– Поза боксера.

– Что?

– Тела были в позе боксера.

Миллиган бросил взгляд на него.

– Верно. От огня мышцы, связки, сухожилия становятся жесткими и сокращаются, независимо от того, была ли жертва перед пожаром жива или мертва. Кулаки сжимаются, руки сгибаются – вид как у боксера на ринге в оборонительной стойке.

– Отсюда и название, – по-прежнему не открывая глаз, отозвался Декер. – Безусловно, дробовик убил их.

– Выстрел картечью в голову с близкой дистанции неизменно летален, – пожал плечами Миллиган. – Такова природа зверя.

– Так к чему сжигать тела? – открыл глаза Декер. – Если они уже мертвы? В символический акт я не верю.

– В полицейских рапортах этот вопрос ставился, но ответа на него не нашли, – поведал Богарт. – Если это сделали, чтобы затруднить опознание трупов, то номер не удался. Их опознали по зубным картам. А если б и это не удалось, взять ДНК у обгорелого трупа все равно можно.

– Но убийца мог этого и не знать.

– Вы имеете в виду, что Мелвин Марс мог этого не знать? – уточнил Миллиган.

Декер пропустил его слова мимо ушей.

– Их однозначно опознали как Роя и Люсинду Марс?

– Да. Никаких сомнений. Тела сильно обгорели, но, несмотря на ранения головы картечью, уцелело достаточно зубов, чтобы сопоставить их с зубными картами. Это пропавшая чета.

– Это не дает ответа на мой вопрос. Зачем сжигать тела после смерти?

Пару миль они ехали в молчании.

Наконец Богарт сказал:

– Может, убийца запаниковал. Такое бывает. Пытался избавиться от улик… думал, что огонь кремирует трупы.

– Он лишь поднял столб дыма, который кто-то заметил и вызвал пожарных. Если б он просто бросил трупы, их могли бы обнаружить весьма не скоро.

– Ну, если сын не убивал их, то он нашел бы трупы по возвращении домой утром, – встрял Миллиган. – А скорее дом сгорел бы дотла.

– Надежных расчетов времени смерти нет?

– Когда тела сожжены на улице, можно пригласить энтомолога поискать улики с помощью насекомых – мухи откладывают яйца и всякое такое. Даже в домах такое может случиться. Но такого рода улики были недоступны. Естественно, на горящих трупах мухи яйца не откладывают. Самый точный анализ времени смерти на сильно обугленных телах – исследование костей. Химический и микроскопический анализ. Но тут речь заходит о микрофотографии и электронной микроскопии.

– Да уж, сомневаюсь, что техасский административный округ двадцать лет назад располагал такими возможностями, – кивнул Декер.

– Я сомневаюсь, что они располагают таким оборудованием и сегодня, – отметил Богарт. – Так что время смерти определено главным образом по звонку в пожарную часть в десять минут первого. Пожарные прибыли через одиннадцать минут. Еще через пять минут они обнаружили трупы.

– То есть в двадцать шесть минут первого?

– Правильно.

– Скажем, тела подожгли около полуночи.

– Тогда у Марса на это не было времени, – сделал вывод Миллиган. – Прямиком от дома Таннер до своего. Сделать дело, обратно в свою машину – и в мотель.

– Ну, мы можем предположить, что если б тела горели долго, дом пострадал бы от распространения огня сильнее, – рассудил Богарт. – Парень убивает их, устраивает пожар и скрывается около полуночи или вскоре после. Таким образом, к прибытию пожарной команды пожар длился где-то не больше получаса.

– Но отсюда до мотеля сорок минут, – покачал головой Декер. – Клерк мотеля сказал, что Марс зарегистрировался в час пятнадцать. Это оставляет зазор примерно в тридцать пять минут.

– Может, сделал крюк, – предположил Богарт. – Может, сидел на парковке, стараясь успокоиться. Я к тому, что он ведь только что убил своих родителей, Амос.

– У него для этого была сорокаминутная поездка. А он ждет на парковке, вдрызг разбивая свое предположительно железобетонное алиби, которое никакое и не алиби, если исходить из хронометража на основании показаний Таннер и клерка мотеля. Это полнейшая бессмыслица.

– Но это лучший сценарий из имеющихся у нас.

