Глава 13
Но когда друзья твои в беде,
Ты смеяться и хихикать не переставай…
Джоанна Бейли
Мать с проснувшимся младенцем
Мэдлин и ее сын Генри жили в доме на Экклстон-сквер в Пимлико. Отец Генри жил через несколько улиц от них со своей женой и тремя детьми. Они с Мэдлин намеренно решили поселиться в одном районе, чтобы их сын мог спокойно приходить и уходить из одного дома в другой. Генри, казалось, был в хороших отношениях и с мачехой, и со своими сводными братьями и сестрами. Для Страйка, выросшего в условиях незащищенности и хаоса, все это казалось очень взрослым и цивилизованным.
Он прошел небольшое расстояние от вокзала Виктория с поднятым воротником против продолжающегося дождя, куря, пока была возможность, потому что Мэдлин была некурящей и предпочитала, чтобы в ее идеальном доме не было сигарет. Тонкая перекалибровка, которую ему всегда приходилось делать, когда он переходил от работы к свиданию с Мэдлин, в этот вечер оказалась труднее, чем обычно. Он не возражал против постоянных опозданий Мэдлин, потому что это давало ему дополнительное время для того, чтобы собрать энергию, необходимую для того, чтобы встретить ее всегда возбужденное поведение при первом контакте. Сегодня, однако, его мысли были заняты Робин и той странной яркой картиной, которую она нарисовала для полиции, — теперь уже мертвого аниматора с ушибленной шеей и в старых ботинках. Если быть честным с самим собой, он предпочел бы все еще быть в офисе, рассуждать о поножовщине вместе с Робин за китайской закуской, а не идти к Мэдлин.
Лучше не быть честным с самим собой.
Завтра был День святого Валентина. Страйк договорился, чтобы утром Мэдлин доставили шикарный букет орхидей, а в рюкзаке у него лежала открытка для нее. Такие вещи нужно было делать для женщины, с которой спишь, если хочешь продолжать спать с ней, а Страйк очень хотел продолжать спать с Мэдлин, по причинам как очевидным, так и едва осознаваемым.
После звонка Страйка в дверь раздался быстрый топот подростковых ног по лестнице, и дверь открыл Генри. Это был симпатичный мальчик с рыже-золотистыми волосами Мэдлин, которые он носил длинными и распущенными, насколько это позволяла Вестминстерская школа. Страйк помнил себя в том возрасте, в котором Генри был сейчас: возмущение от злых прыщей на безволосом подбородке, невозможность найти брюки, достаточно длинные в штанине и достаточно маленькие в талии (проблема, которая для Страйка давно исчезла), ощущение нескоординированности, неуклюжести и целого ряда отчаянных и неосуществленных желаний, которые подросток Страйк частично сублимировал на боксерском ринге.
— Добрый вечер, — сказал Страйк.
— Привет, — неулыбчиво ответил Генри и тут же повернулся, чтобы убежать обратно наверх. Страйк предположил, что ему велели открыть дверь, а не он сделал это по собственной воле.
Детектив вошел внутрь, вытер ноги, снял пальто и повесил его рядом с входной дверью, а затем пошел вверх по лестнице гораздо медленнее Генри, активно пользуясь перилами. В гостиной открытой планировки он обнаружил Мэдлин, сидящую на диване с карандашом в руке и склонившую голову над набором драгоценных камней, которые лежали на большом листе белой бумаги, разложенном на журнальном столике. Рядом с бумагой стояла полупустая бутылка вина, а рядом с ней — полный бокал.
— Прости, детка, ты не возражаешь, если я просто закончу это? — обеспокоенно сказала Мэдлин.
— Конечно, нет, — сказал Страйк, ставя свой рюкзак на кожаное кресло.
— Мне очень жаль, — сказала она, нахмурившись на дизайн, над которым работала, — у меня просто появилась идея, и я хочу довести ее до конца, пока не потеряла мысль. Генри принесет тебе выпить — Хен, принеси Корморану выпить — Хен! — крикнула она, потому что Генри только что вставил наушники и снова сел за стол в углу, на котором стоял большой компьютер.
— Что?
