– Да нет. Только тебе думать надо, как жить. Постой… – Иван наморщил лоб. – Прописки у тебя полгода нет, как же ты прошла через паспортный контроль? Не тормознули?

— Должно быть, это ошибка, — вставил спут немного растерянно, — на Паладосе нет никаких правителей. Согласно последнему изданию межгалактического справочника Федеральной информационной службы, управление этой планетой возложено на офис губернатора и планетарную администрацию. Никаких правителей здесь не может быть.

– Нет.

– Ото, интересно! – заметил он, – Покажи-ка мне твой паспорт.

— Правитель Ксай и есть губернатор, — пояснил икс-бот.

Алия не отреагировала.

– Советую все же показать, – после краткой паузы сказал он. – Может, я тебе что-то посоветую. Я могу, знаешь ли.

— Если он уже губернатор, зачем ему понадобилось называться правителем? — поинтересовался Исаак.

– Ты, случайно, сам не мент? – резко спросила она, и ее глаза стали жесткими и тусклыми, как два кусочка угля.

— Этот вопрос не в нашей компетенции. Следуйте за нами.

– Боже меня упаси! – искренне протянул в ответ Иван. – Не мент, не ОМОН… Меня можешь не бояться.

— Что значит «следуйте за нами»?! Вы вообще знаете, кто я?

– Ладно, гляди. Все равно догадался. На умного попала…

— Да, вы, Исаак Лимор Фрэнсис Браун, священник-следователь Церкви Света, прибывший сегодня с Земли рейсом 234-89.001 Федеральных линий межпланетного транспорта, в сопровождении спута-регистратора с внешним именем Антрацит.

Она дернула «молнию» на сумке и достала оттуда небесно-голубой паспорт с золотым гербом Казахстана. Иван скинул скорость, взял паспорт и бегло его просмотрел. Паспорт принадлежал женщине по имени Боссарт Мухаббат Викторовна, семидесятого года рождения, гражданке независимого Казахстана. На цветной фотографии была Алия, только с другой прической – каре черных волос, длинная челка. Иван вернул паспорт девушке и спросил:

— Верно, — согласился Исаак. — Тогда по какому праву вы нас задерживаете?

– Как это понимать, красавица? Ты что же – не Алия? Зря, выходит, я твоим именем восхищался?

— Мы вас не задерживаем, а доставляем.

– Нет, я Алия. Алия Викторовна, и моя фамилия Боссарт. Говорю же – папа немец.

— Куда?

– А кто такая эта Муха… Как ее?

— К правителю Ксаю.

– Мухаббат. В переводе на русский это значит Любовь.



– Ладно, и кто тебе эта Любовь?

К правителю Ксаю ехать пришлось довольно долго. Хотя икс-боты уверяли, что дорога займет совсем немного времени, она затянулась минут на сорок, и все это время Исаак был вынужден слушать бесконечную лекцию спута. Три четверти монолога Антрацита состояли из пересказа путеводителя, оставшаяся часть была личными выводами.

– Она моя старшая сестра. На два года меня старше. Это ведь ее паспорт. Паспорт настоящий, не фальшивый. – Апия слабо улыбнулась. – И между прочим, я ее зову как раз Муха…

За время путешествия священник-следователь успел поразиться памяти спутника, тот знал, кажется, историю каждого здешнего строения; удивиться тому, насколько местный быт далек от современности; устать от достопримечательностей и рассказов о них; и, наконец, возжелать чего-то не очень хорошего своему попутчику. Не смерти, конечно, но хотя бы диареи, недержания, ангины или еще чего-то, что заставило бы его замолчать. Интересно, пришло Исааку в голову, а бывает у спутов ангина?

– А фотка твоя?

Икс-боты высадили их возле правительственного здания. Следом не пошли, но проследили, чтобы священник и его спут проследовали внутрь. Притихший было Антрацит снова принялся блистать энциклопедическими знаниями:

– Фотография тоже се. Ну и что? Мы же похожи.

— Ну вот мы и приехали. Это здание было построено около…

Особенно на ваш взгляд. Для русских все азиаты на одно лицо. Даже метисы.

– Да уж, артистка ты… – протянул он – А где твоя сестра?

— Больше не могу, — честно признался Исаак, оборвав словесный поток. — Лучше скажи, кто здесь за что-то отвечает.

– Сестра? В Казахстане, с родителями.

— Это просто, — радостно затрещал Антрацит. — На Паладосе правление централизовано и выстроено по определенной иерархической системе. Во-первых, хозяева шахт. В данный момент несколько шахт принадлежат техномагам, четыре шахты — частным владельцам, еще…

– И о том, что ты по ее паспорту существуешь, родители тоже не знают?

