24
– Чё ты вспомнил? - поинтересовался у него один из санитаров. - Для нас оно полезно, то что ты вспомнил?
– Ещё как! - с удовольствием ответил Пётр. - Я вспомнил о том, что Богу было угодно, чтоб я сюда пришёл со своей сестрой. Все ведь стараются обходить эту детскую больницу сто сорока улицами. А мы с сестрой получаемся сумасшедшими?
– Скорее всего, - ответили ему, поигрывая скальпелями. - А что это ты там говорил про \"уехать на персональной скорой\"? Что конкретно ты имел в виду?
– Это я для сестры, - прошептал Пётр в ответ, - чтоб не паниковала, она ж у меня дура. Но только, дорогие ребята, мы с сестрой никакими психами не получаемся. Если вы ещё не поняли, то получаемся мы… - заострил он их внимание, -…детьми! Бестолковыми, любознательными детьми!
– То-то я смотрю, они дурачьё какое-то! - хмыкнул один санитар другому.
– Взрослые дети? - спросил их другой санитар, чтоб до конца убедиться.
– Нет, - ответил Петя, - не взрослые, в том-то вся и суть. Взрослые дети так по-дурацки себя не ведут. Биологический возраст человека не в том, сколько ему лет, а в том, ЧТО данный человек собой представляет.
Санитары долго смотрели в глаза Пете, пока восьмой приводил нашатырём Лизу в чувства. Шла этакая игра \"в гляделки\", словно и санитары были детьми, но не понимали этого. Но один из санитаров \"проиграл\":
– Ой, что-то не нравится мне этот парень… Не в том смысле, что я не педераст, - пояснил он сказанное, - а в том, что он какой-то хитрый.
– Может замочим его и точка? - предложил второй таким шёпотом, чтоб Пете слышна была каждая буква. - А бабёнку его пожарим. Чё-то головка у меня зачесалась.
– Неплохо бы, - пожал плечами его собеседник. - Вырежем этому чертиле внутренности. А дальше что?
– А дальше чё?
– А дальше разборка с патроном, - напомнил он ему то, что тот всегда забывал, пока его не потыкают носом. - Ништяк?
– Не-а, достал он из-под халата сотовый, набрав номер. - Надо, да?… Ага. Будет сбацано!
– Так, чертило, - обратился он к Петру, - раздевайся и чуве своей объясни.
– Конечно! - обрадовался Петя, подбегая к сестре и шепча ей что-то на ухо.
– Что?! - вскричала та, - перед мужиками?!! - Но брат ей всё шептал и шептал на ухо, пока она не начала расстёгивать кофточку и - всё остальное, веря своему старшему брату на слово (раньше она себя считала старшей, но как только брат её кое-что вспомнил, он аж изменился внутренне весь, и она почувствовала его старше той себя, которой она являлась в своём лице до сих пор, во много-много крат).
– Не облажаемся? - обратился к разговаривающему с патроном один из здоровяков. - Не нравятся мне эти… двое.
– Заткнись! - шепнул ему тот. - Патрон нас всех насквозь чувствует, а ты ТАКОЕ вякаешь!!!
Петя и Лиза разделись догола, оставили на полу одежду и двинулись вверх, на седьмой этаж; когда санитары спросили их, на каком из девяти этажей они желают обосноваться, Пётр наугад назвал седьмой.
25
Инга и Тидоров выходили из палат одновременно. Первое, что бросилось в глаза Инге, был полностью обнажённый Женя Коньков (она его почти не знала). Он, длинноволосый, лежал на спине, вся голова его была разбита, на стене остались от этой головы следы (как будто кто-то пытался пробить ей стену).
Взвизгнула Инга не потому, что не сразу поняла, что это обнажённое тело парня а не девушки (промежность Конькова была в крови - кровь ещё всё стекала на пол - и свойственных мальчику гениталий на этой промежности не присутствовало) (отрезанные скальпелем половые органы, она заметила сразу, как перевела свой проникнутый ужасом взгляд в сторону), а потому, что кроме тела увидела ещё много чего.
– Ну что ж ты так орёшь, глупая ты баба! - услышал её смотрящий до этого в другую сторону Тидоров и направился к ней. Инга в это время схватилась за ручку двери своей 714-й, так, на всякий случай, чтоб никому не вздумалось выскочить на её крик из палаты; раз она в этот капкан попалась одна, то и одна должна проводить в нём свои последние минуты, или выкарабкиваться, но опять же, не впутывая в это дело никого.
– Зачем же орать, если вышла! - подходил к ней Тидоров. - Надо сначала во всём разобраться! Но ничего, подруга, я тебе помогу: две глупых головы умнее одной умной.
– Кто это? - вырвалось у Инги, когда палец её, словно сам по себе начал тыкать в сторону лежащего на спине голого тела с разбитой головой.
– Коньков, - ответил приблизившийся к ней вплотную Тидоров. - Чтой-то не очень хорошее врачи с ним проделали. За то и поплатились, - кивнул он в сторону разорванного на две части тела старшей медсестры. Не обращай на это внимания.
Помимо старшей медсестры, коридор был наполнен какой-то странной на вид зеленоватой не имеющей запаха дымкой (она словно была призрачной) и несколькими обнажёнными худосочными детьми. Все они смотрели на этих двух \"пришельцев\", как на… точно, как на пришельцев. Кое-кто из детей приближался к \"пришельцам\".
– Раздевайтесь немедленно догола! - требовали от них приближающиеся, - не то ляжете вместе с этой упрямой Олеговной!
– А она тоже не хотела раздеваться? - полюбопытствовал у детей Павел. - То-то я и смотрю, Чукчо, сосед мой, вернулся \"из туалета\", в чём мама носила в утробе.
