Гэнки Кавамура
Если все кошки в мире исчезнут
Короткое вступление
Если бы на земле исчезли все кошки, как изменился бы мир? И как бы изменилась моя жизнь?
А если бы меня не стало? Ну, думаю, тогда вообще ничего не изменилось бы. Вероятно, все так бы и продолжалось, день за днем… все как обычно.
ОК, вы наверняка думаете, что все это немного глупо, но, пожалуйста, поверьте мне.
То, о чем я собираюсь вам рассказать, произошло за последние семь дней.
И это была странная неделя.
И кроме того – я скоро умру.
Так что же все-таки случилось?
Мое письмо все вам объяснит.
Возможно, это будет длинное письмо.
Но я бы хотел, чтобы вы набрались терпения и выслушали меня до конца.
Ведь это мое первое и последнее послание вам.
Это мое духовное завещание.
понедельник
Дьявол появляется
У меня не нашлось даже десяти желаний, которые мне хотелось бы, чтобы исполнились прежде, чем я умру.
На память приходит фильм, где героиня, на пороге своей смерти, составляет список из десяти пунктов, которые она наметила выполнить до своего ухода из жизни.
Полная чушь.
ОК. Быть может, мне не стоит быть столь нетерпимым. Но действительно, что попадает в подобные списки? Наверное, всякая ерунда.
«А как это определить?» – спросите вы.
Послушайте, я не знаю, но во всяком случае я пробовал, и это выглядело неубедительно.
Все началось семь дней назад.
Я простудился и долго не мог поправиться, но продолжал ходить на работу каждый день, доставляя почту. У меня была небольшая температура, которую я не мог сбить, а еще болела правая часть головы.
Я с трудом справлялся с болью с помощью лекарств, которые покупал без рецепта (я ненавижу ходить к врачу). Но спустя две недели сдался и все-таки пошел в больницу: мне просто становилось все хуже и хуже.
И тогда я узнал, что это не простуда.
Оказалось, у меня опухоль мозга. Четвертая стадия.
Во всяком случае так сказал доктор. А еще он предупредил, что мне осталось жить максимум шесть месяцев. Повезет, если протяну на неделю дольше. Затем он объяснил мне возможные варианты лечения: химиотерапия, противоопухолевые препараты, паллиативная терапия… но я его уже не слушал.
Когда я был маленьким, мне нравилось плавать. Я с разбегу прыгал в холодную голубую воду и глубоко погружался.
«Хорошенько разогрейся, прежде чем нырять!» – слабо доносился мамин голос. Под водой он звучал приглушенно и неразборчиво. Почему-то именно этот эпизод всплыл в моей памяти – это странное, яркое воспоминание. То, о чем я совсем забыл, неожиданно нахлынуло на меня.
Наконец прием закончился.
Слова доктора все еще висели в воздухе, когда я, уронив сумку на пол и шатаясь, вышел из кабинета.
Я не обращал внимания на громкие призывы доктора остановиться и выскочил из больницы, сдерживая слезы. Я мчался, не разбирая дороги и наталкиваясь на прохожих, падая и снова поднимаясь, размахивая руками, как безумный, пока не достиг моста, когда вдруг обнаружил, что у меня нет больше сил двигаться. И, опустившись на колени, я наконец разрыдался.
…Ну, нет, это неправда. Все было не совсем так.
На мой взгляд, в первый момент люди, как правило, ведут себя на удивление отстраненно, услышав подобное известие.
Когда я узнал об этом, то сразу же подумал, что мне полагается бесплатный массаж и теперь не нужно заморачиваться покупкой большого количества туалетной бумаги и чистящих средств. Все эти мелочи стремительно промелькнули в моей голове.
Но позже меня охватила некая бездонная печаль. Мне всего тридцать лет. ОК, это значит, что я прожил дольше Хендрикса и Баския, но все равно было ощущение, что у меня еще столько всего несделанного. Должно быть что-то – я не знаю что – но что-то на этой планете, что мог сделать только я.