– Однако в нем большая проблема.

– Что вы имеете в виду? – не понял Миллиган.

– Более двадцати лет назад кредитные карты, вероятно, прогоняли через систему вручную, особенно в мотелях в сельской местности Техаса. Электронной метки времени нет. Так что тут слово клерка мотеля против слова Мелвина.

– Нет, я проверял, – покачал головой Миллиган. – Владелец мотеля сделал запрос на погашение платежа в шестнадцать минут второго, чтобы проверить платежеспособность. Это проверено.

– И все равно ничего не доказывает.

– Не понимаю почему, – в сердцах выговорил Миллиган. – И не забывайте, в машине нашли кровь его матери. Как это возможно, если он их не убивал?

– Мне надо снова поговорить с Марсом.

– О чем? – поинтересовался Богарт.

– Помимо прочего, о кредитах и наличных.

Глава 16

– Да какое, к чертям собачьим, это имеет отношение к чему бы то ни было?!

Марс смотрел с больничной койки на Декера, невозмутимо взиравшего на него. Богарт, находившийся рядом с Амосом, выглядел озадаченным. Миллиган предпочел остаться в машине, чтобы сделать несколько телефонных звонков.

Деликатно кашлянув, Декер пояснил:

– Я же уже говорил вам, что никакие детали не могут быть настолько несущественными, чтобы их игнорировать. Номер стоил двадцать пять баксов. Так почему бы не заплатить наличными? Зачем снимать деньги с кредитки?

– Где мой адвокат? – требовательно вопросил Марс. – Где Мэри?

– Полагаю, удалилась, – ответил Декер. – Мы можем позвонить ей и дождаться, пока она подъедет, но будет быстрее, если вы просто ответите на вопросы. – Он чуточку помолчал. – Так почему кредиткой?

– Это было больше двадцати лет назад. Я не помню.

– Просто уделите секундочку, пошевелите мозгами. Больше я ни о чем не прошу.

Поначалу Марс выглядел сбитым с толку, но вид искреннего интереса на лице Декера убедил его откинуться на подушку и исполнить его просьбу.

Спустя примерно минуту он заговорил:

– Ладно, первым делом я и намеревался расплатиться налом. Я не любил пользоваться карточкой. Вот только наличных у меня не хватало. Правду говоря, по-моему, у меня их вообще не было.

– Вы отправились на свидание с женщиной без наличных в кармане? Вы выбирались поесть, ходили в кино, заказывали еду на дом? На этом и протратились?

– Мы никуда не ходили. Сидели у нее дома. У нас было пиво.

– И никаких наркотиков. Вы сказали, у нее была какая-то шмаль?

– Ну, Эллен забила косячок, но без меня.

– А вы ни разу не поинтересовались, почему она живет в тьмутаракани?

– Нет. Просто предположил, что у нее есть веские причины. Наверное, просто дешево.

– Она была в колледже? У нее была работа?

– По-моему, Эллен имела какое-то отношение к пиару. Кажется, упоминала какие-то события по поводу встреч выпускников. Она для этого подходила. Очень миленькая, очень компанейская.

– Так вы обнаружили, что остались без наличных, когда собирались заплатить парню в мотеле?

– По-моему, да.

– А вы не помните, были ли у вас наличные до того, как вы отправились к Эллен Таннер в гости?

– Ну, раз у меня не было ни гроша после ухода от нее, а там я ничего не тратил, то, должно быть, ответом будет «нет».

– Нет, на самом деле это не отвечает на мой вопрос. Вы заглядывали в бумажник, прежде чем отправиться к Таннер? И если да, были в вашем бумажнике наличные?

– Вы хоть смутно догадываетесь, куда он клонит? – поглядел Марс на Богарта.

Тот промолчал, и Мелвин снова перевел взгляд на Декера:

– Ну не помню, вот. Просто не помню.

– Где вы получили кредитную карту?

– Не от какого-нибудь клуба поддержки выпускников или типа того. Все было совершенно по чесноку.

– На это мне наплевать. Я просто хочу знать, где вы ее взяли.

– От родителей. Я окончил колледж. В последние два семестра попал в список лучших студентов. Это была награда. Лимит низкий, но быть ее владельцем – это круто. До тех пор у меня кредиток не было. Как и после, – добавил он сухо.

