Рабочие стали прислушиваться и осматривать комиссара с головы до ног.
Эрик Торн @EricThorn
Читатели
35,7 млн
— С вас шестьдесят сантимов… — повторил старый упрямец.
Прежде чем они сбежали, у него было 14 миллионов подписчиков, но после его печально известного прощального твита аккаунт раздулся как воздушный шар. В конце концов, всем нравится хорошая история убийства. Сейчас этот твит все еще был в его профиле, и ретвитов на нем было больше, чем на любом другом.
Мегрэ положил на стойку монету в один франк и направился к двери.
Эрик Торн @EricThorn
Если уснуть с пиявкой, она может высосать всю твою кровь.
1,3 млн 923 тыс.
— Вы забыли сдачу… Я не беру чаевых…
Эти слова обозначили ее дебют как консультанта Эрика по социальным сетям, хотя тогда Тесса этого не понимала. Она все еще помнила, как набирала это сообщение перепачканными в крови пальцами. Затем она разбила его телефон об угол прикроватной тумбочки и оставила его на полу спальни, чтобы полицейские его нашли.
В отеле «Савой» на улице Эколь произошло почти то же самое. Хозяйка, полненькая женщина с крашеными рыжими волосами, сидела за бюро возле доски с ключами.
Сегодняшний твит едва ли будут ретвитить меньше. Тесса открыла черновик сообщения, которое продиктовал ей Мори, и прикрепила к твиту фотографию с репетиции танца.
— Здравствуйте, мадам…
Эрик Торн @EricThorn
Сегодня вечером у меня выступление! В 20:00 по восточному времени, в прямом эфире на @YouTube #YMAs
По взгляду, которым она его одарила, Мегрэ сразу понял, что она знает, с кем разговаривает. Однако хозяйка сделала вид, что он ей не знаком.
Так скучно. Так корпоративно. Фанаты поймут, что его писал не Эрик. Настоящий человек из плоти и крови хоть иногда использовал бы смайлики. Печально улыбнувшись, она открыла клавиатуру эмодзи.
— Комиссар Мегрэ из уголовной полиции…
– Посмотрим, – пробормотала она, добавляя в конце сообщения несколько смайликов. Может быть, ноты… и девушку-танцовщицу в красном платье… а, может быть, двух девушек в костюмах кроликов? а потом след от поцелуя… и в конце большое розовое бьющееся сердце.
— Кто?
Вот. Намного лучше.
— Прошлой ночью я привел сюда молодую девушку. Я пришел заплатить за комнату, так как у нее не было денег…
Тесса вздохнула. Она не может это запостить. Ее могут уволить с ее фальшивой должности. Мори четко дал понять, что «консультантом по социальным сетям» она была только номинально. Ей разрешалось постить только то, что он одобрял, и ни символом больше.
— Вы мне ничего не должны.
— Она уплатила?
Тесса нажала на кнопку «удалить» и смотрела, как набор эмодзи исчезает. На их место она добавила другой смайлик. Этот отражал ее настроение: грустная кошачья мордочка, у которой по щеке стекает слеза.
— Не важно. Вы мне ничего не должны.
— Значит, кто-то приходил сегодня утром, уплатил за нее и допросил вашего ночного дежурного?
Это лучше тоже удалить.
— Послушайте, господин комиссар, я знаю, кто вы, и ничего против вас не имею. Но я не хочу неприятностей. Мне ничего не известно об этой особе. Мои книги в порядке. Ни полиция, ни налоговый инспектор никогда не могли нас упрекнуть…
Тесса подняла палец, но застыла. В коридоре раздались шаги. Приближаются или отдаляются? Она не могла сказать наверняка. Она зажмурилась и пожелала, чтобы звук растворился в тишине.
— Благодарю вас…
Вместо этого она услышала, как распахивается дверь гримерной. В ее ушах загремел знакомый голос.
— Простите, что я не могу ответить вам иначе…
– Эй, малявка! Вот ты где. Я тебя везде ищу!
— Я вас понимаю.
Мори.
Времени зря не теряли, ничего не скажешь! Бесполезно звонить Мартине Буэ, подруге, у которой мадемуазель Приер провела вчерашний вечер, слушая пластинки. Она не скажет больше других. Мегрэ нисколько не сомневался, что Николь звонила вчера из кафе на бульваре Сен-Жермен.
Тесса испуганно подняла голову. Ее палец нажал на экран телефона, но не на кнопку «удалить».
