— Ну вот видишь! — обрадовался Субастик и от прилива чувств запел:
Хоть дайте мне вагон пузатых пушек,
Прекраснейших игрушек и ватрушек,
Не надо мне добра чужого,
Не трону вещи я другого!
Есть у меня свои вещицы.
Могу я сам распорядиться:
Какую вещь сегодня постирать,
Какую завтра в луже повалять,
Какую нынче стоит штопать,
А завтра, может быть, и…
— Слопать, — подсказал господин Пепперминт с хитрой улыбкой.
— Ну да, — согласился с такой рифмой Субастик. — Хотя карты я, честное слово, есть не собирался. Ты меня сам навел на эту мысль. Сказал, что, дескать, красненькие вкуснее будут…
— Я не говорил, что они вкуснее, — поспешил уточнить господин Пепперминт. — Я только сказал, что они в данном конкретном случае лучше.
— Да, значительно лучше черных, — согласился Субастик и покосился на недоеденного короля. — Так что не говори, пожалуйста, что я тут набезобразничал. Наоборот, я был очень послушным. Слушал-слушал тебя и поверил. Раз папа говорит, что красные лучше, можно и попробовать.
— Ладно, хватит об этом, — сказал примирительно господин Пепперминт. — Впредь буду следить за своими словами. А теперь — пошли гулять!
— Отличная мысль! — обрадовался Субастик и поспешил за господином Пепперминтом к выходу.
— Побоку карты! Идем на прогулку! Купим Субастику вкусную булку! — голосил он, спускаясь по лестнице.
— Ну, это мы еще посмотрим… Как будешь себя вести, — одернул его господин Пепперминт.
— Ты, главное, скажи, куда мне себя вести, а уж как мне себя туда привести, я придумаю, — тут же отозвался Субастик.
Господин Пепперминт нахмурился, но решил пропустить эти слова мимо ушей.
— Дай руку! — скомандовал он. — Переходим через дорогу — и в сад!
В саду Субастик вел себя в целом прилично. Только один раз показал язык встречному велосипедисту, два раза прошелся колесом вокруг клумбы, три раза звонко кукарекнул, вспугнув тем самым компанию старушек, сидевших на лавочке, четыре раза от души хрюкнул, забравшись на дерево, чем переполошил всех местных ворон, а потом плюхнулся с разбегу в фонтан и долго в нем плескался, изображая пресноводного дельфина, так что вокруг собралось немало зрителей посмотреть на бойкого ныряльщика. Ободренный таким вниманием, Субастик решил украсить свое водное шоу специальным номером: он незаметно подкрался к толстой таксе, которая, опершись передними лапами о поребрик фонтана, с любопытством наблюдала за его фортелями, и свалил ее в воду, после чего принялся дрессировать артистку, обещая достопочтенной публике в скором времени показать сногсшибательный аттракцион с настоящей морской собакой. В общем, господин Пепперминт остался доволен: прогулка прошла более или менее спокойно, так что особых поводов, чтобы сожалеть о неразумно потраченной веснушке, в это субботнее утро у него не было. Вечером он тоже ни о чем таком не думал. И в воскресенье, и в понедельник, и даже во вторник господин Пепперминт ни разу не пожалел о том, что потратил последнюю веснушку.
Мысль о том, что он поступил все-таки опрометчиво, посетила его в среду.
Нельзя сказать, что Субастик вел себя в этот день как-то особенно плохо. Правда, он чуть не спалил всю кухню госпожи Брюкман, когда решил с утра пораньше проверить, загорится ли с одной спички скатерть на ее столе. Господин Пепперминт за такие эксперименты его, конечно, не похвалил. Он только строго объяснил, что спички не игрушки и что с огнем шутки плохи. Так может разгореться, что ничем не потушишь. Даже картофельным супом госпожи Брюкман, в чем Субастик мог сам лично убедиться, бухнув всю кастрюлю на пылающую скатерть. Хорошо, что господин Пепперминт еще не ушел на работу и они вдвоем быстро ликвидировали безобразие. А больше ничего особенного в тот день не произошло, и господину Пепперминту не за что было сердиться на Субастика.
Сердился он на себя. За то, что так поторопился и не оставил ни одной веснушечки про запас.