Но на самом деле я даже не задумывался об этом. Я брел потерянный, пока не добрался до остановки. Там двое парней играли на акустических гитарах и пели.
«Эта жизнь когда-нибудь закончится, и пока не наступил твой последний день,
Сделай то, что ты хочешь сделать, делай это, старайся изо всех сил,
И именно так ты встретишь завтрашний день».
Идиоты. Это называется полным отсутствием воображения. Давай, смелей – растрать свою жизнь на дурацкие песенки, стоя у этой мерзкой остановки.
Я был так взбешен, что просто не мог поверить в услышанное мной в больнице. На меня свалилось так много, а я понятия не имел, что делать.
Я с трудом доплелся до дома. Громко протопав по лестнице, открыл хлипкую дверь, ведущую в тесное маленькое пространство, которое я называл своим убежищем. И именно в тот момент меня накрыло чувство полной безысходности. Перспективы никакой. В буквальном смысле слова я не видел ничего – и рухнул прямо у порога.
Когда я пришел в себя, то все еще лежал у двери. Бог знает, сколько времени прошло. Я различил перед собой черно-белый шар с серыми пятнами. Внезапно этот «шар» мяукнул.
И тогда я наконец понял, что это мой кот.
К тому моменту мы прожили с ним вместе четыре года. Он подошел поближе и выдал еще одно «мяу». Я воспринял это как знак его беспокойства обо мне. Но, эй, я же еще не умер. Я сел на кровать. Меня все еще бил озноб, голова раскалывалась: я действительно был болен.
А потом неожиданно из противоположного конца комнаты до меня донеслось:
– Я так рад видеть тебя!»
И это был я. Ну, то есть там стоял я и смотрел на себя самого. Или кто-то очень похожий на меня. В голове промелькнуло: «Двойник…» Когда-то я читал о подобном явлении. Это твое второе «я», которое появляется, когда ты стоишь на пороге смерти. Я окончательно сошел с ума, или мое время подошло к концу? Голова начала кружиться, но я сумел преодолеть слабость и сосредоточить свое внимание на возникшем перед моим взором.
– М-м, кто ты?
– А ты как думаешь?
– Может, ты Ангел Смерти?
– Близко!
– Близко?
– Я – Дьявол.
– Дьявол?
– Да, Дьявол!
Вот оно что. Таким весьма необычным способом дьявол появился в моей жизни.
Вы когда-нибудь видели дьявола? А вот я видел. И у реального дьявола нет пугающего красного лица или длинного хвоста. И определенно нет вил! Дьявол выглядит в точности как ты. Так что в действительности мой двойник оказался дьяволом!
Мне предстояло многое осмыслить, но какой у меня был выбор? К тому же он оказался симпатичным парнем. И я решил, что придется с этим смириться.
При ближайшем рассмотрении я понял, что, несмотря на наше сходство, мы заметно отличались друг от друга, например в чувстве стиля. Я предпочитаю классическую черно-белую гамму: скажем, черные слаксы с белой рубашкой и черным джемпером. Согласен, скучно, но в этом весь я. Помню, как давным-давно моя мать, уставшая от моей манеры одеваться, постоянно твердила: «Зачем ты покупаешь одну и ту же одежду…» Но каждый раз, отправляясь на шоппинг, я остаюсь верен самому себе.
Дьявол же был одет, м-м, как бы сказать, своеобразно: яркие гавайские рубашки с пальмами или классическими американскими машинами и шорты – как будто он вечно пребывал на отдыхе. И, конечно, нельзя не упомянуть о солнцезащитных очках (вероятно, Ray-Bans). Его летний наряд мало подходил к погоде, еще было прохладно. Когда я почти дошел до точки кипения, дьявол заговорил.
– И что ты теперь собираешься делать?
– Чего?
– Ну, у тебя же не так много времени осталось… ну, ты понимаешь, это ожидание и прочее.
– А, это, да…
– Так что ты собираешься делать?
– Ну, пока я, наверно, подумаю о списке из десяти желаний…
– Как в том старом фильме?
