Нола вздохнула. Отец не одобрил бы такое мягкое обращение с Гриттель. Он был человеком сурового нрава и не терпел непослушания. Больше всего его заботило благосостояние семьи. Нолу тоже это заботило, но ей не хотелось посвящать Гриттель во все тяготы жизни. У девочки должно быть мало-мальски счастливое детство.

– Ладно уж, – снова вздохнула Нола. – Какую тебе сказку?

– Про братьев.

Именно эту сказку Гриттель просила каждый вечер.

– Смешную?

– Нет… Страшную. Про дуболома, который увяз на пашне.

– Она слишком страшная. В прошлый раз тебе кошмары снились.

– А вот и не снились. Я просто самую малость испугалась.

– Давай расскажу историю про то, как у Джануса нога застряла в бадейке с ливенелем.

Гриттель задумалась, оценивая достоинства давно знакомой сказки, а потом кивнула:

– Хорошо. Только пообещай, что будешь рассказывать на разные голоса.

– Обещаю.

Гриттель поплотнее укуталась в одеяло:

– Все, я готова.

Откашлявшись, Нола начала:

– Все началось с того, что бадейку с ливенелем поставили очень неудачно, на самом…

Гриттель, прижав к себе одеяло, внимательно слушала сказку.

Нола очень старалась, изображая разные голоса.

32. Кастор

Замок Мальграв, 11-й этаж

Озирис Вард со свитой инженеров ворвался в картографический зал, где Кастор неторопливо просматривал подробные карты данфарского побережья, подыскивая себе остров для покупки после войны. Данфарские земли стоили недешево, но, по рассказам мореходов, вода у побережья была прозрачной, как стекло, и теплой, как парное молоко. За это можно было и заплатить.

Кастору приглянулся островок в небольшой бухте. Наверное, там по утрам можно ловить крабов и омаров, поливать их лимонным соком и с удовольствием есть на завтрак.

Оживленная перепалка инженеров разрушила эти приятные грезы. Кастор выбросил из головы планы на будущее и подошел к огромной карте Дайновой Пущи, перед которой столпились все.

– Докладывайте, – сказал Вард.

– Нам сообщают о шести новых логовищах, – сказал инженер Неббин. – Пять небольшие, а шестое, расположенное в девятнадцатом секторе, самое крупное из всех, обнаруженных Змиерубами.

– Дайте взглянуть.

Ему вручили кипу рапортов, и Вард погрузился в чтение.

– Обратите внимание на разветвленную корневую систему, – сказал Неббин. – Она тянется больше чем на сто метров от центра логовища, занимающего круг диаметром двадцать шагов. Из такой внушительной завязи можно добыть двадцать или даже тридцать пинт жидкости. Этого хватит, чтобы восполнить недавние потери среди аколитов.

– С лихвой, – кивнул Вард.

– Значит, можно отправлять отряд сборщиков? – уточнил Неббин.

Вард, недовольно морщась, перечитывал рапорт.

– Кто прислал это донесение? Я хочу лично побеседовать с автором.

– К сожалению, имя лейтенанта расплылось. Рапорт доставили несколько недель назад, но из-за неразберихи в канцелярии мы ознакомились с ним только сегодня. Его обнаружили по чистой случайности.

– По чистой случайности? – переспросил Вард. – Ну-ну.

– Что-то не так, господин Вард?

– Нет. – Он отложил рапорт. – Мы отправим отряд сборщиков, но их будут сопровождать тринадцать аколитов, а не три.

Неббин удивленно вздернул брови:

– Из-за новых бунтов в Листирии мы сможем послать еще только трех аколитов.

– Вот и пошлите! – рявкнул Вард. – И удвойте число Змиерубов.

– Вы думаете, что там какой-то подвох? – спросил Кастор.

– Я думаю, что огромное логовище, расположенное в двадцати лигах от патрулируемой Змиерубами территории Дайновой пущи, само по себе внушает подозрения. А вы так не считаете?

Кастор кивнул:

– Если есть шанс, что там будет Бершад, то командир Вергун обязательно захочет поехать туда лично.

– И не только он, – усмехнулся Вард.

