– А мне что делать?

– Зависит от того, какой частью тела захочется рискнуть тебе, – сказал он, оглядывая ее с головы до ног.

Она отвернулась и посмотрела на доску объявлений, где Макдугалл только что повесил список назначений. Спэн начала искать свою фамилию и нашла ее в последнем разделе: \"Семь летучих патрулей\".

– Кто-нибудь знает, кто такой Рик Скарлетт? – спросила она.

– Вы на него смотрите, – ответил мужчина, только что обменявшийся с ней репликами.

– О! – только и смогла сказать Спэн.

Скарлетт был высоким, выше шести футов, лет двадцати восьми. Его каштаново-рыжие волосы, коротко подстриженные, дополнялись того же оттенка усами. Черты его лица были такими же четкими и хорошо очерченными, как линии тела. Больше всего ему подходило определение \"Атлет\".

– Встретимся внизу, – бросила Спэн и, повернувшись, направилась в раздевалку.

Раздевалки, даже полицейские, одинаковы во всем мире. Тот же запах пота; то же опасение подцепить грибок или заразу похуже. Если присутствуют мужчины, к этому добавляются смех и пошлые шутки.

Спускаясь по лестнице, Кэтрин Спэн услышала разговор двух мужчин и женщины, стоявших на площадке.

– ...он все время был с каменным лицом.

– Как это?

– Ну знаешь, у таких кожа на скулах натянута, как на барабане. И маленький рот, плотно сжатый, как сфинктер. Кажется, будто он вот-вот лопнет от натуги.

– Ты всегда так говоришь о юристах? – спросила женщина.

– Всегда, – сказал Рабидовски.

Рабидовски, больше известный как \"Бешеный Пес\", был очень похож на Чарльза Бронсона[31] – квадратная фигура, агрессивно выпяченная челюсть и воинственный тон. Впечатление дополняли высокие восточные скулы, лохматые черные брови и черные усы. Глаза у него были сине-стальными, как ствол ружья.

Отец Бешеного Пса был траппером на Юконе, и уже в шесть лет Рабидовски бил белку в глаз с тысячи ярдов. Это он снял албанского снайпера, посланного китайцами, чтобы убить советского премьера Косыгина во время его визита в Оттаву. Кроме этого шумного дела, он пять лет подряд брал призы на соревнованиях КККП по стрельбе. Значки, говорящие о его победах, усевали его форменный пиджак; но сейчас Рабидовски был в рубашке.

– Попомните мое слово, – продолжал он, – адвокат с каменным лицом не доведет клиента до добра.

– Ну, дальше, – сказала женщина.

– Постойте, – прервала их Спэн. – Можно мне пройти?

– О Боже, еще одна красотка, – вздохнул Рабидовски. – Их тут, как собак нерезаных.

– Жалеешь о добрых старых временах? – саркастически осведомилась Спэн.

– Естественно, – искренне ответил Бешеный Пес.

Спэн промолчала. С таким отношением она сталкивалась постоянно, со времени начала обучения в полицейской школе в Риджайне в 74-м; именно в том году в конную полицию стали брать женщин. Предыдущие сто один год это был элитный мужской клуб. В глубине души до сих пор большинство мужчин не хотели работать с женщинами, боясь, что те подведут их в нужную минуту.

Конечно, в рутинной полицейской работе большинство мужчин привыкли к присутствию лиц противоположного пола, но только не Рабидовски.

– Ты будешь работать со Скарлеттом? – спросил он. – Постарайся не разочаровывать его, ладно? А то он не сможет работать. Вообще он хороший парень.

Закончив фразу, он сунул в рот сигарету и ловко зажег спичку о ноготь большого пальца.

Спэн повернулась к женщине:

– Он правда такой хороший?

– Правда, – ответила та с улыбкой. – Только, интересно, он всегда так дергается?

– Всегда, – сказал Рик Скарлетт, спускаясь сверху.

– Познакомимся. Я Моника Макдональд.

– Кэтрин Спэн.

– А это Рыжий Льюис. Мы с ним входим в один из летучих патрулей.

– Я тоже. Вместе с этим вот парнем.

– Рик Скарлетт, – представился Скарлетт, пожимая всем руки. – Как дела, Бешеный Пес? Давно тебя не видел.

– Как могут идти дела у копа, которого осаждают столько баб?

– \"Осаждают\"! – фыркнула Спэн. – Какое громкое слово.

– Я вижу, ты знакома с Бешеным Псом, – улыбнулся Скарлетт.

