— За своими хлопотами я забыла, что нам надо сделать еще одну остановку. Пожалуйста, отвезите Шорти и меня в Мейн.
— Мейн, ясно, мисс.
— Пожалуйста, скажите, чтобы Шорти повесил рацию на ремень; в том месте нет автостоянок. По крайней мере не было, когда я в последний раз была там. Когда же это было? Уже больше двух лет.
— Два года и семь месяцев, мисс. Вы, конечно, захотите взять с собой обоих охранников?
— Нет, они могут по очереди оставаться в машине. Если вам надо будет выйти, я хочу, чтобы они вас прикрыли.
— О, со мной все будет в порядке, мисс.
— Не спорьте со мной. Вы бы не стали спорить, если бы я была стариком Иоганном; я заверяю вас, что у мисс Джоанны Смит такое же ядовитое жало. Передайте приказ.
Она услышала, как он усмехнулся.
— Будет сделано, мисс Смит.
Когда машина остановилась, Джоанна прикрепила чадру, скрывающую ее лицо от любопытных. Шорти открыл дверь и помог ей выйти. На оживленном тротуаре Мейн-стрит Джоанна вдруг почувствовала себя беззащитной… ей придавало уверенности только то, что рядом был Шорти, башня из мускулов.
— Шорти, я ищу здание номер тысяча триста семь. Вы знаете, где это?
Она задала этот вопрос, чтобы он почувствовал себя полезным; она знала, где находится здание, поскольку оно ей и принадлежало.
— Конечно, мисс. Я хорошо знаю цифры. Буквы тоже… хотя целые слова мне трудно читать.
— Тогда пойдемте. Шорти, как же вы справляетесь со своей настоящей профессией? Вы же не можете прочитать Библию?
— Никаких проблем. Я пользуюсь говорящими книгами, а что касается Библии, я помню в ней каждое драгоценное слово.
— Превосходная память. Хотела бы я так.
— Это требует всего лишь терпения. Я выучил Библию в тюрьме. — Он добавил задумчиво: — Иногда я думаю, что мне следует научиться читать… но никак не найду времени.
(— Бедняжка, наверное, у него не было учителя, который мог бы его научить, босс.
— Никогда не следует прибегать к рациональным методам в том, что и без того хорошо отлажено, Юнис. Он нашел свой путь.)
— Спасибо, Шорти.
У нее не потребовали удостоверения личности при входе, да она и не могла бы его показать, поскольку ни удостоверения Иоганна Смита, ни Юнис Бранки у нее не было. Караульный заметил значок на форме Шорти, который был таким же, как и у него самого, открыл турникет и жестом пригласил проходить. Джоанна Юнис улыбнулась ему… и отметила для себя, что охрану здания следует укрепить: караульный должен был сфотографировать удостоверение Шорти и занести номер значка в свой журнал.
(— Босс, он не может со всеми проделывать эту процедуру. Ему приходится решать самостоятельно.
— Кто это там пищит?! Если в доме, где вы раньше жили, охрана была бы лучше, на вас бы не напали. Если мы не можем остановить насилие на улице, то мы должны стараться не впускать его в дома.
— Я не стану спорить, босс, дорогой… Я так волнуюсь.
— Я тоже. Кстати, эта вуаль здорово помогает.)
На двенадцатом этаже они пошли в крыло, занимаемое директором Евгенического фонда имени Иоганны Мюллер-Шмидт, доктором медицины X. С. Олсеном. Охранник пропустил их и вернулся к иллюстрированному журналу. Джоанна с удовлетворением отметила, что в комнате ожидания сидит достаточно много женщин. В своем последнем письме, посланном вместе с ежеквартальным чеком, она (Иоганн) в очередной раз инструктировала Олсена об официальной цели фонда: предоставление анонимных доноров всем женщинам, у которых есть разрешение иметь детей и соответствующие данные. Очевидно, ее письмо возымело действие.
— Подожди-ка здесь, Шорти; вон там есть видеоустановка.
Не обращая внимания на табличку «Заявления», она подошла к столу, отделяющему комнату ожидания от канцелярии, привлекла вялое внимание единственного мужчины в офисе и жестом подозвала его к себе.
— Что вы хотите, мадам? Если подать заявление, то пройдите в тот конец комнаты, предъявите удостоверение, заполните анкету и ждите. Вас вызовут.