Конечно, префект здесь ни при чем. Это дело не его рук. Он не любит полицейских старой школы. Это его право. Он не любит персонально Мегрэ, о котором слишком много, по его мнению, пишут газеты.
А на кнопку «отправить».
Это тоже его право.
* * *
Министр внутренних дел позвонил ему сегодня утром, чтобы сообщить о деле, которое было чревато большими неприятностями для них.
Эрик стоял на пьедестале перед тройным зеркалом. Перед ним на коленях хлопотала художник по костюмам, и Эрик изо всех сил старался никак не реагировать на то, как близко были пальцы девушки к его промежности. Джинсы, которые он выбрал для сегодняшнего представления, нужно было в последний момент подшить. Раньше они сидели как перчатка, и тянулись настолько, что в них можно было выполнять танцевальные движения, но сегодня во время репетиций они постоянно сползали вниз. Эрик не считал, сколько мышечной массы он потерял за четыре недели жизни в фургоне.
Эти люди не были ни героями, ни святыми. Они достигли занимаемых ими постов путем интриг, о которых предпочитали забыть. Чтобы удержаться на своих местах, им приходилось маневрировать.
Девушка зажала губами несколько булавок. Она вытащила одну, и Эрик на сантиметр раздвинул ноги, молясь про себя, чтобы она не подколола ничего, кроме джинсовой ткани.
Мегрэ попал в сомнительную, если не сказать скандальную историю. Влиятельный государственный сановник пожаловался на него и грозил обратиться в более высокую инстанцию.
Все это было в порядке вещей. А какое удовлетворение должен был испытать префект-метла, получив такую неожиданную возможность отчитать человека пожилого и пользующегося большой популярностью!
Он просто не сможет на это смотреть. Чтобы отвлечься, он вытащил из кармана мобильный телефон и провел пальцем по металлическому корпусу. Поразительно, что можно получить бесплатно, когда ты знаменитость. Этот телефон в кастомном титановом чехле с выгравированными на нем инициалами был в подарочной сумке, которую ему дали при заселении. Он вынужден был признать, телефон был отличный. Определенно лучше того куска металлолома, который он купил в Мексике.
— Жанвье!..
Каково это – впервые включить новый телефон? Это было словно перерождение. Начало нового этапа. Хотя в этот телефон уже загрузили все его старые приложения и контакты… Мори нашел программиста, и тот позаботился о смене аппаратов сегодня утром, пока Эрик репетировал.
— Иду, патрон…
Палец Эрика опустился на знакомую иконку. «Твиттер». Он листал ленту, почти не читая твиты, пока его внимание не привлек один конкретный хештег.
Жанвье зашел в кабинет комиссара, неся перепечатанные на машинке листы. Мегрэ прочитал несколько строчек, остановился:
#СвободуДориану
— Ты уверен, что ничего не пропустил?
При виде его Эрик содрогнулся. И его бедро отозвалось вспышкой острой боли.
— Я сличил с оригиналом. Но все же предпочел бы, чтобы вы сами…
– Блин! Катрина! Осторожней!
Художник по костюмам отпустила шов и убрала булавки изо рта, глядя на него.
— Нет! — У Мегрэ не было никакого желания перечитывать свои собственные слова. Он подписал бумагу, взял в ящике стола официальный конверт, написал на нем адрес и позвал служащего. — Немедленно отправить с нарочным в кабинет префекта полиции… Слушаю тебя, Жанвье…
– Стойте спокойно. Я точно уколю вас, если вы будете двигать квадрицепсами.
— Я позвонил одному из моих друзей, адвокату, который вхож в самые высокие административные круги.
Как бы ему хотелось, чтобы это делал кто-то из новеньких. Катрина была в его команде уже давно, но из-за нее он нервничал. Почему у него было такое чувство, что она получала какое-то нездоровое удовольствие от того, что колола его, когда он плохо себя вел?
— Он знает нашего Приера?
— Да. Приер первоклассный юрист, был женат, но его жена погибла в автомобильной катастрофе лет десять назад. Его отец был судовладельцем…
– Готовы? – пробормотала она.
— В Ла-Рошели?
