Совещание в кабинете судьи Ди приближалось к концу. Судья сидел в кресле, откинувшись на спинку и медленно прочесывая свою длинную черную бороду растопыренными пальцами руки. Свет серебристой свечи ярко освещал его осунувшееся лицо. Младший помощник Хун согнувшись сидел в углу на бамбуковом табурете, его утомили жаркий день, проведенный в храме, и последующий поиск в пыльных свитках архива. Худые руки его лежали на коленях и механически разворачивали и складывали листочки с записями. Ма Чжун, сидевший напротив судьи, казался мрачным. После рассказа судьи об обыске заброшенного храма; Ма Чжун сообщил ему о своем посещении колдуньи.

Хотя долгое общение с Тулби избавило его от тревожного ощущения, что он никогда больше не сможет любить эту женщину. ужасающая беседа с Талой расстроила его гораздо сильнее, чем он ожидал и в чем ему не очень-то хотелось признаться.

Судья Ди заставил его повторить их разговор слово в слово. Наконец судья сказал:

– Что касается общих замечаний этой женщины, Талы, я предпочел бы не углубляться в их обсуждение. Они относятся к тому коварному учению, которое подло позорит все то, что свято для каждого порядочного человека. А относительно ее слов о девушке по имени Нефрит и того, что она знала о вашей озабоченности ее судьбой, легко объяснить, Ма Чжун. Пока вы ожидали, когда колдунья закончит со старой каргой, вы сосредоточенно думали о Нефрит. А Тала, как и большинство женщин ее странной профессии, очевидно, владеет способностью читать мысли других людей. Разумеется, лишь в какой-то степени. Их успех как предсказателей будущего частично основан на этой способности. А как она узнала дату рождения девушки и предполагаемую дату смерти, я не решаюсь даже строить догадки.

– Давайте арестуем эту страшную женщину и выбьем из нее истину! – взорвался Ма Чжун.

Судья Ди достал из небольшой кучи бумаг готовую форму и заполнил ее красной кистью для письма. После этого он поставил печать суда и сказал, покачивая головой:

– Арестовать ее, конечно, мой долг. Но у меня на это нет ни малейшей надежды. Она прекрасно сознает, что будет издан приказ о ее аресте. Уже сейчас она, наверное, пересекает границу с татарами. Тем более что ее собственные соплеменники в северозападном квартале отвернулись от нее. Во всяком случае, Ма Чжун, отдайте эту бумагу главе стражи и объясните ему, где живет Тала.

Когда Ма Чжун ушел, младший помощник спросил:

– Господин, почему она все-таки дала Ма Чжуну эти сведения?

– Не имею ни малейшего представления, Хун! Во всяком случае, теперь мы знаем, что послание в ларце черного дерева не было обманом. Что же касается его действительного значения…

Его голос затих.

Он мрачно уставился на ларец черного дерева, который служил ему в качестве пресс-папье. Полированный кружок нефрита зловеще поблескивал в свете свечи. Поглаживая усы, судья то и дело отводил глаза и смотрел на кучу бумаг, но всякий раз его взгляд возвращался к ларцу черного дерева.

Когда Ма Чжун вернулся, судья Ди выпрямился в кресле.

– Ма Чжун, возьмите кисть и листок бумаги, – коротко сказал он. – Запишите то, что я вам продиктую. – Заместитель смочил кисть для письма, и судья продолжил: – Всякого, кто может сообщить что-либо относительно полного имени и теперешнего местонахождения женщины по имени Нефрит, которая исчезла в девятом месяце года Змеи, просят срочно обратиться в суд при первом же удобном случае. Подпись: судья Ди… Это все, Ма Чжун. Отнесите объявление писцам, прикажите переписать его несколько десятков раз и развесить сегодня вечером по всему городу. Это лучшее, что я могу сделать по поводу тревожной загадки ларца черного дерева. – Он снова откинулся в кресле и резко бросил младшему помощнику: – Расскажите Ма Чжуну все, что вы смогли найти о заброшенном храме.

Хун подвинул табурет поближе к свече. Он сверился с бумагами на коленях и начал:

– Храм Багровых Туч был построен двести восемьдесят лет назад индийскими монахами на деньги местной иноземной общины, которая в то время процветала. Во время пограничных войн храму пришлось пережить множество различных несчастий, но религиозные службы никогда не прекращались надолго. Однако тридцать лет назад из-за границы пришли три жреца и три жрицы новой веры. Поселившись в храме, они обратили в свою веру некоторых его служителей. Остальные в отвращении покинули храм, и на их место пришли новые. Одни из них были татарами, другие – китайцами. Новая вера распространялась среди варваров как степной пожар, и инородцы нашего уезда толпами посещали храм. Затем около пятнадцати лет назад несколько знатных горожан обратились в суд с жалобой на то, что в храме исполняются непристойные обряды. Судья провел тщательное расследование. В результате главного жреца в цепях отправили в столицу, а картины, статуи и другие ритуальные принадлежности публично сожгли на рыночной площади. Служители храма были изгнаны.

– Хорошо сработано! – одобрительно сказал судья Ди. – Так и нужно расправляться с подобными безобразиями.

Младший помощник бросил взгляд на свои записи и продолжил:

– Суровые меры вызвали недовольство у татарского населения области. Была даже попытка вооруженного мятежа. Чтобы умиротворить возбужденный народ, судья разрешил одному китайскому жрецу и одной татарской жрице построить и освятить Жилище Отшельника и исполнить там одобренные властями старые буддийские обряды. Однако количество посетителей уменьшилось. Несколько лет спустя жрица ушла, а затем через некоторое время ушел и жрец. Власти опечатали Жилище Отшельника. Два года назад дорога в западные царства, данники империи, переместилась на север от Ланфана, и инородцев в нашем уезде стало меньше. В прошлом году судья задумал было закрыть Жилище Отшельника, но в тот самый момент умер Чан, известный мастер золотых дел, у которого не было потомства. Его вдова, всегда остававшаяся ревностной буддисткой, стала монахиней и потребовала, чтобы Жилище Отшельника передали ей. Жилище было освящено осенью года Змеи, на двенадцатый день девятого месяца.

– Довольно интересная история, Ма Чжун, – отметил судья Ди. – Но она не проливает ни малейшего света на нашу загадку. Я надеялся обнаружить сведения о каком-нибудь старом сокровище.

Он вздохнул. На некоторое время в маленькой комнате воцарилась тишина.

Потом Ма Чжун сдвинул на затылок шапку и сказал:

– Поскольку мое путешествие в северо-западный квартал не дало никаких сведений относительно убийства, то почему бы мне, господин, не отправиться сегодня вечером к Восточным воротам? Там полно дешевых кабачков и трактиров. Сэн Сань был известен в преступном мире, поэтому не так уж трудно найти людей, которые знали его, и заставить их разговориться.

– Так и сделайте, – сказал судья, – Где-то там должен находиться глава нищих. Он должен хорошо знать все, что происходит в преступном мире. Поговорите и с ним, Ма Чжун.

– Кроме того, господин, по-моему, пропавшие голова и тело спрятаны в храмовом саду. Глава стражи и стражники обыскали его, но по своему опыту в «зеленых зарослях» я могу сказать, что в темноте лес выглядит совсем по-другому. Среди бела дня стражники могли проглядеть те мелочи, которые бросаются в глаза ночью. Чтобы увидеть все, так сказать, глазами преступника.

Судья медленно кивнул.

– Ма Чжун, в ваших словах много правды. Хорошо, попробуйте! Я поставил там двух стражников, и они смогут помочь вам расчистить дорогу. Не забудьте одеть толстые гетры говорят, там есть ядовитые змеи, – Он устало поднялся, – Хорошо, теперь мне нужно быстро принять ванну и переодеться к праздничному обеду…

Полчаса спустя судья Ди вошел в главную столовую дома, одетый в торжественное платье из шитой золотом парчи, на голове у него была высокая черная шапка. Он пришел вовремя. Первая жена ввела жрицу через переднюю дверь, следом за ними шли вторая и третья жены.

Судья торопливо вышел навстречу жрице. Поклонившись, он поприветствовал ее в своем доме. Она ответила трехкратным поклоном, сложив руки в длинных рукавах широкого платья цвета шафрана. Скромно опустив глаза, она поблагодарила его за короткое, но изящное приглашение. Он с любопытством смотрел на нее. До сих пор он видел ее лишь мельком, когда она пересекала двор суда, направляясь в женскую половину дома, где давала уроки составления букетов. Зная, что ей около сорока, судья решил, что жрица довольно хорошо выглядит, хотя и кажется несколько холодной и строгой. Ее голову и плечи покрывал черный капюшон, который оставлял открытым только овал лица. Он заметил, что у нее нос с горбинкой и тонкие решительные губы.