– Ну да, что-то вроде того…
– Ты хочешь сказать, что ты и вправду сделаешь нечто глупое и пошлое?
– А ты считаешь, что это неправильный шаг?
– Ну, признаю, что многие именно так и поступают, твердо заявляя, что они исполнят все свои последние желания… ты же знаешь этот сорт людей, верно? Это та стадия, которую проходят все как минимум раз в жизни – хотя в данном случае второго шанса тебе никто не даст!
Подбоченясь, дьявол громко расхохотался.
– Прошу прощения, но я не вижу здесь ничего смешного…
– Конечно, конечно… Ну, как я понимаю, никогда не узнаешь, на что ты способен, пока не попробуешь, верно? Давай набросаем примерный список прямо сейчас.
И тогда я достал чистый лист бумаги и написал вверху страницы заголовок – «10 вещей, которые я хочу сделать, прежде чем умру».
Я чувствовал себя подавленным: смерть не за горами, а я трачу свое время на составление каких-то бессмысленных списков. Полный бред. Когда я начал писать, то запутался еще больше, но мне все-таки удалось закончить список. При этом я постоянно прятал его от дьявола, который пытался заглянуть в него из-за моего плеча, и время от времени прогонял со стола кота, норовившего устроиться на листе бумаги прямо передо мною.
ОК, итак, начнем:
Прыгнуть с парашютом.
Подняться на Эверест.
Промчаться по автобану на Феррари.
Поучаствовать в традиционном трехдневном гастрономическом фестивале китайской кухни.
Прокатиться на спине Трансформера.
Обрести любовь в эти последние Дни Нашей Жизни.
Сходить на свидание с принцессой Леей.
Встретить за углом красивую женщину, познакомиться с ней и понаблюдать за развитием нашего бурного романа.
Укрывшись от дождя, случайно столкнуться со своей первой школьной любовью.
Упомянул ли я о том, что хотел бы влюбиться? Всего один раз…
– А это что такое?
– Ну, ты же знаешь…
– Ну же, давай, ты ведь не в школе! Мне, право, стыдно за тебя.
– …Извини.
Да, я знаю, что жалок. Я ломал голову, и этот список – лучшее, что я смог придумать. Даже кот смотрел на меня с неодобрением и держался чуть поодаль.
Дьявол подошел ко мне и похлопал по плечу, пытаясь подбодрить.
– Ну, ну, не стоит… Вот что я тебе скажу. Давай-ка займемся подготовкой к твоему прыжку с парашютом. Быстрый поход к банкомату, и мы готовы ехать в аэропорт!
Два часа спустя я уже находился на борту самолета, на высоте 3000 метров.
– ОК, готов? Смелее!
Пребывая в своем обычном бодром расположении духа, дьявол подтолкнул меня к выходу, и уже в следующее мгновение я был в свободном полете.
Да. Это то, о чем я всегда мечтал: простирающееся голубое небо, плывущие громады облаков и бесконечный горизонт земли… Я считал, что мир перестанет быть прежним, после того как я увижу землю с такой высоты. Я забуду обо всей мелочной суете и ухвачу жизнь за рога.
Кажется, что нечто подобное сказал кто-то из знаменитостей, но со мной все происходило совсем не так. Еще до прыжка из самолета мне стало холодно и страшно до жути. Зачем я забрался так высоко? С какой стати я должен прыгать с самолета по собственной воле? Разве это именно то, чего я хотел? Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я падал, приближаясь к земле. А потом потемнело в глазах.
Когда я пришел в себя, то увидел, что я дома, на своей кровати. И снова меня разбудило кошачье «мяу». У меня по-прежнему раскалывалась голова… Я знал, что так и будет, ведь во время приземления я сильно ударился.
– О, нет, парень, дай мне отдохнуть! – стал я упрашивать Алоху (я решил, что отныне дьявол, разодетый в гавайские рубашки, будет носить это имя), когда он уселся рядом со мной на кровати.
– Приношу извинения за доставленные неудобства.
– Я же мог умереть там… Ну хорошо, я понимаю, что в любом случае умру, но на самом деле…
Алоха надрывался от хохота.
