Нельсон Демилль

Собор

От автора

Считаю необходимым сделать несколько существенных оговорок относительно мест действия, персонажей и событий, затронутых в данной книге. Автору известно, что во всех художественных произведениях про ирландцев литературные отступления от действительности и прочие вольности в повествовании не то чтобы допустимы, а как бы само собой разумеются.

Тем не менее, кафедральный собор святого Патрика в Нью-Йорке описан здесь довольно точно и скрупулезно. И все же, как и в любом литературном труде, особенно в книгах с фантазиями о будущем, в этой книге в некоторых случаях автор широко применяет личные домыслы и отступления от правды.

Образы офицеров нью-йоркской полиции, действующих на страницах книги, не списаны с реально существующих лиц. Так, к примеру, нынешний офицер управления полиции Нью-Йорка, специалист по ведению переговоров с террористами об освобождении заложников Фрэнк Больц отнюдь не является прообразом литературного героя капитана Берта Шрёдера, тоже специалиста по переговорам о заложниках. Единственное сходство у них – это чин и должность в управлении полиции. Капитан Больц – высококвалифицированный и компетентный офицер, с которым автору довелось встречаться и беседовать трижды. Он по праву пользуется репутацией основателя службы ведения переговоров о заложниках в структуре нью-йоркской полиции. В глазах жителей Нью-Йорка, особенно тех, жизнь которых спасена при его участии, он является подлинным героем в самом прямом смысле этого слова.

Выведенные в книге священнослужители католической церкви ни в коей мере не списаны с реально существующих священников. Однако для своих литературных революционеров автор позаимствовал отдельные черты характера у живущих и живших ранее людей: политических деятелей, сотрудников секретных спецслужб и дипломатов. Но вместе с тем следует иметь в виду, что ни один реально существующий мужчина и ни одна женщина не стали прообразом какого-либо конкретного персонажа книги.

При написании этого произведения автор не задавался целью вывести под вымышленными именами реальных лиц или же описывать в розовом или, наоборот, в черном свете умерших и поныне живущих людей.

Действие произведения развертывается не в настоящем и не в прошедшем времени, а в будущем. И все же, чтобы рассказ выглядел как можно более правдоподобным, автору пришлось использовать подлинные чины, ранги, должности и другие фактически существующие названия. Кроме такого сходства, ничто более не связывает реальных лиц, занимающих подобные должности и имеющих аналогичные звания, с персонажами книги.

Хайнлайн Роберт

Исторические личности и описываемые факты по большей части отражают реальность, за исключением тех случаев, когда они преднамеренно подправлены автором, чтобы плавно и органично ввести их в канву повествования.

Год резонанса

Книга первая

Северная Ирландия

1

Теперь, узнав многое о Северной Ирландии, я могу сказать: это нездоровое, даже скорее болезненное место, где люди приучаются умирать еще с младенчества, где мы никогда не сможем забыть нашу историю и культуру, которые являют собой еще одно воплощение насилия, где люди могут неистово любить, быть человечными и великодушными. Но Боже! Как же глубоко и сильно мы можем ненавидеть! Каждые два-три часа мы воскрешаем прошлое, которое превращается в прах, пылью оседающий на наших лицах. Бетти Уильямс, северо-ирландская активистка движения за мир, лауреат Нобелевской премии мира.
Поначалу Потифар Брин не заметил девушку, которая начала раздеваться.

Она стояла на автобусной остановке всего лишь в десяти футах от него. Сам он сидел за столиком в аптеке, но это не помешало ему увидеть ее — между ней и Потифаром была лишь стеклянная витрина, да изредка проходил какой-нибудь пешеход.

Тем не менее, он не поднял взгляда, когда она начала разоблачаться. Перед Потифаром лежала открытая \"Лос Анджелес Таймс\"; рядом дожидались своей очереди «Херальд-Экспресс» и \"Дейли Ньюс\". Он внимательно изучал газету, передовицы удостоил лишь мимолетного взгляда, зато записал в черный аккуратный блокнот минимальную и максимальную температуру в Браунсвилле и Техасе, начальную и конечную цену акций на Нью-йоркской бирже, а также общее число акций, перешедших из рук в руки. Потом он начал быстро просматривать мелкие заметки о различных происшествиях, время от времени занося их краткое содержание в свой черный блокнотик; то, что он записывал, было не связано между собой — среди прочего, например, оказалась заметка о мисс Сырная Америка Недели, которая заявила, что выйдет замуж и родит двенадцать детей, причем ее избранником будет тот, кто сможет доказать, что он с малых лет вегетарианец, что он был свидетелем приземления летающей тарелки и, вдобавок, сумеет своими молитвами вызвать дождь в Южной Калифорнии.

Глава 1

Потифар как раз переписал адреса трех жителей Уаттса, штата Калифорния, которые были чудесным образом исцелены Преподобным Дикки Ботгомери, восьмилетним евангелистом, во время собрания Братьев Первейшей Правды, и уже намеревался приступить к изучению «Херальд-Экспресс», когда бросил взгляд поверх очков для чтения и увидел стриптизерку-любительницу, стоящую на углу напротив. Он встал, аккуратно положил очки в футляр, сложил газеты, засунул их в правый карман пиджака, отсчитал точную сумму по счету и добавил двадцать пять центов на чай. Затем снял свой плащ с крючка, перекинул его через плечо и вышел на улицу.

