— Мне нужно только узнать, где он лежит?
— Да. Не думаю, что ты сможешь его взять нахрапом, когда вокруг будет столько людей, — сказала эльфийка.
Ну… и не такое проделывал в молодые годы, а уж ключ-то украсть я как-нибудь смогу.
— Есть еще одна небольшая проблема, треш Миралисса. Бледный может вернуться в любой момент, а он знает меня в лицо. Фонарщик что-нибудь смог узнать? Куда отправился Ролио?
— Мумр узнал только то, что твой Бледный покинул город и умчался по юго-западному тракту. Будем надеяться, что он не вернется ко времени приема.
— Тебе придется рискнуть, вор.
Вот вы, милорд Алистан, и рисковали бы. Нет, ну что за авантюра, побери меня тьма! Проще взять поместье штурмом.
* * *
Следующие два дня я был просто невыносим и заставил Кли-кли пожалеть о его гениальных идейках превращения меня в дралана. На все мои доводы, что простолюдину, совсем недавно попавшему в дворяне, это попросту не нужно, Миралисса и гоблин отвечали совершенно иначе, чем я рассчитывал.
Вот уж не думал, что дворянином быть так сложно. Держать в голове массу абсолютно глупых и ненужных вещей — на это способен только тот, в чьих жилах течет высокородная кровь.
За эти дни я узнал, как надо брать в руки бокал, пить, кланяться, вести себя за столом, говорить комплименты, многозначительно молчать, вызывать на дуэль, рассуждать о вечном, лошадях, соколиной охоте, военных парадах, турнирах, геральдике и прочей дребедени, которой нет места в обычной жизни уважающего себя мастера-вора. К концу второго дня обучения моя голова просто трещала от переизбытка ненужных знаний.
Как оказалось, гербом герцога Шагора был еж на фиолетовом поле, и я, постаравшись не ударить в грязь лицом, стал колючим и едким, как стадо зверьков моего нового господина — Угря. К концу второго дня при виде меня Кли-кли шипел и плевался, словно рассерженный кот, но все равно на пару с Алистаном продолжал вбивать в мою голову знания. Последней пыткой для меня стала родословная герцога. Как оказалось, любой дралан должен знать родословную того, кто пожаловал его дворянским званием.
Родословная, я вам скажу, еще та вещь! Помнить, кто на ком, с кем, как, зачем, почем и сколько в итоге у них родилось детишек, которые кто на ком, с кем, как, и так до бесконечности. В итоге я окончательно запутался в новоявленных родственничках Угря и обозвал двоюродную бабушку, добрейшую герцогиню Де Ларанден троюродной кузиной внучатого племянника по линии шестой сводной сестры, находящейся в браке с дядей двенадцатой сестры матери по линии отца-деда-бабки. Кли-кли в раздражении плюнул и, сказав, что я неисправим, раз не могу запомнить такую простую вещь, печатая шаг, скрылся на кухне трактира, oставив потешаться надо мной Арнха и Фонарщика, которые в процессе всего обучения-мучения просто надрывали животики от смеха.
— Будь у меня столько родственничков, я бы сбежал из дома! — сквозь хохот выдавил из себя Арнх.
— А ты и так сбежал, — напомнил жителю Пограничного королевства Мумр.
Это вызвало у Арнха еще больший смех, и он, вытирая слезы, чуть не опрокинул кружку пива себе на кольчугу.
К вечеру на меня напала нервная дрожь, и я шастал из угла в угол трактира, как гарринч, которого посадили в клетку. Я знал, что все наши выкрутасы и игры с судьбой добром не кончатся. Доиграемся, клянусь Саготом! А все из-за Кли-кли, чтоб его орки поймали!
— Сурок, — спросил я у воина, дрессирующего Непобедимого. — Ты не видел, куда Кли-кли делся?
— Глянь у себя в комнате, он вроде там oшивался.
Ну естественно, заботливый гоблин готовит мне костюм для приема. Кстати, до сегодняшнего дня я не удосужился разглядеть свое парадное платье. Кли-кли наотрез отказывался показывать его, видно заботясь о целостности моих нервов. Все остальные участники маскарада уже получили обновки — зеленые парадные костюмы для Диких, на груди которых был вышит серый еж на фиолетовом поле. Угорь приоделся в дорогущее дворянское платье с высоким накрахмаленным воротником и широкими рукавами глубокого коричневого цвета, а Эграсса уже успел облачиться в сине-желтый камзол, на котором была вышита черная луна — знак его дома. Из-за двери комнаты, которую я делил с Фонарщиком и Кли-кли, раздался незнакомый голос:
— Обвиняемый! Ты признаешь себя виновным?
— Нет, не признаю! — пропищал Кли-кли.
— У тебя есть последнее слово, перед тем как будет оглашен окончательный и справедливый приговор.
— Идите вы все в задницу! — торжественно произнес шут.
— Тогда услышь свой приговор, несчастный!
В разговор включился третий голос:
— В связи с покушением на личную собственность ты приговариваешься к четвертованию. Приговор привести в исполнение немедленно!