Впятером они. уселись на низких табуретах сандалового дерева у мраморного столика в углу комнаты. Шестистворчатые решетчатые двери были распахнуты, и от столика открывался вид на сад, где веселые разноцветные фонарики освещали темную зелень листвы. Пока две служанки наполняли чашки ароматным жасминовым чаем, третья поставила перед ним тарелочки с засахаренными фруктами и сушеными дынными семечками. Из уважения женщины ждали, пока судья начнет разговор.

– Я должен заранее предупредить ваше преподобие, – начал он, – сегодняшний обед – всего лишь небольшое семейное торжество. Мне остается только надеяться, что наша скромная еда не покажется вам безвкусной.

– Тон собранию задают люди, а не еда, ваше превосходительство, – серьезно сказала жрица. – Я должна принести самые смиренные извинения за чрезвычайно грубое поведение моей служанки. Ей следовало немедленно сообщить мне о прибытии вашего превосходительства. Это глупая невоспитанная девушка из города. Я наказала ее, но… – Жрица подняла пухлую ручку, выражая покорность судьбе. Хрустальные бусинки четок звякнули на ее запястье.

– Ну что вы! Не нужно было этого делать, – заверил ее судья Ди. – Я только хотел проверить, не беспокоили ли вас бродяги, которые устроили беспорядки в заброшенном храме прошлой ночью. Служанка сказала мне, что в Жилище Отшельника ничего особенного не слышали.

Жрица подняла голову, и ее большие отсутствующие глаза остановились на судье.

– Храм был осквернен еретическими обрядами, которые исполнялись там заблудшими сектантами. Но в своей беспредельной милости владыка Будда благословляет даже этих отщепенцев, – Она протянула белую руку, взяла чашку и отпила чаю. – А вот моя служанка едва ли сказала вам все, что действительно знает. – Судья удивленно поднял брови. Она продолжила: – Я подозреваю в ней похотливые наклонности. Она постоянно пытается завязать знакомства с бродягами, которые шатаются по саду. Однажды вечером я застала ее с каким-то жалким нищим у самых ворот храма. Она весело хихикала с ним. Я как следует выпорола ее тростью, но вряд ли это поможет. Я могу только молиться за нее.

И она стала механически перебирать бусинки хрустальных четок.

– Вам не следует держать такую девушку! – воскликнула первая жена. Повернувшись ко второй жене, она добавила: – Вам следует спросить у ваших знакомых буддистов. Может быть, они найдут ее преподобию подходящую девушку!

Вторая жена бросила испуганный взгляд на мужа. Она обратилась к буддизму после прибытия в Ланфан. Дома она получила лишь начальное образование, и простое учение с красивыми обрядами привлекло ее. Хотя судья не возражал, она знала, что он не слишком доволен этим. Но сейчас мысли судьи Ди были заняты другим: очевидно, служанка просто пыталась хоть как-то скрасить унылую жизнь в Жилище Отшельника встречами с бродягами и, следовательно, могла предоставлять им ценные сведения.

– Я приказал моему старшему помощнику Ма Чжуну тщательно обыскать заброшенный храм сегодня вечером, – сказал он жрице, – Может быть, он придет к вам в Жилище Отшельника, чтобы допросить служанку.

– Лучше будет, если ее будут допрашивать в моем присутствии, господин, – строго сказала жрица, – Если она останется одна с вашим человеком, она, ну, сможет отвлечь его.

– Разумеется, я скажу ему… А, вот и дети!

Няня привела в столовую сыновей судьи Ди и его дочь. Младший сын, крепыш трех лет, сидел у нее на руках. После того как первая жена представила детей жрице, к ним подошел управляющий и доложил, что обед готов.

Они перешли к большому круглому столу в другом конце столовой. Судья сел во главе стола напротив резного алтаря черного дерева у задней стены комнаты. Над алтарем висело большое изображение иероглифа, обозначающего «долгую жизнь», который он написал в полдень. Он пригласил жрицу сесть справа от него, а первую жену – слева. Вторая и третья жены заняли места напротив. Первая жена приказала няне увести детей в их комнату. Маленькому мальчику так понравились цветы, закрепленные повязкой в ее волосах, что он никак не хотел уходить. Поэтому она сказала няне, что та может остаться и встать за стулом позади нее.

Они отведали холодные закуски, управляющий принес первое горячее блюдо жареные бобы с сыром, а старшая служанка наполнила чашки вином. Судья Ди поднял чашу и произнес тост. Вот теперь обед действительно начался.

Глава 9

Примерно в то же время, когда судья Ди и его жены принялись за обед, Ма Чжун подошел к лавке на улице за храмом Бога Войны, где продавалась дешевая выпивка. Двое кули, сидевшие там, быстро расплатились и ушли. Хозяин лавочки, высокий мужчина разбойничьего вида, в свободной куртке, оставлявшей открытой волосатую грудь, взял единственный масляный фонарь и унес его в глубину лавки.

Ма Чжун понял: его черная шапка чиновника суда отпугивала посетителей. Он вынул из рукава горсть медных монет и положил их на прилавок, заказав выпивку. Хозяин протянул было руку к деньгам, но Ма Чжун быстро накрыл монеты большой ладонью.

– Потише, дружище. Их еще нужно заработать! Я хочу поговорить с тобой о Сэн Сане. Это парень, которого убили прошлой ночью. Знаешь его?

– Еще бы! Одним хорошим покупателем стало меньше. А в ближайшее время он мог стать еще лучшим посетителем. На прошлой неделе говорил мне, что скоро пойдет на большое дело с большими деньгами.

– Какие-нибудь дела с инородцами?

– О нет! Сэн Сань был, правда, не очень разборчивым, но со всякими там проклятыми инородцами он никогда не имел дела!

– На кого же он работал? Это же гора мышц и больше ничего. Не мог он один провернуть такое дело. Хозяин пожал плечами.

– По-моему, это была расплата за шантаж. Но с этим Сэн Сань мог бы прекрасно справиться и один!

– Ты знаешь, кого он шантажировал?

– Ни малейшего понятия! Сэн Сань любил поговорить, но в этом деле он держал язык за зубами. Сказал только, что речь идет о больших деньгах.

– А где жил этот негодяй?

– То там, то здесь. Последнее время частенько проводил ночи в заброшенном храме. Выпьете еще?

– Нет, спасибо. Может, тот парень, которого он шантажировал, тоже ночевал в храме?

– Вы с ума сошли! Кого там шантажировать, позвольте спросить? Белого призрака? – Он сплюнул на землю.

– Глава нищих может знать его… Ну а кто сейчас глава нищих?

– Никто. В этом городе бедному человеку очень трудно прожить, господин. Сначала прихвостни этого негодяя Ченя Моу прибрали все к рукам, потом этот бородатый сукин… Прошу прощения, я хочу сказать нынешний судья взял власть в свои руки. Он присматривает за всеми. Это точно!.. О небо! Да это же старый Чоу! И он прошел мимо! И даже не посмотрел в мою сторону… Послушайте, господин! Будьте так любезны, идите дальше по своим делам. Вы портите мне репутацию. Если вам хочется сесть и поговорить, идите к старому царю нищих. Ма Чжун подвинул к нему монеты.

– Ты сам сказал, что такого больше нет!

– Нет. Больше нет. Царь был очень крепким парнем когда-то. Настоящий великан, татарин. Он был главой преступного мира. Но сейчас он стар, и сердчишко у него пошаливает. Живет в каком-то подвале… Большое спасибо за деньги, но, пожалуйста, никогда не приходите ко мне!

Ма Чжун пробормотал что-то в ответ и пошел дальше. Он подумал, что шантаж вполне мог стать причиной двойного убийства. Предмет, который спрятали в храме, мог оказаться связкой компрометирующих писем. Сначала убитый пытался получить их, затем, когда ему это не удалось, он убил обоих шантажистов.

Весь следующий час Ма Чжун провел в четырех питейных заведениях. Выходя из последнего, он пробормотал:

– Если бы только Чао Тай был со мной. Гораздо приятнее, когда рядом есть друг, с которым можно поговорить. Интересно, чем братишка Чао занимается сейчас в столице? Бьюсь об заклад, что у него очередное неудачное любовное приключение!.. Я выпил много всякой дряни, но так ничего не узнал. Все соглашаются, что Сэн Сань был грязным типом и у него не было друзей, кроме А Лю. А от так называемого царя нищих тоже вряд ^.ч следует ожидать многого. Кажется, эта жалкая старая развалин.\' со своим прихвостнем с трудом наскребает денег на жизнь. Мне бы следовало…

Он обернулся. Его догнал высокий худой человек. Это был художник Ли Го.

– Что привело вас в эту часть города, господин Ли?

– Меня начинает немного беспокоить отсутствие моего помощника Яна Моуте, господин. Этот парень так и не объявился. Он и раньше пропадал по несколько дней, но всегда предупреждал меня заранее. Я проверяю трактиры поблизости от ворот. А вы куда направляетесь?

– В старый храм на холме. Если не найдете Яна, дайте мне знать. Суд может провести обычную проверку.