Эрик кивнул, переставляя ноги. Он не хотел дергаться. От этого хештега каждая мышца его тела невольно сжалась. Он был в актуальных уже пару недель, с тех пор, как Дориан Кромвель согласился на сделку о признании вины. Дориан отбывал шестимесячный срок за налоговое мошенничество в британской тюрьме, название которой не было доступно общественности. Эрик не мог даже представить, как он докатился до такого. Тюрьма? Настоящая тюремная камера? Конечно, Эрику нравилось жаловаться на чувство скованности из-за своего контракта, но бедственное положение Дориана помогло ему взглянуть на все с другой стороны. Поговорить о том, как близок он был к провалу. У Эрика не было претензий к менеджеру за столь бесцеремонное возвращение в Штаты. Эрик знал: как бы Мори его ни притеснял, он всегда его прикроет. В случае необходимости Мори вытаскивал его из очень крупных передряг.
— Вы угадали.
– Эрик! Клянусь, если вы не будете стоять спокойно, я пришью эти штаны к вашим яйцам.
Они оба улыбнулись. Человек, когда лжет, очень редко придумывает все от начала до конца. Молодая девушка, которая рассказала ему по телефону такую трогательную историю, говорила, что она из Ла-Рошели. Ее отец судья, а отец подруги — торговец рыбой…
Эрик поднял подбородок, снимая напряжение в шее. Ему нужно расслабиться. Подумать о чем-то другом.
— Продолжай.
Но он не мог выбросить из головы воспоминания о торопливых сообщениях, которые Дориан отправил ему через «Снэпчат».
— Там же живет и его брат, он торгует судами. Что касается самого Приера, то он очень богат. Занимает огромную квартиру на бульваре Курсель. Еще один брат, Кристоф, был женат, имел дочь и жил в Марокко. Он покончил с собой при обстоятельствах, о которых мой друг ничего не знает. Жена его исчезла. Предполагают, что она снова вышла замуж за американца и живет в Техасе. Что касается дочери, то это и есть Николь Приер, которую вы знаете…
«Я должен сказать тебе еще кое-что.
— Что еще?
Тебе нужно это знать.
— Девица слушает лекции в Сорбонне…
Это долгий разговор. Это слишком важно…».
— Что она из себя представляет?
О чем он говорил? Эрик сомневался, что когда-нибудь узнает ответ, и тайна только провоцировала его воображение. Спонтанные теории заговора, роившиеся в его голове, наверняка были куда хуже правды.
— Мой друг не имел случая узнать ее лично, но ему кажется, что его жена встречалась с ней где-то. Он поговорит с женой…
Эрик посмотрел на свое отражение в зеркале. У него всегда была склонность к паранойе. Порой болезненная. Ему действительно стоит перестать читать новости. Он знал, как его мозг цеплялся за определенные фразы. Прошлым летом именно убийство Дориана Кромвеля занимало все его мысли. Эта новость оказалась фейком, но сейчас в газетах полно других, не менее провоцирующих сюжетов.
Нет никакой видимой причины, чтобы Жан Приер, докладчик Государственного совета, известный юрист, питал враждебные чувства к какому-то Мегрэ, о котором он, скорее всего, даже ничего не слышал. А тем более, чтобы он задумал против него такой коварный план, в котором его племянница рисковала своей репутацией.
Например, как те, что он вчера вечером читал на сайте NYTimes.com. Эрик буквально пролистал статью, но суть ему была ясна. Что-то о киберразведке и ЦРУ – и взломе домашней электроники. Ноутбуков, телевизоров, микроволновых печей…
— Я бы дорого дал за одну беседу с глазу на глаз с этой девчонкой.
От этой мысли у Эрика вспотели ладони. Мори сегодня смотрел на него как на идиота, когда он подошел к микроволновке в гримерной и выдернул ее шнур из розетки.
— Боюсь, патрон, что вам не дадут этой возможности.
– Дай угадаю, – со смехом сказал его менеджер. – Ты читал последнюю историю про WikiLeaks[13]?
— Ты не догадываешься, кто может быть настолько заинтересован в том, чтобы убрать меня с пути, что затеял такую рискованную историю?
Эрику было не до веселья.
— Вы, конечно, мешаете многим… Не говоря о той шайке, которая вот уже два месяца очищает среди бела дня ювелирные магазины города… Сегодня утром на авеню Виктора Гюго был снова ограблен магазин…
– Ты ее видел, да? Если ЦРУ на такое способно, папарацци не сильно от них отстали. Они могут взламывать вещи и использовать их, чтобы наблюдать за тобой!
— Они оставили какие-нибудь следы?