Я изумленно приоткрыл дверь и заглянул в комнату, отчего-то надеясь увидеть там весь королевский суд и палача в придачу. Но нет, комната была пуста, если не считать сидевшего за столом Кли-кли. Перед ним стояла огромная тарелка крупной белой черешни, но гоблин сейчас не обращал на нее никакого внимания. В этот момент он был занят насущными делами — отрыванием крылышек и лапок у пойманной им мухи.
— Тебе не надоело изображать из себя дурака? — спросил я, входя в комнату и беря горсть черешни.
— Работа у меня такая, Гаррет, — вздохнул гоблин и выбросил все, что осталось от мухи, в окошко. — Не изображай я из себя дурака — сидел бы дома, в Заграбе, учился на шамана. Эх!
— Неужели жалеешь? — спросил я, выплевывая косточку.
— Да нет… Все, что ни делается, — к лучшему. К тому же не будь меня, кто бы тебя защищал?
— Меня? Ты хочешь сказать, что ты меня защищаешь? — Мы в сотый раз вернулись к нашему старому разговору.
— А кто же, если не я? Только благодаря мне ты еще жив. — Шут раздулся от важности.
— Благодаря тебе, мой маленький зеленый пакостник, я получил колючку под задницу, холодную воду в постель, дурацкое пророчество и звание лжедралан вместе с павлиньим нарядом — подарком герцога. Кстати, где он?
— Как где? Он там же, где последние двадцать лет, — в родовом замке на Морском утесе, что близ Исилии.
— Я про костюм, а не про Ганета Шагора! Хотелось бы взглянуть, что по твоему заказу подобрал для меня наш любезный трактирщик? В чем я поеду на этот прием?
— А! — понял шут и спрыгнул со стула. — Скоро увидишь.
— Скоро? А почему не сейчас?
— У нас есть еще одно важное дело. Следуй за мной, Танцующий в тенях, сейчас ты получишь свой последний урок.
— Да иди ты во тьму! Сколько можно? — рассвирепел я. — Ты меня весь день этой геральдикой мучил, в ней сам Неназываемый ногу сломит, не то что обычный вор. На сегодня уроков достаточно!
— Ты не обычный вор. Ты мастер-вор. — Шут направил на меня палец, будто это был самый настоящий арбалет. — И тебе надо хотя бы показать, как следует танцевать в приличном обществе!
У Кли-кли идеи одна безумнее другой.
— Ты меня еще роды научи принимать. Вор — повивальная бабка. Драланов не зовут танцевать! Я к тому же умею это делать без твоих уроков.
— Умеешь. Какую-нибудь джангу или галкаг. — Кли-кли слопал черешенку, зажмурил левый глаз, прицелился и плюнул в окно. — А у дворян танцы совсем другого содержания. Пошли, не хочешь же ты опростоволоситься в самый неподходящий для этого момент?
Я в который раз за сегодняшний день застонал, но делать было нечего и пришлось топать за шутом в общий зал трактира, на ходу проклиная тот день, что свел нас вместе.
Дикие собрались в зале. Только Сурок не был одет в зеленый костюм — он оставался в трактире вместе с Алистаном, Миралиссой и Эллом. Здесь же находился и Басс, он озадаченно хмурился, смотрел на довольно странную для Диких одежду — одежду слуг и, к счастью, ничего не понимал.
— Эй, Делер! — позвал карлика Кли-кли. — Подь сюды!
Делер отвлекся от спора с Халласом и вразвалочку, не торопясь, подошел к нам. В костюме слуги-охранника карлик был похож на корову в мундире Диких егерей.
— Чего вам?
— Слушай, Делер. Ради общего дела, сделай милость!
— Ну? — подозрительно покосился он на нас, понимая, что милость — это всегда бесплатно, а бесплатно карлики делать ничего не любят.
— Обними Гаррета. Лицо Делера посуровело.
— Ты это… Кли-кли, xоть ты мне и друг… Я ведь и в рыло могу дать… Я не из этих… самых.
— Дурак ты, Делер! Мне Гаррета надо танцевать научить!
— А-а-а, — понимающе протянул карлик и, сняв с головы шляпу-котелок, взъерошил свои огненно-рыжие волосы. — Тогда я ростом не вышел, вам Медок нужен.
— Медок, — проворчал Кли-кли насупившись. — Медок еще тот медведь, он Гаррету все ноги отдавит…
— Ну, тогда Арнх.
— Арнх?
— А что! Я согласен! Это должно быть очень забавно! — усмехнулся лысый воин, вставая из-за стола.
Забавно? Я отчего-то не разделял горячего энтузиазма Арнха пуститься в пляс.
— Вот и славно! Значит так, Арнх, обнимай Гаррета. На талию ему руки. На талию! Ты вообще знаешь, что такое талия? Во! Гаррет, а ты чего как статуя стоишь?! То же самое делай! Так! Спину! Спину прямее держите! Что вы, как паралитики, побери меня орки! Во! Теперь глядите, что надо делать!
Гоблин изобразил несколько замысловатых и совершенно диких па.
— Ну как? — спросил он, отдышавшись.
— Напоминает пляску доралиссца, после того как ему в штаны насыпали раскаленных угольев, — выразил всеобщее мнение Халлас.
