Особенно на крупняке. И с этой его Машей. в последнюю ночь, ну так же нельзя! Да они должны барахтаться в лунной дорожке! Ох, как я бы эту сцену снял — Феллини бы в гробу перевернулся. И ещё можно показать, как этот кавказец. — кстати, его маловато, его роль надо расширить — например, в собственных воспоминаниях он отрезает уши пленным. Хлястика с Коржиком лучше бы замочили местные бандюки, а потом всю ситуацию разрулил посол в Израиле. Разборку бандитскую лучше перенести на предпоследнюю ночь. Героя должны ранить. Политики хорошо бы добавить, например, всё это разворачивается на фоне выборов в Израиле или в Америке, на худой конец — в России. Вахтанга нельзя оставлять за кадром, пусть прилетит в Израиль, станет членом эротического клуба. Вместе с Фридой. Омолодят свои дряхлеющие целлюлитные чакры. А когда увидят, какое бабло на этом клубе можно заработать, пусть наедут на шефа и начнут его крышевать. Кстати, все эти закидоны с инь-янем никому не нужны! Надо в особняке устроить роскошный элитный публичный дом с красавицами девками: русскими, молдаванками, латышками и украинками, косящими под таек. Сам кастинг буду проводить! А музыка, знаешь, какая должна быть? Тантрическое кантри!

— То есть как это?

Наверное, этот крутой режиссёр, имя которого всем известно, поэтому я его не упоминаю, был по-своему прав. Более того, я ему ещё посоветовал добавить автомобильные гонки, показать, как девушка — наркодилер на каблуках в 12 сантиметров убегает от полицейского, сидящего на мотоцикле, и, конечно, ввести одним из главных персонажей монстра, у которого в TV с хай-дефинишн на экране будут видны козявки в носу, волосы в ушах и сопли, струящиеся из глаз. А отталкиваться от Сашкиной повести для того, чтобы снять подобную трехомудину, было бы так же подло, как нагадить в свет!

— Я положу в конверт тысячу долларов и отдам его вам, пока переправлю футляр на ту сторону. Когда верну, вы мне его отдадите.

Почему лампочка даёт свет? Потому что в неё поставлено сопротивление! Это закон физики — без сопротивления нет света! Так и в жизни: когда ставишь сопротивление заманухам, соблазнам — рождается свет! Убери сопротивление, и света не будет. Мир без сопротивления тьме мгновенно погрузится во тьму! Вот о чём Сашкина повесть! А козявки с монстрами — из повести совсем другого автора.

— Тысячу долларов? Маловато, по-моему. Вдруг футляр не вернется? Я все потеряю. Спорю: монеты стоят пару-тройку тысяч.

— Ну, две с половиной тысячи. Больше не просите — не дам.

И всё-таки я поехал к Сашке поговорить вот о чём. Раз мне захотелось, то и многим читателям захочется узнать: что же стало с его героями далее, ведь с тех пор прошло более 20 лет. И Сашка мне рассказал:

Джек призадумался и кивнул:

— Ну, раз тебе это так интересно, то я постараюсь выстроить свой последний рассказ о героях этой повести как творческий вечер с выходом всех персонажей поочерёдно на сцену. Начнём с части торжественной, классической: то есть с «консула». Всё, что ему было положено сделать в Израиле, он выполнил: нужные связи наладил, долями вошёл в различные структуры, с которых ему продолжало набегать и капать. Его перенаправили в следующую страну для налаживания отработанных схем. Послом! Повысили. Это означало, что с Израилем он справился удачно.

— Ладно.

Его деловой друган Владлен всё-таки замутил с Россией парочку «бизнесов»: один с редкоземельными элементами, которые вывозил как дипломат чуть ли не в собственном чемоданчике, другой с РПЦ по доставке различных «святых» мощей в Россию со «святых» мест. Вскоре что-то связанное с его прошлым вскрылось, из кнессета его выгнали, а так как всех, кто был замешан в его мутном бизнесе, он кинул, ему пришлось сделать пластическую операцию и сбежать к чёртовой матери на рога, где ему и предстояло доживать, не высовываясь.

Мадам поднялась с оскорбленным видом:

— Пойду принесу.

Вот и скажите после этого, кто умней? Он, сделавший многомиллионный бизнес, или я, отказавшийся от двадцаточки «лимонов»? И у кого лучше теперь настроение — у него с бабками и чужим лицом или у меня без бабок и без перелицовки? Так что сдерживаться оказалось выгодно, не только обнимаясь с любимой женщиной.

— Надеюсь, вы в своем уме и так далее.

