– Какой милый человек этот Мелис, – прокомментировал он.

– Хороший мужик; за него можно выйти замуж, построить дом и ходить по воскресеньям в церковь, – согласилась Раис.

– Ниедду выдал ордер на обыск дома этого забавника. Похоже, что он может быть причастен к исчезновению Долорес Мурджа. Что вы знаете об этом, кроме того, что было в газетах?

– Девушка пропала около недели назад, и из расследований Ниедду следует, что она посещала неонурагистов в течение нескольких месяцев, – сказала Раис.

– По словам Паолы Эрриу, сотрудницы комиссара, она пристрастилась к наркотикам. Через Баррали мы знаем, что в секте наркотики используются с целью вызвать состояние транса и воссоединиться с духами нурагических предков, – продолжила Ева. – Вполне вероятно, что Мурджа попала туда в результате своего пристрастия.

– Я вижу, что Мелиса в прошлом обвиняли в сексуальных домогательствах и изнасилованиях, – сказал Фарчи. – Но кто-то снял с него судимость. Мне это не нравится. Я попросил Деидду разузнать побольше, но вполне вероятно, что этого ублюдка кто-то прикрывает.

– Вы имеете в виду, что секту могли посещать не только отчаявшиеся люди, но и важные персоны? – спросила Кроче.

– У богатых свои причуды, ты знаешь это лучше меня, так что я бы не удивился… Как ты думаешь, их лидер имел какое-то отношение к ритуальным убийствам? – спросил шеф.

– Ему около пятидесяти. Формально Мелис мог совершить преступление в восемьдесят шестом, но, по нашему мнению, он был слишком молод… Предыдущее можно исключить: ему тогда было девять лет. Не по годам развит для серийного убийцы, не так ли? – сказала Мара.

– Если только это не группа людей, которые убили двух девушек, – сказала Кроче. – Это сильно все усложнило бы.

– Хорошо. Пока продолжайте работу над документами, которые вам дали. Я внедрю кого-то из отдела убийств в секту, чтобы выяснить, как давно она существует и кто ее окружает. Эти… – сказал Фарчи, указывая на фотографии на компьютере. – Вы уже показывали их Баррали?

Женщины обменялись смущенными взглядами.

– Нет, – ответила Ева.

– На данный момент Морено самый осведомленный человек по этому вопросу. Задействуйте его; он может заметить что-то, что ускользает от нас. Выслушайте его, а завтра отправляйтесь в Карбонию. Возьмите это с собой. Я свяжусь с Ниедду.

– Чего именно ты хочешь от нас? – спросила Раис, не в восторге от того, что нужно будет ехать с Баррали и напарницей.

– С разрешения судьи осмотритесь вокруг и задокументируйте все, что, по вашему мнению, может иметь отношение к преступлениям неопознанных девушек. На этих изображениях, которые нам прислали, есть фотографии обнаженных людей среди нурагов и гробниц гигантов. Было бы неплохо установить личности адептов. Вся эта история с «Нураксией» пахнет гнилью.

Женщины встали, готовые уйти.

– Как дела со старыми делами? Разобрались?

– Да, выяснили, что это заноза в заднице, – сказала Мара.

– Знаешь, Раис, даже управление дорожным движением – это большая заноза в заднице. Хочешь провести личное расследование, какое из двух занятий хуже?

– Не горячись, я пошутила.

– А я нет. Поэтому убедитесь, что делаете все как надо.

Раис встала по стойке «Смирно!» и щелкнула каблуками:

– Так точно, синьор.

– А теперь проваливай, – сказал Фарчи, еле сдерживая улыбку.

Глава 53

Пещеры Богини, Верхняя Барбаджа

Единственными звуками в пещерах были его дыхание и потрескивание факелов, чье пламя отражалось на поверхности Богини, создавая впечатление, что статуя живая.

Бастьяну был один. Он поместил маску, вырезанную дедом, у подножия скульптуры, чтобы божество могло предвидеть жертву, которая будет совершена в его честь. Затем встал и пошел к одной из больших гробниц. Эти пещеры использовались на протяжении веков для захоронения людей всех возрастов, социальных слоев и полов. Могилы были общими – индивидуальность подавлялась в пользу всеобщей энергии, способной связать мир живых с миром прошлого. Но была часть некрополя, отведенная для особой группы «спящих», отделенных от других. Там в позе эмбриона были похоронены жрицы Богини, единственные, кто в течение долгого времени увековечивал первобытный обряд, чтобы спасти общину от опустошавшей ее напасти. Ладу передавали этот ритуал из поколения в поколение, и все жрицы приносили себя в жертву Богине на благо сообщества. Их совместное жертвоприношение породило реку крови, омывшую землю, и оно не было напрасным: смерть ушла почти сразу. Но каста жрецов была сметена этим священным актом, лишившим общину ее духовных наставников.

