– Ритуальные жертвоприношения – это церемонии, – холодно ответил Лаковый Ноготь, – по заведенному порядку. Тоже своего рода выставление богатства напоказ. Если император идет по улицам, то за ним следуют нарядно одетые дворцовые служители, солдаты, барабанщики. Это все показуха. Откуда простые люди знают, что в империи порядок? Только по церемониям. Потому что церемонии можно увидеть. Разве вы не согласны? – Он пристально смотрел на Шижуна, пока тот не кивнул в знак согласия. – Как бы то ни было, – вежливо продолжил Лаковый Ноготь, – люди любят парады. Они любят, чтобы на императора и его свиту было приятно взглянуть, чтобы в храмах было полно благовоний и все сияло золотом. Это зрелище рождает приятные чувства. Император демонстрирует все величие империи, храмы приближают их к Небесам.

– А если люди бедные?

– Крестьяне тоже любят наряжаться. Даже в самых бедных горных деревушках. Посмотрите на яркие костюмы представителей разных племен, которые они надевают на праздник. Удивительно, как им это удается, но они красиво одеваются. Такова человеческая природа. – Он сделал паузу. – И любят, когда их развлекают. Это часть искусства управления народом. Нельзя, чтобы люди голодали, но подданные простят вам почти все, если вы будете их развлекать.

– Они уважают справедливость и нравственность! – заявил Шижун.

– Когда они в них нуждаются, – ответил Лаковый Ноготь. – Но чаще хотят, чтобы их развлекали.

– Возможно, вы слишком циничны по отношению к простым людям, – сухо сказал Шижун.

– Я сам из народа, – ответил евнух. – Мы были чертовски бедны, пока я рос. – На мгновение он остановил взгляд на прекрасном фарфоре, стоявшем на столике у стены. – Возможно, поэтому я так люблю красивые вещи.

– Меня воспитывали в уважении к конфуцианскому порядку, – заметил Шижун.

– Ну-ну. Тогда назовем нашу маленькую договоренность конфуцианской взяткой?

Шижун поморщился, как от удара, но возразить было нечего. Он вспомнил отца и беспомощно посмотрел на евнуха, но тот внезапно, казалось, выдохся.

– Хватит на сегодня, – объявил Лаковый Ноготь. – Я сообщу, когда будут новости. Прошу проявить терпение. – (Они встали.) – Большая честь познакомиться с вами, господин Цзян.

Манеры Лакового Ногтя снова стали обескураживающе подобострастными, пока он вел Шижуна к выходу. Шижун как раз собирался пройти между двумя богами-воинами в дверном проеме, но на мгновение замер.

Он почувствовал необходимость что-нибудь сказать. Не для того, чтобы за ним осталось последнее слово, а просто так. И не важно что, лишь бы покинуть поле битвы с развевающимися знаменами.

– Простите, что спрашиваю, – начал он, – но мне любопытно. На что вы потратите полученные от меня деньги? На обстановку этого великолепного дома?

– Нет, – спокойно ответил Лаковый Ноготь. – У меня есть более неотложное дело. Мне нужно выкупить свои детородные органы, чтобы, когда придет время, меня похоронили как полноценного мужчину. Часто евнухам не удается этого достичь до глубокой старости, а порой и никогда. Естественно, это дело чести и для меня, и для моих родных.

– О! О таком я и не подумал.



Ворота в Цзунли ямынь были достаточно широкими, чтобы пропустить повозку. Здание незаметно притаилось среди крупных министерств Императорского города. Несмотря на то что с десяток лет князь Гун яростно отстаивал существование Цзунли ямыня, немало чиновников по-прежнему считали его лишь временным отделом, а многие из работников занимали должности в других правительственных органах.

Но некоторые так не считали, и среди них был молодой Жухай.

– С течением времени мы будем все важнее, – сказал он отцу. – Это может быть быстрым подъемом на самый верх.

Будучи хорошим отцом, Шижун всегда уважительно отзывался о Цзунли ямыне в присутствии посторонних, но в душе не был так уж уверен в правоте сына.

Как бы то ни было, он с восторгом принял предложение Жухая встретиться там. Осмелюсь предположить, что сын гордится отцом, размышлял он. Хочет познакомить своих друзей со мной. Было бы интересно поговорить с коллегами сына и узнать, что думают эти молодые люди.

Утром Шижун проснулся в приподнятом настроении. Он почти забыл об унизительной беседе с Лаковым Ногтем. Главное, что евнух знал, как обращаться с императрицей-драконом, и вскоре должность инспектора по добыче соли достанется ему, Шижуну.

В будущем его потомки, ухаживая за семейными могилами в День поминовения предков, будут с благоговением говорить о достижениях предшествующих поколений, возможно, даже о его собственном сыне Жухае – он, конечно, на это надеялся! – но, по крайней мере, дойдя до могилы Шижуна, они смогут сказать: «Был префектом, достиг почетного четвертого ранга и оставил семью богаче, чем когда-либо прежде».

Улыбаясь, Шижун подошел к воротам Цзунли ямыня.



Увы, не всегда, когда у тебя хорошее настроение, у остальных оно будет таким же. Сын встретил его и повел к себе в кабинет. По дороге они прошли через кухни, которые, как и многие подобные места, не были слишком чистыми.

– Должен сказать, мне твоя идея не слишком-то нравится, – жизнерадостно произнес он. – Вести отца через кухни. Кто тогда заходит через парадную дверь?

Жухай не улыбнулся и напряженно ответил:

– Это единственный вход. Когда создали наше учреждение, то разделили старое здание, чтобы разместить нас.

– То есть вы водите иностранных послов через кухни?

– Если у них официальная аудиенция, они направляются в Императорский дворец. Но частные встречи между чиновниками происходят здесь. – Было видно, что Жухай смущен. – Осмелюсь предположить, что в скором времени нас переселят.

Шижун нахмурился. Такое отсутствие церемоний едва ли означало, что двор особо заботился об иностранных послах или, если уж на то пошло, о чиновниках, с которыми им предстояло встретиться. Лично ему наплевать на варварских послов, но его беспокоила карьера Жухая, поэтому веселый настрой слегка поугас, когда он вошел в кабинет сына.

Это была длинная, узкая, пыльная комната с высокими окнами, выходившими в тихий двор с одним каменным львом и деревом со сломанной веткой. В комнате стояло три стола. В дальнем конце на стене висела большая карта.

Жухай представил двоих своих сослуживцев. Обоим не было и тридцати. Первый, ханец, худощавый нервный парень в круглых очках по фамилии Гао. Другой, низенький, пухлый маньчжур, чье широкое лицо было сморщено, как будто он постоянно подставлял его ветру, казался не особо разговорчивым, но оба настроены были вроде как дружелюбно и выказывали должное уважение к положению Шижуна.

– Мы подумали, тебе может быть интересно узнать, чем мы здесь занимаемся, – сказал Жухай, когда знакомство состоялось.

– Разумеется! – заверил Шижун.

Они подошли к карте. Маньчжур встал с одной стороны карты с длинной указкой, Гао – с другой. Жухай кивнул ему. Очевидно, они отрепетировали заранее порядок реплик.

– Мы здесь, – произнес Гао, – чтобы спасти империю!

– Ну… – протянул Шижун с улыбкой, – думаю, хоть кто-то должен это делать.

Никто из троих молодых людей не улыбнулся его шутке.

– Веками, – продолжал Гао, – Поднебесная почти не нуждалась ни в чем из-за границы. Послы из других стран приезжали, чтобы отдать дань уважения и поучиться у нас, поскольку наши сила, богатство, цивилизация превосходили их. – Он помолчал немного. – Затем с Запада явились британские пираты, развращая наш народ своим опиумом. Мы попросили их перестать этим заниматься. Они напали на нас. У них корабли, пушки и ружья лучше наших. А теперь посмотрите, где они.

По сигналу маньчжур длинной указкой начал тыкать в разные точки вдоль побережья и на берегах Янцзы:

– Это договорные порты, где варвары живут по своим законам. Маленькие королевства внутри нашей империи. Почему так случилось? Потому что, пока мы игнорировали их двести лет, они усовершенствовали свое оружие. Мир изменился, а мы этого не знали.

– Миссия нашего подразделения, – подхватил Жухай, развивая тему, – в том, чтобы сдерживать варваров, учиться у них и защищать наши владения. Но это непросто. Мы считаем, например, что, к их чести, варвары намерены соблюдать заключенные с нами договоры. Поэтому недавно мы пересмотрели соглашения, касающиеся портов и торговых тарифов. Новый договор был справедливым для обеих сторон. Но когда незадачливый британский посланник направил документы своему правительству, там отказались ратифицировать его. Им всегда мало, что бы мы ни дали.

– Они не уважают наши традиции, – поддакнул Гао, – и хотят все делать по-своему.

– Десять лет назад, – сказал Жухай отцу, – мы пытались приобрести военные корабли на Западе. Но до сих пор не можем их получить. Подозреваем, что британцам выгоднее, когда мы слабы.

– Не важно, умышленная это политика или нет, – продолжил Гао, – дело в том, что другие страны по-прежнему считают нас беззащитными и пользуются этим.

– Возьмем для примера Россию, – произнес Жухай, и маньчжур снова ткнул указкой в карту на стене. – Уже заполучили Владивосток. Но мы прекрасно знаем, что они нацелились на огромную территорию в Маньчжурии. Там уже стоят войска. Можно ли их как-то оттуда изгнать? Это еще предстоит выяснить. – Он повернулся к маньчжуру и воскликнул: – А теперь Франция! – (Маньчжур со стуком двигал указку по карте вверх и вниз по береговой линии к юго-западу от границы с Китаем.) – Тонкин, Аннам, Вьетнам – называйте эти земли как хотите, – они либо были частью нашей империи, либо платили нам дань две тысячи лет. Но в прошлом году сюда вторглись французы и стали заправлять в регионе.

– Французы нас ни во что не ставят, – заявил Гао. – Сначала они строят огромные церкви, которые возвышаются над всеми остальными зданиями, и обращают наших людей в свою религию. А теперь спокойно захватывают подчиненные нам государства.

– И что вы предлагаете? – поинтересовался Шижун. – Вступить в войну с французами?

– Когда мы накопим достаточно сил, то да, – ответил Гао.

– Вот в чем дело, отец, – сказал Жухай. – Твое поколение недооценивало британский флот. Теперь мы пришли к соглашению с Британией, но наш собственный флот слаб, да и сухопутные силы тоже отстают. Теперь мы совершаем ту же ошибку с другими варварскими силами. Мы до сих пор не усвоили урок. И есть одна сила, гораздо более опасная, чем русские или французы, потому что она прямо у нашего порога.

– Япония! – вскричал Гао, а маньчжур несколько раз так яростно ткнул указкой в Японию, словно пытался сбросить гору Фудзи в океан.

– Двадцать пять лет назад, – продолжил Гао, – Япония была закрыта для мира. Затем американец коммодор Перри[77] приплыл на современных военных кораблях и разгромил японский флот, вынудил их открыть свои порты для торговли, но с неравноправными условиями в пользу Америки. То же самое, что англичане сделали с нами. Что произошло дальше? Японцы проснулись. У них новый император Мэйдзи, взявший власть в свои руки, и Япония меняется с невиданной доселе скоростью. Они перенимают все возможные знания западных варваров, создавая новую, современную армию. Мало того, японцы понимают: ради защиты своих интересов в будущем нужно расширить контроль над морскими путями.

– Вы имеете в виду острова Рюкю, – вмешался Шижун.

Острова Рюкю, может быть, и невелики по размерам, но простирались от берегов Японии до острова Формоза, как варвары именовали Тайвань. Три года назад японцы высадились на этих маленьких островах и захватили их. Он был совершенно потрясен. Но Китай ничего не предпринял по этому поводу.

– Конечно. Наши острова Рюкю, – ответил сын. – А мы, как глупые слабаки, попустительствуем. В следующий раз им приглянется Тайвань, который принадлежит нам уже двести лет.

– Полагаю, в Цзиндэчжэне я немного отстал от жизни, – сказал Шижун, – но, насколько мне известно, именно Цзунли ямынь – то есть вы! – позволили им это сделать.

– Не мы! – закричали трое молодых людей. – А старые идиоты, которые все еще у власти и даже не работают тут полный день.

– Ясно. – Шижун поморщился. – А князь Гун?

– Он бы такого никогда не допустил, – грустно произнес Жухай. – Но вдовствующая императрица к нему не прислушалась.

– И до сих пор не прислушивается. – Шижун вспомнил слова евнуха, сказанные вчера. – Насколько я знаю.

– В любом случае, – заметил Гао, – Япония основную ставку делает не на острова и даже не на Тайвань.

– Да? – Шижун нахмурился. – Тогда что им нужно?

Гао немного поколебался и взглянул на своих сослуживцев. Жухай кивнул.

– А вот на что, – ответил Гао, и маньчжур постучал указкой по большому Корейскому полуострову.

– Но Япония не приближалась к полуострову!

– Собирается, – произнес Жухай.

– Откуда вы знаете?

– Знаем. – Жухай серьезно посмотрел на отца. – Это может случиться в любой день. Они могут быть там прямо сейчас, пока мы тут беседуем.

– Мне трудно в это поверить. – Шижун помолчал немного. – Это наше самое важное вассальное государство.

– Более того, – сказал Гао, – веками этот большой полуостров был сродни заградительному сооружению, защищал наше северное побережье, в том числе доступ к Пекину со стороны Японского моря. Лояльность корейцев никогда не подвергалась сомнению.

– Но японцы хотели бы изменить ситуацию, – добавил Жухай.

– Думаешь, они вторгнутся?

– Не сейчас. Они не готовы. Это будет не вторжение, а проникновение. Японцы соблазнят их внешней торговлей, новыми идеями. Попытаются отделить от нас.

– И что же нам делать?

– Вернуться в игру, – заявил Гао. – Делать то, что решили делать японцы. Плотно общаться с западными варварами. Выведать все не только об их оружии, но и о кораблях, фабриках, обо всем, что делает их сильными, а нас слабыми, если у нас такого нет.

– Хорошо, что у нас нет варварских железных дорог, – сказал Шижун. – Чудовищное изобретение. Рядом с механизмами, от которых столько грязи, жить не стоит.

Он сказал это как бы в шутку, но на самом деле всерьез, и молодые люди понимали, что он именно это и имеет в виду. Они молча переглянулись, а затем вежливо пропустили его замечание мимо ушей.

– Отец, – очень серьезно начал Жухай, – мы все гордимся тем, что мы китайцы. Но просто быть китайцами уже недостаточно. Иными словами, если мы хотим, чтобы все оставалось по-прежнему, мы должны измениться. Мы направили посланника к британцам в Лондон, чтобы он узнал все, что сможет. Несколько студентов уже уехали в Америку поступать в тамошние университеты. Раньше мы были лучше всех, но теперь нам не хватает математики, техники и науки о деньгах, и они могут всему этому там научиться. Наши правители должны это понимать.

– Я хорошо осведомлен обо всех поездках, – заверил сына Шижун. – Но будьте осторожны. Нам по-прежнему нужны мандарины, которые обучались нравственным принципам и философии. Нельзя, чтобы империей заправляли стяжатели и механики. – Он сделал паузу. – Но меня беспокоит еще кое-что.

– Что именно? – спросил Жухай.

– Пусть мне все это не нравится, я восхищаюсь вами за то, что вы пытаетесь хоть так спасти Поднебесную. Ваша искренность и мужество очевидны. Но я вижу, что двор и ваше собственное начальство до конца не верят во все это, и – простите мне такие слова! – вы слишком молоды и неопытны, чтобы взвалить на себя такое бремя!

– Мы все понимаем, – ответил Жухай. – Вот почему мы пытаемся привлечь на свою сторону представителей старшего поколения, таких как ты, отец. Если ты и тебе подобные выскажетесь в нашу защиту, то двор проявит к этому вопросу больше внимания. Дело не терпит отлагательств, и двор должен это понимать.

– Я могу поговорить с господином Пэном, – сказал Шижун, – и с некоторыми другими своими знакомыми – префектами, губернаторами, влиятельными людьми.

– Спасибо, отец, – поблагодарил Жухай. – Полагаю, ты не знаешь никого из окружения Цыси, к кому бы она прислушивалась.

– Не знаю. – Шижуну жаль было разочаровывать сына. Он хотел бы выглядеть более важной фигурой в глазах его друзей, и ему пришла в голову одна идея. – Единственный мой знакомый, который утверждает, что вдовствующая императрица прислушивается к нему… – Шижун улыбнулся при этой мысли, – это евнух, который красит ей ногти. Не думаю, что от подобного знакомства вам может быть какая-то польза…

Сын разинул рот.

– Ты знаешь евнуха, который занимается ее ногтями?! – воскликнул он в изумлении.

– Это замечательно! – подхватил Гао.

– Но откуда? – с нетерпением спросил Жухай.

– На самом деле он знакомый господина Пэна. Этот евнух параллельно занимается торговлей, и я собираюсь заключить с ним небольшую сделку. – Он не стал уточнять, какую именно. – Осмелюсь предположить, что скоро увижу его.

– Пожалуйста, поговори с ним, отец. Это было бы великолепно!

– Если вам нужна какая-то дополнительная информация, господин Цзян, дайте нам знать, – сказал Гао, и даже маньчжур с жаром закивал.

Шижун с горечью понял, что в глазах сына и его сослуживцев он, префект четвертого ранга, ничтожество по сравнению с евнухом, который стрижет и полирует ногти вдовствующей императрице.



В тот вечер Шижун ужинал на съемном жилье с сыном. Это был симпатичный особняк, где часто селились такие, как он сам, чиновники, приезжавшие в столицу. Слуги были внимательны, еда превосходна, и к концу ужина Шижун пребывал в отличном настроении. Встреча в Цзунли ямыне, возможно, немного подорвала его самолюбие, но не слишком сильно. Не такой уж жалкий вид, в конце концов, он имел, а визит получился, безусловно, интересным. И вот после хорошей трапезы он с нежностью посмотрел на своего мальчика:

– Знаешь, может, пришла пора жениться. Что ты об этом думаешь?

– Я хотел бы сначала продвинуться по карьерной лестнице.

– Я понимаю. Но путь, по которому ты движешься в Цзунли ямыне, довольно неопределенный. – Шижун увидел, как сын нахмурился. – Не пойми меня превратно. Я восхищаюсь тобой. Ваша деятельность может положить начало великим свершениям. Но это рискованно. – Он сделал паузу. – Твой дедушка оставил нам поместье в довольно хорошем состоянии. И я сам смог отложить деньги. Так что ты завидный жених вне зависимости от того, как пойдут дела в Цзунли ямыне. Возможно, если повезет, мы сможем даже найти тебе богатую жену.

Жухай медленно покивал. Казалось, он обдумывает вопрос.

– Могу я кое-что спросить, отец? – наконец сказал он.

– Разумеется, мой мальчик.

– Зачем ты встречался с тем евнухом, который ухаживает за ногтями Цыси?

Шижун заколебался на секунду. Он не хотел упоминать про должность инспектора даже при сыне, пока все не решится. Во-первых, это конфиденциально. Во-вторых, он всегда считал: если заранее говорить про что-то, это сулит неудачу.

– Просто частное дело, – твердо произнес он, чтобы что-то ответить. Но, судя по выражению лица сына, такого ответа было недостаточно. Что ж, тогда надо запутать его, рассказав что-нибудь несущественное. Шижун знал, как это сделать. – Довольно странный тип, – небрежно бросил он. – Успел завести жену и детей еще до того, как его оскопили. Полагаю, решил поживиться во дворце. Занимает дом одного торговца. Его соседи даже не знают, что он евнух. Раньше я не был осведомлен, но оказалось, что при дворе несколько таких женатых евнухов.

Он надеялся, что собьет сына с толку, но не ожидал того, что произошло дальше. Жухай сидел, уставившись в тарелку, а потом вдруг вскинул голову:

– Ты дал ему взятку?

Это была дерзость. Причем опасная.

– А почему ты так думаешь? – Голос Шижуна звучал холодно.

– Говорят, ты берешь взятки.

– Кто конкретно говорит? Твои сослуживцы?

– Нет. Другие люди.

– Ты же понимаешь, что едва ли в империи найдется чиновник, которого не обвиняли бы в этом в тот или иной момент?

– Без сомнений.

Шижун ответил не сразу. Он был зол, но сохранял спокойствие.

– Когда я был примерно твоего возраста, – сказал он задумчиво, – отец взял с меня обещание никогда не брать взятки. Но тогда волноваться не было причин, поскольку я уезжал служить самому неподкупному чиновнику из когда-либо существовавших. Я говорю, конечно, о великом эмиссаре Лине. – Он кивнул. – Линь меня любил. Он доверял мне. И был прав, доверяя. Грустно, что родной сын не может проявить ко мне такую же милость.

Это прозвучало как упрек. Но Жухай не склонил головы от стыда, как следовало бы.

– Я только имею в виду, что не желаю извлекать выгоду, отец, даже косвенно, из каких-либо взяток, – тихо произнес он.

Шижун молчал. Как долго сын ждал, чтобы выплеснуть свои чувства? В последний раз они проводили время вместе почти год назад, и он считал, что мальчик будет рад его видеть. На самом деле ему так и казалось всего несколько часов назад, во время визита в Цзунли ямынь. Но видимо, нет. Неуважение поразило его, как удар.

Весь в мать, сердито подумал Шижун. Что касается его демонстрации самоуверенности, то игра понятна. Он оправдывает себя на случай, если меня поймают за руку.

Ясно, что ему придется относиться к сыну как к любому другому человеку, который представляет опасность. С осторожностью. Хитрить. Шижун знал, как это сделать.

– Это правильная позиция. Рад слышать. Думаю, тема закрыта. – И тут ему пришла в голову одна мысль. – Кстати, помнишь Мэйлин, с которой познакомился в Гуйлине?

– Конечно!

– Ты знал, что у нее есть дочь?

– Вроде бы слышал.

– Красивая девушка. Она скоро выйдет замуж за знакомого торговца из Цзиндэчжэня. – Он улыбнулся. – Поскольку девушка лишилась отца, я решил удочерить ее. Это проявление доброты по отношению к девушке и ее матери, ведь она выходит замуж в богатую семью.

– Ей повезло. – Жухай вежливо склонил голову, но Шижун видел, что сын озадачен. – Ты мне ничего не говорил.

– Намеревался сказать при встрече. Это не такое уж важное дело.

– Когда планируется счастливое событие?

– Как только я вернусь в Цзиндэчжэнь.

– И мне нужно познакомиться с новой сестрой.

– С названой сестрой.

Теперь, подумал Шижун с мрачным удовлетворением, мой самодовольный сын задается вопросом, собираюсь ли я подарить этой названой сестре какие-то деньги, которые он якобы так презирает. Шижун снова улыбнулся и вежливо продолжил:

– А пока я в Пекине, я сделаю все, что в моих силах, для продвижения ваших начинаний, о которых шла речь сегодня.



Шижун сдержал слово. Вскоре он обнаружил, что многие из знакомых чиновников в Пекине рады обсудить с ним Цзунли ямынь. Большинство из них, казалось, согласны с тем, что вооруженные силы необходимо модернизировать с помощью западного оружия и военных методов.

– Мы называем это доктриной самоукрепления, – заявил бывший губернатор.

Но когда речь заходила о таких вопросах, как торговля и образование, поддержка ослабевала. Да, кое-кто соглашался с молодыми людьми. Другие же твердо придерживались заведенного в старину порядка: «Держи варваров на расстоянии».

Шижуну неожиданно помогло одно событие. Всего через два дня после его встречи с молодыми людьми в Цзунли ямыне пришло известие, что японский военный корабль совершил набег на побережье Корейского полуострова – именно так, как и предсказывали Жухай и его сослуживцы.

– Это вторжение потрясло чиновников, – сообщил он Жухаю. – Когда я говорю им, что ваша миссия не терпит отлагательств, они прислушиваются.

– Возможно, твой знакомый евнух тоже прислушается, – напомнил сын.

– Для начала мне нужно с ним увидеться, – ответил Шижун.

К сожалению, это как раз и представляло проблему. Лаковый Ноготь попросил проявить терпение. Но прошло десять дней, а вестей не было, и Шижун решил зайти к нему домой. Он застал евнуха дома. Тот был вежлив, хотя Шижун уловил намек на раздражение в голосе Лакового Ногтя, когда тот заверил его:

– Ничего не изменилось, уважаемый господин Цзян. Я все еще жду, когда об этой должности станет известно официально. Я уверен, что у нас все получится. – Видя, что его ответ не удовлетворил Шижуна, он добавил: – Я так же заинтересован в этом вопросе, как и вы.

– Понимаю, – процедил Шижун.

Было видно, что Лаковый Ноготь ждет, пока он наконец уйдет, и Шижун попрощался, так и не поговорив про Цзунли ямынь.

В последующие дни разочарование нарастало. Продвигать Цзунли ямынь было уже особо некому, поскольку Шижун поговорил почти со всеми, кого знал. Бо́льшую часть времени ему нечем было заняться весь день, кроме как ждать новостей от евнуха, но новости так и не приходили. Еще дважды он ужинал с сыном, но в эти разы их встречи прошли без происшествий. Сын больше не поднимал вопрос о взятках.

Но время шло. Мэйлин и Яркая Луна уже ехали в Цзиндэчжэнь. Шижун должен был успеть вернуться к свадьбе. Еще через десять дней его терпение лопнуло. Он знал, что не должен этого делать, но снова отправился в дом евнуха.

Сгущались сумерки. Слуга, открывший ворота, удивился и сообщил, что хозяина нет дома.

– Может быть, он сегодня и не придет, – сказал слуга.

Он врет? Наверное, нет. Возможно, во дворце устраивают какое-то представление или концерт, на котором Цыси велела присутствовать евнуху, а значит, он может остаться ночевать там. Но может и вернуться домой за полночь.

Шижун побрел прочь. Проделав такой путь, он не хотел разминуться с Лаковым Ногтем, если тот вдруг вернется. С другой стороны, подумал он, нельзя же просто торчать на углу улицы. Это неподобающе. Поэтому он пошел к Императорскому городу.

Маршрут, который, скорее всего, выберет для себя евнух, понятен. Эта улица приведет Шижуна к воротам Тяньаньмэнь. Он может по дороге встретить Лакового Ногтя. Большая площадь перед воротами отлично освещена, и префект мог прогуливаться там сколько душе угодно, не вызывая вопросов у охраны.

Шижун добрался до площади. Холодало. Вокруг было малолюдно. Он сделал круг по площади, задержавшись на несколько мгновений, чтобы посмотреть на большие ворота, затем снова обошел площадь по кругу и на этот раз остановился довольно близко к воротам. Шижун раздумывал, не сделать ли третий круг и вернуться домой, и тут заметил, что из ворот вышел какой-то высокий статный человек и направился в его сторону. Когда человек подошел ближе, Шижун понял, что это евнух, причем, судя по его халату и нашивке на нем, высочайшего ранга.

Спросить его? Можно. Если проявить осторожность, терять нечего. Шижун остановился так, чтобы в свете фонаря отчетливо виднелись знаки различия четвертого ранга на его груди, подпустил евнуха поближе и обратился к нему:

– Извините, что обращаюсь к вам с вопросом. Я надеялся поговорить с одним своим другом перед отъездом из Пекина. Во дворце он известен как Лаковый Ноготь. Не могли бы вы знать, он сейчас на службе или может выйти?

Высокий евнух помолчал, сразу же оценил его ранг и тихим голосом ответил:

– Добрый вечер, господин. Моя фамилия Лю. Могу я спросить, к кому имею честь обращаться?

– Я префект Цзиндэчжэня.

– А! – Господин Лю улыбнулся. – Он сегодня не появится. Это совершенно точно. Могу ли я чем-то помочь вам?

– Нет, спасибо, господин Лю, вы и так уже помогли.

– Я рад. – Господин Лю, казалось, разглядывал его с интересом. – Должен сказать, я один из самых больших почитателей вашего друга. Я сыграл важную роль в том, чтобы привести его на путь успеха в самом начале карьеры.

– Да что вы! – восхитился Шижун.

Он задавался вопросом, может ли этот господин Лю посоветовать, где и когда подстеречь неуловимого евнуха.

– Я собирался в свою любимую чайную, – сказал господин Лю. – Не хотите ли составить мне компанию? Это доставит мне удовольствие.

– Почему бы и нет, – согласился Шижун.



Каким очаровательным и умным оказался этот господин Лю. Вскоре стало очевидно, что они с Лаковым Ногтем старые друзья. Он поведал Шижуну истории о том, как они проводили время вместе, о чудесных вечерах на островах в Летнем дворце, о скандалах, свидетелями которых они становились в Запретном городе, – строго конфиденциально, разумеется! Господин Лю считал, что Лаковый Ноготь – лучший из всех друзей, что у него были, и от всего сердца заверил Шижуна:

– Вы можете всецело доверять ему. Он честнейший человек и не подведет вас ни при каких обстоятельствах.

– Рад слышать, – произнес Шижун.

– Он, возможно, уже рассказал мне немного о ваших делах, не раскрывая подробностей, и только потому, что может доверять мне, как вы понимаете. Мы с ним время от времени делимся такими вещами.

– Он рассказал вам о должности инспектора по добыче соли?

– Ага! – Господин Лю улыбнулся.

– Проблема в том, что это уже долго тянется. Лаковый Ноготь сказал, что нужно подождать, пока о вакансии не объявят официально.

– И он абсолютно прав, – заверил его господин Лю. – Ничего не предпринимайте до тех пор. Кто вас официально выдвигает на эту должность?

– Мой друг господин Пэн и его знакомые в министерстве.

– Превосходно. Как только это произойдет, Лаковый Ноготь шепнет нужные слова на ушко Цыси. Это должно возыметь эффект. Правильно выбранное время – ключ к успеху.

– Я заходил к нему на днях, и он велел мне быть терпеливым. Но я больше не могу находиться в Пекине.

Шижун рассказал о Мэйлин и предстоящей свадьбе.

– Вам нет необходимости ждать в Пекине. Цыси не захочет с вами встречаться. Смело уезжайте на свадьбу. Все схвачено, место ваше. – Лю сделал паузу. – Если вас успокоит, я сам поговорю с Лаковым Ногтем. Мое слово имеет определенный вес во дворце. Познакомившись с вами, я рад тоже выступить в вашу пользу. Должность дадут вам.

– Вы очень любезны, господин Лю… – Шижун замялся. – Дело в том, что все… договоренности уже сделаны заранее.

– Я понимаю, о чем вы! – Господин Лю приподнял руку и улыбнулся. – Прошу не беспокоиться! Вы мне ничего не должны за эту маленькую любезность. Вы даже представить не можете, как я счастлив поучаствовать в решении этого вопроса.

– Нужно ли сообщить Лаковому Ногтю, что я пообщался с вами?

– Зачем же? Я сам сообщу ему. Более того, если вы попробуете снова обратиться к нему в то время, как он попросил проявить терпение, он может немного обидеться. Он же знает, как найти вас в Цзиндэчжэне, как и достопочтенный господин Пэн. Так что можете в любой момент уехать.

Так Шижун и поступил. Прямо на следующий день.

* * *

Приближался день свадьбы. Родня господина Яо была в восторге от Яркой Луны: его пожилая матушка, сестры, тетя, племянницы, племянники и двоюродные братья и сестры. Присланная ею вышивка была изысканной. Женщины, которые встречались с ней лично, прожужжали все уши, что девушка красива, обаятельна, почтительна и добра. Некоторые даже возносили ее достижения превыше своих собственных, и все в один голос соглашались, что именно такая жена нужна господину Яо, раз тот собрался войти в ряды знати.

Единственным влиятельным человеком в Цзиндэчжэне, который не встречался с невестой, был жених. Это запрещено до свадьбы. Такова традиция, а все делали согласно правилам.

Для Шижуна это были счастливые дни. Ему нравилось присутствие в доме красивой молодой девушки. Господин Яо пустил слух о том, что Яркая Луна Шижуну больше чем приемная дочь, что еще сильнее укрепило репутацию Шижуна. Красота матери девушки, как известно его бывшей наложницы, стала лишним доказательством того, что вкус префекта Цзиндэчжэня соответствует его рангу.

Поскольку на свадьбе должен был присутствовать еще один родственник-мужчина, Мэйлин взяла с собой Калифорнийца. Хотя его манеры были несколько простоваты по сравнению с манерами матери и сестры, он был тихим и дружелюбным и с удовольствием рассказывал о странностях и чудесах, которые видел в Америке, если к нему обращались с расспросами.

Только одно раздражало Шижуна. Мэйлин с дочерью жили в одной комнате, и мать настояла на том, чтобы проводить с девушкой каждую ночь. Втайне он надеялся, что Мэйлин окажется более доступной. Но так как она не предлагала ничего сама, он не настаивал.



Свадьба имела большой успех. Конечно, Яркая Луна плакала, когда ее в паланкине несли в дом жениха. Девушке полагалось демонстрировать горе от грядущей разлуки с любящими родителями. Она не выглядела слишком счастливой, когда увидела будущего мужа. Но без сомнения, если бы ей дали немного времени прочувствовать внимательное его отношение, она бы растаяла.

Все тосты произнесли, подарки вручили. Яркая Луна помогала прислуживать гостям. Муж и его родня остались очень довольны.

Свадьба обошлась ему в кругленькую сумму, думал Шижун, но это правильный поступок. Он был рад, что сделал это. В его мире воцарился порядок. Почти во всем. Но не совсем. Он удивился, когда на следующий день к нему подошла обеспокоенная Мэйлин:

– Могу я присесть? Мне нужно кое-что с вами обсудить. – Он кивнул, и она села напротив. – Я пришла попросить об услуге.

– Еще об одной?

– Прошлой ночью мне приснился дурной сон. – Мэйлин помолчала. – Много лет назад Ньо оставил мне немного денег. Это было все, что у меня есть. Я их припрятала, и эти деньги помогли мне в трудные времена.

Он нахмурился:

– Но теперь твоя семья не так уж бедна.

– Это правда. Мне приснился дурной сон про Яркую Луну.

– Про Яркую Луну? – (О чем она?) – Я только что нашел ей богатого мужа, – заметил он. – Она никогда в жизни ни в чем не будет нуждаться.

– Я знаю… – Мэйлин колебалась. – Но во сне что-то пошло не так. Ее муж развелся с ней. Отправил домой.

– Почему?

– В моем сне этого не объяснялось. Но она лишилась всего.

– Ну, если она сделает что-то ужасное, например изменит мужу, он может выставить ее за порог и оставить себе приданое. Но только в этом случае. Ты же не думаешь, что она так поступит?

– Нет! Разумеется, нет! Но мне приснился такой сон.

– Дурацкий сон. Если произойдет нечто подобное, она будет виновата. Это будет потеря лица. Хотя ее родные, думаю, о ней и позаботятся.

– Мы так много потратили на ее образование и на все, что ей потребовалось для замужества. Не думаю, что братья захотели бы ей помочь.

– И я бы их не винил.

– А я не могла бы ей помочь, потому что у меня совсем нет денег. Вы мне заплатили, но я все потратила. Но если бы вы дали мне немного денег, как когда-то сделал Ньо, я бы их спрятала, чтобы в случае необходимости помочь дочери.

Шижун уставился на нее. Она пыталась извлечь какую-то выгоду для себя? Нет, подумал он, подобное ей несвойственно. Мэйлин говорила правду, каким бы глупым ни был этот страх. Шижун разозлился, учитывая все расходы, которые только что понес, но при этом был растроган. В сложной ситуации Мэйлин пришла к нему за помощью.

Правда состояла в том, что он мог себе это позволить. Когда придут добрые вести из Пекина, Шижун будет настолько твердо стоять на ногах, что даже не заметит сумму, которую даст Мэйлин. Поэтому он улыбнулся:

– Посмотрим, что можно сделать. Что-нибудь придумаем.

– Спасибо. – Она склонила голову. – Это очень важно для меня.

По обычаю на третий день молодые посещали дома родителей. В доме Шижуна их встретили теплыми улыбками и праздничным обедом. Широко улыбаясь, господин Яо вручил Шижуну и Мэйлин традиционные подарки, назвав их отцом и матерью. Все выглядели счастливыми. Свадебный ритуал подошел к завершению.



Посыльный из Пекина прибыл в дом префекта в полдень следующего дня. Вместе с различными посылками и официальными депешами он привез личное письмо от Лакового Ногтя. Шижун не стал читать деловые бумаги. Сгорая от нетерпения, он вошел в кабинет, чтобы первым делом прочесть послание от евнуха.

С огромным сожалением, уважаемый господин Цзян, вынужден сообщить, что произошло несчастье. Наши планы рухнули в одночасье.
Я всегда утешаю себя тем, что у меня мало врагов. Но есть один враг, который и раньше пытался уничтожить меня и никогда не переставал чинить препятствия на моем пути, – некий господин Лю, дворцовый служитель, имеющий большое влияние и занимающий важный пост.
Не знаю как, но он узнал о вакансии инспектора по добыче соли и о моем интересе к этому делу. Вечером накануне того дня, как я собирался сообщить о Вас вдовствующей императрице, он добился у нее аудиенции и обеспечил место для своего кандидата.
Когда я заговорил с ней на следующее утро, Цыси рассмеялась и сказала: «Ах, какая неудача, Лаковый Ноготь! Я только что отдала это место другу господина Лю. Ты опоздал!»
Я ничего не могу сделать, почтенный господин Цзян. Если я узнаю о какой-то другой вакансии, то постараюсь сообщить Вам. Но на данный момент на горизонте ничего нет. Вместе с посыльным я возвращаю Вам то, что Вы оставили мне в уплату будущей услуги. Это тяжелый удар для нас обоих, и я могу лишь выразить свое глубокое сожаление.


Шижун завыл от боли. Шанс разбогатеть растаял. Свадьба Яркой Луны пробила брешь в его кошельке. Теперь даже и думать нечего о том, чтобы подарить Мэйлин еще какие-то деньги.

Западное озеро

1887 год

У Гуаньцзи не было плана. В делах сердечных он предпочитал ничего не планировать. Если чему-то суждено случиться, оно случится, так или иначе. А если не судьба, то ничего не произойдет.

Если Гуаньцзи интересовала какая-то женщина, он мог быть очаровательным, дать ей понять, что она ему нравится, но не более того. Следующий шаг должна была сделать дама, только если она сама решит его сделать. Это был вызов и целое искусство.

Обычно он выбирал вдов. Так безопаснее. Но сейчас все было иначе. Он пока сам толком не разобрался, что к чему. Ему только предстояло преодолеть трудности, устранить опасность, справиться с неопределенностью. Потребуется терпение. Но у него же целая куча времени. По крайней мере, Гуаньцзи так думал.

Ему еще не исполнилось шестидесяти. Вдовец с крепким здоровьем, с двумя красивыми взрослыми сыновьями и замужней дочерью. Это давало свободу. Как маньчжур, он пользовался уважением благодаря принадлежности к великому клану и своему высокому положению. Он владел достаточным количеством денег и восхитительным особняком в одном из самых красивых мест в мире.

Его соседи по Сиху, Западному озеру, называли его генералом. Это правда, что какое-то время он командовал армией и мог бы пойти дальше. Он мог бы даже получить титул, если бы выиграл великую битву. Но семь лет назад он решил уйти на покой и получать приличное пособие. С тех пор он наслаждался приятной жизнью.

Можно было бы предположить, что его прозвище носило оттенок издевки. Солдаты, в конце концов, считались грубыми мужланами, намного ниже ученых по статусу. Но среди китайских литераторов – поэтов и ученых, которые любили собираться в восхитительном районе вокруг Ханчжоу, – он пользовался уважением. Многие помнили его образованного дядю, знать и ученые слышали о Гуаньцзи еще с тех пор, как он был мальчиком, и знали, что во время учебы он подавал литературные надежды. Его готовы были принять в свой круг, раз на заслуженном отдыхе он избрал для себя жизнь образованного и культурного человека.



Господин Яо только что приобрел особняк на берегу озера. Дела в Цзиндэчжэне процветали. Яркая Луна за двенадцать лет подарила ему троих прекрасных сыновей и дочь. Семейная преемственность обеспечена. Но старшему сыну можно было передать мастерскую только через пятнадцать лет, а между тем его племянник мог взять на себя управление прямо сейчас.

Господин Яо мог позволить себе отпуск на два-три месяца в год, чтобы вести праздную жизнь знатного человека, которым теперь стал. Что может быть лучше, чем поселиться в прекрасном особняке на Западном озере, в десяти днях пути от дымящихся труб принадлежавших ему гончарных мастерских в Цзиндэчжэне?

Он не знал толком, что делать в столь аристократическом месте, когда попадет туда, но намеревался выяснить.

Поэтому он очень обрадовался, когда во время посещения с женой и детьми знаменитого храма, расположенного неподалеку, настоятель представил его уважаемому соседу, генералу. Тот вежливо выразил удовольствие, что особняк, так долго пустовавший, наконец-то обрел владельца. Господин Яо спросил, не захочет ли генерал посетить особняк и, возможно, предложить какие-то усовершенствования, которые он, Яо, мог бы воплотить в жизнь. Генерал пришел в восторг. У него были дела в Ханчжоу, а через десять дней после возвращения он обещал заглянуть к семейству Яо.

И вот он здесь.



– Пейзаж и правда превосходен, – заметил Гуаньцзи, пока они с господином Яо осматривали территорию.

Они были прямо на берегу.

– Я заказал лодку, чтобы мы могли покататься по озеру, – сообщил господин Яо.

– Определенные места на озере особенно хороши для наблюдения за луной, закатами, пагодой на холме и так далее, – сказал ему Гуаньцзи. – Буду рад показать их, когда вам доставят лодку.

И твоей хорошенькой жене тоже, подумал он про себя. Он мельком видел Яркую Луну в храме, но увиденного хватило, чтобы с удовольствием принять приглашение посетить особняк торговца.

– Спасибо, генерал, – ответил господин Яо.

Как и во многих других китайских садах, территория вокруг особняка на берегу была разделена на множество более мелких пространств, в которых можно уединиться, и каждый такой уголок чем-нибудь удивлял, а в совокупности сад казался больше, чем был на самом деле.

Они прошли по миниатюрному горбатому мостику через пруд.

– Собираюсь запустить сюда карпов кои, – заметил господин Яо.

– Великолепная идея!

Тропинка привела их к обнесенному стеной саду, в который можно было пройти через круглые лунные ворота. Сад был расчищен, но в нем пока ничего не росло.

– Вы уже думали, что здесь посадите? – спросил Гуаньцзи.

– Море пионов! – ответил господин Яо.

Гуаньцзи немного помолчал, а потом сказал:

– Я бы предложил не делать акцент на пионах. Объясню почему. По крайней мере два особняка на озере уже славятся своими пионами. Я бы посоветовал вам обратиться к профессионалу и придумать что-нибудь уникальное, отличное от других.

– Спасибо. – Яо был признателен. – Мудрая мысль. Тогда ограничусь несколькими пионами, чтобы порадовать жену.

– Разумеется, – улыбнулся Гуаньцзи. – Всегда нужно радовать жен.

– Моя жена бывает своенравной, – со смехом заметил господин Яо, – но я считаю себя счастливым человеком.

– Можно попробовать посадить несколько цветущих сливовых деревьев в дополнение к кипарисам, которые уже здесь растут, – предложил Гуаньцзи.

Они покинули огороженный сад и прошли по тропинке, ведущей вверх. Гуаньцзи внезапно остановился, пораженный мыслью.

– А как насчет философского камня? – спросил он, указывая на участок впереди.

Карстовые известняковые скалы с их экзотическими формами и загадочными кавернами пользовались популярностью у тех богачей, которые могли себе их позволить.

Господин Яо криво усмехнулся:

– Вы намекаете, генерал, что мне нет смысла притворяться бедняком?

– Никакого! – рассмеялся Гуаньцзи; ему нравился этот интеллигентный торговец.



Гуаньцзи узнал больше о хозяине, когда они вошли внутрь. Особняк успели обставить удобной мебелью, столами, стульями и диванами отличного качества, покрытыми дорогой шелковой парчой. Кое-где стояла лаковая посуда. Но Гуаньцзи заметил и несколько интересных предметов.

Во-первых, великолепную бело-голубую фарфоровую вазу династии Мин на столе. Или нет?

– Вы задаетесь вопросом, подлинник это или копия.

– Никакая копия не может быть настолько хороша, – вежливо ответил Гуаньцзи.

– В одной из моих гончарных мастерских в Цзиндэчжэне мы делаем копию такой вазы, и ее даже специалисты сначала принимают за подлинную. Однако перед вами оригинал династии Мин.