Кавказец исчез бесследно, а вот Хлястик с Коржиком лет через пять-шесть вынырнули в России. Их освободили, но въезд в Израиль закрыли навсегда. Они объявились у меня с просьбой помочь им куда-нибудь пристроиться. Скажем, в одну из компаний Вахтанга. Вахтанг к тому времени стал серьёзным бизнесменом. Фрида — бизнесвуменшей и помощником у одного из депутатов! В моей помощи они больше не нуждались, а я к ним за помощью иногда обращался и даже попросил за Хлястика с Коржиком. Зла я на них не держал, ведь если б не они, в моей жизни не произошло бы самых главных перемен. И я им помог! Более того, они меня в благодарность тоже однажды выручили. В одном из российских городов мне выдали неполный гонорар. Но Коржик с Хлястиком к тому времени у Вахтанга уже приобрели авторитет далеко не шестёрок и в знак уважения ко мне, а заодно — доказать, что они престали быть хлястиками и коржиками, слетали в этот город и через два дня привезли недоплаченную сумму и не взяли отката. Мол, не наши цифры — за мелочью не гоняемся! Я до сих пор задумываюсь, почему всю жизнь меня с бандитами связывали более тесные и благородные отношения, чем с чиновниками, продюсерами и другими кошмарищами.

— Дядя на вас сердится, и, признаюсь, я тоже.

— Знаете, мне это тоже не нравится. Просто забочусь об интересах брата. Это же его монеты.

Я спросил Хлястика, как им удалось так быстро выбить положенную сумму? Хлястик ответил, что Коржик им пригрозил: «Не вернёте бабки, всем челюсти оторвём — не сможете мастурбировать у зеркала!»

Она исчезла во тьме, не сказав больше ни слова. Молодец, мысленно похвалил ее Джек. Идеальное сочетание негодования и обиды. И полное спокойствие. Дверь закрылась, в ухе зазвучал женский голос:

— И сделаете из них тарзанов в пятнистых труселях? — добавил я по памяти.

— Даже не поверишь, какое дерьмо! Тысячи долларов мало тупому ублюдку. Требует две с половиной, гад долбаный. Найдется у нас столько наличными?

В жизни всё меняется, а истинная литература вечна!

— Посмотрю, — проворчал Карл. — С утренними пожертвованиями и его собственными пятью сотнями как раз хватит.

Чей выход на сцену следующий? Ах да, Вика! Ну что тебе сказать? Когда Машин контракт в клубе закончился, Вика заняла её место. А Маша. Маша вышла замуж. не поверишь. за своего шефа! Он продал клуб, и они улетели в Индию, где открыли аюрведический центр со всеми сопутствующими панчакармами и нирванами. А для особо эксклюзивных VIP-клиентов — с секретными методиками омоложения.

Проклятье! Собираются вернуть фальшивку. Ладно, риск все равно был.

Маша нашла меня в «Фейсбуке» и однажды прислала весточку о том, что продолжает верить людям.

— Сунь в конверт. Сделаю ему финт ушами. — Послышался шорох бумаги. — Так и хочется запихнуть двадцать пять сотен козлу в задницу!

Фостер рассмеялся:

Теперь Вика. Пока шеф ещё был шефом их элитного клуба, однажды к ним заглянул бывший советский разведчик, который отсидел свой срок в израильской тюрьме, вышел, стал крупным бизнесменом, пользуясь своими старыми связями. Но этого ему показалось мало. Душа бывшего разведчика требовала искупления грехов, то бишь просветления. Просветлением занялась Вика! И вполне удачно. Он её выкупил, женился на ней, увёз в Москву. С его масштабом мышления и объёмом неучтёнки находиться в любой другой стране, кроме России, было опасно. Благодаря ему Вика вошла в светское общество Москвы. Её мозги оказались не такими биологически чистыми, как я думал. Сначала появилась на телевидении как ведущая, потом стала сниматься в кино. У неё не было никогда таланта актрисы, в жизни она играла всегда лучше. Но у её мужа денег было больше, чем у неё неталанта. Сейчас она известная актриса и метит в депутаты! И я верю, что и этой своей мечты добьётся. И мемуары ещё напишет, в которых расскажет, как сбылась её первая мечта: в гостинице «Карлтон» с известной русской кинозвездой.

— Какая разница, сколько он просит? Не унесет ни цента.

Кстати, она мне до сих пор звонит, и мы редко, но видимся. С тех пор как я её увидел впервые, она похорошела в моих глазах, как Татьяна в глазах Онегина, вернувшегося из-за границы. Стала уверенной женщиной без возраста, от которой её женские гормоны распространяются во все стороны, как молекулы при броуновском движении. Иногда она меня с весьма заманушной улыбкой спрашивает:

Мадам тоже фыркнула.

