- Неужели? - сказал Леша. - Неужели она с вами?
– Вам ведь только двадцать шесть лет. Вы слишком быстро повзрослели, и в этом смысле похожи на Ванессу. У вас впереди еще уйма времени на всякие добрые дела, а потому мой вам совет: не гоните лошадей, ладно? Расслабьтесь и относитесь к себе немного снисходительнее.
Да, это была мадам Френкель.
– Спасибо за совет. Постараюсь. – Я уже отошла от столика на несколько шагов, но вдруг остановилась и снова повернулась к Майлзу. – А сколько вам лет, Майлз? Вы рассуждаете, словно умудренный жизнью старик.
- Идиоты, - обругала она нас с капитаном, - поплыли к Леше, а меня не взяли. Пришлось раскутываться самой.
– Тридцать семь. Скоро стукнет тридцать восемь. Я, как и вы, много чего повидал. А избыток впечатлений, знаете ли, старит человека раньше времени.
- Мадам! - кричал и плакал Леша Мезинов. - Как вы странны!
– Так может, расслабиться нужно не только мне, но и вам? – бросила я и направилась к дверям.
- А помнишь, как мы плавали вместе? - всхлипывала мадам. - Я за все плаванье ни разу не раскуталась, а вот эти волки, - кивнула она на нас с капитаном, - совсем обо мне забыли. Кутаюсь так, что мачты дрожат, а эти ноль внимания.
- Мадам! - приглашал Леша. - Закутайтесь в одеяло и ложитесь вот здесь рядышком на песок.
– Очень даже может быть, – пробормотал у меня за спиной Майлз.
- Нечего ей здесь особо кутаться, - строго сказал Суер. - Ты уж, Леша, прости, но мы должны продолжить плаванье. Ты сам решил остаться на этом острове, и мы завели новый фрегат. В шлюпку! А то мы здесь растаем от ностальгии.
Что поделать? Пришлось нам с мадам прыгать в шлюпку, обнимая на прощанье старого друга.
- Одного не понимаю, - говорил мне капитан, - почему все-таки в том первом, плаваньи тебя называли Дяй.
- Извините, сэр, это - усеченное.
- Что - усеченное?
21
- Слово, сэр.
- Что еще за слово, которое усекается таким странным образом? \"Лентяй\"?
– Как думаете, я уже готова к выписке? – спросила я у Фай на следующее утро, подробно рассказав ей о том, как я провела выходные, и о том «прозрении», по выражению Майлза, которое на меня снизошло.
- Извините, сэр, тогда бы было - \"Тяй\".
– Судить об этом можете только вы сами. Пожалуй, еще на прошлой неделе я бы ответила вам категорическим «нет», но как-то все разрешилось само собой: пробка выскочила из бутылки, и все, что было закупорено в вашей душе и хранилось там долгие годы, вылилось наружу.
- Да ну, - сказала мадам Френкель, - скорей всего что-нибудь гадкое, ну вроде - \"негодяй\".
- Дяй - гордое имя, - пришлось пояснить мне. - С нами тогда плавал некий кок Евгений Немченко. Он-то и усек искомое слово. Дяй - великое усекновение прекрасного русского слова \"разгильдяй\"***.
– Да, вы это описали красиво и образно, – пробормотала я вполголоса.
Глава ХLI Вампир
- Ты знаешь, чего мне кажется? - сказал как-то Суер-Выер. - Мне кажется, что у нас на борту завелся энергетический вампир.
– Посмотрим, как у вас пойдут дела в ближайшие два-три дня. Вы же понимаете, человека после всех его откровений охватывает эйфория, но потом может наступить спад. Надо как-то взять себя в руки и немного остыть, упорядочить свои эмоции, что ли. Согласны со мной?
- Помилуй Бог, что вы говорите, сэр?!
- Чувствую, что кто-то сосет энергию. Сосет и сосет. Ты не догадываешься, кто это?
- Не Хренов ли?
– Наверное, вы правы. Вообще-то я планировала свой отъезд на четверг. Ваше мнение? Домой я попаду как раз на выходные, и у меня будет еще пара деньков в запасе, чтобы приспособиться к реальной жизни. Подруга приедет за мной и заберет отсюда. Так что не надо никаких дополнительных визитов.
- Да нет, - поморщился капитан. - Хренов, конечно, вампир, но вампир интеллектуальный. Сосет интеллект своими идиотскими выходками. Здесь замешан кто-то другой.
- Кто же это, сэр?
– О, как я посмотрю, вы продумали уже все до мелочей. А о какой подруге идет речь?
- Конечно - Кацман.
- Помилуйте, сэр. Как только еврей - так обязательно вампир энергетический. Кацман - порядочный человек.
– Это Мариам, – ответила я твердо. – Майя в Рио, далеко отсюда. Думаю, не стоит ее срывать с места и заставлять мчаться в такую даль. Тем более что у нее семья, забот и без меня хватает.