— Принеси Корморану выпить!
Генри только что удержался от того, чтобы не бросить наушники. Страйк предложил бы сам принести выпивку, но он догадывался, что это будет выглядеть слишком по-домашнему в глазах подростка.
— Чего вы хотите? — пробормотал Генри детективу, когда проходил мимо него.
— Пива было бы неплохо.
Генри зашагал в сторону кухни, его челка нависала на глаза. Желая дать Мэдлин покой и пространство, Страйк последовал за сыном.
Дом был в основном белым: белые стены, белые потолки, белый ковер в спальне Мэдлин, полосатые половицы везде, остальная мебель почти вся серебристо-серая. Мэдлин говорила Страйку, что после долгих часов, проведенных в мастерской, рассматривая яркие драгоценные камни или управляя своим эклектично оформленным магазином на Бонд-стрит, она находит отдых в спокойном, монохромном пространстве. Ее дом в деревне, рассказывала она ему, был гораздо оживленнее и красочнее по стилю: они должны поехать туда на выходные, и Страйк — в духе предоставления шанса настоящим отношениям — согласился.
Генри уже открыл огромный холодильник Smeg, когда Страйк вошел в минималистскую кухню.
— Есть Хайнекен и Перони.
— Хайнекен, пожалуйста, — сказал Страйк. Могу я тебя кое о чем спросить, Генри?
— Что? — спросил Генри подозрительным тоном. Он был на целый фут ниже детектива и, казалось, был возмущен тем, что ему приходится смотреть на него снизу вверх.
— Твоя мать сказала мне, что ты смотрел “Чернильно-черное сердце.
— Да, — сказал Генри, все еще с подозрением в голосе, открывая ящики в поисках открывалки для бутылок.
— Я никогда его не смотрел. О чем он?
— Не знаю, — сказал Генри раздраженно пожав плечами. — О том, что происходит на кладбище после наступления темноты.
Он открыл и закрыл еще один ящик, а затем, к удивлению Страйка, выдал дополнительную информацию.
— Он скатился. Раньше было смешнее. Они продались.
— Кто продался?
— Люди, которые его сделали.
— Те двое, которых вчера зарезали?
— Что? — сказал Генри, оглядывая Страйка.
— Два человека, которые его создали, были зарезаны на Хайгейтском кладбище вчера днем. Полиция только что обнародовала их имена.
— Ледвелл и Блэй? — сказал Генри. — Зарезаны на Хайгейтском кладбище?
— Да, — сказал Страйк. Она мертва. Он в критическом состоянии.
— Блядь, — сказал Генри, затем, раздраженно пожав плечами: — Я имею в виду…
— Нет, — сказал Страйк. — Блядь — это правильно.
На лице Генри мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он нашел открывалку для бутылок. Открутив пробку, он сказал,
— Хочешь стакан?
— Я умею обращаться с бутылкой, — сказал Страйк, и Генри передал ему бутылку.
— Вы расследуете это дело? — спросил Генри, косо глядя на Страйка.
— Ножевые ранения? Нет.
— Кто, по их мнению, это сделал?
— Не думаю, что они еще знают, — Страйк сделал глоток пива. — В мультфильме есть персонаж по имени Дрек, не так ли?
— Да, — сказал Генри. — Это было то, что пошло под откос. Он был главной причиной, по которой я его смотрел. Раньше он был очень смешным… Она действительно умерла? Ледвелл?
Страйк сдержал желание ответить: “Не всерьез. Только немного”.
— Да, умерла.
— Ух ты, — сказал Генри. Он выглядел скорее озадаченным, чем опечаленным. Страйк помнил, как ему было шестнадцать: смерть, если только речь не шла о самых близких или любимых, была далекой и почти непонятной абстракцией.
— Я слышал, что актера, игравшего Дрека, уволили, — сказал Страйк.
— Да, — сказал Генри. — После того, как они уволили Уолли, все пошло прахом. Стало слишком скучно.
— Как полное имя Уолли?
— Уолли Кардью, — сказал Генри, теперь уже с новым подозрением. — А что?
— Ему удалось найти другую работу, не знаешь?
— Да, он теперь ютубер.