33. Гаррет

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

– А зачем легендарному Палачу понадобилось отправиться в джунгли с отрядом жалких сборщиков? – спросил Змиеруб по имени Юстар.

Гаррет промолчал.

– Нет, ты скажи зачем, – не унимался Юстар, дыша Гаррету в лицо луково-пивным перегаром.

– Сержант, ты помнишь, какой тебе дали приказ? – сказал Гаррет. – Вот и исполняй.

Юстар, которому ответ совершенно не понравился, злобно сплюнул на пол трюма.

В отличие от открытой палубы «Синего воробья» новые военные неболёты были заключены в броню, спасающую от нападения драконов. Все бойцы сидели в трюме, а пилоты располагались в защищенной и укрепленной рубке.

Кожа Гаррета зудела от жары и духоты, а еще от алого боевого раскраса Змиерубов, который пришлось нанести на лицо, чтобы не выделяться среди остальных солдат. В закрытом помещении вонь изо рта Юстара ощущалась сильнее, но лучше уж примириться со смрадом, чем попасть в когти дуболома.

– А что это у тебя на поясе? – спросил Юстар.

– Плеть.

– Что-то она на плеть не похожа.

Плеть Гаррету сконструировал Озирис Вард. Она действительно выглядела странно: туго сплетенные прозрачные волокна, рукоять из драконьей кости, будто специально вылепленная под захват, и щиток, усеянный какими-то механизмами и серыми шариками.

Перед отлетом из Незатопимой Гавани Гаррет обучился пользоваться плетью. Шипы, высовывающиеся из щитка при сжатии рукояти, больно впивались в кожу, но это придавало плети необычайную мощь.

Когда Юстар сообразил, что больше ничего не услышит от Гаррета, то снова сплюнул.

– Ты легендарный мудак, вот ты кто!

Неболёт заложил крутой вираж и взял курс на восток.

– Две минуты до высадки, – крикнул пилот из рубки.



Змиерубы высадились на поляне, среди жухлой травы, в ста шагах от входа в логовище, густо оплетенного лианами. Спрыгнув с неболёта, бойцы заняли оборонительные позиции. Гаррет вышел последним, чтобы не подставлять себя под удар.

Слева от них приземлился второй неболёт. Вергун, Кастор и двадцать Змиерубов-копейщиков встали в оборону, а вдоль бортов неболёта расположились десять лучников с баларскими луками.

Затем с летучего корабля спустились шесть боевых аколитов и обошли оборонный периметр, принюхиваясь на ходу, будто ищейки. Время от времени они опускались на корточки, брали горсть земли и пробовали ее на вкус. Завершив осмотр, они кивнули друг другу.

– Все чисто. Выпускайте сборщика, – просипел один из аколитов.

Из неболёта вышел последний аколит, тоже с серой кожей, но телосложением и манерами резко отличающийся от боевых аколитов: тощий, с расслабленной, вальяжной походкой. Вместо рук у него были каучуковые шланги, утыканные иглами и связанные между собой прозрачными нитями, такими же как в плети Гаррета.

Сборщик подошел ко входу в логовище, заросшему колючим рыжим кустарником и мхом. Аколит вытянул руку, и у запястья зажужжали какие-то механизмы. Кончики игл раскрылись, будто цветы, но вместо лепестков у них были металлические зонтики, которые быстро вращались, рассыпая искры.

– Подтверждается наличие живой завязи.

Боевые аколиты повернулись к Вергуну.

– Во время работы сборщик очень уязвим. Охраняйте вход, не подпускайте к нему никого. Любой ценой.

– Знаю, – буркнул Вергун. – Не впервой.

Пять боевых аколитов вошли в логовище вместе со сборщиком, а один встал на страже у входа.

Гаррет оглядел окрестности, но так и не обнаружил никаких признаков присутствия врага. Если это все-таки ловушка, то противник, скорее всего, нападет либо из болота на востоке, окруженного замшелыми дайнами, либо с западной оконечности поляны, где высились огромные термитники, способные служить отличным укрытием.

– Кастор, организуй осмотр термитников, а я проверю болото, – сказал Вергун.

