Рагна нахмурилась.

— Даю тебе минуту, городская женщина, — тихо предупредила она. — Если за это время твоя прелестная задница не уберется с моей земли, я выстрелю.

— Не знаю.

Рэйвен осторожно попятилась от крыльца.

— Это не просто священник, он помощник графа Реймсского и каноник тамошнего собора. — Женевьева была статной женщиной, но за ее внушительным обликом пряталась изрядная робость.

— Хорошо, — сказала она. — Я ухожу. Не надо так волноваться.

— Что же привело его в Шербур?

— Я перестану волноваться, когда проделаю дырку в твоей бестолковой голове.

— Ты, — коротко ответила мать.

Рэйвен дошла до машины и села в нее. Проклятье, нога разболелась! Майра Тарп все еще целилась в нее, когда она завела «фольксваген», дала задний ход и выехала на дорогу. Затем Рэйвен стала спускаться на тормозах, чтобы не разогнаться слишком сильно. Ее руки крепко держали руль.

Рагна начала догадываться, к чему эта беседа.

— Дура чертова, — пробормотала Майра Тарп, опуская дробовик.

Женевьева продолжала:

Это ружье, изготовленное на заводе Эшеров, было гордостью Бобби, пока с ним не случилось несчастье. Повернувшись, чтобы вернуться в дом, она увидела Нью, появившегося в дверях. Шея, голова и руки у него были забинтованы, глаза опухли, под ними набрякли синие мешки.

— У графа Реймсского сын Гийом, юноша твоего возраста и пока холостой. Граф ищет ему жену. Отец Луи прибыл оценить, годишься ли ты.

Он отступил, давая матери пройти, и закрыл за ней дверь. Она пересекла маленькую прихожую и поставила ружье Бобби рядом с камином. Планировка дома была простой: две комнаты, кухня и прихожая. Дощатый пол в нескольких местах прогнулся и напоминал морские волны, а тонкая деревянная крыша протекала как решето. Большую часть сосновой мебели Бобби сделал своими руками в мастерской, расположенной за домом. Чтобы скрыть пятна сырости, на полу лежали дешевые ковры. Сейчас в доме пахло ежевикой и сдобным тестом.

Волной накатило негодование. Пускай так было заведено в их кругах, Рагна все равно на мгновение ощутила себя коровой, которую оценивает потенциальный покупатель. Впрочем, девушка подавила возмущение.

Мистер Бертон, владелец кафе «Широкий лист», ожидал сегодня ее выпечку.

— И каков этот Гийом?

— И что ты слышал? — спросила Майра, глядя на сына.

— Главное, что он — племянник короля Роберта. — Двадцатипятилетний Роберт Второй из династии Капетингов был королем Франции. Для Женевьевы величайшим достоинством мужчины была кровная связь с королевским родом.

Сама Рагна ценила в мужчинах иное. Она предпочитала судить по личным качествам, не обращая внимания на положение в обществе.

— Почти все.

— Просто племянник? — уточнила она и сразу поняла, что выбрала неверный тон.

— Не надо бы тебе вставать, сынок.

— Не язви. Женская язвительность отталкивает мужчин.

— Почему ты не позволила этой женщине поговорить со мной? — тихо спросил Нью.

— Потому что наши дела касаются только нас, вот почему! Она чужая, городская. Это сразу видно.

Выстрел попал в цель. Рагна уже успела отвергнуть нескольких ухажеров, которые к ней сватались и которых родители считали подходящей парой. Все они чего-то испугались. Дело было не в ее высоком росте — она переняла стать от матери, — точнее, не только в нем.

— Может, и так, — согласился Нью, — но по-моему, она хотела помочь.

— Помочь, — усмехнулась Майра. — Нам ничего не нужно от чужаков! Это все глупости. А теперь иди обратно в постель.

— Гийом здоров, он не сумасшедший и не развратник, — добавила мать.

Она направилась на кухню, и пол заскрипел под ногами.

— Ма, — сказал Нью, — я видел его. На краю той ямы. И слышал, как кралась его черная кошка.

— Прямо мечта всех девушек.

— Ты ничего не видел и не слышал! — огрызнулась мать, обернувшись. Она сделала несколько шагов к сыну, но Нью не шелохнулся. Майра покраснела до корней волос. — Ты понял меня или нет?

Она протянула руки, чтобы встряхнуть Нью, но тот сказал:

— Опять язвишь?

— Не делай этого, мама.

Что-то в его тоне остановило ее. Она неуверенно сощурилась. Мальчик вырос так быстро! Она опустила руки, но в ее глазах промелькнула злость.

— Прости. Обещаю быть милой с этим отцом Луи.