Последние слова гнома потонули в хохоте.
— Вот дураки! Это сейчас самый модный танец! — Кли-кли постарался перекричать хохот.
Хохот перешел в рев.
Кли-кли раздраженно фыркнул и набросился на нас с Арнхом:
— Чего стоите как замороженные?! Делайте, как я! На счет!
Я чувствовал себя полнейшим идиотом.
— И… раз-два-три, раз-два-три! Четче шаг! Три… Спину прямее!… два-три! Гаррет, не волочи ногу! Раз-два-три!
Арнх отдавил мне пальцы на правой ноге, один раз мы чуть не рухнули на пол, когда Кли-кли стал ускорять темп. Все хохотали без умолку, Фонарщик достал дудку и стал наигрывать нам мелодию. На бесплатное представление пришел посмотреть мастер Квилд. В зал спустились эльфы. Потом приперся Алистан. У нашего разлюбезного графа рожа была довольная-предовольная. Действительно, не каждый день увидишь такое…
— Раз-два-три! Выше ногу! Раз-два-поворот-три!
Неугомонный Кли-кли не замолкал ни на минуту. Арнх снова наступил мне на ногу, и я зашипел от боли. Наконец-то все это кончилось, и я перевел дух.
— Кли-кли, а зачем нужно было прямо сейчас учить Гаррета танцам? — с любопытством спросила у гоблина эльфийка. — Ведь тебе же известно, что Балистан Паргайд терпеть не может танцы и на приемах их никогда не бывает.
Кли-кли замялся и бросил в мою сторону опасливый взгляд.
— Ну, может, на будущее пригодится, — промямлил шут.
Надули!
Я сделал шаг к Кли-кли, но гоблин уже юркнул за спину Басса и показал мне язык. Теперь, чтобы достать шута, мне придется обогнуть стол, а за это время маленький поганец как пить дать успеет смыться.
— Ах ты…
— Гаррет, я же должен был вас всех развеселить, и поднять моральный дух нашего войска! — обиженно проговорил гоблин. — Чего ты злишься?!
Я взял себя в руки.
— Гаррет, у тебя не больше четверти часа, чтобы переодеться, напомнил мне Угорь.
Гарракец уже облачился в предоставленный ему наряд. Истинный герцог, клянусь светом! Лицо его благодаря магии Миралиссы на время стало не таким смуглым. Черные волосы посветлели, и теперь уже никто не опознал бы в Угре гарракца. Правда, магия Миралиссы будет действовать всего лишь до завтрашнего утра.
— Ба! Угорь! Тебя прямо хоть сейчас на гарракский престол сажай! восхищенно воскликнул Медок. Щека Угря предательски дернулась.
— Кли-кли, где моя одежда?
Гоблин опасливо выглянул из-за спины Басса, взвешивая свои шансы на долгую жизнь, затем решился и буркнул:
— Пошли.
— Куда это вы собираетесь, Гаррет? — как бы невзначай спросил Басс.
Перед ним тут же вырос Элл и холодно предложил проводить Басса до его комнаты. Басс, усмехнувшись, встал и последовал за эльфом. Язык Проныру до добра не доведет.
Кли-кли привел меня комнату. На застеленной кровати была аккуратно разложена моя одежда. Я окинул ее скептическим взглядом и, повернувшись к Кли-кли, зарычал:
— Издеваешься?!
— Даже не думаю, — поспешно ответил гоблин. — Что тебя на этот раз не устраивает?
— Вот это! Это не одежда, это наряд павлина!
— Все герцоги немного павлины, Гаррет. Это самая обычная одежда для дворянина. Не говоря уж о драланах. Эти ребята любят пышные одежки.
— Алистан так не одевается!
— Алистан — капитан королевской гвардии, а не дралан, которого пригласили на торжественный прием.
— Я не дралан, и это тебе прекрасно известно! К тому же ума не приложу, как все это надевать?!
— Сейчас разберемся, — храбро выпалил Кли-кли и, высунув язык, принялся ворошить богатые тряпки.
Когда гоблин подвел меня к зеркалу, я потерял дар речи.
На мне была ослепительно белая шелковая рубашка с узкими рукавами и ажурным воротником. Бархатный дублет глубокого сливового цвета с золотыми пуговицами и высоким воротником. Справа на груди искусно вышитый серебряной нитью герб в виде плуга, вспахивающего поле. Бриджи были немного узковаты, а потому не очень-то и удобны. Высокие сапоги с вышивкой, широкий, в полторы ладони пояс, кинжал из поющей стали в дорогих ножнах с рукоятью из голубоватой кости огра. Весь этот безумный наряд довершали длинный атласный плащ с черной подбивкой, три перстня с рубинами, широкополая шляпа с зеленым пером и массивная золотая цепь тройного плетения. Упади я с такой цепью в реку — точно бы не всплыл. Наряд Угря был намного богаче моего, но от этого мне было не легче.
Я посмотрел на Кли-кли, и тот открыл рот, чтобы поделиться своими впечатлениями.
— Ни слова! — оборвал я его.
— Но я…
— Ни слова!
— Хорошо, Гаррет, — смиренно сложив ручки, будто он жрец Сильны, согласился Кли-кли.
На мой взгляд, я был похож на настоящее огородное пугало, хоть сейчас можно отправляться ворон пугать. Такая одежда не для меня, это точно!
— А как тебе мой наряд, Гаррет? — Кли-кли стянул плащ и крутанулся на месте.
Гоблин облачился в нечто сине-красно-лоскутковое, а на голову нахлобучил незнамо откуда взятый колпак с колокольчиками.
— Пестро.
— Значит, то, что надо!
Когда мы спустились в зал трактира, отчего-то никто над моим костюмом не засмеялся.
— Да помогут нам боги. Поехали. — Миралисса поймала мой удивленный взгляд и пояснила: — Я еду с вами, мне обязательно надо проверить дом на наличие магических ловушек, иначе впоследствии могут быть неприятности.
Она сменила привычный серо-зеленый костюм эльфийской разведчицы на шикарное шелковое платье пурпурного цвета с приколотой брошкой из черного железа, изображавшей луну. Неизменная коса пепельно-серых волос превратилась в высокую прическу по мирануэхской моде, на шее нитка желто-дымчатых топазов, так прекрасно гармонирующих с ее глазами. С профессиональной точки зрения могу заметить, что такая нитка потянет на пять лет безбедного существования с каждодневными загулами, пьянками и швырянием денег налево и направо.
— Браслет. — Она протянула мне браслет огров. — Когда Балистан Паргайд спросит о нем у Угря, будь рядом и подари браслет.
— Что? — опешил я.
— Невелика потеря, для нас он ценности не представляет. Зато это шанс подобраться к ключу, если ты расположишь к себе нашего графа.
— Нет, я не про то, — поморщился я. — Почему браслет будет у меня, а не у Угря?
— Расскажу по дороге.
— Карета подана, леди Миралисса, — подскочил к нам трактирщик.
— Благодарю вас, мастер Квилд, — милостиво улыбнулась эльфийка, — вы нам очень помогли.
— Ну что вы, это ведь все ради дядюшки-покойника! Вы ведь за его душу отомстили, вся моя семья вам обязана.
— Помни, Гаррет, — сказала мне эльфийка, пока мы шли к великолепной карете, запряженной шестеркой доралисских лошадей, невесть откуда добытой Квилдом. — Мы будем в доме слуги Хозяина.
Буду надеяться, что на приеме все тупицы и ни один слуга Хозяина, если они, конечно, там будут, не вспомнит, что из Авендума выехали гоблин и эльфы. Мы надеемся на чудо и заключаем Вастарскую сделку с судьбой.
В доме слуги Хозяина. Не стоило ей напоминать мне об этом.
Я помнил.
Глава 9
ДРАЛАН ГЕРЦОГА ГАНЕТА ШАГОРА
Уже стемнело, и карета плыла по пустеющим улицам и паркам Ранненга, как призрачный корабль из старых морских легенд. Я, Кли-кли, эльфы и Угорь заняли мягкие скамейки кареты, Фонарщик и Арнх взяли на себя управление нашим экипажем, а Делер, Халлас, Медок и Дядька сопровождали нас на лошадях.
Миралисса строго-настрого запретила Диким брать с собой любое оружие, кроме кинжалов. Соловьи слишком опасаются лазутчиков и убийц от Кабанов и Обуров, чтобы разрешить незнакомцам войти в их дом с большим и острым предметом на поясе. Делер тут же ворчливым и недовольным голосом спросил у эльфийки:
— А не могли бы вы, треш Миралисса, отвести им глаза, как страже Ранненга, после того как мы спасли мастера Гаррета и Угря?
Миралиссе тогда пришлось приложить кучу усилий, чтобы во время проезда отряда по городу стражники не заметили торчащего из тряпок оружия. Делеру ответили вежливым и холодным отказом, и карлику пришлось оставить любимую секиру в трактире. Надо ли говорить, что Делер был не очень-то доволен этим обстоятельством?
Чем ближе мы приближались к поместью Соловьев, тем быстрее ко мне приходило спокойствие. Нервная дрожь, как правило возникающая перед каждым делом, стихала. Впервой мне, что ли, влезать в разного рода рискованные ситуации? Стать на время драланом куда менее опасно, чем украсть награду за собственную голову из дома барона Фраго Лантэна, начальника городской стражи Авендума. И уж тем более это не опаснее прогулки по Закрытой территории или спуска в могильники Храд Спайна. Гори оно все синим пламенем! Прыгнуть в яму, кишащую гадюками, и вылезти обратно — не это ли испытание для настоящего мастер-вора?
— Гаррет, — проговорил Эграсса, проверяя большим пальцем остроту своего кривого кинжала. — Как только почувствуешь ключ, дай нам знать и направляйся к выходу из дома.
— Понял.