– Она сопротивлялась, когда её раздевали, - ответили дети Паше на вопрос, - вот и накликала на себя беду. Она не верила, что человек в одежде, это не человек.
– А кто же? - поинтересовался Паша.
– Инопланетянин, - ответили, - а мы все люди: мы спасаем больницу от превращения в НЛО, а тараканы, попрятавшиеся по щелям, живут в мире иллюзий и боятся выползать на свет божий. Раздевайтесь, пока вам не помогают в этом!
– Подруга, - посмотрел на неё Павел, - прийдётся нам скинуть с себя шмотки, а то чёрт знает этих детишек - составим компанию санитарше.
– Поторопитесь! - требовали от них дети. - Помощь, она иногда унизительна. Но, несмотря ни на что, мы вам поможем.
– Мне плевать на всё, - ответила Инга и Тидорову и детям, - но я даже пуговочки ни одной не расстегну, не то что… догола…
– Зря ты кобенишься, - заметил ей Паша. - Разделась бы…
– А ты вообще заткнись! - ответила она ему.
– Ты, девочка, - изменился его тон, - ты базарчик-то фильтровать не забывай!
– Да пошёл ты, - изрекла она.
– Не вместится туда, - отпарировал Паша, - куда я пойду.
– Вы ещё долго перебраниваться будете? - интересовались дети.
– Слушайте ребятишки, - оторвался он от диалога с Дзюдоисткой, - ведите сюда вашего Главаря. Что-то уж мне нетерпится отбивную конфету из него сделать.
В коридор в это время входили обнажённые женщина и мужчина.
26
– Естественно, путь будет нелёгким, - предупреждал Петя сестру по пути, поднимаясь по лестницам всё выше и выше, - но мы должны приложить все свои силы… Вывих-то уже проходит?
– Да, - ответила она, - чуть-чуть. Господи, как мне стыдно!…
– Перестань ты! - говорил он. - Здесь, в этой больнице, закомплексованность надо в первую очередь искоренять.
– Да не закомплексованность! - пыталась она объяснить ему. - Просто, понимаешь, не очень приятно себя чувствуешь, когда из-за угла в любой момент выбежит куча сопляков и начнёт на тебя пялиться… В смысле, на меня пялиться…
– Лизка, - пятый или десятый раз повторял он ей, - ну сколько тебе уже можно повторять, что детей здесь всех зарезали; что они забальзамированы, мумии. Это всё равно, что ты дома например переодеваешься, а мухи на тебя смотрят.
– Ты думаешь, я тебе поверила? - усмехнулась она. - Ходячие мумии! Не смешно ли?… Слушай, а что ты такое вспомнил?
– То, что постарался забыть в юности, - ответил он. - Ты, конечно, не верь мне как всегда, но… Понимаешь, я в юности писал рассказ. Назывался он \"Пришелец\". В нём я описывал… представляешь?!… эту детскую больницу, как в один из дней в больницу пришёл новичок; над ним издевались все кому не лень, трусы ему перед девчонками снимали. Но с тех пор, как в окрестностях больницы нашли кишки его самого главного истязателя, еврея… Забыл его фамилию…
– Говлинович? - напомнила Лиза. - Ты рассказываешь то, что было: вешаешь мне лапшу на уши! А для чего всё это, не понятно. Сегодня утром нашли внутренности, после того как пропал без вести Семён Говлинович. Так сопоставили факты, если не обращать внимание на подтвердившую всё судмедэкспертизу, что внутренности пренадлежали этому Говлиновичу. Об этом нетрудно было узнать… Что это?! - перед этим взгляд её нечаянно метнулся на стену, мимо которой они проходили. На стене крупными буквами вычерчено, ПРИШЕЛЕЦ - Х…Й!
– Вот тебе, подтверждение! - усмехнулся он. - Всё по-написанному!, я тебе говорю!
– Что ты там про пришельцев говорил?
– Это кличка новичка, - объяснил он. - Его прозвали Пришелец 6, потом в моём рассказе из больницы исчез этот Говлинович. Тут всё и стало меняться: Пришелец постепенно становился героем в глазах ребят седьмого этажа. Потом он им наврал про то, что он инопланетянин; что он не один пришёл в эту больницу; что на каждом этаже есть такой как он. Но на самом-то деле он один и никаких ему подобных… Так я делал рассказ: пацан якобы врёт напропалую, а вокруг всё происходит как бы само собой, и - что странно - всё совпадает с его трёпом.
– Помоему, это просто совпадение! - неожиданно осенило Лизу. - Ты увидел на стене это слово и начал опять приседать мне на уши.
– Я тебе говорю, не хочешь - не верь. Но скоро должно всё измениться. Ведь я не дописал рассказ, потому что матери видите ли приспичило сделать \"чистку\" в моей комнате, всё лишнее повыкидывать! Так и пропал мой Пришелец. И я постарался забыть о этом рассказе. Это было одно из самых удачных произведений всей моей писательской жизни, не то что эта сегодняшняя моя писанина.
– Ну наконец-то ты стал к себе самокритичен! - похвалила его сестра. - Ты мне уже начинаешь нравиться!
– Понимаешь, - пропускал он мимо ушей её похвалы, - я тогда был ещё ребёнком. Одиннадцать лет. Описал громадину - огромное здание детской больницы. Когда я лежал в этой больнице, мне оно, естественно, казалось громадным. Сама знаешь, детям всё кажется огромным.
– А сейчас не кажется? - подтрунивала опять она. - Ты ведь, как ты выразился, не повзрослел ни на грамм.
– А сейчас не кажется, - признался он. - Ни наш Белый Дом на площади, ни какой-нибудь американский небоскрёб по телевизору. Сейчас мне ничего не кажется огромным, пусть хоть дом будет в миллиарды километров высотой, всё одно.