Я же хранил молчание, держа на руках кота. Он был такой теплый и мягкий – как пушистый шар. Раньше я прижимал его к себе и гладил, потому что нам обоим это просто доставляло удовольствие, но сейчас, впервые за долгое время, мне пришла в голову мысль, что это и есть жизнь.
– Дело в том… в общем, у меня не так много желаний, которые мне бы хотелось исполнить, прежде чем я покину этот мир.
– О, правда?
– Я сомневаюсь, что смогу озвучить десять желаний. А те, которые приходят в голову, вероятно, слишком заурядные.
– Ну, полагаю, такова жизнь, а?
– Кстати, я хотел бы спросить тебя кое о чем.
– Кого, меня?
– Ага, мне стало интересно… Почему ты пришел? Я имею в виду, что ты здесь делаешь?
Алоха рассмеялся. И это явно не предвещало ничего хорошего.
– Ты действительно хочешь знать? Ну ладно, тогда я скажу тебе.
– ОК, но теперь ты меня пугаешь.
Я вздрогнул от неожиданно изменившегося тона Алохи. У меня появилось дурное предчувствие. Впереди замаячило что-то тревожное.
– В чем дело? – спросил Алоха.
Я глубоко вздохнул и собрался с духом. Все в порядке. Со мной все будет хорошо. Я просто задаю вопрос. Нет ничего плохого в том, чтобы спросить.
– О, ничего. Все отлично. Я просто хотел знать. Смелее. Выкладывай.
– Так получается, что… ты умрешь завтра.
– Что!?
– Ты умрешь завтра. Вот что я пришел тебе сказать.
Я лишился дара речи. Шок тотчас же сменился чувством глубокого отчаяния. Слабость разлилась по всему моему телу, колени задрожали.
Увидев меня в таком состоянии, Алоха вернулся к своей прежней манере общения.
– Эй, не вешай нос. Взгляни на меня, я здесь, чтобы помочь тебе! Это твой выход. Я пришел, чтобы предложить тебе сделку.
– …Выход? Что ты имеешь в виду?
– Ты ведь не хочешь умереть сейчас, так? В своем плачевном состоянии?
– Нет, я хочу жить… если смогу.
Алоха продолжал:
– Вот что мы можем сделать…
– Сделать? Ты о чем?
– Ну, назови это некой магией. Но это может продлить тебе жизнь.
– Правда?
– Но при одном условии: тебе придется принять основной закон Вселенной.
– Какой?
– Чтобы получить что-то, ты должен что-то потерять.
– И что конкретно мне делать?
– Все проще некуда… Я всего лишь попрошу тебя о простом обмене.
– Обмене?
– Конечно… Все, что тебе нужно сделать, – это избавиться от одной вещи, а взамен ты получишь дополнительный день жизни.
– Ты шутишь. И все?
Да, пусть я скоро умру, но у меня еще есть время. И кстати, что давало Алохе право делать мне подобное предложение?
– Сейчас ты, вероятно, думаешь, что дает мне право делать его?
– М-м… э… нет, что заставило тебя сказать это?
Неужели он все это всерьез? Он обладает паранормальными способностями?
– Читать мысли – самое простое. Ты не забыл, что я – дьявол?
– Хм.
– В любом случае, у нас мало времени, так что тебе придется не тянуть с принятием решения. Согласен? Сейчас мы обсуждаем с тобой реальный обмен.
– Это ты так считаешь.
– Ну, хорошо. Если ты мне не веришь, тогда позволь рассказать тебе, как возникла идея этого обмена.
Алоха устроился поудобнее.
– Тебе знакома Книга Бытия?
– Ты имеешь в виду Библию? Да, я знаю о ней, но никогда не читал.
– Ах, вот как, ОК… все пошло бы значительно быстрее, если бы ты ее читал.
– Извини…
– Да все равно… Я кратко перескажу тебе ее содержание. Ну, для начала, Бог создал мир за семь дней.
– Ага, я что-то слышал об этом.