— Ты ничего там не видел и не слышал!

— Он унес Натана. — Голос Нью дрогнул. — Засунул его к себе под мышку и уволок в лес. Я знаю, ма, потому что видел, и никто мне не докажет, что этого не было!

Рагне уже исполнилось двадцать, и она не могла бесконечно оставаться одинокой. А в женский монастырь ей нисколько не хотелось.

— Ты лежал в терновнике весь изрезанный и исцарапанный! Было темно! У тебя на затылке шишка с кулак! Что ты мог там увидеть? А если и увидел, как мог запомнить?

Мать беспокоилась. «Тебе нужная пламенная страсть, привязанность на всю жизнь, но такое существует лишь в стихах, — говорила Женевьева. — В настоящей жизни мы, женщины, довольствуемся тем, что можем получить».

На бледном напряженном лице Нью яростно, как темно-зеленые изумруды, сверкали глаза.

Рагна знала, что мать права.

— Я видел Страшилу, — сказал мальчик твердо. — Он захватил Натана.

— Не произноси это имя в нашем доме, парень!

Наверное, ей придется выйти за этого Гийома, если он, конечно, не совсем противный, но согласиться она намеревалась на собственных условиях. Она хотела понравиться отцу Луи, но также старалась внушить священнику, какой именно женой она способна стать. Нет, ей не быть простым украшением дома вроде великолепной шпалеры, которую муж с гордостью показывал бы гостям; и она не готова становиться хозяйкой дома, занятой устройством пиров и развлечением гостей. Она желает на равных с будущим мужем управлять его владениями. В подобном выборе не было ничего необычного: всякий раз, когда знатный мужчина уходил воевать, он оставлял вместо себя того, кого назначал блюсти земли и состояние. Как правило, эти обязанности возлагались на брата или взрослого сына, но нередко они ложились и на жену.

— Та женщина была права. Ты боишься. Чего, ма?

За свежевыловленным морским окунем, приготовленным в сидре, отец Луи начал изучать умственные способности Рагны. Услышав ее признание в умении читать, он, не скрывая недоверия, справился:

— Чужаки никогда не бывают правы! — У нее на глазах выступили слезы. — Ты ничего не понимаешь, Нью. Ничегошеньки. Ты не должен говорить с чужаками, особенно о нем.

— Что же ты читаешь, моя госпожа? — По его тону мгновенно становилось понятно, что он сомневается, будто миловидная молодая женщина разбирается в литературе.

Нам не нужно, чтобы чужие люди ошивались на Бриатопе, задавали дурацкие вопросы и совали нос в каждый овраг. Мы сами о себе позаботимся.

Будь этот священник менее привередливым, очаровать его было бы куда проще.

— Ма, если я его не видел, то что же произошло с Натаном?

— Мне нравятся стихи, в которых рассказывают истории, — ответила Рагна.

Как случилось, что ни один из тех мужчин до сих пор его не нашел?

— Это какие же?

— Натан заблудился в лесу. Сбился с тропинки. Может, попал в колючки, я не знаю. Если ему суждено найтись, его принесут домой.

Судя по всему, священник полагал, что она не сможет вспомнить ни единого названия, — но он глубоко заблуждался.

Нью покачал головой.

— Его не найдут. Ты знаешь это не хуже меня. Иначе его уже отыскали бы. И Натан не мог сбиться с дороги. Даже в темноте.

— Меня очень тронула история святой Евлалии, — сказала Рагна. — Бедняжка вознеслась на небеса в обличье голубки[14].

Майра хотела заговорить, но запнулась. Когда к ней вернулся голос, он походил на страдальческий шепот.

— В самом деле, — подтвердил отец Луи, как бы давая понять, что уж о святых-то ему известно поболее, чем графским дочерям.

— Не кличь беду, сынок. Видит Бог, я сама схожу с ума по Натану, но… ты — это все, что у меня осталось. Ты Глава семьи. Мы должны быть сильными и жить дальше, как жили.

— Еще я читала английский стих под названием «Плач жены»[15]. — Рагна повернулась к Олдреду: — Ты его слышал?

Ты можешь взять это в толк?

— Да, слышал, но не уверен, что он английский. Поэты ведь скитаются туда и сюда. Развлекают какой-нибудь двор год или два, потом уходят, когда их стихи надоедают. Или находят себе богатого покровителя и поддаются на его соблазны. В общем, они скитаются по свету, а почитатели переводят их сочинения на другие языки.

Но Нью не понимал. Почему мама не позволила ему сказать несколько слов газетчице? Почему даже не дала поговорить с местными мужчинами, которые вызвались искать брата? Видя, что она может сорваться, он покорно сказал:

Рагна сказала себе, что Олдред определенно ей нравится. Он так много знает и готов делиться своими знаниями без спеси, не выказывая превосходства!