— Я хочу увидеть директора, доктора Олсена.
— Доктор Олсен никого не принимает без предварительной записи. Скажите мне ваше имя, изложите суть дела, тогда, может быть, вас примет его секретарь.
Она наклонилась к нему и тихо сказала:
— Я должна увидеть директора. Скажите ему, что мой муж как-то узнал…
Служащий был ошарашен:
— Ваше имя?
— Не валяйте дурака. Просто скажите ему об этом.
— Хм… Подождите здесь. — Он вышел. Она ждала. Очень скоро он выглянул из-за боковой двери офиса и жестом подозвал ее к себе, затем провел ее по проходу мимо двери с табличкой: «Директор. Не входить» к соседней двери с табличкой: «Секретарь директора. Позвоните и ждите». Там он оставил ее с женщиной, которая была, как показалось Джоанне, похожа на учительницу Иоганна в третьем классе как внешностью, так и властными манерами. Женщина проговорила с холодом в голосе:
— Что еще за глупости? Покажите-ка для начала ваше удостоверение.
(— Босс, ударьте ее тремя пальцами в солнечное сплетение, и она упадет в обморок!
— Может быть, и придется. Но сперва я попробую свой способ.)
Джоанна ответила еще более холодным голосом:
— Это невозможно, мисс Перкинс. Как вы думаете, почему на мне вуаль? Вы сообщите директору обо мне или мне позвать полицию и корреспондентов?
Мисс Перкинс была ошарашена. Она встала из-за стенодеска и вошла в кабинет директора. Вскоре она вышла и со злостью сказала:
— Можете войти.
Когда Джоанна вошла, Олсен и не подумал встать навстречу.
— Мадам, вы выбрали весьма необычный способ привлечь мое внимание. В чем дело? Говорите самую суть.
— Доктор, разве вы не предлагаете даме сесть?
— Конечно, если это дама. Но вы приложили некоторые усилия, чтобы поставить это под сомнение. Говорите, или я попрошу вас покинуть мой кабинет.
(— Босс, вы заметили: он взглянул на микрофон? Эта старая мышь в соседней комнате записывает каждое слово.
— Я это предполагал, Юнис. Поэтому мы не станем говорить все сразу.)
Джоанна подошла вплотную к столу директора, отстегнула чадру и откинула ее к левому плечу.
Раздражение на лице доктора сменилось удивлением. Он сразу узнал ее. Джоанна Юнис наклонилась к столу, выключила микрофон и тихо сказала:
— Есть еще что-нибудь записывающее? Стены звуконепроницаемы? А двери?
— Мисс…
— «Мисс» — это вполне достаточно. Вы теперь предложите мне сесть? Или мне уйти и вернуться со своим адвокатом?
— Пожалуйста, пожалуйста, садитесь, мисс.
— Спасибо. — Джоанна подождала, пока он встал и подвинул стул в положение «для почетных гостей», рядом со своим. Она села.
— Теперь скажите вот что: нас действительно никто не слышит? Если нас прослушивают, а вы скажете, что нет, мне это все равно в конце концов станет известно… и я предприму определенные шаги.
— Хм… нас никто не подслушивает. Но подождите минутку. — Он встал, подошел к двери в комнату секретаря и закрыл замок-задвижку.
— Теперь, мисс, скажите мне, в чем дело.
— Скажу. Во-первых, в дополнение к моему первоначальному вкладу я посылала вам ежеквартальные чеки. Вы получали их, пока я была без сознания?
— Хм… один чек опоздал. Я ждал шесть недель, затем написал мистеру Саломону и объяснил, какой у вас был заведен порядок. Он, вероятно, проверил документы, и вскоре после этого мы получили чек сразу за два квартала и письмо, в котором говорилось, что он будет и дальше высылать деньги в соответствии с заведенным вами порядком. А у вас какие-нибудь сложности?
— Нет, доктор. Фонд и впредь будет получать мои субсидии. Позвольте добавить, что попечители… в основном… довольны вашей работой.
— Приятно слышать. И вы пришли только для этого? Чтобы сказать мне это?
— Нет, доктор, теперь мы подходим к цели моего визита. Вы уверены, что нас никто не слышит? Позвольте вам сказать, что ответ на этот вопрос гораздо важнее для вас, чем для меня.
— Мисс… Хм… Да, мисс, я уверен.