– Чай уже остыл. – Шейла Мелон отставила чашку и стала ждать, когда двое мужчин, сидевших напротив в одном нижнем белье цвета хаки, не сделают то же самое.

К этому моменту девушка успела раздеться догола. У Потифара Брина успело сложиться мнение, что ей было что показать. Тем не менее, она не сумела собрать большой аудитории. Мальчишка, продавец газет, перестал выкрикивать свою бесконечную сводку катастроф и, забыв закрыть рот, глазел на девушку: да еще парочка трансвеститов, которые, очевидно, поджидали автобус, смотрели на нее. Никто из прохожих не остановился. Они скользили по ней взглядом, а потом, — со столь характерным для истинных жителей Южной Калифорнии равнодушием ко всему необычному шли по своим делам дальше. А вот трансвеститы были очень заинтересованы. Мужская половина команды была одета в кружевную женскую блузку и в консервативный шотландский килт. Женская половина, гордо носившая деловой костюм и широкополую мужскую шляпу, наблюдала за происходящим с особенным интересом.

Рядовой Хардинг, тот, что был моложе, откашлялся и проговорил:

– Нам бы хотелось надеть мундиры.

Когда Брин подошел к девушке, она как раз повесила легкую полоску нейлона на скамейку автобусной остановки и потянулась к туфлям. Полицейский офицер, потный и несчастный, дождался, когда загорится зеленый свет, и, перейдя через дорогу, направился к ней.

Шейла кивнула:

— Ладно, — сказал он усталым голосом, — этого вполне достаточно, леди. Наденьте на себя все эти штуки и уходите отсюда.

– В этом нет необходимости.

Женщина-трансвестит вынула изо рта сигару.

Другой мужчина, сержант Шелби, поставил чашку и произнес, потупив глаза:

— Только вот, какое вам до всего этого дело, офицер? — вмешалась она.

– Покончим с этим делом. – Его голос был спокоен, но рука дрогнула, а лицо покрыла смертельная бледность.

Полицейский повернулся к ней.

– Почему бы нам не прогуляться? – резко спросила Шейла.

— Держитесь-ка лучше отсюда подальше! — Он посмотрел на женщину, а потом перевел взгляд на ее спутника. — Мне бы следовало задержать вас обоих.

Сержант поднялся. Хардинг же тупо глядел на стол, где были разбросаны карты после игры в бридж, за которой они провели это утро. Он покачал головой.

Женщина-трансвестит подняла брови.

– Нет, не стоит.

Сержант Шелби взял руку молодого человека и слегка сжал ее.

— Вы собираетесь арестовать нас за то, что мы одеты, а ее за то, что она раздета. Мне это начинает нравиться. — Она повернулась к девушке, которая стояла совершенно неподвижно и молчала, словно сама была поражена тем, что происходит. — Я — адвокат, милочка. — Она достала визитку из кармана жилетки. — Если этот неандерталец в форме будет продолжать приставать к тебе, я с удовольствием займусь твоим делом.

– Идем. Нам необходимо прогуляться на свежем воздухе.

Мужчина в килте сказал:

Шейла кивнула двум мужчинам у костра. Они поднялись, подошли и встали за английскими солдатами. Один из них – Лиам Куган – резко бросил:

— Грейс! Пожалуйста!

Она стряхнула его руку со своего плеча, как надоедливую муху.

– Пошли. Мы не собираемся торчать здесь весь день-деньской.

— Успокойся, Норман. Это наше дело. — Она снова принялась за полицейского. — Ну, вызывайте машину. А в настоящий момент мой клиент не будет отвечать ни на какие ваши вопросы.

Шелби окинул взглядом мужчин, вставших за спиной.

Полицейский выглядел таким несчастным, что казалось, он сейчас заплачет, а его лицо сделалось опасно красным. Брин молча шагнул вперед и накинул свой плащ на плечи девушки. Она с удивлением посмотрела на него и в первый раз за все это время открыла рот:

– Дайте парню несколько секунд, – сказал он, дернув Хардинга за руку. – Встань, – приказал он. – Это самое трудное в жизни, но нужно быть сильным.

— Э-э…благодарю. — Она запахнулась в плащ. Женщина-адвокат посмотрела на Брина, а потом перевода взгляд обратно на полицейского.

Молодой человек медленно поднялся, но тут же стал оседать на стул – его трясло.

— Ну, офицер? Вы готовы арестовать нас?

Куган схватил Хардинга под руки и потащил к двери. Его напарник – Джордж Салливан – открыл дверь и помог вытолкнуть солдата наружу.

Он приблизил свое лицо к ее шляпе.

Все знали, что сейчас необходимо все делать быстро, потом не хватит смелости и тем, и другим. Дерн, по которому шли пленные, был влажным и холодным, и январский ветер стряхивал с рябин капли дождя. В течение двух недель по утрам и вечерам Хардинг и Шелби совершали здесь ежедневные прогулки; сегодня они медленно шли по знакомым местам по направлению к узкому оврагу близ коттеджа.