— А, — сказал Страйк. — И что это значит?
— В смысле…?
— Чем он занимается на YouTube?
— Снимает игровые видео и все такое, — сказал Генри, его тон был сравним с тоном взрослого, объясняющего малышу, чем занимается премьер-министр.
— Точно.
— Он сегодня в эфире, — сказал Генри, взглянув на часы на плите. — Одиннадцать часов.
Страйк проверил свои часы.
— Нужно подписаться на YouTube, чтобы посмотреть?
— Нет, — сказал Генри, морщась от еще большего смущения из-за невежества Страйка.
— Ну, спасибо за пиво. И за информацию.
— Все в порядке, — пробормотал Генри, выходя из кухни.
Страйк остался на месте, прислонившись боком к стене, лицом к холодильнику. Выпив еще немного пива, он достал из кармана мобильный, открыл YouTube и стал искать Уолли Кардью.
Теперь он понял презрение Генри к его невежеству: у бывшего актера озвучки “Дрека” было более ста тысяч подписчиков на его канал на YouTube. Потягивая “Хайнекен”, Страйк медленно прокручивал вниз архивные видеозаписи. На всех кадрах, расположенных рядом с титрами, Кардью изображал комичную гримасу: сжимал голову в отчаянии, широко разевал рот в истерическом смехе или кричал в триумфе, потрясая кулаками.
Кардью имел сильное физическое сходство с молодым солдатом, дело которого Страйк расследовал еще во время службы в SIB, рядовым Дином Шоу, у которого было точно такое же сочетание соломенных волос, розово-белой кожи и маленьких ярко-голубых глаз. Шоу был отдан под трибунал за то, что, как он утверждал, было неудачной шуткой, в результате которой шестнадцатилетний новобранец был застрелен со смертельным исходом. С горечью размышляя о том, что он уже достиг того возраста, когда почти каждый встречный напоминает ему кого-то из его знакомых, Страйк продолжал листать список видеозаписей Кардью.
Прическа ютубера менялась в зависимости от года, в котором было снято видео. Три года назад он носил свои белокурые волосы до плеч, но теперь они стали намного короче. Большинство его видео были озаглавлены “Шоу Уолли Шоу ЭмДжей. Страйк предположил, что Эм-Джей — это веселый, пухлый, бородатый, смуглокожий молодой человек, который на некоторых фотографиях появлялся рядом с Уолли, помощник звезды.
Страйк остановил прокрутку на видео, датированном 2012 годом, под названием “Чернильный черный пердун”, которое было просмотрено девяносто тысяч раз. Он нажал кнопку воспроизведения. Появились длинноволосый Уолли и коротковолосый Эм-Джей, сидящие бок о бок за столом, каждый в большом мягком кожаном кресле. Стена позади них была увешана плакатами с играми.
— Итак, да, привет всем, — сказал Уолли, чей акцент был чисто лондонским из рабочего класса и ничем не отличался от акцента Мэдлин. В руках у него был лист бумаги, похожий на блокнот. — Просто хотел сообщить вам всем, что мне прислали мои бывшие друзья. Кажется, это называется “письмо о прекращении и запрете”.
— Да, — сказал Эм-Джей, кивая.
— ЭмДжей пытается выглядеть так, будто он разбирается в законах, — сказал Уолли на камеру, и ЭмДжей рассмеялся.
— Мой дядя — адвокат!
— Да? А мой — долбаный гинеколог, но я не могу совать пальцы в случайных женщин.
— Он гинеколог? Серьезно? — сказала ЭмДжей, хихикая.
— Нет, ты чего, я шучу… Так что, да, в принципе, мне больше не разрешается использовать голос Дрека, или его фразы, или…
Он обратился к письму, читая из него:
— ... любая интеллектуальная собственность Эди Ледвелл и Джошуа Блэя, именуемых в дальнейшем создателями. Так что… да. Вот так.
— Ебаное дерьмо, чувак, — сказал Эм-Джей, качая головой.
— Эй, — сказал Уолли, словно пораженный внезапной мыслью. — Не мог бы твой дядя представлять меня бесплатно?