– А откуда это прозвище? – поинтересовалась Моника.

– У него от жары изо рта течет пена, – пояснила Спэн.

– Ох уж эти бабы! – Рабидовски закатил глаза.

– Мы сократили его фамилию до \"Рабид\"[32], – пояснила Спэн уже серьезно. – И поверь, он этого заслуживает.

– Никогда бы не подумала.

– Прошу не ценить его слишком дешево, – добавил Рик Скарлетт. – Он лучший стрелок, какой был у Конных за всю историю.

– Сомневаюсь, – сказала Спэн. – Я слышала, Деклерк был лучше.

– Ага, если говорить про лук, – иронически заметил Рабидовски.

– Арбалет, – поправила Спэн. – Говорят, он едва не попал на Олимпийские игры.

– И попал бы, если бы арбалеты не вышли из моды еще в средние века.

– Смотри-ка, – обратилась Спэн к Монике Макдональд. – Он еще и историю знает!

– В том, что касается оружия, леди, я знаю куда больше вас.

– Посмотрим.

– И хватит надо мной смеяться, понятно?

– Постойте, – вмешалась Моника. – Деклерк – это наш суперинтендант?

– Конечно, – ответил Рик Скарлетт. – Странно, что ты о нем не слышала. Этот человек – настоящая легенда.

– Так расскажите мне, – попросила женщина. Рядом с высокой светловолосой Спэн она казалась неказистой. Ее темные волосы были связаны в пучок; плотную фигуру портили широкая талия и слишком короткие ноги. Ее единственной привлекательной чертой были полные чувственные губы.

– Бабы – повторил Рабидовски, будто отвечая на вопрос. Какое, в самом деле, значение имеют для женщин славные имена и традиции?

Рик Скарлетт начал:

– Это было в октябре 70-го, во время Квебекского кризиса. Тогда Роберт Деклерк был лучшим специалистом по убийствам в Конной полиции. По достижениям его имя ставили в один ряд со Стилом и Блейком. Когда ФЛК[33] похитил Кросса и Лапорта, а потом убил министра труда, Деклерка привлекли к расследованию. Это он обнаружил сеть террористов.

– Как?

– Никто не знает. У него было много знакомств в Монреале. Много информаторов. Но после того, что случилось потом, он так никому их и не раскрыл.

– А что случилось?

– Его жену и дочь похитили. А потом убили.

– О Господи!

– Ты правда об этом не слышала?

– Нет.

– Расскажи ей, – попросила Спэн Рика.

– Через две недели после того, как Кросс был освобожден, а Шанье и его ячейка бежали на Кубу, трое типов вломились в квартиру Деклерка, когда он был в Оттаве. Жену убили на месте, разнесли из автоматического пистолета. А дочь забрали с собой. Ей было всего лет пять. Все тогда думали, что это месть ФЛК, но в итоге оказалось, что это сделали какие-то монреальские бандиты, просто примазавшиеся к квебекскому движению. Конечно, Деклерка не допустили к этому делу – из-за личной заинтересованности, – но он не подчинился. С помощью тех же связей он провел свое расследование и нашел место, где держали девочку. Это было в лесах у реки Св. Лаврентия. Он пошел туда один, чтобы спасти ее.

Моника Макдональд сощурила глаза:

– И ему это не удалось.

– Нет, – сказал Скарлетт. – Она была уже мертва.

– Говорят, что он убил пятерых на том самом месте, – добавил Рабидовски. – Первого, когда он пошел за дровами, и еще троих, которые пошли его искать. Еще говорят, что он застрелил их из арбалета, бесшумно. Не знаю, правда ли это. Последнего он убил голыми руками, когда вошел в дом. Но дочь он не спас. Накануне у этих сволочей вышел спор, и те, кто победил, сломали ей шею тем же утром.

Моника только покачала головой.

– Поэтому Деклерк и вышел в отставку, – заключил Рик Скарлетт. – Он не выполнил приказ, а вы понимаете, что это значит.

Кэтрин Спэн добавила:

– Было проведено внутреннее расследование. Как обычно, у него не было адвоката, и ему назначили защитника. Это был Франсуа Шартран.

– Комиссар?

– Тогда он еще был инспектором.

– И что случилось?

– Деклерка оправдали. Симпатии были на его стороне, но с работы ему пришлось уйти.

– Теперь Шартран – комиссар, – сказала Спэн. – А Деклерк вернулся. Интересно, так ли он хорош, как говорят?