— А не хочешь в память о наших юных годах подышать в какой-нибудь крутой пятизвёздочной гостинице, скажем, на Мальдивах?

— Правда.

— Ты стала ещё очаровательней, чем тогда, а потому нет!

Это вы так считаете, друзья мои.

Ну вот, пожалуй, обо всех я тебе рассказал. Настоящую сегодняшнюю Викину фамилию не скажу. Не надо подставлять будущую депутатку! Ах да, маму она перевезла в Москву, и мама на деньги мужа своей дочери стала дорогостоящей ясновидящей. То есть по-прежнему может по фотографии угадать адрес и номер телефона. Ну что ещё хочешь знать?

Ерзая на стуле, Джек вынул пять фальшивок из пачки, снова сунул в рукав, оставив двадцать пять на коленях.

— Но ты не рассказал о главном герое этой повести!

— Дело в принципе, Карл. Он должен был мне поверить за тысячу. Дело в принципе, мать твою!— Вновь зашуршала бумага. — Хорошо. Я пошла. Представление начинается.

— О ком, о Паше?

— Кстати, а что с Пашей?

Вспыхнул верхний свет в настенном канделябре.

— История о том, как он хотел мне недоплатить, стала известна нашим гастролёрам. Русские звёзды наотрез отказались с ним работать. Русский шоу-бизнес у Паши прекратился. Однако пользуясь положительными моментами своей характеристики — гей и еврей, — он занялся бизнесом международным: стал возить на гастроли таиландский цирк. И до того допритворялся геем, что влюбился в циркового тайского трансвестита. Если можно так выразиться, до конца вошёл в образ по Станиславскому. С тех пор я не слышал о нём. Может, сам стал трансвеститом и тайцем одновременно.

Что за черт?

— Ну а ты? О себе что скажешь? Читателям ведь интересно, кто ты на самом деле? Откроешь своё имя или нет?

— Я бы это сделал не задумываясь. Но зачем? Зачем разочаровывать сегодняшних читателей. Они уже не знают о той популярности, которая у меня когда-то была.

Джек взглянул на свою пачку. Рассчитывал на полутьму во время сеанса, а теперь придется работать при полном освещении. Дело осложняется.

Он наклонился к столу, пряча бумажки от мадам Помроль, вернувшейся с маленькой деревянной шкатулкой и белым конвертом, бросив его на стол с неподражаемым демонстративным достоинством.

Я ведь вернулся из той поездки, и правда, другим человеком. Сначала, конечно, ничего не почувствовал. Лишь понял, что прибавилось силы, будто мышцам сделали тюнинг, мозг и память как бы апгрейдили. Интуиция ожила.

— Вот залог. Пересчитайте.

Роли мне стали даваться как никогда легко. И впрямь, будто волшебником стал. А вот антиквариат, дорогие вещи. К ним интерес потихоньку начал пропадать. Через некоторое время я понял, что меня и бабы не очень интересуют. Здорово тогда испугался, думал — постарел. Оказалось — просто поумнел.

— Да ладно.

Вот он Восток. И впрямь дело тонкое.

— Пожалуйста. Я настаиваю.

Всё больше в моей жизни появлялось того, от чего я отказывался. В конце концов перестал сниматься в кино. Знаешь, почему? Мне не нравятся те сценарии, которые присылают. А присылают, кстати, до сих пор. Не для того я так волшебно апгрейдился по восточным технологиям, чтобы стать сериальной дешёвкой.

Пожав плечами, Джек открыл конверт, заметив внутри предохранительную штриховку, чтобы содержимое не просматривалось сквозь бумагу.

Теперь самое трудное, тем более при проклятом свете... Надо действовать точно, спокойно, небрежно...

Последняя моя роль — русский царь в многосерийной картине конца 90-х годов. Когда я прочитал сценарий, знаешь, что я сделал в первую очередь? Переписал собственную роль. У современных сценаристов даже наши русские цари говорят так, будто всю ночь торчали в «Одноклассниках». Например, мой персонаж мог подойти к декабристам перед повешением и спросить: «Ну что, ребята, у вас всё в порядке?» А они ему ответить: «Всё о’кей, ноу проблем! Мы в порядке!» Представляешь, у этого режиссёра царь мог сесть на рояль сверху или положить ноги в сапогах на стол, как миллионер-американец, которого рисовали в журнале «Крокодил» в советское время.

