Алексей Александров

Знамя химеры

Часть первая

За честь короны мы умрем…

Глава 1

Утро эльфийской казни

Скоро рассвет. С первыми лучами солнца, стряхнув с себя покрывало ночи, город проснется. Но пока он спит и видит сны. Его сон, защищенный тройным кольцом крепостных стен, спокоен и крепок. Этот город стар, он очень стар, но, подобно своим создателям, эльфам, не дряхлеет со временем. Стены его бастионов и домов не покрывают морщины трещин, башни дворцов блестят золотом, а в многочисленных парках и скверах цветут растения, собранные со всех концов раскинувшейся на большую часть континента империи.

Рассвет скоро. Наверное, я увижу солнце последний раз в этой жизни. День обещает быть крайне насыщенным. Нас ждет суд, приговор, залп лучников и чернота забвения. Справедливый суд. Ха! Приговор мне уже тайно вынесен и одобрен императором и Советом домов[1]. Эльфы оказали невиданную для полукровки честь, приговорив меня к «ветру стрел». Сегодня в полдень. Казнят как равного себе. Сволочи! Лицемерные ушастые сволочи! Им было мало победить — решили сделать из моей казни концерт на потеху публике. Применить казнь, предназначенную для принцев императорского дома. Можно подумать, хоть одного из этих спесивых ублюдков когда-то казнили! Рассвет скоро…

Странно знать время своей смерти, странно и страшно. В битве на страх не оставалось времени, а ведь это была моя первая битва! Похоже, она останется и моей единственной.



Будет сталь править бал,
Вздрогнет в танце клинок[2]…



Книги и легенды все врут. Пение стрел, танец мечей, заклинания боевой магии, трепещущие на ветру штандарты и благородные рыцари в сверкающих доспехах. Очередное не видевшее войн молодое поколение впитывает эти знания. И с радостью включается в игры правителей, щедро проливая свою и чужую кровь во имя высших интересов. «Во имя Света!», «С нами творец!», «Во славу добра!», «За честь империи!» — как много можно придумать благородных девизов, во имя которых вчерашние мальчишки и седоусые ветераны будут с радостью умирать. Никто не хочет гибнуть ради власти и богатства правителей, а ведь именно эти цели преследует большая часть войн.

В той мясорубке я потерял веру в благородство войны. Мы резали драконитов, они резали нас. Стоны раненых и хрип умирающих. Запах крови и горелого мяса. Жалобное ржание недобитых лошадей с переломанными ногами или «чесноком»[3] в копытах. В кровавой грязи корчились свои и чужие. Как быстро пролитая кровь стирает все различия между созданными творцом расами… Одна красная кровь на всех. Да и есть ли эти различия? У всех две ноги и две руки, одна голова. Гномы довольно низкорослы по сравнению с другими расами. Эльфы, в отличие от прочих, не стареют, да и средняя продолжительность их жизни вдвое превосходит длину жизни остальных рас. Отличия между людьми и орками и вовсе минимальны: орки отличаются зеленоватым оттенком кожи и несколько более длинными клыками. Хотя по клыкам все расы явно проигрывают вампирам. А кровь у всех одинаково красная.

Утро выдалось удивительным, поле предстоящей битвы было покрыто сверкающей росой, блестящей на солнце подобно жемчугу. К вечеру в том грязном месиве вряд ли можно было найти хоть одну травинку.

Битва началась с наступления объединенных армий. С левого фланга наступали гномы Горного королевства, сбитые в хирд, похожий на бронированную черепаху. Центр наступающего войска составляли люди, собранные со всех людских королевств, вассальных империи. Хотя там были и представители малочисленного племени вампиров — всего их Анклава. Правый фланг ощетинился пиками орков и полукровок Восточного королевства. Командовал правым флангом Уритрил III — мой дядя.

В череде прерываемых редкими передышками атак, отступлений, маневров и контратак прошел день. Казалось, еще немного — и враг дрогнет, но тут над полем боя появились драконы: все шесть драконов-повелителей, владык Драконьих земель, — а в спину наших наступающих отрядов ударила эльфийская армия. Армия стоящих в резерве союзников, армия правителей империи…

Мы были обречены: нас даже не убивали — нас просто резали, как жертвенных овец. По сути, мы таковыми и были. Да, пытались прорваться. Поодиночке и группами. Неорганизованными ордами потерявших надежду рыцарей и простых солдат вместе со стоящими плечом к плечу, ощетинившимися подобно встревоженному ежу, спаянными отрядами ветеранов. Хаос битвы перемешал армии. В одном строю рядом стояли крепыши-гномы и яростные орки, спокойные флегматики-вампиры и люди. Крестьяне и короли, ремесленники и дворяне, простые воины рядом с принцами крови: все вместе, плечом к плечу. С трудом держащие в руках выщербленное оружие, в порубленных доспехах, покрытых копотью и грязью. Лучшие из лучших. Элита империи. Обреченные. Преданные. Непокорные. Смертельно уставшие — и все же атакующие свежих эльфийских воинов. С единственным желанием: забрать к творцу как можно больше ушастых выродков перед смертью. Лучники выкашивали нас целыми рядами, с небес лились огонь и молнии, задние шеренги вырезались драконитами. А все-таки мы дошли…

Я рубил мечом, принимал удары на измочаленный щит. Сколько это продолжалось? Секунды? Минуты? Часы? Казалось, эта битва длится вечность. Мышцы стонали от усталости, легкие горели огнем и плевались кровью, сознание стремительно рвалось прочь из измученного тела. Чей-то удар сбил с меня шлем, глаза стали застилать теплые струйки. Последнее, что я помню, — сгорающий в пламени отряд рыцарей во главе с моим дядей и двоюродным братом. Потом была темнота. Жаль, что это была не смерть.

Очнулся в плену. Эльфийские маги были столь любезны, что даже заживили мои раны, чтобы я не испортил длинноухим праздник и не скончался раньше запланированного срока.

Спустя три недели меня доставили в Иллириен — столицу империи. В столице, как лицо королевской крови, меня поместили на верхнем этаже одной из башен императорского дворца, в комнате для «почетных пленников».

Толпа всегда жаждет хлеба и зрелищ. Поэтому император придумал публично казнить оставшихся в живых «мятежников», в том числе и принца Леклиса из Восточного королевства, то есть меня. А в умении умерщвлять преступников на потеху толпе палачи не знали равных, во славу Света очищая мир и развлекая народ. Преступников жгли огнем и магией, травили животными, рубили руки и головы, топили. Около ста лет назад одного убийцу сначала четвертовали, потом повесили, затем, еще живого, вынули из петли и отрубили бедняге голову. Так что можно сказать: в плане казни мне повезло. Меня просто привяжут к столбу и расстреляют из луков.

Отхожу от окна и, обогнув широкое ложе в центре комнаты, подхожу к зеркалу. Из него на меня смотрит на редкость мрачный тип. Средний рост, тонкие эльфийские черты лица, смуглая, зеленоватого оттенка, кожа, вполне человеческие уши, розоватые белки глаз и короткие темные волосы. Полукровка, принц полукровок. Среди моих предков были, наверное, все разумные расы этого проклятого богами мира, исключая, пожалуй, кентавров и горных великанов. Родоначальником считается Леклис Эйкин Эльфиниил — один из племянников эльфийского императора Элберта IV, правившего около восьмисот лет назад. Среди моих предков были люди, эльфы, орки, пара гномов и даже один вампир. Полукровок в империи не любили, большинство из них переселялись в плохо освоенные восточные провинции. Впоследствии там образовалось Восточное королевство. Около двухсот лет назад после ряда кровопролитных пограничных войн с Рассветной империей, в которых ни одна из сторон не добилась успеха, наше королевство вошло в состав империи на довольно выгодных условиях. Мы обязались охранять восточные рубежи от нашествия драконитов, взамен, как «добровольно присоединившимся», нам было дозволено не платить налогов в императорскую казну. На территорию королевства не распространялись законы империи.