Сестра, хоть и с каждым этажом чувствовала как вывих становится менее ощутимым, всё равно не отпускала плечо брата. Потому поднимались они медленнее. И вместо пятого этажа проходили третий.
27
Когда Инга вышла из палаты и захлопнула за собой дверь, то девчонки толпой кинулись к двери (если шесть человек можно назвать толпой), как будто в палате неожиданно образовалась некая невидимая водяная волна. Так пронзительно завизжала Инга. Инга, когда натянула на себя ручку, даже и не заметила, что с обратной стороны двери в ручку вцепились чуть ли не все шесть рук. Как будто бы этот сверхъестественный коридор наводнил Ингу своей могучей силой уже с самого её появления.
– Что такое? - непонимающе уставились те на дверь.
Но недолго они изучали эти \"новые ворота\" (изменившуюся дверь), вопрос Кати Сергеевой оторвал их от дверной ручки, всех.
– А кто шторы зашторил?
Все повернулись, словно ни одна из них не верила на слово, и… увидели чёрные шторы. И тут же взгляды шестерых девочек мгновенно переместились на Нашину Машу, оставшуюся сидеть на месте, словно визг Инги её не касался.
– А какие шторы были до этого? - спросила сама у себя Зина Короленко, словно забыла о цвете штор и пыталась вспомнить.
– Она чё, шторы поменяла?! - спросила у всех (шестерых) семилетняя Лиля Глотко. - Как она успела?
– Да я не знаю, что произошло! - блеяла вконец растерянная Нашина; теперь её голосок стал вомного раз закомплексованнее. - До этого мне казалось, что шторы так и были зашторены всегда… Честно, я не виноватая!
– Не виноватая я! - тихо передразнила её Зина Короленко, - он сам пришёл! Кто сам пришёл, Маша-Наша-Говняша?
– Не обзывайся на меня! - вдруг сжала губы Нашина (такой злобы за ней ещё с самого рождения не замечалось). - Я не виновата! Шторы сами… И не смотрите вы все так на меня! Я вам не новые ворота!
– Опа-на! - усмехнулась от удивления Короленко. - Что-то новое от Парашиной послышалось! Ты только не бей нас, Какаша! - театрально заслонялась она руками.
– Надоели вы уже всем!! - злобно вскрикнула Маша, рывком подскочив с кровати и быстрой-нервозной походкой двинувшись к двери.
– Кому, всем? - прыснула Зина и все её поддержали в смехе, пока Маша тщетно дёргала за ручку.
– Я уверена, что скоро настанет такая минута и дверь откроется, - отпустила Маша ручку и приняла выжидательную позицию. - Я буду ждать, пока не дождусь!
28
В это время брат и сестра преодолели уже пять этажей, как Петя отвлёк Лизу от смотрения в ступени.
– Посмотри-ка на стену, сестрёнка, - попросил он её.
Та взглянула. И долго читала надписи:
ПРЕШЕЛИЦ - ВРУН, НЕ ВЕРЬТЕ ЕМУ! ОН ОДИН. АДИН НА КАЖДОМ ЭТАЖЕ. ТАКОЙ ЭТО ПАДОНОК. И ИЩЁ: У НЕВО ШИЗАФРИНИЯ: РАЗВОСЬМЕРЕНЕЕ ЛИЧНОСТИ. ОН ИЗ НАШЕЙ БОЛЬНИТСЫ СТРОЕТ ЛЕТУЧИЙ КАРАБЫЛЬ, НАДЕЯСЬ, ШТО ЧТО-ТО У НИВО ПОЛУЧЕЦА. ВОТ ТАКОЙ ОН ИДЕОТ!
– Кажется, взрослый кто-то писал, - заметила Лиза, - кто-то из санитаров, наверняка. Написано без ошибок.
– Так может сам Пришелец и писал, - сказал Петя.
– Да нет же! - не соглашалась с ним Лиза, - ребёнок просто не способен наделать таких ошибок. А это, \"…надеясь, что что-то у него получится…\", разве напишет ребёнок такое?
– А ты думаешь, у Пришельца нет ни ума ни фантазии? Он ведь хитрый, не забывай…
– По-моему, ты от кого-то услышал про этого пришельца, - перебила его Лиза, - а сейчас врёшь мне…
– Ну ладно, - зловеще усмехнулся Петя, - вот поднимемся на седьмой, увидишь, что там происходит, и задумаешься над тем, сможет ли кто-нибудь в течение вчерашнего и сегодняшнего дня удрать из этой прОклятой больницы, а потом отыскать такого идиота как я, у которого даже друзей нет, и рассказать про Пришельца!
– Да ладно тебе, - урезонивала она его, - я пошутила.
– А я тебе не верю! - весело произнёс он, заставив сестру рассмеяться.
Через семь минут, они уже были на седьмом, хотя душераздирающий визг какой-то девушки и последовавшие за ним голоса, слышны были уже на шестом.
Услыша всё это, Лиза мгновенно перехотела продолжать подниматься, но настойчивость её брата взяли над упрямым лизиным характером верх.
29
– Подруга, ты ручку-то хоть отпусти, - посоветовал Паша Инге, в то время как дети всей толпой выставили указательные пальцы на вошедшего в коридор Петю (Лиза его, увидев неподалёку от себя этого улыбчивого юнца, тут же выскользнула из коридора, постыдившись своей наготы, так что брат её остался один, и когда дети протягивали пальцы в его сторону, то в виду они соответственно имели его одного и никакой там Лизы), показывая Главаря, - а то вцепилась в неё, как будто улетишь.
– Это чтоб из палаты моей никакя дура не выскочила, - объяснила Инга ему, - мог бы и сам догадаться, не строить из себя ЛОХА!