— Я не доставлю вам такого удовольствия! — Он вздохнув и добавил: Благодарю вас, мистер Брин. Вы знаете эту леди?

Шейла Мелон, чуть задрав свитер, вытащила из-за пояса небольшой револьвер. Последние две недели она много времени провела в обществе этих людей и привязалась к ним больше, чем позволяло обычное приличие. Проклятые бесчувственные ублюдки-солдаты были уже на краю оврага и собирались спуститься вниз.

— Я позабочусь о ней. Вы можете забыть эту историю, Ковански.

Куган толкнул Шейлу:

– Ну, давай. Черт тебя побери! Начинай!

— Меня бы это вполне устроило. Если она с вами, то я именно так и поступлю. Только, пожалуйста, уведите ее отсюда, мистер Брин!

Она скомандовала пленным:

Тут женщина-адвокат снова встряла.

– Стойте!

— Одну минуточку, это не в интересах моего клиента.

И они остановились, не оборачиваясь к своим палачам.

— А вам уже давно следует заткнуться! — выпалил Ковански. — Вы слышали, что сказал мистер Брин — она с ним. Верно, мистер Брин?

Шейла колебалась несколько мгновений, затем, обхватив рукоятку обеими руками, подняла пистолет. Она знала, что с такого расстояния не промахнется, но не могла заставить себя сделать решающие выстрелы в голову. Наконец она с усилием задержала дыхание и выстрелила, не целясь, сначала в одного, затем в другого.

— Ну… да. Я ее друг. Я позабочусь о ней.

Шелби и Хардинг покачнулись и упали на землю еще до того, как затихло эхо выстрелов. С раздирающими душу стонами они корчились на земле.

Трансвестит с подозрением заявила:

Куган чертыхнулся. Он подбежал к оврагу, прицелился в затылок Шелби и выстрелил. Затем посмотрел на Хардинга, лежащего на боку: кровяная пена выступила на губах, грудная клетка судорожно вздымалась. Куган наклонился над ним, приставил пистолет между широко открытых глаз и вновь выстрелил. Выпрямившись, он засунул оружие в карман и взглянул на кромку оврага.

— Что-то я не слышала, чтобы она это подтвердила.

– Проклятие! Глупая женщина! Вот и доверяй такой дуре какое-нибудь дело…

Ее спутник потянул женщину за рукав и умоляюще произнес:

Шейла нацелила на него свой револьвер. Куган отступил назад, споткнулся о тело Шелби и, упав между трупами, поднял руки вверх.

— Грейс, пожалуйста! Вон идет наш автобус.

– Нет! Пожалуйста, не надо! Я ничего такого не имел в виду. Не стреляй!

— А я не слышал, как она подтверждала, что вы ее адвокат, — отпарировал полицейский. — Вы выглядите как… — Его слова потонули в визге тормозов автобуса. — …а кроме того, если вы сейчас же не сядете в автобус и не уедете с моей территории, то я… то я…

Шейла опустила пистолет.

— То вы что?

– Если только дотронешься до меня или снова скажешь нечто подобное… Я разнесу на куски твою дурацкую башку!

— Грейс! Мы опоздаем на автобус.

– Ладно, Шейла, идем. Пора мотать отсюда, – осторожно обратился к ней Салливан.

— Подожди минутку, Норман. Милочка, этот человек действительно ваш друг? Вы пойдете с ним?

– Он и без нас найдет дорогу. Я с ним не поеду.

Девушка с сомнением посмотрела на Брина и тихонько проговорила:

Салливан обернулся и посмотрел на Кугана.

– Топай через лес, Лиам. На верхней дороге сможешь сесть на автобус. Встретимся в Белфасте.

— Э-э, да. Это правда.

Шейла Мелон и Джордж Салливан быстро пошли к машине, стоявшей у дороги. В ней сидели шофер Рори Дивайн и курьер Томми Фитцджеральд.

– Трогай, – сказал Салливан.

— Ну… — Спутник адвоката снова потянул ее за рукав. Она сунула свою визитную карточку в руки Брина, и странная парочка уселась в автобус и укатила прочь.

– А где Лиам? – обеспокоенно спросил Дивайн.

– Ушел, – ответила Шейла.

Брин машинально сунул карточку в карман. Ковански со вздохом вытер лоб.

Машина выехала на дорогу и взяла курс на юг, по направлению к Белфасту.

— Зачем вы это сделали, леди? — раздраженно спросил он.

Шейла вынула из кармана письма расстрелянных солдат, адресованные родным, – они просили ее отвезти письма на почту. А если их остановит дорожный патруль и Королевская ольстерская полиция найдет эти письма… Шейла открыла окно и выбросила револьвер, затем выкинула туда же письма, и их подхватил ветер.

Девушка казалась удивленной.

* * *

— Я…я не знаю.