Мори высмеял его. Он передал отключенную микроволновку телохранителю Эрика и махнул, чтобы ее вынесли из комнаты, – и при этом все время продолжал смеяться.
— Никаких.
Это правда паранойя? Может быть… Хотя, как знать, может быть, именно так блоги о сплетнях фотографировали его на всех остановках концертного тура. Может быть, они годами использовали это хакерское дерьмо, чтобы шпионить за ним…
— Стреляли?
Так как же отличить обоснованные опасения от беспочвенных?
— Нет. Спокойно уехали на машине. Сам ювелир так расстроился, что прошла добрая минута, пока он догадался нажать сигнал тревоги… У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
Тесса бы сказала. Жаль, что ее нет рядом, и она не может его успокоить. Она наверняка выпалила бы название какого-нибудь когнитивного искажения, жертвой которого он стал в этот раз. Ведь все это бред, так ведь? И это разъедающее чувство недоверия ко всем вокруг, от папарацци до его студии звукозаписи и его художника по костюмам, тоже?
— Возможно… Где я был вчера в одиннадцать часов утра?
Жанвье это было известно, так как он сам сидел за рулем маленькой черной машины.
Эрик снова посмотрел на свой телефон, сморщив нос при виде «Твиттера». Если бы только он мог ей написать. Раньше это было так естественно. Всего пару месяцев назад поговорить с Тессой было так же просто, как перейти на фейковый аккаунт. Но сейчас ему казалось, что та беседа в личных сообщениях была далеким воспоминанием. Его старый аккаунт @EricThornSucks был заморожен полицией Техаса, а @TessaHeartsEric скорее всего безвозвратно удален. Если Тесса и заходила в «Твиттер» все эти дни, то только по работе, публикуя с аккаунта @EricThorn корпоративный спам по расписанию.
— У Манюэля.
Возможно, прямо сейчас она сидела с его аккаунта. Значит, они оба читали одну и ту же ленту с разных телефонов? Вот был бы какой-нибудь способ отправить личное сообщение самому себе…
— А позавчера в то же время?
Эрик стал просматривать свои недавние твиты. Он прочитал самый последний, опубликованный буквально несколько секунд назад.
— У Манюэля.
— Ага…
Эрик Торн @EricThorn
32 сек
Сегодня вечером у меня выступление!
В 20:00 по восточному времени,
в прямом эфире на @YouTube #YMAs
42 396
Три раза на одной неделе Мегрэ наносил визит Манюэлю Пальмари, бывшему хозяину «Золотого бутона» на улице Фонтен, который живет теперь как пенсионер в хорошо обставленной квартире на улице Акаций.
Он нахмурился, сдвинув брови. Это странно. Что не так с этим эмодзи?
— Может быть, это и глупо, но у меня появилось желание снова пойти к нему и задать несколько вопросов…
Это казалось бессмысленным. Но разве события предыдущей ночи не были так же бессмысленны?
10
Пальмари, которого в его кругу чаще называли Манюэль, в течение тридцати лет царствовал на Монмартре, где начинал свою карьеру молодым сутенером.
Грустный кот
Занимался ли он еще какими-нибудь делами в то время? Комиссар, тогда еще инспектор, несмотря на подозрения, ни разу не смог уличить его в чем-либо конкретном.
Тесса шла за Мори по коридору, низко опустив голову. У нее и до этого твита настроение было ни к черту. Теперь же ей хотелось только заползти обратно в постель и просидеть под одеялом до конца века. Неужели так нужно устраивать ей выволочку именно в присутствии Эрика?
В течение тридцати лет многие из друзей Манюэля исчезли из окрестностей площади Пигаль. Некоторые уехали совсем, другим после нескольких лет тюрьмы было запрещено жить в Париже. Кое-кто открыл довольно подозрительные таверны.
Манюэль сумел каким-то образом приобрести «Золотой бутон». Тогда это был всего лишь жалкий кабачок, такого же типа, как «У Дезире», с той только разницей, что в «Золотом бутоне» можно было встретить в основном молодых людей с подмоченной репутацией.
Ноги Тессы налились свинцом. Чем ближе была дверь гримерной, тем сложнее ей было собраться с силами и идти вперед.
Кабачок вскоре превратился в современный бар, затем в ресторан на несколько столиков. Ресторан стали посещать уже не прежние желторотые юнцы, а клиенты, приезжающие на больших американских машинах.
– Тесса! – рявкнул Мори. Он помахал двумя мобильными телефонами, которые держал в руках – своим собственным и тем, который отобрал у нее. – Шевели булками, будь любезна!
Мегрэ иногда завтракал там, порой задерживаясь до того часа, когда маленький зал пустел.
Тесса перешла на неуклюжий бег. Она начинала понимать, почему Эрика так раздражал его менеджер. Почему Мори придает этому так много значения? Тесса хотела было удалить из ленты случайно опубликованный твит, но Мори вырвал телефон у нее из рук.
— Скажи, пожалуйста, Манюэль…
Она все еще не могла понять, почему он раскряхтелся.
— Да господин комиссар…
– Твиты удалять нельзя! – настаивал он. Пока они ехали в лифте, он все время бормотал что-то себе под нос. Что-то о скриншотах и ретвитах…
— Этот тип со шрамом у глаза, который сидел вон там, у окна…
Вот обязательно втягивать в это Эрика? Тесса поежилась. Обычно она радовалась любому предлогу повидаться с ним, но сегодня был явно не тот случай. Что подумает Эрик, когда увидит грустный смайлик? Мори не стал спрашивать, почему она добавила именно это эмодзи, но Эрик наверняка удивится. Тесса не представляла, что можно сказать в свое оправдание.
— Я, господин комиссар, не интересуюсь своими клиентами… Я вижу, как они входят и выходят, даю им пожрать и выпить, кладу в кассу их монеты, и… будьте здоровы…
Возможно, у нее получилось бы списать это на случайность. Палец соскользнул.
Манюэль был врожденным актером. Он разыгрывал комедию не только для других, но и для собственного удовольствия. Случалось, что, довольный своей ролью, он подмигивал собеседнику:
«Так, – подумала Тесса. – Ошибка».
— Мы давно знаем друг друга, не правда ли? Еще когда оба были более изящными, господин Мегрэ!
Это никак не связано с тем, что ее парень в последнее время почти не обращал на нее внимания.
— И у тебя еще не было ни гроша за душой.
Заходя в гримерную, Тесса расправила плечи.
— Да, я натерпелся лишений, что и говорить. Лишнее доказательство того, что я никогда не марал рук…
— Или того, что ты всегда был очень хитер…
На возвышении перед зеркалом, спиной к двери, стоял Эрик, расстегивая ширинку. У Тессы отвисла челюсть, когда Эрик начал стягивать облегающие джинсы. Девушка с ярким макияжем глаз и пирсингом в губе стояла перед ним на коленях, не сводя пристального взгляда с промежности Эрика.
— Вы считаете меня хитрым? Да я почти не ходил в школу. Я с трудом читаю газету…
– Не торопитесь, – тихо сказала она, поглаживая ладонями его бедро. – Вот так. Аккуратно…
— Манюэль!
Эрик подвигал задницей. Девушка быстро протянула руку к его поясу и помогла стянуть джинсы с бедер.
— Да!
Тесса прижала ладонь ко рту. Наверное, Эрик услышал, как она ахнула. Он поднял глаза и встретился взглядом с ее отражением в зеркале. Его щеки залил виноватый румянец.
— Этот тип со шрамом?..
Тесса почувствовала, как к горлу подступает желчь. Она уже видела, как эта девушка подбивает клинья к Эрику. Она была из тех немногих членов его команды, к которым он обращался по имени. Ее звали Катрина. Впервые Тесса встретилась с ней на пресс-конференции, которую Эрик проводил после возвращения из Мексики. Он был в футболке, и Катрина буквально сорвала ее за считаные минуты до эфира, бормоча, что ему нужно найти что-нибудь размером поменьше.
— Ладно!.. Понял… Ничего особенного я о нем не знаю… Еще два месяца тому назад у него не было этого шрама… Два месяца — это значит в марте… А в марте…
Катрина определенно не была застенчивой, но это… Тесса покачала головой. Все совсем не так, как выглядит? Вряд ли это – часть ритуала перед выступлением… Да?
А в марте недалеко от площади Пигаль, у бассейна, завязалась драка между двумя бандами. В ход были пущены пистолеты. В результате один убитый остался на тротуаре, а двое раненых исчезли, как по волшебству.
Эрик закончил снимать штаны и спустился со своего пьедестала. Белая футболка колыхалась у его бедер, скрывая большую часть боксерских трусов. Девушка перекинула джинсы через руку и поспешила к двери.
