– Вы в опасности! – крикнул Снейдер ему вслед. – Вам нужна более надежная личная охрана. Этой будет недостаточно!
Хирш обернулся.
– Спасибо за предупреждение. Но у меня уже есть охрана. Оставьте меня в покое! – Он подошел к своим телохранителям, которые обступили его с обеих сторон, и они стали спускаться по лестнице.
Сабина посмотрела им вслед.
– Эта задумка с аукционом могла окончиться настоящим провалом, – заметила она. – Если бы Хирш не предложил более высокую цену, у БКА была бы сейчас ужасная картина за 70 000 евро.
– Вы действительно думаете, что я так неосторожно обращаюсь с деньгами налогоплательщиков? – Снейдер надменно улыбнулся. – Мартинелли сообщила мне заранее по телефону актуальное состояние личного счета Хирша в венском «Капитал-банке».
– В рамках особых полномочий ван Нистельроя?
Снейдер кивнул.
– Там лежит более 600 000 евро, и он знал художницу лично. Я бы повышал ставку до 78 000. – Его улыбка исчезла. – Вы записали разговор?
– Да, и сигнал хороший и четкий, – ответила она.
Снейдер с облегчением вздохнул.
– Хорошо, хотя бы это. Семя посажено. Теперь мы пойдем за ним по пятам.
Семя нашего краха, – мысленно закончила Сабина. Если об этой нелегальной прослушке узнают, австрийские БКА и министерство внутренних дел свяжутся с Дирком ван Нистельроем из-за нарушения государственного суверенитета. Тогда Снейдеру грозит дисциплинарное преследование и до пяти лет тюрьмы. Но существует одно простое решение, – подумала Сабина.
Они должны быть очень осторожными.
Глава 45
Они встретились с Кржистофом и подошли к лестнице, которая вела на нижний этаж прямо в фойе. Там Снейдер остановился.
– Бегите к нашему фургону и следуйте за Хиршем. Кржистоф поедет с вами, – приказал Снейдер, набирая эсэмэс в телефоне. – От Мартинелли мы знаем, что сегодня у него нет других встреч в министерстве. Полагаю, он поедет в Гринцинг, район вилл на северо-западе Вены. Остальное вы должны выяснить сами.
– Вы не поедете с нами? – удивилась Сабина.
– Я останусь здесь и попытаюсь через ведомство по охране конституции организовать для Хирша соответствующую личную охрану.
– Удачи.
Сабина побежала вниз по лестнице и через фойе на улицу. Кржистоф последовал за ней. Снаружи ее встретил теплый вечерний ветер. Хирша и его телохранителей нигде видно не было. Но тут мимо них медленно проехал черный автомобиль с тонированными стеклами и правительственными номерами.
– Марк, где стоит наш минивэн? – крикнула Сабина в микрофон на рукаве.
Марк по радиосвязи направил их во второй переулок, где перед цветочным магазином была припаркована машина.
Так как Марк занял своим оборудованием все задние сиденья, Кржистоф и Сабина устроились за водителем во втором ряду.
– Что делает Хирш? – тяжело дыша, спросила Сабина.
– Он уже девять минут разговаривает по телефону с министерством внутренних дел и выясняет обстоятельства смерти Вальтера Граймса, – ответил Марк с наушником на одном ухе, поворачивая переключатель эквалайзера. – Из-за того, что Граймс был убит в Висбадене, у коллег в Вене мало информации. Однако параллельно Хирш пытается выяснить что-либо о найденных в Бруггтале скелетах.
Да он просто обделался! Наверняка солгал и на самом деле знает намного больше о тех событиях.
Тут шофер повернулся к Сабине. Нерешительно потянул за свои подтяжки. Рядом с рулем щелкнула рация.
– Конечно, это не мое дело, но то, что вы делаете, – легально?
– Не переживайте, пожалуйста, мы из федерального ведомства и пытаемся раскрыть преступление, точнее, предотвратить еще одно. И чем меньше вы будете об этом знать, тем лучше. – Сабина снова повернулась к Марку: – Куда направляется его машина?
– На северо-запад.
– Хорошо, едем за ним.
– Э-э-э… а как мне?..
– В Гринцинг, на Штрасергассе, – проинструктировала его Сабина. – И поезжайте осторожно, мы не торопимся.
Минивэн заморгал поворотником и тронулся с места.
Через четверть часа езды по вечерней Вене в сторону Гринцинга, Марк неожиданно сорвал с головы наушники.
– Проклятье, черт побери! – выругался он.
– Что? – обернулась Сабина.
– Связь с Хиршем оборвалась. Аудиоконтакта нет, и сигнал тоже пропал.
– Что значит пропал?
Марк покрутил переключатели.
– Полагаю, что радиоволны жучка мешали сотовой связи. Каким-то образом он или его телохранители нашли микрофон и уничтожили жучок.