– Будет исполнено, командир.

Кастор обнажил меч и повел своих людей к термитникам.

Безумец был прав – это наверняка засада, но неизвестно, откуда появится Эшлин. Гаррет остался с лучниками.

Он был готов к решительным действиям.

34. Джолан

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Джолан, прячась в густой листве древнего дайна, направил астролябию на аколита-сборщика. Провод, вставленный в астролябию и свисающий вниз, другим концом соединялся с Эшлин, которая подпитывала прибор энергией и одновременно должна была считывать сигнал с главного магнита сборщика.

Веки Эшлин были сомкнуты, а сама она не двигалась.

Когда аколиты скрылись в логовище, Эшлин открыла глаза.

– Получилось? – спросил Джолан.

– Пять градусов на север, два градуса на восток, сорок два градуса на юг, девятнадцать градусов на запад. Сигнал повторяющийся. Все очень просто.

Джолан кивнул. Повторяющийся сигнал значительно упрощал дело, но главной проблемой было другое.

– Сборщика сопровождают шесть боевых аколитов, а не три, – сказал он.

Эшлин промолчала.

– По-моему, с шестью аколитами тебе не справиться, – предостерег Джолан.

– И по-моему тоже, – ответила Эшлин. – Но мы достигли точки невозврата.

– Ну, мы ее давно достигли, – буркнул Симеон, сидевший на корточках рядом с Эшлин, и размял плечи, потрескивая чешуйками доспеха. – Как только начнется заварушка, нам будет чем заняться. Держи ухо востро, малец.

Джолан сглотнул, повернулся к неболётам и стал ждать схватки.

35. Кастор

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Кастору очень не нравились термитники. Хрень какая-то.

Среди этих поганых гнезд легко потеряться и отстать от своих. Там и сям в лабиринте термитников торчали приземистые деревья, которые вполне могли оказаться замаскированными воинами-ягуарами, готовыми при первой же возможности перерезать противнику горло. И безопасный выход отсюда фиг найдешь.

К тому же гнезда кишели термитами. Фу, мерзость.

В десяти шагах от первого термитника Кастор остановил своих людей и замер, выжидая.

К нему подошел сержант Юстар:

– В чем дело?

– Заткнись и займи свое место в строю! – рявкнул на него Кастор.

Ему не нравился Юстар. У Юстара не было выдержки.

Вергун тоже остановил своих людей и несколько минут всматривался в болото. На поляне слышался только шорох травы и тяжелое дыхание бойцов. Кастор было решил, что вокруг ничего нет, кроме проклятых термитов.

– Враг справа! – выкрикнул кто-то из Змиерубов.

Кастор обернулся. Посреди поляны стоял высокий человек с голым торсом. Лицо скрывала маска, выкрашенная черным, с двумя синими прямоугольниками на щеках.

– Драконьер! – зашептал Юстар. – Как ты думаешь, это Бершад?

Кастор не ответил, разглядывая руку неизвестного, покрытую внушительным числом драконов.

– А почему он просто стоит и не нападает? – спросил Юстар.

– Ждет, чтобы мы начали первыми, – сказал Кастор.

– Что ж, я готов оправдать его ожидания, – заявил сержант. – За голову Сайласа Бершада обещают груду золота размером с дуболома.

Действительно, обещанных денег с лихвой хватило бы на покупку острова, но Кастор понимал, что нападать на Бершада Безупречного без хорошо продуманного плана – верный путь к смерти.

– Ни шагу с места, пока я тебе не прикажу, – сказал Кастор, не сводя глаз с драконьера.

Юстар облизал пересохшие губы. Судя по всему, в тупой башке сержанта лихорадочно билась мысль.

– Да пошел ты! – внезапно заявил он. – Я его завалю.

Если бы Кастор по-прежнему был хореллианским гвардейцем, а Юстар – рядовым бойцом баларской армии, то сержант уже валялся бы с перерезанными ахиллесовыми сухожилиями и в придачу получил бы тяжелым сапогом по горлу. Но Кастор давно покинул хореллианскую гвардию, а Змиерубы жили по своему уставу, поэтому сержант сделал своим бойцам знак оставаться на местах и в одиночку рванул на поляну. К счастью, бойцам хватило ума исполнить приказ.