Префект-метла, который играет в теннис и который поклялся, что выметет Париж, не любит осведомителей, ему противны старые методы.
– Я перешью их и через двадцать минут принесу обратно, – сказала она, проходя мимо.
И вот к одному такому осведомителю — к Манюэлю — и направился Мегрэ в то утро. Манюэль три года назад, открывая на улице ставни своего ресторана, получил с полдюжины пуль в бедро и живот.
«Перешью».
Из больницы, куда его отвезли, он не замедлил перебраться в одну из лучших частных клиник. Все, начиная с врачей, были уверены, что живым он оттуда не выйдет.
Тесса моргнула. Ей нужно взять себя в руки. Совершенно профессиональные отношения. Нет причин расстраиваться… разве что из-за того, что какая-то швея имеет больше доступа к телу Эрика, чем она.
Мегрэ несколько раз навещал Манюэля в больнице.
– Поспеши, – ответил Мори. – Мне нужно, чтобы парень был полностью одет для соцсетей.
Манюэль сказал тогда:
Эрик застонал.
— Вы меня огорчаете, господин комиссар… У вас, полицейских, есть один крупный недостаток — вы никогда не верите людям… В машине, конечно, должно было быть два типа — одному трудно справиться с таким делом… Но честное слово, я их не видел… Сами понимаете, ведь я стоял к ним спиной… Когда поднимают железные шторы, поворачиваются спиной к улице, не так ли?
– Что на этот раз? – он поднял телефон и повернул экран в сторону Мори. – И почему запостили вот это?
— Ты их еще не поднимал. Ты только открыл дверь.
– У нас проблема, – Мори закрыл дверь гримерной и повернул замок.
— Но я уже повернулся лицом к дому… Подумайте сами… Ведь вы образованный человек… Какие-то типы хотели меня убить… Из-за них, как мне сказали врачи, я никогда больше не буду ходить на своих двух ногах… Мне предстоит провести остаток дней в маленькой коляске, словно я впал в детство… Что же вы думаете? Разве мне не хочется видеть в тюрьме этих подлецов?!
Когда Тесса встретилась с ним взглядом, она едва узнала его. От обычного смешливого настроения Мори Гилроя не осталось и следа.
Так он ничего и не сказал тогда.
Он был совершенно серьезен.
Автомобиль выезжал на улицу Акаций. Район был тихий и спокойный, населенный зажиточными людьми.
Тесса собралась с духом. Этот день становился все хуже и хуже. Почему у нее было такое чувство, что Мори собирается ее уволить? Эрик ведь не позволит ему этого сделать, да? Или ему будет все равно?
— Мне подняться с вами, патрон?
«Да чтоб его, этот дурацкий смайлик», – подумала она. За такое действительно можно уволить?
— Нет, поищи своего коллегу… Я не знаю, кто сегодня на посту…
— Толстяк Лурти…
– Эрик, – прошептала она, когда он наконец повернулся к ней. – Это опечатка. Клянусь. Мне очень, очень жаль…
— Ты найдешь его на каком-нибудь углу… Он, вероятно, сможет тебе сказать, куда ходила сегодня Алин…
* * *
Эрик молча наблюдал, как менеджер закрывает дверь за Катриной. Как только щелкнул замок, Эрик бросил телефон на стол визажиста и двумя широкими шагами пересек комнату, направляясь к Тессе.
Алин тоже была интересным экземпляром. Во времена «Золотого бутона» она работала в ресторане. Тогда это была еще худенькая девочка с черными, всегда растрепанными волосами, с блестящими и печальными глазами. Она была любовницей Манюэля.
Увидев ее в дверном проеме, он затаил дыхание. Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы не расплыться в улыбке. Каждый раз, когда он смотрел на нее, его сердце билось немного быстрее, а уголки рта сами собой приподнимались вверх.
В клинике он добился, чтобы Алин поместили в маленькой комнатке рядом с его палатой. По его указанию она нашла управляющего для «Золотого бутона» и время от времени заходила посмотреть, как там идут дела, и проверить выручку.
Но нельзя показывать свои чувства перед другими сотрудниками. Ради безопасности Тессы они договорились, что он будет обращаться с ней так же, как с любым другим членом его пиар-команды. Если кто-нибудь еще из его окружения пронюхает об их отношениях, эта история сразу же просочится в прессу, и ее фотографии опубликуют во всех таблоидах.
За три года она округлилась, перестала ходить с нечесанными волосами, начала кокетливо одеваться. В общем, стала дамой.