Бастьяну осветил один из наскальных рисунков на скале за группой гробниц, на которой было изображено кровавое жертвоприношение жриц. С того дня в случае голода, длительной засухи, болезней и серьезных стихийных бедствий самый выдающийся представитель общины мужского пола превращался в su mazzamortos на одну ночь, повторяя жертвоприношение, чтобы умилостивить божество Луны и хтонического, подземного, мира, посвящая душу Деве Матери.

С тайной мудростью, до сих пор недоступной ему, его предки смогли определить с помощью сложных астрономических расчетов и подробного анализа равноденствий, солнцестояний, лунных и солнечных затмений места на острове, где благодаря астральным и горным энергиям связь между миром живых и загробным миром была наиболее сильной. Почти всегда в этих магнетических местах архитекторы нурагических кланов возводили святилища и мегалитические круги или выкапывали священные колодцы, зная о влиянии небес и земли.

Руки Бастьяну Ладу коснулись карты энергий, выбитой на камне, и определили место, где они должны будут принести девушку в жертву.

Из одной камеры он вынул толстый плащ из темных нестриженых козьих шкур, тяжелый пояс, связку железных колокольчиков и нож с изогнутым лезвием, чтобы совершить погребальный обряд; все это сотни лет передавалось из поколения в поколение. В конце он взял маску с козьими рогами, надел ее и, чтобы погрузиться в роль, для которой был предназначен, произнес формулу предков, с помощью которой можно пробудить sas animas.

– A una bida nche l’ant ispèrdida in sa nurra de su notte. Custa morte est creschende li lugore a sa Luna. Abba non naschet si sàmbene non paschet…

При резких звуках этих слов, еще более мрачно звучащих из-за щелей маски, языки пламени почти погасли, как будто Мать выдохнула на него свое благословение, и души предков собрались вокруг, чтобы дать ему силы.

Глава 54

Район Ла Вега, Кальяри

Мара Раис оставила дочь играть в гостиной с дедушкой и присоединилась к матери, вышедшей на веранду покурить.

– Не знаю, хорошая ли это идея. Глядишь, тебе опять захочется, – сказала женщина, указывая на сигарету.

– Дай мне хотя бы понюхать, все равно снова закурить я не могу.

– Почему?

– Потому что, если я сделаю это еще раз, твоя внучка-засранка замучает меня до смерти. Когда она начинает нудеть, то конкретно приседает мне на уши и уже не оставляет в покое. Вот исполнится ей восемнадцать, и я подам на нее в суд за моральный ущерб…

Антония Приу улыбнулась.

– Смотри-ка, твоя дочь переплюнула тебя в этом возрасте. Ты была жуткой занудой, сводила меня с ума. Великая спорщица… И со временем не то чтобы исправилась, даже наоборот.

– Когда даже твоя мать ценит тебя, дела идут обалденно, – пошутила Мара. – Уже не хочется ничего рассказывать.

– Стой, ты должна рассказать мне, как там твои висяки…

Мара расхохоталась:

– Мама, ты серьезно? Меня посадили в чулан, чтобы я там пылью зарастала…

– Послушай, я не пропускаю ни одного криминального шоу по телевизору, – продолжила женщина, словно не слыша ее. – Я суперподготовлена к нераскрытым делам. Правда-правда, если тебе нужен совет…

Раис покачала головой и посмотрела на город:

– Пожалуйста, мам, скажи, что ты никому не сообщила, что меня туда перевели.

– Никому? Ты шутишь, что ли? Я рассказала всем своим подружкам.

– Господи Иисусе… Мама!

– Нельзя похвастаться, что у меня дочь-комиссар?

– Что? Я не комиссар, черт тебя побери. Если кто-нибудь, кто меня знает, услышит тебя…

– Инспектор, комиссар – это же одно и то же…

– Мама, нет. Не одно и то же.

– Скажи, кто твоя новая коллега? Ты хорошо с ней обращаешься, грубиянка?

– Почему это грубиянка?

– Потому что я знаю свою дочь… острую на язык.

– Ты закончила? Ладно, я пойду внутрь.

Антония Приу хитро хихикнула, выпуская дым в сторону.

– Останься, я шучу.