Услышав шум моторов, доносившийся с улицы, и звук шагов по мостовой, Шейла Мелон резко вскочила с кровати. Жители квартала высунулись из своих окон и подняли переполох: орали, стучали о рамы. Не снимая ночной рубашки, Шейла начала надевать брюки, когда дверь ее спальни с грохотом распахнулась и в нее ворвались двое десантников в красных беретах. Поток света, хлынувший из холла, ослепил Шейлу. Солдаты толкнули ее к стене и разорвали брюки, которые она так и не успела надеть. Один из них задрал ее ночную сорочку над головой и стал руками шарить по телу в поисках оружия. Шейла вырвалась и замахнулась на него кулаками.

— Вы это слышали, мистер Брин? Они все так говорят. И если посадить ее за решетку, то завтра на этом месте появится шесть других. Шеф сказал… — Он вздохнул. — Шеф сказал — ну, если бы я ее арестовал, как того хотела эта женщина-адвокат, меня бы с завтрашнего дня перевели в простые патрульные, с тем чтобы я всерьез подумал о выходе на покой. Так что заберите ее отсюда, ладно?

– Убери свои грязные лапы!

— Но… — возразила было девушка.

Десантник ударил ее в живот кулаком, и Шейла, согнувшись от боли пополам, упала на пол, а ее ночная рубашка разорвалась на груди.

— Никаких «но», леди. Вам только и остается радоваться, что такой джентльмен, как мистер Брин, согласился помочь вам. — Ковански собрал всю ее одежду и вручил ей. Когда она потянулась, чтобы взять ее, плащ распахнулся и перед глазами смутившихся мужчин вновь предстало обнаженное бедро; Ковански торопливо протянул одежду Брину, который быстро рассовал ее по карманам.

Другой солдат наклонился, схватил ее за волосы, подтащил к себе и произнес:

Девушка дала Брину отвести себя к его машине, которая стояла неподалеку, села в нее и запахнула полы плаща, так что теперь она выглядела вполне прилично. Только после этого она повернулась к Брину и внимательно посмотрела на него.

– Шейла Мелон, я получил приказ сообщить тебе, что ты арестована. По закону о чрезвычайных полномочиях. Если только пикнешь, когда пойдем к грузовику, – я превращу тебя в отбивную котлету.

Солдаты пинками вытолкали ее в холл и повели вниз по ступенькам на улицу, которая кишела кричащими людьми. Перед глазами Шейлы все поплыло как в тумане, и к перекрестку, на котором стоял грузовик, ее уже волокли. Со всех сторон доносились проклятия в адрес британских солдат и Королевской ольстерской полиции, помогавшей им. Рядом с ними раздался крик какого-то мальчика: «Черт бы побрал эту королеву!» Дети и женщины рыдали и орали, собаки лаяли. Шейла заметила молодого священника, пытавшегося успокоить толпу. Вслед за Шейлой к грузовику подтащили потерявшего сознание мужчину, голова которого была вся в крови. Солдаты грубо подняли женщину и бросили в кузов маленького грузовика, в котором уже сидели и стояли около дюжины арестованных. Охранник из Королевской полиции около грузовика со злобой огрел ее огромной дубиной.

Она увидела ничем не примечательного мужчину, которому было уже явно больше тридцати пяти. В его глазах было кроткое и какое-то беззащитное выражение человека, привыкшего носить очки, но в данный момент оказавшегося без них; волосы на висках поседели, а на макушке уже намечалась лысина. Его костюм в елочку, черные туфли, белая рубашка и аккуратный галстук больше подходили жителю Восточного побережья, нежели Калифорнии.

– Ложись, сука, и прикуси язык, – зло бросил он. Шейла легла у края кузова, слыша лишь собственное дыхание в набитом молчавшими людьми грузовике. Несколько минут спустя борт кузова закрыли, и машина тронулась.

Потифар же увидел лицо, которое он для себя классифицировал, скорее как «хорошенькое» и «цветущее», чем «красивое» и «очаровательное». Лицо обрамляли пышные каштановые волосы. Он дал ей лет двадцать пять или около того.

Крики охранника заглушали голоса конвоиров:

Брин мягко улыбнулся и, не говоря ни слова, завел машину.

– Этот священник настоящий придурок!

Он свернул на Дохени Драйв, а потом поехал на восток, в сторону Сансет. Подъезжая к Ла Чинега, он притормозил.

Шейла лежала у заднего борта, стараясь успокоиться. Было слышно, как кто-то плакал в темной глубине грузовика, остальные либо спали, либо были без сознания. Охранник продолжал свои разглагольствования на антиклерикальные темы до тех пор, пока грузовик не остановился. Борт откинулся, открывая большое, освещенное прожекторами пространство, обнесенное колючей проволокой, с пулеметными вышками по углам. Один из солдат подошел к кузову и скомандовал:

— Ну как? Вам лучше?

– Вылезай! Быстро! Шевелись!

— Пожалуй, да. Мистер… Брин?

Несколько человек стали карабкаться через Шейлу, и она услышала стоны, всхлипы и крики людей, выбиравшихся из грузовика. Один даже запричитал:

— Называйте меня Потифар. А как вас зовут? Если не хотите, можете не отвечать на мой вопрос.

– Пожалейте, я старый человек.

— Меня? Я… я Мид Барстоу.