– И вы воспользовались ею, чтобы заплатить за номер в мотеле?

– Ага. И очень удачно, потому что нала у меня не было.

– Он прокатал карту через ручную машинку?

– Ага. Такую, где ладонью толкают вперед-назад.

– Клерк мотеля показал, что позвонил для списания, дабы убедиться, что карта действует. Вы видели, как он это сделал?

– Ага. И ничуть не удивился. Я был черным юношей, явившимся среди ночи. Наверное, он подумал, что я стырил карту. Навряд ли он был болельщиком студенческого футбола.

– Значит, он звонил при вас?

– Ага.

– А что он сказал по телефону?

– Ну не помню. Наверное, то, что говорят, когда проверяют, пройдет ли платеж. Вообще-то, я не прислушивался.

– И он сказал, что это произошло около часа пятнадцати ночи, – задумчиво кивнул Декер.

– Ну, это байда, потому что было около одиннадцати. От дома Эллен до мотеля всего около часа. Это я знаю наверняка. Ездил много раз.

– И это была короткая дорога домой?

– Чел, это была единственная дорога.

– И тогда ваша машина сдохла?

– Как раз когда я проезжал мимо мотеля. Повезло.

– Может, не так уж и повезло. Тогда вы и решили там переночевать?

– Нет, первым делом я подумал, что надо бы попробовать завести машину. Не удалось. Сидел на парковке минут пять, пытаясь ее завести, но ни гугу. Потом пошел в контору мотеля. Чувак вышел из комнатки в задней части. Я сказал ему, что у меня беда с машиной. Что хочу позвонить в службу эвакуации.

– И что он на это ответил? – поспешно осведомился Декер.

– Сказал, что поблизости есть только одна, часах в двух езды. И что она закрыта.

– И вы приняли это объяснение? – уточнил Декер.

– Ну, ага, до тех пор я ни разу не ломался. Батя был дока по части машин. Чинил любые поломки, так что мне и в голову не приходило ехать в сервис. Так что, хоть я и знал окрестности, не имел ни малейшего понятия, где ближайшая автоэвакуация. Вы сказали, что были у меня дома?

– Да.

– Ну, это техасская глухомань. Тогда тот мотель был единственным бог весть на сколько миль.

– Так, значит, узнав, что не можете вызвать эвакуатор, вы решили остановиться в мотеле?

– Ага. Тогда я планировал позвонить в эвакуацию утром. А может, бате. Только потом пришла полиция, и тогда я узнал, что стряслось.

– Они узнали о вашем местонахождении благодаря операциям по вашей кредитной карте?

– Наверное, – согласился Марс.

– Почему вы не позвонили родителям в ту ночь? – встрял Богарт. – Они могли бы заехать за вами.

Бросив на него одобрительный взгляд, Декер снова обернулся к Марсу.

– У меня не было телефона, – ответил Мелвин. – Наверное, можно было воспользоваться телефоном мотеля, но было уже поздно, а я не хотел их будить.

– Но если б они проснулись назавтра утром и обнаружили ваше отсутствие, они встревожились бы? – вел свое Богарт.

– Слушайте, я был взрослый человек. Мне уже доводилось не ночевать дома. Уезжая, я сказал, что могу припоздниться, а то и поехать прямиком на тренировку, если переночую у Эллен. Вещи были у меня в машине. Так что дома меня не ждали.

– Тогда почему вы не переночевали у Эллен? – спросил Декер.

Марс устремил взгляд на свое запястье, охваченное браслетом наручников.

– Слушайте, у нас был секс. Она была горячая штучка. Последняя женщина, с которой я спал за двадцать лет. Но…

– Но что? – встрепенулся Богарт.

– После драфта я был бы богат. А она… По-моему, она хотела причаститься.

– Что, замужеством? И давно вы с ней встречались?

– Слушайте, в том-то и дело. Не так давно. Типа, пару недель. Я и не думал жениться. Дьявол, я даже не знал, где буду жить. Это зависело от того, какая команда меня задрафтовала бы.

– Так, значит, вы двое поспорили?

– Я бы не сказал, что поспорили. Просто обсуждали.