Он не смел даже улыбнуться ей или смотреть на нее дольше, чем было необходимо, – слишком многое стояло на кону. Он решил, что безопаснее всего будет не смотреть на нее вообще. Когда в комнате были посторонние, он силой воли переключал свое внимание на что-то другое. Другой человек… камера… его собственное отражение в зеркале…
Дом, в котором жили Манюэль и Алин, был очень скромным внешне, но довольно, комфортабельным внутри — большой лифт и двери красного дерева. Поднявшись на лифте до четвертого этажа, Мегрэ позвонил в дверь слева. Он довольно долго ждал, затем услышал шум маленькой коляски на резиновом ходу.
Сейчас он смотрел на Тессу всего секунду, но выражение ее лица от него не укрылось. Не радостное. Казалось, она вот-вот разрыдается.
— Кто там? — спросил Манюэль через закрытую дверь.
Опять.
— Мегрэ.
В последнее время Эрик все чаще замечал на ее лице напряжение. События прошедшего месяца давали о себе знать. Тесса не привыкла находиться рядом с таким количеством людей. Ей было тяжело, особенно в сочетании с головокружительным темпом его повседневной жизни. Черт возьми, он и сам не привык к этому темпу. С тех пор как он вернулся из Мексики, лейбл загружал его просто невероятным объемом работы. Если раньше ему иногда давали выходной, то сейчас он работал как проклятый уже целый месяц. Он просыпался рано утром, а заканчивал работать поздно вечером. Оставшегося времени едва хватало на удовлетворение мелких потребностей вроде еды или сна… или переписки со своей девушкой. Он не писал ей не только из-за новоприобретенного уважения к кибербезопасности. В последнее время он засыпал, как только его голова касалась подушки, просто от физического истощения.
— Опять?
Эрик понимал, чего добиваются в лейбле. Его хотят задавить авторитетом. Показать, кто тут главный. Он попытался вырваться оттуда, и должен был за это ответить. И он еще легко отделался, учитывая, что они могли сделать.
Дверь открылась.
— Войдите… Я один… Только собрался подремать, когда вы позвонили…
Мори заверил его, что эта гонка будет продолжаться всего пару месяцев. Не в интересах лейбла загонять его в могилу раньше времени. К лету они должны сбавить обороты. У него будут силы, и он сможет поздно ночью тайком выбираться в номер Тессы. Возможно, у него даже будут выходные. Скоро. Очень скоро. Ему просто нужно потерпеть еще немного.
У Манюэля была теперь красивая седая шевелюра, придававшая его лицу благородство. Общей презентабельности его вида способствовали безупречно белая сорочка, шелковые брюки и красные комнатные туфли. Манюэль приспособил для себя маленькую комнатку, выходящую окнами на улицу. Там находились телевизор, радиола, несколько транзисторов разного размера, газеты, журналы и до сотни детективных романов. В углу стоял красный диван и рядом с ним кресло, обитое таким же атласом.
Он увидел, как дрожат уголки ее рта, и протянул руки, чтобы обнять ее. Он не может ее потерять. Хватит и того, что он снова оказался в ловушке и вынужден вести ненавистный образ жизни поп-звезды. Возможность увидеть Тессу, пусть и ненадолго, была единственным лучом света, освещавшим его долгие и изнурительные дни. Если она его бросит, он опять останется совсем один, окажется во мраке – как раньше, до того, как в прошлом году они познакомились в «Твиттере».
Эрик подошел ближе, наклонил голову и заглянул ей в лицо.
Манюэль не курил. Он никогда не курил. И не пил.
– Тесса, все в порядке. Ничего страшного.
— Вы знаете, что я не люблю бросать слов на ветер.
Мори прокашлялся.
Я вас предупреждаю, что в один из ближайших дней рассержусь. Я свободный гражданин. У меня нет судимости. Налоги плачу аккуратно… Живу здесь как мышь в норе… Из-за своей ноги не могу выйти из квартиры.
– Вообще-то, довольно страшно.
Меня одевают и раздевают, как ребенка…
– У нее соскользнул палец, – сказал Эрик, поворачиваясь к менеджеру. – И что? В чем проблема?
Мегрэ, хорошо зная Манюэля, ожидал конца комедии. Сейчас тот играл роль ворчуна.