А как было бы хорошо, если бы он снова мог загадывать желания и они тут же исполнялись бы!
Или хотя бы одно из них, самое заветное.
Дело в том, что господин Пепперминт влюбился…
Глава вторая
Господин Пепперминт влюбился
Когда в среду вечером господин Пепперминт вернулся с работы, он был совсем не таким, как обычно. Субастик уже привык, что господин Пепперминт, придя домой после длинного рабочего дня, сначала усаживался в кресло и читал газету. В эти минуты бесполезно было его о чем-то спрашивать. На все вопросы Субастика он только хмыкал и гмыкал, в лучшем случае отделывался односложными «да» или «нет». Только после ужина господин Пепперминт немного оттаивал и даже смеялся, слушая шутки-прибаутки Субастика или его новые песни.
В тот вечер господин Пепперминт, громко напевая, открыл своим ключом входную дверь, бодро поприветствовал хозяйку квартиры госпожу Брюкман, которая в этот момент мыла окна, взобравшись на высокую лестницу, потом похлопал по плечу своего старого друга Понеделькуса, нисколько не удивившись тому странному обстоятельству, что его приятель, в розовых плюшевых тапочках госпожи Брюкман и ее же фартуке в цветочек, старательно пылесосит общий коридор, после чего влетел в комнату и с порога закричал:
— Привет, Субастик! Представляешь, она не просто поздоровалась со мной, она мне улыбнулась! Когда мы встретились на лестнице. Я поднимался, а она спускалась.
— Здравствуй, папа! Это очень мило, что госпожа Брюкман тебе улыбается, — сказал Субастик. — Одного только не понимаю, зачем ты к ней на лестницу полез? Мало того, что твой друг Понеделькус тут уже целый час пылесосом жужжит, так теперь еще и ты туда же! Пусть сама со своими окнами разбирается. Я тут сижу совсем голодный, холодный, брошенный…
— Погоди, погоди, — перебил Субастика господин Пепперминт. — Какие окна? Какая лестница?
— Ну ты же сам только что сказал! — возмутился Субастик. — «Я залез на лестницу, госпожа Брюкман, конечно, тут же слезла. И улыбнулась». Дескать, не буду вам мешать мыть мои окна…
— Ничего подобного! — начал оправдываться господин Пепперминт. — Я сказал, что поднимался по лестнице у себя на работе, в конторе! Понимаешь?!
— И кто же пустил к тебе в контору эту Брюкман? В фартуке, в косынке да еще в резиновых перчатках!
— При чем здесь Брюкман?! — Господин Пепперминт уже почти вышел из себя. — Я сказал тебе, что встретил на лестнице ЕЁ… Ту, о которой я тебе рассказывал позавчера. Забыл? Ну, которая теперь работает в соседнем офисе и которая… — господин Пепперминт замялся.
— Которая что? — строго спросил Субастик.
— …которая мне очень нравится, — честно ответил господин Пепперминт.
— Ах, э-э-эта, с носом… — разочарованно протянул Субастик.
— Что значит «с носом»? — удивился Пепперминт.
— Третьего дня ты весь вечер мне расписывал, какой у нее распрекрасный нос.
— Дался тебе этот нос… Я, между прочим, еще рассказывал, какие у нее прекрасные глаза, и какие у нее чудные волосы, и как она изящно носит свой портфельчик…
— Ты мне не только рассказывал, как она носит свой портфельчик, но и показывал! А нос я запомнил потому, что ты о нем целую поэму сочинил! Вот про мой нос ты и слова доброго не сказал! Не нравится тебе мой нос, да?
— Ну почему… — смутился господин Пепперминт. — Зато у тебя очень красивые рыжие волосы! — попытался он выкрутиться из неловкого положения.
— А нос, стало быть, некрасивый? — продолжал допытываться Субастик.
— Красивый — некрасивый, какая разница! Главное, что ты веселый, очень смышленый и в целом очень даже милый, когда, конечно, не бузишь…
— Ну а нос? — не отступался Субастик.
— Подожди, я еще не все сказал, — уклонился от прямого ответа господин Пепперминт. — На чем я остановился? Ах, да… Водолазный костюм! Он так идет тебе! Глаз не оторвать! И ласты… Всё вместе — чудесный ансамбль. Оригинальный такой и… практичный. Не мнется…
— Говори прямо: у меня красивый нос?! — перебил его Субастик.