– Ты ничего не чувствуешь? - спросил Пётр Лизу, перед тем как они вошли в коридор и голые сухощавые дети начали тыкать в их сторону пальцами. До открытого дверного проёма в это время оставалось четыре шага пройти по лестничной площадке.
– А что я должна чувствовать? - отозвалась Лиза, вместо того чтоб ещё раз повторить своим умоляющим голоском канючащей маленькой и капризной девочки, \"ну пошли отсюда!, Петька! Пойдём вниз, я тебя умоляю!!!\"
– Никакой энергетики не чувствуешь? - пояснил он свой вопрос.
– Никакой энергетики не чувствую! - нервозно ответила она, - я чувствую только то, что нас очень скоро укатят в подвал, в морг.
– Вот и правильно, - игнорировал он её богатое воображение на тему морга. - Мы ничего не должны чувствовать, потому что мы не дети. А дети чувствуют уже сквозь одежду, что её необходимо всю снять (в это время они входили в зону коридора седьмого этажа), а когда снимают её всю, то зеленоватая дымка… Э, ты чё, Лизка?! - обратил он внимание на то, как сестра его поспешно запрыгала на одной ноге на лестничную площадку, сразу как попала в поле зрения детей, но не успела попасть в глаза юнцу.
– Чё ты мне врал, что там все раздеты! - отвечала она ему.
– Да не стесняйся ты никого! - советовал ей старший брат. - Плюнь на всех и занимайся своим делом!
– Там пацан стоит, - объяснила она ему, - и он меня знает. Я не хочу, чтоб он меня видел голую! Ты-то, ладно, подглядывал за мной часто в ванную, тебя я не стесняюсь.
– Вон Главарь, - проговорили в это время все до единого дети в один голос, поскольку их первичные указывания пальцами Павел не заметил.
Теперь же на Главаря посмотрели и Паша и Инга, тут же прыснувшая, но дверную ручку так и не отпуская.
– А чё у этого главаря между ног даже в микроскоп нечего разглядеть? - обратилась Инга ни к кому, просто проговорила для приличия.
– Ну не было у человека ещё женщины, - объяснил ей Паша, - что здесь смешного? Не всем же с меня брать пример. У каждого свои причины. Вот вам, спортсменкам, тренер тоже запрещает, и у тебя, стало быть, не было ещё мужика, а ты над себе подобным смеёшься…
– С тебя пример брать, - повторила она с недоверием в голосе. - Наверняка врёшь. А ну-ка, спусти штаны, у тебя наверное ещё меньше чем у этого плюгавенького Главаря! Ну спусти, поугараем!
– Не надо ничего спускать, - подходил к ним Пётр. - Нельзя сегодня раздеваться.
– А ты-то чё разделся? - отреагировала Инга, - решил повыбражать своим мужским \"достоинством\"?
– Нет, - раздался за их спинами голос Пришельца, - он решил прекратить всё это безобразие. Инга, отпусти ручку.
И Инга отпустила, словно её загипнотизировали. Повернулась она в сторону Пришельца, после того как отпустила ручку.
Из 714-й тут же выскочила Нашина и захлопнула за собой дверь.
– Так это ты и есть, Пришелец? - уставился на него Петя. - А я тебя другим описывал.
– Ситуация вышла из-под контроля, - проговорил Пришелец. - Ты выкинул свой рассказ, а другой его поднял и дописал. Но, как ты знаешь, \"искусство, это всегда недосказанность\", так что зайди в 708-ю палату, она пуста, и до вечера постарайся уложиться: напиши продолжение рассказа, на своё усмотрение.
– Э! - выбежал из 713-й Вася Сеенко, - Пришелец, ты ж говорил, что этот мужик НЕВИДИМКА!
– Он похож на НЕВИДИМКУ, - ответил Васе Пришелец. - Как две капли воды похож…
– НЕВИДИМКА что, мой двойник?! - не веря своим ушам спросил Пётр у Пришельца.
– Да, - ответил тот, - твой \"тёмный бог\", как это называлось в твоём \"Пришельце\".
– Чёрт! - задумчиво бормотал Петя, - я его выдумал, а он… \"сотворил меня по образу и подобию своему!\" Это же сущая галиматья! Я, когда писал \"Пришельца\", даже и подумать не мог, что всё это реализуется!
– Некоторые вещи действительно сбываются, - подала свой робкий голосок Нашина, - как у Пушкина, например… у Высоцкого, или как у Нострдамуса. Только нужно для этого родиться по воле божьей, и - самое главное - преодолевать все преграды и не зарыть свой талант.
– Надо же! - усмехнулась Инга, - Машина что заговорила! А с виду не скажешь…
– Она всё верно говорит, - перебил её Пришелец, обращаясь больше к Пете. - Ты зарыл свой талант тем, что выкинул на помойку \"Пришельца\"…
– Да это же не я! - по-детски заоправдывался тот, - это мать моя его выкинула на…
– А это никого не волнует, - сурово заявил ему Пришелец. - Ты в мусорное ведро не полез, только потому, что папа с мамой тебя ремнём отучили лазить по помойкам и подбирать на улицах всякую дрянь. А настоящий автор, одарённый богатой интуицией, летел на самолёте в то время как мама твоя выкидывала \"Пришельца\". Ты можешь в это поверить? Чутьё его не подвело; он нашёл твой дом. И - поверишь / нет - он незаметно залез в мусорную машину, она как раз в это время забирала мусор, и пацан тот едва успел…
– Так он был пацаном? - перебил его Петя.