Молодой парень в пижаме переполз через Шейлу и упал на землю. Охранник Королевской полиции пинал ногой каждого вылезавшего, как хозяин, выметающий хлам из своего грузовика. Кто-то стащил Шейлу за ноги, и она, как и другие, упала на мягкую, влажную почву. Попыталась встать, но была тут же сбита с ног.

— Куда вас отвезти, Мид? Домой?

– Ползи! Ползи! Чертово отродье!

— Наверное, да. Я… ой, нет! Я не могу приехать домой в таком виде! — Она еще плотнее запахнула плащ.

Шейла подняла голову и увидела два ряда солдатских сапог. Она поползла сквозь этот строй как можно быстрее, стараясь не обращать внимания на удары и пинки по спине и ягодицам. Некоторые солдаты отпускали непристойные шуточки, пока она передвигалась на четвереньках, но удары не были сильными, а непристойности выкрикивались смущенными мальчишескими голосами, что делало ситуацию еще более странной и пошлой.

В конце строя двое солдат подняли ее и внесли в длинный барак. Стоявший рядом офицер тростью указал на открытую дверь, и солдаты, кинув Шейлу на пол небольшой комнатки, ушли, затворив за собой дверь. Шейла подняла глаза и увидела, что лежит посреди маленького квадратного помещения.

— Родители?

Позади металлического стола стояла женщина средних лет, она взглянула на Шейлу и приказала:

— Нет. Моя домохозяйка. У нее будет инфаркт, если она меня увидит в…

– Ну ты, паршивка, раздевайся! Живо вставай и снимай с себя все!

— Тогда, куда мы можем доехать?

Она немного подумала.

В считанные минуты Шейлу раздели, обыскали и снова одели, но уже в серую грубую робу арестантов и такое же серое нижнее белье. За стенами комнаты слышались какие-то удары, крики и стоны – кого-то били. Там шло превращение сонных штатских в серых жутких заключенных. Шейла Мелон не сомневалась, что большинство из них обвинялись в антибританской или антиправительственной деятельности, может быть, некоторые были бойцами ИРА – Ирландской республиканской армии, кое-кто, наверное, даже поджигателем или подрывником… или убийцей – как она. Вполне можно ожидать, что следы расстрела, в котором она принимала участие, могли обнаружить три месяца спустя… Прежде чем Шейла смогла сосредоточиться и начать обдумывать, как вести себя на допросе, кто-то надел ей на голову мешок и перетащил в другую комнату. Дверь захлопнулась.

— Может, остановимся на заправочной станции, а там я смогу незаметно проскользнуть в туалет?

– Я сказал, произнеси по буквам свое имя, стерва! – Голос раздался прямо над ухом Шейлы, и она от неожиданности вздрогнула. Она попыталась выполнить приказание, но не смогла произнести и слова. Неизвестный рассмеялся.

— М-м-м… может быть. Послушайте, Мид, мой дом находится в шести кварталах отсюда, в него можно попасть через гараж. Вы войдете так, что этою никто не заметит. — Он вопросительно посмотрел на нее.

– Безмозглая скотина! – прохрипел другой голос. Третий пронзительно орал в другое ухо:

Она вздохнула и оценивающе взглянула на Брина.

– Это ты расстреляла двоих нашей парней, не так ли?!

— Потифар, вы, кажется, не очень-то похожи на серого волка?

Все… Они все знают. Шейла почувствовала дрожь в ногах.

— О, вот уж нет! Я самый настоящий волчище. — Он присвистнул и оскалил зубы. — Видите? Но среда у меня выходной день.

– Отвечай, сука!

Она улыбнулась, и на щеках у нее появились ямочки.

– Н-н-нет…

— Ну, ладно. Лучше уж я буду бороться с вами, чем с миссис Мигат. Поехали.

– Что? Не ври нам, ты, сволочь трусливая. Убийца! Ну как, понравилось стрелять людям в спину? А теперь и твой черед настал.

Шейла ощутила какой-то толчок в затылок и услышала щелчок взводимого курка пистолета. Затем раздался громкий металлический звук. Шейла вздрогнула, и кто-то громко расхохотался:

Он свернул в сторону холмов. Его холостяцкое жилище представляло собой небольшой каркасный дом — один из многих, облепивших, как грибы, коричневые склоны холмов Санта Моника. Гараж был пробит в самой горе; дом находился над ним. Он заехал в гараж, выключил зажигание и провел Мид по скрипучей лестнице в гостиную.

– Но в следующий раз мы пистолет зарядим!

— Проходите сюда, — сказал он, указывая на дверь и протягивая одежду, которую уже успел вытащить из карманов.

Шейла почувствовала, что лоб ее покрывает испарина и черный мешок стал влажным от пота.

– Ладно. Поддержи свою робу, начнем.

Она покраснела, взяла одежду и юркнула в спальню. Он услышал, как поворачивается ключ в замке. Потифар устроился в кресле, достал свой черный блокнот и раскрыл «Херальд-Экспресс».

Шейла подобрала юбку и стояла не двигаясь, едва дыша от страха.