— У тебя? Ну как тебе сказать… Строго говоря, ведь это у тебя вроде как и не нос, а такой пятачок… Хоботок… Точнее, пятачковый хоботок… Нет, хоботковый пятачок… Э-э-э… Если посмотреть на твой нос с этой точки зрения… То есть рассмотреть его в сравнении с прочими видами пятачков… Например, возьмем поросенка…
— Я не согласен! Куда мы его положим?! — всполошился Субастик. — И вообще, папа… Тебе не нравится мой нос, и все! Про носы каких-то там тетечек, разгуливающих по лестницам, ты часами соловьем разливаешься, а мой нос…
— Во-первых, я рассказывал тебе не о каких-то там тетечках, а об одной-единственной даме, и носа я ее коснулся лишь однажды, да и то коротко. Во-вторых…
— Про то, что ты ее за нос хватал, ты мне не рассказывал! — оживился Субастик. — Молодец, папа! Так ей и надо! Жаль, что меня рядом не было. Я бы ее как следует за нос дернул!
— Что она тебе плохого сделала?! — рассердился господин Пепперминт. — Ты ведь ее даже не знаешь!
— И знать не хочу, — отрезал Субастик, вспрыгнул на стол и запел:
Какой красивый у дамочки нос
Вчера на макушке нежданно отрос!
«Что будете делать с носами, мадам?»
«Пойду к Пепперминту и оба отдам!»
Пепперминт теперь не спит,
На носы всю ночь глядит,
Все глядел, глядел, глядел,
Не заметил, как сомлел.
А проснулся — где ж носы?!
Вместо них — лежат усы!
Целый день носы искал,
Всю неделю горевал.
И теперь он смотрит косо —
Кто оставил его с носом?
— Ну, как тебе моя песня? — спросил Субастик, спрыгивая со стола.
— Песня как песня, — ответил господин Пепперминт, сдерживая улыбку. — А все-таки мне не нравится, что ты так плохо говоришь о совершенно незнакомых тебе людях, потому что…
— Я говорю не о людях, а об этой носатой дамочке, — встрял Субастик.
— Прекрати оскорблять мою даму! — рассердился не на шутку господин Пепперминт.
— Да ты что, влюбился?! — ахнул Субастик.
— А если бы и влюбился? Что в этом такого? — спросил господин Пепперминт, слегка покраснев.
— Все понятно. Втрескался, — сухо сказал Субастик. — Хорошо, что ты у нас такой тютя и не побежишь объясняться ей в любви. Так что она об этом никогда и не узнает. А еще хорошо, что у нас кончились веснушки. Иначе ты бы уже давно пожелал, чтобы она влюбилась в тебя. Еще, чего доброго, взял бы и женился на ней… Ужас…
— А что в этом такого ужасного? — удивился господин Пепперминт.
— Нет, ну ты сам подумай! — разошелся Субастик. — Куда нам ее класть? Нам и поросенка-то положить некуда…
— Погоди, какого поросенка? — не понял господин Пепперминт.
— Ты же сам говорил: «Возьмем поросенка»… — напомнил ему Субастик.
— Да это я совсем в другом смысле… — попытался объяснить господин Пепперминт. — И вообще. Если мы поженимся, мы переедем в трехкомнатную квартиру, и тогда у каждого…
— Ага… «Мы поженимся», «Мы переедем»… Я не собираюсь жениться, и переезжать никуда тоже не собираюсь! — решительно заявил Субастик.
— Да никто тебе и не предлагает жениться! — успокоил Субастика господин Пепперминт.
— А тебе, конечно, предлагают! — съехидничал Субастик. — Сто тетечек гоняются за папой Пепперминтом по лестницам, и все только и мечтают о том, чтобы поселиться тут у нас. Будут сидеть в наших креслах и читать наши газеты. А ты будешь болтать с ними с утра до ночи и совсем забудешь о моем воспитании.
— Зачем мне сто тетечек? Мне одной хватит. Так что не беспокойся, — сказал господин Пепперминт.
— Ладно, я пошел спать, — прервал неприятный разговор Субастик, заметив, что господин Пепперминт как-то подозрительно задумался и мечтательно уставился в окно.