Сабина наклонилась к водителю.
– Продолжайте ехать в сторону Штрасергассе.
Тот кивнул:
– А теперь ускориться?
– Было бы неплохо, но на красный не проезжать!
Через десять минут они миновали Гринцингское кладбище и свернули на Штрасергассе. В этом районе уже не было старых высоких домов. Участки были больше, сады зеленее, а за живыми изгородями скрывались роскошные коттеджи и виллы. К сожалению, они не знали номера дома. К тому же было лишь предположением, что министр направлялся сюда.
– Медленно проезжайте вверх и вниз по улице. Мы ищем виллу, перед которой припаркован черный автомобиль с правительственными номерами.
– В этом районе таких много, – сообщил ей водитель и направил минивэн вверх по улице.
– Здесь! – Кржистоф указал на гравийную подъездную дорожку с малахитовыми туями по бокам и площадкой для разворота, за которой находилась двухэтажная вилла с эркерами и величественной лестницей. Два балкона, большая спутниковая тарелка на крыше и зарешеченные окна на нижнем этаже. На разворотной площадке рядом с фонтаном, украшенным мраморными скульптурами, стоял черный лимузин.
Их минивэн остановился.
Сабина сфотографировала номера и приблизила с помощью телефона.
– Да, это он. Оставайтесь в машине, но не паркуйтесь так явно перед домом. Если Снейдеру повезло, скоро сюда прибудет полицейская охрана. А я пока пойду внутрь и попытаюсь поговорить с Хиршем.
Сабина вышла из машины и ступила на участок. Электрические ворота были открыты. Она встала перед видеокамерой и несколько секунд подержала перед ней свое удостоверение. Затем направилась вверх по гравийной дорожке. Насколько она разглядела, в машине никто не сидел. Водительская дверь была заперта, и обоих телохранителей след простыл.
Сабина поднялась по лестнице к входной двери и позвонила. В доме раздался глухой гонг, напоминающий Биг-Бен. Сабина подождала и спустя какое-то время снова нажала на кнопку звонка.
Наконец она услышала стук каблуков по плиточному полу. Затем дверь открылась. Перед ней стояла молодая женщина лет тридцати пяти, с короткими каштановыми волосами, в облегающем темном брючном костюме.
– Чем я могу вам помочь?
Это дочь или жена? – подумала Сабина. В любом случае у женщины была спортивная фигура, что Сабина заметила по рельефным формам под блузкой и брюками. Невольно она вспомнила жену Януса, атлетичную пловчиху из национальной команды. С той лишь разницей, что у этой женщины был не польский, а – как предположила Сабина – тирольский или форарльбергский диалект.
– Меня зовут Сабина Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции Висбадена. – Она показала свое удостоверение. – Я хотела бы поговорить с министром Хиршем… Мы уже знакомы, – добавила она.
– Мой муж только что пришел домой. Он наверху в ванной! – Женщина взяла удостоверение и принялась его изучать. Затем убрала прядь волос за ухо. Она была привлекательной, несмотря на родимое пятно на щеке. – Мой муж знает, что вы к нему придете?
Сабина проигнорировала вопрос.
– Мы только что общались с ним в Доротеуме. Это срочно.
Женщина вернула Сабина удостоверение.
– Хорошо, входите. Мой муж сейчас спустится, я его позову.
Сабина вошла, и жена Хирша провела ее через холл в гостиную. Комната была светлой, с большими окнами. Повсюду висели мрачные картины, которые контрастировали с приветливой атмосферой дома. «Чумная колонна» действительно хорошо сюда впишется.
– А где оба телохранителя? – крикнула Сабина вслед женщине, прежде чем та успела исчезнуть на верхнем этаже.
– Из них только один телохранитель моего мужа. Другой – его шофер. Они в саду за домом, курят, – крикнула жена Хирша. – В доме мне эти два парня не нужны. Что может здесь с нами случиться?
Отец Януса тоже так думал в своем коттедже.
Сабина подошла к одному из окон и посмотрела наружу. Отсюда она могла видеть часть сада. За домом находились беседка и бассейн, в котором плавал красный надувной матрас. Чуть дальше стояла теплица, в которой, похоже, росли томаты. Обоих мужчин нигде не было видно.
Сабина услышала, как наверху хлопнула дверь и раздался голос женщины. Сабина ждала. Все-таки она почувствовала облегчение, что за это время ничего не произошло. Но была ли Магдалена Энгельман настолько легкомысленна, чтобы планировать покушение на министра с охраной? Сабина скорее полагала, что они на ложном пути. Здесь в Вене ничего не случится. Вместе с тем ни от Тины, ни от Хоровитца не поступало звонка, который навел бы их на другой след. Если здесь действительно ничего не произойдет, то сегодня они зайдут в тупик.
Сабина взглянула на наручные часы. Как же долго! Было уже 18:15.