Юстар с отчаянным кличем бежал по поляне. Дурак дураком, но воевал он неплохо и сумел уцелеть в постоянных стычках этим летом. В пяти шагах от драконьера Юстар принял боевую стойку и занес копье для решающего удара. Кастор подумал, что у сержанта все-таки есть какой-никакой шанс сегодня стать героем.

Хорошо, что Кастор не делал ставок даже в уме.

До последнего момента драконьер стоял неподвижно, а потом стремительно уклонился от копья влево и небрежным взмахом руки переломил его древко пополам, после чего подхватил наконечник копья и умело вспорол Юстару брюхо, выпустив кишки.

Предсмертные вопли и завывания незадачливого сержанта звучали так долго и так громко, что привлекли внимание Вергуна, который тут же приказал лучникам стрелять, однако же в руках Змиерубов баларские луки не отличались хваленой баларской точностью.

Лишь одна стрела более или менее приблизилась к цели, но драконьер улизнул от нее с ловкостью мальчишки, играющего в снежки, а потом повернулся спиной к врагам и неторопливо скрылся среди термитников.

Вне себя от ярости, Вергун отдал приказ своим людям не сводить глаз с болота и подбежал к Кастору.

– Почему ты не отправил за ним погоню? – прошипел Вергун.

– Потому что это западня.

– Это же Сайлас Бершад!

– Разумеется. К нам он вышел в одиночку. – Кастор окинул взглядом окрестности. – Судя по всему, им не хватает людей для открытого боя. Если мы продолжим держать периметр, то не понесем никаких потерь, если не считать Юстара.

Вергун выхватил из ножен палаш.

– Десять бойцов пойдут со мной, а еще десять – с тобой. Заходи с севера, – приказал он и устремился к термитникам.

Кастор выругался. Что ж, придется идти, иначе Вергун убьет его за невыполнение приказа.

Извилистые тропки между термитниками сплетались в настоящий лабиринт. Через несколько минут выяснилось, что на прежние позиции можно вернуться только по собственным следам в грязи.

Кастор остановил своих людей, чтобы окончательно не заблудиться.

– Мы сделали четыре поворота направо? – спросил он у ближайшего бойца.

– Пять.

– Точно знаешь?

Боец замялся:

– Не-а.

Кастор снова выругался.

– Так, дальше поворачиваем только направо, чтобы на обратном пути поворачивать только налево. Всем ясно?

– Враг сзади! – заорал какой-то боец, вскидывая арбалет.

Кастор обернулся.

Позади стоял Бершад, выставив перед собой белый щит.

Новобранец выстрелил, но арбалетный болт отскочил от щита, не оставив и царапины.

Бершад скрылся за термитником.

– За мной! – приказал Кастор и, осмотрев место, где только что стоял Бершад, удивленно пробормотал: – Он же без сапог. Босой.

– Потому что он демон, – прошептал один из бойцов. – Демонам не нужны…

Послышался глухой хлопок, потом лязг доспехов и чавкающий звук падения тела в грязь. Кто-то выстрелил из арбалета, промазал и грязно выругался.

– Держите оборону! – рявкнул Кастор и пошел проверить, в чем дело.

На земле растянулся убитый боец с развороченной головой.

– Что случилось? – спросил Кастор.

– Этот гад всадил копье в Корнута, а потом убежал вон туда, – ответил арбалетчик, указывая на извилистую тропку.

– У него был щит?

– Нет, только копье.

– А сапоги?

– Что сапоги?

– Сапоги у него были?

– Не знаю…

– Что-то здесь не так, – вздохнул Кастор, оглядываясь по сторонам.

– Не сочти за дерзость, командир, но, по-моему, здесь все не так, – заявил арбалетчик.

В южной оконечности термитника послышались удивленные возгласы, а потом предсмертные крики.

– Он слишком быстро меняет позиции, – сказал Кастор.

– Потому что он демон, – повторил боец. – Говорят, он умеет превращаться в дракона.