— Да, мама.

Она снова повернулась к священнику — дело прежде всего.

— Вот и хорошо. — Майра натужно улыбнулась. — Ты у меня хороший мальчик. А теперь иди в постель, тебе нужно отдохнуть.

— Что-то не так, отец Луи? Ты прибыл из Реймса, а оттуда недалеко до германских земель.

Она помедлила пару секунд и пошла на кухню. У нее дрожала нижняя губа.

— Верно, — откликнулся он. — Ты хорошо образована, госпожа.

Нью вернулся в комнату, которую делил с Натаном. Там стояли две койки, между ними шаткий сосновый стол. Шкафа не было, одежда мальчиков висела на металлической планке, привинченной к одной из стен. Единственное окно выходило на дорогу, из него Нью и увидел приехавшую газетчицу.

Рагна поняла, что прошла испытание. Быть может, то снисходительное отношение, которым поначалу буквально сочился Луи, было преднамеренной попыткой вывести ее из себя. Она порадовалась тому, что не попалась на эту удочку.

— Спасибо, ты очень добр, — неискренне поблагодарила она. — Мой брат занимается с наставником, и мне разрешают молча присутствовать на занятиях.

Нью закрыл дверь и сел на свою койку. Он чувствовал запахи йода и слюны с жевательным табаком — мать лечила порезы этими снадобьями. От них жгло, как в аду.

— Понятно. Немногие девушки столько знают. Лично я читаю в основном Священное Писание.

Этой ночью ему опять снилась Лоджия. Она была вся залита огнями, ярче которых Нью никогда не видел, и в окнах двигались силуэты. Фигуры людей перемещались неспешно, с величавой размеренностью, словно в танце на пышном приеме. И во сне, как обычно, он услышал свое имя — его звал с очень большого расстояния все тот же шепчущий голос, соблазняя подойти к краю Языка Дьявола.

— Это естественно.

Мальчика мучили вопросы о Страшиле. Кто это такой и почему унес Натана? Проще спросить у луны, почему она меняет форму. Страшила жил в ветре, в деревьях, в земле, в терновнике. Страшила выходил из своих потайных мест, чтобы украсть зазевавшегося ребенка. «Не упади я в те колючки, — сказал себе Нью, — Натан был бы сейчас здесь. — Он посмотрел на койку брата. — Я мог бы спасти его… как-нибудь. Я Глава семьи и должен был что-нибудь сделать. Но смог бы я?»

Что ж, она сумела снискать толику одобрения. Будущая жена Гийома должна быть образованной и способной отстоять в разговоре свою точку зрения, а Рагна только что именно это и проделала. Девушка надеялась, что скрасила этими достижениями свое прежнее высокомерие.

Отец, который ничего не боялся, позволил бы ему поговорить с этой женщиной. Но теперь в семье главный Нью, а койка Натана пуста.

Воин по имени Берн Великан приблизился к графу Хьюберту и тихо что-то сказал. Рыжая борода отчасти скрывала его увесистое брюхо.

Мальчик приподнял тонкий матрас и взял волшебный нож.

После короткого обсуждения граф встал из-за стола. Отец Рагны не отличался высоким ростом, а рядом с Берном казался карликом. Вопреки своим сорока пяти годам, он выглядел озорным мальчишкой. Граф брил затылок, следуя принятому среди норманнов обычаю.

— Мне придется уйти, — сообщил он, подойдя к Рагне. — Надо срочно ехать в Валонь. Вообще-то я собирался изучить обстоятельства спора в деревне Сен-Мартен, но ничего не выйдет. Ты меня заменишь?

Нью принес его в дом тайком, спрятав в рукаве куртки. Этой хитрости его научил отец: суешь нож в рукав, при необходимости быстро выпрямляешь руку, и нож соскальзывает прямо в ладонь. Много лет назад, перед тем как жениться на маме, папа сильно пил, и Нью подозревал, что этот прием он использует для самозащиты в кабацких потасовках.

Волшебный нож был секретом Нью. Сам не зная почему, мальчик не показал его матери.

— С удовольствием! — воскликнула Рагна.

Он положил свое сокровище на койку Натана и снова сел.

— Там живет серв по имени Гастон, он не желает платить подать, явно чем-то недоволен.

«Ты мне нужен», — сказал он себе и протянул перевязанную руку.

— Да?

— Я все выясню и улажу, отец, не беспокойся.

Нож не шевельнулся.

— Отлично. — Граф покинул залу в сопровождении Берна.