— Хорошо. Я хочу, чтобы вы сходили в холодильник, взяли донацию 551-20-0052
— я пойду с вами, чтобы проверить номер — и оплодотворили меня этой донацией. Немедленно.
Лицо доктора выразило крайнее удивление. Затем он восстановил свой профессиональный апломб и сказал:
— Мисс… это невозможно.
— Почему? По уставу, который я сама же и написала, целью фонда является предоставление спермы донора квалифицированным женщинам по их запросу, бесплатно и негласно. Как раз этого я и хочу. Если вы хотите сначала провести осмотр, я готова. Если вы хотите знать, есть ли у этого тела разрешение иметь детей, то могу заверить вас, что есть, хотя вы и знаете, что штраф за нелицензированную беременность для меня ничего не значит. В чем дело? Или надо так долго готовить сперму, что и дня не хватит?
— О нет. Мы можем разогреть и подготовить сперму за полчаса.
— Тогда и оплодотворите меня через полчаса.
— Но, мисс… разве вы не понимаете, какие неприятности я могу навлечь на себя?
— Какие такие неприятности?
— Ну… я слежу за новостями. Иначе бы я вас не узнал. Как я понимаю, не прояснен еще вопрос о вашей личности…
— Ах, вот оно что. Доктор, вы когда-нибудь играли на скачках?
— Да. А что?
— Если нас действительно никто не подслушивает, то никаких неприятностей у вас не может быть. Но в жизни каждого человека наступает момент, когда ему приходится сделать ставку. Для вас этот момент наступил сейчас. Вы должны поставить на какую-нибудь лошадь, и вы не можете уклониться от ставки. Вы выиграете или проиграете. Как вам известно, все попечители этого заведения
— мои марионетки, а я — основатель. Позвольте мне предсказать, что может случиться. Очень скоро этот глупый вопрос о моей личности будет улажен и появится настоящий Иоганн Себастьян Бах Смит. Тогда пожертвования в пользу фонда удвоятся. Удвоится и жалованье директора. Если вы поставите на нужную лошадь, вы так и будете директором. Если ошибетесь — останетесь без работы.
— Вы мне угрожаете?!
— Нет. Пророчествую. Старый Иоганн Себастьян Бах Смит был седьмым сыном седьмого сына и родился в сорочке; у него был дар предвидения. Как бы вы ни поставили, пожертвования будут удвоены. Но только вы и я будем знать, что было сделано сегодня.
— Хм… но надо уладить кое-какие формальности. У меня действительно есть право дать разрешение любой совершеннолетней женщине получить донорскую сперму, если я удовлетворен ее данными… и я должен сказать, что я вполне удовлетворен вашими. Тем не менее существуют установленные порядки, должны вестись записи.
(— Он готов, босс. Спойте ему ту же песенку под другую мелодию.
— Юнис, денежную взятку следует давать лишь в крайнем случае. Посмотрим, может, он и так согласится.)
— Никаких записей, — сказала Джоанна. — Просто сделайте мне личное одолжение, а я надену чадру и уйду.
— Но, мисс… сам я не провожу оплодотворения. Здесь есть штатные врачи, которые осуществляют подобные операции. При этом им помогают медсестры. Им покажется странным, если не будет никаких записей. Очень странным.
— Никаких медсестер. Никаких помощников. Только вы. Вы же доктор медицины, специалист по генетике и евгенике. И если вы не можете этого сделать… значит, у вас недостаточная квалификация, чтобы возглавлять это заведение… и попечителям с сожалением придется принять это к сведению. Кроме того, я пойду с вами, проверю номер донации… и буду стоять рядом с вами, пока вы не введете ее в меня. Мы понимаем друг друга?
Доктор вздохнул.
— Когда-то мне казалось, что нет ничего труднее обычной медицинской практики! Кстати, мы не можем быть уверены, что ввод спермы донора обязательно приведет к оплодотворению.
— Если нет, я снова приду через двадцать восемь дней. Доктор, перестаньте упрямиться. Или ставьте на другую лошадь, и я уйду. Я обойдусь без сцен и сейчас, и потом. Достаточно моего пророчества.
Она встала.
{— Ну, Юнис, сломается он или нет?
— Не могу угадать, дорогая. Он видел столько женских попок, что устал от них. Я не могу ничего предположить.)
Олсен встал.
— Вам потребуется утепленный костюм.
— Хорошо.