Он уже заканчивал изучение \"Дейли Ньюс\" и смог добавить несколько заметок к своей коллекции, когда Мид вышла из спальни. Она успела привести себя в порядок — тщательно причесалась, подкрасила губы, ей даже удалось разгладить почти все складки на юбке. Свитер ее был ни слишком облегающим, ни слишком низко вырезанным, но выглядела она в нем очень симпатично. А еще Мид почему-то напомнила ему наполненный водой колодец и завтрак на ферме. Он забрал у нее плащ, повесил его и сказал:

После часа оскорблений, унижений, боли и злобных насмешек этим троим уже, казалось, допрос надоел. Шейла чувствовала себя, словно вытащенная из воды рыба, которую вряд ли выпустят на свободу.

— Садитесь, Мид.

– Приведи себя в порядок! – приказал ей один из допрашивающих.

— Мне, наверное, уже пора идти, — неуверенно проговорила она.

Шейла встряхнула затекшие, ноющие от боли руки и постаралась восстановить нормальное дыхание. Она услышала, как трое мужчин покинули комнату, а двое других вошли. С головы сняли мешок, и яркий свет ослепил ее. Мужчина, снявший мешок, отошел в сторону и сел на стул – она на него не глядела, а смотрела прямо перед собой…

— Идите, конечно, если у вас дела — но мне хотелось поговорить с вами.

За небольшим раскладным столом в центре комнаты без окон сидел моложавый майор британской армии.

– Садитесь, мисс Мелон!

— Ну… — Она присела на краешек дивана и осмотрелась. Комната была небольшой, но аккуратной, как галстук Потифара, и чистой, как его воротничок. Камин вычищен, пол вымыт и натерт. Все стены заняты полками, на которых громоздились книги. В углу потрепанный письменный стол; все бумаги на нем тщательно сложены. Рядом, на отдельной подставке, электрический калькулятор. Справа от него двухстворчатое окно выходило на крошечный балкончик прямо над гаражом. Дальше открывался вид на город; кое-где уже начали загораться неоновые огни реклам. Она уселась поглубже.

Шейла с трудом подошла к стулу, что стоял напротив стола, и осторожно присела. Ягодицы болели так сильно, что лучше бы было стоять. От резкой боли к горлу подкатило рыдание, но она постаралась сдержать себя.

— Очень симпатичная комната, Потифар. Она похожа на вас,

– Как только мы закончим, сможете отдохнуть, – улыбнулся майор. – Меня зовут Мартин. Бартоломео Мартин.

— Будем считать, что это комплимент. Спасибо, — она ничего не ответила, и он продолжал: — Хотите что-нибудь выпить?

— Ну, еще бы! — Она вздрогнула. — Меня всю трясет.

– Да… Я слышала о вас.

Он встал.

— Ничего удивительного. Что вы предпочитаете?

– Правда? Хорошо, я верю вам.

Мид выбрала виски с водой, без льда; он же был любителем бурбона и имбирного пива. Она молча выпила половину своего бокала, поставила его на стол, расправила плечи и сказала:

Шейла наклонилась и посмотрела ему в глаза.

— Потифар?

– Послушайте, майор Мартин, меня уже избили и изнасиловали.

— Да, Мид?

Он перелистал какие-то бумаги.

— Послушайте, если вы привезли меня сюда, чтобы начать приставать, те не тяните с этим. У вас, конечно, ничего не выйдет, но я все время нервничаю и жду этого.

– Мы сейчас быстренько все обсудим и покончим с этим делом. – Из кипы бумаг Мартин вытащил одну страницу. – Вот. При обыске вашей комнаты обнаружили пистолет и сумку со взрывчаткой. Ее было достаточно, чтобы взорвать целый квартал. – Он уставился на Шейлу. – Такую ужасную вещь держать в доме своей тети! Боюсь, ей сейчас тоже не сладко приходится.

Он молчал. Его лицо продолжало сохранять серьезное выражение. Она, немного смущенно, продолжала:

– Но ведь оружия и взрывчатки в моей комнате не было, и вы знаете это.

— У меня не будет никаких оснований винить вас — учитывая обстоятельства, при которых мы познакомились. И я вам благодарна. Но… ну… дело в том, что я не…

Майор равнодушно постучал костяшками пальцев по столу.

Он подошел к ней и взял обе ее руки в свои.

— Моя дорогая, у меня и в мыслях не было приставать к вам. Да и у вас нет причин испытывать благодарность ко мне. Я это сделал потому, что меня заинтересовал ваш случай.

– Были они там или нет – сложный вопрос, мисс Мелон. В донесении говорится, что оружие и взрывчатка были найдены, а в полиции Ольстера не делают особой разницы между предъявленными обвинениями и действительностью. В принципе это одно и то же. Вы поняли меня?

— Мой случай? Ты доктор? Психиатр?

Шейла не ответила.

Он покачал головой.

– Ну, ладно, – сказал майор. – Да это и неважно. А важно вот что, – продолжал он, пристально глядя ей в глаза, – убийство сержанта Томаса Шелби и рядового Алена Хардинга.

— Я математик. Точнее, статистик.

Шейла тоже не отводила от него взгляда, в ее глазах не отражалось ни единой эмоции, но к горлу подступила тошнота. Она попала в плен к врагам и поняла, как они вышли на нее.

