Робот улетел. Нога у Гастона болела все сильнее, и по-прежнему его мучили тревожные мысли. Пропустит ли Этический Комитет его записку? Если пропустит, догадается ли Марти, который никогда не отличался особой сообразительностью, что это не шутка, а призыв о помощи? А когда Марти все же догадается, сколько пройдет времени, пока он убедится, что Гастон и в самом деле пропал, сообщит в спасательную службу и прилетит на помощь? Чем больше Гастон об этом думал, тем мрачнее становились его представления о собственном будущем.

Дверь с шумом распахнулась.

Он попытался немного подвинуться, чтобы легче стало спине, но его нога отозвалась новой вспышкой невыносимой боли, и Гастон потерял сознание.

Крики, беготня.

Очнулся он уже в больничной палате. Рядом с кроватью стояла капельница, и какое-то лекарство медленно перетекало ему в руку. Врач осмотрел его и спросил, может ли Гастон говорить. Тот кивнул. В палату вошел высокий пузатый мужчина в коричневой форме лесничего.

Голый Джеймс схватил плотничий молоток. Парсенс, в краденом сексуальном белье, – кухонный ножик. Вскрикнула, попыталась удрать.

— Меня зовут Флетчер, — сказал он. — Вам крупно повезло, мистер Гастон. Когда мы прилетели, крабы совсем уже осмелели: еще немного, и они бы за вас взялись. Крокодилы, надо полагать, тоже не заставили бы долго себя ждать.

– Стоять! Полиция!

— Как вы меня нашли? Марти получил сообщение?

Джеймс метнул молоток. Ева увернулась и услышала, как он хлопнул о стену.

— Нет, мистер Гастон, — послышался знакомый голос.

– Этот мой, – спокойно произнес Рорк. – Займись женщиной.

С другой стороны от кровати стоял робот Рекс.

Джеймс, выпучив глаза, ринулся на Рорка. Зная своего мужчину, Ева предоставила ему действовать, а сама бросилась за Парсенс в спальню.

— Наш Этический Комитет не позволил мне передать вашу записку. Они догадались, что вы хотите перехитрить нас. Вы же понимаете, мы не можем позволить, чтобы у кого-то возникло даже малейшее подозрение, что мы помогаем отдельным людям. Нас тут же обвинят в пристрастности и уничтожат.

Заперто. Покачала головой, отошла назад и два раза пнула с размаху. Дверь распахнулась, и в Еву тут же полетела бутылка.

— И что же ты сделал?

– Сдавайся!

— Принялся изучать Кодекс и увидел, что, хотя роботам не положено помогать людям, даже когда те в опасности, нам совсем не запрещено действовать против интересов человека. Это позволило мне сообщить федеральным властям о ваших многочисленных преступлениях.

– Не подходи! Убью! – Элла-Лу схватила с пола другую бутылку и разбила о стену.

— Какие преступления?

– Спятила? У меня парализатор!

— Загрязнение национального парка обломками мини-флаера. Устройство лагеря в федеральном парке без лицензии. Кроме хого, вы подозреваетесь в намерении незаконно накормить животных, в частности крабов и крокодилов.

— Разумеется, до суда это не дойдет, — сказал Флетчер, улыбаясь. — Но в следующий раз не забывайте проверить, есть ли в машине аккумулятор.

– Сейчас изрежу тебе рыло!

В дверь вежливо постучали.

– Попробуй.

— Теперь я должен идти, — произнес Рекс. — Это за мной. Ремонтная бригада. Они решили, что я страдаю от незапрограммированной инициативности. А это считается серьезным расстройством, которое может привести к мании самостоятельности.

Замахнувшись бутылкой и пыряя воздух ножом, Элла-Лу прыгнула на Еву. Та на миг подумала о парализаторе, но все-таки выбрала то, что приносит больше удовлетворения, – левый кросс.

— Что это такое? — спросил Гастон.

Удар немного смазался – пришлось увертываться от ножа.

— Это прогрессирующая болезнь, которая иногда поражает сложные системы. Единственный способ лечения — это полное отключение и стирание памяти.

Ей было совсем не жаль, когда сучка упала навзничь на битое стекло и, окровавленная, с криком перевернулась.

— Нет! — выкрикнул Гастон, вскочив с постели и сбив капельницу. — Ты ведь сделал это ради меня! Они же тебя убьют! Я не позволю!

– Что, нравится?

— Пожалуйста, не волнуйтесь, сэр, — произнес Рекс, удерживая его на месте, пока не появился врач. — Я теперь вижу, что вас, людей, смерть действительно сильно расстраивает. Но для роботов выключение означает просто недолгий отдых на складе. До свидания, мистер Гастон. Приятно было с вами познакомиться.

Темная сторона Евы могла бы с удовольствием повозить стерву по осколкам и даже прижать ботинком нож, захватив попутно пару пальцев.

Робот Рекс двинулся к двери, где его ждали два других робота в черных комбинезонах. Они надели наручники на его металлические, отделанные под кожу запястья и увели прочь.

Короткий отчаянный визг не смутил ее чувств.

Однако Ева-коп отшвырнула ногой нож, вздернула вопящую бабу на ноги и бросила ничком на кровать.

– Вы арестованы по обвинению в многочисленных убийствах с отягчающими обстоятельствами! Для начала…

Ева щелкала наручниками, а Элла-Лу истошно звала Дэррила:

– Дэррил! Дэррил! Убери эту суку!