— Он должен не только предохранять вас от холода, но и полностью скрывать от любопытных глаз. Я держу один такой костюм про запас для особо важных персон.
— Думаю, меня можно классифицировать и так, — сухо ответила Джоанна.
Через сорок минут доктор Олсен сказал:
— Посидите так еще одну минуту. Я надену датский колпачок на шейку матки для предохранения спермы донора.
— Зачем, доктор? Я думала, что это служит для контрацепции.
— Как правило. Колпачок будет также служить и для этой цели… то есть я хотел сказать, что некоторые наши клиенты желают предохраниться от возможного оплодотворения из другого источника. Но в вашем случае целью установки этого временного барьера является необходимость удостовериться, что сперма донора вас оплодотворит. Надо дать этим ребяткам шанс достичь цели и не позволить им вернуться назад. Вы меня понимаете? Не снимайте колпачок до завтра… а если и передержите — ничего страшного. Вы знаете, как его снимать?
— Если я не смогу сама, я позову вас.
— Как вам будет угодно. Если у вас не прекратятся месячные, мы можем попытаться еще раз через четыре недели.
Доктор Олсен опустил подколенные опоры и подал ей руку. Джоанна встала с кресла и поправила юбку. Она чувствовала себя немного смущенной, но была счастлива.
(— Юнис, дело сделано!
— Да, босс. Да, мой любимый босс!)
Доктор Олсен помог ей надеть накидку.
— Доктор, не беспокойтесь об этих скачках.
— Я и не беспокоюсь, — улыбнулся он. — Хотите знать почему?
— Да, пожалуйста.
— Хм… Если вы помните, я несколько раз встречал Иоганна Смита… мистера Иоганна Смита.
— Одиннадцать раз, насколько я помню, сэр, включая частное собеседование, когда доктор Эндрюс назначил вас своим преемником.
— Да, мисс Смит. Я никогда не забуду это собеседование. Мисс, может быть, есть какие-нибудь правовые сложности в установлении вашей личности, но в моем сознании их нет. Я не думаю, чтобы какая-нибудь девушка вашего физиологического возраста смогла имитировать сержантские манеры мистера Иоганна Смита.
— Ого!
— Что правда, то правда.
— Доктор Олсен, мне довольно трудно привыкнуть к новому полу. К счастью для нас обоих, вы смогли различить Иоганна Смита за этим лицом. Но черт возьми, сэр! Я должна приобрести манеры, подобающие моему новому телу. Навестите меня, скажем, недели через три, когда я надеюсь получить приятые новости… и я покажу вам, что я могу изобразить настоящую леди, если постараюсь. Приходите на чай. Мы обсудим, как можно расширить работу фонда при удвоенных пожертвованиях.
— Мисс Смит, я сочту за честь посетить вас в любое удобное для вас время. По любому поводу. Или без повода.
(— Ого! Эй, Юнис, вы, помнится, говорили, что он устал от женских попок?
— Да, говорила, но наша попка на редкость симпатичная, Джоанна, даже в таком ракурсе. Поцелуете его?
— Юнис, неужели вы не можете обойтись безличностно хотя бы с одним мужчиной?
— Я не знаю, никогда не пробовала. О, не упрямьтесь. Он был сущей овечкой.
— Теперь вы будьте такой же овечкой… давайте поскорее уберемся отсюда.)
Доктор помог ей застегнуть накидку; когда он это делал, их головы оказались рядом. Она повернулась к нему и улыбнулась. Она увидела, что он решился. Она не увернулась и не отпрянула, когда их губы встретились… но не обняла его и позволила себе быть чуть неловкой и несколько напряженной.
(— Близняшка! Не дайте ему снова уложить нас в это кресло… пусть лучше воспользуется кушеткой.
— Обойдемся без этого, Юнис. Умолкните!)
Вся дрожа, Джоанна оторвалась от доктора и пристегнула чадру.
— Спасибо, доктор. Видите, я могу быть приятной девушкой, если постараюсь. Как мне попасть в комнату ожидания, не проходя мимо мисс Перкинс?
Глава 18
Через несколько минут Шорти помог ей сесть в машину, закрыл дверь и забрался в передний отсек.
— Район Гимбел, мисс Смит?
— Да, пожалуйста, Финчли.