— Это самая Старая Империя, которой правили Валькары… Вы говорили, что это было девяносто тысяч лет назад?

Нужно хотеть сильнее. Он сосредоточился, заставляя нож прыгнуть в руку. «Ну же, давай!»

— Твой отец любит тебя, госпожа, — заметил Луи.

Вроде бы нож задрожал. А может, и нет.

— Да. Прошло много времени. Но старую империю помнят во всех звездных мирах, за исключением нескольких, впавших в совершенную дикость, как, например, Земля.

Рагна мило улыбнулась.

В памяти вдруг всплыл темный силуэт с Натаном под мышкой. Нью увидел лунный свет на лице брата, почувствовал крепкую хватку терновника, увидел отвратительную ухмылку на уродливом лице Страшилы.

— Я тоже его люблю.

Беннинг вздрогнул.

Мальчик набрал в легкие побольше воздуха.

— Ты часто его замещаешь?

«Ты мне нужен! Иди сюда!»

— Земля? Она была частью Старой Империи?

— Деревня Сен-Мартен для меня особенная. Вся эта область входит в мое приданое. Но ты прав, я нередко подменяю отца и в других местах.

Волшебный нож лезвием вперед взлетел с койки со стремительностью, поразившей Нью. Он закружился в воздухе, набирая скорость, затем устремился к руке мальчика.

— Обычно вместо себя куда чаще посылают жен.

— Да. Как и половина Галактики, — хмуро ответил Рольф. — Когда произошла катастрофа, когда пала Старая Империя, контакты с отдаленными окраинами мира совершенно прекратились. Неудивительно, что потомки колонистов скоро превратились в настоящих дикарей, чуть ли не в обезьянник. Так было и на Земле.

— Ты снова прав.

Все произошло слишком быстро, гораздо быстрее, чем он мог контролировать. Нью понял, что нож вполне может порезать его.

Отрывочные факты, рассказанные Рольфом в эти и следующие посещения, начали складываться для Беннинга в туманную картину, в невообразимую космическую историю.

— Но твой отец поступает иначе, по-своему. — Священник повел рукой, подразумевая замок. — Как и с этим зданием, например.

В это время мама открыла дверь, чтобы извиниться за грубость. Когда она заглянула в комнату, нож, описав кривую в дюйме от руки Нью, стремительно взметнулся к потолку.

Старая Империя! Империя Валькаров! Они правили из Катуука на Антаресе, их звездные корабли бороздили просторы галактики и мириады миров платили им дань. Но в Старой Империи роптали против власти галактических лордов и не раз захлебывались неудачные восстания. И, наконец, сами Валькары ускорили кризис.

Нельзя было сказать наверняка, высказывает ли отец Луи таким образом неодобрение или просто проявляет любопытство.

Она охнула.

Прошел слух, что в дальней, недоступной части галактики Валькары готовят таинственное ужасное средство, которое в будущем повергнет в трепет всех бунтарей. Никто не знал ни его силы, ни как оно действует. Но молва называла его Молотом Валькаров, и если они того пожелают, то смогут уничтожить все народы в Галактике.

Нож торчал в балке и вибрировал, как скрипичная струна.

— Матушка старается избегать хлопот по управлению, а мне вот нравится.

Эти слухи послужили детонатором космической революции. Народы звездных миров не могли допустить, чтобы Валькары получили такую власть над их жизнью и смертью. Разгорелось восстание, а потом гражданская война, которая разрушила межзвездную цивилизацию и уничтожила Старую Империю. Множество далеких систем и миров, в которые не приходили больше звездные корабли, скатились в долгую ночь варварства.

— Порой женщины хорошо справляются, — вставил Олдред. — У нашего короля Альфреда была дочь по имени Этельфледа, она правила обширной Мерсией после смерти мужа. Она укрепляла города и побеждала в битвах.

Рагне пришло в голову, что есть способ произвести впечатление на Луи. Можно позвать его с собой, чтобы священник посмотрел, как она общается с простолюдинами. Такое общение полагалось знатным женщинам, и она знала, что у нее неплохо получается.

Однако несколько звездных миров сохранили свою цивилизацию и технику. У них осталось несколько исправных звездных кораблей и эти несколько миров, центром которых была система Ригеля, стремились соединить вновь все больше и больше миров в единую цивилизацию. Это и было началом Новой Империи, которая провозгласила отказ от помпезности и гордости воинственной Старой Империи и наступление новой эры сотрудничества всех планет.

Глава 13

— Хочешь отправиться со мной в Сен-Мартен, священник?

Рольф яростно сплюнул:

Рикс проснулся в объятиях призрака своей бабушки.

— Почту за честь. — Отец Луи не медлил с ответом.