Он вытащил из конверта банкноты и принялся пересчитывать, держа их под крышкой стола. Мышцы на шее и на спине напряглись. Известно, что у Фостеров в канделябре камера наблюдения, но не помнится, то ли простая широкоугольная, то ли с дистанционным управлением. Если Карл заметит подмену, вполне может выкинуть грубую шутку. Скажем, выстрелить в спину.

Да, я переписал свою роль, и даже сценарист меня похвалил, назвал способным, подающим надежды. Правда, остальные актёры свои роли, к сожалению, не переписали, и перед моими друзьями мне потом было очень стыдно за то, что я участвовал в этом фильме.

Джек решил рискнуть. Слишком далеко зашел, чтоб назад поворачивать. Наушник подскажет, догадался ли Фостер.

Театр наш тоже погнался за жестью, пытался из кожи вон вылезти, лишь бы заработать очки на монстрах и почти порнухе. В последнем спектакле, куда меня звали, на заднике была нарисована крупномасштабная вагина. На её фоне разворачивалось действие спектакля. Режиссёр считал это приколом, а я кощунством!

Склонившись к столу, он подменил купюры мадам Помроль фальшивыми бумажками.

Я многое, Миха, пересмотрел в своей жизни: живу тихо, спокойно, без суеты. Меня никто не достаёт. Молодёжь почти ничего обо мне не знает. Те советские фильмы, в которых я снимался, сегодня считаются у них отстоем. Да что там говорить! Я думаю, большинство считает, что меня уже нет в живых. Но, как ты догадываешься, это не так, более того, я очень люблю свою работу — пишу музыку для документальных фильмов. Когда перестаёшь егозить и суетиться, открываются такие способности, о которых даже не подозревал. Сегодня документальное кино мне нравится гораздо больше, чем кино художественное. Оно зачастую и выше, и благороднее по своим мыслям, чувствам, открытиям. Когда во мне звучит музыка, я чувствую себя счастливым и вечно молодым. Смотри, какая у меня современная аппаратура! Да, чуть не забыл, как автор музыки я в титрах указан не под своей фамилией. Я понял, наверное, самое главное благодаря моим бандитам и бабам. надо научиться вовремя ставить сопротивление!

— Все точно.

Выложил деньги на стол и сунул в конверт, тщетно ожидая комментариев Карла. Проскочил?

Вернувшись с тех гастролей в Москву, я сумел поставить сопротивление даже, знаешь, чему? Только меня не выдавай, да? Не позорь! А то жёлтая пресса узнает и опустит конкретно. Я перестал. таскаться по бабам! Порой так тянуло. Но. Я же помнил: сдержись, и всё наладится! И наладилось! В моей жизни появилась моя жена — моя родная «шаровая молния».

Мадам взяла конверт, быстро в него заглянула, лизнула клейкую полоску.

И вот уже несколько лет мы с ней «дышим» в одном направлении.

— Убедитесь, пожалуйста, что футляр заперт. Я верну его точно в том виде, в каком получила.

Вот так мою жизнь изменили не Кремль, комсомол и школа, а бандиты и бабы!

Джек наклонился к футляру, присматривая за ее руками. Ага! Как только он опустил голову, она мгновенно подменила конверт с деньгами другим, вынутым из рукава.

Никто о нас с женой в прессе не пишет, потому что писать нечего. У нас две дочери: не наркоманки, не гулящие. Да, звёзд с неба не хватают, но и не надо. Главное, чтоб не карьера удалась, а жизнь! Подрастут, я им непременно расскажу, как сопротивление рождает свет и, может быть, дам прочитать эту повесть.

Что ж, мы друг друга стоим. Только я все же на шаг впереди.

В этот момент в комнату вошла жена Саши и подсела к нам за столик попить чаю.

— Угу, — подтвердил он. — Закрыто как следует.

Она откусила печенье и так осторожно, по-аристократически положила его обратно на блюдце, как будто до сих пор боялась разонравиться Сашке.

— Ну, — сказала она, открывая шкатулочку, — теперь я хочу запечатать конверт.

Вытащила красную свечку, коробок спичек и какое-то кольцо, чиркнула спичкой, зажгла свечу, капнула на конверт воском, припечатала кольцом.

— Вот. Я наложила на конверт спиритическую печать. Не вскрывайте его. Вскроете только в том случае, если футляр не вернется. Если раньше сломаете спиритическую печать, дядя вас накажет.

Джек испуганно охнул.

— Как накажет?

— Скорее всего, сделает так, что монеты исчезнут. А может, и хуже. — Она погрозила пальцем, передавая конверт. — Так что не открывайте, пока не вернетесь.

Очень умно. Перекрыты все выходы.

— Не беспокойтесь, не буду.