Когда они приехали в Гимбел, Джоанна в сопровождении Фреда направилась в магазин «Мадам Помпадур». Поскольку она пришла с собственным телохранителем, управляющий тут же обратил к ней все свое внимание. Конечно он был не мадам Помпадур, хотя его прическа напоминала о временах славной маркизы, а манеры и жесты вполне соответствовали прическе.
(— Юнис, вы уверены, что это то самое место?
— Конечно, босс. Подождите, сейчас вы увидите, какие у них здесь цены!)
— Чем могу служить, мадам?
— Здесь есть комната для просмотра моделей?
— Конечно, мадам. Хм… а комната ожидания там, где…
— Телохранитель останется со мной.
Лицо управляющего приняло обиженное выражение.
— Как вам угодно, мадам. Если вы соизволите пройти за мной…
(— Юнис, мы пойдем за ним?
— Придется, близняшка. Идите за ним… хм… или за ней.)
Наконец Джоанну усадили в кресло перед невысоким длинным подиумом, Фред стоял навытяжку позади. В комнате было тепло, она расстегнула накидку и откинула капюшон, но чадру не сняла. Затем, порывшись в своей сумочке, она достала листок с цифрами.
— У вас есть манекенщица, которая подходила бы под эти размеры?
Управляющий посмотрел на цифры: рост, вес, бюст, талия, плечи.
— Это ваши размеры, мадам?
— Да, но если у вас нет такой манекенщицы, то у меня есть размеры моей подруги, которой я хотела бы купить что-нибудь симпатичное и экзотическое. У нее рыжие волосы, бледная кожа и зеленые глаза. — Джоанна переписала размеры Винифред с записей, которые обе они вели, делая упражнения.
— С этим проблем не будет, мадам, но в вашем случае позвольте мне предложить вам услуги Шарлотты. Она большой художник и может скроить наряд по этим размерам или непосредственно на вас.
— Не беспокойтесь. Я куплю готовые изделия. Если вообще что-нибудь куплю.
— Как будет угодно мадам. Позвольте мне задать вам один вопрос? Мадам пользуется париками?
— Если я буду носить парик, он будет цвета моих волос. Исходите из этого.
(— Юнис, я что, должен купить парик?
— Будьте терпеливы, босс. Пусть волосы отрастут. Парики трудно чистить. И они всегда отвратительно пахнут.
— Тогда мы не станем их носить.
— Вы умница, босс. Мыло и вода — самый лучший сексуальный возбудитель.
— Я всегда считал именно так. Девушка должна пахнуть девушкой.
— Вы пахнете именно так, дорогая. Это у вас от природы.)
— У мадам красивый оттенок волос. А теперь, поскольку мадам дала понять, что у нее мало времени, может быть, ей будет удобно передать свою кредитную карточку в нашу бухгалтерию, пока я приведу модельерш?
(— Осторожней, босс!
— Не беспокойтесь, дорогая.)
— Я пользуюсь кредитными карточками с разными именами. Такими как Мак-Кинли, Франклин, Грант или Кливленд. — Джоанна достала из кошелька веер бумажных купюр. — Вот моя кредитная карточка.
Управляющий с трудом подавил свой испуг.
— О Боже, мы никогда не требуем от наших клиентов платить наличными!
— Я старомодна.
Лицо управляющего приняло какое-то болезненное выражение
— О, но в этом нет необходимости. Если мадам предпочитает не пользоваться своим общим кредитным счетом — это ее право! Мадам может открыть частный счет в нашем магазине, это займет всего несколько минут. Если мадам даст мне свое удостоверение…
— Минутку. Вы можете прочитать, что здесь написано мелкими буквами? — Джоанна указала на банкнот с портретом президента Мак-Кинли. — «Этот банкнот является законным платежным средством для официальных и частных расчетов». Я не хочу, чтобы мое имя попало в ваш компьютер. Я плачу наличными.
— Но, мадам, наша бухгалтерия не принимает наличные! Я не уверен, сможем ли мы сделать исключение.
— Ну что ж. Я не хочу причинять вам неудобства. Фред!
— Да, мисс?
— Отвезите меня в «Ля Бутик».
На лице управляющего отразился ужас.
— Ради Бога, мадам! Я уверен, что мы сможем это уладить. Одну минутку. Я переговорю с нашим бухгалтером.
Он поспешно вышел, не дожидаясь ответа.
(— К чему столько беспокойств, босс? Я ведь покупала вам разные вещи по вашему личному расходному счету. И Джейк сказал, что мы можем им пользоваться.