– Проблема? – Мори запрокинул голову и уставился в потолок. На шее у него запульсировала жилка. Эрик не помнил, когда на его памяти его менеджер был так близок к потере самообладания. – Вы, ребятки, хоть представляете, что я для вас делаю? Вы хоть представляете, сколько ниточек мне пришлось потянуть, чтобы спасти твой имидж после всего того бардака, который устроила эта девчонка…
— Мой телефон прослушивается. Не качайте головой, я не вчера родился на свет Божий… И вот тоже…
– Мори, успокойся! Это всего лишь эмодзи!
Мне наплевать на то, что мои разговоры записываются. Но почему не дают покоя Алин?!
Мори поднял мобильник Тессы, брезгливо держа его между большим и указательным пальцами.
— Кто-нибудь грубо обошелся с ней?
– Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
— Не притворяйтесь, господин Мегрэ… Вы хитрее меня…
– Ну, как будто ему грустно? – предположила Тесса. Она протянула руку за телефоном, но Мори убрал его в карман.
— Сомневаюсь…
– Именно, – сказал Мори. – Как будто он не рад, что находится здесь. И не отдохнул во время короткого перерыва. Нет, Тесса. Из-за тебя все выглядит так, как будто ему грустно, что он выступает на YouTube Music Awards.
— Хм… Вы хотите сказать, что с трудом читающий…
– Мори, – сказал Эрик. – Это всего лишь «Твиттер».
Завел волынку! Он так гордился этим, как другие гордятся своими дипломами!
Мори повернулся к нему.
— Если бы я был так же хитер, как вы, Манюэль, то вы уже давно были бы в тюрьме. И вы это хорошо знаете.
– Ее не спасет хорошая мина при плохой игре, Эрик. «Твиттер» – ее работа. А что, если Катрина, – Мори махнул рукой в сторону трехстороннего зеркала, – решит сымпровизировать и сделает в твоих джинсах дырки на заднице?
— Ну вот! Опять эта старая песня… Но вернемся к Алин. Сегодня ее выслеживает какой-то верзила… Вчера — маленький брюнет… Завтра будет еще кто-то…
Эрик пожал плечами, пытаясь не засмеяться.
Она не может купить пару котлет без того, чтобы кто-нибудь из ваших ребят не следовал за ней по пятам…
– Наверное, люди будут это ретвитить.
Что касается вас, комиссар… Я вас очень люблю…
– Нам не такие ретвиты нужны, парень.
Но это не повод, чтобы приходить ко мне почти каждый день, как к больному родственнику… Почему бы вам не приносить сладости и цветы!.. Если бы вы хоть раз сказали, что же все-таки хотите выведать у меня…
– Я все еще не понимаю, почему его просто нельзя удалить, – сказала Тесса.
— Сегодня это сугубо личный вопрос…
Мори покачал головой.
— Для кого?
– Ни за что. Не так скоро после фальсификации смерти. Это будет выглядеть, как будто он пытается что-то скрыть.
— Вы знаете Николь?
– Но…
— Какую Николь? Все тротуары Парижа исхожены девушками по имени Николь… А что делает ваша Николь?
– Черт побери, Тесса. Замолчи и дай мне подумать!
— Она посещает лекции в Сорбонне.
Тесса уставилась в пол, а Эрик свирепо посмотрел на своего менеджера. С чего это Мори так на нее сорвался? Она занимается этим совсем недавно. Неужели нельзя просто отшутиться, как обычно?
— Где?..
– Тесса, – сказал он, обнимая ее за плечи. – Ты в порядке?
— В университете, если так вам больше нравится…
Она ничего не ответила. Каким-то образом его вопрос стал последней каплей. Она сжалась и уткнулась лицом в грудь Эрика. Он притянул ее к себе.
— И я должен знать девушку, которая посещает университет?
– Почему я здесь, Эрик? – ее голос был приглушен, потому что она говорила ему в грудь. Чтобы разобрать, что она говорит, ему пришлось опустить голову. – Я только путаюсь под ногами.
— Я вас просто спрашиваю… Ее зовут Николь Приер…
Она казалась несчастной. В горле Эрика образовался болезненный комок.
— В жизни не слышал этого имени…
– Ты здесь, потому что ты мне нужна.
— Она живет с дядей, недалеко отсюда, на бульваре Курсель… Этот дядя, Жан Приер, является докладчиком Государственного совета…
– Правда?
Изумление Манюэля было неподдельным, или же он был еще более способным актером, чем сама Николь.
– Конечно!