— Так рано? — удивился господин Пепперминт.
— В самый раз, — буркнул Субастик и перепрыгнул с кресла на кровать. — А то еще придется до утра выслушивать, какие у нее ножки, какие у нее ушки и как изящно она бросает в урну фантики от конфет. Нет уж, спасибо! — сказал он и сунул голову под подушку.
Господин Пепперминт ничего на это не сказал. Он сидел и блаженно улыбался.
— Слушай, а как хоть ее зовут, эту твою красавицу? — спросил Субастик, выглядывая из-под подушки.
— Не знаю, — признался господин Пепперминт.
— Наверное, какая-нибудь Жалюзина… Или Шампундина… — начал гадать Субастик.
— А мне все равно. Хоть Кремфуфина… Хоть Керосина… — отозвался господин Пепперминт. — Ей любое имя к лицу… Потому что она такая…
— Ну, опять за свое, — тяжело вздохнул Субастик, нырнул под подушку и натянул одеяло.
Через несколько минут из-под подушки донеслось мерное посапывание.
Глава третья
Срочно требуются веснушки!
Остаток недели прошел нервно.
В четверг господин Пепперминт вернулся с работы очень веселый. Напевая, он взлетел по лестнице в три прыжка, стремительно открыл входную дверь, оглушил госпожу Брюкман звонким приветствием и поспешил к себе в комнату.
— Представляешь, — начал он с порога, — сегодня я опять ее встретил! Она мне кивнула!
— Вот радость-то! — отозвался Субастик. — Я тебе тоже могу кивнуть. Пять раз. Смотри.
Но господина Пепперминта это почему-то не очень воодушевило, так что Субастик даже обиделся и за весь вечер не сочинил ни одной песни.
В пятницу господин Пепперминт явился домой совсем в другом настроении. Он с трудом одолел лестничный марш, останавливаясь на каждой ступеньке и тяжело вздыхая, долго ковырялся в замке, пока наконец не открыл дверь, а когда вошел, даже не поздоровался с госпожой Брюкман и сразу поплелся к себе.
— Здравствуй, Субастик! — еле слышно прошелестел он, плюхнувшись в кресло. — Сегодня мы не встретились. Я полдня ходил по лестнице туда-сюда, вверх-вниз, вниз-вверх, и ничего. Мой начальник, господин Тузенпуп, сказал, что запишет мне это как прогул и вычтет деньги из зарплаты… Неужели она уволилась?
— Вполне возможно, — с нескрываемой радостью ответил Субастик. — Уехала, наверное. В Америку… Или в Австралию… Далекооо-далекооо…
— Мне не до шуток! — прервал его господин Пепперминт и мрачно уставился в одну точку.
Весь вечер Субастик пытался отвлечь господина Пепперминта от грустных мыслей. Он устроил целое представление: громко пел, скакал, кувыркался, ходил на руках — в общем, куролесил до тех пор, пока в дверь не постучали.
— Войдите, — пискнул Субастик, который в этот момент исполнял танец с ластами.
На пороге возникла госпожа Брюкман.
— Послушайте, господин Фефер… то есть Пепперминт. Этот ребенок… Этот Субастик, или как там зовут этого безобразника… От него такой шум, что голова раскалывается и весь дом дрожит! И если бы не ваш любезный друг господин Понеделькус… такой порядочный человек… я бы уже давно отказала вам от квартиры… Убедительно прошу вас соблюдать тишину!
— Как удачно, что у нас есть такой верный друг! — воскликнул Субастик.
— Это еще надо разобраться, чей он друг, — с горькой усмешкой сказал господин Пепперминт. — В последнее время он ко мне и носа не кажет. Все сидит у вас в кухне, угощается яблочными пирогами и пьет кофе со взбитыми сливками.
— И кладет по четыре куска сахара в чашку! — добавил Субастик.
— Господин Понеделькус может класть себе столько сахара, сколько ему захочется. Я сахар не считаю, — отрезала госпожа Брюкман.
— Неужели?! А мне так больше двух никогда не давали! — напомнил господин Пепперминт. — И животных в дом водить было нельзя! А теперь? Господин Понеделькус является сюда то с хомяком, то с попугаем! Того и гляди скоро со слоном придет!
— Она его пичкает сырными корками и фаршем! Уже раздулся, как индюк! Скоро лопнет от обжорства!