ЭмДжей выглядел ошеломленным. Уолли рассмеялся.
— Я шучу, чувак, но — он оглянулся на камеру — да, так что я думаю — больше никакого Дрека от меня, бвахи.
— Осторожно! — сказал ЭмДжей.
— это дерьмо
— Да, это так, — сказал ЭмДжей трезво. — Это дерьмо.
— Я практически создал голос, персонажа и все такое, но ты больше не можешь шутить, видимо, ты не можешь быть сатириком, не можешь издеваться…
Камера внезапно увеличилась, так что лицо Уолли оказалось очень крупным планом.
— ИЛИ МОЖЕШЬ? — прогремел Уолли, его голос был искусственно обработан так, что он отдавался эхом.
Когда камера снова перешла на широкий план, двое мужчин оказались в центре абсолютно белого пространства. Эм-Джей откинулся в кресле, притворившись полусонным, на нем был длинный темно-коричневый парик, джинсовая рубашка, рваные джинсы, и он курил то, что казалось огромным косяком. Уолли надел светло-коричневый растрепанный парик, плохо накрашенные губы и подводку, футболку с надписью “Чернильно-Черный Пердеж” и длинную цветочную юбку.
Говоря с высоким эссекским акцентом, он сказал,
— Ну да… мы лежали на кладбище… ты только что почувствовал, да, Джош?
— Да… — сказал Эм-Джей сонным голосом.
— И мы курили, не так ли?
— Да…
— А потом все это великолепие хлынуло в мой мозг. Так мы создали “Чернильный черный пердеж. Потому что когда ты пукаешь, это как будто часть твоего внутреннего мира пытается освободиться, так что это метафора, и она такая красивая и глубокая, да?
Уолли поднял одну ягодицу со стула и издал громкий и, по-видимому, настоящий пук. ЭмДжей немного замялся, прежде чем сказать тем же обкуренным голосом, что и раньше:
— Метафора, да…
— Идею пердежа мне подсказала моя умершая мама… у нее были большие проблемы с ветром…
ЭмДжей забился в конвульсиях от едва подавляемого смеха.
— И нас не интересуют наличные, не так ли, Джош?
— Неа…
— Мы две свободные души, да. Мы хотим, чтобы весь мир наслаждался моей гениальностью бесплатно.
— Бесплатно… да…
— Вот почему мы никому не платим, да, Джош?
ЭмДжей молча предложил Уолли затянуться своим косяком.
— Нет, Джоши, малыш, я должна держать голову ясной для переговоров с Netflix. Упс, подождите — я что, сказала это вслух? Правда? Черт. Ну, в любом случае, спасибо всем, надеюсь, вы все продолжаете смотреть “Чернильный черный пердеж.
Уолли издал второй пук.
— Оооо, так лучше. Ладно, детки, — сказал он, вставая и беря ЭмДжей за рубашку, — вы должны нарисовать Харти.
— Мне нужен хороший удар, Эд, — простонал Эм-Джей. — Я в тупике.
— Пойдешь со мной, ленивый ублюдок, нам нужно зарабатывать деньги. Искусство, я имею в виду. Искусство для меня…
— Что, черт возьми, ты смотришь?
Страйк поставил видео на паузу и огляделся. Мэдлин стояла в дверном проеме кухни.
— Ютуберов, — сказал Страйк.
Ухмыляясь, Мэдлин подошла к нему босиком в бледно-сером кашемировом свитере и джинсах, обвила руками его шею и поцеловала в губы. У нее был вкус Мерло.
— Извини за это, мне нужно было записать дизайн, пока в голове все было ясно. Иногда приходит идея, и нужно просто следовать ей.
— Без проблем. Это были довольно крупные рубины или как их там…
— Они стеклянные — я не держу дома настоящие драгоценные камни, это кошмар для страховой компании. Иногда я использую пастообразные камни, чтобы разобраться в своих идеях. Мне нужно еще выпить, — добавила она, отпустив его, чтобы он подошел к винной стойке на стене и достал бутылку. — У меня был кошмарный день. Я забыла, что согласилась дать интервью какой-то ювелирной блогерше, которая едва вышла из подросткового возраста — не хочу обобщать, но некоторые из них действительно маленькие засранки. Все, что она хотела знать, так это то, все ли украшения получены из этичных источников — куда делся этот чертов штопор? — и потому что я не могу сказать, что я лично еду в эту гребаную Колумбию и выкапываю каждый изумруд из скалы и отдаю каждый второй камень сиротам или что-то еще — я имею в виду, что я прилагаю все усилия, чтобы покупать этичные вещи, но вы бы слышали ее на… на….