– В тот первый день мир был погружен во мрак, и тогда Бог сказал: «Да будет свет!» – и появились день и ночь. Затем, на второй день, Бог создал небо, а на третий – землю. И это то, что вы называете Сотворением мира! А потом появились моря и суша, появились деревья и травы.
– Очень впечатляюще.
– Верно! Далее, на четвертый день, он создал солнце, луну и звезды на небе – и родилась Вселенная! Затем, на пятый день, он создал рыб и птиц, а на шестой – зверей земных, животных. Сотворил человека по своему образу и подобию. И наконец, настала твоя очередь!
– О, теперь я кое-что припоминаю – сотворение неба и земли, космоса, потом на сцену выходит род человеческий. А на седьмой день? Что произошло?
– На седьмой день Он почил. Даже Богу время от времени нужен отдых.
– И это воскресенье, верно?
– Точно. Согласись, но ведь это просто немыслимо. Он сделал все за каких-то семь дней. Бог бесподобен! Ты знаешь, я испытываю к нему огромное уважение!
Когда речь зашла о чувствах, которые должна была вызвать эта история, то уважение здесь казалось не совсем подходящим… но в любом случае я решил выдать ему кредит доверия.
– Первого человека звали Адам. Потом Бог решил, что ему, должно быть, одиноко, ведь он – один-единственный человек здесь. И тогда Он сотворил из ребра Адама женщину. Но потом эти двое начали разгуливать без дела, и я решил – чтобы слегка взбодрить их – предложить Богу заставить их съесть яблоко.
– Яблоко?
– Именно. Понимаешь, эти двое жили в Эдемском саду, в некоем подобии рая, где они могли делать все, что захочется, и есть все, что они пожелают. Но и это еще не все: для них не существовало ни старости, ни смерти. Единственное, что им было запрещено: есть с Древа познания добра и зла. Вот здесь и появляется это яблоко… запретный плод.
– Понятно.
– И тогда я предложил, чтобы они попробовали яблоко, и они его съели!
– Нет! Ты действительно – зло.
– Ну-ну, полегче с хвалебными речами. Итак, эту парочку изгнали из рая. Это означало, что всем представителям рода человеческого суждено стариться и умирать. И тогда началась долгая история конфликта и борьбы.
– Парень, а ты действительно – дьявол.
– Я ценю твой восторг, но это не было таким уж трудным делом. Итак, в какой-то момент Бог послал на землю своего сына, Иисуса Христа. Но даже это не смогло заставить людей взглянуть на себя трезвым холодным взглядом. Более того, они взяли и распяли Христа.
– О да, я слышал эту историю.
– А после этого люди стали еще эгоистичнее. Они начали придумывать разного рода новомодные штучки – ну, ты знаешь, все эти маленькие штуковины, которые вам не так уж сильно и нужны. Делали их все больше и больше, без остановки…
– Я начинаю догадываться.
– И тогда, как ты понимаешь, я предложил Богу нечто иное. Я сказал ему: слушай, а как насчет того, чтобы я спустился на землю и помог этим людям решить, что им на самом деле требуется, а что – нет. И затем я пообещал Богу, что каждый раз, когда эти люди захотят избавиться от чего-то, то я в качестве награды стану продлевать их жизнь на один день. Мне была дана власть совершить подобное. И после этого я долго искал людей, с которыми можно было провернуть это дело. Я заключал сделки с самыми разными людьми и в этот момент ты мне подвернулся. Ты у меня под номером 108.
– Номер 108?
– Именно! Не так уж много, а? Всего 108 человек из нескольких миллиардов, проживающих на Земном шаре. Тебе очень повезло. Сделав так, чтобы одна вещь исчезла из этого мира, ты тем самым продлеваешь свою жизнь на один день. Правда здорово?
Это предложение возникло из ниоткуда и было просто абсурдным. Оно звучало, как предложение «Магазина на диване» на кабельном телеканале, где ведущий отчаянно пытается вам что-то продать. Как можно продлить жизнь, осуществив такой простой обмен? Но, с другой стороны, если отбросить вопрос о том, верю я или нет, я был не в том положении, чтобы отказываться. В любом случае, это мой последний шанс. У меня не оставалось выбора.