– Увидим, – сказал Рик Скарлетт.

Рабидовски кивнул, но на губах его была усмешка.

Спэн повернулась к нему:

– Ты что-то знаешь, Эд? Давай, выкладывай. Мы четверо знаем, что делаем здесь. А что делаешь ты?

– Осуществляю огневую поддержку. Я уже говорил, что знаю об оружии больше вас всех.

– А я уже говорила: давай проверим.

– Погоди.

Рабидовски залез в свой шкафчик и достал оттуда пиджак. Моника Макдональд посмотрела на Спэн, потом перевела взгляд на стриженый затылок Рабидовски.

– В чем дело, Эд? Ты боишься проверить ее?

– За просто так не хочется, – бросил тот.

– Десять долларов, – сказала Моника.

– Кто разобьет?

– Пускай будет он, – Спэн кивнула на Рыжего Льюиса.

– Ладно, – сказал Рабидовски. – Изложу условия задачи. Мы говорим об оружии, так?

Кэтрин Спэн кивнула.

– Тебе дали команду из четырех стрелков, и нужно, чтобы они простреливали все пространство вокруг. Скажи, чем ты их вооружишь.

– Сперва ты. И укажи причины.

– Что ж, – ухмыльнулся Рабидовски, – начнем с длинноствольного. Двоим я дам \"Ремингтон\" 870-й модели. Почему, понятно. Третьему – снайперский \"Ремингтон-250\" модели V 22-го калибра. Он стреляет маленькими пулями, очень точно и почти по прямой траектории. А последний получит \"Хеклер и Кох\" 33-й модели, калибр 223 с телескопическим прицелом. Все-таки немецкая техника лучшая в этой области. Конечно, в американской больше автоматизма, но это для меня не главное. И далее, – продолжал он, – каждому дам по короткому стволу. \"Беретта\" 92-й модели, 9-го калибра. Вместимость магазина 15 патронов, плюс один в стволе. Превосходное оружие. Итак, леди, давайте ваши соображения, а потом Льюис отдаст мне деньги.

– У Джеймса Бонда была \"Беретта\", – напомнил Рик Скарлетт.

Спэн только рассмеялась.

– Моя очередь.

– Давай, Спэн. Лучше представь, что ты сама будешь в той команде, так будет легче.

– Ладно. С длинными стволами я бы взяла то же самое. А вместо \"Беретты\" – четыре \"Рюгера\" 6-й модели для службы безопасности. Или, может быть, \"Магнум-357\". Он тоже двойного действия и легко пристреливается.

– Леди, вы дура. У \"Рюгера\" только 6 патронов, а у \"Беретты\" 16 патронов. Помните, что главное для нас – огневая мощь.

– А для меня главное – точность. Если не попасть с первых выстрелов, то скоро все четыре женщины в команде будут мертвы, и никакого...

– Женщины! – фыркнул Рабидовски. – Мы говорим о деле, а не о бумажной работе.

– ...никакого значения огневая мощь иметь не будет. К тому же, она вся в длинных стволах. Если ты промахнешься из \"Беретты\", тебе конец. А с \"Рюгером\" достаточно еще раз нажать на курок.

– Какая умница! – Рабидовски прищурился. – А ты не забыла, что полуавтомат гораздо удобнее и компактнее, чем твой громоздкий револьвер. К тому же перезарядка почти не требует времени; просто отсоедини магазин и поставь другой. Как тебе это?

– Сомнительно. Ты что, никогда не слышал о скоростной зарядке револьвера? К тому же \"Беретту\" гораздо чаще заедает. И патроны к ней подходят только одного вида. Так что твой выбор совсем ни к черту не годится.

Рабидовски уже открыл рот, когда обнаружил, что у него нет аргументов. Поэтому он только моргнул.

– Кроме того, – продолжала Спэн, – \"Беретта\" при каждом выстреле разбрасывает гильзы. Что, если одна из них попадет твоему напарнику под рубашку? И потом я вообще не понимаю, зачем вам спотыкаться на стеклянных гильзах? И вообще, у вас есть длинные стволы, и если вы подпустили врага близко, значит, вы паршивые стрелки. Но и в этом случае вам куда лучше иметь \"Рюгер\", чем \"Беретту\".

– Аминь, – сказала, Моника и повернулась к Льюису. – Ну, что ты думаешь?

Рыжему Льюису было 29 лет. Он был чуть полноват и вечно казался полусонным, но в целом обладал вполне привлекательной внешностью.

– Кэти выиграла, – сказал он.

– Господи, Бешеный Пес! – воскликнул Рик. – Женщина уложила тебя на лопатки!

Моника притворно вздохнула:

– Кэти, ты избавила меня от уколов против бешенства!

Все рассмеялись.

Кроме Рабидовски.

* * *

11.56

– Как ты его разделала, – сказал Рик Скарлетт.

– Ну у тебя и друзья!

– Не такой уж он мне друг. Просто работаем вместе. Откуда ты все знаешь? Я прямо не ожидал.

Кэтрин Спэн сердито взглянула на него:

– А что ты ожидал? Что я ударюсь в слезы, едва речь зайдет об оружии? Не будь идиотом.

– Ладно. Не буду. Давай лучше сменим тему. Не забудь, нам приказано работать вместе.

Они сидели в кафетерии на углу Кэмби и Кинг-Эдвард и ждали заказанный ланч. Они заказали бургеры с жареным картофелем. Скарлетт пил кофе, Спэн – чай.

Когда они заканчивали есть, Рик Скарлетт сказал:

– И еще одна проблема. Мы – летучий отряд и должны ловить этого Охотника. Как ты думаешь, с чего начать?

– Сначала, – ответила Спэн. – Изучим материалы следствия.

* * *

12.37

Моника Макдональд и Рыжий Льюис вошли в кафетерий, как только Спэн и Скарлетт вышли оттуда. Они сели за тот же столик и заказали по отбивной.

– С чего начнем? – спросил Льюис, отпивая кофе.

– Выбор у нас небогатый. Оперативный отдел работает с местной информацией, поэтому я считаю, что нам лучше отправиться на юг.

– И что? Запрашивать ФБР?

– Помнишь, пару лет назад здесь похитили ребенка? Потом нашли в Орегоне. Я работала над этим делом с парнями из ФБР и познакомилась с одним работником Бюро из Сиэтла.

– Ты с ним общаешься?

– Нет, но он должен меня помнить. Поэтому я предлагаю сегодня же двинуть в штат Вашингтон. Поработаем с их материалами и, может быть, обскачем другие отряды.

– Звучит заманчиво. Кто поведет машину, ты или я?

– Я, – сказала Моника. – У тебя слишком усталый вид.

* * *

14.45

Отдел экономических преступлений.

Объект: Стив Ракстроу (Лис).

Начало записи: 31 октября, 9.00.

Конец записи: 31 октября, 11.30.

Абоненты: \"Хорек\"

(установленный как Джон Линкольн Харди) и неизвестный по кличке \"Волк\".

Местный звонок.

Хорек: Привет.

Лис: Здорово.

Хорек: Как дела?

Лис: Сам такой.

Хорек: (смеется): Эй, ниггер, что происходит?

Лис: Готовься... сам знаешь. Уже скоро.

Хорек: Готов.

Лис: А как дом? Барнети?

Хорек: Порядок. Все съехали.

Лис: Отлично.

Хорек: Жаль, там были классные девочки.

Лис: Ага.

Хорек: Заводили белых ребят с пол-оборота.

Лис: Ладно, хер с ними. Так ты точно готов?

Скоро получишь свое \"худу\".

Хорек: Скорей бы.

Лис: Ладно, все.

Хорек: Пока.

Лис (смеется): Пока, пока.

* * *

15.57

Междугородный звонок.

Лис: Алло.

Оператор: Вам звонит мистер Волк. Будете разговаривать?

Лис: Да. Конечно.

Волк: На 6-й заваривается каша. Закипит к полуночи.

Лис: Я готов. Вас встретят.

Волк: Тогда скоро увидимся.

Лис: Ну, бывай.

Волк: Оревуар.

* * *

16.01

Местный звонок.

Хорек: Алло.

Лис: Слышишь, всем \"худу\" пора собираться. Это на 6-й.

Хорек: Понял. Я буду.

Лис: Передай привет маме... ты меня понял?

Хорек: Понял. Увидимся.

Лис: Бывай.

Хэллоуин

18.15

Луна сегодня почти полная. И еще сегодня Хэллоуин. Есть те, кому не надо смотреть в небо или заглядывать в календарь, чтобы знать, что наступило полнолуние. Это полицейские, пожарные, психиатры и шоферы \"скорой помощи\". Годы опыта подсказывают им, что в ночи перед полнолунием гораздо больше насилия, внезапных вспышек эмоций, конфликтов. Гораздо больше странных вещей.

В психиатрических лечебницах давно замечено, что самое странное поведение больных приходится на сутки или двое перед полнолунием. Теперь этому нашли научное объяснение; оказывается лунный магнетизм воздействует на магнитные поля Земли. Ученые из Чикаго предположили, что это воздействие влияет на человеческую психику и физиологию.

Но Хэллоуин не имеет никакого отношения к науке.

Хэллоуин всегда имеет отношение только ко злу.

Так случилось и в этот год.

В 18.15. из ворот монастыря вышла монахиня. Думая о чем-то благочестивом, она прошла краем парка, вдоль сонного пруда и направилась к остановке автобуса.

Хэллоуин ждал новую жертву.

* * *

19.05

Библиотека располагалась на первом этаже штаб-квартиры. Долгие годы ее использовали как склад, и вдоль всех четырех стен стояли полки, заваленные всякой всячиной. Несколько больших столов, находившихся в комнате, были так же завалены бумагами-фотокопиями материалов, относящихся ко всем трем убийствам.

За одним из столов сидели Скарлетт и Спэн.

– Если приглядеться, фактов не так уж много, – шепотом сказала женщина.

– Я только что подумал о том же.

– И этот стог растет быстрее, чем мы успеваем отыскать в нем иголку.

– Точно.

– Хочешь перекусить?

Скарлетт взглянул на часы:

– Вообще-то я уже собирался уходить.

– Свидание?

– Нет, мать. Она живет в Ист-Энде и ужасно боится бандитов. Мы с сестрой приезжаем к ней каждый Хэллоуин.

– Извини. Не знала, что ты такой внимательный сын.

Рик Скарлетт пожал плечами, словно хотел сказать: «А что ты вообще знала?» Но сказал он другое:

– Что же делать? Нужно выбрать какую-то одну линию, иначе мы потонем во всем этом.

– Надо взглянуть на фотографии. Может быть, они что-то подскажут.

– Тогда давай сделаем это прямо сейчас.

– Они еще не готовы.

– Так давай заглянем к суперинтенданту. Он же говорил, что его дверь всегда открыта.

Двадцать минут спустя они уже стучали в дверь кабинета Деклерка. Никто не ответил, и Скарлетт повернул ручку. Дверь была незаперта. Они вошли и включили свет.

Плоды работы суперинтенданта поражали. Две стены от пола до потолка были покрыты фотографиями и копиями документов. Спэн присвистнула и принялась разглядывать отчеты, протоколы и телексы на стенах. Потом повернулась к своему напарнику:

– Завтра поедем в город. Выпьем пива в каком-нибудь притоне.

– Ага, замечательно. Пить в рабочее время. И где же ты намереваешься совершить это профессиональное самоубийство?

– Начнем с \"Рук лунного света\".

– Главный штаб наркоманов? Уважаю твой вкус.

– Там я однажды встретила этого парня. Есть шанс встретить его еще раз.

Рик Скарлетт проследил движение ее пальца, указавшего на фото Джона Линкольна Харди, предполагаемого сутенера Хелен Грабовски.

* * *

20.17

Негр ворвался в квартиру с лицом, искаженным от гнева. Он хлопнул дверью так, что дерево затрещало.

– Джонни? – окликнула она, поднимаясь с кушетки.

Он схватил ее за волосы. Он был сильным человеком, и от одного его толчка она пролетела через всю комнату. Она налетела на стол, сбила с него лампу; по всему полу рассыпались осколки. Прежде чем она смогла встать, он подскочил к ней и схватил рукой за подбородок. Внезапно она почувствовала страх. Очень сильный страх.

– Где оно? – прошипел он, брызгая слюной ей в лицо.

– Я... я не знаю, о чем ты.

– Не виляй, сука! – он почти кричал. – Ты отлично знаешь!

– Прошу тебя, Джонни, пусти. Мне больно.

– Заткнись или я перережу тебе горло!

Ее глаза расширились от ужаса, рот раскрылся в беззвучном крике. Но она не могла выдавить ни звука, поскольку он все сильнее сдавливал ей лицо.

– Теперь послушай меня, – его глаза от ярости сузились в щелки. – Это не просто какой-то кусок дерева. Это моя религия, поняла, сволочь! Где оно?

– Джонни... прошу тебя, – выдохнула она еле слышно. – Мне было так плохо. Ты пропал, совсем пропал, и тебя не было. Я уж думала, что-то случилось. Я чуть с ума не сошла...