Ма Чжун поклонился и направился к Восточным воротам. Он попросил у стражника маленький фонарь, потом перекусил в одном из дешевых кабачков, стоящих у дороги за Восточными воротами. После этого он наконец почувствовал себя готовым к подъему по крутой лестнице. Опустилась ночь, и стало немного прохладнее, но во время подъема он хорошо пропотел.

– Зачем только они строят свои храмы в таких высоких местах? – пробормотал он. – К Богу хотят быть поближе, что ли?

Когда он вышел на поляну перед тройными воротами храма, два человека вышли из-за деревьев, размахивая дубинками. Узнав Ма Чжуна, они поприветствовали его и доложили, что он был первым, кого они увидели с тех пор, как их поставили. Ма Чжун с удовлетворением отметил, что одним из стражников был Фан – смышленый молодой человек.

– Я собираюсь осмотреть храм и его территорию, – сказал Ма Чжун стражникам, – Оставайтесь здесь. Если вы мне понадобитесь, я свистну в свисток. Если заметите кого-нибудь подозрительного, хватайте и зовите меня.

Он прошел через ворота и подозрительно оглядел передний двор храма. Стены главного здания казались бесцветными в бледных лучах полной луны.

– Этот сад слева самые настоящие джунгли! – сказал он себе, – Ладно. Нужно все сделать как следует. Сначала взгляну на главный зал храма. Потом постараюсь вообразить себя убийцей с трупом на спине и отрезанной головой в руках.

Поднявшись по ступенькам к главным воротам храма, он обнаружил, что после посещения судьи Ди глава городской стражи опечатал шестистворчатые двери. Ма Чжун сорвал полоску бумаги и с грохотом тряс старые, изъеденные червями двери до тех пор, пока не открылась одна из створок. Вдруг он замер. Откуда-то с противоположной стороны храма он услышал звук закрывающейся двери. Однако теперь в зале было тихо, как в могиле. Проглотив проклятие, он зажег фонарь от трутницы и поднял его высоко над головой. Фонарь осветил тяжелые колонны и массивный алтарный стол в конце зала.

Ма Чжун быстро прошел к маленькой двери слева от алтаря, поскольку звук, как ему показалось, донесся отсюда. Распахнул дверь. За ней две ступеньки вели в задний двор храма. Там никого не было.

– Главе стражи следовало бы опечатать и эту дверь, – недовольно пробормотал он. – Наверное, послышалось, – он принюхался, и вдруг тревожное чувство наполнило его. В зале стояла та же отвратительная вонь разложения, что и в доме Талы, – О небо, а вдруг и труп, и голова спрятаны в этом зале! Начальник не обыскивал его, потому что каменные плиты не тронуты и покрыты грязью. – Подняв голову, он осмотрел балки высоко под потолком. – А как насчет той ниши над входом? Туда вполне можно спрятать труп. У убийцы наверняка была лестница, и времени у него было достаточно!

Он раскрыл центральные створки шестистворчатой двери и закрепил их плоскими камнями. Подвесив фонарь к поясу, он вцепился в верхнюю часть створки и забрался на нее, цепляясь ногами за решетку. Затем он встал, опираясь одной ногой на одну створку, другой на другую, и заглянул в нишу. Темная тень метнулась к его лицу, и он чуть не потерял равновесие.

– Проклятые летучие мыши!.. Здесь для тысячи места хватит, не говоря уж о паре трупов… Но тут нет ни трупа, ни головы, и пахнет здесь не так сильно, как внизу.

Он спустился и погасил фонарик. Стоя в дверном проеме, он осмотрел густые заросли по правую сторону двора.

– Вон под тем большим дубом с изогнутыми корнями и нашел А Лю свой последний отдых. Ладно, взваливаем труп на спину и выходим во двор. Отрезанная голова завернута в шейный платок. А может, я доверю столь ценную ношу своему другу? Затем…

Он оборвал свой монолог и уставился на заросли за дубом. И вытер лоб.

– Могу поклясться, что видел ,вон там белую фигуру! Очень похожа на женщину, довольно высокую, в длинной, до самой земли белой одежде. Вперед, за ней!

Он перебежал через двор. Однако за дубом он увидел лишь густые заросли колючего белого шиповника.

– Куда же этот призрак?.. – начал он, а затем наклонился и посмотрел на сломанные прутья. Осторожно раздвинув нижние ветви, Ма Чжун ухмыльнулся. – Эге, да здесь, похоже, дорожка. Точнее, была. Она заросла бурьяном.

Опустившись на четвереньки, он пополз под низкими ветвями. Как опытный следопыт, он знал, что находится на старой тропе, скрытой переплетающимся подлеском. Скоро Ма Чжун уже шел во весь рост, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Однако он не слышал ничего, кроме пения цикад да резких криков ночных животных. Он зажег фонарик и осмотрел кусты по краям дорожки: кое-ще на листьях виднелись темные пятна. Он был на верном пути.

Заброшенная дорожка вилась между высокими деревьями, пока не вывела его на небольшую поляну. Здесь от нее отходила вправо другая дорожка.

– Эта, наверное, ведет к заднему двору храма. Но я пойду по левой. – Он принюхался: на смену душному запаху гниющей листвы пришел аромат цветущего миндаля. – Цветы миндаля, где-то впереди несколько деревьев, вот и аромат.

Пройдя немного дальше по дорожке, он увидел старый колодец, окруженный миндальными деревьями. Белые лепестки миндаля, как снег, покрывали колодец. За густым кустарником по ту сторону колодца Ма Чжун увидел высокую стену. Большой участок кладки обвалился, образовав провал шириной около метра. У колодца лежала куча битого кирпича и булыжника. Она заросла травой.

Он посмотрел наверх. Через открытое пространство между деревьями виднелась левая башня храма. Это дало ему возможность определить свое местонахождение.

– Должно быть, заброшенный колодец находится в самом дальнем конце этого проклятого сада. Куда же подевалось привидение? Оно либо исчезло за провалом в стене, либо пошло по дорожке направо. В любом случае его сейчас здесь нет, и это меня утешает!

Он разговаривал вслух сам с собой, так как ему было не по себе. Единственное, чего он действительно боялся в этом мире, это сверхъестественных явлений. Он осмотрел темные кроны деревьев, но не заметил ни малейшего движения. Пожав плечами, повернулся к колодцу.

– Разумеется, лучшего места для трупов не найти. Да, на краю колодца видны темные пятна. И здесь, и дальше на кирпичах – темно-красные, – Он заглянул внутрь колодца. – Здесь очень глубоко, наверное, больше шести метров. Стены густо заросли. Веревка для кувшина прогнила насквозь, но фонарь, наверное, выдержит.

Он привязал фонарь к концу веревки и опустил в колодец. В густой поросли плюща толстые стебли лиан вжимались в щели между кирпичами. Большие участки кладки обрушились, оставив после себя множество выбоин. Ма Чжун напряженно всматривался в глубину колодца.

– Ничего не видно, кроме камней и бурьяна! – пробормотал он в разочаровании. – Однако труп, должно быть, там, – Быстро поднял фонарик и прицепил его к поясу. Потом перелез через край колодца и, крепко вцепившись в ствол лианы, начал ощупью искать ногами опору. Ма Чжун был тренированным человеком, но ему приходилось быть внимательным при каждом движении, потому что во многих местах кирпичи вываливались под его ногами. Наконец он спустился достаточно глубоко и смог спрыгнуть на дно колодца. Он тут же отскочил в сторону-его правая нога наткнулась на что-то мягкое. Он наклонился, и его губы искривила довольная ухмылка. Это была нога мужчины. Раздвинув бурьян, он увидел обнаженное тело громадного человека, лежащего на животе. Спину его покрывала татуировка.

Ма Чжун сел на корточки и осветил его фонарем. Сложные узоры покрывали спину человека. Татуировка была ярко-зеленой, синей и желтой.

– Такая работа, наверное, обошлась ему в копеечку! – подумал он. – – Эта большая тигровая маска между лопаток должна была защищать его от нападения сзади. Однако в этот раз талисман не помог. Убили-то его ударом ножа под левую лопатку. Да, это действительно Сэн Сань. Вон какие мощные мышцы рук и ног! А где же голова другого парня? – Он обыскал тесное округлое пространство, но обнаружил там лишь узел с синей одеждой. В одном месте от стены отвалился большой кусок кладки, и сделалась ниша высотой чуть больше метра и еще меньшей ширины. Встав на корточки, он посветил внутрь провала. На него уставились выпученные глаза большой жабы.

Ма Чжун поежился.

– Значит, убийца взял отрезанную голову с собой. Итак, мне лучше выбраться отсюда. Стражники принесут веревки и тогда… О небо!

Большой кусок кладки пролетел в нескольких сантиметрах от его плеча и с глухим стуком ударил в спину трупа. Быстрее молнии Ма Чжун пинком погасил фонарь и, согнувшись вдвое, забрался в нишу. Обхватив ноги и прижав колени к плечам, он с трудом поместился там.

На дно колодца один за другим пронеслись несколько кусков кладки.