Мэдлин изо всех сил пыталась открыть бутылку. Страйк положил свой мобильный обратно в карман и протянул руку.
— Спасибо — я оторвала ноготь, открывая последнюю бутылку. Да, она говорила о кровавых бриллиантах, а я…
Неся только что открытую бутылку вина и свое пиво, он последовал за Мэдлин в открытую зону, откуда исчез Генри, и она снова опустилась на диван, рассказывая при этом о незаконной добыче золота в Латинской Америке и о различных усилиях, которые она и ее коллеги-ювелиры предприняли для того, чтобы их сырье не добывалось в условиях эксплуатации или криминала. Страйк наполнил ее бокал и тоже сел; у него сложилось впечатление, что Мэдлин все еще оправдывается перед невидимым собеседником. В животе у него заурчало. Он надеялся если не на домашнюю еду, то хотя бы на то, что Мэдлин предложит еду на вынос.
— Мама, — позвал Генри с верхней ступеньки лестницы, — я иду к папе.
— Когда ты…?
Но Генри уже бежал вниз. Они услышали, как хлопнула дверь.
— Он был груб с тобой? — спросила Мэдлин, нахмурившись. — У него плохое настроение, потому что его ноутбук сломался. Поэтому он пользуется моим компьютером.
— Нет, вообще-то, он был очень любезен, — сказал Страйк.
— Правда? Это меняет дело. Вообще-то, ты хорошо с ним ладишь. Джим его полностью испортил.
Страйк уже много слышал о том, как ее бывший муж, актер, который бросил Мэдлин ради своей главной героини, предал доверие Генри, но он сохранил заинтересованное выражение лица, выслушав еще несколько примеров. Его желудок снова заурчал. Когда Мэдлин сделала паузу, чтобы выпить половину бокала вина, он сказал, надеясь подтолкнуть ее мысли к еде
— Простите, что не смог поужинать…
— О, нет проблем, я не могу жаловаться на то, что у тебя проблемы с работой, у меня и у самой их хватает. В любом случае…
Она придвинулась ближе к нему на диване и снова обвила руками его шею.
... теперь ты можешь загладить свою вину.
Час спустя Страйк лежал обнаженный в темноте белоснежной спальни Мэдлин, в одном смысле удовлетворенный, но не настолько, чтобы забыть о голоде. Он полагал, что нельзя оставаться такой стройной, как Мэдлин, если питаться часто, но голодная диета была не в его стиле, хотя он и мог бы немного сбросить вес. Голова Мэдлин лежала на его плече, ее волосы щекотали ему лицо. Одна рука лежала на его волосатой груди.
— Боже, это было г-хорошо, — зевнула она. — Прости, я так устала… Мне нужно было встать в пять, чтобы позвонить в Л… в Лос-Анджелес…
Он поцеловал ее в макушку, затем сказал:
— Ты не возражаешь, если я приготовлю себе что-нибудь поесть?
— Нет, дорогой, угощайся, — пробормотала она. Убрав голову с его плеча, она перекатилась на другую сторону кровати, и когда он натягивал брюки и рубашку в темноте, опасаясь встречи с Генри, ему показалось, что он услышал тихий храп.
На верхнем этаже дома царила тишина. Страйк босиком прошел на кухню, его протез тупо стучал по половицам при каждом шаге. В холодильнике, как он и опасался, оказалось мало того, что он хотел съесть. Он без энтузиазма порылся среди горшочков с салатом из киноа, обезжиренного йогурта и пачек авокадо, с тоской думая о яичнице с беконом или большом пакете чипсов. Наконец он откопал немного сыра пекорино, сделал себе сэндвич и открыл еще одну бутылку Heineken.