– Да неужели? Я не заметила, знаешь ли!

– Вот ты и получила представление о том, каково мне было с тобой целыми днями, когда ты была маленькая.

– Я очень спокойный и воспитанный человек…

– Да просто ангел, спустившийся с небес на землю, дорогая.

– Признаюсь, что и у меня иногда бывают моменты, скажем так, проблемные…

– Иногда?

– Мама, ты сейчас преувеличиваешь.

– Так что с коллегой?

Мара фыркнула и скрестила руки на груди, прислонившись спиной к парапету.

– Она из Милана, и одно это ставит ее в невыгодное положение. Тот факт, что ее отправили сюда, тоже означает, что она облажалась и ее наказали, поэтому я ей не доверяю.

– Ты никому не доверяешь, Мара…

– Она одевается очень, очень дерьмово, настолько, что я думаю, что она лесбиянка, из тех, мужеподобных, понимаешь? Еще у нее есть кольцо в носу, и мне немного стыдно, что нас видят вместе… Мать ирландка, но ее дочь покрасила волосы в черный цвет, как будто скрывая, что она натуральная рыжая, так что она, вероятно, ведьма.

– Уточню: ты думаешь, что все рыжеволосые – ведьмы?

– Не все, но почти… Она кажется немного суетливой, поэтому я обычно не разговариваю с ней без крайней необходимости. Но, в общем-то, она ничего…

– В общем-то? – повторила мать, ее глаза расширились. – Ты практически уничтожила эту бедняжку.

– И это я еще не сильно старалась…

– Ладно, пойдем дальше… У нее есть дети? Она замужем? Где она остановилась?

– Мама, вообще-то полицейский тут я! Что за допрос?

– Я же сказала тебе, мне любопытно.

– Любопытно, да? Собираешь материал, а потом обсуждаешь с подружками, точно тебе говорю.

– Ну что ж, если мы не можем даже немного посплетничать между собой…

– Ну да, немного…

– Слушай, когда мы пригласим ее на обед?

– На обед? Я же тебе только что сказала, что мы почти не разговариваем друг с другом!

– Ага, я хотела бы извиниться за тебя перед… Как ее зовут?

– Ева Кроче, – пробормотала Раис. – Забудь, ноги ее здесь не будет.

– Посмотрим…

– Хрена лысого!

Обе молчали несколько секунд, сидя на своих местах.

– А мужа ты слушаешь?

– Давай не будем трогать эту тему, пожалуйста. И кстати, бывшего мужа, мама, смирись с этим.

– Ты сегодня странная. Еще больше язвишь…

На этот раз в словах женщины не было и тени иронии, а искреннее опасение.

– Я беспокоюсь, – призналась Мара.

– Проблемы по работе?

Она кивнула:

– Пропала девушка, ее зовут Долорес. Это закончилось неприятным поворотом. Боюсь, мы не сможем найти ее раньше, чем…

– Раньше, чем что?

Мара не ответила и просто смотрела на величественное ночное небо, усеянное тысячами звезд.

– Сегодня ночь мертвых. Sa die de sos mortos, – сказала Антония, проследив взгляд дочери.

Мара серьезно кивнула. У нее не хватило смелости признаться, что именно эта дата и была причиной ее беспокойства.

– Я уверена, что вы сможете ее найти, – утешила ее мать, погладила по спине и направилась к двери. – Иди внутрь, становится холодно.

– Минутку.

Оставшись одна, Мара достала свой мобильный телефон и просмотрела изображения, которые ей прислал коллега из Карбонии. Когда она разглядывала стены дома лидера секты с граффити ритуальных преступлений, у нее побежали мурашки по коже.

«Где ты, Долорес?» – подумала Раис, а мрачное предчувствие тем временем еще сильнее укоренилось в ее сердце.

Глава 55

Нурагическое святилище Санта-Виттория, Серри

Федерико «Билло» Маронджу был одним из тех людей, что всегда в хорошем настроении. Мало того, он обладал драгоценным даром внушать окружающим оптимизм и сочувствие благодаря неотразимой природной иронии и бесформенной и постоянно взъерошенной массе волос, придававшей ему смешной вид. В то утро он только что выпил кофе с Микелой, другим гидом организации, которая управляла нурагическим святилищем Серри, затем заглянул в книгу посещений – радуясь тому, что там не было школьных групп, – и вышел из центра для посетителей, высмеивая Джорджо, коллегу с двумя магистерскими дипломами и докторской степенью, который работал в баре. Он направился к месту, которое всегда осматривал перед тем, как впустить группы. Осмотр этого места стал обычным делом, поскольку неоязычники стали посещать святилище после заката за несколько месяцев до этого, совершая, по их словам, обряды нурагического происхождения, нанесли ущерб гипертральному[95] храму и украли несколько камней. Были поданы жалобы на неизвестных лиц, которые ни к чему не привели, а просьбы Билло и его товарищей о стороже даже не были приняты во внимание организацией, которая, конечно, не располагала большими средствами; то же самое касалось и установки системы видеонаблюдения.

Утопающее в растительности святилище занимало три с половиной гектара на плато Джара-ди-Серри, возвышающемся над всей долиной на высоте почти семисот метров над уровнем моря. С вершины базальтового выступа, глядя на долину и равнины внизу, можно было охватить взглядом сельские районы Сарсидано, Трексента и Мармилла – пейзаж, который, несмотря на то что Билло хорошо знал его, продолжал волновать. В тот день в тишине, окутавшей нурагические руины, было что-то сверхъестественное. Билло почувствовал едва уловимую зловещую вибрацию в ароматном воздухе, и она вызвала у него странное беспокойство.

«Эти сумасшедшие ночью, наверное, опять веселились», – подумал он, проклиная – уже не в первый раз – Нуракси, гораздо более популярный среди туристов археологический памятник близ Барумини, заслонивший красоту и славу Санта-Виттории, которой доставались лишь крохи внимания.

Он миновал различные ограждения, остатки площади и храмов, которые три тысячи лет назад привлекли паломников со всего острова, пока не наткнулся на нечто странное.

Билло склонился над каменной дорожкой, присматриваясь к какой-то кукле, похожей на чучело, около метра ростом, с неясными антропоморфными очертаниями; кукла, казалось, была составлена из увядших стеблей цветов и маленьких растений. Кто-то положил ее на тропу, ведущую к священному колодцу.

Охваченный дурным предчувствием, Билло направился к колодезному храму.

Менее чем через десять метров он увидел ее.

Она лежала у входа в храм, у лестницы, спускавшейся под землю, рядом с алтарем, где в нурагическую эпоху совершались жертвоприношения животных и обряды, требующие использования воды.

Билло несколько раз моргнул, словно увидел мираж.

Но сколько бы он ни щурился, человеческая фигура была рядом, стоящая на коленях, словно в молитве, закутанная в мантию из овчины, со сцепленными за спиной руками, в чем-то похожем на длинную деревянную маску с бычьими рогами, скрывающую лицо.

Собравшись с духом, он медленно приблизился к ней, а увидев лужу почти полностью засохшей крови, вокруг которой бесчинствовали мухи, отвернулся, приложив руку ко рту. По округлости обнаженного тела под овчинной мантией и по длинным темным волосам, торчащим из-под маски, Билло понял, что это девушка.

– Боже мой… – прошептал он; его сердце бешено колотилось в груди, руки тряслись.

Он побежал к центру для посетителей, чувствуя себя крайне плохо.

А через несколько десятков метров начал кричать.

Часть II

Ветер и судьба

Мир умер. Сул сжег тело, собрал пепел в глиняный сосуд, выкопал в горе яму, поставил туда вазу, вышел и сказал: «Джана». В следующие дни Сул часто ходил к джане и разговаривал с пеплом Мира, иногда днями и ночами. Серджо Атцени «Легко ходили мы по земле»
Глава 56

Нурагическое святилище Санта-Виттория, Серри

Ева и Мара наклонились, чтобы пройти под лентой, отгораживающей место преступления, и подняли ее перед Морено Баррали. Полицейский оставил свою трость в машине, сказав, что она ему не нужна. Ева подумала, мол, Баррали стыдился, что его бывшие коллеги из мобильного подразделения увидят его в таком состоянии, поэтому она не протянула ему руку, когда заметила, что ему тяжело идти, чтобы не смущать его.

Все трое расписались в журнале посещаемости и надели перчатки и бахилы, чтобы ничего не загрязнить. Треск полицейских раций и крики людей, столпившихся у тела, создавали звуковой фон для их размышлений.

Ева огляделась: святилище стояло на высоком выступе. Можно было смотреть на километры вперед и не встретить никаких препятствий. Огромная площадь территории превращала работу судмедэкспертов в ад, продлевая сроки расследования.

Трое полицейских молча подошли к небольшой группе коллег в форме и в гражданском, которые окружили колодезный храм. Уже была установлена большая белая палатка, заполненная людьми в комбинезонах. Они собирали материалы, обнаруженные в ходе первых обследований. Операторы фиксировали все на современные видеокамеры, а фотографы копошились вокруг технического руководителя, увековечивая каждую деталь, на которую указал начальник. Полицейский в форме заставил их подождать несколько минут.

Баррали воспользовался возможностью и наклонился, чтобы лучше рассмотреть антропоморфную куклу из сухой травы, на которую обратили внимание сотрудники Кальяри. Он сфотографировал ее на свой смартфон, что-то бормоча себе под нос.

– Все в порядке, Морено? – спросила Мара своего коллегу.

Мужчина кивнул. Изможденное лицо окаменело от тоски. Он едва открывал рот, терзаемый чувством вины за то, что не смог предотвратить убийство.

Ева увидела комиссара в нескольких десятках метров, занятого разговором с начальством, судя по гримасам и нервному жестикулированию.

«Квестор или префект[96], – подумала Кроче. – Или даже кто-то повыше».

Агент наконец пропустил их, и трое следователей добрались до священного колодца.

Кроче сожалела, что не приняла противорвотное средство, которое Мара предложила ей, когда они еще были в машине. Она подозревала, что это была проверка на полицейскую хладнокровность – занятие, к которому Мара имела особое пристрастие, учитывая, что она делала это все время, – поэтому отказалась. На самом же деле Раис была просто предупредительна, потому что одно дело видеть фотографии убитого человека, какими бы ужасными они ни были, и совсем другое – обнаружить его в нескольких метрах, окруженного роем мух.

Патологоанатом склонился над девушкой, занятый предварительным осмотром: через маску он продиктовал первые соображения ассистенту, который записал его слова в блокноте. Заключение о смерти было очевидным: место культового преступления говорило само за себя.

Морено огляделся.

– Ритуал такой же, как и в других убийствах… Я словно вернулся в те времена, – пробормотал он себе под нос.

Ева услышала его слова.

– Есть ли какие-то детали, которые отличают это дело от старых? – спросила она.

Баррали внимательнее осмотрел периметр, затем снова вернулся к жертве.

– Думаю, нет. Я как будто вернулся в Оруне или Мацанни.

– Костер не жгли, – вмешалась Раис, осмотревшись и продемонстрировав прекрасную фотографическую память.

– Это правда, – заявил Баррали.

– Здесь Ниедду, – сообщила Ева напарникам.

Вместе с помощницей Паолой Эрриу подошел комиссар. Ева заметила, что он словно постарел лет на десять.

– С нее еще не сняли маску, – сказал комиссар.

В его словах теплилась надежда. Никто не ответил. Все думали об одном. Об одном и том же человеке.

Ева наблюдала за пышной растительностью, которая окружала естественный акрополь[97], где стояло святилище: вековые леса пробковых и каменных дубов и ладанника, которые спускались вниз, пока не исчезали в равнине центрально-южной Сардинии у подножия культового комплекса. Она пыталась выяснить, как убийца попал в священное место. Очевидно, что жертву он нес на плече.

– Я полагаю, что здесь нет ни смотрителя, ни камер, – сказала Мара Ниедду. Она тоже думала о том, как убийца проник сюда.

– Угу.

– Это значит, что убийство преднамеренное, – прокомментировала Раис. – И что это полная непруха.

– Кто нашел тело? – спросил Морено, нарушая молчание, в котором он замкнулся.

– Тот парень, которого допрашивают ваши коллеги. Один из гидов конторы, управляющей центром, – сказала Паола Эрриу. – Он в шоковом состоянии.

– Скоро он наверстает упущенное, и с лихвой. Как только новость дойдет до прессы, это место станет сценой для беспрецедентного потока любителей полюбоваться на ужасное, – с отвращением сказала Раис. – Они разбогатеют на убийстве.

– С ними судья, открывшая дело об исчезновении, Аделе Маццотта, – сказал Ниедду, указывая на небольшую группу полицейских. – Возможно, позднее она захочет с вами пообщаться.

– Мы готовы. С нее снимают маску, – сказала Мара. Полицейские подошли.

Агостино Тромбетта, судебно-медицинский эксперт, снял с головы девушки венец из листьев и sa carazza ‘e boe, обнажив синюшное, распухшее лицо. Очевидно, девушка была сильно избита.

– Кто-нибудь ее узнает? – спросил эксперт. По его акценту Ева сделала вывод, что он не сардинец. Должно быть, откуда-то из Южной Италии.

– Мы, – сказал Ниедду, собираясь с духом.

Он подошел к жертве вместе с помощницей, они опустились на колени и уставились на опухшее лицо, испещренное пятнами запекшейся крови.

– Тот, кто убил ее, успел хорошенько с ней позабавиться, – сказал полицейский в сопровождении приглушенного хора сардинских проклятий коллег.

Ева заметила, что ее напарница крестится и шепчет, как она догадалась, что-то вроде молитвы на сардинском языке: «Пусть земля тебе будет пухом».

Глаза Морено были на мокром месте, и когда он увидел мрачный взгляд, которым Ниедду обменялся с Эрриу, из его глаз выкатились две слезы.

– Тело в очень плохом состоянии, но думаю, что это и вправду она, – слабым голосом сказал Ниедду.

– Вы уверены? – спросила судья Аделе Маццотта, подошедшая, чтобы помочь в опознании.

– Да, это она, – через несколько секунд подтвердила Паола Эрриу. – Это Долорес Мурджа…

Глава 57

Нурагическое святилище Санта-Виттория, Серри

Ева и Баррали расположились на каменных сиденьях в том месте, которое, согласно указателям, называлось «оградой правосудия», где, как предполагалось, после совершения жертвоприношений ждали ответа нурагических богов. Когда Долорес опознали, Морено упал в обморок. Кроче и Раис успели поддержать его, прежде чем он рухнул на землю.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы тебя осмотрели? – снова спросила Раис, указывая на машину «Скорой помощи».

– Нет, спасибо. Это была минутная слабость. Мне уже лучше. Просто нужно немного отдохнуть.

Ева была в замешательстве: ей хотелось задать ему десятки вопросов, учитывая, что в данный момент Баррали был единственным следователем, присутствовавшим на месте всех трех ритуальных убийств. Кроме того, он был и единственным, кто имел прямой контакт с Роберто Мелисом, духовным главой неонурагистов, внезапно ставшим главным подозреваемым в убийстве Долорес. Но она боялась, что это ухудшит ясность его сознания, и без того нарушенную болезнью. К тому же они с Марой пообещали Грации не допускать Баррали к расследованию ради его же блага.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Морено, избавляясь от сдержанности. – Спрашивай все, что хочешь.

Евина напарница в ста метрах от них была занята разговором с Фарчи, Ниедду и Маццоттой. Ей пришлось проявить личную инициативу, что, вероятно, привело бы к столкновению с Раис.

«К черту все. Важно немедленно фиксировать собственные впечатления», – размышляла Ева.

– Как ты себя чувствуешь, Морено?.. Почерк кажется таким же, не так ли? – наконец спросила она.

После опознания Тромбетта снял овчинную шубу, в которую была завернута Долорес, и обнаружил радиальные разрезы кончиком ножа на спине молодой женщины. По словам Баррали, эта деталь так и не попала в газеты.

– Да, но есть что-то странное. Что-то не сходится.

– Помимо того факта, что в этом случае мы опознали девушку, что еще не так?

– Насилие… Это новый элемент. Остальные потерпевшие не пострадали. Долорес – да. Кто-то избил ее… Это единственное различие, если мне не изменяет память.

– Кукла, которую сфотографировали… что это? Думаю, что она была и в предыдущих случаях.

– Одни называют ее sa pippia ‘e Mannaghe, другие sa mamma ‘e sa funtana. Она символизирует дух, обитающий в святых колодцах.

– Значит, она связана с культом воды?

– Точно. Своего рода божество дождя, которое в последнее время использовалось для запугивания детей, но в прошлом, согласно нурагической анимистической религии, считалось могущественным и внушающим страх подземным божеством, одной из ипостасей Великой Матери Средиземноморья. Как видишь, все всегда сводится к ней.

– Можешь ли ты подтвердить, что она была и в других местах? – спросила Ева. На самом деле она уже знала ответ, изучив материалы: это была попытка проверить коллегу.

Баррали поднес пальцы к вискам, энергично массируя их. Он оказался в затруднительной ситуации.

– Морено?

– Да, они были и в Оруне, и в Мацанни. Мы нашли кукол рядом с основными сценами преступления.

– Хорошо… Кроме избиения, еще что-то не так?

– Да, но я не могу понять что, – признался Баррали дрожащим голосом, обнаруживающим всю его эмоциональную и умственную хрупкость.

– Не волнуйся, – сказала Кроче, кладя руку ему на плечо и стараясь не показывать жалость. Она чувствовала себя виноватой за то, что поторопила его. – Ты вспомнишь.

Морено покачал головой.

– Есть еще кое-что очень важное… – пробормотал он, глядя в пространство. – Но оно ускользает от меня…

– Спокойствие. Я уверена, что на этот раз мы его поймаем, кем бы он ни был, – сказала Ева, вставая. – Дай мне минуту. Я посмотрю, сможем ли мы выбраться отсюда до того, как нас вышвырнут криминалисты.

Женщина сделала пять шагов, однако слова Баррали заставили ее остановиться.

– Не могу сказать, откуда я знаю, но это не тот человек, которого я искал все эти годы, – сказал он с непоколебимой уверенностью.

Глава 58

Капитана, Куарту-Сант-Элена

– Слушай, можно я поведу?

– Нет.

– Ну…

– Да зачем тебе вести? Пытаешься сказать мне, что я на это не способна?

– Раис, почему ты драматизируешь каждое мое слово? Если будешь принимать все на свой счет, заболеешь. Мне просто захотелось поводить машину, вот и все.

– Ладно… И все равно – нет.

Полицейские вернулись к машине Мары после того, как отвезли Баррали домой и обменялись несколькими словами с его женой. Обе не могли избавиться от напряжения, накопившегося у святилища Серри. Еще они чувствовали вину за смерть девушки: по какой-то неясной причине ощущали личную ответственность, хотя только взялись за это дело.

– Что ты сказала Грации? – спросила Раис, заводя двигатель и направляясь в сторону Кальяри.

– Правду. Что это Фарчи хотел привлечь его к делу и что обнаружение тела потрясло его, – сказала Кроче. – Что, если б это зависело от нас, мы бы не привлекли его.

– Это ложь, – сказала Раис с циничной улыбкой на губах.

– Переживу, – возразила Кроче.

– Как она это восприняла? Судя по тому, как она посмотрела на меня, когда мы прощались, я бы сказала, что не очень хорошо, верно?

– Ну, она просто хочет покончить с этой историей, но теперь прошлое как будто снова вернулось. Нам-то все равно, мы слушаем про это пару часов в день. Но ей приходится терпеть сутки напролет. Если история с Долорес разобьет Баррали, ей придется собирать его по кусочкам.

– Все-таки он был прав, – признала Раис.

– И все были убеждены, что он сумасшедший. Включая нас.

– Говори за себя. Я никогда так не думала.

– Но это ты хотела закрыть дело любой ценой, – возразила Ева.

– Это другое. Я была уверена, что у нас не будет шанса раскрыть эти преступления после стольких лет. Над Баррали смеются все, но он не сумасшедший. Хоть я так и сама говорила, но я просто над ним подшучивала.

– Ладно… Как ты думаешь, что теперь будет?

Раис задумалась на несколько секунд.

– То, что Фарчи пригласил в прокуратуру всех, кроме нас, означает, что мы будем отрезаны от следствия. До свидания, нераскрытые. Текущее важнее. Скорее всего, специально для этого расследования создадут специальную группу.

– Думаешь, они возьмут туда Ниедду?

– Вероятно.

– И нас?

– Они бросят нас обратно в эту чертову кладовку.

– Баррали убежден, что убийца не тот, что был раньше, что это подражание. Кто-то, вдохновленный старыми преступлениями.

– Кто-то их копирует?

Ева кивнула:

– Есть некоторые вещи, которые кажутся ему странными, но он не смог понять, какие именно.

– Ну… С этой девушкой действительно налажали.

– Бедная… Твои бывшие коллеги – с ними можно работать?

– Они – кучка женоненавистников, пропитанных тестостероном и предубеждениями. Ни у кого из них нет достаточного опыта, чтобы раскрыть это дело.

– Я слышала, как сотрудник криминалистической лаборатории сказал, что они взяли кровь из-под ногтей девушки. Если повезет, это может привести к ДНК убийцы.

– Будем надеяться. Это было бы манной небесной, но я не стала бы слишком на это полагаться. Она всю ночь находилась под открытым небом. Органический материал мог быть скомпрометирован, – заметила Мара.

– Если тебя вернут в отдел убийств, пойдешь?

– Это невозможный сценарий. Дель Греко никогда этого не допустит.

– Но чисто гипотетически?..

– Конечно, у меня было бы больше шансов, чем у них.

– Тогда я попытаюсь поговорить с Фарчи, – сказала Кроче.

Раис подавила смех.

– И как ты собираешься его уговорить? – спросила она озорным тоном. – Хочешь сделать это с помощью женственности, которую глубоко скрываешь?

– Раис, помнишь, я сказала тебе, что хочу вести машину не потому, что ты плохо водишь?

– Да.

– Я соврала. Водишь ты дерьмово.

– Иди на хер, Кроче.

– И ты туда же.

Глава 59

Институт судебной медицины, Университетская клиника Монсеррато, Кальяри

Первостепенной задачей было найти Мелиса, лидера секты. Фарчи четко это обозначил.

Кроче и Раис встретились с ним ближе к вечеру возле Института судебной медицины вместе с Ниедду, Паолой Эрриу и небольшой группой бывших коллег Мары из отдела убийств. Для ускорения процесса руководитель попросил их пройтись по архивам, снять копии со всех материалов о старых ритуальных преступлениях и привезти их в Монсеррато, где шло вскрытие, для передачи коллегам, которые будут расследовать убийство и с нетерпением ждут заключения судебно-медицинского эксперта. Судмедэксперты уже работали над мазками с подногтевого материала, взятого у Долорес: было сказано, что, возможно, поздним вечером придет ответ по образцам.

– Наконец-то. Пойдемте со мной на секунду, – резко сказал Фарчи двум женщинам, как только они подошли к нему.

Ева и Мара обменялись молчаливыми взглядами, в которых прозвучал вопрос: «Что, черт возьми, мы опять сделали?» Они прошли метров сто и заняли столик в баре, среди студентов университета и профессоров. Они не виделись с утра, но по внешнему виду комиссара у Евы и Мары сложилось впечатление, что тот пережил несколько бессонных недель: Фарчи был вымотан.

– Я хочу, чтобы мы сыграли в игру, – начал он, одержимо вращая обручальное кольцо на безымянном пальце. – Игра такая: давайте забудем какие-то слова и выражения, вычеркнем их из лексикона. Первое – «серийный убийца». К вам подходит журналист и выплевывает это выражение – вы смеетесь ему в лицо и говорите, чтобы он пошел и поговорил с ФБР в новом филиале, который американцы открыли в Оводде[98].

Комиссар нервно закурил еще одну сигарету.

– Второе – «ритуальное убийство». Кто-то связался с вами, чтобы узнать новости по делу, и всплывает слово «ритуал» – вы говорите ему, что единственный обряд, который вы знаете, это праздник Святого Эфизио[99] и что вам не терпится увидеть его весной.

Мара изобразила ту дьявольскую улыбку, которая ей очень шла.

– Третье – «спецкоманда». Единственная спецкоманда, которую вы знаете, – это «Кальяри», а Джиджи Рива – ваш единственный и неповторимый Бог… Официально никаких других спецкоманд не существует, понятно?

Инспекторы кивнули.

– Для СМИ это должно быть таким же расследованием, как и любое другое. Мы обязаны держать преступление в строжайшей тайне как можно дольше. Если пресса узнает, что произошло, нам конец. Я уже вижу, как продают пластмассовые макеты нурагов и святилищ… Зашейте рты, потому что СМИ будут использовать любые средства, чтобы наскрести еще какую-нибудь информацию.

– Мы понимаем, синьор. От нас они получат только «без комментариев», – заверила Ева.

– Вот. Особенно это касается тебя, Кроче. Они будут трясти тебя, потому что ты не местная, и пытаться узнать твою подноготную. Затыкай их. Отправляй к черту. Угрожай. А если будут продолжать, арестуешь и отвезешь сюда, понятно?

Ева кивнула, удивленная тоном начальника: Фарчи не шутил. Он был чертовски серьезен. Это означало, что высшее руководство уже пришло в движение, навязав ему оперативную линию. Это было очень странно, учитывая, что с момента обнаружения тела прошло всего несколько часов.

– Вот что я вам скажу, – сказал он, выпуская дым в сторону. – На самом деле сегодня утром в прокуратуре была сформирована спецкоманда. Я уже говорил вам, что вас в нее не включили.

– Тоже мне новость…

– Раис, сегодня не лучший день. Не зли меня.

Мара показала рукой, что закрывает рот на «молнию».

– Ниедду включили, как и большую часть нашего отдела по расследованию убийств. Роберто Мелис – главный подозреваемый, учитывая материалы, найденные в его доме, судимость и тот факт, что девушка посещала его секту. Полицейское управление Карбонии вместе с нашим и другими полицейскими управлениями активно ведет поиски. Это вопрос нескольких часов. Мы найдем его… Вся проблема в том, что мы открыли этот гребаный отдел нераскрытых преступлений в очень дерьмовое время. Как будто специально это все…