Теперь мы просто очередная провинция.

Шаги за дверью… Похоже, это за мной.

Глава 2

Гонец

Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф. Владимир Высоцкий.


Тремя месяцами ранее



Близок рассвет. Как болит голова и хочется пить! Похоже, мешать вино, пиво и «воду орков» было дурацкой идеей. Кстати, где я нахожусь? Чуть-чуть, буквально на волосок, раздвигаем ресницы и, стараясь не делать головой резких движений, с любопытством разглядываем обстановку. Хм. Похоже, это моя комната, но она как-то странно выглядит: если раньше в ней был просто бардак, то теперь — первородный хаос. Одежда и бумаги вперемешку с пустыми бутылками разбросаны по всей комнате. Из оружейного сундука, перевернутого набок, вывалены доспехи. На стене чернеет пятно — похоже, поработала магия. И как я буду все это убирать?

Когда мне было лет десять, прибирающий мою комнату слуга нашел много интересных вещей, которые считались потерянными. В том числе свиток с каким-то боевым заклинанием. Мне не удалось проверить, с каким. А жаль: всегда мечтал снести одну из стен своей комнаты. После этого меня ждала легкая экзекуция от отца и наставительная лекция от матери. Все мои оправдания, что это были боевые трофеи и случайные находки, были проигнорированы. После того случая в своей комнате я всегда убирался сам. Еще бы: только допусти постороннего человека копаться в моих вещах и бумагах!

Да, кстати, а что я делаю на полу, и что на мне надето?

Странно… я закутан в черную медвежью шкуру. Если мне не изменяет память, она должна находиться в центре комнаты, как раз напротив двери. Судя по звукам, в моей кровати кто-то спит. Интересно, кто?

Со второй попытки удается встать на ноги.

— Так что мы, ваше высочество, видим на кровати? — ехидно вопрошает внутренний голос.

На кровати — два обнаженных женских тела: Клорина и Дэя, полуэльфийки, помощницы главного мага королевства магистра Тиллита, ректора Академии общей магии, первого министра королевства. Обе обладали вспыльчивым характером и терпеть не могли друг друга. Девушки имели в отношении моей скромной персоны далеко идущие планы. Сейчас они спали в обнимку друг с другом, словно сестры или любовницы.

— А на кровати наше высочество видит большие проблемы, — отвечал я внутреннему голосу, стараясь стоять более-менее ровно.

— Надеюсь, ваше высочество приятно провело ночь?

— А что нам подсказывает наша память? — задал я резонный вопрос.

Память услужливо продемонстрировала несколько довольно фривольных картин прошлого вечера и ночи, после чего отключилась. Судя по картинам, время мы провели действительно неплохо.

— Надеюсь, ваше высочество понимает, ЧТО ожидает наше драгоценное здоровье, когда эти два ангела проснутся в объятьях друг друга? — злорадно проговорил внутренний голос, продемонстрировав картину с колюще-режущими предметами и боевыми заклинаниями, направленными на мою скромную особу с целью нанесения этой особе урона, не совместимого с полноценной жизнедеятельностью.

— Я думаю, чем дальше мы окажемся в это время отсюда — тем лучше!

Натянув на себя штаны и сапоги, я вышел из комнаты и спустился вниз, стараясь ступать как можно тише по скрипучим деревянным ступеням Южной башни замка.

Клорина и Дэя были чудесными девушками. С каждой из них я поддерживал более чем дружеские отношения. Но каждая из них считала себя моей единственной и хотела осчастливить меня до самой смерти. А так далеко мои планы в неполные двадцать лет не простирались. Слава творцу, благодаря специальным заклинаниям дети у наследников престола могли появиться только в официальном браке.

До сегодняшнего дня мне удавалось крутить роман с обеими без особых последствий. Видимо, теперь настало время расплачиваться. Девушки обладали поистине огненным темпераментом, их совместные ссоры нередко сопровождались применением слабых вариантов огненных шаров. Обычно после этого соперницы проводили несколько дней в своих комнатах, магически ускоряя рост сгоревших волос и бровей.

Замок еще спит. Только на внешних стенах слышится перекличка стражников. Стараясь производить минимальное количество шума, спускаюсь на первый этаж и через одну из окованных медью дверей выхожу к колодцу во внутреннем дворе замка. Достав из колодца ведро обжигающе холодной воды, с наслаждением припадаю к вожделенной жидкости. Опрокинув остатки воды себе на голову, опускаю ведро обратно в колодец с целью повторения оздоровительной процедуры. Молоточки, усиленно стучащие в голове после пробуждения, стали успокаиваться, оставив мою голову в покое до следующего раза.

— Приятно видеть, Лекс, что не одному мне плохо в этом замке, — с оттенком ехидства в голосе замечает подходящий к колодцу Ольден, мой двоюродный брат.

— Какая честь, ваше высочество! — стараясь сохранить серьезное выражение лица, отвешиваю в его сторону поклон согласно этикету. — Чем объясняется ваш столь ранний визит?

— Тем же, чем и твой. — Отвесив не менее официальный поклон, Ольден совершает с ведром ту же процедуру, что и я до него. — Вот теперь я ощущаю себя живым, а не думающей разновидностью мертвяка.

— Надо меньше пить!

— Но чаще это делать!

Дружно смеемся.

Пару раз хлопнув меня по плечу, Ольден уходит в сторону северного замкового крыла. Кажется, именно там располагаются покои его невесты, и именно там он предпочитает ночевать последний месяц.

Мы с Ольденом одногодки. Он старше меня всего на два месяца. Мы были с ним неразлучны с детства, что бы ни делали и где бы ни находились. Вместе обучались, вместе шалили, вместе росли. В горном обвале, унесшем жизнь моих родителей, погибла и его мать. Нам тогда не было и тринадцати. Опеку над королевскими недорослями взяла восемнадцатилетняя сестра Ольдена Ларгорита. У дяди Уритрила времени на наше воспитание не было: ему приходилось управлять Восточным королевством — самым крупным королевством Рассветной империи.

Ларгорита отчаянно пыталась сделать из нас образцовых принцев, наследников престола. Надо отдать ей должное: с помощью десятка учителей она умудрилась привить нам все должные знания. Но привить нам серьезность и ответственность было выше ее сил. Если какая-либо церемония казалась нам скучной, мы самым наглым образом сбегали с нее.

Промучившись до нашего восемнадцатилетия, Ларгорита вышла замуж за своего давнего воздыхателя графа Сердрика, правителя граничащих с землями драконов оркских территорий. Объявив, что мы теперь вполне самостоятельны, Ларгорита вместе с осчастливленным Сердриком уехала в Приграничье.

Дядя назначил нас на пару должностей и предоставил самим себе. Я получил должность смотрителя королевских арсеналов, Ольден — коннетабля королевских рыцарей.

Следующий год нашей жизни стал чередой непрерывных рыцарских турниров и не менее бесконечных попоек. Вскоре дяде Уритрилу это надоело, и в недрах королевского двора созрел заговор, направленный против принцев. Целью заговора под руководством короля Уритрила III и магистра Тиллита была женитьба наследного принца Ольдена и принца Леклиса. С этой целью был проведен большой королевский бал. Частично заговорщикам удалось воплотить свои коварные планы в жизнь.

На балу Ольден познакомился с милейшим семнадцатилетним созданием. Это была Аэлита, одна из младших принцесс граничащего с нами на западе людского королевства Итанол. Их внезапно вспыхнувший роман был главной темой сплетен в течение нескольких недель. Последовавшая за ним быстрая помолвка стала для меня шоком. До сих пор думаю, что не обошлось без заклинаний магистра Тиллита. Сложно было представить Ольдена, признанного балагура и сердцееда, связанным узами брака.

Меня заговорщикам так просто взять не удалось. Утром я мог проснуться в спальне Клорины, а ночью заснуть в спальне Дэи. До сегодняшнего дня данное положение меня вполне устраивало.

Вновь включившаяся в работу память подсказала, что же мы вчера праздновали.

За день до этого дядя Уритрил с большей частью двора отправился на большую королевскую охоту. Ольден и я под разными благовидными предлогами постарались избежать этой незавидной участи. Это, впрочем, не вызвало подозрений: охотиться мы предпочитали вдвоем. Благословение создателя! Какое удовольствие можно получить, гоняясь с толпой придворных за парой оленей?

Так что на целых три дня замок был в нашем распоряжении. Именно поэтому было решено неофициально отпраздновать помолвку Ольдена в «узком» (сотня, не больше) дружеском кругу. Все заинтересованные лица были предупреждены за пару дней до охоты.

Похоже, повальные заболевания среди замковой молодежи не остались без внимания дяди. Уж больно со скорбным лицом он уезжал на охоту. Отбывающий вместе с ним Тиллит предупредил: на королевскую сокровищницу он установил свои самые сильные заклинания. Ха! Было время, когда он таким же образом пытался защитить от наших набегов винный погреб. Именно тогда я и закрутил роман с его ученицами. Каюсь, вначале я собирался, используя свою несравненную внешность, красноречие и природное обаяние — всегда был скромным мальчиком, — попросить их помощи в проникновении в винный погреб. Но после более близкого — очень близкого — знакомства с обеими девушками решил, что разбивать сердца таких красавиц будет жестоко, да и небезопасно. К тому же их появление сразу решило несколько задач: во-первых, в винном погребе появился новый тайный вход. Во-вторых, были решены проблемы с другими претендентками — если не на мое сердце, то на титул. Познакомившись с несколькими портящими внешний вид заклинаниями моих новых подружек, несостоявшиеся фаворитки резко ко мне охладели. Чему я был несказанно рад.

Отослав внутреннюю стражу, мы веселились весь день. Последствия лично моего веселья я уже видел. На последствия общего веселья я смотреть не рискну — по крайней мере, внешне замок не пострадал. В конце концов, Ольден — будущий король, вот пусть он и разбирается со своими подданными.

Работа моей многострадальной памяти была прервана дикими криками, раздающимися около Южной башни.

— Началось… — прокомментировал внутренний голос. — Да благословит нас создатель!

— Л-е-к-л-и-и-и-ис!!! — От Южной башни ко мне направлялись две восхитительные женские фигурки, обтянутые остатками того, что вчера было платьями.

— Доброе утро, дамы! — Послав одну из своих самых обаятельных улыбок, я поклонился и стал озираться по сторонам в поисках ближайшего укрытия.

— Продолжаем заговаривать зубы, — снова заголосил внутренний голос, — и м-е-е-едленно двигаемся куда-нибудь, где крепкие двери и тяжелые засовы.

— Как вам спалось? — Продолжая улыбаться, делаю несколько шагов в сторону конюшни. Проклятье! Слишком далеко! Не добежать.

— Да, про сон — это ты зря спросил, — прокомментировал внутренний голос, в то время как тело совершало прыжок в сторону, под прикрытие стенок колодца. Спасаясь от пущенного общими магическими усилиями — редкое единодушие! — булыжника мостовой.

От неминуемого и довольно болезненного возмездия меня спас рев боевых сигнальных труб на внешних стенах. Последний раз так трубили более пяти лет назад, во время окончания последней войны с драконьими владыками.

Втроем мы кинулись к внутренним воротам. В тех остатках платьев, что на них были, быстро бежать магички не могли. Так что бежали мы чуть ли не в обнимку: Дэя висела на моем правом плече, Клорина — на левом. Было тяжело, но приятно.

Добежали мы туда как раз чтобы увидеть въезжающего эльфийского гонца, одетого в зеленое с золотом одеяние императорского дома. Над гонцом развевалось красное полотнище с черным мечом.

Знак войны.

Глава 3

Подготовка к походу

Посланник императора наделал шуму в замке.

Ольден, срывая голос, гонял слуг, стараясь навести подобие порядка в тронном зале. Я, найдя в своей комнате наименее пострадавшую одежду, оделся и стал ему помогать. Не прошло и часа, как на взмыленных лошадях в окружении охраны прибыл дядя. К его приезду нам удалось совершить маленький подвиг, приведя тронный зал в надлежащий вид. Войдя, он окинул его придирчивым взглядом, после чего подошел к нам и совершенно не по-королевски погрозил сжатым кулаком. Затем проследовал к трону. Гонец вошел в зал и, согласно этикету опустившись на одно колено перед королем, протянул свиток. Свиток был перевязан красным шнуром и скреплен императорской печатью.

Дядя, сидя на троне, углубился в чтение свитка. По мере прочтения лицо его становилось мрачнее и мрачнее. В зале стало непривычно тихо. В гнетущей тишине он позвал слугу с письменными принадлежностями. Быстро набросал ответ и скрепил его печатью.

Получив ответ, гонец поклонился и покинул зал, — у ворот его ждали свежие лошади. С уходом гонца все взгляды были устремлены в сторону короля: было ясно, что королевство ожидает война. Но с кем?

Встав с трона, король окинул притихший двор хмурым взглядом. На секунду его взгляд остановился на нас с Ольденом.

— Собрать войска. Армия должна выступить против драконов. — Голос дяди был непривычно глух. — Магистр Тиллит, составьте указ о сборе войска и разошлите гонцов по королевству. Принц Ольден, подготовьте королевских рыцарей. Принц Леклис, на вас — организация ополчения. — Поднявшись с трона, дядя в сопровождении магистра быстро удалился в свои покои.

Позже в покоях короля собрался военный совет. Помимо меня и Ольдена там присутствовали: магистр Тиллит; лорд-маршал граф Ранитар, ветеран пограничных конфликтов; капитан королевской стражи барон Глок, прекрасный мечник и образцовый солдат — в детстве он был одним из моих учителей; лорд-казначей граф Браен и гроза разбойников — лорд-шериф граф Фирст.

— Ваше величество, кто возглавит войско? — мрачно спросил лорд-маршал.

— Войско возглавлю я сам, моей правой рукой будешь ты, Ранитар, — дядя грустно улыбнулся. — Тебе не привыкать, старый друг.

— Кого из принцев оставите регентом на время вашего отсутствия? — спросил магистр Тиллит. Похоже, этот вопрос его интересовал особенно остро.

Мы с Ольденом мрачно переглянулись. Обычно в случае долгого отсутствия короля один из его родственников принимал титул лорда-хранителя королевской печати или регента.

На наше счастье, у дяди Уритрила были другие планы. Оглядев наши разом поскучневшие лица, дядя заявил:

— Лордом-хранителем будете вы, магистр. Принц Ольден, как коннетабль, возглавит рыцарей. Принц Леклис возглавит оркскую пехоту, а пока займется формированием ополчения. Барон Глок, окажите принцу помощь. — Глок молча кивает и ударяет сжатым кулаком правой руки по левой стороне груди чуть ниже сердца. — Тебе, Леклис, советую прислушиваться к советам барона. Только ближе познакомившись с войной, они научатся ценить краткие мгновения мира, — добавил король, видя, что магистр Тиллит хочет что-то возразить. — Я не хочу, чтобы кто-то из них, обретя власть, развязал войну от скуки или ради интереса.

— Приму любое решение вашего величества. — Было видно, что магистр недоволен.

Выражения наших с Ольденом лиц сменились на притворно-серьезные.

— Через месяц армия должна быть в месте сбора — в глубине ничейных территорий, это почти в десяти пеших переходах от столицы. Учитывая большое количество ополчения, нам понадобится все пятнадцать переходов, — продолжил дядя. — Таким образом, у нас есть две недели, чтобы собрать тридцать пять тысяч пехотинцев и две тысячи рыцарей. Согласно договору, именно такое количество войск мы должны предоставить Императору на срок до шести месяцев.

— Магистр, — обратился дядя к Тиллиту, — подготовьте приказ графу Сердрику. Мне нужна половина пограничной армии. Для прикрытия границ мы пошлем ему десять тысяч ополчения. Его войска должны быть сосредоточены на северо-востоке королевства для прикрытия фланга наступающих армий. В случае наступления в глубь территории драконов на графа ложится обеспечение постоянного снабжения. Граф Фирст, на вас — внутренняя безопасность в королевстве. Воры и разбойники всех мастей могут подумать, что с уходом королевской армии их некому будет ловить. Вам придется их разубедить в этом. На время отсутствия армии разрешаю пойманных разбойников вешать прямо на месте. Да, магистр, что там у нас с боевыми магами?

— Ваше величество, как вы знаете, в нашем королевстве всего две сотни практикующих магов. Боевыми можно считать только десятерых из них. Включая меня. Как минимум трое нужны в приграничье, я остаюсь в столице. Значит, с армией пойдет шесть боевых магов и сорок стихийных.

— Да, негусто, — хмуро подытожил дядя.

У всех рас, за исключением вампиров, магические способности были редкостью. Обычно они проявлялись у одного из нескольких тысяч детей в возрасте от десяти до тринадцати лет. Появление магических способностей после двадцати считалось невозможным. Сначала будущие маги в течение восьми лет проходили обучение в Академиях общей магии, разбросанных по всей империи. На седьмом году обучения ученикам присваивались звание адептов и одна из четырех стихийных специализаций: Огонь, Вода, Земля или Воздух. Следующие два года адепт находился в учениках при практикующем в его специализации маге.

Маги Земли наиболее распространены — в основном это полевые маги, оказывающие помощь шахтерам и крестьянам. К магам Земли также относятся лекари-алхимики.

Маги Воды повелевают водной стихией. Они могут укрощать наводнения и штормы, но в первую очередь их ценят как целителей. Именно они лечат серьезные болезни и травмы, принимают роды.

Маги Воздуха. На них лежит множество обязанностей, главная из которых — контроль над погодой. Они следят, чтобы дожди шли вовремя, когда нужно, а когда не нужно — не шли.

Довольно редко встречаются Маги Огня — наиболее пригодный для боя класс магов, в каждой приграничной крепости мечтают заполучить именно такого. В городах основной их обязанностью является присмотр за пожарами.

Отдельно стоят боевые маги, которым в равной степени подчиняются все стихии. Таких магов всегда были единицы.

Совет между тем продолжился. Пошло обсуждение налогов, видов на урожай, формирования обозов и путей снабжения. Мне стало, откровенно говоря, скучно. Все эти доходы и расходы всегда вызывали у меня сонливость. Я не считал себя созданным для королевской власти. Вместе с короной на твою голову ложится слишком много забот. Так что меня вполне бы устроила «скромная» должность лорда-маршала. Эльфийско-оркское происхождение позволяет графу Ранитару выглядеть на сорок лет, но он уже давно разменял седьмой десяток. Конечно, пока еще он легко согнет в бараний рог и меня, и Ольдена, но его время истекает.

— Совет закончен. За дело, господа. Да поможет нам создатель! — Голос дяди разогнал сонливость.

Все поднялись со своих мест и стали расходиться. Лица всех, за исключением меня и Ольдена, были мрачны.

Я направился в главный арсенал, расположенный во внешнем дворе. Именно в нем хранилась большая часть оружия, предназначенного для ополчения. На выходе из тронного зала меня догнал барон Глок.

— Какие будут приказания, ваше высочество? — обратился ко мне старый вояка, вытягиваясь по стойке смирно.

Я от подобного обращения, признаться, опешил.

— Глок, ты что? — удивленно спрашиваю его. — Перепутал меня с дядей? Разве не ты учил меня, с какой стороны держаться за меч? Или ты забыл, как пару лет назад лично вытаскивал нас с Ольденом за уши из многочисленных злачных мест Старого города?

— Леклис, Леклис, когда же ты вырастешь, — вздохнул старый стражник. — Вспомни, чему я тебя учил? Армия строится на единоначалии. А единоначалие держится на авторитете. Перед солдатами я всегда буду называть тебя «ваше высочество». Ты же забываешь просто Глока и вспоминаешь, что я еще и капитан.

— Но сейчас-то мы не перед строем! — Не люблю, когда другие правы.

— Должен же ты привыкнуть. Так какие будут указания, ваше высочество? Ну же, мальчик, командуй. Вспомни, чему тебя учили.

— Капитан Глок! — От звука собственного голоса хочется самому встать смирно: все-таки у меня были хорошие учителя.

— Я, ваше высочество! — Спина барона прямая, грудь колесом. Левая рука придерживает ножны меча. Правая вытянута вдоль тела. Взгляд направлен в бесконечность перед собой.

— Согласно распоряжению нашего короля Уритрила III мне поручено в течение двух недель сформировать и подготовить городское ополчение. Приказываю: вне городских стен возвести временный лагерь для размещения и тренировок войск. Всех прибывающих в лагерь делить на три группы: лучников, копейщиков и мечников — в соответствии с их знаниями. Разбивать на десятки и сотни, десятниками приказываю ставить простых городских стражников, имеющих военный опыт. Сотниками назначать десятников городской стражи. Командиров тысяч я назначу лично. Исполняйте!

— Служу королю и королевству! — гаркает Глок, ударяя кулаком по левой стороне груди чуть ниже сердца. Мне ничего не остается, как сделать то же самое. Ненавижу ритуалы!

— Похоже, мальчик, ты еще не безнадежен, — окидывая меня взглядом гордого своим произведением мастера, произносит Глок. — Знаю, ты терпеть не можешь ритуалы, но они — один из тех китов, на которых строится армия. Именно армия, а не сборище вооруженного сброда.



* * *



— Слезы творца! Это что?! Меч?! — ору я на толстого начальника арсенала, размахивая перед его мясистым носом кончиком изъеденного ржавчиной клинка. — Если ты мне еще раз поставишь гнилые луки и проржавевшие мечи, я заставлю тебя лично полировать каждую железку в лагере, включая подковы лошадей! Всю вчерашнюю партию мечей отдать в кузницы на переплавку!

— Будет исполнено, ваше высочество, — следя глазами за кончиком меча, нервно сглатывает он.

Покидаю арсенал в сопровождении конного эскорта из четырех стражников. Теперь мой путь лежит обратно, в выросший три дня назад за крепостными стенами шумный военный лагерь. Формирование столичного ополчения, к которому я приступил с гораздо большим энтузиазмом, чем мог сам предположить, — поглощало все свободное время. Уже третий день я с помощью капитана Глока гонял ополченцев. Разбивал их по отрядам, назначал командиров из числа стражников, ругался со слугами арсенала.

Охотники и лесные рейнджеры формировались в сотни лучников. Большинство из них были наполовину эльфами, так что стрелять научились раньше, чем ходить. Встречались представители и других рас, особенно меня поразил огромный полуорк Трок. Я мог смотреть ему прямо в глаза, сидя на лошади и не наклоняя головы. Под стать хозяину был и его лук со стрелами, больше подходящими для баллисты. Трок был следопытом, причем одним из лучших. Глядя на его размеры, с трудом можно было представить, что этот Черный медведь передвигается тихо, как лесная кошка. Трок стал одним из моих личных телохранителей.

Крестьяне и ремесленники, впервые взявшие в руки оружие, назначались в сотни копейщиков. По большей части они будут использоваться для разбивки и установки лагеря, наведения переправ и постройки полевых укреплений. В бою они будут играть вспомогательную роль, оказывая поддержку оркским пехотинцам и феодальным дружинам.

Все умеющие обращаться с мечами формировали сотни мечников. В основном это были охранники купеческих гильдий, кузнецы-оружейники, осужденные преступники: за участие в военных походах все прегрешения перед короной, за исключением убийств, прощались. Эти воины составят центр знаменитого «кулака орков» — боевого пехотного порядка из пяти-восьми тактических единиц, «пальцев», численностью в две-три тысячи воинов. Каждый «палец» имел сто человек по фронту и тридцать человек в глубину. Первые четыре шеренги по фронту и флангам составляют пикинеры и алебардисты, дальнейшую формацию составляют мечники, в середине построения находятся знамена. На поле боя «пальцы» располагались в две или три линии в шахматном порядке. Интервалы между ними занимали лучники. Во главе каждого «пальца» стоит «военный вождь». Командир «кулака» именовался «рукой». Возможно, по силе удара «кулак орков» уступал «гномьему хирду», зато превосходил последний в скорости передвижения и маневренности.

Виталий Дмитриевич Гладкий

Последний герой

Падший дернул меня согласиться с предложением Глока и устроить вечером пятикилометровый марш-бросок в полной выкладке. «Армия Восточного королевства всегда славилась своими стремительными маршами», — усмехаясь, заявил он мне. К сожалению, причину его усмешки я понял гораздо позже. Причем Глок настаивал, чтобы я лично возглавил это мероприятие и задавал темп. По его плану, это должно было способствовать увеличению моей популярности! К концу марш-броска я был готов лично себя придушить за согласие на эту пытку; думаю, у большинства добежавших были такие же мысли. Я-то рассчитывал задавать темп, сидя на своем жеребце Шторме. Но у Глока на этот счет были другие планы, и мне пришлось бежать на своих двоих, вспоминая дни загубленного этим садистом детства. Хорошо еще, что в тот день я не надел тяжелых доспехов, ограничившись легким гномьим «хауберком» — кольчужной рубашкой до колен с длинными рукавами и капюшоном. Те, кто считает, что в тяжелых доспехах нельзя быстро двигаться, и уж тем более бегать, никогда не проходил обучения под руководством Глока. Если бы дядя Уритрил приказал старому капитану научить меня и Ольдена летать, я почти уверен — Глок бы нас научил.

Пролог

Забег прошел в теплой дружеской обстановке. Путаясь в ножнах, ударяясь головой о пристегнутые к спинам щиты, матерясь и проклиная Падшего, а заодно и меня, воины уже сформированных сотен нарезали круги вокруг лагеря. Бойцы, еще не распределенные по отрядам, радостно наблюдали за нашими мучениями. Правда, радовались они недолго. Пробежав, я первым делом отдал приказ Глоку на следующий день устроить марш-бросок для всех не бежавших сегодня — пусть без оружия и доспехов, но в три раза длиннее.

Спокойные, удивительно прозрачные волны с тихим шелестом накатывались на золотой песок, выглаживая его до матового блеска. Пронзительно голубое тропическое небо с трудом удерживало в своих космических глубинах пульсирующий расплавленный шар солнца; казалось, еще немного – и светило рухнет на затерянный в безбрежном океане остров, чтобы сжечь его до основания.

Из-за недостатка времени последние несколько дней я ночевал прямо в лагере, в разбитом походном шатре. За день я выматывался настолько, что обычно заваливался спать, едва содрав доспехи. В этот день все происходило так же, только в палатку я не вошел, а, скорее, вполз с единственным желанием: чтобы меня кто-нибудь добил. Кстати, желающих в тот день стало гораздо больше — сотен на семь. Развалившись на прекрасно знакомой медвежьей шкуре, заменявшей мне постель, я потянулся к стоящей у изголовья «ложа» корзинке. Там была припрятана целая бутылка вина. К моему удивлению, корзинка оказалась пуста! В ней лежала только небольшая записка, в которой две до боли знакомые мне особы извещали одного знакомого им принца, что вечером завтрашнего дня ожидают его высочество в его замковых апартаментах. В случае неявки указанного высочества в означенное время высочеству предлагалось искать для дальнейшей жизни место подальше от королевского замка.

Широкая полоса пляжа по краям истончалась и была похожа на молодую луну. С одной стороны ее обрамляла океанская лазурь, а с другой – яркая зелень тропических джунглей.

Пляж раскинулся на берегу небольшой бухты, образованной двумя невысокими мысами. Войти в нее можно было через неширокий, но глубокий пролив между скалами вулканического происхождения, о которые время от времени бился океанический прибой, выплескивая на черные камни клочья молочно-белой пены.

Искуситель — внутренний голос — сразу же предложил несколько вариантов решения проблемы. Особенно многообещающим показался вариант с толстым суком и крепкой веревкой.

Посреди бухты стоял на якоре большой быстроходный катер. У его борта расположился невысокий смуглый человек азиатской наружности и с интересом наблюдал за действием, разворачивающимся на пляже.

Тяжело вздохнув и сунув записку обратно в корзинку, я завалился спать.

Там находились две группы людей, резко отличающиеся одеждой и внешностью. В первой группе доминировали яркие и легкие тропические одеяния, которые, несмотря на внешнюю простоту, стоили немалых денег, а во второй преобладала унылая серость и дешевизна.



Что касается внешнего облика, то большинство людей из первой группы обладали массивными торсами и бычьими шеями, чего нельзя было сказать о представителях второй, состоящей из двух женщин и четырех мужчин. Все они были худосочными и какими-то неухоженными, словно на этот остров их привезли прямо из зоны, находящейся в глубине Сибири.

Днем, свалив на капитана Глока руководство ополченцами, я стал основательно подготавливаться к предстоящей встрече. Разумеется, никаких мечей брать с собой я не собирался. А вот с особо прочными гномьими доспехами и наиболее сильными защитными амулетами расставаться не стал. Время военное все-таки. Здраво рассудив, решил, что брать на свидание шлем и щит — плохая мысль.

Впереди первой группы стоял представительный мужчина лет пятидесяти в легком фланелевом костюме. И точно выверенные жесты, и властный взгляд, и манера выражаться указывали на то, что это большой босс, который привык повелевать.

Прибыл поздно вечером в замок. Захватив на кухне пару бутылочек хорошего вина и немного фруктов, я пошел на место назначенной встречи.

А массивный золотой перстень с черным бриллиантом на безымянном пальце правой руки и дорогой швейцарский брегет говорили о том, что он не только обладает большой властью, но и немалыми финансовыми возможностями.

Босс держал речь:

Уже на подходе к башне меня насторожило полное отсутствие охраны и слуг. В то время как остальная часть дворца, несмотря на позднее время, гудела, как пчелиный улей.

– …Все вы – отбросы общества. Ваша бессмысленная жизнь никому не нужна, у вас нет семьи, нет дома, вы растеряли своих родных и близких, вам на все наплевать. В том числе и на собственную жизнь; по крайней мере, вам так кажется.

Соблюдая все мыслимые меры предосторожности, подхожу ко входу в башню и открываю дверь. Пока все тихо. Можно поздравить себя с успешным началом первой фазы встречи. Поднимаюсь наверх, в свою комнату, открываю дверь и застываю в состоянии полнейшего удивления. Клорина и Дэя — обе — находятся в моей постели. Одеты они… Хм… Легче сказать, что они раздеты. Прозрачные ночные рубашки признавать одеждой разум решительно отказывается. Сердце начинает бешено ускорять свой ритм. В легких ощущается недостаток воздуха.

При этих его словах во второй группе произошло какое-то шевеление – словно по зарослям камыша прошелся легкий ветерок. Босс слегка скривил тонкие упрямые губы в презрительной ухмылке и продолжил:

Мое появление не вызывает никакой реакции, кроме обольстительных улыбок на двух совершенных лицах.

– Я хочу дать вам шанс. Мы находимся на необитаемом острове. Это частное владение. Остров принадлежит мне. Вам предстоит провести на нем шестьдесят дней. У вас есть два варианта: или вы будете изо всех сил бороться за свою никчемную жизнь, или – при желании – можете с нею расстаться. Сразу ли, по истечении какого-то времени – не суть важно. В этом вопросе право выбора за вами…

Среди шестерых представителей второй группы снова началось тихое волнение. Но никто из них не проронил ни слова. Похоже, их уже приучили не перебивать большого босса.

— Кажется, обошлось, — комментирует внутренний голос, а дрожащие руки в это время судорожно пытаются отстегнуть пряжки доспехов. Вмиг два ангела превращаются в беснующихся фурий. Отреагировать на столь резкое превращение капитулировавший мозг не успевает.

– То есть вам предстоит пройти своеобразный тест на выживание. Будем считать, что вы – новые робинзоны…

Босс коротко взмахнул рукой, и один из крепких парней, стоявших позади него, бросил на песок перед представителями второй группы шесть мачете, связанных бечевкой.

— С каждым разом совместное заклинание телекинеза им удается все лучше и лучше, — дает комментарий внутренний голос, тело в это время летит вниз по лестнице. Все-таки надо было надеть шлем!

– Хочу сказать вам, – продолжил босс, – что если кому-нибудь из вас удастся выжить, то он получит в России большие деньги и квартиру.

– Сколько? – неожиданно раздался хрипловатый голос.

Все вокруг чернеет, я теряю сознание.

Босс даже опешил от такого нахальства. Он злобно вперил свои круглые буркалы в невысокого мужичка, руки которого были сплошь покрыты наколками. Мужичок не отвел взгляд, смотрел на него со странной смесью хитрости, боязни и наглости.

– Вполне достаточно, чтобы безбедно прожить, как минимум, десять лет, – отрезал босс, сумевший очень быстро совладать с эмоциями. – Если, конечно, не ходить в казино и не играть в рулетку. Вы получите немного риса (двадцать килограммов), пачку соли, котел и шесть коробков спичек. Это на первое время, пока не приспособитесь к новым условиям жизни. Кроме того, каждому из вас полагается мачете. Здесь, знаете ли, небезопасно… – Он коварно ухмыльнулся.

Очнулся и почувствовал, что две пары рук осторожно обследуют мое покрытое доспехами тело.

На этот раз его комментарии были встречены гробовым молчанием. Даже татуированный мужичок не издал ни звука, только крепко стиснул зубы и недобро, исподлобья, взглянул на босса.

— Лекс, с тобой все в порядке? — спросила Клорина.

– И наконец, – продолжал босс, – вы можете взять из того, что вам сейчас предложат, любую приглянувшуюся вещь. Но только одну! Тот, кто пожадничает, сразу пойдет на корм акулам.

— Леклис, прости, — плакала Дэя.

Снова взмах руки, и перед будущими отшельниками разложили кусок брезента с грудой разнообразных вещей. Все шестеро стояли неподвижно, словно завороженные, не решаясь сделать вперед ни шагу.

Я был уверен, что умер, но в настоящий момент меня это не волновало. Под моей головой вместо подушек были четыре прекрасные груди, а надо мной склонились два встревоженных ангельских лица.

– Смелее! – скомандовал босс. – Нам тут раз водить турусы недосуг.

Решив, что в чертоги создателя еще успею, я громко застонал.

Шестеро отверженных окружили вещевой развал и начали выбирать. Двое парней – телохранители босса – внимательно наблюдали за этой процедурой. Когда «новые робинзоны» вернулись на свое место, босс сказал:

— Лекс, не умирай! — всхлипнула Дэя, целуя меня.

— Дай ему воздуха, ты, похитительница чужих женихов! — возмутилась Клорина. — Ты виновата, что мужчина, которого я люблю, лежит здесь и умирает.

– Обязан для чистоты эксперимента предупредить вашу честную компанию о следующем: если среди вас найдется отважный мореплаватель, то он должен знать, что до ближайшего населенного острова – около двух сотен морских миль, а здешние воды кишат акулами. Кстати, в этом районе много коварных течений, способных утащить не имеющее мотора плавсредство в открытый океан, где очень часто бывают шторма и тайфуны. Кроме того, за попытку побега полагается наказание. Глупец пойдет рыбам на корм. Вопросы есть?

— Я виновата?! Это твоя глупая затея с телекинезом чуть не убила его! — закричала Дэя.

– Есть, – откликнулся все тот же татуированный мужичок. – А где гарантии, что все будет так, как вы сказали?

Похоже, назревает скандал.

– Гарантии? – Босс недобро ухмыльнулся. – За этим дело не станет…

Я снова громко застонал и сделал вид, что с трудом могу открыть глаза.

Он щелкнул пальцами, и телохранители мгновенно достали пистолеты.

– Ну как, всех вас такие гарантии устраивают? – жестко спросил босс.

Обе девушки стали меня успокаивать, гладя по голове.

«Новые робинзоны» стояли потупившись, и молчали.

– Молчание – знак согласия, – смягчился босс. – Дерзайте. Кто придёт к финишу, тот не пожалеет. Все, удачи…

«Хорошего помаленьку», — решаю я, поизображав пару минут израненного героя. С трудом поднявшись на ноги и пошатываясь, пытаюсь подняться по лестнице. Уже на третьей ступеньке жутко кружится голова, и я начинаю заваливаться назад. Видимо, столь скорый спуск подействовал на меня гораздо сильнее, чем я думал. Дальнейшая картина напомнила картину четырехдневной давности, но с точностью до наоборот. Не я нес девушек, а они несли меня. Клорина поддерживала меня с левой стороны, Дэя — с правой. Совместными усилиями им удалось довести меня до моей постели.

С этими словами босс развернулся и направился к надувной лодке, лежавшей на берегу, ее тут же спустили на воду. Вскоре и он, и его охрана были на борту катера. Азиат, оказавшийся лоцманом, прошел на бак, и катер, тихо урча мощным мотором, медленно направился к узкому проходу между скалистыми берегами двух мысов…

Босс сидел за небольшим складным столиком, пил какой-то экзотический коктейль и задумчиво смотрел на удаляющийся остров. На его губах блуждала циничная ухмылка.

Вынув из доспехов и стянув с меня одежду, девушки усиленно принялись разминать мое ушибленное тело.

— Кажется, поспать мы сегодня не сможем, — опять вклинился с комментариями внутренний голос. На этот раз он был абсолютно прав.

– Шеф! – раздался грубый басистый голос, и к нему подошел высокий, крепко сбитый парень лет тридцати, с перебитым носом, судя по внешнему виду – бывший боксер или записной драчун. – Нас обули.

– Ты о чем, Колян?



– Этим уродам, – парень кивком указал в сторону острова, – положено было взять шесть вещей, а они умудрились слямзить перочинный нож и зажигалку. Недосмотрели мы…

– Вор… – Босс неожиданно рассмеялся. – Скорее всего, это сделал тот татуированный наглец. Он вор-карманник, профессионал высокого класса. Ловкость рук – и никакого мошенничества. С-сукин сын…

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

– Надо наказать.

Глаза удалось разлепить только с четвертой или пятой попытки. Стараясь не разбудить лишь под утро угомонившихся девушек, с трудом умудряюсь встать. Прикрыв себя какими-то тряпками, иду принимать раннего посетителя, твердо решив спустить оного с лестницы, если он меня разбудил из-за ерунды.

– Зачем? – Босс пожал плечами. – Будем считать, что борьба за жизнь началась. И вор получил первые два очка в свою пользу. К тому же возвращаться уже нельзя. Это плохая примета.

– Как прикажете…

На пороге, смущенно переминаясь с ноги на ногу, стоял Торк.

Колян хотел уйти, но босс остановил его:

– Что там наш штурман? Теперь он сможет самостоятельно проложить курс к острову?

— Простите, ваше высочество, капитан Глок просит вас скорее прибыть в лагерь.

– Конечно. Без вопросов.

— Торк! Ты не мог бы передать капитану, что я занят?

– Отлично.

— Ваше высочество, капитан просил передать, вам… вас… они… — Торк смущенно уставился в пол. Несмотря на свой рост, Торк был на удивление добродушным и застенчивым малым. Проводя большую часть времени в одиночных рейдах по бескрайним лесным просторам королевства, он испытывал явные трудности при общении.

Босс взял бинокль и некоторое время рассматривал белопенные буруны над рифами; Колян терпеливо ждал, догадавшись, что его начальник еще не все сказал.

– А не пора ли нам остановиться и покормить акул? – наконец молвил босс. – Такие милые… но очень прожорливые создания…

— Что еще просил передать капитан?

Они многозначительно переглянулись, и на грубо слепленной физиономии бывшего боксера появилась жестокая ухмылка.

– Слушаюсь, шеф! – рявкнул он и пошел выполнять поручение.

— Он просил передать, что если вы не прибудете в лагерь сами, он притащит вас в него за уши.

Спустя какое-то время два парня из охраны босса принесли на корму пластмассовый тазик, в котором лежали несколько кроликов, живьем разрубленных на куски острым мачете. Катер остановился, и телохранители босса начали весело и сноровисто бросать кровоточащее мясо в изумрудные волны, высматривая треугольные плавники акул.

— Хм, он может. Ладно, Торк, проследи, чтобы подготовили моего жеребца Шторма.

– Есть! – воскликнул Колян, возвратившийся к столику, где сидел босс. – Вижу двух акул по правому борту, нет – три… четыре! Быстро они…

– Когда-то, еще в советские времена, бытовало выражение «акулы капитализма». Отлично сказано. Чтобы выжить – и в океане, и в мире капитала, – нужны максимально большая скорость принятия решений, звериная жестокость, здоровый желудок, способный переварить все, что угодно, и острые акульи зубы.

— Слушаюсь, ваше высочество. — Немного замявшись, он кланяется и уходит.

– Началось! – опять вскричал Колян в садистском восхищении.

– Началось… – подтвердил и босс, сверкая лихорадочно блестевшими от возбуждения глазами.

Стараясь не шуметь, быстро одеваюсь. Похоже, тайные побеги из собственных покоев становятся традицией.

Он встал и подошел к борту. Вода кишела акулами самых разных размеров и видов. Они с остервенением бросались на куски кроличьего мяса, вырывая их друг у друга. Немного полюбовавшись на кровавый пир, босс сказал:

– Пора…

Колян молча кивнул. Он неторопливо, по дуге, обошел лоцмана-азиата, который, весело скалясь, тоже смотрел на акулье шоу, и встал за его спиной.

Выждав момент, бывший боксер схватил лоцмана за ноги и мощным движением выбросил его за борт. Раздался душераздирающий крик и всплеск упавшего в воду тела.

И охранники, и босс задумчиво смотрели на разыгравшуюся трагедию. Никто из них не проронил ни слова.

Босс думал о чем-то своем, сосредоточенно хмуря густые, кустистые брови, а парни старались вообще выбросить все мысли из головы, чтобы ненароком не выдать свое внутреннее состояние Коляну, который время от времени косился в их сторону с нездоровым любопытством – проверял моральное состояние.

Ричард С. Пратер

Азиат, пытаясь догнать катер, который постепенно набирал ход, работал руками с неимоверной быстротой. Он уже не мог кричать из-за не человеческих усилий, но его бронзовое обветренное лицо от ужаса приобрело светло-лимонную окраску.

Oбнажись для убийства

Акулы атаковали его снизу, с разных сторон и одновременно, на мгновение подняв тело лоцмана над водой на добрых полметра. Спустя минуту все было кончено. Но бурление на месте гибели азиата продолжалось. Привлеченные запахом свежей крови, все новые и новые акулы торопились присоединиться к своим более удачливым товаркам, успевшим к началу пиршества.

– Готов, – тихо сказал Колян. – Мне этот косоглазый никогда не нравился. Проныра…

Глава 1

– Дело не в том, что он тебе или мне не нравился, – ответил босс. – Просто нам не нужны длинный язык и чужие глаза. На кон поставлены большие деньги, и солидные люди, ради которых все это затевалось, должны быть уверенными на все сто процентов, что игра благополучно дойдет до финальной стадии.

Это было избранное общество, которое Чолли Никерброкер в завтрашнем выпуске лос-анджелесского «Экзаминера» наверняка окрестит командой ловких умников, но если это так, то я просто счастлив, что играю в команде глупых увальней.

Двигатель басовито взревел, и за кормой появилась пенная дорожка. Катер вышел на редан и помчался, едва касаясь днищем неторопливых волн.

Лишь немногие из примерно пятидесяти гостей (в глубине души я надеялся, что ни один) могли знать, что я не кто иной, как частный детектив по имени Шелл Скотт. Однако, видимо, почти у всех возникло подозрение, что я попал сюда по ошибке. Я был единственным мужчиной, не облаченным в вечерний костюм, а среди гостей виднелось даже несколько изрядно смахивающих на дипломатов типов во фраках.

Впереди по курсу начало медленно проявляться большое белое облако – как изображение на моментальной фотографии. Оно постепенно наливалось сизо-синим цветом и расползалось по горизонту. Приближался неистовый тропический ливень.

И вот среди разряженной толпы я торчу в коричневых брюках и твидовом пиджаке поверх гавайской спортивной рубахи, которая называется, если верить продавцу, «Танцуем хулу». По счастью, рубашка выделяется лишь своей цветастостью, на ней нет экзотических красоток, изображающих танец живота. Нормальный наряд для жаркого летнего вечера в последний день июня. И вообще у меня не было времени для переодевания, даже если бы я был приглашен в Клуб Четырехсот.

Всего час назад некая миссис Редстоун, хозяйка этого бала, позвонила и заявила, что нуждается в услугах частного детектива и что меня рекомендовал ей капитан Фил Сэмсон из отдела расследования убийств полиции Лос-Анджелеса. Фил — мой лучший друг, поэтому я ответил миссис Редстоун, что немедленно лечу к ее дому в районе Уилшир. Она сказала, что узнает меня по описанию Сэмсона.

Глава 1

Вот, пожалуй, и все, что мне было ведомо на текущий момент. Правда, миссис Редстоун дала мне дополнительную инструкцию, а именно: «незаметно смешаться с гостями», добавив при этом, что на вечере будет очень весело. Выполнить эту инструкцию и «смешаться незаметно» оказалось невозможно.

Гараня выбрал большую бутылку виски. Он бросился к вещам, разложенным на куске брезента, словно коршун, и ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

Рост у меня шесть футов два дюйма, вес 205 фунтов, короткие белые волосы торчат в разные стороны, как будто еж-альбинос свернулся на моем черепе, брови белесого цвета и вдобавок слегка вздернутый нос. На левом ухе шрам — сувенир одного мертвого бандита. Если быть точным, когда он стрелял в меня, то был еще жив. Короче говоря, я был уникальной личностью в этом роскошном обществе и поэтому, не пытаясь укрыться, стоял, прислонясь к стене, глазел и слушал.

Пока босс о чем-то там говорил, Гараня пытался поймать одну-единственную мысль, которая суматошливо металась по закоулкам памяти: где это он, куда его нелегкая занесла?! Он как будто раздвоился: первый Гараня настойчиво утверждал, что это фантастически приятный алкогольный бред, а второй не менее упорно твердил, что все происходящее – действительность.

Впрочем, был еще и третий Гараня – он сам. Этот исполнял роль главного арбитра, не вмешиваясь в перепалку.

Одна из дамочек неподалеку верещала о какой-то девице, которой предстоял «выход», я поглядывал вокруг в надежде, что эта крошка возникнет из большого пирога и сборище несколько оживится, но меня постигла неудача. Она, оказывается, говорила о своей дочери, официально созревшей для того, чтобы соглашаться переспать с кем-нибудь — наверное, лет эдак через восемь после первого согласия, — и ей предстояло дать бал, дабы все могли пялиться на дочку поверх бокалов шампанского.

Спор между двойниками начался еще на катере, когда Гараня очнулся. Он слабым голосом попросил воды, и какие-то незнакомые парни отвели его в гальюн, где Гараня не без удовольствия справил малую нужду и минуты две слюнявил водопроводный кран.

Вот что я вам скажу: ни ее предстоящий бал, ни сегодняшнее сборище не отвечали моим представлениям о веселье. Я пью бурбон с содовой и предпочитаю пялиться на женщину поверх женщины. Правда, здесь присутствовала одна, на которую стоило поглазеть. Итак, общая картина: большое количество граждан толпится в огромном, продуваемом сквозняком зале гигантского, открытого всем ветрам дома Редстоунов, я подпираю стену с бурбоном в руке (его я снял с подноса тонкогубого официанта, облившего меня презрением) и интересная женщина, сидящая на тонконогом золоченом диванчике в нескольких футах от меня.

Вода была солоноватой и имела неприятный железный привкус, но никелированный носик, к которому он присосался, как теленок к коровьему вымени, показался ему в этот момент настоящим живительным источником. Вот тут-то и случилось раздвоение личности.

Она, смеясь, оживленно болтала с каким-то типом, развалившимся рядом. Тип был абсолютно раскован. Закинув ногу на ногу, он придерживал полупустой стакан на блестящем кожаном ботинке, носок которого был заострен еще сильнее, нежели череп его владельца. Оглядывая зал, тип на мгновение задержал взгляд на мне. Слегка нахмурившись, он отвел глаза с недовольной рожей.

Двойники спорили не переставая, пока катер не вошел в бухту. Вода пролилась на старые дрожжи, и Гараня снова поплыл на волнах пьяной эйфории, а потому разговор между двойниками показался ему весьма занимательным.

Девушка взбила короткие светлые волосы и произнесла:

Он мало что соображал, но поначалу решил, что каким-то макаром попал на курорт и его везут на экскурсию. Это подсказал ему второй Гараня, холодный реалист и прагматик до мозга костей. Первый двойник, сибарит и весельчак, до поры до времени помалкивал, наслаждаясь алкогольным бурлением в желудке.

— Одари меня своим вниманием, Пуппи.

Старые, изрядно подзабытые воспоминания всколыхнули дремавшее воображение, и Гараня (уж непонятно, какой именно – первый, второй или главный) поискал глазами жену и сына, которые должны были быть где-то неподалеку.

Мне было совершенно ясно, что у Пуппи натуральная голубая кровь, потому что любой мужчина с полудюжиной красных кровяных телец в жилах одарил бы ее таким вниманием, что ей оставалось бы либо позвать на помощь, либо уступить. Девушке придавали очарование яркие губы на молочно-белом лице и изящные дуги бровей над голубыми глазами. Фигурка была в полном порядке, хотя, пожалуй, слегка суховата на мой вкус.

Но его взгляд натолкнулся на угрюмые физиономии парней, стороживших группу «экскурсантов», которые все еще пребывали в одурманенном состоянии, похожем на летаргический сон.

По крайней мере, было видно, что все части тела принадлежат ей и созданы матерью-природой. Я сделал одно интересное наблюдение: чем больше у женщины денег, тем больше она тратит на то, чтобы добиться минимальных результатов, если речь идет о платье. Эта девица наверняка была миллиардершей. Темно-зеленое платьице, прикрывающее малую часть тела, удерживалось на голых плечах неизвестным мне способом.

Кто эти люди? – встревоженно подумал Гараня. И где Марья с Артемкой? Ведь они должны быть на борту катера. Должны! Он точно помнил…

Все испортил второй двойник. Он нагло влез в мысли Гарани и с издевкой сказал: «Дурак! Окстись. Марья давно тебя бросила». Как бросила, почему?!

В конце концов ей удалось привлечь внимание обладателя голубой крови, и, пока они болтали между собой, я продолжал изучать сборище.

Подсказка второго двойника заставила очнуться первого братца, который недовольным голосом сделал ему замечание – мол, помалкивай и не нарушай кайф. Вот тут-то они и сцепились. Главный Гараня не мог даже слова вставить в их словесную баталию.

Двойники угомонились только тогда, когда группу доставили на берег. Они как-то незаметно растаяли, спрятались в подсознании, оставив поле брани за главным Гараней.

Я не знал, как выглядит миссис Редстоун, мне было лишь известно, что она разменяла седьмой десяток и стоит примерно пятнадцать миллионов. Еще больше миллионов было разбросано между гостями, часть которых являла собой не столько избранное, сколько набравшееся общество.

Без поддержки буйных братцев он почувствовал себя очень неуютно, а потому стоял потупившись, не вникая в речь босса и не обращая внимания ни на своих будущих товарищей, ни на красоту бухты, прикрытую сверху, словно хрустальной короной, неестественно высоким, прозрачным и чистым небом.