Часы на плите показывали, что уже десять часов. По ощущениям было намного позже. Он подошел к окну и выглянул на дождливую улицу: в свете фонарей булыжники внизу блестели. Через некоторое время Страйк нашел тарелку, отнес свой сэндвич и пиво в темную гостиную и сел за компьютер.
Он знал пароль, потому что Мэдлин дала его ему, когда он был здесь в последний раз, когда разрядилась батарея его телефона, а он хотел узнать подробности о рейсе, которым Фингерс должен был вернуться в Лондон. Он включил компьютер, ввел пароль spessartite19, почти час читал новости и занимался электронной почтой, а в одиннадцать открыл канал Уолли Кардью на YouTube как раз вовремя, чтобы присоединиться к его прямой трансляции.
Игровые постеры на заднем плане изменились, как и Уолли с Эм-Джеем. Кардью теперь носил свои белокурые волосы, подстриженные по бокам и немного длиннее на макушке. Лицо Эм-Джея стало тоньше, чем в 2012 году, а прическа — аккуратнее. Оба мужчины выглядели мрачными и, в случае с Эм-Джеем, немного встревоженными.
— Привет, бвахи, — сказал Уолли. — Добро пожаловать на очередной эпизод “Шоу Уолли Шоу ЭмДжей”, и прежде чем мы начнем, я.. мы…
Он взглянул на Эм-Джея, который кивнул.
— Сначала мы хотим сказать, что вчера произошло нечто ужасное, но мы узнали об этом только сегодня…
Люди звонили нам последние пять часов, — вклинился Эм-Джей, — и спрашивали: “Вы знали, вы знали?.
— Да, — сказал Уолли, кивая, — и вот ответ: нет, мы не знали, мы вообще ничего не знали, пока не увидели это в новостях. В любом случае — да — мы говорим о том, что случилось с Джошем Блэем и Эди Ледвелл, если вы не знали, и это — это пиздец, мужик, и мы знаем не больше, чем вы, но это серьезный пиздец. Я хочу выразить свои соболезнования их семьям, и я, знаете, я очень надеюсь на Джоша, и мы… не знаю, ты молишься, ЭмДжей?.
— Да, чувак, — сказал ЭмДжей тихо. — Я молюсь.
— Я, — сказал Уолли, раскинув руки, — я не знаю, во что я верю, но мы думаем о семьях и надеемся, что Джош выживет, понимаешь?
— Да, надеемся, — сказал ЭмДжей, кивая. Серьезно. Мы надеемся.
Уолли вздохнул, хлопнул себя по бедрам и сказал,
— Так, у нас для вас сегодня особое шоу — и не забудьте, бвахи, в этом месяце мы жертвуем двадцать пять процентов от всех купленных товаров в больницу Грейт Ормонд Стрит, потому что, как некоторые из вас знают, у ЭмДжей…
— Мой маленький кузен, да, его там лечат от лейкемии, — сказал ЭмДжей.
— Итак, — сказал Уолли, — давайте запустим старый комментариум…
В правом верхнем углу экрана появилась лента комментариев зрителей, текст неоново-желтого цвета прокручивался вверх так быстро, что трудно было уследить за ним. Глаза ЭмДжей переводились с камеры на боковой экран, проверяя комментарии, которые могли видеть зрители.
Drekfan10: Я люблю вас, Уолли и ЭмДжей!!!!!!!!!!.
KeiraS: Сделай голос Дрека, Уолли
Derky96: хорошая дань уважения
Krayfish: ребята, вы класс
BDJoker: Я знал Ледволла и Блэя
Hyggard: не притворяйся, что тебе грустно лол
Sh0zelle: Уолли передавай привет Шоне и Деб!
RedPill*7: единственный хороший sjw — это мертвый sjw
Chigginz: Я купил три футболки, поприветствуйте меня.
— Итак, — сказал Уолли, — продолжим шоу! Сначала… нужно вытащить кое-что из-под стола…
Он потянулся под стол.
— Подержи это для меня, Эм-Джей.