— Бери выше, — перебил рыжий.

– Да ты что? – испугалась Алия. – Конечно нет… Ой, если бы они только узнали… Страшно подумать. Они вообще о моих проблемах не знают Считают до сих пор, что я учусь. Гордятся… Только Муха все знает. Но она молчит. Она специально, тайком от них паспорт потеряла. Ну, понимаешь, для меня, мне его отдала.. Я ее попросила…

— Выше представители федеральной власти, губернатор и мэры регионов. Мэры назначаются губернатором. Сам же губернатор — Федеральной службой развития планетарных отношений. Нынешний губернатор, или, как, похоже, его здесь величают, правитель Ксай, был назначен на должность семнадцать лет назад и с тех пор остается…

Чтобы свободно границу пересекать, хотя бы домой ездить. А ей в милиции новый паспорт выдали.

Дальше Исаак слушать не стал. Какая разница, кем остается правитель Ксай для паладонийцев? Его не трогают местные обычаи. Ему важна проблема, которую должна решить Церковь, и все. Правитель, или губернатор, или кто он там еще, позвал на помощь, Церковь пришла в лице брата Исаака. Все остальное не важно.

– Так у тебя два паспорта?

Попытавшаяся проявить бдительность охрана уважительно отступила, увидев стальной жетон с изображением трех звезд, окруженных пламенем. Из всего, что предоставляла Церковь своим священникам, этот символ был единственным моментом, который радовал рыжего следователя. Причем не столько сама цацка, как пренебрежительно называл нагрудный знак Исаак, а тот эффект, который она производила. Если б тогда, провинившись и попав в каталажку, рыжий следователь был в униформе, а не в розовых дамских шортах, полиция, скорее всего, оставила бы его в покое. Но на тот момент все знаки отличия оказались утеряны вместе с одеждой на более раннем этапе загула. Если б не это, сидел бы он сейчас на Земле, а не шлялся по Паладосу в компании спута.

– Да. Один – мой личный, советского образца, без прописки. И второй – сестры…

Рыжий тяжело вздохнул и остановился перед массивной дверью.

– Ну и жизнь пошла, – философски заметил Иван. – А ментам ты какой паспорт показываешь?

— Пришли, — произнес Антрацит. — В этих покоях думает о судьбе паладонийцев правитель Ксай.

– Они меня пока на улице не тормозили. А на паспортном контроле показываю казахстанский паспорт. Вот этот, голубой. Он действует как загранпаспорт. Слушай, дай-ка мне глотнуть из твоей фляжки! – неожиданно закончила свои объяснения Алия.

— Ты это в путеводителе вычитал?

– Достань и выпей, – кивнул он.

— Нет, это из учебника по политологии для местных студентов.

Девушка жадно глотнула из фляги душистой, пахучей жидкости и закрыла глаза.

– Да… Вот это коньяк… Я вообще-то правда не пью, но мне что-то не по себе стало… Неприятно об этом всем думать.

— Тут еще и студенты есть? — поразился Исаак.

– Выпей еще, – посоветовал парень. – Расслабься. Есть хочешь?

— Разумеется. История народного образования на Паладосе не менее интересна, чем структура системы образования. Дело в том…

— Я подарю тебе фляжку, — оборвал Исаак.

– Вообще-то нас в самолете завтраком кормили.

— Зачем? — не понял спут.

Я пока сыта.

— Когда ты выпьешь, тебя не слышно. Жди здесь.

И прежде чем Антрацит успел что-то ответить, двери открылись, и священник-следователь скользнул в покои, в которых «правитель Ксай думает о судьбе паладонийцев».

– Говном нас кормили за наши кровные денежки.



Правитель оказался невысоким толстым человеком с внушительными залысинами и бегающим взглядом маленьких испуганных глаз. Разговор с ним вышел бестолковым. На вопросы священника-следователя Ксай охал, ахал, вздыхал, сетовал на жизнь и трудности, рассказывал какие-то истории, но по существу не ответил ничего. Исаак искренне позавидовал такому умению.

Гнилая капуста и консервированный кекс. Я этой дряни вообще не трогал и сейчас есть хочу. Алия, давай перекусим?

Но правитель не врал и был весьма искренним, просто он не знал ничего о происходящем дальше стен правительственного здания. Создавалось впечатление, что жизнь планеты, которой он управлял семнадцать лет, все эти годы проходила мимо.

– Где? – спросила она, открывая свои непроницаемые черные глаза. Теперь она держалась куда проще и доверительней.

При этом Ксай подавал себя так, что любой человек, вышедший из его кабинета, отправлялся домой с твердой уверенностью: правитель оторвался ради него от важных дел и как минимум решил все проблемы и поделился важной государственной тайной. Придя к такому выводу, рыжий следователь второй раз позавидовал талантам Ксая.

– Да где угодно. Не проблема. Согласна? Сейчас поищем ресторан.

На вопрос, где можно получить детальную информацию по инциденту с Призраком, толстяк развел руками:

Девушка больше не возражала. Показав ему документы, она перестала стесняться и снова заулыбалась.

— Я владею ситуацией в целом, вы же знаете. Частности можно узнать на местах. Ну и, разумеется, этим делом заинтересовались техномаги. Правда, толку от их расследования… ну вы понимаете.

А Иван молчал, что-то обдумывая. Покружив минут десять по окраинным московским улицам, он нашел небольшое кафе.

– Сюда, – сказал он, остановив машину. – Вылезай и иди вперед, я догоню. Только машину запру.

Получив на прощание заверения в вечной симпатии к Церкви и готовности к содействию, рыжий выскочил из кабинета. В коридоре его ждал спут. Вид Антрацит имел скучающий, но стоило ему только увидеть рыжего следователя, как от тоски не осталось и следа.

— Ну как?

В кафе они уселись за угловым столиком, официантка принесла меню.

— Это великий человек, — поделился наблюдением священник. — Ничего не делая, он создает иллюзию такой работы, что все вопросы, с которыми ты можешь к нему обратиться, кажутся несущественными. А самое главное, он успешно занимается этим уже семнадцать лет.

– Бери себе что хочешь, – сказал Иван, глядя, как Алия уткнулась в ламинированные листки меню – Я возьму курицу и картошку, ладно?

— Профессиональный политик, — поддержал беседу спут. — Чему тут удивляться. Насколько я знаю историю, у вас были целые династии, которые такое вытворяли. Что такое семнадцать лет в сравнении с поколениями? Вот, например…

— Обойдемся без примеров, — прервал попутчика Исаак.

– А мне принесите шашлык, – сказал Иван официантке. – И шампанского бутылку, и зеленый салат, и пирожки. Быстро сделаете?

Дверь открывать не пришлось, ее вежливо распахнул охранник. Когда рыжий и его спутник проходили мимо него, он чуть склонил голову, словно был не охраной правительственного здания, а швейцаром.

– Ждите, – неприветливо ответила та и, начеркав несколько каракулек в записной книжке, неторопливо удалилась.

— Уважают, — гордо похвастал следователь. — А скажи мне, Антрацит, есть ли в твоем информатории что-то про убийства на Паладосе?

Спут не ответил. Не иначе отстал или обиделся. Исаак повернулся к попутчику, вернее, хотел повернуться. В спину в районе поясницы уперлось что-то твердое и неприятное.

— В моем информатории есть что-то про убийства, — сообщил знакомый бесцветный голос.

Исаак вздрогнул. Ноги стали ватными, в ушах зазвенело. Следующий шаг дался следователю с таким трудом, словно он тащил за собой десяток груженых вагонов из местной каменоломни.

— Я же предупреждал вас, — продолжил голос сзади, — что бы вы топали в гостиницу и не мешали работать. А вы? Разве этот адрес похож на тот, что я вам оставил?

– Во сервис! – не одобрил ее поведения Иван. – Вроде бы и платишь им втридорога, и конкуренция теперь жесткая, а ведут себя как в совковые времена в комбинатах диетпитания.

— Я… — Исаак остановился и попытался развернуться.

– Хм, – заметила Алия. – А ты что – те времена помнишь?

В спину ткнули сильнее. Ощущение из просто неприятного стало болезненным.

– Еще не забыл. Мне все-таки тридцать. А тебе сколько, а?

— Идите вперед, брат Исаак, и не вздумайте обернуться или выкинуть еще что-нибудь. Иначе я пристрелю вас прямо здесь. А виноватым сделаю паладонийского убийцу. Влияния для этого у меня хватит. И ни одна собака из вашей Церкви до правды не докопается. Тут тебе не Земля, брат Исаак. Тут Паладос. Топай.

– Двадцать пять, – ответила Алия.

— Куда? — тихо спросил рыжий.

– Тоже должна помнить.

— Вперед, потом налево. Там мое авто. Залезешь внутрь и без фокусов. Понял? Тогда вперед.

– А я, может, в те времена не ходила по столовкам. У меня, может, папа с мамой богатые были, – улыбнулась она. – Знаешь, что такое парная сайгачатина? Знаешь, какой из нее шашлык?!

— Где спут?

Алия даже заволновалась. Иван равнодушно глянул на нее и спросил:

— О нем мы уже позаботились.

– В смысле – из сайгака?

— Если вы его хоть пальцем…

— Не волнуйся, с ним все будет в порядке.

– Ну да. Отцу привозили из района, когда начинался сезон мясозаготовки.

– Класс! – равнодушно ответил он. – Жалко, тут ее не подают, я бы тебе взял.

Официантка принесла заказ и молча выдрала из записной книжки счет. Иван возмутился:

Глава 8

– Дайте пожрать, в конце концов, потом принесете свою писульку.

«Авто» взяло резкий разгон, юрко шмыгнуло за угол, понеслось на небольшой высоте, то и дело петляя. Исаак пытался следить за направлением, но мелькающий городской пейзаж скоро слился в невообразимую чехарду домов, вывесок, и он бросил тщетные попытки.

– Ладно, – вяло ответила официантка и снова пропала.

Техномаг, тот самый, что еще недавно пытался его подкупить, держал лучевой пистолет, ствол которого устроился между ребер рыжего священника.

Удобно, подумалось ему, этой пушкой техномаг его не убьет, но вырубит надолго. Хотя, если пушка усовершенствованная, да в упор, еще большой вопрос, чем дело кончится.

Судя по тому, как резко заложило уши, аппарат набирал скорость и высоту. Исаак попытался глянуть за окно. Город и впрямь остался далеко внизу и сзади, причем повернулся к священнику какой-то другой, незнакомой еще стороной.

— Не рыпайся, — ствол пистолета сильнее вдавился в бок.

— Вы знаете, что с вами будет за похищение священника-следователя? — невинно поинтересовался Исаак.

Техномаг жестко улыбнулся. Непроницаемое лицо стало похоже на маску. Хоть и с выражением, но такое же холодное и бесстрастное.

— Ничего.

— Что? — не понял Исаак.

— Ничего, — повторил похититель. — Я же сказал: это не Земля, это Паладос. Здесь имеют вес только деньги и сила. У техномагов есть и то и другое, у Церкви Света… Да ее здесь нет вовсе. Вы — единственный представитель. И какой! Алкаш, бабник…

— Полегче! — потребовал Исаак.

— Хорошо. Выпивоха, прелюбодей. Так устроит? Азартный игрок, разгильдяй. Никак не человек, являющий собой чистоту и свет. И на карающий меч правосудия вы тоже не тянете. Ваша репутация позволила бы нам проделать с вами то же самое на любой другой планете. А уж на Паладосе, где сама Церковь не имеет никакого веса… Может быть, каких-то рядовых идиотов из службы охраны ваш значок и впечатлит, но не более того. И ваше начальство это понимает. И ничего не сможет сделать. Церковь Света начинает сдавать позиции. Знаете почему?

Исаак молча посмотрел на собеседника.

— У нас есть деньги, власть и рабочие места. А что есть у вас кроме истории вашей несчастной Церкви?

— Церковь — единственная организация, которая противостоит Призракам, — выдал Исаак хрестоматийный догмат.

— Пока единственная. И поверьте, это ненадолго. Скоро мы покажем, как на самом деле надо бороться с этой дрянью. И тогда у вас останется только история. Слова. А люди не верят словам, они верят делам, кредитам и рабочим местам.

Что на это ответить Исаак не знал, да и, сказать по чести, в словах техномага был свой резон, потому священник придал лицу загадочности и твердо выдал первое, что пришло в голову:

— Готов с вами поспорить, но не буду.

— А и не надо, — отозвался безликий похититель. — Мы уже приехали.



Здание с гигантской надписью «Сюи Де Манн Клан» выглядело на этой планетке особенно величественно. Громадная белая башня с высоты полета напоминала квадратный колодец. Аппарат, старомодно названный хозяином «авто», нарезал несколько кругов, облетая башню и сбрасывая скорость.

Исаак выглянул в окошко. Ощущение потерянной скорости как рукой сняло, когда они ухнули в самый центр этого странного колодца. Пространство в центре здания хоть и было весьма внушительным, оказалось довольно небольшим, чтобы почувствовать скорость. Замелькали выходящие во внутренний двор окна здания-колодца. Плененный священник от неожиданности вцепился в подлокотник.

Большинство окон было плотно задраено жалюзи. Теми, что ставятся не только на окно, но на всю площадь стены и дают живую картинку. Время и достижения техники меняются, а способы релаксации остаются все теми же, что и раньше. Люди, как и прежде, сидят, работают в четырех стенах и отдыхают, слушая безумные вопли пернатых, которые древние поэты окрестили птичьим щебетом, и безмолвные посылы рыбок в аквариумах. Только если раньше рыбок заводили живых, то теперь проецируют на всю стену. Эффект тот же, но по отношению к рыбам гуманнее.

В распахнутом оконном проеме без защиты Исаак успел различить мужскую фигуру в строгом костюме. Видимо, какой-то любитель урбанизации предпочитал другие методы расслабления и успокаивания нервов. Что ж, кому рыбки-птички, а кому и флаера, идущие на посадку и паркующиеся во внутреннем дворе здания-колодца.

Падение по спирали прекратилось. Флаер сбросил скорость до минимума, нырнул в сторону, вздрогнул и затих. В бок снова ткнулся лучевой ствол.

— Выходи, церковник, прибыли.

— Слушай, может, уберешь свой прибор, куда я отсюда побегу? Вверх по стене?

— Иди, — ответил техномаг, еще раз взмахнув оружием, отчего у Исаака закралась мысль, что, несмотря на всю браваду, его все же побаиваются. Ну, может, не его лично, а то, что он собой олицетворяет, — Церковь Света.

Исаак снова взглянул на техномага и улыбнулся, но ничего не сказал. Вместо этого под прицелом вышел из «авто», подождал своего не то похитителя, не то конвоира и двинулся туда, куда направляли, повинуясь четким резким указаниям. «Направо! Давай-давай. Теперь левее… Не сюда, дальше… Стой! Куда прешь! Поворачиваем».

От этих бесконечных «направо — налево» священник-следователь потерялся окончательно. Если бы ему и захотелось выйти отсюда самостоятельно, он не смог бы совершить такой подвиг при всем желании. Петляние коридоров, лестничных пролетов и расположение лифтов не поддавались никакой логике. С уверенностью он мог сказать лишь одно: они прошли по глухим коридорам километра два, раза в два больше проехали по горизонтальным и вертикальным транспортерам и поднялись довольно высоко на нескольких лифтах.

– У меня лишних денег нет, – после минутного молчания сказала Алия.

– Алияшка, хоть ты-то мне не хами! – взорвался Иван. – Я что – похож на типа, который ведет девушку покушать и заставляет ее за себя платить?!

— Пришли, — напомнил о своем существовании конвоир-похититель.

– Нет.

Исаак замер перед массивной дверью. Секундой позже она распахнулась. Получив тычок в спину, священник сделал шаг вперед и уже хотел окрыситься на конвоира за грубость, но за спиной никого не было, и дверь закрылась, оставив его наедине с хозяином кабинета.

– Ну так ешь и не рассуждай. Блин, что сегодня за день такой!

Кабинет оказался немыслимо просторным и светлым. Единственной темной деталью был хозяин — мужчина в черном строгом костюме, стоявший ко входу спиной возле распахнутого настежь окна.

И они принялись за еду. Алия ела без аппетита, ковырялась в курице, размазывала вилкой огненный соус, вздыхала. В основном налегала на шампанское.

— Здравствуйте, господин Браун, — поприветствовал незнакомец, не оборачиваясь.

Иван ел, будто работу делал – четко, быстро, сосредоточенно. Наевшись, напившись, он откинулся на спинку стула и вдруг предложил:

— И вам здравствуйте, господин в костюме, извините, не знаю вашего имени, — отозвался Исаак.

– Уйдем не заплатив?

Алия испуганно на него посмотрела. Иван махнул рукой:

Человек повернулся к священнику. Лицо, да и сам внешний вид его были столь же невыразительны, как и у его подчиненного. Глазу совершенно не за что зацепиться, ни одной интересной детали. Но то, что этот, в отличие от первого, большой начальник, видно было сразу. От него не веяло, а просто-таки разило уверенностью и скрытой мощью.

– Шутка, я этой красавице еще на чай оставлю.

— А почему столько яду в голосе, господин Браун? Или вам не нравится обращение? Брат Исаак лучше? Тогда я буду называть вас согласно сану.

— Называйте как угодно, — огрызнулся рыжий, — мне это абсолютно безразлично. Меня не устраивают ваши методы. То, как я здесь оказался…

Все, пошли!

— В этом, уж извините, дорогой господин Браун, вы виноваты сами, — развел руками хозяин кабинета и уселся за стол. — Вас же предупреждали. Почему вы не стали делать того, о чем вас просили вежливо?

— Как это — не стал? Между прочим, после разговора с вашим коллегой я сразу направился в гостиницу…

В машине стало ясно, что Алия напилась. Шампанское, смешанное с армянским коньяком, дало результат – глаза у нее закрывались. Иван тронул с места и, не спрашивая адреса, повез ее куда-то.

— Интересно, почему же тогда вы оказались в головном здании администрации?

Только через полчаса он услышал тихий вопрос:

— Были причины…

– А куда мы едем?

— Нет причин, — резко обрубил человек.

– Ко мне, – сказал он.

— А я вот насчитал целых три.

– Нет.

— Неужели? — ухмыльнулся незнакомец.

– А нет – говори адрес.

— Да, три новеньких, отполированных икс-бота из личной охраны правителя.

Она молчала. Сидела, отодвинувшись от него как можно дальше, и задумчиво разглядывала свои коленки, обтянутые потертыми черными джинсами.

Исаак поглядел на хозяина кабинета, тот промолчал. Поняв, что по какой-то причине эта информация укрылась от человека в костюме, священник продолжил увереннее:

– Куда тебе надо-то? – спросил он.

— Странно, что вы этого не знаете, ну ничего, я поясню. Три икс-бота…

– А никуда, – вдруг ответила она. – Поехали к тебе.

— Хватит, — оборвал хозяин кабинета.

– Ладно.

Исаак замолк, теряя запал.

Он даже не взглянул на нее. Тормознул возле массивного, грязно-красного «сталинского» дома где-то в районе «Сокола», вышел, достал сумки из багажника, кивнул ей:

— Вон там, — палец человека в костюме указал в дальний конец необъятного кабинета, — переговорное устройство. Земля на связи. Вас уже ждут.

– Пошли.

Исаак неуверенно потопал в указанном направлении и наткнулся на вполне современное оборудование. Экран мерцал изображением до боли знакомого лица.

Она шла за ним, не задавая вопросов. Да и что было спрашивать? Они поднялись на третий этаж на раздолбанном старом лифте, Иван отпер высокую, обитую черным дерматином дверь… Они оказались в темной прихожей. В квартире еле слышно бормотал то ли приемник, то ли телевизор. Пахло перестоявшимся сигаретным дымом, еще чем-то кислым, нежилым. Алия как вошла, так и стояла, привалившись плечом к стене, глаза у нее были усталые и равнодушные. Иван прошел в комнату, не снимая грязной обуви, и она услышала, как он спрашивает кого-то:

— Брат Джон… — удивился Исаак. — Что происходит?

— Ничего страшного. — Знакомый баритон трудно было не узнать. — Исаак, люди, с которыми ты сейчас общаешься, в курсе нашего дела. Они помогают нам в расследовании и… я бы хотел, чтобы ты понял, — Джон сделал ударение на последнем слове, — эти люди опытнее тебя, их поддержка в сложившейся ситуации нам крайне необходима. Постарайся с ними договориться. И без крайней надобности не делай того, что они просят не делать. Ты понял меня?

– Ты давно тут?

— Кажется, — хмуро буркнул Исаак. Продолжать разговор не хотелось.

– С утра сижу, тебя жду, – ответил ему мужской голос. – Что так долго?

— Тогда до связи, — благосклонно отозвался Джон и отключился.

Экран погас. Рыжий следователь еще какое-то время таращился в потемневшее окошко, наконец повернулся к человеку в костюме.

– Рейс задержали. Ну, и как тут?

— Я вас понял.

— Вот и славно, — отозвался тот. — Вопросы?

– Ничего. Нормально. А у тебя?

— Где мой спут?

— Он ждет вас в вашем номере. Вместе с ним обещанные материалы и финансовая поддержка.

– И у меня порядок. Как видишь – живой.

— Спасибо, — промычал Исаак.

— Всегда пожалуйста. Вы свободны, господин Браун. От двери налево по коридору. Там вас встретят, проводят и доставят в гостиницу. Всего доброго.

– Кто это там скребется? – спросил его собеседник, услышав, как кожаная куртка Алии шелестит по обоям в прихожей. – Кошак, что ли, вернулся?

— И вам того же, — безо всякой искренности отозвался Исаак. В данном случае он намеревался оставить последнее слово за собой. Кажется, получилось. Хотя толку от этого не было никакого.

– Нет, не кошак, – негромко ответил Иван. – Сиди пока тут. Я не один.



– Чего ради? – удивился его собеседник. – Нашел тоже время!

Спут действительно ждал в отеле. Долго приставал, желая объяснений, но таковых не получил. Вместо истории своего странного похищения Исаак предложил Антрациту выпить, на что получил такой же жесткий отказ. В результате рыжий священник напился в гордом одиночестве.

– Сказано – сиди.

Пить в одиночку было не с руки, но тратить время на поиски собутыльников хотелось и того меньше.

Иван вернулся в коридор и освободил Алию от ее тяжелой сумки. Она подняла на него глаза. Во взгляде не было испуга – только немой вопрос. Он слегка улыбнулся:

– Все в порядке. Мой друг у меня в гостях, но он нам не помешает. Тут две комнаты. Пошли.

Вначале все шло неплохо. Окутанный хмелем священник-следователь даже возрадовался перспективе ничегонеделания, с удовольствием спихнув, да еще по приказу самой Церкви, всю работу на техномагов. Пусть эти пни стараются, а он, следователь Церкви, приятно проведет время своей ссылки на Паладосе. Вот если бы еще и от спута отделаться — жизнь была бы даже очень и очень ничего.

Он внес ее сумку в другую комнату, дальше по коридору. Алия вошла следом, все так же молча присела на край продавленного дивана. Мебель здесь была старая, пыльная, видно было, что не убирались давно. На полу – протертый ковер, в углу допотопная бамбуковая этажерка, загаженная окурками и рваной сальной бумагой. Тут же выстроились пустые водочные бутылки. Единственной новой вещью в комнате был музыкальный центр – он резко выделялся на фоне общего убожества обстановки. Иван стряхнул с плеч куртку. Сразу стало видно, какие мускулы у него под тонкой голубой майкой. Он крякнул, с наслаждением потянулся, сделал пару приседаний и фыркнул:

Но чем больше рюмок пролетало внутрь, тем мрачнее становился Исаак, и вскоре в глубине души затаилось расстройство. И виной здесь были не интересы Церкви, а чувство обиды, которое возникло в тот самый момент, когда его же собратья заранее определили Исаака как неудачника. Почему его не могли просто подкупить — ведь он даже не сопротивлялся. К чему был этот звонок на Землю? Зачем нужно унижать его, священника-следователя, да еще в присутствии посторонних? Все же неприятно, когда его, неподкупного, добродетельного, жаждущего вести расследование на благо Церкви Света, продали без его же ведома. Причем продала та самая Церковь, которая была для него папой и мамой в одном лице.

– А правильно мы пообедали в городе! Тут ничего пожрать нет.

– Да, – кратко ответила девушка.

Додумав до этого места, рыжий священник вылил остатки алкоголя в стакан и с сожалением отбросил бутылку.

– Ты что такая грустная?

— Пить вредно, — подал голос Спут.

– Ничего.

Кажется, он говорил что-то и до того, но Исаак не слушал.

— Серьезно? — отозвался рыжий. — И в чем же вред?

– Боишься?

— Алкоголь пагубно влияет практически на все органы. Печень, почки, сердце, сосуды, мозг. Разрушает…

– Если бы боялась – не пошла бы сюда, – ответила она.

Что-то он, наверное, в самом деле разрушает, только отчего-то все великие алкоголем не брезговали. Исаак залпом влил в себя содержимое стакана и полез в бар в поисках нового сосуда с зеленым змием внутри.

– Верно, я ж тебя не заставлял, сама согласилась, – кивнул он. – Выпить еще хочешь?

— Разумеется, в малых количествах алкоголь содержится в организме и вырабатывается им, но тем опаснее привыкание к употреблению его в неограниченных количествах. Получая вещество в избытке, организм перестает вырабатывать его самостоятельно, но вещество по-прежнему необходимо, и если прекратить снабжать…

Он кинул на диван фляжку, которую прихватил из машины. Алия машинально отвинтила крышечку и приложилась. Ее вдруг передернуло, она согнулась и зажала ладонью рот.

— Откуда ты все это знаешь? — перебил Исаак. — Еще сутки назад ты был в полном неведении по этому вопросу. А теперь треплешься уже полчаса без умолку.

— У меня было время и доступ к информации. — Антрацит передернул плечами. Жест вышел забавным. Словно спута легонько тряхнуло током.

– Не пошло? – спросил Иван.

Священник-следователь понимающе кивнул и остановил выбор на бутылке с надписью «Черный Паладос». Из чего гонят местное пойло, он даже в таком состоянии боялся представить, но градус вполне устраивал.

– Нормально. – Она тяжело дышала, полуоткрыв мокрый рот, глаза у нее покраснели.

— Вся твоя информация, — осторожно пригубив прямо из горлышка, сообщил Исаак, — полная туфта. Я слышал про одного человека. Он курил. Лет с четырнадцати и до ста с лишним. Потом бросил курить, написал книжку про то, как это делают, и через полгода склеил ласты.

– А теперь рассказывай! – Иван сперва присел рядом с ней на диван, потом вольготно прилег и вытянул ноги. – Эх, блаженство… – пробормотал он. – Ненавижу самолеты. Некуда конечности девать. Аж колени болят. Алия, ты меня слышала?

— Что? — не понял инопланетянин.

– Да.

— Помер, вот что. Кто знает, сколько б еще прожил, если б курил. А бросил и ага! Так что… — Исаак поднял бутылку в приветственном жесте. — Твое здоровье.

– Так валяй, исповедуйся!

— Тебе будет плохо с утра, — прибег к последнему аргументу Антрацит, глядя, как «Черный Паладос» перетекает из бутылки в глотку священника.

– А может, я не хочу. – Девушка искоса взглянула на него.

Исаак поперхнулся, закашлялся. На спута посмотрел покрасневшими нетрезвыми глазами:

– А чего ты хочешь?

— А сейчас мне, по-твоему, хорошо? Когда плохо физически, забываешь про то, что тебе плохо морально. И это благо. Но ты, душа инопланетная, этого не поймешь. Так что трынди дальше свою заумь. Только не про вред, лучше что-нибудь хорошее расскажи. Вот, например, ты про меня и про Землю все знаешь, а я про вашу планету — ничего. Как, по-твоему, это нормально? Нет… если уж мы партнеры, тогда я тоже должен знать…

Вместо ответа, она встала и стянула куртку. Под курткой у нее был толстый желтый свитер. Его Алия тоже сняла и аккуратно сложила на расшатанном стуле рядом с диваном. Иван молча смотрел на эти приготовления. Когда девушка взялась расстегивать джинсы, он засопел:

Эту просьбу Антрацит принял с воодушевлением и еще долго рассказывал что-то хорошее. Про свою планету, на которую не ступала нога человека, про социальное устройство. Истории казались настолько захватывающими, что вскоре Исаак увидел родину спута в стеклянном боку бутылки. Видно было плохо, половину закрывала крепкая паладонийская бормотуха. И священник-следователь решил разделаться с остатками алкоголя, дабы увидеть картинку целиком.

– Ну, я тебя не заставлял.

Это ему удалось, но уже не в бутылочном боку, а во сне. На кровать упавшего носом в стол священника перетащил спут. Уложив кое-как рыжего, синекожий инопланетянин сокрушенно вздохнул и добавил к своей истории новый штришок:

– Я помню, – безразлично ответила она.

— А еще у нас на родине не пьют.

Джинсы тоже оказались на стуле. Теперь на девушке остались только тонкие трусики и майка, надетая на голое тело. Лифчика под майкой не просматривалось. У Ивана пересохло во рту. Девушка была прекрасно сложена. Никаких жировых складок, ничего лишнего. Небольшая крепкая грудь, впалый живот, сильные ноги, белая кожа. Алия сняла все, что на ней оставалось, и повернулась к нему лицом.



Родина непьющих вечно синих надоедливых инопланетян о шести конечностях снилась Исааку до самого утра. Радужные картинки туманили сознание, пока не взорвались яркой вспышкой. От этой вспышки и встряски следом рыжий проснулся.

– Ложись, раз так, – нарушил молчание Иван.

Хоть сон и отошел, до слуха доносился далекий гул, а стены и пол с потолком легонько вибрировали. Словно где-то очень далеко и очень основательно встряхнули планетный грунт и отзвуки встряски докатились до столицы. Исаак приподнялся на локте. Посреди комнаты стоял спут, закутанный в одеяло, и самым активным образом, словно за это обещали повысить зарплату, боялся.

Она легла рядом с ним. Закрыла глаза. Тут уж он засуетился – вскочил, мигом разделся, запер дверь на щеколду, вернулся в постель.

— Что это? — спросил инопланетянин, содрогаясь так, что его уже можно было принять за источник вибрации.

– Задерни штору, – вдруг произнесла она, не открывая глаз.

— Земле… то есть это… Паладосотрясение…

— Невозможно, — пробормотал инопланетянин. — Паладос — сейсмически спокойная планета.

Он послушался – тут уж не до возражений. Когда он снова лег рядом, она не произнесла ни звука.

— Значит, где-то что-то взорвали. — Исаак зевнул и повернулся на другой бок.

Подумал, что надо бы раздеться, но сил хватило лишь на то, чтобы стянуть с себя штаны и один носок. Потом снова навалился сон. На этот раз ему снились взрывы, война и мертвый брат Джон с мертвым техномагом, которых сам Исаак почему-то пинал ногами.

Молча прижалась к нему и сама его обняла…