— Эта ханженская болтовня о дружелюбии и мире! Она покорила многих. Но кое-кто все же помнит древних королей-Валькаров, которым звезды были как подставки для ног!

Комнату наполнял золотистый туман — это солнечный свет просеивался сквозь листву деревьев. Был уже одиннадцатый час. Рикс почувствовал жуткий голод и пожалел, что его не разбудили к завтраку. Ланч будет только в двенадцать тридцать.

— А по дороге ты расскажешь мне о графе Реймсском. Кажется, у него есть сын моего возраста.

— А эта штука, из-за которой началось восстание, — спросил Беннинг, — то, что вы назвали Молотом Валькаров? Что с ним случилось?

Он встал с кровати и потянулся. Рикс читал дневник Норы Эшер почти до двух часов ночи, и сцены жизни Эшеров в 1917 и 1918 годах запечатлелись в его памяти так же ярко, как старые фотографии, найденные в библиотеке. После свадьбы записи в дневнике Норы становились все более лаконичными.

— Совершенно верно.

Рольф серьезно посмотрел на него.

Когда ее приглашение было принято, Рагна внезапно осознала, что не слишком-то ждет разговора с Луи, поэтому она повернулась к Олдреду.

Он чувствовал, как Нора из ребенка, жившего под защитой родного крова, постепенно превращалась в робкую, но очень богатую женщину. Целые месяцы проходили без единой заметки, иногда встречалась одна фраза о торжественном обеде или еще каком-нибудь событии. Было ясно, что Нора смертельно скучала в Эшерленде, и Эрик, заполучив ее, довольно быстро охладел.

— Он был потерян и все эти долгие века. Только Валькары знают, где Молот и что это такое. Тайна передавалась от отца к сыну даже после того, как пала Старая Империя. Ты — единственный, кто ее знает.

— А ты хочешь поехать? Обещаю, мы вернемся к вечернему приливу, так что, если даже ветер переменится, ты все равно сможешь отплыть в ночь.

Рикс умылся в ванной холодной водой и провел пальцем по глубоким морщинам вокруг глаз. Не стали ли они за день менее глубокими, лицо — менее бледным, а глаза — менее красными? Он чувствовал себя прекрасно, но все равно принял витамины.

Беннинг изумленно взглянул на Рольфа.

В дверь спальни постучали, и Рикс открыл.

— Буду рад.

— Так вот почему Кайл Валькар такая важная фигура!

— Вставайте. — Вошла Кэсс с подносом: яичница с ветчиной, овсянка и кофе.

— Именно так! — сурово ответил Рольф. — Ты рассказал мне, и только мне, что Молот находится на одной из планет, затерянных в созвездии Лебедя. Ты сказал, что, имея карты девяностотысячелетней давности, ты сможешь найти эту планету. — Переведя дыхание, гигант угрюмо продолжал: — Ты почти добился успеха, Кайл, ты нашел нужные звездные карты в архивах на Ригеле, и отправился в скопление Лебедя. Но Тэрэния и Джоммо догнали тебя, схватили, стерли память и изгнали на далекую звезду. И теперь никто не знает тайны, где спрятан Молот.

— Доброе утро. Извини, что проспал завтрак.

Все поднялись из-за стола.

— Я кое-что вам оставила. Вы поздно легли этой ночью?

Для Беннинга все это звучало дико и неправдоподобно. Он так и сказал, добавив:

Личной горничной Рагны была черноволосая девушка ее возраста по имени Кэт. Эту девицу отличал от прочих нос с заостренным кончиком, ноздри походили на острия двух гусиных перьев, положенных рядом. Впрочем, эта черта нисколько не портила облик привлекательной девушки, деловитой, умелой и проказливой, о чем свидетельствовала искорка во взгляде.

Она опустила поднос на стол, рядом с дневником Норы Эшер.

— Почему же они для пущей надежности не убили человека, знающего такой секрет?

— Довольно поздно.

Кэт помогла Рагне снять домашнюю одежду и убрала ту в сундук. Затем достала полотняные штаны в обтяжку, призванные защищать кожу при верховой езде, и подала кожаные сапоги, а в завершение вручила госпоже хлыст.

— Джоммо так бы и сделал, с радостью, — саркастически ответил Рольф. — Но Тэрэния не решилась. Женщина, даже такая, как Тэрэния, не может править Империей.

Если Кэсс и заметила дневник, то не подала виду.

Заглянула мать.

— И ты попытаешься ниспровергнуть Новую Империю? — решил прозондировать почву Беннинг. — С той горсткой людей, что на этом корабле?

— Мать хотела вас разбудить. Ей пришлось завтракать одной, но я убедила ее дать вам выспаться.