Эграсса прав — не стоит дразнить демонов больше обычного. Чем дольше мы проторчим в доме, тем больше у нас шансов нарваться на возможные неприятности. Сейчас я усиленно молился Саготу, чтобы в доме Балистана Паргайда не нашлось умника, который бы знал настоящего герцога Ганета Шагора в лицо. А то мы влипнем в такие неприятности, что нам не поможет даже шаманство Миралиссы. Да и про моего лучшего дружка — Бледного ни в коем случае не стоит забывать. Пускай он и покинул город, даже не попытавшись разобраться со мной, но… Этот гад может объявиться в самый неподходящий момент так же неожиданно, как и исчезнуть.
— Гаррет, о чем задумался? — звякнул колокольчиками шут.
— О превратностях судьбы и возможных неприятностях, — совершенно честно ответил я ему.
— Да не беспокойся, Танцующий в тенях. Я ведь с тобой!
Это меня и беспокоило.
— Мы теряем дни, — глухо сказала Миралисса, поправляя локон прически. — Уже начался август, а мы даже не пересекли Иселину. Если дела пойдут так и дальше, мы окажемся возле Храд Спайна только к сентябрю.
— Ты не права, — не согласился с ней Эграсса. — До Черной реки от Ранненга два дня скачки, затем две недели до границы с Пограничным королевством и оттуда три дня до Заграбы. В Заграбе еще неделя, пока доберемся до Храд Спайна. Так что в конце августа мы должны ужe быть на месте.
— Это не наши территории, Эграсса, — вздохнула эльфийка. — Восточные ворота Храд Спайна на территории лесов орков. Неизвестно, сколько времени мы будем пробираться через Золотой лес.
А также неизвестно, с чем мы еще столкнемся в пути. И сколько мне понадобится времени в Храд Спайне. И смогу ли я открыть Створки. И найду ли я в лабиринте Костяных дворцов Рог. И смогу ли я вернуться с ним обратно.
— Время покажет, — ответил Миралиссе Эграсса и убрал кинжал в ножны.
Время! Проклятое время! Мы слишком много его потеряли в Харьгановой пустоши, а теперь теряем в Ранненге. Если так будет продолжаться и дальше, мы не успеем доставить Рог в столицу к началу зимы.
Между тем наша карета уже оказалась на том памятном подъеме, с которого я скатился на телеге несколько дней тому назад.
— Подъезжаем, — буркнул Кли-кли и поежился. Ого! Гоблин-то и сам нервничает! А еще меня пытается успокоить!
— Ладно, Гаррет, что делать, ты знаешь. Сострой рожу поугрюмее и молись своему Саготу, чтобы узнать, где ключ.
Сделать угрюмую рожу? Такая подойдет? Я покосился на шута, и тот одобрительно поднял вверх большой палец.
— Тпр-ру! — раздался голос Арнха.
Карета остановилась. К двери подошел человек, одетый в парадную форму с эмблемой золотого соловья и застыл возле двери.
— Почтенные милорды, назовите себя.
— Его милость герцог Ганет Шагор, почтенные Милле и Эралье из дома Черной луны, дралан Пар! — гаркнул шут почище чем десяток королевских герольдов. — Ну и любимый дурак герцога, конечно! Это я, если кто не понял!
Мы заранее договорились, что говорить будет шут. Не знаю, чем Миралисса руководствовалась, отдавая почетную обязанность объявления наших самозваных персон Кли-кли, но я убедился, что гоблин знает свое дело. И Миралисса и Эграсса сменили имена на более простые
[70], что само по себе уже дело небывалое. (Гордые обычаи расы Вторых не позволяли эльфу называться другим именем ни при каких обстоятельствах, пусть это могло привести его к прямой отправке во тьму. Выходит, сегодняшний случай — особый, раз два эльфа высших семей дома Черной луны пошли на изменение своих имен.) Особы высшей семьи дома могли привлечь к себе самое пристальное и ненужное внимание, и поэтому эльфы на время лишились своего гордого «сса».
К тому же Паргайд, хоть и ни разу не видевший нас, мог знать от информаторов из Авендума об эльфах по имени Эграсса и Миралисса. Так что лишняя предосторожность и смена имен нам не повредит. Эльфы поменяли имена, но не название дома. Дом для эльфийской расы — вещь неприкосновенная.
— Могу я посмотреть приглашение, ваша милость?
Шут нагло сунул под нос стражнику конверт из голубой бумаги, на котором явственно была видна печать с оттиснутым на ней Соловьем.
— Видел? Еще вопросы? Или ты хочешь, чтобы его светлость рассердился?
— Прошу прощения, — испуганно пробормотал воин и стал пятиться назад, едва не запутавшись в ножнах собственного меча. — Проезжайте!
Арнх на козлах чмокнул, подгоняя лошадей, карета тронулась, но, не проехав и ярда, остановилась.
К нашей карете подошел очередной стражник. В отличие от первого, на нем не было кольчуги. Шелковая рубашка и кожа. Редко можно встретить стража, обряженного в шелк. Голый череп мог послужить причиной зависти для всех воинов Пограничья, нос, как клюв горного орла, густые кустистые брови и оттопыренные уши. Над его внешностью можно было бы посмеяться, если бы не глаза. Глаза — цепкая голубая сталь — смотрели на нас всего лишь секунду, но я нисколько не сомневался, что стражник запомнил наши лица на всю оставшуюся жизнь.
— Прошу прощения, ваша милость, но могу я взглянуть на приглашение? вежливо поклонившись, попросил нас человек.
— Ты забываешься, страж! Перед тобой герцог! — холодным тоном отчеканил Угорь.
— Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, милорды, но это приказ Балистана Паргайда, и такая проверка в целях вашей же безопасности.
— Дай ему бумагу, дурак! — процедил Угорь. — Учти, стражник, о твоем поведении будет доложено графу, и я самолично выпорю тебя кнутом!
— Как будет угодно вашей светлости. — Ни один мускул не дрогнул на лице человека. — И я не страж, милорд.
— Да, печать подлинная, — внимательно изучив письмо, поклонился лысый. — Еще раз примите мои искренние извинения за неудобство.
— Вот тебе, за труды, — насмешливо сказал Угорь и бросил человеку медную монетку. Тот машинально поймал ее, и в глазах воина плеснулось пламя гнева. Плеснулось и тут же погасло.
— Благодарю, ваша милость, — поклонился человек. — Я запомню ваш дар.
Карета тронулась, и ворота поместья остались позади. Сейчас мы медленно ехали сквозь небольшой парк, ведущий к дому графа.
— Не стоило унижать его, Угорь, — помолчав, сказала Миралисса.
— В Гарраке знать не привыкла к вежливому обхождению с простолюдинами. Я делаю то, что мне велит мой образ, — безразлично пожал плечами Угорь.
— Здесь не Гаррак, и этот человек опасен.
— Знаю, и все же я сделал то, что следовало сделать.
— Этого человека зовут Мейло Труг, — тихо сказал шут.
— Ты знаешь его?
— Да. Я его видел лет пять назад на турнире, проводимом в честь именин Весеннего Жасмина — младшего сына Сталкона. В свободной схватке среди пеших он вышел победителем. Мастер длинного меча.
— Он мог тебя узнать, — опасливо пробормотал я.
— Не думаю. Я видел его с трибуны, но вряд ли он видел меня.
Карета остановилась возле поместья. Каждое окно в доме горело огнями. Дверь открылась, и слуги с эмблемами золотого соловья склонились в вежливом и глубоком поклоне.
Первым из кареты выскочил Кли-кли и, чтобы не терять времени даром, начал строить рожи.
— Милорд, благородные господа! — поклонился нам человек, сжимавший в руке массивный и богато украшенный то ли жезл, то ли посох. — От лица графа Балистана Паргайда счастлив приветствовать вас! Следуйте за мной, милорды, вас уже ждут.
Угорь кивнул. Парень будто только этого и дожидался. Он развернулся и повел нас по ковровой дорожке в здание. Кли-кли обогнал нашего провожатого и теперь скакал впереди него, весело звеня колокольчиками. Глашатай старался не замечать крутящегося у него под ногами гоблина.
Зал приемов начинался сразу же за дверью и просто трещал по швам от приглашенных. Не думал я, что в Ранненге и его окрестностях такое количество высокородных! И это всего лишь одна воинствующая партия! А ведь еще существовали Обуры и Кабаны. Этих было ненамного меньше Соловьев.
Зал ломился от людей, стонал и жмурился от яркости и богатства их нарядов, умирал от разнообразия причесок, задыхался от аромата духов. Я наметанным глазом, стараясь сохранять презрительно-скучающее выражение на лице, оглядел зал. Да, драгоценностей на высокородных дамах хватит на целую драконью сокровищницу. Есть где поживиться…
Горели тысячи тысяч свеч, и в зале было светло как днем. Возле фонтана, который чья-то безумная прихоть установила прямо посередине зала, развлекая публику, играли музыканты. Кругом сновали слуги, разносящие подносы с бокалами игристого вина. То тут, то там слышались разговоры и веселый смех.
Парень, который провожал нас до зала, трижды стукнул посохом по полу и заорал так, что едва не заставил меня выпрыгнуть из собственной шкуры:
— Герцог Ганет Шагор из дома Шагоров! Почтенные Милле и Эралье из дома Черной луны! Дралан Пар!
— И еще шут Кря-кря, ты, балбесина! — крикнул Кли-кли, изящно поклонившись публике.
На нас обратили внимание и почтили поклонами. Шут подскочил ко мне.
— И что теперь? — едва открывая губы, спросил я у него.
— Выпей вина и строй умную рожу, от тебя сейчас больше ничего не требуется. А я пойду познакомлюсь с народом.
Не успел я и рта раскрыть, а Кли-кли уже скрылся среди господ — только его и видели. Миралисса быстро нашла общий язык с парочкой расфуфыренных дам, и с неожиданным знанием дела без умолку болтала об эльфийских мужчинах и хитростях эльфийской моды. Например, о том, как сохранить кожу молодой. При этом она так отчаянно хлопала глазами и щебетала, словно полная дура, что, не знай я ее, никогда бы не подумал, что это всего лишь маска. Дамы внимали с открытыми ртами. Эграсса с видом знатока пошел вдоль стены, на которой было развешано старинное оружие.
— Милорд Шагор?
К нам с Угрем подошел человек, облаченный в сине-черный бархатный дублет. Высокий, с черной аккуратной бородой, белоснежной улыбкой и насмешливыми карими глазами. Седеющие виски, прямой нос. Физиономия пускай и благородная, но вполне к себе располагающая. С таких парней очень любят рисовать героев на фресках храмов. Этот парень мне кого-то очень и очень напоминал. Было в его чертах нечто смутно знакомое.
— С кем имею честь? — едва поклонился Угорь. Герцогу, как говорит Кли-кли, можно вообще не утруждать себя гнуть спину. Я отвесил более глубокий поклон.
— Граф Балистан Паргайд. Рад, что вы ответили на мое приглашение, герцог, — поклонился человек.
— Благодарю за любезное приглашение на этот чудесный прием, граф. Позвольте вам представить моего сюзерена, дралана Пара.
Едва заметный кивок. Драланов, пусть они хоть трижды дворяне, не очень чтят.
— Вы всегда вместе с герцогом, дралан? — блеснул белозубой улыбкой Балистан Паргайд.
— Я люблю путешествовать, милорд. А путешествие в компании с любезным герцогом — замечательная вещь.
— Что вы говорите? — Еще одна улыбка. — Надеюсь, герцог, я не оторвал вас своим несвоевременным приглашением от более важных дел?
— Ну что вы! Мне стоило развеяться.
Легкая музыка плыла по залу, окружающие с интересом косились в нашу сторону, но лишь вежливо кланялись, не пытаясь вступить в беседу.
— Я не успел вас встретить возле моего дома, но слышал, что вы путешествуете с эльфами. Простите за нескромный вопрос, герцог, но что вас связывает с этой расой?
Прежде чем Угорь успел ответить, откуда-то из-за широких юбок уже немолодой дамы, скучающе потягивающей вино, вынырнул шут. В каждой руке гоблин держал по пирожному с кремом.
— Постель, — проговорил он.
— Что? — моргнул граф.
— Мой хозяин, да просидит его задница на Морском утесе еще двести лет, путешествует с эльфами, потому что они хороши в постели. Не обращайте внимания на дралана. Он просто путешествует.
Я на мгновение лишился дара речи от такой наглой и откровенной лжи. Думаю, услышь эти слова сами эльфы — они бы выпотрошили гоблина как рыбу, несмотря на то что он носит шутовской колпак. Угорь принял новость о своих постельных предпочтениях со спокойствием истинного герцога. Балистан Паргайд же, напротив, усмехнулся и понимающе посмотрел на него.
— Жизнь нужно разнообразить, — как можно небрежнее пожал плечами Угорь.
— Это ваш шут, милорд? — Граф с интересом разглядывал Кли-кли.
— Это наш хозяин, милорд? — в тон графу спросил Угря гоблин и запихнул в рот оба пирожных. Кли-кли тут же стал похож на хомяка. Шут немного подумал, а затем выплюнул оба пирожных прямо на султанатский ковер.
— Мой шут остер на язык, но не приучен к хорошим манерам, прошу простить его, граф.
Кли-кли скорчил рожу и отвесил Балистану глубокий реверанс, едва не ткнувшись носом в пол.
— Я мог бы сказать, что мне приятно, если бы вокруг не было столько набитых дураков, любезный граф, — пропищал шут.
Граф Балистан Паргайд весело расхохотался:
— Назвать моих гостей набитыми дураками отважится не каждый человек!
— Если граф не заметил с первого раза, то с прискорбием сообщаю, что я не человек, а гоблин, — звякнул колокольчиками Кли-кли.
— Герцог, ваш шут забавен! Уступите его мне!
— Не продавай меня дешевле чем за тысячу золотых! — влез в разговор шут. — И не забудь после сделки отдать мою долю!
— Боюсь, граф, если герцог уступит вам своего шута, то мой лорд станет вашим кровным врагом. Поверьте, Кря-кря — это ходячее бедствие! — Я решил, что пора раскрыть рот.
Граф вновь рассмеялся.
Тем временем герольд вновь ударил палкой по полу и объявил очередных гостей.
— Ах, прошу простить меня, герцог. Но обязанности хозяина, вы же понимаете! Мы обязательно найдем время поговорить, не правда ли?
— Конечно, граф. Конечно.
— Герцог. Дралан.
И снова эти дурацкие поклоны. Если так будет продолжаться весь вечер, у меня точно голова отвалится.
Граф оставил нас в одиночестве. В одиночестве, ха! (Особенно если учесть группки разговаривающих дворян, натыканные по залу, как грибы после летнего дождичка)
— Я пройдусь до фонтана. Встречаемся возле лестницы, Гаррет. — Угорь двинулся прочь от нас.
— Ну как он тебе? Я про графа.
— Не сейчас, — уголком рта прошипел шут, отчаянно подпрыгивая и звеня колокольчиками, чтобы даже самые чуткие уши не смогли расслышать его шепота. — Ты чувствуешь ключ?
Клин-дон! Трим-бом! Трам-пам!
— Нет.
Кли-кли разочарованно хрюкнул.
Клин-дон! Клин-дон! Тирлим-бам!