— Юнис, я презираю эти глупые компьютеры с тех пор, как меня облапошил один книжный клуб. Но не подумайте, что я упрямлюсь. Еще не пришло время говорить, кто мы такие. Позже, когда закончится суд, мы откроем счет на имя Сюзанны Джоунз для личных покупок. Если, конечно, мы еще когда-нибудь поедем за покупками. Это так утомительно.
— Да нет же! Это сущее удовольствие! Вы сами увидите, близняшка. Но помните, я могу наложить вето на любое ваше решение по этому вопросу, пока вы не начнете разбираться в тряпках.
— Перестаньте меня пилить, маленькая пила.
— Кого это вы называете пилой, вы, беременная кенгуриха?
— Вы довольны, дорогая?
— Я счастлива, босс! А вы?
— Тоже. Хотя все это было совсем не романтично.
— Напротив! Теперь у нас будет ребенок от вас!
— Перестаньте сентиментальничать.
— Вы сами сентиментальничаете.
— Может быть, мы оба сентиментальничаем. А теперь замолкните. Он идет.)
Лицо управляющего расплылось в улыбке.
— Мадам! Наш бухгалтер говорит, что мы можем принять и наличные!
— Думаю, что Верховному суду будет приятно это услышать.
— Что? О! Мадам шутит. Конечно придется заплатить на десять процентов больше из-за…
— Фред! В «Ля Бутик».
— Ради Бога, мадам! Я указал ему на то, что это очень несправедливо… и нашел как разрешить этот вопрос!
— Да?
— Правда, мадам. Все, что вы захотите купить, я оплачу со своего счета, а вы заплатите мне наличными. Нет проблем. Я буду только рад это сделать. В моем банке наличные можно поместить без проволочек.
(— Смотрите в оба, босс: он надеется получить от нас жирные чаевые.
— Если он сможет показать нам что-нибудь подходящее, он получит. Деньги для нас не имеют значения, Юнис. Мы все равно не можем избавиться от этого барахла. Забудьте о нем и помогайте мне тратить деньги.
— Хорошо. Но мы будем покупать только в том случае, если нам обеим понравится.)
Следующие два часа Джоанна тратила деньги… и поражалась дороговизне женских нарядов. Но она подавила в себе здравый смысл и прислушивалась только к внутреннему голосу.
(— Нет, это не подойдет, близняшка… оно красивое, но мужчинам не понравится.
— А как насчет этого, Юнис?
— Может быть. Пусть она пройдет в нем еще раз, а затем сядет. Посмотрим, как будут выглядеть ее ноги.
— А вот снова идет «Вини», Юнис, она на самом деле рыжая?
— Вероятно, на ней парик, но это не имеет значения: ее фигура — почти точная копия Вини. Пожалуй, это подойдет нашей Вини. Близняшка, давайте посмотрим, что у них есть из фасонных трусиков. Для рыжеволосой подойдут зеленые. У Вини должен быть хотя бы один наряд, предназначенный исключительно для ее нового дружка.
— Хорошо, сделаем подарок Бобу. Как вы думаете, дорогая, кто он?
— Не имею ни малейшего представления. Да и зачем нам это знать? Я лишь надеюсь, что он относится к ней лучше, чем Пауль.)
— Мистер Дюваль, у вас есть что-нибудь экзотическое из трусиков для рыжеволосой? Я думаю, зеленого цвета. И интересно было бы взглянуть на подходящие по фасону лифчики. Что-нибудь симпатичное — интимный подарок для невесты.
(— Для невесты?
— Ну надо же как-то помочь Вини стать невестой… и заодно отвлечем кое-кого от мысли, что я покупаю это для своей партнерши.
— Какая разница, что он подумает?)
— Что-нибудь с драгоценными камнями? С изумрудами?
— Я бы не хотела, чтобы мою подругу ограбили и сняли с нее свадебный подарок. И не хочу покупать слишком дорогие вещи, которые не по карману ее жениху. Думаю, что это дурной тон.
— Что ж, у нас есть гарнитур с искусственными изумрудами. Он такой же красивый, и цена вполне умеренная. Йола, дорогая, пойдемте со мной.
Размотав еще несколько тысяч долларов, Джоанна остановилась. Она проголодалась и по своему долгому опыту знала, что в ее подсознании желание есть ассоциировалось с бедностью. Эти условные связи установились еще в тридцатые годы. При этом у нее исчезало желание сорить деньгами.