Уолли вытащил большой нож, который, казалось, был весь в крови. Эм-Джей издал нечто среднее между вскриком и вздохом, затем закрыл лицо руками, пытаясь подавить нервный смех.
— Черт! — сказал ЭмДжей в камеру сквозь пальцы. — Черт, я не знал, что он это сделает, клянусь, не знал!
Уолли сказал:
— Что случилось? А, это? — Он лизнул лезвие. — Томатный соус, чувак, я резал пиццу.
— Черт, Уол, — сказал Эм-Джей, опуская руки и хихикая.
— Ладно, — сказал Уолли, пожав плечами, — если ты не хочешь держать это… — Он перекинул нож через плечо, а затем достал из-под стола стопку бумаг.
— Нет, потому что это тема сегодняшнего шоу. С тех пор как появились новости о Ледвелл и Блэе, я получил много сообщений в старом Твиттере, очень много сообщений. Я написал свои соболезнования или что-то в этом роде, и, в общем, у меня была куча людей, которые говорили мне, что я убил Эди Ледвелл, так что я решил, что мы посмотрим на некоторых из них. Давайте посмотрим, что у нас есть… Это хорошее.
Уолли поднял верхний лист бумаги и начал читать. Позади него, рядом с разворачивающимися комментариями, вспыхнул твит.
Гробовая муха @carla_mappin5
отвечая на @the_Wally_Cardew
Как ты смеешь говорить, что тебе грустно, ты, гребаный лицемер. Ты демонизировал Ледвелл и Блэя с тех пор, как тебя справедливо уволили. Ненависть убивает.
15:15 13 февраля 2015 г.
— Ненависть убивает, — повторил Уолли, серьезно глядя в камеру.
— Ого, — сказал Эм-Джей, покачав головой. — Ты чувствуешь упрек, парень?
— Честно говоря, приятель, это заставило меня пересмотреть всю мою, типа, эффективную систему, — сказал Уолли. — То есть, получается, что я соучастник убийства, потому что меня вывел из себя “Чернильно-черное сердце… Так что, — сказал он в камеру, — я немного посмотрел, как Карла Мэппин хочет, чтобы мы все вели себя в сети, чтобы я мог, ну, знаете, поучиться у своих старейшин.
— Используйте ее как образец для подражания, — сказал Эм Джей, кивнув.
— Точно, — сказал Уолли. — Итак, это одна из работ Карлы, сделанная в конце прошлого года…
Новый твит появился позади Уолли, когда он прочитал его вслух.
Гробовая муха @carla_mappin5
в ответ на @АномиGamemaster
честно говоря, в этот момент эта сучка может подавиться. все эти слова о том, что она делает это ради любви, а не ради денег #stopfeedingFedwell #IstandwithJosh
9.02 pm 2 ноября 2014 г.
— Сука может подавиться, дамы и господа, — повторил Уолли.
— Что это за сука? — спросил ЭмДжей. Страйк мог сказать, что они отрепетировали этот номер. Только нож был сюрпризом. — Это, типа, собака, которую она пытается спасти, у нее слишком большая кость, или…?
Уолли слегка фыркнул от смеха.
— Нет, как ни смешно, Эм-Джей, Карла говорила об Эди Ледвелл. Эта сучка может задохнуться, — снова сказал он, глядя в объектив камеры своими маленькими голубыми глазками.
— Уол, — сказал ЭмДжей, чей взгляд был временно прикован к чему-то вне камеры, — у нас тут несколько криков. Мы продали несколько товаров — Чиггинз, ты купил три футболки: отлично, приятель. BD Joker — полагаю, это не настоящие имена.
— Спасибо, BD, — сказал Уолли, — наслаждайся своей бейсболкой Wally an— ЭмДжей.
— А Суз и Лили, пара толстовок — спасибо, дамы!
— Ладно, вернемся к старому Твиттеру, — сказал Уолли, возвращаясь к своей стопке бумаг. Давайте посмотрим, что еще у нас тут есть… Да, это хороший вариант.