– Где оно? – выплюнул он сквозь сжатые зубы и внезапно хлестко ударил ее по щеке. – Где? – еще один удар. – Где? Где?

– О Боже! Я продала его! Прошу тебя, перестань!

Он отпустил ее, и она упала на пол и осталась лежать, тихо всхлипывая. Услышав металлический щелчок, она вскинула голову и увидела, что на нее нацелено лезвие ножа. На его стальной поверхности плясали блики света от люстры.

– Что ж, бэби, – глаза его были полузакрыты, как будто у него сильно болела голова. – Пора нам поболтать немного. Жаль, что так все получилось.

* * *

22.19

Дождь начался внезапно.

С утра у горизонта собирались темные облака, но высокое давление не давало им скатиться с гор. Но теперь битва была проиграна. Сперва пошла мелкая морось, потом с неба хлынул целый поток воды. Не успев уйти с остановки, монахиня промокла насквозь.

Но это не беспокоило ее. Дождь – такой же Божий дар, как и все остальное.

Она медленно прошла по тропинке вдоль монастырского сада, мимо бассейна, покрытого теперь рябью дождевых капель, мимо уединенных скамеек, где не раз сидела днем. Она была погружена в свои мысли. Полная луна наверху спряталась в тучах.

Монахиня провела день со старой женщиной, доживающей свой век в ветхом домике в Ист-Энде. Ее руки были скрючены артритом, глаза почти ослепли, и она едва могла двигаться, но упорно отказывалась переехать в дом престарелых. Это упрямство напомнило монахине ее детство, в котором та же женщина, ее мать, так же упорно внушала ей веру в Христа. Теперь она проклинала Бога за свои страдания, и дочери было больно это слушать.

Сегодня она с особым нетерпением спешила к вечерне.

Внезапно горло ей сжала чья-то рука. Дыхание прервалось, и она не смогла даже вскрикнуть. Рука швырнула ее на землю. Сверху ее придавило тяжелое тело: рука зажала ей рот, и монахиня почувствовала, что задыхается.

Глаза ее расширились, когда она услышала треск рвущейся материи. Над собой она видела черную нейлоновую маску, в отверстиях которой блестели глаза. Третьим отверстием был рот, оскаленный в усмешке. Потом она почувствовала между ног что-то твердое, двигающееся. «О Господи, это изнасилование!» – промелькнула мысль. Внезапно она вспомнила о сестре, на которую напали в Нью-Йорке. О других сестрах, изнасилованных и убитых в Сан-Сальвадоре. О Господи, как же Ты допустил все это?

Тут над ней сверкнул нож.

И вонзился ей в горло.

Джек-с-фонарем

Понедельник, 1 ноября, 1.03

Роберт Деклерк видел больше смертей, чем большинство других людей, но так и не смог привыкнуть к этому зрелищу.

Как все мужчины и женщины, имеющие дело со смертью, Деклерк постоянно сталкивался с объективным воплощением самого субъективного из человеческих страхов – страха смерти. Он не мог заставить себя относиться к этому ни с профессиональным цинизмом, ни с кладбищенским юмором. Постепенно он выработал в себе главное чувство, с каким встречал смерть, – печаль. Печаль о потере еще одного человека.

Тридцать лет это работало, но только не сегодня.

Сегодня главным чувством Деклерка был гнев.

Тело монахини лежало на земле футах в тридцати от дороги. Вокруг нее суетились люди, профессии которых тоже связаны были со смертью. Одни из них щелкали вспышками, другие водили по земле металлоискателями. С поводка рвались немецкие овчарки. У ног трупа склонился Джозеф Авакумович; рядом стояли инспектор Макдугалл и суперинтендант. То, что сделали с монахиней, не могло не вызвать у Деклерка гнев.

– Тот же почерк, – сказал Авакумович, поднимаясь и показывая на то место, где должна была быть голова. – Видите, под горизонтальной линией обезглавливания – вертикальный разрез. Мне нужна гортань для исследования.

Инспектор Макдугалл кивнул. Он тоже был зол: уже второе тело в Северном Ванкувере, в пределах его компетенции. Нужно поспешить с раскрытием дела.

– Изнасилование, – сказал русский, – и разрез на груди. – Он нахмурился. – Очень жестокое преступление.

– Вы имеете в виду, что она была девушкой?

– Не в этом дело. Этот парень – настоящий дикарь.

– Вещи разорваны или разрезаны? – спросил суперинтендант.