— Кто? Я не поняла.

– Уверен, вы знаете Лиама Кугана, мисс Мелон. Он ваш соучастник, а теперь стал важным свидетелем. – На лице майора промелькнула странная полуулыбка. – Как мне ни жаль вас, но думаю, что здесь дело ясное.

— Ну, это не существенно. Но мне хотелось бы задать несколько вопросов. Можно?

– Если вы знаете так дьявольски много, почему же ваши люди…

— Ну, конечно! Я у вас в долгу.

– О, это не мои люди. Это парашютно-десантные подразделения, где служили Шелби и Хардинг. Появление их здесь – чистая случайность. Сам же я из военной разведки. – Тон голоса Мартина изменился и стал более дружеским. – Вам крупно повезло, что они не убили вас.

— Вы мне ничего не должны. Еще выпить хотите?

Шейла мгновенно прокрутила в голове всю ситуацию до мельчайших подробностей. Если даже опираться на обычные британские законы, ее, скорее всего, признают виновной – по доносу Кугана. Но почему ее арестовали по закону о чрезвычайных полномочиях? Почему они подложили оружие и взрывчатку в ее комнату? Майор Мартин, видимо, что-то затевает.

Она допила виски и протянула ему бокал, а потом прошла за ним на кухню. Он тщательно отмерил следующую порцию и вернул ей бокал.

Мартин пристально посмотрел на нее, откашлялся и произнес:

— А теперь скажите мне, почему вы начали раздеваться?

Она нахмурилась.

– Жаль, что в нашем просвещенном королевстве за убийство не полагается смертная казнь. Однако мы могли бы внести кое-что новое в ваше дело. Мы могли бы обвинить вас в измене. Думаю, что не погрешим против истины, если скажем, что временная Ирландская республиканская армия, в которой вы служите, изменила нашему королевству. – Майор посмотрел в открытую книгу, лежащую перед ним на столе. – Вот законы о государственной измене. Статья 811. «Военные действия против верховной власти в королевстве…» Думаю, вы прекрасно дополните список. – Пододвинув книгу поближе, он продолжал: – Статья 812. «Сущность преступления заключается в нарушении долга по отношению к королевству…» Вот и моя любимая статья 813. Она однозначно гласит, – майор бросил взгляд на сидящую перед ним женщину и продолжил чтение: – «Наказание за государственную измену – смерть через повешение». – Мартин сделал ударение на последних словах и посмотрел в ее лицо, ожидая реакции, но ее не последовало. – Мистер Черчилль сказал по поводу Ирландского восстания 1916 года: «Зеленая трава растет на полях, где шли сражения, но никогда не растет на эшафоте». И сейчас мы начинаем снова вешать ирландских предателей. Вы – первая. И рядом с вами на эшафоте будет ваша сестра Морин.

— Я не знаю, не знаю, не знаю. Наверное, на меня нашло какое-то затмение. Она округлила глаза и добавила: — Но я совершенно не чувствую себя сумасшедшей. Могла я свихнуться и сама этого не заметить?

– Моя сестра? Почему? – воскликнула Шейла.

— Вы не свихнулись… во всяком случае, не более, чем все остальные, уточнил он. — Скажите мне, вы видели, чтобы кто-нибудь делал такое?

– Куган сказал, что она тоже была там. Вы, ваша сестра и ее любовник Брайен Флинн.

— Что? Нет, никогда не видела.

– Это грязная ложь!

— Ну, тогда читали где-нибудь?

– Зачем человеку, который является свидетелем обвинения, лгать о том, кто совершил убийство?

— Да нет же. Хотя подождите минутку. Эти люди в Канаде. Дуко…духо… в общем что-то в этом роде.

– Потому что это он расстрелял тех солдат…

– Пули были двух разных калибров, так что мы можем судить двух людей за убийство – любых двух. Так почему бы вам не помочь мне разобраться, что к чему?

— Духоборы. И больше ничего? Никогда не участвовали в заплывах нагишом? Покер на раздевание?

– Вас не заботит, кто убил этих солдат, так ведь? Вы просто хотите повесить Флинна.

Она покачала головой.

– Кого-то просто необходимо повесить.

— Нет. Вы можете мне не верить, но я всегда была из тех девочек, которые раздеваются под ночной рубашкой. — Она покраснела и добавила: — Я и сейчас так делаю, если только не вспоминаю, как это глупо.

Но у майора Мартина не было намерения повесить любого и пополнить число ирландских мучеников. Он хотел увезти Флинна в тюрьму Лонг-Кеш, где мог бы выжать из него всю до капли информацию о временной Ирландской республиканской армии. Затем он сумеет перерезать Брайену Флинну горло осколком стекла и назвать это самоубийством.

— Я вам верю. И вы никогда не слышали упоминаний о чем-нибудь подобном в выпусках новостей?