Она огляделась в гостиной. На каминной полке стояло множество фотографий в рамках. Снимки с церемонии назначения Хирша министром и различные фото из отпусков. Горные хижины, озера, велосипедные туры. Но везде Хирш был изображен с рыжеволосой женщиной своего возраста, шестидесяти пяти – семидесяти лет. Может, бывшая жена? Вряд ли. Хирш не так давно стал федеральным министром, а она была на фотографии с церемонии назначения на должность.
Сабина подумала о тирольском акценте. Женщина и без того показалась ей странной. Она подняла руку и сказала в микрофон:
– У вас все в порядке?
«Конечно, все тихо, а у тебя?» – раздался голос Марка в наушнике.
– Не знаю… – Взгляд Сабины упал на автоответчик, стоявший на комоде рядом с входом в гостиную. На нем мигала красная лампочка.
Она подошла к аппарату и прислушалась, но с верхнего этажа не доносилось ни звука. Тогда она нажала на кнопку. На автоответчике было одно непрослушанное сообщение.
Запись потрескивала, на заднем плане были слышны уличный шум и музыка. Вероятно, авторадио.
«Привет, дорогой. Не смогла дозвониться тебе на мобильный. К тому же твой автоответчик опять переполнен. Надеюсь, ты это услышишь. Я все еще в магазинах. Приеду самое раннее в семь. Надеюсь, аукцион был успешным. Целую!»
Клак! – конец сообщения. Согласно автоответчику, его оставили всего полчаса назад. Голос пожилой женщины – и не тирольский, а венский акцент.
Черт!
– Оцепите дом! – крикнула Сабина в микрофон. – Ты спереди, Кржистоф сзади. Женщина в доме не жена Хирша! Темный брючный костюм, родимое пятно на лице. Схватите ее!
«Что, что, что? – закричал Марк. – Где Хирш?»
– Вероятно, уже мертв. – Сабина схватила кочергу от камина, выскочила из гостиной и побежала вверх по лестнице.
На верхнем этаже она распахнула все двери, но за ними находились только ванная, туалет и пустые спальни. Правда, балконная дверь была открыта. Сабина посмотрела через балкон в сад, но не заметила ничего необычного.
– Наверное, ушла через заднюю дверь! – крикнула Сабина в микрофон. По всей видимости, она до этого разговаривала с сообщницей Магдалены Энгельман, которой не удалось вовремя скрыться из дома, и та в отчаянии выдала себя за жену Хирша. Возможно, женщина собиралась убить и Сабину, но догадывалась, что ту могут ждать коллеги, и предпочла скрыться.
С этими мыслями Сабина взбежала по лестнице на мансардный этаж и распахнула дверь. Тут же ее обдало жаром от бойлера. Пахло стекловатой. Это было самое большое помещение в доме. Кровельные балки уходили далеко вглубь. Сабина пошарила рукой в поисках выключателя, щелкнула им, и трубчатые люминесцентные лампы ожили, гудя и мерцая.
В потолочном свете открылась огромная модель железной дороги в форме буквы L, с многочисленными путями, горами, туннелями, домами и вокзалами. Как и любая модель, эта тоже была не совсем закончена, казалось, что для нее постоянно подставляют новые столы. И на одном из них на спине лежал министр Хирш. С раскинутыми руками и ногами, посреди своих локомотивов, вагонов и миниатюрных людей – как Гулливер в стране лилипутов.
Во лбу и груди виднелись огнестрельные раны с опаленными краями. В тот же момент Сабина почувствовала запах пороха, который висел в воздухе. Видимо, убийца использовала крупнокалиберное оружие с глушителем.
Было бесполезно проверять у Хирша пульс. Затылок отсутствовал, его остатки прилипли к стене и доске, показывающей положение стрелки.
Для Хирша последний поезд уже ушел.
Глава 46
Сабина оторвала взгляд от этого вида, выскочила из котельной и бросилась вниз по лестнице, одновременно крича в микрофон, – но ответа не последовало. Только проклятый шум. Тогда она набрала на телефоне номер Кржистофа, но и тот не ответил. Сабина все равно продолжала звонить, торопясь вниз по лестнице, пока не добралась до холла и не выбежала наружу.
Где эти чертовы телохранители?
Тут у нее перехватило дыхание. Перед ней в фонтане – спиной в воде и ногами на мраморном бортике – лежал их молодой шофер и зажимал кровоточащий нос.
Она в два прыжка перемахнула через ступени на разворотную площадку и побежала к мужчине, который, очевидно, хотел им помочь. К счастью, огнестрельных ранений у него не было. Сабина хотела вытащить его из фонтана, но он отказался от помощи.
– Женщина хотела выбежать через переднюю дверь… – прогнусавил он через кровь, хлеставшую из носа, – но затем назад…
В этот момент откуда-то позади дома раздался крик.
Марк!