– Да, твоим двойником, - ответил Пришелец. - Он всю дорогу, пока грузовик не доехал до Горностая, рылся в темноте, искал наощуп твою тетрадь с \"Пришельцем\". А ты…
– Чёрт! - выскочила на своей одной ноге из-за угла дверного проёма лестничной площадки Лиза (где-то она нашла пару больших газетных листов и заслоняла ими нужные части своего тела), - да я же видела этого пацанишку! - Пока она подходила ближе, она вовсю старалась игнорировать восхищения вслух Паши Тидорова, с которым она училась в одной школе (он-то эту школьную белую ворону быстро узнал, хоть и учился тогда в третьем классе, а она в восьмом; после того, как она закончила школу, она часто натыкалась на этого балагура и всякий раз он её безнаказанно высмеивал перед друзьями и являлся в её глазах Паршивцем 1), - Я тот день запомнила на всю жизнь. Он залазил в мусоровозку, я видела! Но только он не был похож на Петьку.
– Значит ты не того видела, - отреагировал её брат.
– Того она видела, - произнёс Пришелец, - просто к лицу не пригляделась как следует.
– Так он не поворачивался ко мне лицом! Но я-то помню, что за несколько дней до того, мать с отцом выпороли моего брата, за то что он возникал, что мать убиралась в его комнате и выкинула в мусорное ведро его тетрадь…
– Ну вот, видишь, - обратил Пришелец внимание Петра на то, что не остался голословен, - можно, оказывается, верить мне на слово. Не всегда враньё доносится из моих уст.
– Так значит тот пацан, мой двойник, изменил твой характер? - задумчиво произносил Пётр, пока сестре его предложили накинуть халат. - Он заново переписывал весь мой рассказ, превращая тебя из вруна в настоящего инопланетянина…
– Ладно, хватит болтать, - прервал Петра Пришелец, - а то так до послезавтрашнего утра проболтаем…
– Хорошо, - согласился с ним тот, направляясь в сторону 708-й палаты, - давай, неси мне какую-нибудь тетрадь, попробую написать что-нибудь.
– А по-моему, она там есть, - заметил Пришелец вслед подходящему к 708-й Петру, - я вчера заходил туда и там на столике… кто-то, наверное, забыл и ручку и общую тетрадь.
– Ну и отлично, - проговорил Пётр, толкая дверь и заходя в палату.
– Может ты оделся бы для начала? - крикнул ему Пришелец, перед тем как тот толкнул дверь, - а то не прилично как-то… да и прохладно, осень.
– Ничего, - ответил Петя, толкнув дверь, - я не закомплексованный, и не стесняюсь того, что естественно, а когда телу холодно, то мозг начинает лучше работать.
Он вошёл в палату и захлопнул за собой дверь.
В палате действительно был столик и на столике этом и в самом деле лежала общая тетрадь и рядом с ней ручка. Выходит, опять Пришелец не обманул.
Пётр сел за стол, открыл тетрадь… А там уже было кое-что написано… Причём, места свободного в тетради этой не было. Вся была заполнена корявым детским почерком с грамматическими ошибками.
После заглавия, ПРИШЕЛЕЦ, шёл текст примерно такого содержания:
\"Располагалась детская больница на окраине города; высокое девятиэтажное здание стояло в приличном удалении от жилых мест, внутренне чем-то напоминая собой лагерь…, если учитывать, что рядовым прохожим пройти мимо данного лечебного учреждения будет явно не по пути…\" и т.д. и т.п. (см. \"Пришелец\" сначала)
Пётр читать всё это не стал, а решил показать эту находку Пришельцу, который, если ещё не зашёл в палату, то продолжал стоять в коридоре, дожидаясь Петю.
Он поднялся с заправленной койки (странно, но в этой пустынной палате все восемь коек были заправлены, словно палата была вовсе не пустынна, а наполнена невидимыми детьми… или ещё не \"придуманными\" детьми), взяв в руки тетрадь, и… почувствовал, что в палате он не один…
Из-под его койки выбирался какой-то юнец.
– Пацан, - проговорил Петя как по привычке, - ты чё…
Но когда Петру обнажилось лицо этого пацана…
– Не торопись выходить, - сказал ему пацан голосом Пришельца, если не обращать внимание на то, что сам он был абсолютной копией Пришельца.
– Это ты написал? - кивнул Петя на тетрадь, которую положил на стол, как только увидел лицо этого юнца и кое о чём догадался.
– Не важно, - ответил тот, извлекая из кармана скальпель. - Я не как та вялая старуха, которую ты боксировал на первом этаже. Понимаешь, о чём я?
– Не совсем, - признался Петя, всем своим видом показывая, что не собирается ничего делать - никаких резких движений, никаких глупостей.
– Ты должен посидеть здесь немного, - объяснила ему копия Пришельца, - пока я выйду в коридор. Понял? Сидеть и не выходить, даже если срать захочешь. И в тетради ничего не чиркай, а не то руки поотрезаю.
И Пришелец вышел из палаты.
30
– Ну чё, ребята, - обратился к собравшимся Пришелец, как только Петя захлопнул за собой дверь 708-й, - по палатам? Там его и дождёмся. Он долго будет писать. Искусство суеты не терпит. Но до вечера управится, так что больница наша не успеет превратиться в инопланетный космический корабль и улететь куда-нибудь на солнце.
Все, как по команде, двинулись - каждый в свою палату, даже обнажённые худосочные дети - для них явился Главарь, так что нет больше причин находиться под влиянием иллюзий и ошибочно спасать больницу от подготовки к взлёту.
Пришелец входил в свою 715-ю палату последним, когда в коридоре не осталось ни одного (живого) человека, кроме того, что располагалось вокруг. Он уже захлопывал за собой дверь, как… приостановился, прислушиваясь.
– Чё ты там услышал? - тут же поинтересовались у него соседи по палате.
