последнее время дичь стала осторожнее и даже рыбы, казалось, поубавилось.