— Будь поласковее с отцом Луи, — сказала Женевьева. — Не пытайся выставить его невеждой, мужчины это ненавидят.

— Будут и другие, Кайл, Мы отправили им послание и они соберутся у Куутуна. Немного, но достаточно, чтобы сокрушить Империю, если у нас будет Молот.

— Спасибо. Еда выглядит великолепно. А где был Бун этим утром?

— Хорошо, мама, — кротко откликнулась Рагна. Она отлично знала, что женщинам не пристало быть чрезмерно умными, однако она так часто нарушала это правило, что мать сочла нужным напомнить ей — на всякий случай.

— Но его у вас нет! А я не знаю, как его найти!

— Не думаю, что он появился до рассвета. — Прежде чем Рикс успел дотянуться до тетради, Кэсс обернулась, чтобы налить ему кофе. — Любовь к покеру сильно вредит его банковскому счету. Что это? — Она кивнула в сторону дневника.

Рагна покинула башню и направилась к конюшне. Граф Хьюберт выделил дочери в сопровождение четверых воинов во главе с Берном Великаном. Крепкие руки конюхов уже оседлали ее любимую лошадь — серую кобылку Астрид.

— Да, Кайл, но, возможно, скоро будешь знать!

— Так… читаю кое-что.

Брат Олдред привязал кожаную подушку к седлу и восхищенно воззрился на деревянное седло Рагны с медными заклепками.

Когда Беннинг попробовал выведать больше, Рольф проворчал:

— Выглядит очень старым. — Ее взгляд заскользил по странице, и она прекратила разливать кофе. — Где вы это взяли, Рикс? — спросила Кэсс, и по тону Рикс понял: она знает, что это такое.

— Красиво, конечно, но разве лошади не больно?

— Позже, а пока, прежде всего, ты должен выучить язык. Я рассказал, что вернул тебе память перед тем, как мы покинули Землю. И что ты заболел от такого шока.

— Ничуть, — твердо ответила Рагна. — Дерево прочное, груз ложится ровно, а вот мягкое седло натирает лошади спину.

Несколько секунд он не отвечал, но Кэсс смотрела прямо на него, и он понял, что не сможет ей солгать.

— Человек, который вел автомобиль, знает другое, — напомнил Беннинг.

— Слышал, Дисмас? — осведомился Олдред у своего пони. — Тебе такая штука нравится?

— Эдвин дал мне ключ от библиотеки.

— Ивайр? Он не опасен, это мой человек, но другие не знают. Они мечтают увидеть тебя. Ты должен показаться перед ними скоро, Кайл Валькар.

Рагна заметила на лбу пони белую отметину, очертаниями смахивавшую на крест. Эта отметина удачно подходила животному, на котором ездил монах.

— О, тогда… вам известно о книгах, которые принесли из Лоджии.

Язык давался Беннингу легко. Слишком легко. Потому что язык был страшно сложен, выдавая каждым словом свой возраст. Тем не менее Беннинг схватывал его на лету. Он в совершенстве воспроизводил произношение Рольфа. Создавалось впечатление, что его язык и губы сами находят нужное положение для произношения звука, словно знания были уже в его мозгу, дремлющие и лишь ожидающие пробуждения.

— Дисмас? — переспросил отец Луи.

— Совершенно верно. И мне также известно о том, что Уилер Дунстан пишет историю дома Эшеров. Кэсс, почему ты не рассказала мне об этом?

Беннинг старался гнать такие мысли. Это могло означать, что Рольф прав, что люди в Гринвилле говорили правду, что Нейл Беннинг никогда не существовал. Он не мог, он не должен верить в это! Как может человек потерять свое «я»? Нет, здесь какой-то трюк, Рольф как-то сумел загипнотизировать людей в городке — только умный план, вот и все.

Рагна объяснила:

Кэсс отставила кофейник в сторону, избегая смотреть на Рикса.

— Так звали одного из разбойников, распятых вместе с Иисусом[16].

На корабле для Беннинга не существовало ни дня, ни ночи. Он ел, спал, обучался. Наконец, Рольф сказал:

— Не знаю, — сказала она с тихим вздохом. — Я полагала… я просто не думала, что это важно.

— Я знаю, — проговорил Луи.

— Они ждут.

— Неважно? — недоверчиво переспросил он. — Какой-то чужак шесть лет работает над историей моей семьи, а ты не думаешь, что это важно? Кэсс! Когда Бун рассказал мне, я чуть не подпрыгнул до потолка! Если кто и должен написать такую книгу, то это я, а не чужак.

— Кто?

Вот опять! Хватит корчить из себя умную.

— Дунстан никогда ее не закончит, — спокойно сказала Кэсс и подняла глаза.

— Мои люди, твои люди, Кайл. Теперь ты можешь говорить достаточно хорошо. Выходи отсюда, я им сказал, что ты выздоровел.

— Этот Дисмас тоже разбойничает, — признался Олдред, — падок на еду.

— Но это, кажется, так встревожило отца, что он послал к нему адвоката.

Беннинг почувствовал озноб. Он страшился этой минуты. Пока он оставался в этой маленькой камере, то он мог не думать о своем положении. А сейчас он должен стать Валькаром.

— Ясно. — Судя по всему, священник не одобрял употребление такого имени в шутливой манере, но больше он ничего не сказал и стал молча седлать своего мерина.

— Ваш отец ценит свое уединение. Он хочет защитить имя Эшеров. Можно ли ставить это ему в вину?

«Вперед! — сказал он себе. — Выясни, что кроется за всей ложью Рольфа до того, как что-то предпринять».

Рикс помедлил с ответом. Лицо Кэсс выражало такую твердую уверенность, что он почувствовал, как склоняется к ее точке зрения.

Они выехали из замка. По дороге вниз по склону Рагна опытным взглядом осмотрела корабли в гавани. Она выросла в порту, а потому сызмальства научилась различать лодки и прочие суда. Сегодня преобладали рыбацкие лодки и прибрежные суда, но в доке она заметила английский купеческий корабль — видимо, тот, на котором собирался уплыть Олдред; а поблизости виднелись мгновенно узнаваемые с любого расстояния хищные очертания боевых ладей викингов.

Дверь открылась. Рольф стоял в стороне, пропуская его вперед. Беннинг вышел в коридор.

— Нет, — сказал он. — Полагаю, что нет.

Повернули на юг и спустя несколько минут оставили за спиной дома небольшого городка. Ровную местность обдувал стойкий морской бриз. Знакомая дорога вела мимо коровьих пастбищ и яблоневых садов.

— Сюда, — прозвучал в его ушах голос Рольфа. — Направо. Подними голову. Веди себя, как подобает сану королей.

— В настоящий момент, — продолжала она, — любая публикация принесет вред семье. Рано или поздно репортеры пронюхают о смерти вашего отца. Они, не дай бог, заполонят весь Эшерленд. Но я надеюсь, что это будет после того, как поместье и дело перейдут в другие руки.

— Теперь, когда ты узнал нашу страну, брат Олдред, что ты можешь о ней сказать? — спросила Рагна.

Коридор вел в офицерскую кают-компанию. Полдюжины мужчин поднялись на ноги, когда Рольф объявил:

Рикс фыркнул, взял чашку и отхлебнул кофе.

— Валькар!

— Я заметил, что у знатных людей здесь, кажется, принято иметь одну жену, без признанных наложниц. В Англии же допускается сожительство и даже многоженство, что бы ни говорила церковь.

Они глядели на Беннинга жадными, отчаянными глазами. Он знал, что должен сказать им, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, человек с лицом, напоминающим волчью морду, шагнул вперед. Он медленно проговорил, обращаясь к Беннингу:

— Таким мало кто хвастается, — возразила Рагна. — Здешняя знать отнюдь не святая.

Совершенно не обращая внимания на самый разгар оргии, Цзянь залпом выпил еще порцию и, покачиваясь, пошел к фонтану. Я испугалась, что, если он выпьет еще немного, мне не выудить у него ничего полезного. Поборов собственную нервозность, я заспешила следом.

— Ты не Валькар.

— Не сомневаюсь в этом, но тут, по крайней мере, люди осознают, что грешно, а что нет. Еще я нигде в Нормандии не видел рабов.



— В Руане есть невольничий рынок, но все покупатели там — чужестранцы. У нас рабства почти не осталось. Наше духовенство осуждает рабовладение, в основном потому, что многих рабов принуждают к блудодейству и мужеложству.

– Касси и Себастьян женаты? – спросила я. – Наверное, он зол на Мефистофеля.

Глава 4.

Отец Луи негромко хмыкнул. Наверное, он не привык к тому, что молодые женщины рассуждают о блуде и мужеложстве. Рагна укорила себя — она допустила очередную ошибку.

Тишина, последовавшая за этими словами, длилась, казалось, вечно. И в этой тишине Беннинг, смотревший в смуглое волчье лицо, чувствовал, как его сердце сжимают ледяные тиски свершившегося…

Вполне себе мотив уничтожить карнавал. Могут ли они оказаться дуэтом убийц? Я смотрела, как они срывают друг с друга одежду. Ревность – мощный мотив для любого человека. И каждый из них может страдать от нее. Себастьян – потому что его жена так открыто преследовала другого мужчину, а Касси – из-за такого явного пренебрежения. Мне захотелось побежать к Томасу и рассказать ему обо всех версиях, но проклятая сделка не позволяла мне этого.