Она отослала Фреда за Шорти, чтобы тот помог донести покупки, и заплатила чудовищную сумму по счету.
(— Юнис, где мы будем есть?
— В этом районе есть ресторан, босс.
— О нет, черт возьми! Я не могу есть через чадру. Вы знаете, что получится, если я ее сниму. Кто-нибудь из тех, кто смотрел вчера видео, узнает нас. И газетчики налетят быстрее, чем мы успеем сказать, чтобы бифштекс был слегка недожарен.
— Ну… а как насчет пикника?
— Замечательно! Вам еще одно очко за сообразительность. Но куда мы поедем? Пикник на траве, с деревьями вокруг и муравьями в салате — это не плохо, если я смогу снять эту вуаль… но есть ли поблизости такое место? Чтобы мы не умерли от голода прежде, чем туда доедем.
— Я не знаю, босс. Но Финчли наверняка знает.)
Финчли действительно знал такое местечко. Шорти послали в магазин «Есть хочу» в этом же районе.
— Покупайте на шесть человек, Шорти, и не смотрите на цены, — велела Джоанна. — Будьте расточительным. Но обязательно купите картофельный салат и пару бутылок вина.
— Одной достаточно, мисс. Я не пью — вино расслабляет. Финчли тоже никогда не пьет за рулем.
— О Шорти, не мелочитесь. Я сама могу выпить целую бутылку… а вы завтра помолитесь за мою грешную душу. Но сегодня особенный день — мой первый день на свободе!
(— Совсем особенный, любимая.
— Совсем-совсем особенный, босс.)
Они выехали на объездную дорогу и помчались на юг по экспресс-шоссе со скоростью триста футов в секунду. Финчли перешел на эту скорость только после того, как Джоанна надела ремни безопасности и аварийную сетку. Пятьдесят миль растаяли за пятнадцать минут, и Финчли сбавил скорость. За все время пути в них ни разу не выстрелили, даже в том месте, где шоссе огибало кратер.
— Финчли, могу я наконец выбраться из этого дурацкого кокона?
— Да, мисс. Но оставьте на всякий случай ремень безопасности. Здешние водители — настоящие ковбои.
— Хорошо. Но как только его можно будет снять, сразу же скажите мне.
(— Юнис, этот так называемый инженер, который разработал так называемый ремень безопасности, не думал о женщинах!
— Босс, вы надели ремень по-мужски. Естественно, он зажал вам сосок. Подвиньте нижнюю часть поближе и сместите верхнее крепление, когда мы остановимся; так прикрепляли ремень, когда меня возили в этой машине. Какой-то мужчина пользовался машиной с тех пор, как меня возили на ней в последний раз.
— Наверное, Джейк, когда его машина была не в порядке. Дорогая, сколько же мне предстоит еще узнать о том, как быть женщиной, прежде чем я перестану спотыкаться на каждом шагу.
— Очень много. Но вы быстро учитесь, босс. И если понадобится, я вас подстрахую.
— Дорогая, эта местность не подходит для пикника. Может быть, Финчли заблудился?)
Они проехали через массивы «спальных» районов — обнесенные стеной частные владения, многоэтажные дома. Деревья были чахлыми, трава редкой, а кондиционер машины по-прежнему воевал со смогом.
Но это длилось недолго. Финчли повернул в переулок, и вскоре по обе стороны дороги показались фермерские хозяйства. Джоанна заметила, что одно из них принадлежит ей, и тут же поправила себя: не ей, а филиалу «Смит энтерпрайзис», которым она больше не управляла.
Тем не менее, она обратила внимание на то, что охранник на угловой башне не спит, стальной забор прочен, высок и обнесен колючей проволокой и сигнальной нитью. За всем чувствовался хороший уход. Но они проехали это хозяйство так быстро, что она даже не заметила, что там выращивается. Впрочем, какая разница? Иоганн никогда не пытался управлять этой частью своих владений : он знал, что в этой области он был некомпетентен.
(— Юнис, что мы там выращиваем?
— Джоанна, я не могла увидеть, поскольку вы не посмотрели.
— Извините, дорогая. Говорите мне, если хотите, чтобы я что-нибудь сделал.