Я тревожно оглядел палубу. Лоцман Кацман\' в этот момент стоял на корме и пил свой утренний пиво.
– Что ж, вам решать. Но, когда она звонила мне в последний раз, чтобы справиться о том, как у вас идут дела, она сказала, что будет счастлива приехать сюда и повидаться с вами. Не забывайте, вы болели, тяжело болели, Электра. А вы же знаете, как носятся любящие родственники вокруг заболевших членов своей семьи.
- Ничего вампирического, сэр, - доложил я. - Пьет пиво, правда, энергично.
– Знаю, но все равно хочу, чтобы за мной приехала именно Мариам.
- Пиво и энергетика вполне совместимы, - сказал Суер, - но против Кацмана у меня есть серьезные улики и доказательства. В последнее время, например, я никак не могу произнести свою любимую команду.
– Хорошо, договорились. Я скажу вашему лечащему врачу, что вы, по-моему, вполне готовы к выписке в ближайший четверг. Ладно?
- Фок-стаксели травить налево?
- Вот именно! Только взбегу на капитанский мостик, крикну: \"Фок\", - а дальше не могу. Он пожирает мою энергию вместе со стакселями.
- Теперь и я вспоминаю, сэр, - сказал я. - Утром встану, бывало, полон энергии, выпью коньячку, закушу минтаем - энергии до хрена! Но только подойду к лоцману - бац! - энергия начинает падать. Падает и падает, приходится снова коньячку. Мне и в голову не приходило, что это все лоцман.
– Ладно, – согласилась я. – Знаете, а мне у вас очень понравилось. Изумительное место. Особенно много позитива случилось за последнюю неделю. Я открыла для себя простую вещь: все разговоры, которые ведешь с другим человеком, они реально помогают. Вначале мне была ненавистна сама мысль, что придется делить свою комнату с кем-то еще, а сейчас я только рада этому. Сегодня утром я даже поучаствовала в дискуссии, которая развернулась в нашем клубе анонимных алкоголиков на занятиях по коллективной психотерапии.
- Давай-ка спросим у Пахомыча, что он думает на этот счет, - сказал капитан. - Эй, старпом! Прошу вас, оставьте волонтеров и подойдите к нам, а волонтеры пусть пока валяются, после приберем.
- В чем дело, сэр? - спросил Пахомыч, недовольный, что его оторвали от связки волонтеров, которая каталась по палубе, волнуемая качкой.
– И прекрасно! – похвалила меня Фай. Уж она-то, как никто, отлично знала, как тяжело мне даются эти групповые занятия. – Не хотите поделиться со мной, о чем вы говорили?
- Важный вопрос, старпом! Скажите-ка, как у вас дела с энергией?
- Все в порядке, сэр, - ответил старательный Пахомыч.
– В нашей группе есть одна девушка, ее зовут Миранда, и она рассказала нам, как ее третировали в школе. Тогда я поделилась со всеми собственным опытом по этой части, и после окончания занятий Миранда подошла ко мне и сказала, что мое выступление помогло ей, что теперь ей будет легче обращаться к тем ужасным воспоминаниям и говорить о них вслух.
- Не чувствуете ли вы, что кто-то ее пьет?
– Отлично! – улыбнулась Фай.
- Никак нет, сэр, не чувствую! - прокричал Пахомыч и снова вернулся к связке волонтеров, которая в этот момент встала на дыбы, торча во все стороны.
– Знаете, у меня даже возникла мысль поделиться своим секретом с более широким кругом людей.
- Ясное дело, - сказал Суер, - кому нужна его дубовая энергия? Да она просто-напросто невкусна. Нет уж, пить так пить! Нервную, тонкую, умную энергию - вот что любят энергетические вампиры! Старпом! - крикнул капитан. - Да бросьте вы к чертовой матери этих волонтеров! Соберите всех в кают-компании, пригласите также Хренова и Семенова.
– Выступить в медиа, да?
Через минуту мы все собрались в кают-компании и расселись вокруг овального стола под опахалами.
Стюард Мак-Кингсли наполнил наши кружки отличной манилой.
- Лоцману попрошу не наливать, - неожиданно приказал капитан.
– Да, что-то вроде этого. Я ведь ни капельки не сомневаюсь в том, что в прессе уже вовсю гуляют слухи о моем неожиданном исчезновении из их поля зрения. Где я, почему не снимаюсь и все такое…
- Что такое, кэп?. - удивился Кацман.
- А вы сами не догадываетесь?
– Вы предполагаете, что ваш агент уже выступила с соответствующим заявлением по этому поводу?
- Кэп! Кэп! Сэр! - заволновался лоцман. - Ничего не понимаю.
- Зачем вам манила?! Вы ведь пьете совсем другое!
- Сэр! Клянусь! Сегодня только мой утренний пиво.
– Думаю, да. Наверняка она сказала, что я чертовски устала и что мне нужен отдых. А может, в прессу просочились и другие подробности, такое не исключено. В любом случае, коль скоро я собираюсь подключиться к той работе, которая ведется в социальном центре, о чем я вам уже рассказывала, то наверняка мой прошлый негативный опыт будет полезен подросткам, если я расскажу им свою историю.
- Перестаньте притворяться, лоцман! Вы пьете энергию.
Лоцман нахмурился и неодобрительно осмотрел овальный стол и наши опахала.
– Вам решать, Электра. Все в ваших руках. Но пока постарайтесь не думать об этом; сейчас важнее собраться как следует, чтобы уже к концу недели вы были полностью готовы снова окунуться в реальную жизнь. Недаром древние говорили: поспешай, не торопясь. Вот и я вам советую: один шаг в день, и не более того.
- Вот вы скажите нам, Хренов, - продолжал капитан, - пил у вас лоцман энергию или не пил?
– О, да. Согласна.
- Конечно, пил, - отвечал мичман. - А я думаю, ладно, пускай себе пьет, не жалко. А что, разве это не полагается, сэр? Если нет - вы прикажите, я ему больше не дам ни капельки. Энергия моя, принадлежит только мне, нашей общей идее и, конечно, моему капитану.
– Ладно. Тогда до завтра. Всего вам доброго, Электра, – попрощалась со мной Фай, и я вышла из ее кабинета.
- А у вас, Семенов, пил он или нет?
- Немного, сэр. Он, бывало, у Хренова напьется и до меня уже доходит полностью наполненный. Да к тому же у меня все вахты, вахты...
* * *
- Вот видите, Кацман. Два твердых свидетеля. Так что не юлите, признавайтесь: пьете энергию или нет?
Лоцман печально покраснел, стукнул кулаком по столу и надвинул себе на лоб опахало. Он молчал как туча.
Вечером мне вернули мой мобильник и ноутбук, я, прихватив с собой и то и другое, отправилась в Сад безмятежности, чтобы сделать свой первый звонок за последний месяц.
- Извините, сэр, - сказал старпом, - а ведь у нас на борту есть хороший специалист по вампирам.
- Кто это? - вздрогнул капитан.
- Как кто? Матрос Вампиров.
– Электра! Ушам своим не верю! Это вы? – прокричал в трубку Кейси, мой менеджер и по совместительству бухгалтер, откликнувшись только на второй звонок. – Как дела?
- Тьфу ты черт! - плюнул капитан. - А мне и в голову не приходило. Зовите его скорей!
Оказавшись в кают-компании, матрос растерялся. Он стоял навытяжку до тех пор, пока не хлопнул кружала манилы.
– Все хорошо, Кейси, очень хорошо.
- Матрос! - строго сказал капитан. - Осмотрите всех внимательно и скажите, кто тут из нас вампир. Подчеркиваю - энергетический!
– Чертовски рад за вас.
Вампиров застеснялся. Он мялся и бубнил себе под нос:
В его голосе прозвучало нескрываемое облегчение, из чего я тут же сделала вывод, что ему известно о моем местопребывании.
- Служу рачительно... пекчусь... заботюсь... Своего дедушку никогда не видел... Папа работал в милиции... его реабилитировали... пили больше первач... гюйсы задраил в точности... А если до вампира, так это лоцман Кацман.
– Чем могу быть полезен? – спросил он у меня.
Лоцман мелко задрожал, скинул опахало и припер его к стенке.
– Хотела бы по возвращении домой встретиться с вами, прямо на следующей неделе. Я подумываю о том, чтобы приобрести кое-какую недвижимость.
- Капитан, - сказал он, - прикажите налить мне манилы, а то, клянусь, сейчас же выпью всю вашу энергию. Для меня это пара пустяков!
Капитан кивнул, и Мак-Кингсли нацедил лоцману нашего любимого свинцового напитка.
- Ваше здоровье, джентльмены, - сказал лоцман, опрокидывая кружало. Итак, сэр, вы спрашиваете, пью ли я энергию? Приходится согласиться: пью!
– Хорошо! Время для таких покупок сейчас самое подходящее, на рынке недвижимости царят тишь, гладь и божья благодать. Вы можете выгодно вложиться в строительство какого-нибудь нового объекта, который строительная компания и ее покровители хотят выставить на продажу. Жаль только, что Доу – Джонс сильно упал за последние дни.
- Ай-яй-яй! - неожиданно расстроился Пахомыч. - Лоцман-лоцман, старый друг - и вдруг оказался энергетический клоп! Блоха! Комар!
- Овод! - грозно произнес лоцман.
– Хорошо, – ответила я, подумав, что надо обязательно выяснить, что это такое – Доу – Джонс. – Хотя вообще-то я собираюсь покупать не в Нью-Йорке. Мне тут приглянулось одно ранчо в Аризоне.
Он оглядел всех, как истый энергетический овод-вампир, и членораздельно пояснил:
- Пил, пью и буду пить!
– Ладно, вы мне дадите какие-то цифры и координаты?
- А мы не дадим! - дружно заорали Хренов и Семенов.
– Не сейчас. По возвращении домой. Я все разузнаю и тогда скажу.
- Дадите как миленькие! А вы что хотите, кэп, чтоб я проводил \"Лавра Георгиевича\" через рифы и мели, психологические коридоры, кораллы прозы, треугольники деепричастных оборотов и при этом не пил энергию? Только на одном пиве? В то время, когда на борту имеются лица, пьющие все подряд: пиво, водку, манилу, энергию, суть души, армянский коньяк, интеллект, лошадиную мочу, слезы женщин и детей, кровь поэтов, казеиновый клей, политуру, нектар, жизненные силы! Подумать только! Немножечко энергии Хренова! Какое преступление! Вот уж, простите, кэп, действительно хреновина! \'Нет, капитан! Я пил энергию и буду пить! Я должен довести нашего \"Лавра\" до правильного берега.
– Как вы знаете, большая часть вашего состояния инвестирована в ценные бумаги и облигации, кое-что упало в цене из-за волатильности на рынке ценных бумаг, но мы в любой момент можем избавиться от какой-то части бумаг, если вы решите приобретать себе недвижимость.
Лоцман вытер лоб, махнул манилы и в ярости сломал опахало пополам.
- Сэр, - заметил я, - лоцман прав. Суер-Выер задумался, взял сломанное лоцманом опахало и сложил его на составные части. Потом он подошел к лоцману и поцеловал его.
– И какой суммой я приблизительно могу располагать?
- Пей, - сказал капитан. - Пей, вампир, нашу энергию. Но доведи \"Лавра\" до правильного берега, до Острова Истины. Попрошу только об одном: не урезать больше мою любимую команду!
И Суер жестом распустил собрание.
– Мне нужно пройтись по цифрам, освежить кое-что в памяти, но могу сразу сказать, что вы очень богатая молодая леди.
С тех пор лоцман Кацман свободно бродил по фрегату и пил нашу энергию как хотел, но и Суера больше не обижал.
В любое время дня и суток наш капитан легко взлетал на мостик, свободно выкрикивая любимую команду:
- Фок-стаксели травить налево!
Я хотела спросить Кейси, что конкретно стоит за словами «очень богатая», но решила, что делать это сейчас не вполне уместно. Он ведь прекрасно знает, что я никогда не заглядываю в те отчеты, которые он мне исправно присылает.
Глава XLII. Остров Сциапод
Приближаясь к острову Сциапод, мы несколько раз производили рекогносцировку и еще кое-какие действия.
– Послушайте, Кейси, что вы скажете насчет понедельника с утра? Я подъеду к вам в офис, и мы все обсудим прямо на месте. Потому что у меня есть и еще кое-что, о чем я хочу поговорить с вами.
Наши кое-какие действия сердили капитана, и он просил нас таких действий не производить.
Но мы все производили и производили.
– Никаких возражений, Электра. Буду рад видеть вас. Скажем, в одиннадцать часов. Вас устроит?
Тут Суер плюнул и произвел такое действие, что некоторые из нас внезапно облысели и действия производить бросили.
– Отлично! Тогда до встречи. И всего вам доброго.
- Вот и молодцы, - похвалил нас капитан, - а то все производите и производите... Посмотрите-ка лучше в подзорную трубу, что это там виднеется на острове.
«Все прошло достаточно безболезненно», – подумала я, отключая свой мобильник, корпус которого тем не менее стал влажным, так вспотели мои ладони. Я сидела, предаваясь мечтам о том, как стану владелицей ранчо Гасиенда Орчидеа, как буду проводить там свои вакации, а впредь сделаю все от себя зависящее, чтобы они у меня были: оговорю со Сюзи, чтобы в любом моем контракте обязательно фигурировали и дни отдыха. Пожалуй, попрошу, чтобы мне соорудили на ранчо беговую дорожку, а еще найму себе служанку, которая будет присматривать за домом во время моего отсутствия, и помощника для ухода за лошадьми, которых я собираюсь купить. А вдруг Мануэль согласится продать мне Гектора? Вот было бы здорово!
Я посмотрел в трубу и в зарослях кривандий заприметил большую человеческую подошву голой ноги.
Как некая крыша сарая или пагоды, сверкала она среди пальм и кактус *.
Я вернулась к себе в палату с намерением улечься спать: время ведь уже позднее, но сон никак не шел, я была слишком возбуждена всем тем, что случилось в моей жизни за последние два дня. Глянула на кровать Ванессы и увидела, что она пуста. Вдохнула и сразу же почувствовала какой-то неприятный металлический запах, повернулась и увидела тоненькую красную струйку, сочившуюся из-под двери, ведущей в ванную комнату.
Пятка подошвы была обращена на зюйд, а мысок - на север. Подошва слегка поворачивалась то с зюйда на вест, то с норда на север.
– Черт! – крикнула я во весь голос и тут же нажала на кнопку экстренного вызова, потом собралась с мужеством и распахнула дверь. Ванесса лежала на полу в луже крови. Глаза закрыты, я увидела глубокие порезы на обеих ее руках, исковерканных многочисленными инъекциями.
- Весла на воду! - крикнул капитан.
Старпом кинул весла на воду, и мы посыпались в шлюпку.
– Помогите! – закричала я с новой силой, выбежав в пустынный коридор. – Кто-нибудь! На помощь! – Но никто не откликнулся на мой призыв, тут я вспомнила о своем мобильнике, вернулась в комнату, схватила его и быстро набрала номер скорой помощи: 911.
- Курс на пятку! - кричал Суер. - Праруля!
Вогнав наши весла в песок прибрежного ила, мы выскочили на берег и побежали в сторону подошвы, которая легко угадывалась среди пальм и кнуЦий.
Продиктовала адрес клиники ответившему мне оператору и даже постаралась более или менее внятно ответить на ее вопросы. К счастью, в эту минуту в палату прибежала медсестра, заступившая на ночное дежурство. Глаза ее расширились от ужаса, когда я указала на ванную комнату.
- Осторожнее! - Предостерегал Суер. - Не спугните его. Он раним и легко .убегаем.
– Ванесса, – выговорила я с трудом. – Кажется, она порезала себе вены… Не знаю, жива ли она еще… Не знаю… Ничего не знаю…
Но мы все равно, как скоты, шумно ломали лианы и пили воду из растений кривандий, откуда хлестал жидкий голландский сыр.
Наши шумные отсасывания не испугали подошву, и мы вышли на поляну, на которой находился не виданный нами прежде Сциапод.
Мерси бросилась в ванную комнату, мне было слышно, как она попыталась привести Ванессу в чувство, та, свернувшись в крохотный клубок, продолжала неподвижно лежать на полу.
Прекрасная улыбка мелькнула на его бородатом лице, когда он увидел нас. Детские глаза его ни секунды не затуманились, и мы поняли, что наблюдаем действительную редкость, которая случайно сохранилась под небом Великого Океана.
Действительно, как прекрасен был Сциапод, как невинен и скромен был он, лежащий на спине!
– Мэм, – услышала я голос в трубке. – Мэм, скорая с минуты на минуту будет у вас. Пожалуйста, отправьте кого-нибудь на вход, чтобы встретить бригаду врачей и проводить их к пациентке.
Его единственная нога с огромною подошвой обращена была прямо к солнцу, и, как зонтом, он прикрывался ею от палящих лучей раскаленного светила.
Я бросила телефон на постель и помчалась в ванную комнату, тяжело дыша из-за переизбытка эмоций, ставших для меня самым настоящим шоком.
- О двуногейшие господа! - воскликнул он, когда мы приблизились. Прошу вас скорее в тень моей подошвы, ибо даже ваши достойные ноги, собранные воедино, не смогут своими подошвами произвести тени, моей ноге подобной.
– Скорая вот-вот будет, – выпалила я, обращаясь к Мерси. – Она оклемается?
Мы достали пиво, виски, помидоры и уселись вокруг Сциапода в тени его великой и одинокой ноги.
- Ну как? - добродушно спрашивал нас одноногий монстр. - В тени-то полегче будет?
– Принеси мне, милая, пару полотенец, – нетерпеливо перебила меня Мерси. – Нам нужно во что бы то ни стало остановить кровотечение. Сейчас сюда подойдет медсестра из лечебного отделения, она мне поможет.
- Весьма и весьма сладостная тень, - отвечал тенелюбивый лоцман Кацман. - В тени вашей подошвы куда приятней, чем под тентами ресторана \"Савой-Берлиндер\".
Я сделала глубокий вдох – мне всегда было плохо при виде крови. Вместе с Мерси мы взяли руку Ванессы, и я принялась накладывать на нее жгут так, как мне приказывала Мерси, стараясь туго перебинтовать кровоточащие раны. Я уселась прямо на пол, чувствуя, как полотенце моментально набухает от крови. Мое внимание привлек небольшой кухонный нож, валявшийся рядом с Ванессой, я подняла его с пола.
- А почему у вас всего одна нога? - спрашивал Пахо-мыч. - Что это? Боевые действия или хирургия?
– Интересно, где она его раздобыла? – спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.
- Да нет, - весело отвечал Сциапод, - мы, Сциаподы, рождаемся с одной ногой, чем и отличаемся от вас, двуногих, от трехногих марсиан, восьминогих моллюсков, а также от разных сорока- и тысяченожек.
– О, было бы желание! – вздохнула в ответ Мерси. – Наверняка украла на кухне, зашла туда, попросила чего-нибудь и, воспользовавшись моментом, прихватила с собой нож.
- Но простите, милостивый государь, - сказал Суер, - с ногою все ясно, но интересует один вопрос: чем вы, собственно, занимаетесь?
- Как то есть чем? - засмеялся Сциапод. - Лежу здесь и ногой от солнца прикрываюсь.
В ванной комнате появилась еще одна медсестра, и я облегченно вздохнула.
- А чем снискиваете хлеб свой насущный?
- Позвольте, господа, а зачем мне хлеб? Вот вы сидите в моей тени, пьете пиво, виски, а мне ведь даже шампанского не предложили. Впрочем, я не обижаюсь. Никому еще не приходило в голову, что Сциаподам нужно что-нибудь, кроме тени их ноги. Поверьте, я только защищаюсь от солнца, а на шампанское не рассчитываю.
– Спасибо, Электра, за помощь. Теперь мне поможет Вики. А вы, если не трудно, сбегайте на ресепшн и предупредите дежурную, чтобы охранники открыли входную дверь, когда приедет скорая.
- Так значит, вы не сеете и не жнете? - строго спросил Суер.
- Не сею, - добродушно разъяснял Сциапод, - и жать не умею. Но поверьте, дружок, не так уж просто следить за продвижением светила и поворачивать свою подошву вовремя. Это тоже работа, правда, приятная и не нарушающая сущность моей души.
– Хорошо, уже бегу.
- Черт возьми! - воскликнул Кацман. - У меня на борту столько работы, и вся она нарушает сущность: то рифы обходи, то корябай дно лотом, то нюхай плотность волны, то клейкость морской пены - сплошной невроз. Не попробовать ли идею Сциапода?
Я помчалась на ресепшн и передала им все, что мне было велено, а потом пошла в ближайшую туалетную комнату, чтобы вымыть перепачканные кровью руки. Когда я вышла, то увидела, что два фельдшера вкатывают через стеклянные двери в вестибюль каталку. Я провела их к нам в палату и стала наблюдать за тем, как они пытаются реанимировать Ванессу. Они осторожно перенесли ее на каталку, и я снова поплелась вслед за ними через весь корпус, а потом и на улицу, к тому месту, где мигала голубыми огоньками припаркованная карета скорой помощи, освещая ночную темноту вокруг.
Тут лоцман снял галош, вышел на солнышко и задрал пятку к лучам нашего дневного ярила.
– Она поправится? – спросила я у одного из фельдшеров, когда они стали вкатывать каталку в машину. Следом за каталкой туда залезла и Мерси.
К сожалению, тенью подошвы он не сумел прикрыть хотя бы собственное ухо.
– Мы сделаем все от нас зависящее, мэм, – ответил он. – Но сейчас нам надо ехать без промедления. – Он сделал движение, чтобы закрыть дверцу, но я инстинктивно схватила его за руку.
- Не обратим внимания на эту глупость, - предложил Суер, - виски, пиво, жара. Рассмотрим поступок лоцмана как лечебную физкультуру, а сами тем временем предложим шампанского достойному другу, который, как выяснилось, не сеет.
- Не сеет, не сеет, - проворчал Пахомыч. - Небось отвези его куда-нибудь в Орехово-Зуево - сразу бы засеял и зажал.
– Я поеду с вами. Я нужна Ванессе, – добавила я, обращаясь уже к Мерси.
Суер поднес шампанского работнику своей подошвы, Сциапод с удовольствием пригубил и тут же предложил:
- Я вижу, что вы достойные посетители и открыватели новых островов. Прошу вас, залезайте все на мою подошву, и я покачаю вас над вершинами пальм и кривандий.
– Электра, вам лучше остаться. Заверяю вас, сейчас Ванесса в надежных руках.
И мы, захватив пиво и помидоры, забрались на раскаленную подошву.
Только тут я понял, что, кроме необходимой Сциаподу тени, он получает нужнейшее для его ноги тепло. Нога у него, очевидно, была мерзлячка.
– Нет! Я поеду.
Мы славно попили на подошве пивка и кидались помидорами в пролетающих попугаев.
Только под вечер попрощались мы с нашим единоногим другом, обещая прислать ему грубый шерстяной носок на более промозглые времена.
– Ладно! – сдалась Мерси. – Тогда мы будем сопровождать ее на пару с вами, милая. – Она подала мне руку, помогая забраться в салон скорой помощи.
Глава XLIII. Бодрость и пустота
Не сразу, далеко не сразу разобрали мы, что это за прямоугольники стоят повсюду на взгорках, дорогах и просто на траве открываемого нами нового острова.
– Хорошо, мэм, – бросил мне один из фельдшеров. – Вы присаживайтесь вон там и пристегнитесь, а мы пока займемся вашей подругой. Затягивайте ремень потуже.
К прямоугольникам же, большей частию деревянным, приделаны были какие-то штуки, вроде дверей с ручками бронзового литья.
Мне еще никогда не приходилось видеть карету скорой помощи изнутри, но до сего момента я почему-то была уверена, что она обеспечивает максимальный комфорт транспортируемым пациентам. Однако же нет! Стоило только взвыть сирене, как машина рванула на полной скорости вперед, а мне пришлось сразу же ухватиться за ручку сбоку, так нас трясло и раскачивало из стороны в сторону всю дорогу, пока мы добирались до города. Краем глаза я с некоторой брезгливостью, смешанной с благоговейным ужасом, наблюдала за тем, как медики вставляют какие-то трубки прямо в раны на худеньких руках Ванессы.
Только потом мы догадались, что это действительно двери, а прямоугольники - дверные косяки.
– В этой руке вена повреждена полностью. Попытаюсь проникнуть в нее чуть повыше, – услышала я, как обронил один из фельдшеров, обращаясь к своему напарнику.
К удивлению, никаких сооружений - домов, гаражей или сараев, - к которым эти косяки были бы пристроены, видно не было. Косяки стояли сами по себе, и двери были распахнуты. Они поскрипывали под морским ветерком, раскачиваясь на петлях.
Кое-где над открытыми дверями прямо в небе висели окна, также раскрытые настежь. На окнах колыхались занавесочки.
Я невольно отвернулась, увидев, как нещадно исколота внутренняя поверхность ее руки на локтевом сгибе.
- Обычная островная чертовня, - сказал Пахомыч, зевнув в сторону острова. - Какой-то болван понаставил всюду косяков. Но вот как он в небо окна подвесил?
- На вашем месте, старпом, я бы поостерегся называть болваном неизвестное пока лицо, - сказал Суер-Выер. - А вдруг да это Божественный промысел?
– Давление падает, – откликнулся второй фельдшер, в этот момент сирена взвыла с новой силой. – Сердцебиение слабое.
- Свят-свят, - дрогнул Пахомыч. - Да зачем же Господу заниматься такими пустяками, как дверные косяки?
- Косяки здесь ни при\" чем, - сказал Суер, - главное - двери. Открытая дверь - это знак, это приглашение войти. Давайте же войдем в эти двери, раз уж нас приглашают.
- Ломиться в открытую дверь... - поморщился лоцман, - да нет... неинтересно...
– Ванесса, ты с нами! Слышишь меня? – Фельдшер все еще пытался нащупать вену и вставить туда иглу, не переставая при этом разговаривать с пациенткой.
- Извините, кэп, - сказал Пахомыч, - я тоже останусь на борту, меня немного беспокоит наш суперкарго.
- Чего такое? - не понял капитан.
– Нам еще далеко? – спросила я.
- Да разве вы не помните, сэр? Суперкарго, заведующий
– Нет, уже близко, мэм.
– Давление продолжает падать. Вставляй же быстрее иглу.
грузом.
- Груз - дело серьезное, - согласился капитан. Так на этот раз и получилось, что вместо старпома и лоцмана с нами на остров отправился мичман Хренов.
– Я изо всех сил стараюсь это сделать!
Оказавшись на берегу, Хренов взбудоражился.
- Мои ноги чуют сушу! - потрясенно вскрикивал он. Спотыкаясь, мичман вбежал в ближайшую открытую
Спустя пять минут карета скорой помощи остановилась. Тут же распахнули задние дверцы, выкатили каталку с Ванессой и мгновенно скрылись внутри здания.
дверь, кругом обежал косяк и кинулся нам навстречу.
- Я вошел в открытую дверь! Я вошел в открытую дверь! - кричал он, подпрыгивая, как ягненок.
Вслед за мичманом и мы с капитаном вошли в открытую дверь.
Я отстегнула ремень, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди; Мерси помогла мне вылезти наружу, и мы с ней заторопились в приемный покой. Там было шумно и многолюдно. К своему стыду, вынуждена признаться, что больше всего на свете мне сейчас хотелось попасть в какой-нибудь ближайший винно-водочный магазин. Пожалуй, и десяти порций моего любимого «Серого гуся» было мало.
- Ну и что ты чувствуешь? - спросил меня капитан, когда мы оказались по другую сторону.
- Пока неясно, сэр. Кажется, прибавилось немного бодрости.
Какая-то медсестра отвела Мерси в сторону, и вскоре они обе исчезли за вращающимися дверьми, а мною занялась медсестра, дежурившая на ресепшн. Она стала подробно расспрашивать меня о том, имеется ли у Ванессы страховой полис, о чем я, разумеется, не имела ни малейшего представления. В конце концов, я подписала какую-то бумагу, согласно которой пообещала оплатить все расходы за ее лечение, если у девушки не окажется страховки (в чем я ни минуты не сомневалась). Потом медсестра попросила предъявить ей кредитку.
- Вот именно! - кричал надоедливый Хренов. - Именно бодрости! Бежим к другой двери!
Посетив следующую открытую дверь, мичман почувствовал совсем необыкновенный прилив бодрости.
– Послушайте! – не выдержала я. – Я запрыгнула в скорую помощь, в чем стояла. И мне было не до кошелька с кредиткой. Моя подруга истекает кровью, она на грани смерти. Неужели вы не понимаете?
- Мне чего-то очень хочется! - вскрикивал он. - Я чувствую такую бодрость, такую зверскую бодрость!
– Понимаю, мэм. Очень хорошо понимаю. Но нам нужен номер вашей кредитки для оформления всех бумаг. Вы можете кому-нибудь позвонить?
- Чего именно хочется? - строго спросил капитан.
Я уже приготовилась сказать «нет», но тут вспомнила, что мобильник при мне.
- Сам не знаю точно. Но, пожалуй, я бы хотел иметь почетный диплом Королевского общества дантистов, два чемодана барахла, мулатку дезабилье и собрание сочинений Декарта.
– Да, дайте мне пару минут.
- Вполне понятные желания, - сказал Суер. - Даже удивительно, к каким великим замыслам приводит порой прилив бодрости. А тебе, друг мой, обратился Суер ко мне, - ничего не хочется?
Я отошла от стойки, пошарила в кармане в поисках мобильника, достала его и набрала номер Мариам.
- Хотелось бы ясности, сэр. Обычно, когда входишь в открытую дверь, тебя что-то ожидает. Ну, скажем, бифштекс с луком или девушка с персиками. А здесь нету ничего - только бодрость и пустота.
- Но это тоже немало, - отвечал капитан. - Бодрость и пустота - целая философия. К тому же пустота, наполненная бодростью, это не совсем чистая пустота, это пустота взбодренная.
– Электра? Как приятно услышать ваш голос! Ну, как вы там?
- Извините, сэр, - возразил я, - но на хрена мне бодрость в абсолютной пустоте? В пустоте я и без бодрости хорош. Бодрость всегда хочется к чему-нибудь применить.
- Да, да, кэп! - закричал и Хренов. - Давайте применим нашу бодрость, чего ей зря пропадать?
- Пожалуйста,----сказал Суер, - применяйте. Вон еще одна открытая дверь, можете войти.
Проникновенный, мягкий голос Мариам меня немного успокоил.
Хренов, а за ним и мы с капитаном вошли в очередную открытую дверь.
– Я в порядке. Правда, у меня все очень хорошо. Но, к сожалению, у моей подруги все с точностью до наоборот. История длинная, но скажу лишь, что сейчас мы с ней находимся в приемном покое одной из больниц в Таксоне, и здесь меня попросили сообщить некоторые подробности, касающиеся моей кредитки. Вы можете прямо сейчас переговорить по этому вопросу с дежурной?
- И здесь ничего нету, - сказал мичман, - а бодрости до хрена. Прямо не знаю, что и делать.
– Ах, Электра, что за разговор! Конечно, могу. Вы сказали, она ваша подруга?
Мичман пригорюнился и сел на порог, подперев щеку кулачком.
– Да, и я должна предоставить им гарантию того, что за ее лечение будет заплачено, – сказала я на ходу, возвращаясь опять к стойке ресепшна и вручая свой мобильник дежурной медсестре. Пока Мариам беседовала с ней, я молча отиралась рядом. Закончив разговор, медсестра отдала мне мобильник.
- Сломать к чертовой матери все эти двери! - сказал он. - Вот и применение бодрости! - И он пнул ногою косяк.
- Стоп! - сказал капитан. - Это уже бодрость, переходящая в варварство. Ладно, мичман, закройте глаза и считайте до двадцати семи. С окончанием счета прошу войти вон в ту открытую дверь.
– Она хочет еще перекинуться с вами парой слов, мэм.
Мичман послушно закрыл глаза, а капитан подмигнул мне, и мы обошли следующий дверной косяк и уселись на травку. Я достал из бушлата бутылку \"Айгешата\", лук, соль, крутые яйца и расставил бокалы.
Аккуратно просчитав положенное, мичман открыл глаза и вошел в открытую дверь.
– Хорошо. Ну как, Мариам, урегулировали все вопросы?
- Ага! - закричали мы с капитаном. - Хренов пришел!
- Вот это дверь! - восхищался мичман. - Яйца! \"Айгешат\"! Вот уж бодрость так бодрость!
Мы хлебнули, съели по яйцу.
– Да, никаких проблем. Однако мне нужны кое-какие детали, касающиеся страховки этой девушки, потому как лечение будет стоить недешево.
- Ну а теперь, мичман, ваша очередь ожидать нас за открытой дверью!
- Идет! Считайте до десяти и валите вон в ту квартиру напротив.
– Сколько будет, столько будет, – вздохнула я в ответ. – Я плачу, и весь разговор.
Честно прикрыв глаза, мы с капитаном досчитали до десяти и вошли в дверь, за которой таился Хренов. Он лежал на травке и, когда увидел нас, засиял от радости.
- А вот и вы! - закричал он. - А я-то вас давненько поджидаю! Скорее выкладывайте, что принесли.
– Понятно. Но вы уверены, что с вами все в порядке?
– Да, уверена. Однако мне пора идти, Мариам. Я перезвоню вам чуть позже. Спасибо за помощь. До свидания.
- Погодите, в чем дело? - сказал я. - Мы вас встречали по-честному, а у вас даже стол не накрыт.