– И каков же был результат этой «дискуссии»? – поинтересовался Декер.

– Она вежливо попросила меня убираться к чертям из ее дома, и именно так я и поступил.

Декер издал тяжкий вздох.

– Когда я спрашивал вас об этом в первый раз, вы сказали, что уехали домой, чтобы завалиться на боковую, потому что на следующее утро у вас была индивидуальная тренировка.

– Опять же, это ни черта не имеет касательства ни к чему! – рявкнул Марс. – А этот баклан в Алабаме заявил, что убил моих родителей. Так почему вам не допросить эту задницу и не оставить меня в покое?!

– Мы собираемся допросить его, – сообщил Богарт. – Но у нас есть вопросы и к вам.

– Этот чел думает, что я вру, – Марс ткнул пальцем в Декера. – Думает, я на такое способен. У него зуб на меня за то, что я надрал ему жопу в Коламбусе. «Лонгхорны» потоптали «бакайев». Он наверняка чертовски необъективен. Типа козла, выступавшего против меня обвинителем. Вы знаете, что он был из Теннесси? Президент клуба болельщиков и все такое. Но ведь это бредятина, а?

– Может, вы удивитесь, – мягко возразил Декер, – но для большинства людей жизнь не зациклена на футболе. Я не смотрел ни одного матча «Бакайз» с самого выпуска. Мне глубоко начхать, играли ли вы за «Лонгхорнс» и надрали ли мне жопу лет двадцать назад. Мне не начхать только на то, что случилось с вашими родителями.

– Ну, вот и славно. Я сказал вам все, что мне об этом известно. Если этого мало – что ж, очень жаль.

Повернувшись в кровати, Мелвин уставился в стену.

Богарт бросил взгляд на Декера, по-прежнему не отводившего глаз от Марса.

– В вашей машине нашли кровь вашей матери. У вас имеется какое-нибудь объяснение, кроме того, что она попала туда с вас?

– Нет.

– Не могла ли она быть в машине прежде? Может, ваша мать порезалась или у нее пошла носом кровь?

– Нет. Ничего такого не было. Она не пользовалась моей машиной ни разу.

– А вы ладили с родителями? – продолжал расспросы Декер.

– А что? – через плечо поинтересовался Марс.

– Ну, мотив, который обрисовало обвинение во время разбирательства, сводился к тому, что…

– Я знаю, что говорил тот человек, – перебил Марс, поворачиваясь обратно. По лицу его вновь разлилось спокойствие – а может, безысходность отчаяния. – Когда родители узнали, что я стану профи, они не предъявляли мне никаких требований. Я собирался заботиться о них. Купить им дом, новую машину, устроить их будущее. У меня все это было запланировано.

– Вы ведь все продумывали наперед, правда? – склонил Декер голову к плечу.

– А чего ж тут плохого?

– Ничего. Но обвинение представило свидетелей, утверждавших о ваших родителях обратное. Что они хотели от вас больше денег, чем вы хотели им дать.

– Не оба, – медленно вымолвил Марс.

– Так один из них говорил что-то подобное? – резко вскинулся Богарт. – Показания соответствовали истине? Потому что вы только что сказали нам, что они ничего от вас не требовали. Так вы нам лгали?

– Отец, – Марс нервно облизнул губы. – В последнюю пару месяцев он был, типа, не в себе. Ходил угрюмый и набрасывался на нас с мамой по малейшему поводу. Я даже думал, что у него крыша поехала или типа того. Но, наверное, дело было в деньгах. Он прикинул, сколько я, типа, получу с первого контракта. Это было еще до правила о новичках. Я трудился не за страх, а за совесть, и если б попал в первую тройку, за подписание контракта мне светил поощрительный бонус в семь миллионов долларов. Это было свыше двадцати лет назад. Знаете, сколько это будет на нынешние?

– Свыше десяти миллионов пятисот тысяч, – сообщил Декер.

– Правильно, – озадаченно поглядел на него Марс. – А вы откуда знаете?

– Удачная догадка. И это только бонус?

– Верно. В рамках контракта получаешь больше, но вся штука была в поощрительном бонусе. И мне светил договор лет на семь, который я мог расторгнуть через три года. Если б я пробился в спортсмены года и возглавил гонку в лиге, то мог бы диктовать свои условия. В смысле, по сравнению с моим следующим контрактом договор новичка выглядел бы сущими грошами.