Итак, подытожим: если я сделаю так, что что-то исчезнет из этого мира, то продлю себе жизнь на один день. И это означает тридцать вещей в месяц и 365 – в год.
Это будет так просто сделать. Мир, по сути, тонет в разном хламе – все эти маленькие, глупые, бесполезные вещи типа петрушки, которую кладут на омлет, или упаковки салфеток, что раздают у каждой железнодорожной станции. Или те длиннющие инструкции, что прилагаются к новому холодильнику или стиральной машине. Или арбузные семечки. Когда задумаешься об этом, то на ум сразу же приходят разного рода бесполезные вещи. И когда все это оценишь, то увидишь, что, по крайней мере, без одного-двух миллионов подобных вещей мир мог бы обойтись.
Чтобы дожить до семидесяти лет, мне потребуется 40 лет, но для этого необходимо избавиться от 14 600 вещей. При желании можно дотянуть и до ста или даже до двухсот лет, если очень постараться.
Как сказал Алоха, на протяжении нескольких тысяч лет человечество было занято исключительно созданием разного рода бесполезных вещей. Так что если что-то исчезнет, то никто этого и не заметит. На самом деле мир станет проще. И люди скажут мне за это «спасибо»!
Кроме того, посмотрите, как я зарабатываю себе на жизнь: я почтальон, доставляю письма. Настанет день, и эта профессия станет никому не нужна. Бумажные письма и открытки уступят место электронным. Когда задумаешься, то вспоминаешь о массе самых разных вещей, что захламляют мир и вряд ли являются необходимыми.
Быть может, весь род человеческий – бесполезная штука. И мир, в котором мы живем, вообще не имеет смысла.
– ОК, отлично, я согласен на обмен. Давай, пусть что-то исчезнет. Я хочу жить дольше». Я принял его условия. И как только я решил отказаться от каких-то вещей в своей жизни, то неожиданно почувствовал себя значительно смелее.
– Вау, правда? Здорово! Вот это я понимаю!
Алоха, похоже, был крайне удивлен моим решением.
Михаил Афанасьевич Булгаков
– Ну, ты единственный, кто пришел ко мне с… О, да какая разница. Так от чего я должен избавиться? Хм, давай посмотрим… во‐первых, как насчет того, чтобы стереть пятна на стене?
ТОРГОВЫЙ РЕНЕССАНС
Алоха молча уставился на меня.
Москва в начале 1922-го года
– ОК, а как насчет пыли на книжных полках?
Для того, кто видел Москву всего каких-нибудь полгода назад, теперь она неузнаваема, настолько резко успела изменить ее новая экономическая политика (нэпо, по сокращению, уже получившему права гражданства у москвичей).
Опять тишина.
– Я знаю – нам нужно удалить плесень на плитке в ванной!
Началось это постепенно... понемногу... То тут, то там стали отваливаться деревянные щиты, и из-под них глянули на свет после долгого перерыва запыленные и тусклые магазинные витрины. В глубине запущенных помещений загорелись лампочки, и при свете их зашевелилась жизнь: стали приколачивать, прибивать, чинить, распаковывать ящики и коробки с товарами. Вымытые витрины засияли. Вспыхнули сильные круглые лампы над выставками или узкие ослепительные трубки по бокам окон.
Трудно понять, из каких таинственных недр обнищавшая Москва ухитрилась извлечь товар, но она достала его и щедрой рукой вытряхнула за зеркальные витрины и разложила на полках.
– Подожди-ка, ты думаешь, я – горничная? Не забывай, что ты работаешь с дьяволом.
Зашевелились Кузнецкий, Петровка, Неглинный, Лубянка, Мясницкая, Тверская, Арбат. Магазины стали расти как грибы, окропленные живым дождем нэпо... Государственные, кооперативные, артельные, частные... За кондитерскими, которые первые повсюду загорелись огнями, пошли галантерейные, гастрономические, писчебумажные, шляпные, парикмахерские, книжные, технические и, наконец, огромные универсальные.
– О, кажется, у меня неправильный ход мыслей?
На оголенные стены цветной волной полезли вывески, с каждым днем новые, с каждым днем все больших размеров. Кое-где они сделаны на скорую руку, иногда просто написаны на полотне, но рядом с ними появились постоянные, по новому правописанию, с яркими аршинными буквами. И прибиты они огромными, прочными костылями.
Надолго, значит.
– А чего ты ожидал? Это я принимаю решения.
И старые погнувшиеся и облупленные железные листы среди них как будто подтягиваются и оживают, и хилые твердые знаки так странно режут глаз.
Дальше больше, шире...
– И как ты это делаешь?
Не узнать Москвы. Москва торгует...
На Кузнецком целый день кипит на обледеневших тротуарах толчея пешеходов, извозчики едут вереницей, и автомобили летят, хрипя сигналами.
– Как? Ну, если тебе интересно, скажу, что это интуиция или же все зависит от моего настроения.
За сотенными цельными стеклами буйная гамма ярких красок: улыбаются раскрашенными ликами фигурки-игрушки артелей кустарей. Выше, в бывшем магазине Шанкса, из огромных витрин тучей глядят дамские шляпы, чулки, ботинки, меха. Это один из универсальных магазинов. Моск. потр. общ. Оно открыло восемь таких магазинов по всей Москве.
На Петровке в сумеречные часы дня из окон на черные от народа тротуары льется непрерывный электрический свет. Блестят окна конфексионов. Сотни флаконов с лучшими заграничными духами, граненых, молочно-белых, желтых, разных причудливых форм и фасонов. Волны материй, груды галстуков, кружева, ряды коробок с пудрой. А вон безжизненно-томно сияют раскрашенные лица манекенов, и на плечи их наброшены бесценные по нынешним временам палантины.
«Настроения?»
Ожили пассажи.
«Ну да. Что ж, пусть это будет…»
Громада «Мюр и Мерилиза»
[1] еще безмолвно и пусто чернеет своими громадными стеклами, но уже в нижнем этаже исчезли из витрины гигантские раскрашенные карикатуры на Нуланса и По
[2], а из дверей выметают сор. И Москва знает уже, что в феврале здесь откроют универсальный магазин Мосторга с двадцатью пятью отделениями и прежние директора Мюра войдут в его правление.
Алоха оглядел комнату. Я следил за его взглядом, все время моля про себя: не трогай эту статуэтку или те кроссовки ограниченной серии…
Кондитерские на каждом шагу. И целые дни и до закрытия они полны народу. Полки завалены белым хлебом, калачами, французскими булками. Пирожные бесчисленными рядами устилают прилавки. Все это чудовищных цен. Но цены в Москве давно уже никого не пугают, и сказочные, астрономические цифры миллионов (этого слова уже давно нет в Москве, оно окончательно вытеснено словом «лимон») пропускают за день блестящие, неустанно щелкающие кассы.
В бывшей булочной Филиппова на Тверской, до потолка заваленной белым хлебом, тортами, пирожными, сухарями и баранками, стоят непрерывные хвосты.
Но, безусловно, когда задумаешься, то понимаешь, что тебе дарят жизнь в обмен на любую вещь, которая должна исчезнуть из твоего обихода. Именно это и подразумевается, когда говорят о сделке с дьяволом – такое дело не бывает легким. Возможно, мне предстоит не простой выбор: может, это будет Солнце, Луна, Океан или сама Земля. Но устроят ли его эти объекты? Именно в тот момент, когда я, наконец, осознал, какой значительной в действительности была эта сделка, взгляд Алохи упал на столешницу.
Выставки гастрономических магазинов поражают своей роскошью. В них горы коробок с консервами, черная икра, семга, балык, копченая рыба, апельсины. И всегда у окон этих магазинов как зачарованные стоят прохожие и смотрят не отрываясь на деликатесы...
– Что это?