– Оставайтесь здесь! – Сабина все же помогла шоферу выбраться из фонтана, затем побежала вдоль стены дома в дальний конец сада, мимо беседки и бассейна, перепрыгнула через цветочные клумбы и овощные грядки. Добравшись до теплицы, она остановилась.
Сабина не поверила своим глазам. Хотя Марк был айтишником, но, как любой следователь БКА, учился рукопашному бою и обращению с оружием и был в неплохой форме. Но все равно он, скрючившись и тяжело дыша, лежал на лужайке, держась за горло. А рядом Кржистоф боролся с женщиной.
Несмотря на возраст, у него еще никогда не возникало проблем с тем, чтобы уложить кого-то точным боксерским ударом, но сейчас поляк боролся за выживание. Женщина держала его голову железной хваткой и пыталась перекрыть ему доступ воздуха, одновременно зафиксировав его ноги своими и заломив руку.
Твою мать, такой техники Сабина еще никогда не видела. Кржистоф отчаянно защищался. Хотя женщина своим весом вдавила его лицо в землю, он пытался отбиваться и ударить ее затылком в нос.
Сабина быстро направилась к ним. В нескольких метрах лежал нож, который Кржистоф, вероятно, выбил у женщины из руки. А недалеко от Марка в траве виднелся крупнокалиберный пистолет с глушителем. Очевидно, Марку удалось обезоружить женщину, прежде чем та его нейтрализовала.
Однако Сабина проигнорировала и то, и другое оружие. Вместо этого она сзади подошла к женщине, сконцентрировавшейся на хрипевшем Кржистофе – который вот-вот готов был сдаться.
Сабина же, наоборот, по-настоящему разозлилась. Не раздумывая, она замахнулась кочергой, которую все еще держала в руке, и со всей силы ударила женщину по затылку. Та повалилась на лужайку, как мешок с картошкой, и осталась неподвижно лежать.
Кржистоф тут же перекатился на спину и стал шумно хватать ртом воздух. Марк, хрипя, тоже подполз и дрожащей рукой схватил пистолет с глушителем. Тем временем к ним приковылял и шофер. Пошатываясь, он стоял рядом с Сабиной и испачканным в крови рукавом утирал нос.
– Черт возьми, вот это был удар! – прогнусавил молодой человек.
У Сабины дрожали руки.
Понадобилось четыре человека, чтобы справиться с этой женщиной.
– Спасибо за вашу помощь. Вы хотели знать, кто мы? – Сабина достала свое удостоверение. – БКА Висбадена. – Затем протянула ему бумажный платок.
Так как Марк уже смазал отпечатки пальцев на оружии, Сабина без особой предосторожности взяла пистолет, понюхала ствол, на всякий случай опустошила магазин и вытряхнула патроны из ствола.
Затем заложила женщине, у которой кровоточила рана на голове, руки за спину, надела наручники и повернула на бок – чтобы та не захлебнулась, если ее начнет рвать. На всякий случай Сабина связала ей ноги кабельными стяжками, которые всегда носила с собой. Судя по ее настрою, она могла и ногами нанести им тяжелые повреждения.
Затем одна за другой подъехали две кареты скорой помощи, три автомобиля венской полиции и черная машина Федерального ведомства по охране конституции со Снейдером на пассажирском сиденье. Но персональная охрана опоздала.
Сначала врачи обработали раны Кржистофа, Марка и их шофера, последней подошла очередь убийцы. Тем временем Снейдер с венскими коллегами осматривали место преступления в мансарде виллы. В начале восьмого приехала настоящая жена Хирша на спортивном кабриолете, на заднем сиденье которого лежало множество пакетов. У нее началась истерика, и сотрудница Красного Креста из команды кризисной помощи позаботилась о ней.
Затем подоспели коллеги из отделов криминалистики и криминалистической экспертизы. Среди этой суматохи и гвалта – сообщения по рации, допросы, прочесывание территории и проверка дома, мигалки, сирены, любопытные прохожие и репортеры, которые теснились на границе земельного участка, – Снейдер подошел к Сабине.
– Телохранитель и шофер лежат мертвые в кладовой на кухне, – шепнул он ей на ухо. – С пулями во лбу и груди. Телохранитель даже держал пистолет в руке, уже положил палец на спусковой крючок. Но слишком поздно!
Сабине стало плохо. Ноги у нее и так были ватными, а теперь еще и это. Новые сопутствующие жертвы на пути к правде. Если бы телохранителю удалось нажать на спусковой крючок, звук выстрела услышали бы, и все сложилось по-другому.
Неожиданно она вспомнила нечто очень важное, о чем практически забыла во всей этой суете.
– А что с жучком на пиджаке министра? – прошептала она.
– Для проформы я проверил его пульс на шее и хотел незаметно забрать жучок из-под воротника. Но его там уже не было, – сказал Снейдер. – Раздавленный жучок лежал у него в нагрудном кармане. Нам чертовски повезло, что все так безобидно для нас закончилось, – прошипел он. – И несмотря ни на что, хорошая работа. По крайней мере, теперь у нас есть подозреваемая.
– А если она тоже не будет говорить?
– Будет, – заверил Снейдер. – Хорошо, что вы не полностью раздробили ей череп.
Хотя с удовольствием бы это сделала! – подумала Сабина и на мгновение испугалась напора своих чувств. Но когда она увидела их молодого шофера, Марка и Кржистофа раненых и лежащих на земле, видимо, так рассвирепела, что до сих пор по-настоящему не успокоилась.
Краем глаза она наблюдала, как убийцу с перевязанной головой увели и посадили в полицейскую машину.
– Кржистоф, Крюгер и наш водитель отправятся в больницу под наблюдение, – объяснил ей Снейдер.
– О’кей, – вздохнула Сабина. – Я поеду с ними.
– Ничего подобного. – Снейдер схватил ее за руку. – В минивэне по-прежнему лежит наше оборудование. Вы сможете управлять такой машиной?
Она озадаченно кивнула.
– Хорошо, тогда пойдемте. Мы сейчас допросим нашу задержанную.
– Нашу? Вы забыли, что мы в Австрии?
Снейдер криво усмехнулся.
– Я выторговал у ведомства по охране конституции право первого неформального допроса.
Хотя Сабине было непривычно управлять большим автомобилем, вечернее движение в Вене оказалось таким медленным, что она нашла время включить навигатор, вырубить рацию и привыкнуть к минивэну.
Во время поездки к Йозеф-Холаубек-плац, где находилось здание австрийского БКА, Снейдер сидел на заднем сиденье, явно наслаждаясь, что его, как всегда, везут, разговаривал по телефону сначала с Хоровитцем, а затем связался с ван Нистельроем.
Сабина отчетливо слышала голос ван Нистельроя и без громкой связи:
– Что, австрийского министра здравоохранения убили? Почему ты это не предотвратил?
Сабина сконцентрировалась на дороге и позволила Снейдеру все уладить. По окончании этого расследования, они либо сами окажутся в следственном изоляторе, либо их уволят – если, конечно, раньше не отстранят от этого дела.
Снейдер завершил разговор, только когда Сабина припарковала машину на гостевой парковке БКА и они вошли в здание. Зарегистрировались на ресепшен, и сотрудница провела их к комнатам для допросов.
В отличие от БКА Висбадена те находились не в подвальных помещениях без окон, а на шестом этаже. Когда они поднялись на лифте и прошли по длинному коридору, мимо туалетов и ниши с копировальным аппаратом, Снейдеру позвонили.
Сначала Сабина подумала, что это Тина, но Снейдер разговаривал слишком дружелюбно. Наконец он сказал «Секундочку, пожалуйста!», убрал телефон от уха и обратился к женщине-полицейской:
– Мне нужно помещение, где я могу спокойно поговорить по телефону.
– Сейчас?
– Нет, через две недели.
Сотрудница скривилась и указала на дверь:
– Эта комната для переговоров свободна. Затем приходите, пожалуйста, в кабинет номер 17. Предпоследняя комната. – Она указала в конец коридора. – Мы будем ждать вас там.
Снейдер велел Сабине следовать за ним. Они вошли в переговорную. Здесь было очень душно – видимо, кондиционер сломался. Сабина хотела открыть окно, но оно было заперто на ключ. Через тонированные стекла она видела фармацевтический центр, разноцветный мусоросжигательный завод и улицу, которая вела мимо БКА к темно-зеленому боковому каналу Дуная. Она села рядом со Снейдером за овальный стол, на котором стояли бутылки с минеральной водой, стаканы, видеопроектор и прибор для телеконференции со множеством разъемов.
– Антрополог из Линца, – объяснил Снейдер и включил громкую связь. – Моя коллега Сабина Немез, которую вы уже знаете по раскопкам в монастыре, тоже слушает.
– Добрый вечер, – сказала Сабина. Она хорошо помнила женщину в белом комбинезоне, в никелированных очках и с седой косой.
– Я уже проинформировала ЛКА в Линце – но хочу, чтобы вы тоже узнали, что вместе с иннсбрукской командой судебно-медицинских экспертов мы исследовали большую часть семидесяти четырех детских скелетов, – сообщила антрополог. – Кости пролежали в земле от 37 до 43 лет. Вообще-то в таком влажном климате они должны были полностью разложиться, но по причине, к которой я сейчас вернусь, этого не произошло. В любом случае мы обнаружили две особенности…
Сабина услышала, как женщина застучала по клавиатуре. Она быстро достала из кармана свой мобильный, положила на стол рядом с телефоном Снейдера и включила аудиозапись, так как из профессионального судебно-медицинского отчета они, вероятно, поймут лишь половину. Снейдер – сосредоточенный, с нахмуренным лбом – сидел рядом.
– …обычно скелеты младенцев скорее хрящевидные, потому что костенеют позже. Но у этих младенцев наблюдается необычное для их возраста окостенение, – сказала антрополог. – Например, большой родничок, где соединяются лобные и теменные кости, закрывается лишь к двум годам. Но почти у всех найденных черепов передний родничок уже закрыт.
– В чем может быть причина? – перебил ее Снейдер.
– Мы обнаружили в костях большое количество различных химических веществ, но еще должны изучить их более детально, – ответила антрополог. – Проблема в том, что у каждого ребенка в костях следы разных химических веществ. Это трудоемкая работа, которая потребует много времени.
– И эти химические вещества отвечают за то, что кости разлагаются медленнее, чем обычно? – спросила Сабина.
– Нет, причина другая – и вот тут мы подошли ко второй особенности…
Сабина бросила на Снейдера взволнованный взгляд.
– …Причина быстрого оскостенения и замедленного разложения скелетов может заключаться в интенсивном рентгеновском облучении.
– Рентгеновское облучение? – Снейдер нахмурился. – Вы имеете в виду, после того как трупы закопали или еще при жизни детей?
– При жизни.
Сабина сглотнула.
– Но это нужно еще детально изучить, – сказала женщина. – Мы стоим в самом начале исследований, но так как находка была необычной, я хотела уже заранее вас проинформировать.
– Большое спасибо. Если вы узнаете больше, пожалуйста, немедленно нам сообщите. – Снейдер закончил разговор.
Сабина выключила аудиозапись.
– Рентгеновское облучение? – Она рассчитывала на многое, но не на это.
– Министр Хирш упомянул, что мужчина, которому он передавал младенцев, работал в сфере медицинской техники, – напомнил ей Снейдер.
Химические вещества и рентгеновское облучение.
Сабину бросило в дрожь.
– Во что же мы вляпались?
Снейдер озвучил то, о чем она подумала:
– Боюсь, речь идет о медицинских экспериментах над людьми.
Глава 47
Хотя комната для допросов находилась на шестом этаже – как и в БКА Висбадена, она была без окон, со смотровой и двусторонним зеркалом.
Прежде чем Сабина и Снейдер вошли в саму комнату, они узнали от австрийских коллег, что по отпечаткам пальцев женщину идентифицировали как Грит Майбах.
– Бывший горный стрелок австрийских вооруженных сил, уволилась чуть больше трех недель назад и немедленно была освобождена от службы, – объяснил им майор австрийского БКА, неуклюжий мужчина с закатанными рукавами рубашки.
При словах «горный стрелок» Сабина автоматически подумала о наручниках, которыми Вальтер Граймс был прикован к трубе с кислотой.
– Что привело к увольнению? – спросил Снейдер.
– Мы не знаем. Как и не имеем представления, почему она совершила покушение на члена правительства.
– Ваше правительство тут ни при чем, – успокоил мужчину Снейдер. – То, что доктор Ульрих Хирш занимает пост министра, всего лишь печальное совпадение.
Мужчина вопросительно посмотрел на него.
– А почему вам разрешено провести ее первый неформальный допрос?
– Мы работаем над этим делом уже несколько дней, оно вышло за пределы Германии и привело нас в Австрию, но в настоящий момент я не могу сказать больше. – Быстрым движением руки Снейдер отклонил все дальнейшие вопросы и задумался. – Вы сказали «чуть больше трех недель назад». – Он повернулся к Сабине: – Наша монахиня тоже вышла из своего ордена три недели назад. Одинаковое временное окно! Что связывает обеих женщин?
– Вы думаете о ребенке, которого родила монахиня? – предположила Сабина и обратилась к майору: – Сколько лет Грит Майбах?
– Согласно ее личному делу – тридцать семь.
– Вполне подходит, – констатировал Снейдер. – Кто ее родители?
– Мы не знаем, Майбах выросла в приюте в Куфштайне.
– Здорово. – Снейдер заулыбался, словно они вышли на верный след. – Мне нужен результат ДНК-теста Грит Майбах для сравнения с человеком, который находится под арестом в Висбадене.
На лице майора появилась кислая гримаса.
– Не получится.
– Только не начинайте сейчас про права человека, бюрократическую волокиту и защиту персональных данных!
Майор сдвинул брови.
– Для этого нам нужно согласие женщины или судебное решение.
– Не нужно, – возразил Снейдер. – У женщины рваная рана на голове. Смените ей повязку и отправьте окровавленную марлю в лабораторию. И поторопитесь. Результат необходим мне сегодня вечером.
– Что вам необходимо, меня не…
– Обсудите это с вашим начальником! – перебил его Снейдер.