Олдред же ничуть не удивился и продолжил свой рассказ.

Ну, вот и все. Его раскусили. Что же теперь? Беннинг вспомнил предостережение Рольфа — плен, Джоммо, смерть…

— С другой стороны, ваши крестьяне — это сервы, им нужно разрешение господина на вступление в брак, на перемену занятия или на то, чтобы переселиться в соседнюю деревню. А в Англии все крестьяне свободны.

В отчаянии он подумал, что, если сумеет наболтать что-нибудь высокопарное, то, может, удастся выкрутиться, но язык отказывался повиноваться. Он еще не успел заставить язык произнести хоть какой-то звук, как волчьелицый поднял бокал с вином и крикнул:

– Они оба живут в свое удовольствие, и это их устраивает. – Глаза у Цзяня уже закрывались. – Эй… вы не допили. – Я не стала говорить, что он сделал это за меня дважды. – У мня есть тос-ст.

Рагна задумалась над его словами. До сих пор она как-то упускала из виду, что норманнские порядки приняты не повсеместно.

— Но ты будешь им! Мы сражались за тебя прежде, мы будем сражаться за тебя снова! И на этот раз мы увидим тебя на троне, принадлежащем тебе по праву!

– Может, подождем до следующего раза? – предложила я.

— Слава Валькару!

Его речь становилась все более нечленораздельной. Он отмахнулся от меня и пошел наливать еще два стакана с такой сосредоточенностью, словно от этого зелья зависела судьба всего мира. Мне было бы веселее, если бы не беспокойство, что люди, ответственные за три смерти, страстно обнимаются в углу.

Доехали до поселения Лешен. Рагне бросилось в глаза, что трава на лугах стоит высоко. Значит, крестьяне через неделю или две ее скосят и станут собирать сено на прокорм скоту по зиме.

— Слава Валькару!

Цзянь налил в каждый бокал на палец зеленой жидкости и умудрился, не опрокинув, положить на них ложечки с дырками. Чудо, учитывая его состояние. Затем он положил на ложечки по куску сахара, поджег его и, когда пламя погасло, отнес бокалы к фонтанчику с водой.

Мужчины и женщины, трудившиеся в полях, бросали свои дела и махали руками дочери графа.

Приветственные крики гремели в металлических стенах Напряжение покинуло Беннинга, но зоркие сильные офицеры ошибочно истолковали появившееся на его лице выражение, и вновь раздались восторженные приветствия. Из потайных уголков сознания Беннинга неожиданно возникло чувство гордости. Казалось, что не может и быть иначе, что эти люди по праву и чести приветствуют его как своего вождя. Беннинг выпрямился. Он обвел взглядом офицеров и сказал:

Подставив сахар под краники, Цзянь повернул их. Ледяная вода медленно капала, растворяя сахар и вместе с ним стекая в зеленую жидкость. Бледно-зеленый цвет поменялся на дымчатый, напомнив мне о запретных отварах. Я наконец поняла, что это. Абсент.

— Дебора! — кричали они. — Дебора!

— Валькары никогда не испытывали недостатка в верных людях… — он запнулся. Прошло несколько секунд и он увидел, как на лице Рольфа выражение удовлетворения быстро сменяется тревогой. Неожиданно Беннинг улыбнулся, Рольф втянул его в эту авантюру, так пусть помучится, пусть попотеет, пусть преданно и верно послужит Валькару.

Заинтригованная, я взяла бокал и посмотрела на свет. Абсент был очень популярен и в аристократических домах, и в непотребных притонах. Некоторые утверждали, что он вызывает галлюцинации, но это только если добавить полыни. Я прикусила губу. Мне очень хотелось попробовать, но я должна была оставаться в ясном сознании и собирать улики.

Рагна помахала в ответ.

Глаза Рольфа сузились, но он вложил в руку Беннинга бокал.

Кто-то подошел, но вокруг теснилось много людей, поэтому я не обратила внимания, кто именно.

— Я верно расслышал, госпожа? — уточнил Луи. — Они зовут тебя Деборой?

— Господа! Я дам вам в ответ Старую Империю и свободу звездам!

– Собираешься притвориться, что выпьешь?

— Да, такое у меня прозвище.

Гром новых приветственных криков едва не оглушил его. Беннинг повернулся к Рольфу и шепнул по-английски:

Я резко повернулась. Касси подняла брови.

— Откуда оно взялось?