– Никакой он не демон, придурки! – заорал Кастор. – Просто он здесь не в одиночку.

– И что же нам делать?

Кастор снова всмотрелся под ноги, изучая следы. Вот отпечатки сапог Змиерубов, а вот – отпечатки босых ног. Бершад.

– За мной!

Они вышли к прогалине, поросшей невысокими кустами. На противоположной стороне прогалины появился Вергун со своими людьми. Посреди прогалины стоял человек в маске и со щитом в руках: дышит тяжело, по коже ручьями льется пот, ступни окровавлены.

– Сайлас Бершад, – заявил Вергун, выступив вперед, – я отрежу тебе голову и замариную ее в банке.

По его знаку Змиерубы окружили прогалину. Человек спокойно дождался, пока они займут свои позиции, а потом снял маску.

Кастор никогда не видел Бершада Безупречного, но точно знал, что легендарный драконьер был уроженцем Дайновой Пущи, а не листирийцем. Значит, это не Бершад.

– Замаринуешь в банке? – переспросил неизвестный с сильным листирийским акцентом. – А голова в банку точно пролезет?

Вергуна перекосило от злости.

– Ты что за хрен?

– Меня зовут Голл, – ответил листириец. – А ты Вергун?

– Я – командир Валлен Вергун.

– Ишь ты, какие мы важные. В общем, Сайлас Бершад просил тебе кое-что передать.

– Что?

Голл многозначительно кашлянул, будто собирался произнести монолог главного героя какой-то пьесы, и заявил:

– Не сегодня, мудак.

Невысокие кусты на прогалине внезапно ожили и стали убивать всех вокруг.

36. Джолан

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Джолан, приложив к глазам папирийскую подзорную трубу, следил за ходом битвы. Из лабиринта термитников доносился лязг стали. Змиерубы оставили сторожевые посты у входа в логовище и бросились на помощь своим товарищам.

– Ряды врага редеют, – сказал Джолан.

– Очень хорошо, – сказала Эшлин. – Что происходит у логовища?

Джолан навел подзорную трубу в ту сторону:

– Вход в логовище охраняет один аколит.

– Сколько Змиерубов осталось у неболётов?

– Семнадцать, – сказал Джолан. – Почти все с луками.

Эшлин повернулась к Симеону:

– Сходи отвлеки их чем-нибудь.

– С удовольствием, – буркнул Симеон.

Нахлобучив шлем, он трусцой пустился к неболётам, с каждым шагом ускоряя бег. Когда Симеон скрылся из виду, Джолан направил подзорную трубу на край болота.

Все Змиерубы у неболётов наблюдали за происходящим в лабиринте термитников, поэтому только один боец заметил, что из болота кто-то выскочил. Камень, метко брошенный Симеоном, проломил нагрудник доспеха и насквозь пробил грудь наемника. Остальные с криками обернулись и заняли оборонную позицию, поспешно прикрывшись щитами.

Симеон набросился на них и начал разрывать Змиерубов в клочья.

– Что делает боевой аколит? – спросила Эшлин Джолана.

Джолан перевел подзорную трубу на вход в логовище:

– Ничего. С места не двигается.

– Черные небеса! – вздохнула Эшлин. – Что ж, ничего не поделаешь.

– Что ты задумала?

Не отвечая, Эшлин зашагала к логовищу.

Джолан посмотрел на неболёты. Симеон уже уничтожил больше половины наемников. Повсюду валялись изломанные тела с оторванными конечностями. Симеон сосредоточенно молотил кулаками по какому-то Змиерубу, превращая его в кровавую кашу и не обращая внимания еще на четырех бойцов, которые махали мечами, причинявшими скожиту не больше вреда, чем колоски пшеницы.

Эшлин вышла на край болота. Кольца у нее на руке уже бешено вращались, а над головой кружили десять магнитных шариков. Шагах в десяти от входа в логовище Эшлин метнула все шарики в аколита, который тут же прикрыл голову руками, и все магниты впились в его взбугрившиеся мышцы. Аколит опустил руки, и между толстыми пальцами высунулись зловещие острые шипы.