– Да нет, ничего, - вернулся он назад - в коридор. - Не выходите пока, пацаны.
– А чё там? - подскакивал к двери Сеенко, но отпружинивался назад - Пришелец толкнул его в грудь.
– Я сказал, сидеть и не выходить никому! - строго наказал он всем и захлопнул дверь.
Перед тем как зайти в палату, он услышал доносящиеся из 708-й разговоры. И ему подумалось, что Петя там не один.
Из 708-й тем временем выходил… Петя… Только на этот раз он был одет.
– Чё ты там, и одежду даже нашёл? - спросил Пришелец у вышедшего из палаты. - А не пишешь почему? Не успеешь ведь до…
– Всё уже успел, - произнёс ему Петя. - Классный рассказ получился! Но тебе он, Пришельма, вряд ли понравится.
– Чего?! - скривил Пришелец удивлённую мину, - как ты меня назвал?!!
– Как слышал, - ответил тот, - у тебя совершенный слух, как описал я в повести. Видишь, какой я добрый, не сделал тебя глухослепым. А ты мне чевокаешь!
– Погоди, - не понял Пришелец, - ты что, не Петя?
– Не Петя - не Петя, - ответил ему тот, - я Пётр! Натуральный и взаправдашний Пётр, а не та глупая выдумка, что сидит сейчас без трусов в 708-й!
– Ты сумасшедший, - поправил его Пришелец, - возомнивший себя Творцом. А я-то думал, Пётр нормальный парень, без привета! А он обыкновенный злобный шизофреник. Раздвоение личности.
– Именно так я и описал! - усмехнулась копия Петра, - что ты назовёшь своего Автора психом. Люблю, когда всё по-написанному. Ты у нас по-написанному супернормальный! Я тебя одарил сверхъестественной интуицией и много чем ещё. И вот для тебя проверка: догадайся, выйдет сейчас кто-нибудь из палаты или не выйдет?, и, если выйдет, то из какой палаты и кто?
– Я могу их позвать, - ответил Пришелец, - позвать кого угодно. Позвать?
– Не сможешь ты, выдумка, позвать кого угодно, - заметил ему \"Пётр\", - потому что описал я совсем другое и жить не по-написанному ты не сможешь. А я тебе намекну, кто сейчас выйдет из вашей палаты.
– Я поворачиваюсь спиной, - проговорил \"Пётр\", поворачиваясь, пока Пришелец направился к двери в свою 715, чтоб \"сделать не по-написанному\" - чтоб из палаты этой никто не вышел, - такой намёк.
Но, только он собрался взяться за ручку, как дверь открылась и одетая в халат сестра Пети приготовилась к выходу.
– Что там такое? - обошла она стороной Пришельца - не удалось ему загородить дорогу или толкнуть её назад своим пружинящим ударом. - Кто там?
– Вернись назад, - попросил он её.
– Нельзя назад, - ответила та и… замерла.
– Так это же тот самый мальчишка, - узнала она повёрнутого к ней спиной человека, - который одиннадцать лет назад в мусоровозку тайком залазил! Я его на всю жизнь запомнила. Но ведь одиннадцать лет прошло…
– Ты видишь мальчишку?! - переспросил Пришелец. Сам-то он видел повёрнутого спиной \"Петю\". А она, стало быть, видит что-то не то…
– Ну да, это тот самый! - отвечала она. - Это что, призрак? Он за 11 лет не изменился. Что это такое?
– А ты попроси его повернуться лицом, - сказал Пришелец вместо ответа. - Я думаю, это твой брат, только одиннадцатилетний.
– Точно! - повернулся мальчик и Лиза взвизгнула от неожиданности; больше от испуга. Пока этот мальчуган стоял к ней спиной, ещё можно было позадавать различные глупые вопросы, типа \"Это что, призрак?\", обнаруживая некоторую (за 11 лет истёршуюся в памяти) схожесть. Но теперь, когда перед ней стоял… 11-летний Петя… Но перед Пришельцом-то, хоть убейся, находился 22-летний Пётр, и Пришелец понятия не имел, что видит эта Лиза и не придуривается ли она.
– Каждый видит по-своему то, что происходит в этом мире, - заметил двойник Петра Пришельцу. - Я перед этим хотел выплыть из палаты по воздуху, как наполненный гелием воздушный шарик, но передумал, решив, чтоб всё было похоже на действительность, не к чему чудеса. Чудеса для наркоманов.
– Слушай, приятель, - раздался у самого уха Пришельца голос Паши Тидорова, - а он ведь, пацан тот (указывал он пальцем в сторону двойника), не похож на одиннадцатилетнего того мужичка, что ушёл в 708-ю. Я его только сейчас узнал: мой старший брат учился с ним в одном классе, и единственная из фотографий его класса, это фотография пятого класса. Понял? Так что я стопроцентно знаю, как мужик этот выглядел в 11 лет. Не пойму только, чё его сеструха взвизгнула так.
– Значит это мальчик, - сделал Пришелец вывод, даже и не думая интересоваться у этого шустрого парня, как ему удалось так незаметно выбраться из палаты и ещё незаметнее подкрасться, - но он капитально не похож на 11-летнего Петра. А сестра его видит своего старшего брата, но только таким, какой он был в 11 лет. Здорово.
Пришелец не замечал, как все выходили из палат - выходили не только те, кто возвращался в коридор… словно загадочное \"многоликое\" (если для индивидуально каждого оно способно выглядеть по-своему) существо усилием мысли вызвало всех… Хотя, каким там \"усилием мысли\"!; просто всё шло по задуманному сценарию, если верить многоликому на слово.