Комментарии продолжали сыпаться мимо быстрее, чем Страйк успевал их читать.
motherofdrags: sjws “когда я сказал “мусор”, я имел в виду это в хорошем смысле” лол
LostInSpunk: sjws such fkn hypocites лолoлолoлолoлолoлолl
@Heimd&ll88: чертовски нравится это
hotrod209: живу за то, что ты втыкаешь в sjws bro
RubyLoob: Ледвелл был воплощением привилегий белых.
arniep: отсоси мой член
LilaP: Я люблю тебя Уолли xxxxxxxxxxxxxxxx
ArkeTheShadow: это нормально праздновать, когда умирают плохие люди
TheFiend: что ты не сделаешь для просмотров, ты позер?
TommyEngland14: Уолли загляни на brotherhoodofultimathule.com
— Хорошо, — сказал Уолли, перетасовывая бумаги, — а теперь у нас есть — о, это мой личный фаворит, я, блядь, обожаю его. Энди Редди — настоящее имя, смотрите, вот оно…
Энди Редди @ydderidna
в ответ на @the_Wally_Cardew
Возможно, вы не держали нож, но вы раздули пламя, и если выяснится, что это сделал какой-то ультраправый тролль, вас следует привлечь к ответственности.
18:52 13 февраля 2015 г.
— Энди, похоже, знает закон, да? — сказал Уолли.
— Возможно, судья, — сказал ЭмДжей. — Хорошо, что она сказала, что ты не мог держать нож, хотя.
Посмотрим, как Энди собирается не раздувать пламя ненависти?
— Давай, — сказал Эм-Джей, снова начиная хихикать.
Над их головами появился второй твит Энди. Уолли снова прочитал его вслух.
Энди Редди @ydderidna
отвечая на @АномиGamemaster
кто-нибудь может сказать этой мерзкой, наемной сучке, чтобы она вздремнула. #stopfeedingFedwell #IstandwithJosh
11.45 29 июля 2014 г.
Уолли и ЭмДжей разразились хохотом.
— Но дальше будет лучше, — сказал Уолли сквозь смех. — Подождите — есть еще один — он действительно показывает ее гребаную, не склонную к разжиганию огня натуру.
Появился новый твит.
Энди Редди @ydderidna
Единственное, что утешит меня в этой буре дерьма, в которой оказался мой фаворит, это #Федвелл, запертая внутри большого пластикового Дрека и видящая, как ее поджигают.
10.34 вечера 16 сентября 2014 года
Когда Уолли и ЭмДжей разразились новой бурей хохота, хлопая себя по ляжкам, Страйк услышал движение позади себя и быстро отключил звук. Вернулся Генри. Он выглядел смущенным, увидев, что смотрит Страйк.
— Ты меня заинтересовал, — сказал Страйк.
— О, — сказал Генри.
Они смотрели друг на друга, их лица были в полумраке, единственный свет исходил от экрана компьютера.
— Пойду спать, — пробормотал Генри и спустился вниз.
Страйк выключил компьютер и вернулся к трансляции. Уолли и Эм-Джей все еще вдвоем смеялись над последним твитом, который зачитал Уолли. Комментарии продолжали стремительно расти вверх.
Альгиззард: Уол, загляни на сайт thebrotherhoodofultimathule.com.
GillyInkHeart: Уолли передай привет своей бабушке от меня!
ArkeTheShadow: Ледвелл была вором и лжецом.
saxonaxe14: все эти слезы либ, когда вчера они называли ее пиздой
dmitriplayssax: Уолли передавай привет мне Дмитрий
PokerFac£: Уолли, ты ебал Кию Нивен?
LepinesDisciple: Я убил Ледвелл.
TattyB: да, на самом деле не грустно, что умер расист-абсолютист
MGTOWise: покажи эти квитанции boi это класс! ! !
SophieBeee: Я купила футболку, поздоровайся с Соф Браун.
BwahBoy88: Wally ditch the sandn*****
aoifeoconnor: Люди разозлились из-за Netflix, вот и все.
Sammmitchell: люди говорят вещи в горячке момента
UltimaBro88: все эти маленькие SJW foids пытаются замести следы лолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолoлолol
Глава 14
Низко лежит она в своей могиле!
Не говори мне о наслаждении,
ибо ее я не смог спасти.
Кристина Россетти