– О боги, – ахнул Джолан.

Внезапно кольца Эшлин замерли. Последний магнитный шарик, взмывший так высоко в небеса, что Джолан не успел за ним уследить, стремительно понесся к земле и попал аколиту в макушку, пробив толстый череп насквозь.

Шипы между пальцами немедленно втянулись. Аколит зашатался и бездыханным упал навзничь.

Эшлин, которой магниты придали неимоверную силу, перешагнула через труп и поволокла его за собой в логовище, будто на невидимой веревке.

– Хвала всем богам, – с облегчением пробормотал Джолан. – Ну, еще пять осталось.

В воздухе что-то просвистело. Джолан обернулся. Симеон больше не молотил Змиерубов, а, упав на колени, пытался сорвать с шеи искрящую плеть.

Джолан всмотрелся в человека с плетью и под алым боевым раскрасом различил знакомые черты Гаррета.

Джолан быстро спустился с дерева, вытащил из котомки медный шарик со взрывчаткой и побежал к неболёту.

37. Гаррет

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Гаррет спрятался в тени неболёта, наблюдая, как скожит разрывает Змиерубов на клочки. Внезапно из джунглей выбежала Эшлин Мальграв и убила аколита, охранявшего вход в логовище.

Значит, засада в лабиринте термитников и нападение скожита предназначались для отвлечения внимания. Все очень просто и четко исполнено. Гаррету понравилось.

Однако для того, чтобы добраться до Эшлин, необходимо устранить скожита. Гаррет активировал плеть и хлестнул ею наотмашь.

Скожит, корчась от электрических разрядов, умудрился убить еще троих. Сжав рукоять, Гаррет увеличил силу разряда и почти одолел противника, что давало возможность напасть на Эшлин, но тут из джунглей выскочил Джолан с искаженным от злобы лицом и понесся прямо на него.

– Джолан? – удивленно воскликнул Гаррет. – Уходи отсюда, не то…

Джолан швырнул в него медный шар размером с голову младенца. На верхушке шара крутился какой-то металлический штырек. Гаррет, хорошо знакомый с механическими устройствами Озириса Варда, догадывался, что произойдет, если штырек остановится. Сдергивать петлю с горла скожита было некогда. Гаррет щелчком отделил рукоять от запястья и прыгнул за корпус неболёта.

Раздался грохот, полыхнула яркая вспышка. У Гаррета потемнело в глазах.

Когда зрение вернулось, он увидел, что от Змиерубов остались лишь кровавые ошметки и глубокая взрывная воронка. Скожита отбросило на спину, но не убило. Он пытался встать – медленно, нерешительно.

Плеть валялась на дне воронки, примерно посредине между ним и скожитом.

Гаррет метнулся вперед, схватил с земли плеть, с усилием подключил ее к запястью. Плеть заискрила, зашипела и обвисла.

Он выругался и еще раз попробовал активировать плеть. Безрезультатно. Похоже, ее повредило взрывом.

– Что, игрушка Безумца больше не работает? – спросил Джолан.

Гаррет обернулся к нему. Малец стоял на противоположной стороне воронки, сунув руку в котомку.

– У тебя там много этих гремучих штуковин? – поинтересовался Гаррет.

– Значит, теперь ты работаешь на Безумца? – Джолан вытащил еще один медный шар. – Убийца, который идет на службу к тому, кто больше платит?

– Я всегда был таким.

– Жаль, что я тебя раньше не убил, – процедил Джолан сквозь зубы. – Очень жаль.

– А я тебя предупреждал.

– Точно, предупреждал, – согласился Джолан.

Откуда-то слева, из лабиринта термитников, послышались крики. Змиерубы далеко не победным шагом плелись к неболёту. Скожит, так и не поднявшийся с колен, постепенно приходил в себя. А без заряженной плети Эшлин не захватить.

– Что ж, Джолан, швыряй в меня свою штуковину. Отомсти за все, – сказал Гаррет.

Джолан, яростно оскалив зубы, крутанул штырек и метнул шар в Гаррета.