– Прекрати, ты, дурак! – заорал он. – А-а… плечо… прекрати!.. Он издал несколько воплей ужасной боли, за которыми последовал громкий вой, закончившийся слабыми стонами. Сверху пролетело еще несколько кусков кладки. Затем полетели булыжники. Один из них отскочил от стены и ударил его по левой ноге. Ма Чжун с трудом подавил крик. Еще несколько кирпичей упало в колодец. Затем все стихло.

Ма Чжун сидел в нише, пока у него хватало терпения, и внимательно прислушивался. Было тихо, и он в конце концов выбрался из укрытия. Потирая одеревеневшие ноги, он внимательно осмотрел дно колодца. Убедившись, что там ничего нового нет, нашел фонарь и зажег его. Тело Сэн Саня скрыла куча камней высотой около метра.

– Мы еще вернемся и тоща нам придется поработать как следует, чтобы избавить тебя, Сэн Сань, от этой ноши, – пробормотал он, – Однако сейчас эта куча поможет мне выбраться. Потом я осмотрюсь как следует и поищу того доброжелателя, который навалил на тебя такой груз.

Глава 10

Судья Ди внимательно рассматривал безголовое тело Сэн Саня, лежащее на столе в покойницкой. На судье была ночная рубашка, волосы его были завязаны тряпицей. Ма Чжун стоял по другую сторону стола в грязной и рваной одежце. Он держал свечу.

Прошел час после полуночи. Жрица ушла почти сразу по окончании обеда, затем судья сыграл несколько партий в домино со своими женами и ушел в спальню с первой женой. Там они вместе выпили несколько чашечек чаю и неторопливо поговорили об их совместной двадцатилетней жизни, а затем отправились спать. Судью разбудил настойчивый стук управляющего, который сообщил через служанку о прибытии Ма Чжуна со срочным известием. Ма Чжун отвел судью в покойницкую и тут же доложил, как он обнаружил тело.

После долгого молчания судья Ди поднял глаза.

– Так вот почему на голове Сэн Саня не было признаков удушения, – заметил он, – Его убили ударом ножа в спину. Удушили другую жертву. Ма Чжун, у вас есть какие-либо предположения о том, как возможный убийца выследил вас?

– Наш глава городской стражи, этот осел, забыл сказать стражникам, которых оставил у храма, о второй дороге к нему. Там есть еще один подход с противоположной стороны. И я сам был так же глуп, – горько\" добавил он, – потому что мне следовало заглянуть за стену, прежде чем спускаться в колодец. В стене был провал, и оттуда негодяй мог проследить за мной. Наверное, он был в главном зале, когда я вошел туда. Тогда мне почудилось, будто я слышу, как закрывается маленькая дверь у алтаря, но я решил, что мне послышалось. Пока стражники вытаскивали тело из колодца, я осмотрел заднюю часть территории храма и обнаружил, что снаружи стены вдоль сада идет тропинка. Убийца, наверное, прошел по этой тропинке к провалу в стене. Он не мог проследить ?а мной в саду, потому что я бы заметил его. В этом я совершенно уверен.

– Вы говорили о какой-то белой фигуре.

– Ну, – задумчиво размышлял Ма Чжун, – это могло быть обманом зрения, лунным зайчиком. Призраки камнями не бросаются, господин!

Нагнувшись над трупом, судья Ди осмотрел сложный узор татуировки.

– Спина сильно повреждена кирпичами, которыми швырял в вас нападавший, – сказал он. – Очевидно, Сэн Сань, как и большая часть людей его породы, был очень суеверен. Под тигровой маской ему вытатуировали пару мандаринок. Эти птицы символ постоянства в любви. Под одной из них стоит его собственное имя, под другой… О небо! Поднесите свечу поближе! – Судья показал на небольшой синий узор на пояснице убитого. – Смотрите, это же силуэт заброшенного храма! Какая жалость, что кожа порвана кирпичом. Мы и сейчас можем различить четыре иероглифа, вытатуированных под силуэтом. Они гласят: «много золота и много счастья». – Судья Ди выпрямился. – Теперь мы знаем, Ма Чжун, почему убийца заменил одно тело другим. Мотив убийства был вытатуирован на спине Сэн Саня! Сэн Сань хотел заполучить золото, находящееся в храме. Как и убийца.

– Сегодня вечером в городе я допросил человека, который сказал, что, по его мнению, Сэн Сань шантажировал кого-то, господин. – Ма Чжун коротко обрисовал свою версию о преступных бумагах, спрятанных в храме, и в заключение сказал: – Тогда слово «золото» будет относиться не к спрятанным сокровищам, а к деньгам, которые Сэн Сань, вероятно, надеялся получить за бумаги.

– Мы не должны упускать из виду такую возможность. Это очень сложное дело, Ма Чжун. Во всяком случае теперь мы можем исключить версию об участии инородца в убийстве. Теперь нам известно, что Сэн Саня убили ударом ножа в спину. А другого человека удушили. Не нужно особого умения, чтобы отрубить голову у трупа татарским топором, – Судья подумал немного и добавил: – Любопытно, однако, что убийца не бросил отрезанную голову жертвы в колодец. Вы говорите, что там был только узел с одеждой?

– Да, господин, я положил его вот сюда в угол.

– Хорошо. Давайте отнесем одежду в мой кабинет. Заприте за собой дверь, Ма Чжун.

Их шаги гулко отдавались в пустом помещении архива. Пока они шли по коридору, судья спросил:

– Кто еще, кроме вас, Ма Чжун, знает о находке тела?

– Никто, кроме Фана и второго стражника, господин. Я объяснил им, что никто из служащих суда пока не должен знать о моей находке. Мы принесли тело завернутым в одеяло, и я сказал остальным стражникам, что это останки бродяги, которого мы нашли в лесу.

– Очень хорошо. Чем дольше убийца будет считать, что он действительно убил вас, тем лучше. Завтра рано утром вы с Фаном сожжете тело Сэн Саня вместе с отрезанной головой. Хотя он был и отъявленным негодяем в этом мире, ему подобает отойти в иной мир целиком.

В своем кабинете судья Ди тяжело опустился в кресло. Старший помощник зажег свечу на столе судьи и тоже сел.

– Кстати, господин, – сказал он, – когда я сегодня ночью вошел в зал храма, там стояла ужасная вонь. Она напомнила мне о запахе разложения в доме той жуткой женщины, Талы,

– Днем я не почувствовал запаха в храме. Наверное, это мертвая мышь-храм так и кишит летучими мышами. Раз уж вы упомянули о колдунье, могу сообщить вам, что во время обеда глава стражи пришел и сообщил, что Тала либо ушла из города, либо прячется где-то. Именно этого я и боялся. Стражники тщетно обыскали все поблизости от ее дома. Население квартала изо всех сил старалось помочь им. Очевидно, люди боятся и ненавидят ее и были бы рады, если бы мы арестовали эту женщину. Вы же знаете этих варваров. Пока их колдуны удачливы, их почитают как богов. Но стоит им ошибиться, толпа становится безжалостна к ним. Эти татары с упоением убили бы Талу, если бы осмелились. Посмотрите, не осталось ли в корзине горячего чая? – Пока Ма Чжун разливал чай, судья Ди продолжил: – Во время обеда жрица сказала мне, что ее служанка легкомысленная девица. Она частенько заигрывает с бродягами, которые ходят в храм. Вам следует отправиться к ней и заставить ее разговориться, Ма Чжун. Но не ставьте в известность жрицу. Она сказала мне, что хотела бы присутствовать при допросе девушки. Разумеется, в присутствии жрицы ничего не будет сказано. – Судья Ди поставил на стол чашку и подавил зевок. – Ну, а теперь давайте осмотрим одежду.

Ма Чжун развернул узел, разложил на спинке стула синюю куртку и такого же цвета шаровары. Он пощупал рукава, затем прощупал швы:

– Пусто, господин. Убийца обо всем позаботился.

Судья Ди внимательно разглядывал одежду, медленно поглаживая баки. Вдруг он поднял глаза:

– Вы сказали мне, что встретили Ли, коща тот искал пропавшего помощника Яна. А по словам портного, Ян якшается с хулиганами и разными бродягами. А Лю, со своей стороны, сообщил нам, что Сэн Сань что-то замышлял с высоким человеком в аккуратном синем платье, который похож на продавца лавки. Разумеется, фактов мало, но не окажется ли неизвестная жертва неуловимым помощником художника?

– Ну, – медленно проговорил Ма Чжун, – можно позвать Ли Го и показать ему труп. У художника острый глаз. Вдруг он узнает форму рук, сложение тела или…

Судья Ди поднял руку:

– Нет, я предпочел бы не втягивать Ли в это дело до тех пор, пока не прояснится тайна ларца черного дерева. Налейте воды вон в тот тазик на столике возле стены, Ма Чжун.