— Хорошо. Кажется, здесь выращивают севооборотную культуру. Эта почва так долго эксплуатировалась, что теперь с нею надо обращаться аккуратно.
— А что будет, когда почва больше не будет родить?
— Мы умрем от голода. Что же еще? Но прежде ее застроят домами.
— Юнис, это должно когда-нибудь прекратиться. Когда я был ребенком, я жил в городе, но меньше чем за час мог дойти до зеленых полей и невырубленных лесов. Леса были такие дремучие, что я мог разыгрывать из себя Тарзана и лазать по деревьям без одежды. Даже мальчик, живущий в Нью-Йорке, имея пять центов, мог доехать до ферм и лесов быстрее, чем я пешком из своего города.
— Это кажется невероятным, босс.
— Я знаю. Нам потребовались быстрая машина и профессиональный водитель, чтобы сделать то, что я раньше делал запросто, сам, босиком. К тому же это не настоящая сельская местность; это фабрика на открытом воздухе с начальниками цехов, часами работы, налогами и отходами. Все эти сливные колодцы и свалки приводили к забастовкам. Но виновных оправдывали. Эти колодцы и свалки являются рассадниками болезней. Да, раньше было куда лучше… Куда мы пойдем теперь?)
Внутренний голос не ответил. Джоанна подождала.
(— Юнис?
— Босс, я не знаю!
— Извините, я лишь проверил, слышите ли вы меня. Юнис, всю свою жизнь я старался как можно лучше распоряжаться тем, что у меня есть. Черт возьми, даже мой «дом из слоновой кости» многих спас от безработицы. Но с каждым годом положение ухудшалось. И я начал утешать себя мыслью, что меня уже не будет, когда все окончательно развалится. А теперь, похоже, я буду при этом. Поэтому я и спрашиваю себя:
«Куда же идти дальше?» И не знаю ответа.
— Босс!
— Что, дорогая?
— Я тоже все это видела, когда ехала со своей фермы в Айове в большой город. И у меня зародилось что-то вроде плана. Я знала, что когда-нибудь вы умрете, я не могла этого не знать, и я думала, что когда-нибудь я надоем Джо… без детей, без возможности их иметь. К тому же когда-нибудь мне пришлось бы расстаться с той замечательной работой, которая давала нам все, что было необходимо для Джо. Я ценила Джо, однако никогда не забывала, что он в любое время мог оставить меня. Поэтому я строила планы и копила деньги… Луна!
— Луна? Послушайте, это же замечательная идея! Сесть на корабль «Пан Америкэн» и сделать это до того, как наш животик станет таким большим, что уже не сможет пролезть через люк. Что скажете на это, маленький чертенок?
— Как хотите.
— Вы, кажется, не рады?
— Я не против, босс. Но я откладывала деньги не на туристический полет. Я хотела попасть в списки и пройти конкурсные экзамены… и оплатить разницу, поскольку у меня нет навыков работы по специальностям, нужным на Луне. Я хотела остаться жить на Луне. Навсегда.
— Черт возьми! Вы думали об этом и ни разу не сказали?
— Зачем говорить о неопределенном? Я не собиралась делать этого, пока я была нужна вам или Джо. Но у меня была серьезная причина. Я говорила вам, что у меня есть разрешение на трех детей?
— Да, конечно. Я узнал об этом, как только вы поступили ко мне на работу.
— Три — это большая квота, босс. Женщина могла бы гордиться этим. Но я хотела больше.
— Что ж, теперь вы можете себе это позволить. Штрафы для вас — не проблема, хотя их снова увеличили и сделали прогрессивными. Юнис, если вы хотите иметь детей, это будет только началом.
— Дорогой босс, давайте сначала посмотрим, что у нас получится с этим первым. Я знала, что не смогу платить штрафы… а на Луне нет ограничения рождаемости. Им нужны дети. Кажется, мы приехали.)
Финчли повернул к магазину «Агропродукты, инк». Джоанна oтметила про себя, что эта компания составляет им конкуренцию. Машина остановилась так, чтобы не закрывать въезд в ворота. Финчли вышел и направился к посту охраны. Он припарковался под таким углом, что Джоанне не было видно, что там происходит — броня, отделяющая ее от кабины управления, загораживала вид.
Финчли вернулся, и машина проехала в ворота.
— Мисс Смит, меня просили ехать не быстрее двадцати миль в час, так что теперь можно обойтись без ремней безопасности.