– По-написанному! - восхищался Многоликий (одетый Пётр - в глазах Пришельца; незнакомый никому подросток - в глазах всех остальных, и двойник 11-летнего Пети, что залазил однажды в мусоровозку на глазах у восьмилетней Лизы - в глазах девятнадцатилетней Елизаветы). - Люблю, когда всё по-моему!
Все подростки, дети и молодёжь - все выходили из палат и собирались вокруг Пришельца и \"многоликого двойника\"… Действительно, такое можно только выдумать; в реальности такое невозможно, чтоб обнажённые худосочные дети несколько минут назад посидев в своих палатах, вышли в коридор в прежнем виде, так и не одевшись. Только в этот раз выражения их лиц имели несколько иную форму: по ним было видно, что дети стесняются своей наготы, но ничего не могут с собой поделать…
– Дети, - известил их многоликий (незнакомый подросток), - я отключил Космический Приёмник: корпус больницы уже не принимает космическую энергию. Так что не обязательно вам выставлять напоказ свои хозяйства. Но, раз вы вышли, то слушайте.
– А надолго это? - тут же посыпались вопросы от обнажённых сухощавых детей, среди которых был и Гоша Кучко (он был донельзя реален, но… судя по всему, его выдумали, так что по иному он вести себя не мог, и выйдя в коридор, - наполненный одетыми детьми и, разумеется, девочками из 714-й, - не заслонял руками свою самую постыдную часть тела), и он, как и все, тоже интересовался, хоть и, возможно, ответ на данный вопрос не имел для него ни малейшего значения; возможно, в данный момент этому Гоше Кучко хотелось только единственного, чтоб ВСЁ ЭТО поскорее закончилось, с положительным результатом.
– Нет, - отвечал им Многоликий, - не надолго. Когда корпус больницы начнёт подниматься в воздух, я вынужден буду вновь подключить \"систему жизнеобеспечения\". Вы ведь хотите полетать? Представляете, - мечтательно произносил он, - открываете свои чёрные шторы и… как на самолёте!… Только эти ощущения с самолётом не сравнишь. Мы поднимемся в космос, дети! Ну как, хотите полетать?
– ДААААА!!!! - пронеслось по коридору многоголосие \"загипнотизированных\" детей, в то время, как Пришелец направился в ту сторону, откуда несколько минут назад выскочила на одной ноге, прикрывающая свои прелести двумя огромными листами от \"Дальпресса\", Лиза.
– Куда это ты направился? - полюбопытствовал у него двойник 22-летнего Петра, когда он проходил мимо.
– А ты мог бы и не задавать вопросов, - ответил Пришелец, - раз ты сам всё это выдумал, что меня именно в этот момент приспичит пойти прогуляться по другим этажам.
– Я, конечно, описывал этот фрагмент, - сказал ему Многоликий, - надеясь, что ты именно сейчас станешь действовать \"не по-написанному\" и сам догадаешься, что других этажей в этой больнице не существует - они не выдуманы - не описаны в \"Пришельце\" - по-настоящему реален лишь седьмой этаж.
– Ну как же? - подала голос Лиза, - а мы с братом поднимались…
– Знаю-знаю, - ответил тот, - и про восемь санитаров знаю и про всё на свете. Вы поднимались мимо закрытых дверей в коридоры этажей, а вы пробовали хоть одну из этих дверей открыть?
– Не открыли бы? - осведомился Пришелец.
– Ну иди, - разрешил тот ему, - спустись или поднимись - узнай. Ты ведь умный у нас, на слово не веришь.
– Да не собираюсь я…
– Именно так я и описывал! - опять воскликнул Многоликий. - Если кто-нибудь из здесь присутствующих мне не верит на слово, может пойти в 708-ю палату и почитать настоящий текст \"Пришельца\".
– А его, этот текст, сейчас никто не читает? - осенило вдруг Пришельца. - Или - не исправляет в нём некоторые из ошибок? - обращался он непосредственно к Многоликому.
– Не может он даже притрагиваться к тетради, - ответил тот, - не потому что я описал, как пригрожу этой \"обнажённой выдумке\" расправой, а потому… что его, Пети, там в данный момент не существует. Я описал, что, как только я выйду из данной палаты, она исчезнет - перестанет существовать в действительности, останется только дверь. Ну что, Пришелец, не желаешь ли попробовать открыть эту дверь и посмотреть, что там за ней?
Пришелец тут же двинулся в сторону 708-й палаты. Но остановился, не дойдя до конца - из палаты этой выходили семь ребят… Выходили они по одному. И остановился он только потому что узнал этих ребят, своих ровесников (не было среди которых восьмого), с которыми он вчера договорился о участии в РОЗЫГРЫШЕ, систему которого им всем коротко объяснил тот восьмой, которого в данный момент как раз и не было.
– Пожалуйста, - представил Многоликий Лизе группу подростков, - восемь санитаров, если вместе со мной. - И \"многоликий\" повернулся к новичку палаты 715. - А ты, Пришелец, так нефига и не понял?
– Да понял я всё ещё до этого…
– Ничерта ты не понял! - перебил его тот, и предстал перед ним в новом облике, когда он (Пришелец) вернул взгляд с семёрки (в глазах всех остальных этот \"восьмой друг\" присутствовал уже давно, но вот в глазах Лизы это был всё тот же Петин двойник 11-летней давности). Когда ты вчера заходил в нашу палату, ты видел только пустые койки и полное отсутствие на намёки о какой-либо жизни. Но под койки заглянуть ты не догадался. В этом и состоит главная часть смысла РОЗЫГРЫША.
– Патрон, - обратился к нему один из семерых, - я не хотел тебя перебивать, но… протеже твой в 708-й…
– Что там?! - почувствовал Многоликий тревогу в голосе. - Что с ним? - До этого он хотел произнести совсем другое, \"НЕ ПО-НАПИСАННОМУ!\", но не стал…
– По-моему, он решил пройти по карнизу до лестницы, - ответил тот ему. - Как бы не сорвался!