Когда изумленный помощник наполнил таз водой, судья Ди сказал:

– Поставьте его передо мной. Теперь возьмите куртку и выбейте ее линейкой над тазом! – Ма Чжун принялся за работу, а судья поднес свечу поближе к тазу и внимательно разглядывал пыль, опускающуюся на поверхность воды. Через некоторое время он поднял руку и сказал: – Достаточно, теперь шаровары! – Ма Чжун начал усердно выбивать шаровары длинной деревянной линейкой. Судья остановил его: – Хорошо. Теперь посмотрим, что у нас получилось. – Он наклонился над тазом и внимательно изучил поверхность воды. Да, с удовлетворением сказал он и выпрямился, – Это действительно был Ян! Смотрите, вот эти серые пятна, плавающие на поверхности воды, – обычная домашняя пыль. Видите, вон те очень маленькие частички, которые опустились на дно? Вокруг двух из них справа начало образовываться малюсенькое красное облачко, а вот здесь, под моим пальцем, золотое с примесью голубого. Это частицы растертой краски. Скорее всего они попали на одежду Яна, когда тот прибирался на столе художника в его мастерской. Дело двигается, Ма Чжун.

Судья заходил по комнате. Сонливость у него прошла. Со счастливой ухмылкой Ма Чжун наклонил таз с водой. На дне образовывалось все больше и больше разноцветных облачков.

Судья остановился. Сложив руки в широких рукавах на груди, он продолжил:

– Теперь, когда несколько случайных догадок оказались верными, я хочу предложить еще одну, Ма Чжун. Она касается мотива двойного убийства. Я не думаю, что версия шантажа, которую вам подсказали в трактире, сохранится, по крайней мере, в прежнем виде. Если же мы поймем буквально слово «золото», вытатуированное на спине Сэн Саня, оно будет относиться к кладу золота, спрятанному в храме. Младший помощник Хун очень тщательно изучил записи, относящиеся к храму, но ему неудалось обнаружить даже намека на сокровища, которые могли быть спрятаны в храме за всю его долгую историю. Даже если бы там и было сокровище, стражники наверняка обнаружили бы его, когда изгоняли служителей. Можете быть уверены, они допросили всех монахов и очень тщательно обыскали всю территорию храма, – Судья снова сел в кресло. – Моя догадка заключается в том, Ма Чжун, что Сэн Сань, Ян и убийца ищут золото имперского казначея. Пятьдесят золотых брусков.

– Но эта кража была совершена в прошлом году!

– Именно так. Однако ворам пришлось затаиться на довольно долгое время, пока власти не перестанут искать золото. Предположим, что вор сообщил своим помощникам или главарю, что он спрятал золото где-то в храме, но не уточнил где именно. А если он умер до того, как они успели забрать золото? Тогда все остальные окажутся в тупике. Им придется обыскивать храм и всю его обширную территорию. Ян и Сэн Сань, вместе или по отдельности, застали их за этим занятием. Сначала они пытались шантажировать их – вот где пригодится ваша версия, Ма Чжун. Однако Сэн Сань и Ян недооценили своего противника и были убиты.

Ма Чжун энергично кивнул.

– По-моему, вы попали в точку, господин. Пятьдесят золотых брусков можно упаковать и спрятать как угодно: в виде большого куба, в виде длинного или плоского ящика, в виде небольших свертков и т.д. Это объясняет, почему люди, обыскивавшие храм, смотрели и под плитками, и за обшивкой стен башни.

– Совершенно верно. И золото все еще находится в храме, Ма Чжун! Если бы убийца или убийцы Яна и Сэн Саня нашли его, у них не было бы причины менять тела и головы, они убежали бы сразу после убийства. У них не было бы необходимости мешать нам найти ключ к раскрытию убийства – татуировку на спине Сэн Саня. И тем более им не пришлось бы возвращаться в храм сегодня ночью и пытаться убить вас. Золото все еще в храме, и мы должны найти его! Мы отправимся в храм завтра утром! А теперь спать!

Глава 11

На рассвете следующего дня Ма Чжун и молодой стражник Фан сожгли тело и голову Сэн Саня в кирпичной печи за зданием тюрьмы. После этого Ма Чжун позавтракал с младшим помощником Хуном и обстоятельно рассказал ему о своих ночных приключениях.

Потом они вместе отправились в кабинет судьи Ди. Судья вкратце повторил свои выводы младшему помощнику Хуну.

– Итак, теперь перед нами стоят две задачи, – сказал он в заключение. – Мы должны обнаружить спрятанное золото и поймать убийцу. Этим утром мы отправимся в заброшенный храм… Да, войдите! – ответил он на стук в дверь.

Вошел глава городской стражи. Пожелав судье доброго утра, он сказал:

– Отставной правитель уезда, почтенный господин У, хочет видеть вашу честь по срочному делу. Его сопровождает господин Ли Май, меняла.

– Бывший правитель уезда? – сердито переспросил судья Ди. – Ах да, припоминаю, я встречался с ним раз или два на официальных приемах. Это очень худой человек, слегка сутулящийся, не так ли? – Глава стражи кивнул, и судья продолжил: – Это достойный пожилой человек. Он был усердным и безупречным чиновником, но его карьера прервалась из-за несчастного события. Его дядя разорился, а господин У решил все-таки оплатить его долги, хотя закон, разумеется, не обязывал его это делать. Это чуть не погубило его, так как дядя вскорости скончался, и он не смог вернуть ни гроша. Господин У сам подал в отставку. Покинув родной город, поселился здесь, потому что здесь жизнь дешевле, чем в большом городе, и человека его положения здесь почти никто не беспокоит. А кто с ним пришел? Ли Май, говорите вы?

– Да, ваша честь, господин Ли Май. Ему принадлежит небольшая лавка золотых и серебряных дел в восточном квартале. Кроме того, он меняла и большой друг почтенного господина У.

– Ли Май – брат художника Ли Го, господин, – вставил Ма Чжун.

Судья Ди вздохнул и поднялся.

– Хорошо. Младший помощник, пойдите и примите гостей. Отведите их в приемный зал. А я пока переоденусь для встречи.

Ма Чжун помог судье надеть торжественное платье из зеленой парчи. Отставного правителя уезда нужно было принять с почестями, подобающими его рангу. Надевая свою большую шапку, судья сказал со слабой улыбкой:

– У посетил нас в самый неподходящий момент. Но он чиновник, он сумеет кратко и четко изложить свое дело.

По дороге через центральный дворик судья взглянул на небо. Было не так жарко, как вчера. День обещал быть сравнительно прохладным. Вместе, с Ма Чжуном судья взошел по широкой мраморной лестнице, ведущей к главному входу приемного зала, построенного на приподнятой платформе. Младший помощник Хун стоял, ожидая их, между колоннами, покрытыми красным лаком. Он провел судью в зал.

Два человека, сидевшие за чайным столиком, немедленно поднялись, когда в зал вошел судья Ди. Старший из них вышел вперед и поклонился. У него было продолговатое лицо бледно-желтого цвета с заострившейся короткой бородкой и пышными усами. Одет он был в длинное темно-синее платье с цветочным узором, вышитым золотой нитью. На голове у него была квадратная шапка из черной газовой материи с украшением из зеленого нефрита спереди.

Задавая предписанные этикетом вопросы, судья поглядывал на высокого широкоплечего человека, стоящего позади отставного правителя уезда. У него было бледное круглое лицо, глаза с припухшими веками, короткими иссиня-черными усами и едва заметной щетинкой на подбородке. Одет он был в серое платье и маленькую серую шапку торговца.

Судья пригласил знатного гостя сесть. Сам судья сел, напротив. Ли Май остался стоять за спиной отставного правителя. Ма Чжун и младший помощник сели на низких табуретах в некотором отдалении.

Когда служитель подал чай, судья Ди откинулся назад на своем стуле и весело спросил:

– Итак, достопочтенный, чем могу быть вам полезен в столь ранний час?

Мрачный взгляд старика остановил судью.

– Я пришел спросить вас, что нового вам известно о моей дочери. – Видя непонимание на лице судьи Ди, он нетерпеливо добавил: – Вы же повесили объявление прошлой ночью, а это значит, что у вас должны быть сведения о Нефрит.

Судья Ди выпрямился и предложил гостю чашку чаю.

– Прежде чем мы продолжим наш разговор, могу я поинтересоваться, почему вас сопровождает господин Ли?

– Разумеется. За месяц до исчезновения дочери я обещал отдать ее в жены господину Ли. С тех пор он не женился и поэтому имеет право знать все.

– Понимаю. – Судья Ди достал из рукава веер и начал обмахиваться. Через некоторое время он сказал: – Все это произошло в прошлом году, еще до моего прибытия в этот город. Поскольку мои сведения основаны на слухах и догадках, я буду чрезвычайно благодарен вам, если вы вкратце опишете обстоятельства, при которых ваша дочь исчезла. Я не мог обнаружить в здешнем архиве никаких конкретных сведений об этом.