Пока два санитара меняли Грит Майбах повязку, Снейдер и Сабина должны были подписать формуляр, что они входят в камеру под свою ответственность и в случае их ранения или смерти Австрийская Республика ответственности не несет.
Это действительно необходимо? – спросила бы Сабина в любом другом случае, но эта женщина была горным стрелком, а после того как Сабина сама видела, на что способна Грит Майбах, она держала язык за зубами.
– Готовы? – спросил Снейдер.
Сабина кивнула, и они вошли в комнату для допросов.
В помещении с холодным белым кафельным полом и люминесцентной лампой стояли только стол и три стула. Майбах была в оранжевой одежде, руки скованы впереди наручниками. Ее левый глаз украшал довольно внушительный синяк, который ей наверняка поставил Кржистоф. В ее взгляде сверкнула ненависть, когда Снейдер и Сабина сели за стол напротив нее.
– Ваше личное дело впечатляет, – начал Снейдер. – За всю вашу карьеру в вооруженных силах вы спасли жизнь многим людям и задержали нескольких террористов, убийц и буйных преступников. А теперь… стреляете в члена правительства?
Женщина молчала.
– Вы изменили свои методы, – спокойно продолжал Снейдер. – Вместо того чтобы и дальше устраивать ловушки, как в Висбадене, Баварии, Берне и Бруггтале, перешли к убийству прямо у нас на глазах. Почему?
На лице Майбах не появилось и тени удивления. Очевидно, она сразу узнала Снейдера по его нидерландскому акценту.
– Было невозможно подстроить ловушку для министра с охраной? – предположил Снейдер. – А кроме того, это эффективнее для освещения в СМИ, чем похищение, верно?
Майбах продолжала молчать.
Снейдер наклонился к ней.
– В следующие семьдесят два часа австрийское БКА и ведомство по охране конституции и борьбе с терроризмом устроят вам такое, что служба в горнострелковых войсках покажется сладким сном.
Впервые за все время Майбах отреагировала:
– От меня вы ничего не узнаете.
Снейдер поднял руку.
– Мне плевать, почему вы уволились и чем занимались последние три недели, откуда у вас глушитель и почему должны были умереть оба телохранителя. Ответы на эти вопросы приберегите для полиции. Меня интересуют три вещи. – Он поднял три пальца. – Кого вы планировали убить завтра? Кого послезавтра? Кто ваши сообщники?
Майбах перевела взгляд с него на Сабину, но продолжала молчать.
– Слушайте меня внимательно, – тихо произнес Снейдер. – Сотрудники полиции стоят в данный момент за этим зеркалом и понятия не имеют, о чем мы тут говорим, но вы это знаете и мы тоже! – Он кивнул на Сабину. – И если вы не откроете рот, то, клянусь, я такое устрою вашей матери… она пожалеет, что родилась.
У Майбах отвисла челюсть, и Сабина заметила, как покраснели ее щеки и участился пульс.
Снейдер попал в яблочко!
– У Магдалены ухудшилось здоровье, с тех пор как она сидит в одиночной камере, – продолжал Снейдер. – Висбаден не Вена – нам далеко до знаменитого австрийского шарма. Но вы можете все изменить, если наконец заговорите!
Тут Майбах действительно открыла рот.
– Хорошо, но сначала вы мне скажите, что уже выяснили, – потребовала она. – И затем я хочу, чтобы мы сделали официальное сообщение для СМИ со всеми результатами вашего расследования.
– Так не пойдет! – отрезал Снейдер. – Прежде чем мы это сделаем, я должен все знать. Кто умрет в следующие два дня? Кто ваши сообщники?
– У меня нет сообщников.
– Чушь собачья! – выкрикнул Снейдер. – Лакокрасочная фабрика в Висбадене и коттедж отца Януса были аккуратно вскрыты отмычкой. А вот дверь в Цитглогге и в квартире Вивианы Кронер в Берне взломаны с применением грубой силы, хотя это были даже не замки с предохранителем. Полагаю, вы научились вскрывать замки у горных стрелков – а вот ваш сообщник нет. Кто он?
Майбах молчала.
– Это была его милая идея с бамбуковыми ростками?
– Ваше расследование идет в неправильном направлении, – наконец сказала Майбах. – Вам стоило бы думать о том, что случилось с детьми. Только так вы сможете предотвратить два последних убийства. Но я вас предупреждаю: вы обнаружите страшные вещи. Чем глубже вы будете копать и открывать новые двери, тем ужаснее будут разоблачения. Вам нужен тыл из прессы – поверьте мне, – иначе исчезнете через два дня со всеми вашими результатами расследования. – Майбах перевела взгляд на Сабину: – И вы тоже!
Мрачное предсказание. Но Сабину оно не впечатлило. За время работы в БКА она получала угрозы и пострашнее и все равно сидела сейчас здесь.
– Тогда наш разговор зашел в тупик, – подытожил Снейдер и сложил руки.
Майбах кивнула.
– С этого момента я отказываюсь делать какие-либо заявления. К тому же я хочу поговорить с адвокатом.
– Согласен. – Снейдер вытащил телефон и взглянул на экран. – Здесь наверху сеть ловит хорошо. – Одновременно он до максимума усилил громкость, как заметила Сабина. Затем передал Майбах телефон. – Вам полагается один звонок. Пожалуйста.
Майбах с ошарашенным видом взяла телефон. Сабина тоже была поражена. Уже несколько дней Снейдер противился предоставить Магдалене Энгельман адвоката, а в случае с Грит Майбах позволил это без разговоров.
Женщина набрала номер и через главное командование горнострелковых войск связась с полковником Айхингером.
Майбах описала – немного приукрасив – обстоятельства дела, и Айхингер тут же согласился отправить к ней одного из лучших адвокатов, хотя она и уволилась три недели назад. Некоего доктора Беренса.
Закончив разговор, Майбах с улыбкой пододвинула телефон к Снейдеру.
– Мой адвокат будет здесь максимум через час.
– Хорошо. – Снейдер тоже улыбнулся. – Тогда продолжим разговор через шестьдесят минут вчетвером.
* * *
Как только они вышли из комнаты для допросов, от австрийских коллег на Снейдера посыпались десятки вопросов, от которых тот раздраженно отмахнулся.
– Даже не старайтесь. Без комментариев! – Он снова уменьшил громкость своего телефона. – Через два часа эта женщина ваша, до того времени она моя заключенная! А после я предоставлю вам свои результаты расследования.
Ворча, сотрудники БКА отступились от него. Пока коллеги еще раз просматривали на мониторе записанный разговор, Снейдер встал в нише, достал из кармана косячок, задумчиво покрутил его между пальцами и с экстатическим удовольствием понюхал табак.
Теперь Сабина заметила, что Снейдер выглядит уже не так жалко, как в начале расследования. Черпая силу из охоты на убийцу, в настоящий момент – несмотря на то, что он мало спал, почти не ел и постоянно был в разъездах, – он работал в полную силу.
Она встала рядом.
– Считаете, это было умным решением – действовать с Майбах напролом, вместо того чтобы попробовать разговорить ее деликатным способом?
– Нужно адаптировать метод к ситуации, – ответил он и вдохнул запах марихуаны. – Под давлением или без – мы бы все равно ничего от нее не добились.
– Может, нужно было сначала попробовать трюк с добрым полицейским, вместо того чтобы сразу запускать злого полицейского?
Снейдер приподнял бровь.
– А это и был добрый полицейский, – ответил он. – Очередь злого еще настанет.
И он посвятил Сабину в свой план.
Глава 48
За следующий час комната для допросов была оборудована специальными камерами и мониторами точно по указаниям Снейдера.
Он поговорил с коллегами в Вене и сделал несколько звонков, в том числе Марку и Кржистофу. Обоих отпустили из больницы, и они уже были на пути к Йозеф-Холаубек-плац. За пятнадцать минут до истечения часа они прибыли. У обоих на груди висел пропуск посетителя.
За исключением синяков на шее и легкой хромоты выглядели они неплохо, как с облегчением констатировала Сабина.
– Как ты? – спросила она Марка.
Тот через стеклянную стену косился в комнату для допросов, где в одиночестве сидела Майбах и с убийственной монотонностью постукивала указательным пальцем по столешнице.
– Все в порядке. – Его голос звучал слабо, словно ему было еще трудно говорить. – Ты нехило ей врезала. – Он изобразил удар воображаемой клюшкой для гольфа.
– Просто я рассвирепела.
– Кстати… у меня тоже все хорошо, спасибо, что спросили, – пробурчал Кржистоф у них за спиной.
К их группе подошел Снейдер.
– Хватит, после будете сочувствовать друг другу. У нас не так много времени. Немез! – Он щелкнул пальцами. – Дайте Крюгеру ключ от минивэна. Нам нужно наше оборудование.
Сабина вытащила ключ из кармана.
– Машина стоит на гостевой парковке БКА.
– Я уже видел, хорошо. – Марк схватил ключ и исчез. Кржистоф последовал за ним.
Не прошло и двух минут, как дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в сером костюме в сопровождении двух женщин-полицейских. Он сразу посмотрел через стеклянную стену в комнату для допросов.
– Я успел даже чуть раньше. Это моя подзащитная?
– Доктор Беренс? – спросил Снейдер.
Мужчина кивнул.
– А кто интересуется?
Прежде чем австрийские коллеги успели что-либо сказать, Снейдер представился. Они пожали друг другу руки, затем Снейдер проверил удостоверение мужчины.
По виду Беренса – телосложение, выправка, немногословность, проницательный взгляд и резковатые движения – Сабине показалось, что раньше он, как и Майбах, наверняка служил в армии.