– По какому карнизу? - удивился тот, направившись в сторону 708-й. - До какой лестницы?! Это здание нового образца - не барак - здесь не существует карнизов и наружных лестниц… - Прервал его взвизг Лизы - она его обогнала и вбежала в палату первой… Брата её в палате уже не было, словно он спрятался под одну из \"коек-невидимок\".
Многоликий подбежал к прикрытому окну (до этого оно было закрыто на все шпингалеты, как он ранее обратил внимание), распахнул его и… обомлел, когда выглянул и увидел как обнажённый Петя пробирается по узенькому карнизу, даже не обращая внимание на то, что до ржавой металлической лестницы ему ещё далеко.
– Сорвёшься ведь, дурак! - заметил ему Многоликий (когда Петя посмотрел на него, это был всё тот же двойник Пришельца), - давай назад!
– Не-а, - ответил Пётр. - Ты отрежешь мне скальпелем руки. Я читал окончание твоей повести, и лучше мне сорваться чем… испытать то, что со мной произойдёт \"по-написанному\".
– Ну что ты за идиот! - объяснял ему Многоликий, - это же всё РОЗЫГРЫШ! Как ты не поймёшь!
– Я понял, - сказал Пётр, не останавливаясь, - потому и пробираюсь к лестнице… Кстати, вам всем не помешает последовать моему примеру, если захотите выбраться из этого здания, которое кстати скоро взорвётся…
– Чё ты мелешь! - уставился он на Петра как на шизофреника, - как это оно взорвётся?! Ты что, исправлял концовку \"Пришельца\"?!
– Естественно, - ухмыльнулся в ответ Петя. - Всё, кроме вашего долбанного седьмого этажа зачеркнул и описал карниз и лестницу, к которой я сейчас и направляюсь. Всего остального в реальности больше не существует. Выходов у вас никаких нет. Так что поторопитесь, ребята, ибо сразу как ты притронешься карандашом к тетради, раздастся взрыв.
– По-написанному, да? - уточнил Многоликий.
– По нему, - утвердительно кивнул в ответ Петя. - А если я притронусь, то взрыва не раздастся - здание останется цело.
– Ладно, - снизошёл Многоликий, - чёрт с тобой, вылазь и пиши, что я тебя вместе с твой долбанной сестрёнкой отпускаю на волю…
– А я именно это и написал! - удивила Многоликого эта \"смышлёная обнажённая Выдумка\".
(эпилог)
В общем, не долго ещё длилась эта нудная надоедливая болтовня, при самом большом желании автор которую ни в какую не стал бы описывать, но его, то есть меня, словно что-то дёргало за невидимые ниточки…
Итак, закончились разговоры тем, что Лиза и Петя покинули-таки эту странную детскую больницу, нижние - и выше седьмого - этажи которой наводняла жуткая гробовая тишина, а к дверям этажных коридоров подходить было страшно, тем более - дёргать за их ручки, рискуя не устоять и улететь в бесконечность невыдуманного.
Одежда продолжала оставаться там же, где они её и бросили, перед тем как подняться на седьмой этаж.
Нога Лизы прошла полностью (раз она не обращала на свою ногу внимания, когда обгоняла Пришельца, услышав, что брат её собрался пройти по карнизу до лестницы), словно вывиха никакого и не было (словно его кто-то придумал), и Лиза могла спокойно добираться с братом до автобусной остановки, вдыхая свежий, чуть-чуть морозный воздух поздней осени; теперь он казался гораздо приятнее той призрачной зеленоватой дымки \"жизнеобеспечения\".
Они поднимались в длинную горку, чтоб успеть добраться до автобусной остановки быстрее, чем стемнеет и автобусы на ночь прекратят свою работу. Им неинтересно было оглядываться на корпус больницы, чтоб убедиться, поднимется ли он в воздух или исчезнет, как переставший существовать в реальности. Неинтересно им было скорее всего по той простой причине, что в любой момент с территории этой детской больницы запросто может выскользнуть какая-нибудь молниеносная \"скорая\" и из-за своего детского любопытства они вдвоём могут навсегда исчезнуть в чреве этой зловещей \"скорой\" (не оглядывайся назад - не вернёшься, как говорят освобождающиеся уголовники). И Лиза и Пётр понимали, что всю жизнь оставаться детьми не всегда имеет приятный смысл, иногда полезно и повзрослеть.
31
Им повезло, они успели на последний автобус и просочились сквозь закрывающиеся двери, словно водитель их не видел, когда они бежали и махали ему руками, чтоб он подождал секунду.
В автобусе было полупустынно. Пассажиры пропускали мимо глаз этих двоих, как впрочем всегда и происходит - никто ни на кого не смотрит, словно вокруг никого не существует. Даже если б Петя разделся в этом автобусе догола…
– Смотри-ка! - вырвала Лиза из пустоты взгляд брата, когда автобус остановился на остановке и из него вышло трое пассажиров, перешагнув через бездыханное тело подростка с распоротым животом (судя по всему, это был Семён Говлинович: лежал в одних трусах и внутри его обезображенного тела никаких органов не было), они что, его не видят?, он такой же не существующий?
– Не знаю, - пожал Петя плечами, - может и видят, но считают, что это не их тело (дело). Владивосток - город брошенных трупов, и если парня этого никто не узнает, не позвонит в спецсервис, то…
– Да я знаю, - сказала она, - понятно. Мне просто показалось, что его не видит никто.
Автобус в это время закрывал двери и продолжал свой рейс, нечаянно задевая задним колесом ногу бездыханного тела подростка.