— Кто? Господин Понеделькус? — удивился господин Пепперминт.
— Да нет, попугай! — ответил Субастик. — Это она так подлизывается к Понеделькусу. Думает, что, если его жирный попугай наконец лопнет, он очень обрадуется.
— Нахал! — возмутилась госпожа Брюкман и захлопнула дверь.
— На свете жил один нахал, — пропел ей вслед Субастик, — руками он весь день махал, и…
— Перестань, Субастик! — одернул его господин Пепперминт. — Зачем ты ей сказал о Понеделькусе? Вовсе она к нему не подлизывается. Просто он ей нравится, она ему тоже…
— Ему нравится наша Хрюкман?! — изумился Субастик. — Да кому она нужна?
— О вкусах не спорят, — ответил господин Пепперминт. — Одному нравятся такие, как наша госпожа Брюкман, другому такие, как…
— …как твоя Шампундина, которая разгуливает по лестницам! — брякнул Субастик и тут же пожалел об этом.
Господин Пепперминт опять погрузился в задумчивость, и, как Субастик ни старался, ему не удалось развеселить господина Пепперминта.
Так прошли выходные, началась новая неделя, а настроение у господина Пепперминта нисколько не улучшилось, хотя, как выяснилось, неизвестная дама никуда не уехала. В какой-то день она снова появилась на лестнице, улыбнулась, кивнула и прошла мимо.
— Знаешь, папа, — сказал как-то вечером Субастик. — Так дело не пойдет. Хватит киснуть, а то окислишься совсем, никакого сахара не хватит, чтобы опять привести тебя в норму.
— Понимаю, Субастик, — ответил господин Пепперминт. — Тебе со мной сейчас нелегко. Целый день ты один, пока я на работе, а вечером… — господин Пепперминт вздохнул. — Вечером мне что-то не до веселья. Раньше, когда у тебя были еще веснушки, мы могли хотя бы пожелать, чтобы я остался дома… А теперь… теперь все кончено.
— Так ты потому такой кисляк, что тебе на работу ходить не хочется? — спросил Субастик.
— А я что, действительно кисляк? — удивился господин Пепперминт. — Мне кажется, я стараюсь Держаться…
— Уж не знаю, за что ты там держишься, но вид У тебя очень даже кислый! Кисляк кисляковский, кисель киселевский, вот во что ты превратился! И все из-за этой лестничной тетечки!
— И почему я не могу к ней подойти? Почему не могу спросить, как ее зовут? Почему не могу пригласить немного прогуляться? Потому что стесняюсь, — пригорюнился господин Пепперминт. — А как было бы хорошо! Какое это было бы счастье!
Субастик задумался.
— Ты, наверное, стесняешься, потому что думаешь, что если пригласишь на прогулку, то придется целый час по парку без толку болтаться, — предположил Субастик. — А ты позови ее вокруг конторы кружок мотануть, и дело с концом, — посоветовал он, решив, что счастливый папа все-таки лучше, чем кислый. От пятиминутной прогулки вреда, пожалуй, не будет, а польза может быть большая.
— Какая разница, где гулять, по парку или вокруг конторы! Проблема в том, что я в принципе не могу ее никуда пригласить, потому что стесняюсь, понимаешь?! Вот если бы у нас были веснушки, то я мог бы пожелать, чтобы она в меня тоже влюбилась… И тогда бы мы поженились и стали жить вместе…
— Ты опять за свое! — перебил его Субастик. — Я разрешил тебе с ней прогуляться вокруг конторы разок! А ты сразу — жениться, съезжаться!
Господин Пепперминт слушал Субастика вполуха. Ему пришла в голову мысль.
— Скажи-ка, Субастик, — взволнованно проговорил господин Пепперминт, — а нельзя ли нам… Нет… Вот смотри. Когда ты пришел ко мне в первый раз, ты пробыл у меня целую неделю, а в пятницу должен был уйти. Верно?
— Верно, — подтвердил Субастик, усаживаясь на подлокотник кресла.
— А потом ты снова вернулся…
— Да. Потому что в понедельник пришел господин Понеделькус с пончиками, во вторник явился второгодник, среда, как всегда, случилась посреди недели, а в четверг ты устроил у себя показ фильма «Четверо против кардинала», когда же настала суббота…
— Это я все знаю, — нетерпеливо перебил его господин Пепперминт. — Я о другом. Потом ты ушел, а когда вернулся, у тебя были новые веснушки.
— Целая куча, — согласился Субастик.
— А что если нам попробовать сделать вот что, — продолжал господин Пепперминт. — В пятницу ты уйдешь. Я постараюсь все так организовать, чтобы в понедельник ко мне заглянул господин Понеделькус, ну и так далее… А в субботу ты снова вернешься ко мне.
— С новыми веснушками?
— Ну да! С новыми веснушками!
— Не выйдет, папа!
— Почему?
— Потому что ты пожелал, чтобы я навсегда остался с тобой. Стало быть, я не могу теперь уйти.
— Вот ведь какая я шляпа! Ну что ж, ничего не поделаешь. Может, посоветоваться с господином Понеделькусом?
— А чем он тебе поможет? У него же нет волшебных веснушек! — удивился Субастик.
— Зато у него есть жизненный опыт, — возразил господин Пепперминт. — Надо бы с ним потолковать… Вдруг что подскажет…
— Подскажет, как умаслить Брюкманшу, чтобы она и нас яблочными пирогами угощала? Нет, папа! Я к Брюкманше ни ногой! — разошелся Субастик.
— При чем здесь госпожа Брюкман и ее пироги? И при чем здесь ты? — с досадой отмахнулся господин Пепперминт. — Я же хочу… Как тебе объяснить… Нет, ты не поймешь, ты еще маленький!
— А что тут понимать? — обиделся Субастик. — Тоже мне великое дело — тетечку на улицу выманить…
— Да не хочу я никого на улицу выманивать, — возразил господин Пепперминт.
— Ты меня совсем запутал: то хочешь, то не хочешь, — проворчал Субастик.
— Знаешь, давай закончим этот разговор, — примирительно сказал господин Пепперминт. — Вот придет господин Понеделькус, и мы с ним все обсудим с глазу на глаз…
— Это как? — заинтересовался Субастик.
— Ну, вдвоем… Без свидетелей, — объяснил господин Пепперминт.
— То есть без меня? — уточнил Субастик.
— Да, — подтвердил господин Пепперминт. — Это взрослый разговор.
— А если это разговор, то почему тогда с глазу на глаз? С уха на ухо, так было бы правильнее!
— Мы приложим ухо к уху, не услышит даже муха, о чем мы там говорим! — весело пропел господин Пепперминт, явно приободрившийся при мысли о том, что господин Понеделькус сможет дать ему хороший совет.
— Опять у тебя нескладно вышло! — рассмеялся Субастик. — У меня лучше получается!
С Понеделькусом на встречу
Папа мой спешит с утра,
Потому что они дружат,
Как два сладких пирога!
— И чем же твой стих лучше моего? — поддел Субастика господин Пепперминт.
— У меня хотя бы все в рифму! — гордо ответил Субастик.
— В рифму-то в рифму, а смысл? По-твоему выходит, что я — пирог? — возмутился господин Пепперминт.
Субастик расхохотался, представив себе, как папа вылезает из печки — пухлый, румяный, ароматный.
— Чего ты хохочешь? Мечтаешь слопать меня?
— Нет, что ты! — успокоил его Субастик. — Просто я подумал, что если бы ты был сладким пирогом, то тебя, наверное, больше тянуло бы к плюшкам, чем к тетечкам с портфелями. Представляешь, приходишь ты домой и говоришь: «Ах, Субастик! Знаешь, я сегодня познакомился с такой плюшечкой! Она такая пышная, такая душистая! Так бы и съел ее!»
— Ну хватит! — прервал его господин Пепперминт. — Тем более, что моя знакомая… То есть не совсем знакомая… Не важно… Она скорее похожа на ватрушечку… Потому что у нее волосы такого цвета, как…
— Папа, я знаю, какого цвета у нее волосы, — поспешил напомнить Субастик. — Ты мне уже сто раз рассказывал.
— Не хочешь — как хочешь, — обиделся господин Пепперминт. — Раз тебе неинтересно, слова тебе больше не скажу. Не думал, что ты такой черствый.
— Папа, я же не пирог! — тут же отозвался Субастик.