— Возьми вина. Погуляй! — шепнул мне Кли-кли, прежде чем затеряться среди Соловьев.
Я огляделся, но ни эльфов, ни Угря не увидел. Чем дальше вечер, тем он чудеснее!
Я небрежным жестом остановил слугу, разносящего напитки, и взял у него бокал розового игристого вина. Лучше бы здесь было что-нибудь другое. Терпеть не могу эту филандскую мочу. Как выпью, так все нутро горит, будто яда подсыпали.
— Господин желает сладких фруктов? — Мне под нос сунули целое блюдо заморских фруктов, обсыпанных сахарной пудрой.
— Господин желает, чтобы ты убрался, — буркнул я слуге.
Со скучающей рожей я стал прохаживаться по залу. На меня косились. Такое впечатление, будто я притащил в этот зал полуразложившуюся кошку и бросил ее на главное блюдо вечера!
Прошелестев широкими юбками, чуть ли не впритирку мимо меня проскользнула какая-то женщина. Лицо скрыто вуалью.
— Прошу прощения, милорд.
Да, разминуться, конечно, было сложно. Понимаю. Еще пара шагов, и все повторилось по новой, только эта дама уронила мне под ноги веер:
— Прошу прощения, милорд, я такая неловкая.
Хм? Пришлось наклониться, поднять с пола веер и подать его ей. Она мило улыбнулась и присела в реверансе, предоставляя моему взгляду насладиться глубоким декольте. Пришлось сделать над собой вселенское усилие, чтобы оставить миледи в одиночестве, иначе гоблин мне устроит выволочку.
И еще несколько шагов. Третья миледи кокетливо стреляла в мою сторону глазками:
— Прошу прощения, милорд!
— Не обращайте внимания, дорогой дралан! Я сейчас вас спасу! — Мне на плечо упала тяжелая рука. — Простите мою фамильярность, но я всего лишь барон, владения мои граничат с Пограничным королевством, и мечу нас учат намного раньше, чем этикету. Да, думаю, и вы не очень-то ему следуете! Впрочем, все же разрешите представиться. Барон Оро Габсбарг к вашим услугам!
Я сдержанно поклонился.
Огромный, почти как Медок, заросший густой черной бородой, с маленькими черными глазками, красным лицом и гремящим голосом, Оро Габсбарг больше всего был похож на медведя, а не на барона. И как и у всех в этом зале, у него на одежде, по соседству с собственным гербом (черная туча, изрыгающая молнии на зеленом поле) была приколота брошь в виде соловья.
— Что вы думаете об этом вине? — неожиданно спросил меня новый знакомый. Я сказал абсолютную правду:
— Пойло.
Барон оглушительно расхохотался и от переизбытка энтузиазма хлопнул меня по спине, едва не перебив позвоночник.
— А вы мне нравитесь! Я всегда говорил: побольше бы в нашем королевстве драланов и, глядишь, ни одного белоручки среди дворян не останется! Когда вы только появились в зале, все сразу же сказали, что вы тупы и невежественны! Я же вижу, что это не так!
— И кто же так сказал? — спросил я, стараясь восстановить дыхание после медвежьего удара барона.
— Да все эти гнилоеды! — Барон, не стесняясь, обвел рукой зал. — Вы думаете, любезный, они чем занимаются? — Черные глазки Оро Габсбарга гневно сверкнули. — Сплетничают! Им же больше делать нечего. Эти хлыщи, смеющие называть себя мужчинами, льют на свои носовые платки духи!
Мне показалось, что сейчас барона стошнит прямо на мой дублет.
— Вы представляете?! - Барон втянул носом воздух и подозрительно посмотрел на меня, пытаясь уличить в использовании духов. — Вижу, что вы все же отличаетесь от этих щенков в лучшую сторону, — удовлетворенно буркнул Оро Габсбарг и, ухмыльнувшись в бороду, хитро подмигнул мне. — Ну, как я вас спас от этих змеюк?
— Простите? — не понял я.
— Ну, от тех демонов в юбках? Каково, а?! Как я их всех оставил с носом?! Это вдовушки. Им больше делать нечего, как мужика к себе в постель затаскивать. Нет, постель — дело, конечно, благородное и важное, но прежде чем вы сделаете свое дело, эти дамы, которых лучше называть шлюхами, напичкают вас ядом по самые яй… Я хотел сказать, что все их мужья предпочли быть заколотыми Кабанами и Обурами. Согласитесь, это лучше, чем терпеть рядом с собой шлюху.
Я согласно кивнул. Похоже, барону требовался благодарный слушатель, и он его приобрел.
— Мельчают, мельчают дворяне, — горестно вздохнул барон. — Уже совсем не то, и в жилах у знати давно течет не кровь, а жи-и-иденькая водица. Конечно, исключая нас с вами, дралан.
— Конечно.
Несмотря на горластость и не самые изысканные манеры, этот человек начинал мне нравиться.
— Сколько мечей у вашего герцога?
Вопрос Оро Габсбарга поставил меня в тупик. Действительно, сколько у герцога Ганета Шагора мечей? И каких мечей? Тех, что носят на поясе или тех, которыми командуют?