Все тридцать четыре гастрономических магазина М. П. О. и частные уже оповестили в объявлениях о том, что у них есть и русское, и заграничное вино, и москвичи берут его нарасхват.
Алоха схватил маленькую коробку и потряс ею. Раздался глухой звук.
В конце ноября «Известия» в первый раз вышли с объявлениями, и теперь ими пестрят страницы всех газет и торговых бюллетеней. А самолеты авиационной группы «Воздушный флот» уже сделали первый опыт разброски объявлений над Москвой, и теперь открыт прием объявлений «С аэроплана». Строка такого объявления стоит 15 руб. на новые дензнаки.
– Это шоколадное печенье. Ну, грибочки «Mountain Mushrooms».
– Грибочки?
Движение на улицах возрастает с каждым днем. Идут трамваи по маршрутам 3, 6, 7, 16, 17, А и Б, и извозчики во все стороны везут москвичей и бойко торгуются с ними:
– Нет, печенье «Mountain Mushrooms».
— Пожалуйте, господин! Рублик без лишнего (100 тыс.)! Со мной ездили!
Мое объяснение, похоже, было бесполезно, потому что Алоха сидел с озадаченным видом.
У «Метрополя», у Воскресенских ворот, у Страстного монастыря — всюду на перекрестках воздух звенит от гомона бесчисленных торговцев газетами, папиросами, тянучками, булками.
– ОК, а это тогда что?
У Ильинских ворот стоят женщины с пирожками в две шеренги. А на Ильинке с серого здания с колоннами исчезла надпись «Горный совет» и повисла другая, с огромными буквами: «Биржа», и в нем идут биржевые собрания и проходят через маклеров миллиардные сделки.
Алоха взял со стола похожую коробочку, которая лежала рядом с первой, и тоже потряс ее. Раздался тот же приглушенный звук.
До поздней ночи движется, покупает, продает, толчется в магазинах московский люд. Но и поздним вечером, когда стрелки на освещенных уличных часах неуклонно ползут к полночи, когда уже закрыты все магазины, все еще живет неугомонная Тверская.
– Это печенье «Бамбуковые побеги».
И режут воздух крики мальчишек:
– Бамбуковые побеги?
— «Ира рассыпная»! «Ява»! «Мурсал»!
– Нет, не бамбуковые побеги, а печенье «Bamboo Shoot Village».
Окна бесчисленных кафе освещены, и из них глухо слышится взвизгивание скрипок.
– Какая-то бессмыслица.
– Извини. Это шоколадное лакомство.
– Шоколадное?
До поздней ночи шевелится, покупает и продает, ест и пьет за столиками народ, живущий в не виданном еще никогда торгово-красном Китай-городе.
– Да, верно.
Москва, 14/1 1922 г.
Я выиграл в лотерею коробки с шоколадным печеньем в местном торговом центре несколько дней назад (скорее, в качестве компенсации за то, что не получил крупный приз), и с тех пор они лежали на столе. Когда поразмыслишь, то убеждаешься, что это довольно странная идея для бренда шоколадного печенья. Не удивительно, что дьявол пришел в растерянность.
Комментарии. В. И. Лосев
Торговый ренессанс
– Да. Я слышал, что люди обожают шоколад, но не думал, что это зайдет так далеко. Почему в виде грибов и побегов бамбука?
Впервые — Социологические исследования. 1988. № 1. С подписью: «М. Булл.» Имеет дату: «14.I.1922 г.».
Печатается по автографу, хранящемуся в НИОР РГБ (ф. 562, к. 1, ед. хр. 2).
– Хороший вопрос. Я никогда не задумывался об этом.
– ОК… Ну что ж, давай займемся шоколадом?
Фельетон написан в ночь на 14 января 1922 г. и был отправлен Булгаковым в Киев сестре Н. А. Булгаковой-Земской для публикации в местных газетах. Однако ей не удалось опубликовать фельетон.
– А?
Сохранилось письмо Булгакова к сестре от 13 января, которое представляет интерес как дополнительная информация к фельетону. Вот некоторые фрагменты из него: