— Можете считать меня наградой для всех правоверных, — заявила Дананир и, указав пальцем на Чао Тая, добавила: — Этот мерзавец хотел надругаться надо мной и как раз снимал меч, чтобы силой заставить меня подчиниться его гнусным желаниям, вот я и спряталась за этой занавесью. Похоже, его мать некогда путалась с ослом.

— Дай нам немного времени довершить дело! — пылко вскричал высокий разбойник. — А потом мы насладимся твоим обществом! Кстати, мое имя Ахмед. А друг мой зовется Азизом.

— Ахмед или Азиз — какая разница, — молвила Дананир, зазывно глядя на обоих. — Вы оба — молодые красавчики. Дайте-ка я вас получше разгляжу! — Она быстро подошла, вынудив арабов встать бок о бок, спиной к занавеси.

— О Аллах! — нетерпеливо выдохнул широкоплечий. — К чему забивать мыслями такую милую головку? Сначала…

И тут его голос оборвался. Прижав руки к груди, Азиз рухнул на пол; из открытого рта потоком хлынула кровь.

С испуганным воплем Дананир обвила руками Ахмеда.

— О Аллах, помилуй нас! — взвыла она. — Что здесь…

Большая алебастровая ваза разбилась о голову второго араба. Дананир убрала руки, и он повалился ничком на камышовую циновку.

Из складок занавеси вынырнула Даньязад и смерила недоверчивым взглядом лежащих па полу разбойников.

— Ты отлично с этим справилась, — одобрила действия сестры Дананир. — Но почему не заколола и второго? Ты ведь знаешь, мореходу очень нравилась эта ваза!

— Я обратила внимание на его здоровенные плечи и побоялась, что он носит кольчугу.

Даньязад старалась говорить беспечно, но голос у нее дрожал. Девушка сильно побледнела, и ее лоб покрылся холодной испариной. Неожиданно Даньязад бросилась в дальний угол, и ее вырвало на пол. Отбросив с лица мокрые волосы, она пробормотала:

— Должно быть, это из-за рыбы, которую я съела днем. Пойди надень шаровары и помоги мне привести вояку в чувство.

Она встала на колени подле Чао Тая и принялась растирать ему шею и плечи, а Дананир взяла кувшин и стала лить воду па голову.

Тайвзй долго не приходил в себя. Открыв наконец глаза, он удивленно уставился на склонившиеся над ним личики.

— Вот несносные близняшки! — прохрипел Чао и вновь смежил веки.

Какое-то время он лежал не двигаясь, потом медленно сел, ощупал здоровенную шишку на затылке, привел в порядок волосы и выровнял шапочку.

— О Небо! — прорычал тайвэй, сердито глядя на двойняшек. За подобные шутки я сдеру всю кожу с ваших маленьких попок!

— Не угодно ли взглянуть на двух разбойников, что напали на вас, господин? Тот, что повыше, — Ахмед, а поздоровее — Азиз, — натянуто проговорила Даньязад.

Чао Тай снова сел и уставился на распростертые у занавеси тела рабов, а заодно — нож и дубину, валявшиеся на циновке.

— Пока моя сестра отвлекла их внимание, я заколола того, длинного, — пояснила Даньязад. — А второго просто оглушила, так что, коли у вас есть такое желание, можете его допросить. Он, кстати, проговорился, что их послал Мансур.

Чао Тай медленно поднялся на ноги. Тайвэя поташнивало, голова кружилась, но он все-таки смог выдавить с усмешкой:

— Умницы девочки!

— Вас вот-вот вырвет. Правда-правда, — глядя на мертвенно-бледное лицо воина, заметила Дананир. — Так всегда бывает после сильного удара по голове.

— А что, я смахиваю на неженку? — сердито буркнул Чао Тай.

— Вам станет легче, если вы представите, будто пытаетесь проглотить большой кусок тухлого бараньего жира, — посоветовала Дананир. И, увидев, как тайвэй схватился за горло, поспешно добавила: — Только не на циновку! Вот сюда, в угол, пожалуйста!

Чао Тай шагнул в указанный ему угол, и там его, как и следовало предполагать, вырвало. Но тайвэй не мог не признать, что ему и вправду стало значительно легче. Взяв кувшин с водой, он прополоскал рот и выплюнул воду в окно, потом вернулся к бесчувственным телам. Выдернув тонкий клинок Даньязад из спины высокого араба и вытерев его об одежду покойника, Чао Тай с восхищением заметил:

— Твердая у тебя рука. — Тайвэй осмотрел череп второго и, вскинув глаза, добавил: — даже слишком твердая. Этот малый тоже мертв Даньязад едва сдержала крик ужаса, и Чао Тай поспешно бросил:

— У тебя под глазками размазалась сурьма. Ну и видок.

Даньязад опрометью кинулась за спасительную занавесь.

— Не обращайте внимания, — хмыкнула Дананир. — Просто она слишком чувствительна.

Чао Тай старательно обыскал одежду обоих разбойников, но при них не нашлось даже клочка бумаги. Он стоял, задумчиво теребя усы, когда появилась Даньязад, успев заново подкрасить глаза.

— Интересно, чего хотели эти двое? — проворчал тайвэй. — Почему не убили меня сразу? Этот длинный нож вполне сгодился бы для такого дела.

— Ну разве я не говорила тебе? — напомнила Даньязад сестре. — Он очень мил, но туповат.

— Эй! Почему вы обзываете меня тупицей, нахальные девчонки? — возмутился Чао Тай.

— Да потому, что вы не способны сложить два и два, — невозмутимо пояснила Даньязад. — Неужели непонятно, что они собирались убить вас одним из мечей морехода и представить дело так, будто это он совершил убийство? Ну а коли вам и теперь не все ясно, я с удовольствием растолкую.

— О Небо! — воскликнул Чао Тай. — Боюсь, ты права. А где же мореход?

— Он ушел сразу после полуденной трапезы. Мы слышали, как ваша старуха пыталась вам это втолковать, но вы, ничего не разобрав, бесцеремонно вломились в дом. Это довольно невоспитанно, скажу я вам.

— Но почему, о Небо, вы не показались, когда я вошел?

— Во всех трактатах о любви говорится, — простодушно сказала Даньязад, — что лучший способ узнать характер мужчины — это понаблюдать за ним, когда он об этом не догадывается. А так как вы пробудили в нас любопытство, мы решили последить за вами в щелку занавеси.

— Вот бы никогда не подумал! Но все равно спасибо!

— А вы не находите, господин начальник тысячи, — деловым тоном осведомилась Даньязад, — что подобные обстоятельства — достаточно веское основание выкупить нас обеих и взять в жены?

— О Небо, нет! — ужаснулся Чао Тай.

— О Небо, да! — решительно возразила девушка и, подбоченясь, спросила: — Как вы думаете, зачем мы спасли вам жизнь?

Дананир не сводила глаз с Чао Тая.

— Давай не будем спешить, сестрица, — проговорила она. — Ведь мы же договорились, что это должно произойти почти одновременно с вами обеими, разве нет? А ты уверена, что этот Мужчина справится с подобной задачей?

Даньязад обожгла Чао Тая огненным взглядом:

— Вот и я думаю… В усах уже заметна седина. Да этому вояке лет сорок, не меньше!

— Ужасно, если одна из нас останется разочарованной, — продолжала ее сестрица. — Ведь нам всегда хотелось иметь общие воспоминания об исступленном любовнике, который лишит нас обеих невинности, точно?

— Ах вы, маленькие распутницы! — взвился Чао Тай. — А эта слепая девица, ваша подружка, — такая же бессовестная, как и вы?

Даньязад недоуменно посмотрела на тайвэя, потом с отвращением бросил сестре:

— Ему, видите ли, нужна слепая! Ну да, похоже, только такую он и сумеет покорить!

Чао Тай решил, что пререкаться с близняшками бесполезно, и он устало попросил Даньязад:

— Вели старухе нанять два паланкина, чтобы я мог доставить оба трупа своему начальнику. Скажите мне, когда они прибудут, а я помогу вам тут прибраться. Но только при одном условии — вы будете держать свои очаровательные ротики на замке!

Глава 15

Тем временем судья Ди вместе с Тао Ганем съел полуденный рис в личной трапезной. Потом они долго сидели за чаем, дожидаясь, что вот-вот подойдет Чао Тай. Но около двух часов пополудни, когда начальник тысячи так и не появился, судья встал и велел смотрителю дворца проводить их в Зал Совета.

Наместник и градоправитель Пао поджидали их у входа, рядом с ними стоял бородатый воин в блестящих доспехах. Наместник представил его как предводителя караульного войска; мужчина чуть помоложе, стоявший сзади, оказался начальником порта. После того как господин Лян Фу и Яо Тайцай тоже поклонились судье, наместник усадил его во главе большого стола для совещаний, приготовленного посреди зала.

Понадобилось некоторое время, чтобы усадить всех этих достойных господ в надлежащем порядке. Наконец, когда писцы заняли места за столиками пониже и чуть в стороне от главного и обмакнули кисти в тушь, готовясь вести записи, судья Ди начал совещание. Коротко обрисовав возникшую опасность, он попросил предводителя караульного войска описать положение с точки зрения стратегии.

Доблестный воитель сделал это в похвально сжатой манере. Всего за полчаса он успел описать расположение города и размещение в нем воинских сил. Доклад прервали только один раз, когда служащий передал градоправителю Пао письмо. Тот бегло прочитал его и попросил у судьи дозволения ненадолго покинуть зал.

Судья Ди собирался спросить предводителя караульного войска, какие меры безопасности тот мог бы предложить, но тут поднялся наместник и повел речь, долженствующую обозначить, как он подчеркнул, главные особенности города с более широкой точки зрения — управленческой. Пока наместник вещал, Пао успел вернуться и снова занять свое место. Наместник, вдаваясь в совершенно излишние подробности, распространялся более получаса. Судья Ди уже начал сердито ерзать в кресле, когда вошел придворный чиновник и шепотом спросил, не соблаговолит ли достопочтенный судья выйти к тайвэю Чао, каковому нужно срочно сообщить важное известие. Радуясь возможности размять ноги, судья Ди решил нарушить установления и выйти к помощнику. Ди встал и попросил собравшихся извинить его за кратковременную отлучку.

В приемной Чао Тай торопливо поведал обо всем, что произошло в доме морехода Ни.

— Отправляйся в арабский квартал и немедленно задержи Мансура! — гневно бросил судья Ди. — Это первое прямое доказательство против негодяя! Ахмед и Азиз — те два араба, что упомянуты в записке цензора. И прихвати с собой четверых наших стражников.

Чао Тай с довольной улыбкой повернулся, спеша выполнить приказ, но судья остановил его:

— Попытайся также задержать морехода Ни. Если он еще не вернулся, пусть судебная управа разошлет повеление всем городским стражам доставить его ко мне. Мне очень хочется поговорить с этим моряком! Вот уж поистине тут не обошлось без таинственных предначертаний, которыми он так интересуется!

Вернувшись на место во главе стола, судья сурово заметил:

— Одной из тем нашего совещания является то, какие меры следует принять против Мансура, главы здешней арабской общины, Я только что получил сведения, каковые вынудили меня отдать приказ о его немедленном задержании. — Ди быстро обвел взглядом лица собравшихся за столом.

Все, за исключением господина Яо, погрузившегося в глубокую задумчивость, согласно кивнули.

— До меня также доходили слухи об опасности арабской смуты, — сказал Яо. — Но я тотчас отверг их как основанные на пустых сплетнях. Что до Мансура, то, думаю, я могу сказать, что хорошо его знаю. Человек он крайне вспыльчивый и высокомерный, но я уверен, что он никогда и не помышлял об участии в столь подлом заговоре.

Судья холодно посмотрел на торговца.

— Должен признать, — спокойно отозвался он, — у меня нет явных улик против Мансура — точнее, пока нет. Но, как глава арабской общины, он лично ответствен перед вами за все, что случается среди его соплеменников. Теперь он получит полную возможность доказать, что ни в чем не виновен. А так как мы обязаны принимать в расчет, что Мансур может и не быть зачинщиком беспорядков, задержание не избавляет нас от подготовки мер предосторожности. Поэтому я прошу предводителя караульного войска перечислить означенные меры.

Когда воин со свойственной ему четкостью выполнил приказ, начальник порта предложил ввести некоторые ограничения для арабских кораблей в гавани. После того как по всем пунктам было достигнуто соглашение, судья велел градоправителю Пао составить необходимые уведомления и приказы. Это заняло довольно много времени, ибо каждый текст следовало обсудить и одобрить, но в конце концов судья Ди смог подписать их и поставить печать. Он уже собирался закрыть совещание, по наместник достал из-за пазухи увесистую пачку бумаг и положил их на стол, со значительным видом прокашлялся и начал:

— Мне бесконечно жаль, что неожиданно возникшие затруднения с арабами отняли у достопочтенного господина так много драгоценного времени. А поскольку я не предаю забвению тот факт, что целью вашего приезда является получение точных сведений о заморской торговле, я приказал портовым властям составить доклады с подробным перечислением данных о ввозе и вывозе товаров. И если достопочтенный господин позволит, я, основываясь на этих документах, вкратце обрисую общее состояние дел.

Судье Ди очень хотелось резко оборвать Вэна, сославшись на то, что у него достаточно дел поважнее, но вовремя прикусил язык — в конце концов, ему следовало соблюдать приличия. Да и наместник проявил похвальное рвение. Поэтому судья кивнул и с неохотой откинулся на спинку кресла.

Под монотонно бубнящий голос наместника Ди думал о том, что Чао Тай рассказал ему про морехода Ни. То, что Мансур собирался свалить убийство Чао Тая на морехода, явно исключало участие последнего в гнусном заговоре. Возможно, он заодно со слепой девушкой? Когда Чао Тай гостил у Ни, тот получил записку, а когда Чао Тай покидал морехода, в его рукав подкинули посылку. Судье необходимо было пошептаться кое о чем с Тао Ганем, но он заметил, что его помощник сосредоточенно слушает речь наместника. Судья вздохнул. Он знал, что Тао Ганя всегда живо интересовали денежные вопросы.

Речь наместника длилась более часа. Когда он наконец умолк, слуги пришли зажечь свечи в серебряных подставках. Теперь поднялся Лян Фу и стал обсуждать приведенные наместником цифры. Судья Ди очень обрадовался, когда снова вошел служитель. Тот с озабоченным видом быстро шепнул судье:

— Здесь, достопочтенный господин, начальник стражи северо-западного квартала с безотлагательным сообщением для градоправителя.

Пао вопросительно взглянул на судью и, когда тот согласно кивнул, поспешил за служителем в приемную.

Судья Ди начал благодарить наместника и господина Ляна за превосходные речи, но не успел сказать и нескольких слов, как в зал ворвался Пао с мертвенно-бледным лицом.

— Мою жену убили! — задыхаясь, просипел он. — Я должен…

При виде входящего Чао Тая он осекся на полуслове, а тайвэй поспешил к судье.

— Мансур бесследно исчез, господин, — расстроено доложил он. — Мореход Ни — тоже. Не могу понять, что…

Подняв руку, судья Ди оборвал излияния Чао Тая и торопливо приказал наместнику:

— Пошлите своих людей задержать Мансура, а заодно и морехода Ни. Немедленно! — Потом судья уведомил Чао Тая, что госпожа Пао убита, и повернулся к вдовцу: — Примите мои искренние соболезнования, господин Пао. И я, и мои помощники сейчас же отправимся к вам. Это новое преступление…

— Но оно произошло не у нас дома, господин! — воскликнул градоправитель. — Ее убили в доме чуть южнее храма Гуань-инь, о котором я вообще ни разу не слышал! На южном углу второй улицы!

Господин Яо издал сдавленный стон. Открыв рот и вытаращив от ужаса глаза, он уставился на градоправителя.

— Вам знакомо это место, господин Яо? — резко осведомился судья.

— Да, конечно… Я… этот дом принадлежит мне. Я принимаю там своих деловых партнеров…

— Тогда я приказываю вам объяснить, каким образом… — начал было Пас, но судья Ди не дал ему договорить:

— Господин Яо проводит вас на место преступления и там надлежащим образом все объяснит.

Он вскочил с кресла, велел наместнику тотчас привести в исполнение предусмотренные меры и покинул зал в сопровождении своих помощников, градоправителя Пао и Яо Тайцая. В парадном дворе стражники уже затеплили фонари. Дожидаясь, пока подадут его паланкин, судья спросил Пао:

— Как это произошло?

— Ее убили, накинув сзади шелковый шарф, господин, — бесцветным тоном ответил вдовец.

Судья Ди выразительно посмотрел на своих помощников, но от пояснений воздержался. Как только ступенька паланкина спустилась на землю, он подозвал градоправителя:

— Вы поедете со мной, господин Пас, места здесь вполне достаточно. А вы, начальник стражи, позаботьтесь о носилках для господина Яо. А Судья усадил градоправителя рядом с собой, Чао Тай и Тао Гань завяли места напротив. Как только носильщики приладили длинные ручки паланкина на свои крепкие плечи, Чао Тай взволнованно объявил:

— Вчера вечером Яо упоминал при мне об этом доме, господин! Как я понял, он содержит там парочку легкомысленных девиц. Распоряжается там женщина постарше и…

— Теперь я знаю, как моя презренная жена попала туда! — взорвался Пао. — Она пошла на свидание с этим мерзавцем, мореходом Ни! Они были любовниками еще до того, как я, старый дурак, женился на ней. И у меня всегда были подозрения, что они продолжают эту постыдную связь за моей спиной. Подлый разврат! А Яс этому потворствовал. Я настаиваю, достопочтенный господин, чтобы Яо и Ни были задержаны и…

Судья Ди вскинул руку:

— Успокойтесь, господин Пао! Даже если ваша жена ходила туда на свидание с мореходом, это вовсе не доказывает, что именно он ее убил.

— Я вам точно скажу, что произошло, господин! Жена моя, вызнав, что всю вторую половину дня я проведу на совещании во дворце, договорилась о встрече со своим любовником. Но хоть она была ветреной и часто вела себя крайне безрассудно, по сути своей оставалась женщиной честной… Это я во всем виноват, господин, поскольку пренебрегал ею… Так уж выходило, потому что наместник постоянно загружал меня делами и ни на что другое не оставалось времени… — Голос Пао дрогнул. Он встряхнул головой и провел ладонью по лицу, потом, совладав с волнением, негромко, словно разговаривал сам с собой, продолжал: — На сей раз моя жена, видно, сказала Ни, что хочет раз и навсегда положить конец этой постыдной связи. А Ни разозлился и убил ее. Так, наверное, все и случилось.

— То, что Ни, судя по всему, скрывается, может указывать на него как на преступника, — заметил судья Ди. — Но давайте не будем увлекаться скоропалительными выводами, господин Пао.

Глава 16

Четверо стражников стояли у двухъярусного дома, и двое из них размахивали фонариками, на промасленной бумаге которых красными иероглифами значилось: «Судебная управа Кантона». Все четверо вскинули оружие, когда носильщики спустили на землю большой паланкин. Судья Ди вышел из него в сопровождении градоправителя Пао и двух помощников. Он подождал, пока начальник стражи и господин Яо выберутся из паланкина, затем спросил:

— В каком покое совершено убийство?

— В чайном, слева от залы, достопочтенный господин, — ответил начальник стражи. — Позвольте я покажу вам дорогу.

Он проводил их в довольно большую комнату, освещенную белыми шелковыми фонариками на двух красиво вырезанных подставках. Один стражник застыл у двери слева; справа у стены стояли чайный столик и большое кресло. В глубине виднелся круглый дверной проем, наполовину прикрытый голубой занавеской из бус — последние мелодично звякнули, когда белая рука поспешно опустила занавесь до конца.

— Садитесь сюда и ждите, — велел Яс судья, указывая на кресло справа. Затем он повернулся к начальнику стражи: — Вы ведь ничего не трогали на месте преступления?

— Нет, господин. Я заходил туда всего один раз, чтобы поставить зажженные свечи на стол и удостовериться, что женщина действительно мертва. Здешняя прислуга звала ее как девицу Ван, однако я обнаружил в рукаве покойной сумочку из парчи с визитной табличкой, где ясно обозначено, что сна является супругой вашего градоправителя. И я оставил все точно так, как было.

Стражник распахнул дверь, и они увидели маленькую чайную комнату. В середине ее стояли столик розового дерева и три стула; слева, у стены, — столик с вазой, полной увядших цветов. На безупречно белых, отштукатуренных стенах висело несколько превосходных свитков с изображением птиц и цветов. Напротив единственного окна ничком лежала женщина, одетая в простой коричневый халат. Рядом с ней валялось четыре опрокинутых стула. Очевидно, они стояли у ближайшего к окну столика.

Судья Ди, взяв со стола одну из свечей, подал знак Чао Таю. Помощник наклонился и повернул женщину на бок. Пас поспешно отвернулся. Тайвэй предусмотрительно встал между ним и убитой. Лицо несчастной исказила страшная гримаса, непомерно раздутый язык вывалился из окровавленного рта. Чао Тай не без труда ослабил шелковый шарф, чудовищной силой сдавивший горло женщины, и молча показал судье Ди серебряную монету, завязанную в уголок.

Судья Ди взмахом руки приказал Чао Таю покрыть лицо убитой, затем повернулся к стражнику, неподвижно стоявшему у двери:

— Как было обнаружено тело?

— Приблизительно через полчаса после прибытия госпожи младшая прислужница вошла подать чай, полагая, что господин, с которым та собиралась здесь встретиться, уже пришел. Увидев бездыханное тело, девушка отчаянно завизжала Люди па улице это услышали. Окно было отворено, как и сейчас. Оно выходит в небольшой проулок между этим домом в соседним. Ну так вот, двое мужчин, проходивших мимо, услышали вопли прислужницы и без промедления побежали в управу предупредить меня. Ну и я поспешил сюда выяснить, что случилось.

— Понятно, — кивнул судья.

Он велел обоим помощникам обыскать комнату на предмет каких-либо улик, а потом позаботиться () доставке тела убитой в судебную управу.

— А теперь я должен допросить женщину, которая здесь всем распоряжается, — обратился он к Пас. — Куда вы отправили женщин, начальник стражи?

— Той, что здесь вроде домоправительницы, я велел сидеть в покое рядом с залой, господин.

А четырем девицам, которые здесь живут, запретил покидать комнаты наверху. Служанкам было приказано оставаться на кухне.

— Неплохая работа! Пойдемте, господин Пао!

Они пересекали залу, направляясь к дальней двери. Господин Яо вскочил с кресла, но судья Ди сделал вид, будто не замечает его, а градоправитель одарил таким взглядом, что торговец в растерянности плюхнулся обратно.

В маленькой приемной стояли чайный столик резного черного дерева, два стула из того же материала и высокий комод-гуйчу. Опрятно одетая женщина средних лет, стоявшая у комода, тотчас быстро склонилась в низком поклоне. Судья Ди сел за чайный столик и знаком предложил господину Пао занять соседний стул. Начальник стражи заставил женщину спуститься на колели, а сам, скрестив руки на груди, остался стоять рядом с ней.

Судья Ди стал задавать вопросы, начав, как положено, с имени и возраста. Женщина отвечала на северном диалекте сбивчиво, однако благодаря искусно построенному допросу судья Ди сумел выяснить, что господин Яо купил этот дом пять лет назад и вверил ее заботам четырех девушек. Две в прошлом были певичками, а еще две — актрисами. Всем им выплачивалось щедрое вознаграждение. Господин Яо обычно захаживал сюда раза два в неделю либо один, либо с двумя-тремя друзьями.

— Как ты познакомилась с госпожой Пао? — спросил ее судья Ди.

— Клянусь, я и знать не знала, что это супруга почтенного градоправителя! — захныкала женщина. — А то я ни за что не позволила бы мореходу Ни приводить ее сюда. Он…

— Ну разве я вам не говорил?! — крикнул Пао. — Этот мерзавец…

— Предоставьте допрос мне, господин Пао, — отрезал судья и сурово глянул на домоправительницу: — Продолжай!

— Ну так вот, мореход появился у нас пару лет назад, как я уже говорила, представив эту женщину как девицу Ван. «Нельзя ли мне воспользоваться комнатой сейчас и после полуденной трапезы, чтобы побеседовать с госпожой» — спросил он. А поскольку морехода знает весь город, господин, и он посулил достойно платить за чай и угощение, я…

— А господин Яо знал об этих свиданиях? — спросил судья.

Щеки женщины заалели.

— Ну, раз мореход всегда приходил пополудни, господин… — заикаясь пробормотала она, — и всего-то на чашку чая, я… не думала, что надо спрашивать позволения у господина Яо и…

— И ты просто прикарманивала денежки морехода, — холодно закончил вместо нее судья. — Хотя отлично знала, что моряк путается с этой женщиной. А значит, тебя ждет порка за то, что посмела держать дом свиданий без надлежащего разрешения властей.

Женщина в отчаянии несколько раз стукнулась лбом об пол и возопила:

— Клянусь, мореход ни разу не коснулся даже ее руки, господин! В этой комнате нет ни ложа, ни хотя бы скамьи! Молю вас, спросите у служанок, господин! Они все время ходили туда-сюда: принося то чаи, то сласти, то еще что-нибудь. И все скажут вам, что они просто сидели и разговаривали. Иногда играли в облавные шашки — и все! — Домоправительница разразилась рыданиями.

— Прекрати хныкать и вставай! Начальник стражи, проверьте ее показания у служанок! — Судья вновь обратился к женщине: — Мореход заранее предупреждал тебя всякий раз, как собирался прийти сюда с госпожой Пао?

— Нет, господин. — Она вытерла лицо рукавом халата. — Зачем? Он знал, что господин Яо никогда не бывает здесь пополудни. Мореход и госпожа всегда приходили раздельно, он первым, иногда — она. Сегодня первой шла женщина. Служанка отвела ее в комнату, где они обычно сидели, решив, что мореход вот-вот объявится. Но на сей раз он вообще не пришел.

— Еще как пришел! — гневно заорал Пао. — Просто ты его не видела, дуреха! Он забрался в окно, и…

Судья Ди предупреждающе поднял руку.

— Так, значит, ты не видела морехода? — уточнил он у домоправительницы. — А не наведывались ли сюда другие гости, непосредственно до или после прибытия госпожи Пао?

— Нет, господин. Ну разве что… приходила эта бедняжка, и как раз перед госпожой Пао. Но поскольку девушка слепа…

— Ты сказала, что девушка была слепой? — вскинулся судья.

— Да, господин. Одета в простой коричневый халат, сильно поношенный, но разговаривала как образованная. Девушка сказала, что хотела извиниться: она не смогла прийти на встречу с господином Яо накануне вечером. Я полюбопытствовала, не она ли торгует сверчками, и оказалось, что да..

домоправительница вдруг застыла на месте и через плечо бросила испуганный взгляд на дверной проем.

— Да будет тебе, выкладывай все, что знаешь об этой слепой! — приказал судья.

— Ну вот, тут я вспомнила, что господин Яо и в самом деле дожидался ее. Девушка объяснила, что раньше приходила к нему в усадьбу всякий раз, как могла предложить на продажу хорошего сверчка, однако теперь будет приходить сюда. Господин Яо даже велел мне приготовить для нее наверху комнату. Несмотря на слепоту, эта девушка очень красива, господин, и явно получила образование. А поскольку господин Яо любит разнообразие… — Она пожала плечами. — Но так или этак, она не появилась накануне вечером, и господин Яо провел ночь с одной из здешних певичек.

— Понятно. А эта слепая ушла сразу после того, как ты сказала ей, что господина Яо здесь нет?

— Не совсем так, господин. Какое-то время мы стояли у двери и беседовали. Девушка сказала мне, что собиралась не только повидать господина Яо, но хотела поискать в окрестностях подругу, которая недавно поступила в какое-то закрытое заведение. Насколько она поняла, это где-то рядом, за Цветочной пагодой. Я объяснила, что, должно быть, девушка перепутала, так как ни одного подобного заведения тут поблизости я не знаю. «Попытай счастья в „зеленом тереме“ за домом, дорогуша», — посоветовала я, поскольку девицы, нанимаясь в такое место, предпочитают говорить друзьям, будто поступили в закрытое заведение — это звучит куда пристойнее. Потом я отвела слепую к черному ходу и втолковала, как добраться до места.

Занавеска из бус вдруг качнулась, и вошел начальник стражи, а следом за ним — мореход Ни в сопровождении еще двух блюстителей порядка. Пас хотел было вскочить, но судья Ди удержал его за руку.

— Где вы задержали морехода? — спросил он.

— Он прибыл сюда в носилках с двумя друзьями и вошел в дом как ни в чем ни бывало. Ау нас имелось предписание задержать его, — ответил начальник стражи.

— Что привело вас сюда, господин Ни? — невозмутимо осведомился судья.

— У меня здесь было назначено свидание с одной особой, достопочтенный господин. Я должен был прийти раньше, но по пути заглянул к старинному приятелю, а у него столкнулся с еще одним знакомцем, собратом мореходом. Мы выпили по паре чаш, потолковали о былых временах, и я не заметил, как пролетело время. Тем не менее я нанял носилки, а друзья отправились проводить меня в надежде, что прогулка освежит им головы. А потом я увидел у дверей стражников. Тут что-нибудь случилось, господин?

Перед тем как ответить мореходу, судья Ди отдал распоряжение начальнику стражи:

— Проверьте-ка это заявление у тех двух господ! — Затем он вновь обратился к мореходу Ни: — Как зовут даму, с которой вы хотели встретиться?

— Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос, господин. Видите ли, это одна из девушек Яо, ноя познакомился с ней намного раньше…

— Ваша ложь ни к чему, мореход, — резко оборвал объяснения морехода судья. — Она убита. В чайной комнате, где вы имели обыкновение видеться.

Ни, мертвенно побледнев, хотел что-то сказать, но поглядел на вдовца и сдержался. Последовало долгое, неловкое молчание. Градоправитель сверлил Ни горящими от ярости глазами, но не успел издать ни звука, как вернулся начальник стражи.

— Те двое подтвердили слова морехода Ни, достопочтенный господин. А служанки уверили меня, что все сказанное вам домоправительницей об этих свиданиях — чистая правда.

— Прекрасно. Отведите морехода к тайвэю Чао, и тот все ему объяснит. Страже дозволено вернуться на пост у наружных дверей!

Как только слуги порядка покинули комнату, Пао стукнул по столу кулаком и разразился бессвязными возражениями. Однако судья Ди тотчас осадил его:

— Вашу жену убили по ошибке, господин Пао.

— По ошибке? — изумленно повторил вдовец.

— Ну да. Как раз перед ней сюда пришла слепая девушка. А следом — один или несколько человек, желавших ее убить. Увидев, что предполагаемая жертва вошла в дом, они стали искать способ проникнуть сюда незамеченными. Но тем временем слепую девушку выпроводили на улицу черным ходом, а вашу жену встретила служанка. Супруга ваша надела коричневый халат, как и слепая. Поэтому, заглянув в открытое окно чайной комнаты и увидев вашу жену, сидящую к ним спиной, убийцы приняли ее за другую, влезли в окно и задушили.

Градоправитель сначала слушал недоверчиво, потом медленно кивнул.

— Моя жена встречалась с этой торговкой сверчками! — вдруг заметил он. — Нет, эта особа наверняка в сговоре с убийцами! Она явилась сюда, чтобы отвлечь внимание домоправительницы и развязать руки этим отъявленным мерзавцам!

— Что ж, и эту версию я буду иметь в виду, — кивнул судья. — А сейчас вам лучше пойти домой, господин Пао. Вы могли убедиться, что супруга вам никогда не изменяла. Продолжительные встречи с другом детства мореходом Ни никак нельзя назвать благоразумными, однако это не порочит ваш дом. Прощайте!

— Она мертва. Ее больше нет… — с каменным лицом пробормотал Пао. — А ведь она была еще так молода… — Вдовец задохнулся и, вскочив, бросился вон из комнаты.

Глядя на его сгорбленную спину, судья Ди решил позаботиться, чтобы Пао никогда не узнало короткой арабской истории. Ди попытался попять, как ханьская госпожа благородного происхождения могла полюбить араба, потом выбросил из головы мысли об этом и обернулся к все еще ожидавшей решения домоправительнице.

— Отвечай! — прикрикнул он ей. — Какие еще посторонние женщины приходили сюда? Считая и арабских!

— Никакие, достопочтенный господин! Клянусь вам! Господин Яо время от времени менял живущих здесь девушек, но…

— Хорошо, я спрошу у него. А теперь насчет друзей, которых он сюда водил. Ты когда-нибудь видела среди них высокого красивого северянина?

И судья подробно описал покойного цензора. Однако женщина, покачав головой, заявила, что все друзья господина Яо были кантонцами.

Судья встал. Увидев, как он появляется из-за голубой бисерной занавески, господин Яо чуть не подпрыгнул в кресле.

— Подождите меня снаружи, у моего паланкина, — сурово приказал ему судья и направился в чайную комнату.

Мореход разговаривал там с Чао Таем и Тао Ганем. Тело убитой уже убрали.

— Убийцы забрались сюда с крыши, господин! — взволнованно объявил Тао Гань. — Возле окна растет высокое дерево, и оно достает до самого карниза крыши второго яруса. Я заметил, что несколько веток недавно сломаны.

— Это обличает их! — заметил судья Ди. — Госпожу Пао убили грабители, — сказал оп мореходу Ни. — Ваша дружба с госпожой Пао закончилась печально, как и следовало ожидать. Раньше или позже, но это было неминуемо. Бесполезно пытаться поддерживать отношения с замужней женщиной, мореход.

— С ней все обстояло сложнее, — тихо пробормотал Ни. — Муж пренебрегал ею, а детей у них не было. У бедной женщины не было никого, с кем она могла бы поговорить по душам.

— Не считая слепой подруги, — сухо уточнил судья.

Мореход Ни с недоумением посмотрел на него и покачал головой:

— Нет, она никогда не упоминала о такой девушке, господин. Но вы правы, во всем виноват я, ведь это я сбежал от нее после глупой ссоры несколько лет назад. Я отправился в морское путешествие, думая вернуться домой через несколько месяцев, но мы попали в шторм. Корабль мой потерпел крушение, и меня выбросило на какой-то остров в Южном море. Чтобы вернуться домой, мне потребовалось больше года. Она не стала ждать меня и вышла замуж за Пао. Потом умерла ее сестра, и это горе вместе с неудачным замужеством способствовало тому, что бедняжка стала легкой добычей для Мансура. Она просила у меня совета, и я надеялся, что любовное гнездышко Яо будет самым безопасным местом для наших встреч. Араб вымогал у нее деньги и…

— Зачем такому богатому человеку, как Мансур, заниматься вымогательством? — перебил судья.

— Затем, что тогда он был крайне стеснен в средствах, господин. Халиф отнял у Мансура все имущество. А когда негодяю стало известно, что это я платил за нее, он стал требовать еще больше, зная о моем полуперсидском происхождении, поскольку люто ненавидит персов.

— Коли речь зашла о персах, кто был отцом ваших двух рабынь-близняшек?

Ни, бросив на судью испытующий взгляд, пожал плечами:

— Этого я не знаю, господин. Раньше я мог бы попытаться выяснить, но таким образом никак не вернул бы девочкам мать, как и настоящего отца. — Какое-то время он молча смотрел на пустое место перед окном, потом грустно добавил: — Она была странной женщиной. Безумно порывистой и чувствительной. Я знал, что наши разговоры многое для нее значат, и… — Моряк тщетно попытался прикусить дрогнувшие губы.

Судья Ди повернулся к помощникам.

— Я возвращаюсь во дворец, — объявил он, — там побеседую с господином Яо, а затем отобедаю. И вы, покончив с вечерним рисом, тоже приходите во дворец. Нам еще многое предстоит обсудить.

Чао Тай и Тао Гань проводили судью до паланкина и вернулись в дом.

— Я поел на рассвете, ограничившись парой масляных лепешек, — угрюмо сказал Чао Тай мореходу. — Потом вместо полуденного риса получил дубиной по голове. Поэтому сейчас настоятельно нуждаюсь в обильной пище и огромном кувшине самого лучшего вина. Я предлагаю вам присоединиться, мореход, при условии, что вы поведете нас к ближайшей харчевне кратчайшим путем!

Ни с благодарностью кивнул.

Глава 17

По пути во дворец судья Ди пребывал в глубокой задумчивости. Молчание его, похоже, все сильнее беспокоило господина Яо. Он то и дело бросал на спутника затравленные взгляды, но так и не смог собраться с духом, чтобы заговорить.

По прибытии во дворец судья повел торговца в зал, используемый им как личный кабинет. Яс явно поразили внушительные размеры комнаты. Ди расположился за большим столом и жестом велел торговцу сесть напротив. Смотритель дворца принес чай и сразу удалился. Судья медленно осушил чашку и, не спуская с Яс хмурого взгляда, поставил ее на стол.

— Откуда вы узнали о слепой торговке сверчками? — вдруг осведомился он.

Торговец не отвел глаз.

— Очень просто, господин, — встретил на рынке. Признаюсь, сверчковые бои — мое страстное увлечение. И я сразу понял, что она знает об этих насекомых решительно все. Потом торговка стала приходить ко мне в усадьбу всякий раз, как находила особо стойкого бойца. Ну а недавно я решил, что будет куда… э-э… выгоднее, если она поселится в моем э-э… укромном доме.

— Понятно. Где эта девушка живет?

— Я никогда не спрашивал об этом, господин! Как я уже говорил, она должна была прийти, когда…

— Я знаю. Как ее зовут?

— Девушка назвалась Ланьли, а родового имени я не знаю.

— Вы хотите уверить меня, — холодно бросил судья, — будто вам ничего не известно о прошлом своей любовницы?

— Эта слепая — вовсе не моя любовница, господин! — с негодованием воскликнул торговец, но, немного подумав, извиняющимся тоном уточнил: — По правде говоря, такая мысль несколько раз приходила мне в голову. Ланьли — весьма утонченная особа, господин. И к тому же редкостно хороша собой, а поскольку слепота делает ее не похожей на других, я… э-э-э…

— Довольно, — оборвал Ди. — Волею обстоятельств эта девушка связана с недавно совершенным здесь убийством. — Судья сердито отмахнулся от испуганных восклицаний Яо. — И я разыскиваю ее еще и в связи с убийством госпожи Пао. Как только девица будет задержана, я проверю ваши показания, господин Яо. А теперь изложите в письменном виде имена и все прочие сведения о тех девушках, что проживают в вашем тайном гнездышке, поскольку о них вам, полагаю, известно больше, чем о торговке сверчками!

— Разумеется, господин! — подобострастно закивал торговец, выбирая кисточку для письма.

— Хорошо, я скоро вернусь.

Судья Ди поднялся и вышел.

— Передай четырем моим соглядатаям, — приказал он смотрителю дворца, — чтобы ступали следом за господином Яс, когда он выйдет отсюда. Если торговец поедет в свое любовное гнездышко у Цветочной пагоды, им надлежит тотчас явиться ко мне с докладом, а коли встретится со слепой девушкой, надо тотчас задержать обоих и доставить сюда. Куда бы ни отправился этот человек, за ним необходимо установить неусыпный надзор. Соглядатаям вменяется в обязанность немедленно докладывать мне обо всех подозрительных действиях господина Яо.

Судья вернулся в кабинет и, бегло просмотрев написанное торговцем, позволил ему идти. Толстяк с нескрываемым облегчением покинул залу.

Судья Ди вздохнул. Вызвав смотрителя дворца он приказал подавать вечерний рис.

Чао Тай и Тао Гань нашли судью у окна, где ощущалось легкое дуновение ветерка. После обычных приветствий Ди перебрался за письменный стол.

— Как я уже объяснял господину Пао, жену его убили по ошибке, — сурово начал он. — Жертвой должна была стать слепая девушка. — Словно не заметив удивленного восклицания Тао Ганя, он кратко передал помощникам все, что узнал о тайном приюте Яо. — Слепая девушка, — продолжал он, — взялась, видно, учинить собственное расследование. Как я уже говорил вам, она, возможно, стала свидетельницей убийства цензора. Подозревая, что злодеяние было совершено неподалеку от Цветочной пагоды, она стала расспрашивать сводню Яс. А преступники, решив, что девушка слишком много знает, задумали ее убрать. Наемные убийцы — судя по всему, танка, коль скоро они опять воспользовались шелковым платком, утяжеленным серебряной монетой. А что касается господина Яо Тайцая, то вскорости мы выясним, правду ли он сказал о своих отношениях со слепой, поскольку я распорядился установить за ним надзор. Яо — очень сообразительный малый, однако, думаю, я достаточно сильно напугал его, чтобы наш торговец возжелал срочно связаться с кем-нибудь из своих сообщников. Торговец знает, что мы ищем слепую девушку. И если он виновен, то непременно посягнет на ее жизнь во второй раз. Насколько я понимаю, она пытается нам помочь, однако дело слишком серьезно, чтобы забота о безопасности молоденькой девушки помешала нашему расследованию. — Судья помолчал, в задумчивости подергивая усы. — Теперь о покушении на тебя, Чао Тай… Я не понимаю, как Мансур мог пронюхать, что ты решил вновь наведаться к мореходу Ни.

Ведь мы не планировали этого заранее. И даже если те два араба следили за тобой и видели, как ты вышел из дворца, они не успели бы доложить об этом главарю, получить от него указания, а затем вернуться в усадьбу морехода Ни. Да и чего ради? Мы знаем, что Мансур ненавидит Ни, однако убийцы хотели в первую очередь разделаться с тобой. Вдобавок послать наемных убийц — слишком крайний способ утолить личную вражду. Боюсь, за этим кроется куда большее, чем видно на первый взгляд. — Он оценивающе посмотрел на Чао Тая. — Надо признать, эти двойняшки — храбрые девицы. И коли ты обязан им жизнью, Чао Тай, следовало бы поблагодарить их и преподнести подобающий дар.

Тайвэй отчаянно смутился и, пробормотав, что сначала должен посоветоваться с мореходом Ни, торопливо добавил:

— Если на сегодняшний вечер у вас нет для нас другой работы, господин, мы с Тао Ганем могли бы поискать Мансура. У меня на голове мишка величиной с яйцо, и я просто жажду добраться до этого негодяя! А быть может, попутно мы наткнемся и на слепую девушку. Правда, на поиски уже отправлено несколько соглядатаев, но у меня есть особая причина изловить Мансура, а брату Тао точно известно, как выглядит девушка.

— Пусть будет так, но, разузнаете вы что-нибудь или нет, загляните сюда перед сном. Я все еще надеюсь, что письмо от Великого совета доставят к ночи, а его содержание, вероятно, потребует от нас немедленных действий.

Друзья поклонились и вышли.

Пока сии в ожидании паланкина стояли на улице, Чао Тай заметил:

— В поисках Мансура нам придется рассчитывать только на удачу. Нет смысла снова обыскивать его жилище — меня там все знают, а кроме того, мы не понимаем их окаянного языка. Да и вряд ли мерзавец прячется дома. Лучше подняться на борт арабских судов и глянуть там. А у тебя есть хоть какие-то догадки, где искать девушку?

— Ланьли скрывается не только от стражников, но и от тех, кто ищет ее, чтобы убить. А значит, постоялые дворы и сдающиеся внаем комнаты отпадают. Я думаю, она отыскала приют в каком ни будь заброшенном доме. А поскольку девушка упоминала, что знает квартал у рынка вдоль и поперек, неплохо начать оттуда. И мы наверняка облегчим себе работу, разузнав, где тут водятся сверчки, ибо такие места Ланьли изучила лучше всего.

— Хорошо, — согласился Чао Тай. — Пойдем сначала на рынок. — Он остановил проходивших мимо носильщиков, однако паланкин был занят. Тайвэй погладил коротко подрезанные усы. — Ты долго разговаривал с этой Ланьли, брат Тао, и, хотя равно ничего не смыслишь в женщинах, надеюсь, все-таки способен в общих чертах обрисовать, что это за девица?

— Она из тех, кто приносит одни неприятности, — сердито буркнул Тао Гань, — всем, включая себя. Ланьли — глупое дитя, слишком глупое, чтобы позволять ей болтаться без присмотра! Она верит, что все люди необыкновенно хороши, любого встречного принимает за воплощение доброты. Хочешь — верь, хочешь — нет, это истинная правда! Упаси меня Небо от эдаких праведниц! Ну, сам погляди, что она натворила сейчас — без всякого смысла и толку навлекла на себя смертельную опасность и вот-вот погибнет от рук убийц цензора! Видимо, эта дурочка воображает, будто цензору дали яд по ошибке вроде как верное средство от похмелья. Благое Небо! Шлет мне поющего маленького сверчка, вместо того чтобы прийти самой и обо всем рассказать. Нет, если мы найдем Ланьли, — ядовито добавил он, — я запру ее в темницу просто для того, чтобы она снова не попала в беду!

— Весьма убедительная речь, брат Тао, — фыркнул Чао Тай. — А вот и паланкин!

Глава 18

Они выбрались из паланкина подле узорчатых ворот, служивших западным входом на рынок. Толпа внутри еще не рассеялась, и все проходы ярко освещали масляные лампы и фонарики.

Чао Тай, глядя поверх голов, приметил шест с гроздью маленьких клетушек и замедлил шаг.

— Вон торговец сверчками, — сказал он Тао Ганю. — Давай спросим его, где тут поблизости лучшее место для их отлова.

— Думаешь, этот малый просто так, за здорово живешь, станет делиться с тайнами своего ремесла, да? Да он наврет тебе, что ловит сверчков высоко в горах, далеко-далеко вверх по течению реки, и только на третий день ущербной луны! Давай-ка лучше прогуляемся по рынку, выйдем через Южные ворота и поглядим на тот пустырь, где сносят старые дома. Именно там я и повстречал Ланьли.

Неподалеку от лавки торговца сверчками они услышали гневные проклятия, а вслед за ними отчаянные крики. Растолкав локтями зевак, друзья увидели, что торговец нещадно треплет за ухо мальчишку лет пятнадцати. Потом хозяин залепил бедняге звонкую затрещину и рявкнул:

— А теперь ступай и принеси те клетки, что позабыл, ленивый растяпа! — И он наградил парня вдогонку метким пивком.

— За ним! — шепнул Тао Гань.

В ближайшем проходе он догнал паренька, который шел спотыкаясь и потирая больное ухо.

— Твой хозяин — редкий мерзавец, — положив руку ему на плечо, сказал Тао. — На прошлой неделе он обсчитал меня на целую серебряную монету.

Мальчишка вытер мокрое от слез лицо.

— Мы с другом хотели бы поймать сегодня пару хороших бойцовых сверчков, — продолжал помощник судьи. — Какое место ты бы вам посоветовал, как знаток в этом деле?

— Ловля хороших бойцов — работа не для любителей, — с важным видом заявил парнишка. — Они ведь, сами понимаете, не сидят на месте. Еще два дня назад сверчки неплохо ловились у храма бога войны. Кое-кто до сих пор туда ходит. Но это без толку! Мы, люди опытные, это знаем. Лучше всего вам попытать удачу у Экзаменационного зала!

— Вот спасибо! Подложи своему хозяину утром в башмак сороконожку. Это его здорово позабавит!

Когда они подошли к восточным воротам рынка, Тао Гань с сокрушенным видом заметил:

— Мне следовало самому догадаться об этом! Экзаменационный дворец расположен всего двумя улицами восточнее и занимает целый квартал. Там несколько сотен покоев, поскольку сюда, в Кантон, со всей провинции съезжаются соискатели, желающие сдать осенние экзамены на ученую степень. Но в это время года дворец пустует — так не самое ли это чудесное местечко для того, кто хочет спрятаться? А заодно поймать несколько крепких бойцовых сверчков…

— Но разве дворец не охраняется?

— Там есть смотритель, но он не очень-то беспокоится из-за пришлых. Ни один бродяга или нищий не посмеет искать там пристанище. Разве ты не знаешь, что в Экзаменационном дворце полным-полно духов?

— Благое Небо, ты прав! — воскликнул Чао Тай, припомнив, что каждый год во время публичных экзаменов на ученую степень, проводимых по всей Поднебесной, многие кандидаты из бедняков совершают самоубийства. День и ночь, не смыкая глаз, им приходится корпеть над книгами, чтобы сдать экзамен, нередко закладывая все свое имущество, а то и влезая в долги ради дальнейшего обучения. В случае успеха эти люди сразу получают государственный пост, и тогда всем лишениям — конец. Однако провал на экзамене означает в лучшем случае еще год каторжных трудов, а в худшем — полное разорение, если не позор долговой ямы. Поэтому соискатель, просидев в запертой комнатушке целый день и видя, что экзаменационные вопросы ему не по зубам, иногда с горя накладывает на себя руки. Чао Тай невольно вздрогнул и, подойдя к лотку, купил маленький фонарик. — Там будет не видно ни зги! — пробормотал он себе под нос.

Друзья покинули рынок через Восточные ворота и довольно быстро достигли Экзаменационного дворца.

Окружавшая его глухая стена тянулась во всю длину темной, пустынной улицы. Красная надвратная башенка за углом обозначала единственный вход. Двустворчатые ворота были заперты, но узкая боковая дверца приоткрыта. Проскользнув в нее, Чао Тай и Тао Гань увидели в окне дома смотрителя свет. Они торопливо прошли мимо и зашагали по мощеной дорожке, пересекавшей владения дворца с севера на юг.

Озаренная бледным светом луны дорожка, насколько хватало глаз, шла прямо. По обе ее стороны тянулся нескончаемый ряд одинаковых дверей. В каждой комнатушке помещался только письменный столик и стул. В день экзамена каждый соискатель запирался в одной из этих комнат со свертком еды. После тщательного обыскана предмет наличия крохотного словарика или других записей кандидату выдавался список экзаменационных вопросов, и дверь запирали. Открывали ее лишь с наступлением темноты, когда служитель собирал готовые работы. Осенью, вовремя экзаменов, тут кипела жизнь, но сейчас было тихо, как в могиле.

— И сколько же этих окаянных комнат мы должны осмотреть? — сварливо осведомился Чао Тай, которому было не по себе в столь зловещей обстановке.

— Пару сотен! — жизнерадостно откликнулся Тао Гань. — Только давай первым делом разведаем, как тут все устроено.

Друзья двигались по пустынным проходам, замечая номера комнат на дверях, и вскоре поняли, что эти ряды образуют квадрат вокруг мощеного двора. А посередине стоял двухъярусный дом — тот самый Экзаменационный дворец, где экзаменаторы собирались проверить и оценить выполненную соискателями работу.

Тао Гань, замедлив шаг, указал на него рукой.

— Там прятаться куда удобнее, чем в этих тесных клетушках, — заметил он. — Внутри сколько угодно столов, скамей, стульев и всего прочего!

Чао Тай не ответил. Он пристально вглядывался в выступавший из-за восточного угла дома край террасы второго яруса.

— Тсс! Я заметил там какое-то движение! — прошептал он.

Какое-то время друзья неотрывно следили за террасой с замысловатой решеткой, прорезанной единственным оконцем. На фоне звездного неба четко вырисовывался загнутый край крыши. Но ничто не нарушало неподвижности и безмолвия.

Помощники судьи быстро пересекли двор, поднялись по мраморной лестнице и встали у самой двери, чтобы край крыши укрыл их от обзора сверху. Тао Гань, обнаружив, что дверь не заперта, беззвучно отворил ее, и они ступили в кромешную темноту зала.

— Я зажгу фонарик, — шепнул Чао Тай. — Свет нас не выдаст — надо опасаться лишь ее острого слуха!

При свете фонарика друзья увидели, что огромный зал имеет форму восьмиугольника. У дальней стены возвышался похожий на трон помост, откуда главный экзаменатор оглашал результаты экзамена. Над ним висела покрытая красным лаком таблица с выгравированной надписью: «Отважно борись с течением — и Нефритовые врата откроются пред тобой». Это, видимо, означало, что соискатель непременно достигнет успеха, если проявит упорство и настойчивость, каждый год одолевая горы книг. По обеим сторонам от входа вверх поднимались лестницы. Друзья выбрали правую, подумав, что именно она должна привести их к восточному углу второго яруса.

Но круглый зал наверху по форме никак не соответствовал нижнему, а в стенах его было восемь узких дверных проемов. Тао Гань, оглядевшись, юркнул во второй справа, увлекая за собой Чао Тая. Однако в конце прохода оказались всего-навсего две пыльные канцелярии. Спутники бесшумно вернулись обратно и ступили в следующий проем. Когда Тао Гань тихонько толкнул дверь в конце прохода, его глазам предстал открытый со всех трех сторон выступ, а справа от него — забранная решеткой терраса, та самая которую помощники судьи пристально разглядывали снизу. Внутри смутно различалась фигура склонившейся над столом девушки. Казалось, она читает.

— Это Ланьли! — шепнул Тао Гань на ухо Чао Таю. — Я узнаю ее профиль!

Тайвэй пробормотал нечто невразумительное и ткнул пальцем вниз, на длинный ряд комнатушек, окруженных белыми полосками проходов.

— Что-то маленькое и черное ползет вон там, слева! — хрипло выдавил он. — А вон еще. У этих тварей нет ног, только длинные и тонкие, как паучьи лапы, конечности. — Чао крепко схватил друга за руку. — Ну вот — они исчезли в тени. Говорю тебе, это не люди!

— Должно быть, просто игра лунного света! — шепнул в ответ Тао Гань. — Пойдем-ка лучше за девушкой, она уж точно не дух!

Тао Гань повернулся, и тут же раздался громкий треск — пола его халата зацепилась за колючую ветку розы в горшке, стоявшем на хрупкой подставке в углу. Друзья побежали обратно в круглый зал и затаились, но, ничего не увидев и не услышав, скользнули в другой проход. Он вел в небольшую читальню. Сердито бормоча ругательства, спутники испробовали третий проход, каковой наконец-то позволил им попасть на террасу с изящной ажурной решеткой. Но девушки там больше не было.

Чао Тай снова метнулся в зал и сбежал вниз, надеясь перехватить беглянку. Тао Гань быстро обыскал террасу. Здесь стояла бамбуковая лежанка, аккуратно застеленная покрывалом, а на столе осталась крохотная серебряная клетка филигранной работы. Стоило Тао Ганю взять ее в руки, как сидевший внутри сверчок застрекотал. Помощник судьи вернул клетку на место и взял два бумажных свитка. Поднеся их к окну, Тао увидел, что это карты города. На одной было устье Жемчужной, на второй — арабский квартал вокруг мечети. Постоялый двор «Пять Бессмертных», где остановился Чао Тай, отмечал красный кружок.

Тао Гань, сунув карты и клетку в рукав, зашагал обратно. Чао Тай пыхтя поднимался по лестнице. — девчонка здорово надула нас, братец! — с негодованием воскликнул он. — дверь черного хода осталась приоткрытой. Как могла слепая так быстро найти выход?

Тао Гань молча показал ему находки.

— А как незрячая ухитрилась изучать карты? — сердито спросил он. — Ладно, давай не мешкая оглядим все внизу.

— Ладно, девицу мы упустили, однако я хотел бы взглянуть на тех ползучих демонов, что мне привиделись. Так, на всякий случай — надо же убедиться, что со зрением у меня все в порядке!

Друзья спустились вниз и вышли во двор, потом прошлись вдоль восточного ряда комнатушек, изредка наугад открывая дверь. Однако внутри не оказалось ничего, кроме положенных столов и стульев. Внезапно в тишине послышался сдавленный крик.

— Это в следующем ряду! — шепнул Чао Тай. И друзья со всех ног помчались вдоль прохода. Чао Тай достиг угла намного раньше Тао Ганя и с быстротой молнии свернул. Приблизительно посреди ряда дверь одной комнаты была приоткрыта. Тайвэй услышал грохот падающего стула, затем пронзительный женский визг. Когда Чао Тай подскочил к двери, визг оборвался. Воин уже собирался распахнуть дверь и тут же почувствовал, как шею обхватывает скользкий шелковый платок.

Как опытный боец, Чао Тай инстинктивно прижал подбородок к груди и напряг могучие шейные мышцы. Одновременно он упал на пол, выставив руки вперед, и быстро перевернулся на спину. Душитель все еще держался сзади, и этот прием стал для него смертельным. Чао Тай, всей тяжестью рухнув на убийцу, почувствовал жгучую боль в горле, но тотчас раздался тонкий хруст ломающихся костей и натяжение шелка ослабло.

Тайвэй мгновенно вскочил на ноги и сорвал шелковую удавку. Из комнатки напротив выскочил еще один низкорослый уродец. Чао Тай попытался схватить его, но промахнулся. Он бросился вдогонку, и тут его сильно рвануло за руку. Воин изумленно уставился на обхватившую его правое запястье петлю из вощеной веревки. Пока он избавлялся от этой новой напасти, темная фигурка исчезла в дальнем конце прохода.

— Прости! — тяжело дыша, просипел Тао Гань. — Я пытался накинуть петлю на голову этому мерзавцу.