Но Гаррет умел пользоваться плетью, пусть и незаряженной. Он хлестнул по шару, задев его кончиком плети. Шар завертелся волчком, взмыл в небо и взорвался.

38. Джолан

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Вспышка взрыва ослепила Джолана.

Когда к нему вернулось зрение, Гаррет исчез.

Джолан выругался, всмотрелся в толпу Змиерубов, но так и не увидел Гаррета среди множества лиц в алом боевом раскрасе.

Зато Джолан сразу узнал Валлена Вергуна – альбиноса, командира Змиерубов, которого Бершад ненавидел всей душой. Вергун выкрикивал приказы, выстраивая своих людей в оборонительную позицию. Бершад с товарищами остановились шагах в двадцати от них.

– С масками вы хитро придумали, – сказал Вергун. – Эй, настоящий Сайлас, открой личико!

Бершад выступил вперед, сорвал с лица маску, швырнул ее в грязь и заявил:

– Мы с тобой устроим поединок, один на один.

– Нет уж, Сайлас, – усмехнулся Вергун. – Но я рад, что посмотрел тебе в глаза. Сейчас аколиты раздерут тебя в клочья.

– Так позови их. Посмотрим, как у них получится.

Валлен удивленно поморщился, а потом повелительно крикнул:

– Аколиты!

Все уставились на вход в логовище. У Джолана засосало под ложечкой: если сейчас выйдут аколиты, то все кончено.

Но из логовища вышла Эшлин.

Над ее головой покачивались в воздухе оторванные головы шести аколитов, из обрубков шей на жухлую траву капала черная жижа. Кольца Эшлин бешено вращались, от разгоряченной кожи поднимался парок. Джолан понимал, что Эшлин сможет удерживать головы в воздухе лишь несколько минут, но она выглядела устрашающе, как настоящая королева-ведьма.

– Аколиты тебе больше не помогут, командир Вергун, – сказала она.

Вергун сощурился. Его физиономия перекосилась от злости.

– Все на неболёт! – рявкнул он.

Змиерубы бросились к летучему кораблю. Когда последний наемник вскочил на борт, двигатели уже работали на полную мощность. Спустя двадцать секунд неболёт взмыл в небо и устремился на север.

Кольца на руке Эшлин замерли. Оторванные головы аколитов упали.

Эшлин присела на корточки. Ее стошнило.

Несколько минут она дышала глубоко, с натугой, потом отвела со лба липкие от пота пряди волос и снова заставила кольца вращаться. Магнитные шарики выскочили из оторванных голов и собрались горкой у ног Эшлин.

Джолан понимал, что только на это потребовалось очень большое количество энергии, а на расправу с аколитами – и вовсе невообразимое. Просто удивительно, что Эшлин не умерла от истощения сил.

Бывшие обитатели Душебродова Утеса разошлись по прогалине; кто переводил дух, кто перевязывал раны, но все были рады, что остались в живых. Симеон снял шлем и подошел к Джолану. На щеках скожита алели кровавые ссадины и глубокие царапины, но он ухмылялся во весь рот.

– Ха, малец, а яйца-то у тебя железные! – сказал Симеон, хлопая Джолана по плечу. – Сайлас, ты видел, что наш алхимик учудил?

– Нет.

– Он швырнул свой медный шарик в самую гущу Змиерубов и превратил их в обугленные куски мяса, – пояснил Симеон, указывая на воронку от взрыва. – Не медлил, не раздумывал, просто злобно заорал во всю глотку и жахнул. Красота! Кстати, откуда ты знал, что мой доспех меня спасет?

– А я и не знал.

Симеон заухмылялся еще шире.

Сайлас подошел к Эшлин. Джолан последовал за ним и предложил ей свою флягу.

Эшлин жадно глотала воду. Джолан заметил, что одно кольцо у нее на запястье все еще вращается. Очевидно, она по-прежнему управляла чем-то еще.

– Все получилось? – спросил Джолан.

Эшлин утерла рот ладонью и улыбнулась. Три кольца на руке пришли в движение. Из входа в логовище вылетел аколит-сборщик и завис в локте над землей, плотно прижав руки к бокам, будто опутанный невидимой веревкой.