– Но этот шанс вам не выпал, – подвел черту Декер.

– А что, незаметно? – огрызнулся Марс.

– Так что же отец сказал вам на это?

– Хотел, чтоб я о нем позаботился. Я сказал, что так и будет.

– Но?.. – подкинул Декер.

– Но… но он сказал, что хочет оформить это письменно. Чтобы это носило, знаете ли, юридическую силу.

– Этого в стенограмме слушаний не было, – Богарт поглядел на Декера.

Тот упорно не сводил глаз с Марса.

– Да, не было. И почему бы это, Мелвин?

– Это одна из причин того, почему я не давал показаний в суде. – Марс сел в постели. – Мой адвокат боялся, что если меня об этом спросят, то я все выложу.

– Что выложите?

– Что я подписал одностраничный договор, гласивший, что тридцать процентов моего контракта новичка отходит родителям.

– И что же с этим контрактом стало? – осведомился Богарт.

– Думаю, это уже не играет роли. – Марс испустил долгий вздох. – Я от него избавился.

– И как же? Может, сожгли? – резко бросил Богарт.

– Эй, я знаю, что в этом для меня ничего хорошего.

– И это еще слабо сказано, – отрезал спецагент.

Глава 17

Не отрывая взгляда от Марса, Декер произнес:

– Агент Богарт, вы не могли бы дать нам минуточку? Будьте так добры…

Богарт явно собирался отказать, но Амос добавил:

– Просто маленький междусобойчик двух старых футболистов, и всё.

– Побуду в коридоре. – Богарт медленно встал.

Когда дверь за ним закрылась, Декер чуть пододвинул стул к кровати и положил свои большие ладони на ее перила.

– Лады, я вижу, как это разыгрывается, – заговорил Марс. – Вы здесь затем, чтобы обжулить меня и позаботиться, чтобы я угодил обратно на кичу. Что ж, я больше ни слова вам не скажу, пока здесь не будет моего адвоката.

– Я уже сказал тебе, Мелвин: я здесь, чтобы установить истину. Если ты не убивал своих родителей, я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это и вытащить тебя из тюрьмы с полной амнистией.

– Я не убивал своих родителей. Но я просидел в тюремной камере два десятка лет, готовясь к игле, а потом должен буду ждать еще – и снова к ней готовиться. Знаешь, каково это?

– Ни малейшего понятия, – отозвался Декер.

Этот комментарий Марса удивил. Он бросил взгляд на дверь.

– А почему ты попросил своего напарника удалиться?

– Подумал, что тебе будет комфортнее говорить со мной, а не с ФБР.

– Но ты ведь из ФБР.

– Еще две недели назад я жил на помойке посреди Огайо, и в кармане у меня было баксов шестьдесят и почти никакого будущего, кроме сраных частных расследований. – Он помолчал. – Если тебе еще нужен адвокат, то я ухожу, – и встал.

– Погодите. Вы… ты сказал, что мое дело схоже с чем-то по поводу твоей семьи?

– Определенные параллели, да.

– И что случилось с твоей семьей?

Декер снова сел.

– Кто-то их убил. Мою жену, дочь и шурина. Я нашел тела однажды вечером, когда вернулся с работы.

На лице Марса не осталось ни следа враждебности.

– Черт, мужик, прости.

– Прошло около шестнадцати месяцев без единого ареста. А потом этот тип явился в полицейский участок с признанием.

– Блин, он это сделал?

– Все обстояло несколько сложнее, – поглядел на него Декер.

– Ладно, – неуверенно проронил Марс.

– Но мы задержали виновных. И призвали к ответу.

– Они в тюрьме?

– Нет, они в могилах.

Мелвин вытаращил глаза.

– Но это история, и все кончено, – продолжал Амос. – Давай поговорим о настоящем. Твоем настоящем.

– Что я должен сказать, Декер? – развел руками Марс. – Я был черным, обвиненным в убийстве собственных родителей, и один из них был белым. Ну, здесь ведь Юг. Это Техас. Все обожали меня, когда я был звездой футбола. Но когда меня обвинили, у меня не осталось ни единого друга. Я был просто черным бакланом, сражавшимся за собственную жизнь. Дьявол, Техас казнит народу больше всех, и сплошь черных.