— Ну конечно, пирог у нас я! — съехидничал господин Пепперминт.
— Ты и господин Понеделькус. Два пирога пара! — уточнил Субастик.
Господин Пепперминт ничего не ответил на это и уткнулся в газету.
Глава четвертая
Тайная инструкция
Всю прошлую неделю господин Понеделькус чуть ли не каждый день являлся с визитом к госпоже Брюкман. А теперь, когда господину Пепперминту так нужно было с ним поговорить, он вдруг пропал — ни слуху ни духу.
В конце концов господин Пепперминт не выдержал и пошел на разведку. Вечером он осторожно постучался к госпоже Брюкман.
— Да, входите, — отозвалась госпожа Брюкман.
— Извините за беспокойство, — вежливо сказал господин Пепперминт, заглядывая в комнату, — но я хотел бы у вас узнать, когда к вам придет господин Понеделькус?
Госпожа Брюкман, которая в этот момент сидела на диване и читала «Жизнь животных» Брэма, с нескрываемым удивлением посмотрела на господина Пепперминта.
— Странно, что он сам вам об этом не сказал. Завтра его точно не будет, послезавтра — тем более. У него кошка вот-вот должна родить. По нашим подсчетам, во всяком случае. А потом он записан к зубному врачу.
— Бедняга! Наверное, зуб мудрости разболелся? — сочувственно спросил господин Пепперминт.
— Какой зуб мудрости? У хомяков такого не бывает, — с важным видом изрекла госпожа Брюкман.
— Хм… Простите, я что-то не понял, — смутился господин Пепперминт. — У кого же все-таки болят зубы?
— Я же вам говорю, у Анди, хомяка, — объяснила госпожа Брюкман. — Стащил у Рекса косточку и попытался ее разгрызть. Вот и результат — сломал два передних зуба. Уж как Антон его ругал за такое хомячество. Все к себе тащит, сладу нет…
— Антон? — переспросил господин Пепперминт, удивившись такой фамильярности.
— Господин Понеделькус, — быстро поправилась госпожа Брюкман и покраснела. — Мы недавно перешли на «ты»…
— Тогда передайте, пожалуйста, Антону, — сказал господин Пепперминт, стараясь сгладить неловкость, — что мне очень нужно с ним поговорить.
— Обязательно передам! — пообещала госпожа Брюкман.
— Спасибо и спокойной ночи! — откланялся господин Пепперминт.
Вернувшись к себе, господин Пепперминт послонялся по комнате и отправился спать.
Субастику ничего не оставалось, как последовать его примеру.
Среди ночи Субастик вдруг проснулся. Он сел на постели и прислушался. Что-то было не так…
— Папа! — шепотом позвал он.
Тишина.
— Папа! — снова позвал Субастик.
Никакого ответа.
— Папа! — крикнул Субастик во весь голос.
Молчание.
Субастик спрыгнул с кровати и включил свет. Никого. Господин Пепперминт исчез.
Субастик выбежал в темный коридор. И тут он увидел тонкую полоску света, которая выбивалась из-под кухонной двери.
Субастик поспешил в кухню.
Там, за столом, сидел, подперев голову рукой, господин Пепперминт и мрачно смотрел в одну точку.
— Вот ты где! — закричал Субастик. — Что ты тут делаешь?
Но господин Пепперминт не успел и рта открыть, как на пороге возникла переполошенная госпожа Брюкман в домашнем халате.
— А-а-а, это вы, господин Пепперминт! — с явным облегчением сказала она. — А я проснулась, слышу — шум. Думаю, дай посмотрю, вдруг кто забрался!
Увидев госпожу Брюкман, Субастик не смог удержаться, чтобы не порадовать ее маленькой ночной серенадой:
Кто поднял средь ночи шум,
Учинил шурум-бурум?
Не возьму я что-то в толк —
Будто ходит целый полк!
Вдруг утащит кто подушку
Или сунет в суп лягушку!
Нет причин для беспокойства,
Шум ночной — простого свойства!
Пепперминту все не спится,
Захотел воды напиться!
— Ах вот оно что! — совсем успокоилась госпожа Брюкман. — Тогда не буду вам мешать. Только не забудьте выключить свет, господин Пепперминт, когда пойдете к себе. Спокойной ночи, — на удивление мирно попрощалась она и отправилась восвояси.
— Спокойной ночи, — отозвался господин Пепперминт.
Едва за госпожой Брюкман затворилась дверь, Субастик подступился с расспросами:
— Почему ты не спишь? Что случилось? Живот болит?
Господин Пепперминт покачал головой.
— Понимаешь… Я не знаю, как мне себя побороть… Ведь я взрослый человек. Ну что тут такого сложного? Так нет, не могу…
— Это ты все о своей Шампундине горюешь? — уточнил Субастик.
Господин Пепперминт молча кивнул.
Субастик подсел к нему, подпер обе щеки руками и задумался.
Так они сидели и смотрели в пустоту. Наконец Субастик не выдержал.
— Не уверен, что получится, но можно попробовать одну вещь… — сказал он со вздохом.
— Знаю, что ты хочешь мне предложить, — ответил господин Пепперминт. — Просто подойти к ней и сказать: «Привет! Хороший денек! Как вам тут у нас работается?» Или что-нибудь в таком духе. Что там обычно говорят мужчины, когда встречаются на лестнице с малознакомыми сотрудницами… Но понимаешь, Субастик, в том-то вся и штука…
— Да нет, — перебил его Субастик. — Я имею в виду совсем другое. Вообще-то это тайна. И я не вправе ее никому открывать. Только в самом-самом-самом-самом крайнем случае. Но ты все-таки мой папа… И раз тебе так плохо…
— Ты о чем? — рассеянно спросил господин Пепперминт.
— Есть один способ… — прошептал Субастик, придвигаясь поближе к господину Пепперминту. — Есть один способ, как добыть новые веснушки!
Господин Пепперминт подскочил как ужаленный.
— Веснушки?!!! — закричал он вне себя от радости.
— Тссс! — зашикал на него Субастик и посмотрел на дверь. — Не кричи ты так! Это же тайна! Никто не должен об этом знать. Даже господин Понеделькус.
— Буду молчать как рыба! — пообещал господин Пепперминт и присмирел.
— Дело это непростое, — сказал Субастик. — И немножко рискованное…
— Ну, если немножко, то, может, я и справлюсь, — не слишком уверенно ответил господин Пепперминт.
— Главное — не бояться высоты, — продолжал Субастик.
— Ой! У меня на высоте всегда голова кружится! Я даже когда по тротуару иду, боюсь на мостовую завалиться, — признался господин Пепперминт.
— А тут придется лезть на крышу, — объяснил Субастик.
— На крышу? — ахнул господин Пепперминт.
— Да, на самый верх, — подтвердил Субастик. — Причем ночью.
— Так ночью же ничего видно! — воскликнул господин Пепперминт.
— А нам ничего видеть и не надо. Кроме луны, — ответил Субастик.
— Объясни ты мне все толком! — разволновался господин Пепперминт. — Какое отношение луна имеет к волшебным веснушкам?
— Сейчас попробую, — сказал Субастик. — Мне надо только вспомнить…
Субастик задумался.
Он сидел и что-то тихонько бормотал.
— Ну вот, слушай, — сказал он через какое-то время.
Когда прогонит пятницу суббота,
Начнется для тебя работа:
На крышу взберись в полуночный час,
С полной луны не спускай больше глаз,
Сиди на коньке, рот на замке.
Названье дня того возьми,
Когда явился он,
И задом наперед прочти,
Услышав «динь-дон-дон»
Часов на башне,
Что пробьют тебе двенадцать раз,
Тогда веснушек попроси,
И выполним заказ.
Кажется, ничего не перепутал, — сказал Субастик. — Ты готов?
— К чему? — спросил господин Пепперминт.
— Я же тебе только что прочел тайную инструкцию! — ответил Субастик.
— Замечательная инструкция, только я ничего не понял, — честно признался господин Пепперминт. — Там в начале говорилось о том, что кто-то кого-то откуда-то должен прогнать… Я прогонять не очень-то умею…
— А тебе никого прогонять не придется, — терпеливо принялся объяснять Субастик. — Там говорится просто о том, что, когда настанет суббота…
— Почему нельзя было так и сказать? — удивился господин Пепперминт.
— Ну, понимаешь, это старинная инструкция… Не я ее сочинял, — попытался оправдаться Субастик.