– Допустим, что вы избежите петли, – продолжал он. – Допустим также, что мы задержим вашу сестру, что тоже вполне возможно. И также предположим, что вы, мисс Мелон, разделите тюремную камеру вместе с вашей сестрой на долгие годы. Сколько вам лет? Не больше двадцати? Месяцы, годы потянутся медленно, очень медленно. Молодые девушки потратят зря свою жизнь… и во имя чего? философский вопрос, не так ли? Остальные будут жить, любить, гулять на свободе. А вы?.. Но главная глупость в том, что Морин не виновна в убийстве. Вы – причина того, что она зачахнет здесь, потому что вы не выдадите ее любовника. А Флинн, конечно, найдет себе другую женщину. И Куган поедет жить в Лондон или в Америку и…

— Нет. Хотя подождите! Кажется, это было недели две назад. Какая-то девушка, в театре, при большом скоплении народа. Но тогда я думала, что это было сделано ради рекламы. Ну, вы знаете, они специально придумывают такие штуки.

– Замолчите! Ради Бога, замолчите!

Он покачал головой.

Шейла закрыла лицо руками и постаралась успокоиться, но Мартин продолжал:

— Тут дело не в этом. Третье февраля, в Гранд Опера, миссис Элвин Копли. Судебное дело решили не возбуждать.

– Теперь выхода нет. – Он взглянул на бумаги. – Это навсегда, понимаете? Но вы можете назвать имя Брайена Флинна, офицера временной Ирландской республиканской армии, и выдать его за убийцу сержанта Шелби и рядового Хардинга. Тогда вам будет предъявлено обвинение как пособнице, и вы окажетесь на свободе. Скажем… лет через семь.

— Да? А вы откуда знаете?

– А как моя сестра?

— Извините, пожалуйста. — Он подошел к письменному столу и набрал номер Городского Бюро Новостей.

– Мы гарантируем, что ее арестуют только за недонесение. Она покинет страну и никогда сюда больше не вернется. Мы не будем вести за ней наблюдение и преследовать в любом другом государстве. Но это условие станет действовать, если только мы найдем Брайена Флинна. – Мартин наклонился к ней. – Так где же Флинн?

— Альф? Это Пот Брин. Они по-прежнему занимаются той историей?.. Да, да, дело цыганки Розы. Сегодня были какие-нибудь новые случаи? — Он подождал. Мид показалось, что она слышит, как в трубке кто-то ругается. — Не надо так переживать, Альф, — жара не будет продолжаться бесконечно. Девять случаев, да? Ну, можешь добавить еще один — бульвар Санта Моника, сегодня после полудня. Нет, никого не арестовали. — После короткой паузы он добавил: Нет, никто не успел узнать ее имени — женщина средних лет, косящая на один глаз, я случайно оказался неподалеку… Кто, я? Ну, зачем мне было ввязываться в подобную историю? Однако получается очень любопытная картина. — Он положил трубку.

– Откуда я знаю?

— Значит, косит на один глаз, да? — проворчала Мид.

Майор откинулся на спинку стула.

— Может быть, мне стоит позвонить им и сообщить ваше настоящее имя?

– Хорошо, мы обвиним вас в чем-нибудь другом и продержим три месяца. Это мало, как вы понимаете. Если мы не найдем Флинна за это время, тогда обвиним вас в двойном убийстве, а возможно, еще и в измене. Так что, если вспомните о чем-нибудь, способном навести нас на след, пожалуйста, не стесняйтесь и расскажите. – Он сделал паузу. – Вы не предполагаете, где он может быть?

Шейла не ответила.

— О, нет!

– Ну что же, если вы и впрямь не знаете – это значит, вы для меня бесполезны… бесполезны… Хотя ваша сестра может попытаться освободить вас, вместе с Флинном… Так что, возможно…

– Не используйте меня в качестве приманки, подонок!

— Вот и прекрасно. Итак, Мид, нам, наконец, удалось выяснить, каким образом вы столкнулись с подобной идеей — театр, миссис Копли. А сейчас мне хотелось бы узнать, что вы чувствовали, о чем думали, когда проделывали все это?

– Нет? Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу.

– Я могу отдохнуть?

Она сосредоточенно наморщила лоб.

– Конечно. Можете идти.

— Подождите минутку, Потифар — правильно ли я поняла, что еще девять других девушек учинили подобную штуку?

Шейла встала.

– Вы случайно обучались не в гестапо?

— О, нет — девять девушек сделали это сегодня. А вы были… — Он на несколько секунд задумался. — …триста девятнадцатой в Лос-Анджелесе с начала нового года. У меня нет цифр по всей стране, но некоторое время назад, когда первые репортажи об аналогичных случаях появились в наших газетах, с Восточного побережья пришло предложение не раздувать подобные истории. Из этого следует, что такие проблемы возникают не только у нас.

– Извините, не понял. – Мартин встал со своего стула. – Надзирательница проводит вас в камеру. Спокойной ночи.

— Вы хотите сказать, что женщины по всей стране начали раздеваться в общественных местах? Но это же просто ужас!

Шейла повернулась и открыла дверь. На голову ей снова надели мешок, но она успела заметить не надзирательницу, а двух молодых полицейских и трех десантников.

Он ничего не сказал. Она покраснела, но продолжала настаивать.

— Да, это ужасно, хотя в данном случае разоблачалась я.