– А контракт с твоими родителями?

– Я знал, что невиновен, но слушался своего адвоката. Я могу тащить мяч и делать тачдауны, мужик. Но о законах и судах я тогда не знал ровным счетом ничего.

– Значит, твой адвокат знал о контракте?

– Ага, я ему сказал. Но он сказал, что мы не обязаны ничего говорить обвинению. Выяснять – их работа.

– Пожалуй, с формальной точки зрения это действительно так.

– Но с нравственной, я сам знаю, это отстой. Я хотел встать перед залом и поведать свою историю. Я хотел, чтобы люди услышали ее с моей точки зрения. Но он убедил меня не делать этого. Я и не стал. А потом мы проиграли, и я все равно оказался в жопе.

– Что ты сделал с контрактом?

– Смыл в унитаз. Но позволь тебе сказать, меня не напрягало дать эти деньги родителям. Я собирался заработать куда больше. Я прорабатывал рекламные сделки, которые принесли бы мне больше, чем футбол.

– А потом все накрылось.

– Быстрее, чем я мог бы пробежать сорок ярдов, – устало покачал головой Марс.

– Расскажи мне о родителях.

– Что ты хочешь знать?

– Я хочу знать их прошлое. Откуда они? Они родились в Техасе? Или приехали откуда-то еще?

– Сомневаюсь, что смогу рассказать, – растерянно проронил Марс. – Со мной они об этом не говорили.

– А как насчет родственников? К которым вы ездили в гости или которые навещали вас?

– Такого не бывало ни разу.

– Никакой родни?

– Никакой. Мы ни разу никуда не ездили. И никто к нам не наведывался.

– Это весьма необычно.

– Пожалуй, соглашусь задним числом. Но именно так все и обстояло. А родители, можно сказать, души во мне не чаяли. Так что все было клево. Мне нравилось.

– Расскажи мне об отце.

– Крупный мужчина. От него-то мне и достались габариты и рост. Сильный, как вол. Мама была высоковата для женщины, где-то пять футов девять дюймов[21]. А уж бегать умела, скажу я тебе! Когда я был пацаном, мы бегали вместе. Могла и рвануть спринтом и была очень вынослива. Загоняла меня в доску, пока я не пошел в старшие классы.

– Так скорость у тебя от нее?

– Наверное.

– Может, занималась спортом, когда была моложе. Может, и отец тоже.

– Не знаю, они ни разу не говорили об этом.

– У тебя дома не было их фотографий. А они вообще были?

Марс снова откинулся на подушку.

– Они не очень любили фотографироваться. Помню, было одно их фото на полке в гостиной, которое они сделали, когда я учился в старших классах. Пожалуй, и всё.

Декер пристально вглядывался в него.

– Эй, – встрепенулся Марс, – я понимаю, что это выглядит белибердой, но тогда оно все именно так и было, ясно? Я об этом даже не задумывался.

– Я видел старое зернистое фото твоих родителей. Но расскажи, как мать выглядела в твоих глазах.

Марс расплылся в улыбке.

– Она была очень красивая. Все это говорили. Она могла бы быть моделью или типа того. Батя говорил, что нашел жену себе не по чину.

– Я сделал фото гардероба твоих родителей, – продемонстрировал Декер свой телефон. – Не представляешь, что это означает?

– АК и РБ? – прочитал Марс с экрана. – Совершенно без понятия, что это значит. Это было у них в гардеробе?

– Ага.

– Не знаю. Ни разу не заглядывал к ним в гардероб.

– Ладно. Твой отец работал в ломбарде, а мама преподавала испанский и подрабатывала шитьем?

– Ага.

– Для кого она шила?

– Какой-то местной компании требовались штучные изделия. Платили немного, зато она могла работать на дому.

– А испанский? Она ходила в школу, чтобы преподавать?

– Нет, детей она не учила. Она учила взрослых. По большей части белых чуваков. Через границу приходила масса народу в поисках работы и все такое. И их наниматели учили испанский, чтобы говорить им, что делать. Вот мама их и учила.

– А где она сама выучила испанский? Это был ее родной язык?

– Нет. В смысле, мне так кажется. Она была не из латиносов, если ты это имел в виду. Она была черной. Намного темнее меня. Я практически уверен, что она была американкой.

– Исходя из чего?

– По манере говорить. И у нее не было ни малейшего иностранного акцента.

– Ты перенял у нее испанский?

– Отрывочно, но в основном мы говорили по-английски. В этом вопросе батя был кремень. Мы не испанцы, мы американцы, твердил он. И не любил, когда мы говорили дома по-испански.

– И у нее была еще одна работа?

– Ага. Шитье и уроки испанского плохо оплачивались. Она работала на компанию, оказывавшую услуги по уборке. И гладила белье. Утюгом она орудовала как профи, скажу я тебе. Дьявол, да она гладила джинсы, которые я надевал в школу.

– А ты никогда не расспрашивал их о прошлом?

– Помню, как-то раз я хотел узнать о своих дедушках и бабушках. В школе устроили день дедушек и бабушек, когда я учился в третьем классе. Почти у всех были прародители, и они их привели. Я спросил батю про это. Он сказал, что они умерли. И больше ничего.

– А он не сказал, как они умерли?

– Блин, да какая разница?! – Марс шлепнул по перилам ладонью свободной руки. – Думаешь, отец убил своих родителей? А я – своих?

– Нет, я не думаю, что ты убил своих родителей. И не знаю, убивал ли твой отец своих. Не исключено.

Марс хотел было что-то сказать, но осекся и посмотрел на Декера в упор:

– В каком это смысле, черт побери?

– Тебе неизвестно о своих родителях ровным счетом ничего, Мелвин. Ты не знаешь об их родственниках. В вашем доме не было ни одного портрета родителей. Они никогда тебе ничего не рассказывали о себе. Как, по-твоему, почему?

– Хочешь сказать, что они что-то скрывали? – медленно выговорил Марс.

– Во всяком случае, это заслуживает изучения. Потому что если они что-то скрывали, это могло дать кому-то еще очень веский повод для их убийства.

Глава 18

– Лады, что еще мы выяснили о Рое и Люсинде Марс? – вопросил Богарт. Вся команда собралась вокруг стола для переговоров в арендованном офисе.

– Ну, – бросив взгляд на Декера, начал Миллиган, – должен признаться, это даже забавно. На самом деле мы не смогли выяснить о них ровным счетом ничего. Им выдали номер социального страхования, но когда я копнул, то больше ничего не всплыло.

– Ничего? – переспросил Богарт. – Думаешь, они украли номера?

– Возможно. А еще двадцать лет назад у них были в системе водительские права, но больше ничего мне о них выяснить не удалось.

– У Роя Марса была работа, – подсказала Джеймисон. – Как и у Люсинды. У них должны были делать вычеты на соцстрах из зарплат, они должны были подавать налоговые декларации и тому подобное.

– Но найти нам ничего не удалось, – ответил Миллиган. – Ломбард, где он служил, давно прекратил свое существование, но они могли платить ему наличными или бартером. И, может быть, то же касалось и его жены. А многие не подают налоговые декларации, потому что зарабатывают не настолько много и ничего не должны.

– Но подавать-то все равно надо, – указала Джеймисон. – Утаивание сведений о доходах – федеральное преступление.

– А уйма людей это игнорируют, – парировал Миллиган. – Очевидно, Марсы были как раз из таких, потому что в налоговом управлении никаких записей о них нет. А в Техасе нет индивидуального подоходного налога.

– А как насчет дома? – осведомился Богарт. – На него не было закладной?

– Опять же, если и была, то найти ее я не смог, – доложил Миллиган. – Но в кадастре недвижимости Рой и Люсинда Марс указаны в качестве владельцев.

– Хорошо, – подытожил Богарт. – То есть опереться нам практически не на что.

– Я проделал ряд запросов, – Миллиган бросил взгляд на Декера. – Копы не могут сказать, кто позвонил в «девять-один-один» насчет пожара. Если они вообще это знали, то документы давно пропали. Я также спросил об интерьере дома. Пропавшие фото со стены и все прочее. Очевидно, они ничего не фотографировали на месте преступления, кроме трупов.