Старый правитель нахмурился и, поглаживая бородку худой рукой, сказал:

– Нефрит была моим единственным ребенком. Она родилась от моей первой жены, умершей три года назад. Она была довольно умной девочкой, но очень упрямой. Скоро ей должно было исполниться восемнадцать лет. Я выбрал ей в мужья находящегося здесь господина Ли. Могу добавить, что господин Ли помогает мне в моих нынешних делах, и я обнаружил в нем честного и образованного человека. Кроме того, мы происходим из одной и той же области на севере. Дочь одобрила мой выбор. К сожалению, я нанял секретарем одного студента по имени Ян Моуте. Это местный человек примерного поведения, как мне представили, и пришел он ко мне с хорошими рекомендациями. На старости лет мои умственные способности подвели меня, и я не смог увидеть в нем негодяя. За моей спиной он начал приставать к моей дочери. – Ли Май наклонился и начал что-то говорить старику, но тот энергично покачал головой, – Помолчите и позвольте мне рассказать все так, как я считаю нужным! Моя дочь не сведуща в мирских делах, и Яну удалось завоевать ее расположение. В ночь на десятый день девятого месяца я рассказал ей за вечерним рисом, что на следующий день собираюсь посоветоваться с гадальщиком о благоприятном дне для ее свадьбы с господином Ли. Вообразите мое потрясение, когда она холодно сказала, что не выйдет замуж за господина Ли, потому что любит секретаря Яна! Я немедленно приказал позвать негодяя, но его не было, и я очень резко поговорил с дочерью. Признаюсь, очень резко. Кто бы поступил иначе, если бы с ним случилось такое?.. Она вскочила и убежала, – Гость отпил чай, покачивая головой. – Вот тогда я сделал большую ошибку, господин. Я предположил, что Нефрит побежала к своей тете, старой женщине, живущей на соседней улице. Это сестра моей первой жены, и Нефрит очень любила ее. Я подумал, что дочь отправилась туда в поисках утешения и вернется утром, чтобы извиниться передо мной. Когда же в полдень она не вернулась, я послал за ней управляющего. Ему сказали, что Нефрит там не появлялась. Я вызвал Яна, однако этот мошенник отрицал, что знает о ее исчезновении, и даже нахально заявил, что ничего особенного дочери не говорил. Я назвал его лжецом и навел справки… Ян действительно провел вечер в названном им доме. Разумеется, я все равно уволил этого парня. Затем я позвал господина Ли, и мы со всей тщательностью, не жалея денег, провели розыск, но Нефрит исчезла без следа. Ее похитили, когда она шла к тете, – вот единственное логическое заключение, к которому мы пришли.

– Почему вы немедленно не заявили об этом, господин? – спросил судья Ди. – В случае пропажи человека власти могут принять ряд эффективных, отработанных мер и…

– Во-первых, – прервал его господин У, – ваш предшественник был ослом. И трусом вдобавок, так как не пытался и пальцем пошевельнуть против этого отщепенца Ченя Мао, который узурпировал власть в городе! – сказал он, сердито поглаживая бородку. – Во-вторых, господин, я старомодный человек. И честь семьи значит слишком много для меня. Я не хотел, чтобы все узнали о похищении дочери. Господин Ли был полностью согласен со мной.

– Я собираюсь жениться на ней, – тихо сказал тот, – независимо от того, что с ней случилось за это время.

– Я ценю вашу верность, господин Ли, – сказал судья, – Но вы дали господину У плохой совет. Единственным правильным шагом для вас было обратиться в суд, и немедленно, с заявлением об исчезновении вашей дочери.

Бывший правитель нетерпеливым жестом отмахнулся от замечания судьи.

– Итак, что вам известно о моей дочери, господин? Она еще жива?

Судья Ди засунул веер в рукав и достал оттуда небольшую связку бумаг. Он полистал их, пока не нашел записи о посещении колдуньи Ма Чжуном. Подняв глаза, он спросил:

– Ваша дочь родилась в четвертый день пятого месяца года Мыши?

– Конечно, господин. Вы можете обнаружить сведения об этом в записях архива.

– Верно. К сожалению, я могу добавить только одно. Сведения, которые я получил относительно вашей дочери, очень неопределенные. В настоящее время я не могу ничего рассказать вам, не рискуя без всякой нужды либо расстроить вас, либо, наоборот, внушить вам необоснованную надежду. Это все, что я сейчас могу сказать.

– Разумеется, господин, вы должны вести дела так, как вы считаете нужным, – с легкой обидой сказал У. – Однако я хочу смиренно просить вас об одном одолжении. Когда ваше расследование потребует от вас принять законные меры, я буду чрезвычайно благодарен вам, если вы будете так любезны и известите меня об этом заранее.

Судья Ди отпил чаю. Он не мог понять, что имел в виду гость. Просьба казалась излишней. Поставив чашку на стол, он сказал:

– Я бы все равно сделал это, господин. Я… Старик резко поднялся.

– Благодарю вас, господин. Пойдемте, Ли! Провожая гостей к выходу, судья спросил менялу:

– Говорят, ваш брат очень хороший художник.

– Я ничего не понимаю в искусстве, ваше превосходительство, – довольно резко ответил тот.

Младший помощник Хун вышел проводить гостей вниз по лестнице.

– Так эта девушка. Нефрит, существует! – с восторгом вырвалось у Ма Чжуна. – Колдунья, наверное, знала ее, поскольку дала точную дату ее рождения. А записка, которую мы нашли в ларце черного дерева, должна быть подлинной, господин. Мы должны немедленно…

– Не спешите, Ма Чжун! – Судья сдвинул назад тяжелую шапку и вытер лоб. – Я чувствую странное подводное течение. Было бы невежливо расспрашивать старика о деталях, но… Что у вас, управляющий? – Он с удивлением посмотрел на старика с седой бородой, который шаркая вошел в зал. Его худое лицо казалось расстроенным.

– Нечто не совсем обычное случилось на женской половине, господин. Меня послала первая жена.

– Говорите же!

– Только что к госпоже пришла ваша третья жена и принесла запечатанный конверт. Она сообщила, что к задней двери в закрытых носилках прибыла какая-то женщина, чье лицо скрывала шаль. Спросив у служанок имя младшей из хозяек и узнав, кто ваша третья жена, она попросила о встрече с ней. Когда служанка спросила ее имя, она вручила этот конверт. Первая жена вскрыла конверт и обнаружила в нем визитную карточку госпожи У, жены отставного правителя уезда. Госпожа немедленно послала меня к вам спросить, что ей делать.

Судья Ди поднял брови.

– Мне не нравится, когда моих жен втягивают в служебные дела, – сказал он Ма Чжуну, озабоченно нахмурясь, – Но, с другой стороны, я почти уверен, что этот господин У рассказал далеко не все… Хорошо, я посоветуюсь со своей первой женой. Передайте младшему помощнику, что мы встретимся с ним позже в моем кабинете.

Глава 12

Судья Ди нашел первую и третью жен в гостиной первой жены. Он кратко рассказал им о беседе со старым чиновником. ; – Посещение госпожи У должно быть связано с исчезновением Нефрит. Мне бы хотелось самому встретиться с ней, но она не будет со мной разговаривать. И все-таки мне нужно увидеть ее, чтобы составить о ней представление, – сказал судья, беспокойно поглаживая баки.

Первая жена быстро повернулась к третьей и спросила:

– Не могли бы вы принять госпожу У в своем домике так, чтобы наш муж мог видеть и слышать ее, оставаясь незамеченным?

В соответствии с освященными временем обычаями судья Ди отвел каждой из своих жен отдельное помещение, со своей кухней и своими собственными служанками. Хотя вторая и третья жены свободно заходили в комнаты первой жены в основном здании резиденции, последняя никогда не входила в их домики. Судья Ди строго придерживался этого старинного обычая, потому что знал, что именно он обеспечивает мирную и гармоничную жизнь.

– Хорошо, – медленно сказала третья жена. – Если помните, «лунная дверь», которая отделяет мою спальню от гостиной, – занавеска из тонкого тюля. Если я посажу гостью у окошка, а вы встанете за занавеской, тогда…

– Превосходно! – воскликнул судья. – Пойдемте!

– Если вы не возражаете, – сказала третья жена, – я проведу вас через заднюю дверь, чтобы слуги вас не видели. Они могут нечаянно сказать гостье, что вы находитесь у меня.

– Прекрасная мысль, – одобрила первая жена . – Удачи вам, господин наш.

Третья жена провела судью по извилистой дорожке через сад к своему домику, расположенному в уединенном уголке резиденции. Когда она открыла дверь гостиной, чтобы впустить судью, тот быстро сказал:

– Попробуй разговорить ее о Нефрит. Она вторая жена, а Нефрит – дочь от первой.

– Все это так интересно! – прошептала третья жена, пожимая его руку, – Посмотрите, я усажу ее на этот стул перед «лунной дверью»!

Судья прошел в спальню и тщательно задернул занавеску. В спальне царила полутьма, ставни из-за жары были закрыты. Усевшись на краю кровати, он услышал, как жена хлопнула в ладоши. Предупредила служанку, что та должна уйти, как только приведет посетительницу: чай разольет сама.

Судья одобрительно кивнул. Она женщина умная, с тонким вкусом. Он с восхищением посмотрел на цветы на чайном столе. Приходя к ней, он каждый раз обнаруживал что-нибудь новое. Либо это была поэма, написанная ею и висящая свитком на стене, либо нарисованная ею картина, либо тонкая вышивка. Она обожала учить детей и была счастлива заниматься тем, что ей нравится. Ее отец, эгоцентричный злобный человек, отказался от нее после страшных испытаний, которые выпали на ее долю в Пэнлае. Судья знал, что теперь она обрела свой дом и считает первую и вторую жен своими старшими сестрами… Голоса в гостиной отвлекли его от этих мыслей.

Третья жена принимала высокую женщину, строго и скромно одетую в серое платье. Поверх платья на ней была куртка с длинными рукавами. Темную куртку стягивал шелковый пояс, концы которого опускались до пола. Голову женщины покрывала черная шаль. Как только служанка ушла, посетительница развязала шаль и расправила ее на плечах. Затем поклонилась, с уважением подняв к груди сложенные в рукавах руки.

– Вы знаете мое имя из визитной карточки, – Голос у нее был высокий и резкий. – Тысяча благодарностей за ваше любезное согласие увидеться со мной, несмотря на то, что я еще не имела чести быть представленной вам.

Подвижное выразительное лицо женщины оттеняла красивая высокая прическа без каких-либо украшений. Судья решил, что гостью нельзя было бы назвать красивой с классической точки зрения: губы ее были полноваты, брови чуть тяжеловаты, а под большими влажными глазами виднелись небольшие припухлости. Однако она определенно была женщиной сильной. На вид ей было около тридцати пяти.

Подведя гостью к стулу у окна, третья жена задала ей обычные вопросы вежливости. Потом она села и стала готовить чай. Госпоже У следовало бы подождать и не начинать разговора, пока чай не будет подан, но она начала тут же.

– Я не должна отнимать у вас много времени, да и сама я тороплюсь, так как мой муж не должен знать, что я была здесь. Поэтому позвольте отбросить церемонии и сразу перейти к делу. – Третья жена наклонила красивую маленькую головку в знак согласия. Госпожа У быстро продолжила: – Этим утром мой муж ходил к его превосходительству, чтобы обвинить меня в похищении его дочери Нефрит, – Третья жена тихо уронила на пол чашку. На мраморных плитах она разлетелась на мелкие кусочки, – Извините меня, – в раскаянии воскликнула госпожа У. – Как глупо начинать разговор с такого резкого заявления! Мне следовало сначала рассказать вам все. Позвольте мне помочь вам! – Когда они снова заняли места за столом, госпожа У продолжила: – Разумеется, мне и в голову не приходило вредить его дочери. Я хочу объяснить вам мое положение. Вы ведь молодая замужняя женщина, вы меня поймете. Надеюсь, что после этого вы будете так любезны и сообщите суть нашего разговора вашему мужу, чтобы он знал, что стоит за всей этой неразберихой.

– Я ничего не могу обещать вам до тех пор, пока не выслушаю вас, – ответила третья жена ровным голосом.

– Разумеется, не можете! – нетерпеливо сказала госпожа У. Поверхностный налет вежливости быстро улетучился. – Позвольте мне для начала уверить вас, что я люблю своего мужа. Он вдвое старше меня, это правда, но он добр и внимателен, он вселил в меня чувство уверенности, которого мне не хватало. Перед женитьбой я была одной из тех, кого называют заблудшими женщинами. Понимаете? И не имела ни гроша за душой. Но это к делу не относится. Главное состоит в том, что У уже три года был вдовцом, когда женился на мне. У него остался единственный ребенок, дочь по имени Нефрит. Он любил ее больше всего на свете, но вам я могу сказать, что ничего особенного она из себя не представляла. Обычная девчонка восемнадцати лет: мечтает о мужчинах, а сама не знает, что с ними делать. Я хотела прибрать ее к рукам, но муж сказал: нет, он сам займется ее образованием. Он обожал ее, слишком сильно обожал. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Он этого не сознавал, но я-то пожила на свете, я все видела. Разумеется, я не стала говорить ему все, но сразу сказала, что дочь встанет между нами как между мужчиной и женщиной, что будет лучше, если он выдаст ее замуж как можно скорее. Это послужило началом бесконечных стычек. – Она пожала плечами и продолжила: – Мужья и жены иногда ссорятся, как известно. Но когда я пронюхала, что у Нефрит появился дружок, я сочла своим долгом сообщить об этом мужу. Вот тут-то масло и попало в огонь. Но даже это не идет ни в какое сравнение с тем, что он мне устроил, когда эта девчонка удрала со своим любовником. Он кричал на меня, кричал, что я убила ее и спрятала ее мертвое тело! Когда он немного успокоился, разумеется, понял, что говорил чепуху. Но тогда ему в .голову втемяшилось, что я подстроила похищение и продала ее в бордель. Представляете?!

– У вас остынет чай, – тихо сказала третья жена, подвинув к посетительнице чашечку.

Госпожа одним глотком выпила ее.

– Я изо всех сил отрицала это сумасбродное обвинение, но он не верил мне. Получилось так, что меня не было дома в тот вечер, когда девушка исчезла. Понимаете, мне нужно было уйти, чтобы увидеться со старым знакомым.

– Разве не было бы лучшим доказательством вашей невиновности, если бы вы сообщили имя дружка вашей падчерицы и место, куда они сбежали и гае встречались? – Судья Ди улыбнулся. Третья жена превосходно справлялась со своей ролью. – Если бы я знала, я бы тут же сказала ему, – коротко ответила госпожа У. – Она строила глазки Яну, секретарю отца. Но Ян приличный молодой человек. Он делал вид, что не замечает эту девчонку. Нет, там должен быть какой-то другой мужчина, мы так и не узнали, кто это. Ее отец дал ей слишком много свободы. Разве современные девушки могут как следует справляться со своими легкими увлечениями?!

– А вы не могли сказать своему другу, чтобы он пришел к вашему мужу и рассказал ему о вашей встрече? – спросила третья жена нежным голосом.

Госпожа У подозрительно взглянула на нее.

– Ну, – медленно ответила она, – если говорить правду, меня пригласил господин Ян. Это светский человек. Он заметил, что моя жизнь уныла, и пригласил меня на ужин в знакомый ресторанчик. Разумеется, все совершенно открыто. Но если бы муж узнал об этом, с ним бы случился припадок. Он превосходный человек, только немного старомодный.

Госпожа У тяжело вздохнула. Потом быстро продолжила: – Я буду краткой. Этим утром вдруг муж сказал мне, что примет меры по поводу Нефрит. И это через шесть месяцев после ее исчезновения! Наверное, ваш муж вызвал его к себе?

– Этого я не знаю, госпожа У. Судья не говорит о служебных делах дома.

– Мудрый человек. Во всяком случае У позвал с собой Ли Мая. Это его лучший друг, меняла и торговец золотом. Немного надутый, но неплохой парень. Вместе они поспешили в суд. Надеюсь, теперь, когда вы выслушали меня, вы попросите его превосходительство объяснить господину У, что в его интересах забыть о всяких подозрениях на мой счет. Тоща ваш муж сможет разгадать тайну этой девчонки и ее любовника. Ваш муж – знаменитейший следователь, госпожа. Он в мгновение ока обнаружит эту парочку! И это положит конец скандальному делу. Тогда У снова будет обращаться со мной, как со своей женой. Он не входил в мою спальню с тех пор, как эта красотка исчезла, поверьте мне. Ну, пожалуй, это все, что я хотела вам рассказать.

Некоторое время третья жена молчала, затем сказала:

– Я подумаю о том, что вы мне рассказали. Но я должна повторить вам, что муж терпеть не может обсуждений служебных дел со своими женами. Я сомневаюсь, будет ли…

Госпожа У встала. Легонько погладив руку третьей жены, она сказала:

– Не бойтесь, любой мужчина выслушает такую красивую молодую госпожу, как вы! Любой, дорогая! Тысячу раз благодарю за вашу доброту и терпение, госпожа!

Она снова обернула шаль вокруг головы. Третья жена проводила ее до двери.

Когда она отодвинула занавеску «лунной двери», судья Ди увидел, что в ее глазах блестят слезы.

– Это, оказывается, совсем не так интересно, – бессильно сказала она.

Судья посадил ее рядом с собой на кровать и погладил ей руку.

Глава 13

Младший помощник и Ма Чжун в изумлении молча выслушали, что сообщила госпожа У. Судья переложил свои записи и закончил:

– Госпожа У – хитрая женщина с острым чутьем во всем, что касается плотских отношений. Однако она не в состоянии понять человека, подобного ее мужу. Господин У хочет знать, что случилось с его дочерью. Одновременно он хочет защитить жену независимо от тех проступков, которые она могла совершить. Вот почему в конце нашей беседы он настаивал, чтобы я обещал ознакомить его с новыми свидетельствами, прежде чем принять законные меры. Если я обнаружу, что его жена действительно замешана в исчезновении дочери, думаю, что господин У постарается убедить меня оставить это дело.

– Вы считаете, что подозрения господина У не лишены оснований? – спросил младший помощник. Судья Ди задумчиво погладил усы.

– Признаться, не имею об этом ни малейшего представления. Знаю только, что версия госпожи У о бегстве Нефрит с любовником – невероятная чушь. Если бы у Нефрит действительно был любовник, можете быть уверены, госпожа У разузнала бы, кто это такой. А что касается самой госпожи У… Она рассказала моей жене о подозрениях мужа совершенно искренне, но это абсолютно ничего не доказывает. Она уверена: муж приходил ко мне, чтобы обвинить ее. Госпожа У – чрезвычайно чувственная женщина, и долгая неопределенность может довести такую женщину до крайности.

– Я не могу понять, – заговорил Ма Чжун, – почему художник Ли Го выбрал Яна в помощники после того, как господин У выгнал его. А Ян, очевидно, любезничал с госпожой У. Нам следовало бы узнать побольше об этом Яне. В конце концов он стал второй жертвой в храме!

Судья просмотрел свои записи. Подняв глаза, он медленно сказал:

– Любопытное совпадение: Ян упоминается и в связи с исчезновением Нефрит в прошлом году, и в связи с теперешним убийством. Мне это не нравится! А то, что колдунья Тала знала о Нефрит, предполагает также участие татар.

– Я могу посоветоваться с Тулби и попросить ее навести справки среди своих соплеменников о похищенной китайской девушке, – сказал Ма Чжун.

Ему пришло в голову, что по сравнению с женщинами вроде Талы и госпожи У, Тулби не так уж плоха.

– Да, сделайте это, Ма Чжун. Может быть, Нефрит держали как пленницу в каком-нибудь тайном логове в Северном ряду. Однако прежде всего нужно узнать побольше о Сэн Сане. Если госпожу Нефрит действительно похитили, рано или поздно мы поймаем негодяя. Но сейчас долг обязывает нас найти убийцу из храма, прежде чем он совершит новые преступления. Вроде вчерашней наглой попытки убить вас, Ма Чжун.

В дверь постучали, и в комнату вошел служитель.

– Господин, меняла Ли Май вернулся. Он будет чрезвычайно благодарен вашей чести, если вы уделите ему несколько минут.

– Проводите его сюда! – А своим помощникам судья сказал:

– Я заметил, что у Ли что-то было на уме, но старик не разрешил ему говорить.

Казалось, менялу озадачило то, что судья не один.

– Садитесь, господин Ли! – нетерпеливо сказал судья. – Эти двое – мои верные советники.

Ли Май сел на стул, предложенный ему младшим помощником Хуном. Он тщательно расправил серое платье, затем сказал, глядя прямо на судью из-под припухших век:

– Я чрезвычайно благодарен вашей чести за то, что вы согласились побеседовать со мной. Я не мог свободно говорить в присутствии господина У, – Он прокашлялся, – Во-первых, я хочу повторить, что и сейчас считаю госпожу Нефрит своей невестой и женюсь на ней, как только она будет найдена, независимо от того, что с ней случилось за прошедшие полгода, – Он решительно сжал тонкие губы, затем продолжил: – Во-вторых, ваша честь, вы не поведали господину У о новых свидетельствах, поскольку ваша честь не хотела причинить ему боль. По отношению ко мне у вас не должно быть таких отговорок. Я готов услышать правду, какой бы тяжелой она ни оказалась. Он в ожидании смотрел на судью.

Судья Ди откинулся на стуле.

– Я могу только повторить то, что сказал господину У сегодня утром, – Коща его собеседник покорно поклонился, судья продолжил: – Однако вы можете помочь в моих расследованиях, если расскажете о тех мерах, которые вы и господин У приняли в прошлом году, чтобы найти вашу невесту.

– С удовольствием. Я лично отправился в китайский квартал, известный под названием Южный Ряд, где разрешена проституция, и тайно навел справки. Не получив результатов, я приказал своему старшему служащему – он местный, и у него очень широкий круг знакомств – навести справки в преступном мире. Это тоже ничего не дало, – Он взглянул на судью, – Я уверен, господин, что госпожа Нефрит была похищена не местными бандитами, а бандой бродячих торговцев, которые тут же исчезли из города, – Он провел рукой по влажному лицу. – Я отправил письма главам гильдий торговцев золотом и серебром в пять ближайших уездов нашей империи, вложив в них копию портрета своей невесты, но безрезультатно. – Он глубоко вздохнул, – Ваша честь были совершенно правы, когда корили меня за то, что я не посоветовал господину У немедленно сообщить обо всем в суд. Однако я надеюсь, что еще не поздно сделать это, господин! Если вы отправите письменные циркуляры всем судьям…

– Я как раз собираюсь сделать это, господин Ли. Не могли бы вы предоставить в мое распоряжение дюжину портретов вашей невесты?

Вопрос, казалось, обеспокоил менялу.

– Я не могу сделать это немедленно. Но я постараюсь…

– Приложите к ним подробное описание девушки. Кстати, вы можете попросить вашего брата сделать копии портрета. Будучи профессиональным художником, он…

Меняла побледнел.

– Ваша честь, я разорвал с ним всякие отношения, – сказал он. – Мне очень жаль, но придется сказать вам, что он человек распущенных нравов. Много лет он прожил в моем доме за мой счет, но ни разу и пальцем не пошевелил, чтобы поработать. Только малевал свои картины, читал странные книги по алхимии или писания еретических философов. Ночи он проводил в игорных домах, трактирах или еще худших местах. Он принадлежит к тому же кругу, что и госпожа У… – меняла вдруг спохватился и прикусил губу.

– Госпожа У? – в изумлении спросил судья.

– Мне не следовало упоминать ее, господин, – в раскаянии произнес господин Ли. – Теперь, однако, делать нечего, придется рассказать вам, конфиденциально, разумеется, что я знал госпожу У и человека, с которым она жила до своей свадьбы с господином У. Этот человек был хорошим мастером по металлу и время от времени выполнял мои заказы. Но он был мошенником и вращался среди мошенников. Когда он бросил ее, она пришла ко мне и попросила найти ей работу хотя бы где-нибудь в лавке. Случайно в этот момент ко мне зашел господин У. Она сразу же понравилась ему. Я хотел предупредить его о ее прошлом, но она поклялась мне, что не принимала участия ни в каких мошенничествах и торжественно заверила меня, что будет У хорошей женой. Нужно признать, что она чрезвычайно энергичная и способная женщина. Поэтому я промолчал, и У женился на ней. Это произошло на пятнадцатый день пятого месяца прошлого года. Должен сказать, что она действительно превосходно вела его дела. К сожалению, она не поладила с госпожой Нефрит.

– Да, я уже слышал об этом. Почему?

– Вы знаете, господин, госпожа Нефрит была нежной девушкой, очень образованной, но совершенно несведущей в людских делах. Понимаете, она всегда была склонна смотреть на вещи с теоретической точки зрения. Она не стала принимать во внимание прошлого мачехи и тут же невзлюбила ее. Нелюбовь оказалась взаимной. Господин У понял это и оставил воспитание Нефрит в своих руках. Сложилось необычное положение, господин. У молодой девушки не оказалось рядом зрелой женщины, к которой она могла бы обратиться за советом. Поэтому ее радости не было предела, когда господин У предложил мне взять ее в жены. Разумеется, я намного старше ее. Но господин У сказал, что Нефрит нужен муж, у которого хватит терпения объяснить ей, что происходит в мире. Иными словами, муж должен занять то же место в жизни, которое до сих пор занимал сам У после смерти матери. – Меняла указательным пальцем расправил свои иссиня-черные усы и продолжил: – Я очень люблю госпожу Нефрит, господин. И, думается, могу сказать, что достаточно молодо выгляжу для своих лет. Мое единственное увлечение – охота. Она помогает мне сохранять форму.

– Правильно. Кстати, вы согласны с господином У, что его секретарь Ян приставал к Нефрит?

– Нет, господин. Я не могу сказать, что Ян мне нравился. Он и мой развратный братец посещали одни и те же заведения. Однако в доме его поведение всегда было безупречным. В конце концов он писатель, – Ли задумался на мгновение. ^ Возможно, господин У чересчур подозрителен к намерениям других мужчин по отношению к его дочери. У госпожи Нефрит никогда не было того, что принято считать счастливым домом, господин. Это также явилось одной из причин, по которой я бы хотел, чтобы наша свадьба состоялась как можно скорее.

– Благодарю вас за ценные сведения, господин Ли. На этом мы закончим нашу беседу, если вам не хочется обсудить со мной еще что-нибудь. У меня есть кое-какие дела, которыми нужно заняться до заседания суда. Я буду держать вас в курсе того, как продвигается расследование.

Коща меняла поклонился и вышел, Ма Чжун заметил: