Смертельная язва русского самодержавия. (Григорий Распутин). Казань, 1917
— Поместите его в рамку и подарите Полли. Она с удовольствием будет держать его у себя на столе в библиотеке. У вас очень красивая голова.
— Простите, — сказал Джеймс, выпрямляясь. — Я не хотел вам хамить, просто я не очень-то хорошо себя чувствую. Я вас оставлю в покое буквально через минуту.
Соколов В. Темные силы Российской империи. М., 1917
Как только Квиллер дошел до машины, он открыл конверт. Силуэт был не больше почтовой марки, но сходство с оригиналом угадывалось. Только усы вышли почему-то слишком большими. Возможно, настала пора их подстричь. Голова показалась ему чуть приплюснутой, но в целом он и вправду остался доволен. Приехав в город, он остановился возле универмага Ланспиков и купил в отделе сувениров небольшую рамку.
— Ну, тогда хотя бы сделайте мне одолжение и скажите, кто вы. — Она подалась к нему и милостиво улыбнулась — лицо ее было одним из прекраснейших лиц, которые он когда-либо видел. На бледной коже темные, изогнутые, как вороново крыло, брови взлетали над поразительно зелеными глазами. У нее были полные алые губы, которые на миг открыли идеально ровные белые зубы — после чего сомкнулись в ожидании.
Джеймсу и раньше встречались красивые женщины, с несколькими он даже умудрился переспать, но эта, он знал, была вне его досягаемости.
Соколов Н. Убийство царской семьи. Берлин, 1925
— Еще раз простите, что потревожил вас. — Джеймс поднялся, но она прикоснулась к его руке. Прикосновение было легким, но неодолимым. Он скользнул назад в кресло.
Соловьев В. Зять Распутина у епископа Гермогена в Тобольске. «Наши Вести», №№ 10–11, 1988
Вечером, когда Квиллер готовил кошкам ужин, Коко вдруг что-то проворчал и, вспрыгнув на стол, уставился в окно. Пару минут спустя из лесу выкатил красный автомобильчик Селии Робинсон. Но Коко всегда приветствовал её приезд мурлыканьем, а не ворчанием.
— Сначала мужлан, потом джентльмен. Кто же ты? На этот вопрос он тщетно искал ответ всю свою сознательную жизнь, поэтому для ответа он выбрал ее первый вопрос.
— Меня зовут Джеймс. Джеймс Майлс Стиплтон. — И зачем он ей это сказал? Он ненавидел свое второе имя.
Соловьев М. Как и кем был убит Распутин? «Вопросы истории», № 3, 1965
Выйдя навстречу, Квиллер увидел за рулём незнакомую женщину. Опустив стекло, она произнесла:
— Да. Ты и похож на Джеймса. Тебе уже лучше?
Струве П. Размышления о русской революции. София, 1931
— Полагаю, да. Говорят, красота благотворна и исцеляет, — сказал он, наконец-то собравшись с мыслями.
— Мистер Квиллер? Селия Робинсон попросила меня кое-что вам отвезти. Сама она очень занята. — Женщина передала ему три картонки, лежавшие рядом с ней на сиденье.
Она засмеялась.
Сухомлинов В. Воспоминания. Берлин, 1924
— Уже льстим, Джеймс Майлс Стиплтон? Можешь пока звать меня Лили.
— Очень ей признателен. А вы её новая помощница?
— Пока?
Тайна влияния Гришки Распутина. (Гришка и женщины). Пг., 1917
— Да, сэр.
— Может, я представлюсь и полным именем, когда мы получше друг друга узнаем.
Тайна Дома Романовых, или Похождения Григория Распутина. Киев, 1917
— Ты актриса? — Дурацкий вопрос. Конечно да. Иначе зачем бы она была здесь?
Женщина была крепкой на вид, но не слишком интересной; она носила очки, волосы были стянуты в тугой узел на затылке.
— Порой меня уличали в подобном. — Лили улыбнулась, и Джеймс снова разглядел безупречные зубы. Он глаз не мог отвести от ее рта.
Тайны Дома Романовых. Пг., 1917
— Ну, в нашей профессии это комплимент.
— Простите, как вас зовут? — спросил Квиллер.
— Да, полагаю, что это так. — Она отхлебнула красное вино из своего бокала, и Джеймс попытался не пялиться на нее слишком откровенно.
Тайны царского дворца и Гришка Распутин. М., 1917
— Нора, сэр.
— Ты работаешь сейчас? — спросил Джеймс.
Темные силы. (Тайны распутного двора). Пг., 1917
— О, у меня всегда есть что-нибудь под рукой. А ты? Он не смог заставить себя соврать ей. Только не этой девушке.
— Благодарю вас, Нора… Если вы повернёте вон за тем деревом направо, то окажетесь прямо на Главной улице.
— Нет, я как раз без гроша в кармане.
Тихменев Н. Воспоминания о последних днях пребывания Николая II в ставке. Ницца, 1925
— Понятно, сэр. Спасибо.
— Это плохо. Мне кажется, ты тот еще... оригинал. Ты знаешь Энтони? Энтони Кингстона? Он как раз сейчас набирает актеров. Я видела сценарий.
— Нет, мы не знакомы. — Джеймс попытался сохранить невозмутимость; ни к чему сейчас выглядеть отчаявшимся.
Поставив картонки в холодильник, Квиллер сразу позвонил Селии поблагодарить за внимание и заботу.
Толстой А., Щеголев П. Заговор императрицы (пьеса). М., 1926
— Прекрасно. Давай я тебя представлю.
— Я не в силах оторваться от большого ланча, который готовлю на завтра, и решила послать сегодня Нору. Какое она произвела на вас впечатление?
Лили вывела его из ниши. Она была ростом ему по плечо, и ее ручка тонула в его руке, маленькая и хрупкая, но ее самообладанию можно было позавидовать. На ней было простое черное платье, перехваченное в талии витым серебристым ремешком. Подол платья развевался, пока она вела его через танцпол к Кингстону с его прихлебателями. Ошарашенный Джеймс шел за ней, стараясь не сутулиться.
Троцкий Л. Русская революция. Нью-Йорк, 1932
Что в этой женщине было столь притягательным? Она, конечно, была красива и элегантна, но этого было мало, чтобы так его впечатлить. Что бы это ни было, он никогда и никого так не хотел и никогда не чувствовал себя таким неспособным противостоять этому желанию.
— Ну, какое может быть впечатление? Аккуратная, вежливая.
Труайя А. Распутин. М., 1997
— Энтони, дорогой.
— О, привет, Лили. Я не видел, как ты пришла. Как ты, моя дорогая?
— Да, с манерами у неё всё в порядке. Она много лет работала прислугой у Спренклов, помогала кухарке. Это её я обучаю грамоте.
Труфанов И. Тайны дома Романовых. М., 1917
Кингстон поцеловал ее в обе щеки, по-европейски. Это был невысокий, изнеженный на вид человек с жидкими, расчесанными вдоль лба назад волосами, как на изображениях Цезаря. Джеймсу опять стало нехорошо. Гомосексуальным мужчинам он всегда был не по душе.
Тэффи (Лохвицкая Н.) Распутин. М., 1990
— Так это она написала письмо в газету?
— Прекрасно, спасибо, — ответила Лили. — Я хотела представить тебе своего спутника. Его зовут Джеймс Майлс Стиплтон.
Джеймс вздрогнул при упоминании своего второго имени, скрыл это, слегка улыбнувшись, и подавил в себе желание поклониться.
Успенский К. Очерк царствования Николая II. «Голос минувшего», № 4, 1917
— Значит, его опубликовали? Она будет потрясена.
— Джеймсу нужен ангажемент, — сказала Лили. — А ты ведь сейчас подбираешь актеров?
— Искал, — ответил Кингстон, — но все отменяется, потому что мы не получили той дотации, на которую рассчитывали. Мне жаль.
— Вы помогали ей писать, Селия?
Фалеев В. За что убили Григория? «Дорогами тысячелетий», вып. 4. М., 1991
— Ну и ладно. — Улыбка осветила лицо Лили. — Я слышала, что Тейлор продюссирует новый фильм в Манчестере. Может, нам отправить Джеймса на пробы? Как ты думаешь?
— Только исправила кое-какие грамматические ошибки… Вы ещё не открывали картонки? Салат из тунца — для бутербродов. Хлебный пудинг я полила шоколадным соусом, а ещё положила очень симпатичный окорок.
Фюлоп-Миллер, Р. Святой дьявол. (Распутин и женщины). СПб., 1994
Кингстон удивленно на нее глянул:
— Ну, полагаю, да. Если ты считаешь, что стоит.
Херсонский. Акафист Гришке Распутину. Пг., 1917
— А чем отличается очень симпатичный окорок от не очень симпатичного?
— Считаю, — сказала Лили. — Мне пора идти, но спасибо тебе, ты так мил. Поручаю Джеймса твоим заботам.
Чернышов А. Григорий Распутин в воспоминаниях современников. М. — Тюмень, 1990
Селия так пронзительно рассмеялась, что Квиллеру пришлось на время отодвинуть трубку от уха.
Она тоже расцеловала Кингстона в обе щеки и повернулась к Джеймсу. У того внутри что-то оборвалось от ее улыбки, и он понял, что обречен.
— Была рада знакомству, — сказала она, пожимая ему руку. — И удачных проб. Энтони даст тебе адрес. Пока.
Чернышов А. Житие неподобного старца. «Тюмень литературная», № 2/3, 1990
— Не буду вас больше задерживать, Селия. Возвращайтесь к своему королевскому цыпленку.
Он смотрел, как она легко выпорхнула из комнаты, не в силах постичь внезапные перемены в своей судьбе.
— Изумительная девушка, — сказал Кингстон, бросая на него проницательный взгляд. — Если бы мне нравились женщины... ну, я уверен, вы понимаете. Почему бы нам не присесть, чтобы вы рассказали мне о себе?
Разбирая доставленные продукты, Квиллер не думал ни о хлебном пудинге, ни о симпатичном окороке. Его мучил неразрешимый вопрос: каким образом кот почувствовал, что в машине не Селия, а другая женщина?
Шавельский Г. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. В 2 т. Нью-Йорк, 1954
Кингстон взял его под локоть и повел к свободной нише. Джеймс изо всех сил старался не спугнуть удачу.
Ш. П. Григорий Распутин. Его жизнь, роль при дворе императора Николая II и его влияние на судьбу России. М., 1917
Шайка шпионов в России и гнусные дела Гришки Распутина. М., 1917
Шуленберг В. Воспоминания об императрице Александре Федоровне. Париж, 1928
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Шульгин В. Дни. 1920. М., 1989
МОРГАН
Морган пропустила свою библиотечную карточку через сканер, и двойные двери Дома Сената, в котором находится библиотека Лондонского университета, открылись. Лифт привез ее на четвертый этаж, после чего она поднялась еще на два пролета по лестнице.
Щеголев П. Последний рейс Николая II. М. — М., 1928
15 сентября, вторник.
Повозка без лошади далеко не уедет.
Секция психологии была в северном конце здания. Морган привычно преодолевала узкие проходы между книжными полками. Несколько человек шли в противоположном направлении, но большинство остановились и уступили дорогу, чувствуя ее целеустремленность. В этой библиотеке одна из лучших в стране коллекций литературы по психологии. Она знала, что ключ к ее докторской диссертации прячется где-то здесь.
Эткинд А. Хлыст. (Секты, литература и революция). М., 1998
Для утренних чтений Коко опять выбрал «Царя Эдипа», и опять, уже в третий раз, Квиллер наложил свое «вето». «Не может быть, — думал он, — чтобы кота привлекал один лишь запах рыбьего клея, исходящий от старинного переплёта. Наверняка где-нибудь между страниц запрятана стодолларовая банкнота, или любовное письмо, или документ на право владения золотым прииском». («Золотая лихорадка» в свое время не обошла стороной и Мускаунти.) Однако, перелистав всю книгу, он не нашёл даже пятна от кофе или шоколада, что, кстати, подтверждало его предположение: книгу ни разу не читали. В конце концов Софокл вернулся на полку, а Квиллер прочитал сиамцам то место из автобиографии Марка Твена, где рассказывается о драке двух котов на крыше.
В секции содержались материалы по свойствам личности и интеллекту. Она нашла учебник Стернберга и Руцгиса, из которого уже черпала полезные сведения, и сняла его с полки. Две статьи представляли особенный интерес: «Корреляция между личностными характеристиками и различными свойствами интеллекта» и «Соотношение социального интеллекта и личности».
Морган побрела к своему любимому рабочему месту, уже на ходу перелистывая страницы. Книжные полки окружали небольшое свободное пространство, вмещавшее всего два стола, так что там ее редко тревожили. Какое-то время она читала, иногда выписывая кое-что в тетрадь или грызя карандаш.
Юсупов Ф. Конец Распутина. Воспоминания. М., 1990
Затем он отправился в город запастись продуктами для коктейля, который устраивал этим вечером, для того чтобы познакомить Барри Моргана кое с кем из столпов пикакского общества. С Полли управляющий отелем уже виделся в День труда. Теперь ему предстояло встретиться с Хикси Райс, заведующей рекламным отделом «Всякой всячины», рекламным агентом Дуайтом Сомерсом и Мэгги Спренкл, вхожей во все лучшие дома Пикакса. После коктейля Квиллер собирался сводить гостей в «Старую мельницу», считавшуюся лучшим городским рестораном, пока не открылся «Макинтош».
— С этим учебником вы только зря теряете время, — произнес мужской голос.
Она повернулась к нарушителю спокойствия. Тот, кто заговорил с ней, мужчина, одетый в черный пиджак и водолазку, сидел за ближайшим столом — позади нее. Кожа у него была бледная и гладкая, без единого признака щетины. Электрический свет мерцал на его блестящих черных волосах, нефритово-зеленые глаза внимательно ее изучали. Морган решила про себя, что он привлекательный, только чересчур уж лощеный; она предпочитала мужчин, менее озабоченных своим внешним видом.
Ясенецкий Г. За кулисами великой катастрофы. Сан-Франциско, б. г.
В магазине «Глоточек-и-Кусочек» Квиллер запасся шампанским (лучшей марки) и орехами (смесью лучших сортов — пекана и бразильского). Поразмыслив, он купил миндаля для Полли и тех гостей, которые могли вдруг сесть на диету. Джек Кусочек и Джо Глоточек на пару обслуживали покупателей, по обыкновению без умолку болтая. Они так долго работали вместе, что и разговоры вели на пару, дополняя друг друга.
— Простите, я не хотел вас напугать. — Его речь была правильной и четкой, с легким акцентом, принадлежность которого ей было не определить.
— Вы меня не испугали, — сказала она, возвращаясь к Стернбергу и Руцгису.
— Вот уж не ожидал, что в Пикаксе начнётся такая бурная жизнь! — сказал один.
— Нам надо бы поговорить, Морган. Она отложила книгу — и вскинулась:
— Открытие нового отеля, золотая медаль и убийство, — продолжил другой.
— Откуда вам известно мое имя?
Кем этот парень себя воображает? Она в библиотеке, а не в каком-то там баре.
— И всё за одну неделю.
— Можете звать меня Тэг.
— Я не об этом вас спрашивала. Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Этот тип, которого убили, однажды к нам заходил.
— Вы хотели знать, кто я такой, вот я и сказал вам.
— Я этого не произносила.
— Хотел купить рома.
— Я знаю, что не произносили, но вы об этом подумали. — Он помолчал, смерив ее зелеными глазами. — Я знаю довольно много о вас, Морган Биллинг. Возможно, больше, чем вы сами.
— Кто вы такой? — Нотка беспокойства вкралась в ее раздраженный тон.
— Ушёл ни с чем — мы торгуем только вином. — Правда, купил смесь орехов. — Его секретарша — или кто она там? — таскалась за ним как собачонка. — Таким типам нравятся подобные женщины.
— Я сказал, что меня зовут Тэг. Это не такое уж экзотическое имя. И больше не заставляйте меня повторяться. Понятно?
Морган сглотнула и оценила расстояние между ним и лестницей.
Пока Квиллер мотался по магазинам, бригада уборщиков Пэта О\'Делла наводила в амбаре Maрафет, как это у них называлось: расставляла всё по местам, стирала пыль там, где она бросалась в глаза, и кое-что пылесосила.
— Я быстрый. Вам мимо меня не проскочить. — Он улыбнулся ей, словно хороший знакомый, но от его абсолютной уверенности веяло холодом.
— Что вам нужно? — Она не любила быть напуганной. Это приводило ее в ярость, вызывало агрессию.
Чтобы не мешать, Квиллер решил убить ещё час в заведении Луизы, где купил кусок яблочного пирога и свежий номер «Всякой всячины». Вот-вот должен был, как всегда, ввалиться Ленни, громко требуя кофе и пирога. Однако Ленни вошёл очень тихо и направился прямо на кухню, где стал о чем-то шептаться с матерью. Когда он вышел оттуда с кружкой и куском пирога, Квиллер окликнул его:
— Вопрос не в том, чего хочу я, Морган, а в том, чего хотите вы. — Тэг подался вперед. — Вам был дан дар. Дар, память о котором стерли, чтобы скрыть его существование. Но я могу помочь вам вспомнить. И не только это, я могу показать вам, как использовать свой дар. И вам придется сделать для меня только одно.
— Что-нибудь случилось, Ленни?
— О чем это вы бредите, прах вас побери? — Она поднялась, надеясь, что ее блеф удастся. — Все, что вы можете для меня сделать, — это отвязаться. — Она схватила свою сумку, но тут острая боль пронзила ее переносицу, как игла.
«Сядь. Я еще не закончил».
— Боз не вышел сегодня на работу, — ответил Ленни, подсаживаясь к Квиллеру. — Мы освободили его от дежурств с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье, но вчера он должен был меня сменить. А он не явился. Не позвонил, не предупредил — как сквозь землю провалился! Я звонил к нему домой, но нарвался на автоответчик. — Ленни прихлебнул кофе.
— Господи.
Морган рухнула как подкошенная возле своего стола, держась за голову. Боль тут же прекратилась.
— Что обычно делается в таких случаях?
Она взглянула на Тэга сквозь завесу волос. Его губы не шевелились, тем не менее она ясно его слышала. Внутри головы, прямо в мозгу. А такое невозможно. Все это не имело ни малейшего смысла. Очень хотелось счесть его порождением бреда, но он знал, как ее зовут и где ее найти.
И он говорил непосредственно с ее сознанием.
— Я известил администратора, она нашла ему замену. Но я был как на иголках, Квилл! Объездил все бары, пока они не закрылись. Ничего! А сегодня он и в колледж не пришёл.
Она пыталась сообразить, что это значит, но его нетерпеливое постукивание пальцами по столу распугало все здравые мысли.
— Не привык к славе, — сказал Квиллер. — Признаться, я ожидал чего-то подобного.
— Уже лучше, — утомленно молвил Тэг. — Теперь послушай, что я тебе скажу. Все эти книги вокруг тебя, — он обвел жестом книжные полки, — ничего не стоят. Эти милые общепринятые психологические теорийки, с которыми так бережно носитесь вы с коллегами, являются чистейшим невежеством в сравнении со знанием, которое предлагаю я. — Тэг улыбнулся, но взгляд остался сосредоточенным. — Я могу показать тебе все секреты сознания. Я могу открыть тебе таинства. Все, о чем я прошу, — это чтобы ты позволила показать тебе путь к ним.
— Довольно!
Но Ленни был занят своими мыслями.
Второй мужчина, появившийся в главном проходе, был облачен в черную мантию, закрывающую тело от шеи до пят. Он был среднего роста, но коренастый, с бритой головой и серыми глазами. Его мантия мерцала в искусственном свете. Это мерцание напомнило Морган искажение света в жарком мареве.
— Она не твоя, — сказал плотно сбитый незнакомец Тэгу. — Уходи.
— Может быть, он загулял где-нибудь в Биксби? Влез в драку? Связался с какой-нибудь девицей? Или ему подсыпали чего-нибудь в пиво?
Что за чертовщина тут происходит? Морган отодвинулась от них обоих вдоль своего стола.
— Хочешь прыгнуть выше головы? — ответил Тэг. — Убирайся или останешься меченым до конца своих дней.
— Как, по-твоему, отреагирует на это Морган? Пока что Боз пропустил всего одно дежурство.
— Я знаю тебя, Тагирирон, Повелитель Суровости. Повелеваю тебе открыть свою истинную сущность.
Тэг вскочил:
— Морган — босс справедливый, но правила есть правила.
— У тебя нет на то полномочий, адепт.
— А что если Боз попал в аварию? Вы справлялись в полиции, в больницах?
Сероглазый человек широко расставил ноги, вытянул руки вперед кистями к Тэгу и Морган. Он закрыл глаза и заговорил нараспев:
Передо мной Сандал фон,
За мной Габриэль,
Справа Ханиэль,
Слева Рафаэль,
И надо мной Михаэль,
Передо мной пламя Пентаграммы,
Внутри меня сияет Пятиконечная звезда.
— Администратор сказала, что проверит. Если бы с нашим золотым медалистом что-нибудь случилось, полиция наверняка бы об этом сообщила. По-моему, Боз просто прогулял, а это пятно на моей репутации — ведь его рекомендовал я. Все говорили, что я ненормальный… Знаете, мистер К, иногда мне кажется, что надо мной висит какое-то проклятие. Стараюсь, лезу из кожи вон, но всегда что-нибудь случается. Сначала какой-то псих присылает бомбу в отель, и в результате гибнет единственная девушка, в отношении которой у меня были самые серьезные намерения. Работа моя тоже пошла прахом на целый год вместе с отелем. А в том месте, куда меня взяли временно, нашлись жулики, которые меня подставили… Так что сами видите…
Бледно-голубой огонь показался из его кистей и ступней, и побежал по его телу, соединяя каждую из точек с тремя другими, а после устремился вверх, чтобы соединиться в точке прямо над его головой. Пылающая голубая звезда очертила его тело, неотличимая от знаменитого рисунка человеческого тела да Винчи.
— Именем пяти ангельских чинов — Малаима, Элоима, Элохима, Херувима и Ишима — я приказываю тебе явить себя.
— Если Боз не объявится сегодня вечером, следует заявить в полицию о пропаже. Они объявят розыск по всем трем округам. — Квиллер поднялся, собираясь уходить. — И пожалуйста, Ленни, чтобы я больше не слышал от тебя таких пораженческих разговоров! Ты ведь не слабак какой-нибудь. Ты — сын Луизы!
Очертания Тэга дрогнули, как будто он прошел сквозь поток воды, и внешность его исказилась. Он прорычал что-то на неизвестном гортанном наречии, и тени библиотеки слетелись к его сжатой в кулак руке. Они сплелись в шар тьмы, который он метнул в другого человека. Скрытая мантией фигура пошатнулась от удара, а голубое пламя зашипело. Тэг повернулся к Морган вполоборота — и вдруг его не стало. Она пялилась на то место, где он только что стоял, не веря своим глазам.
— Что за чертовщина? — Она попятилась от стола, но наткнулась на неодолимое препятствие в виде шкафа. Книги попадали на пол. Она безумно озиралась, пытаясь понять, куда делся Тэг, но он исчез. Видно, тут какой-то фокус или иллюзия.
Стон заставил ее повернуться к человеку в мантии. Тот схватился за бок и упал на колено, очевидно от боли. Язычки пламени угасли, и он растворился вслед за ними, исчезнув из виду, как последняя картинка слайд-проектора сразу после выключения.
Первой на вечеринку прибыла Полли.
Морган сидела, тратя драгоценные секунды, пытаясь осмыслить, что произошло. У нее была галлюцинация? Или сказался стресс, вызванный психологическим напряжением во время работы над написанием диссертации?
— Мэгги будет единственным аборигеном в сегодняшней компании, — заметила она.
Стул Тэга валялся на полу точно так, как он отшвырнул его. Это было измеримо. Это было реально.
Она схватила свою сумку, тетрадь и побежала по коридору, в спешке роняя книги. Добежав до первого этажа, она уже едва дышала. На нее косились, но она не поддалась стремлению выложить все о происшедшем. Как будто время сжалось между появлением Тэга и ее бегством из читального зала. Все произошло так быстро, что ей оставалось только бездумно реагировать. Теперь время снова расширялось — и ее разум догонял его.
— Вот и хорошо, — отозвался Квиллер. — Это покажет Барри, каких успехов могут достичь в нашем городке приезжие.
Что ей следует делать? Сказать охране, что на шестом этаже с ней заговорил человек, испарившийся, когда пламенеющий призрак в мантии изгнал его? Ее примут за сумасшедшую. И может быть, будут правы.
— Я могу чем-нибудь тебе помочь?
Что, если все это ей только привиделось? Или не привиделось, просто так развились и расцветились определенные внешние раздражители. Возможно, человек в мантии был просто монахом, шедшим по библиотеке. А Тэг мог оказаться просто расставлявшим книги библиотекарем, узнавшим в списке посетителей ее имя.
— Просмотри снимки, сделанные на горских играх, и отбери себе те, что понравятся. Я заказал по нескольку экземпляров.
Нет. Ей не под силу рационально объяснить происшедшее. Что ей было нужно, так это поговорить с кем-нибудь. Кто бы наверняка ее выслушал. Морган выскочила из библиотеки, пробежав сквозь так называемые охранные рубежи, проверявшие всех посетителей.
Она не нашла в себе сил спуститься в метро и поймала вместо этого такси, внимательно оглядев водителя, перед тем как забраться внутрь. Водителем был молодой индиец, выглядел он достаточно безобидно. Она задумалась, не паранойя ли у нее, но решила, что доля параноидальной подозрительности нынче не повредит.
Все гости приехали на разных машинах, площадка перед амбаром стала похожа на выставку подержанных автомобилей.
— Куда поедем, мисс? — Акцент водителя был очень сильным, но, как ни странно, это ее успокоило.
— Клапам, Бартоломью-стрит, двадцать три.
Полли принесла из библиотеки большой альбом со старыми фотографиями, изображавшими различные эпизоды из истории Мускаунти. Тут были шахты, поселки лесорубов, лесопилки, судоверфи, бревенчатые хижины, многоквартирные дома, вагончики рабочих.
Ехали минут сорок. Быстро переехать через Темзу не удавалось в любое время суток, на этот раз пробки были меньше обычного. Такси остановилось возле длинного ряда домов — каждый на две семьи. Морган постаралась не дрогнуть, услышав сумму, расплатилась — и побежала вверх по лестнице, включая свет на попадающихся по пути площадках.
— Можете взять альбом домой, если хотите, и рассмотреть всё не торопясь, — предложила Полли Моргану, — а потом завезёте как-нибудь в библиотеку.
Лестницу замыкала массивная неприветливая деревянная дверь. Морган глубоко вздохнула. Ее сердце по-прежнему трепетало, несмотря на долгую поездку в такси. Сейчас ей больше всего были нужны стабильность и прагматизм. И бокал чего-нибудь покрепче. Все три составляющих ждали ее внутри.
Она постучала в дверь, зная, что звонок намеренно отключен.
— Блеск! — ответил управляющий. Мэгги подарила ему большую фотографию в рамке. На ней было снято мрачное каменное здание с вывеской, намалеванной масляной краской: ГОСТИНИЦА.
— Это старый пикакский отель в день открытия и его тогдашний персонал, — пояснила Мэгги. — Быть может, вам захочется повесить это фото у себя в кабинете.
— Кто там?
На ступеньках отеля стоял управляющий с бакенбардами и в сюртуке, кучер в цилиндре и с хлыстом, горничные в длинных платьях и белых наколках и кухарки. На всех лицах застыло торжественно-скорбное выражение. Единственным светлым пятном была бездомная дворняжка, сидевшая в стороне и с явным любопытством наблюдавшая за происходящим.
— Впусти меня, Эрик. Мне надо поговорить с тобой.
— Блеск! — воскликнул Барри. — Я обязательно закажу такой же снимок современного отеля и персонала — но при этом все будут улыбаться.
Ключи зазвенели, когда он стал отпирать дверь. Она протиснулась мимо него и закрыла за собой дверь.
— Что у тебя за спешка? — спросил Эрик. На нем были свитер шоколадного цвета, удобные бежевые брюки, немного ему великоватые, и темно-коричневые мокасины. Это была максимальная степень «домашности», которую допускал для себя Эрик.
— И не забудьте дворняжку, — вставила Хикси.
— Мы одни?
— Можно взять напрокат в собачьем приюте, — подсказала Мэгги. — У них есть точь-в-точь такая же.
— Это что, шутка? Потому что если это так, то это шутка дурного тона.
— А «Всякая всячина» обязательно поместит снимки старого и нового отеля на первой странице, — пообещал Квиллер.
— Я и не думала шутить.
После этого Хикси преподнесла Моргану маленькую коробочку в подарочной упаковке.
Неготовность Эрика проявлять дружескую поддержку давно была камнем преткновения между ними, особенно после того, как в прошлом он намекал ей, что у них много общего.
— Это на память о том, чего никогда не было, — первом и, вероятно, последнем в Мускаунти Ледовом фестивале.
Морган осмотрелась в его безупречно чистой квартирке. Большинство стен было занято книжными полками. В свои прежние посещения она узнала, что все книги разделены на категории, а внутри каждой категории расставлены по именам авторов. Маленький столик занимал угол комнаты, а четыре кожаных кресла и такой же диван были равномерно расставлены по оставшемуся пространству. Был и телевизор, но она знала, что Эрик почти никогда его не смотрит.
— Что с тобой случилось? — спросил Эрик. Тон его был больше недоуменным, чем раздраженным.
Открыв коробочку, Барри обнаружил в ней круглый значок диаметром три дюйма с изображением белого медведя.
— Извини. — Морган наконец смогла вздохнуть, до этого она все стояла, затаив дыхание. Его спокойное любопытство смутило ее. Она думала о происшедшем сейчас, и оно казалось ей безумным. Эрик наверняка станет насмехаться над ее рассказом, но ей нужно было кому-то довериться. — Извини, что потревожила тебя. Просто... — Как бы это поточнее сказать?
— Один из пятнадцати тысяч, оставшихся без применения, — пояснила Хикси.
— Просто что?
— Блеск! — прокомментировал Барри.
— С тобой в последнее время ничего странного не случалось? — спросила Морган, пробуя воду, перед тем как нырнуть.
— Странного? — Он бросил на нее проницательный взгляд.
— Лет через семьдесят эти значки резко возрастут в цене, так что храните его.
— Да. Чего-нибудь необычного? Не такого, как всегда?
— Обязательно! — пообещал Барри, цепляя значок на свой блейзер. Между двумя молодыми людьми явно наметилось взаимопонимание, и остальное поспешили переключиться на посторонние темы:
— Мне известно значение слова «странный», Морган.
— Ну и?..
— Вчера в газете опубликовали довольно забавные читательские письма.
— Твое посещение считается?
— Кто-нибудь знает, как продвигаются дела с Фестивалем Марка Твена?
— Я серьезно, Эрик. Ничего сверхъестественного не происходило?
Эрик уселся в одно из черных кожаных кресел, перед тем как ответить.
— Я виделся вчера с Гомером Тиббитом. Он, как всегда, полон энергии.
— Вообще-то было несколько необычных происшествий. Как ты узнала?
— А где же кошки? — поинтересовалась Мэгги.
Она опустилась на краешек дивана, нервы ее были до сих пор слишком напряжены для того, чтобы усесться отдыхать в кресло.
— Расскажи мне.
— Да, где они скрываются? — присоединилась Полли.
Он поизучал ее пару мгновений, потом поправил на носу очки.
— Они внимательно рассмотрели всех вас, — ответил Квиллер, — и сочли, что вы не представляете особой опасности. Теперь дрыхнут на холодильнике.
— Начнем с того, как я теперь сплю. Я никогда не спал как младенец, но последнее время мне удавалось проспать не больше двух-трех часов за ночь. И я от этого не страдаю. Никакой сонливости, усталости или раздражительности.
— Хотите посмотреть предвыборную листовку Аманды? — спросил Дуайт.
— И?.. — Морган престранно себя чувствовала: будто слышит то, что ей уже и так известно. Было похоже на смесь предвидения, интуиции и дежавю.
— Да! Хотим! — раздались возгласы.
— Ну, ты знаешь, что я всегда отличался организованностью. Тут нет ничего удивительного. Любой историк тебе скажет, что это непременное условие преуспеяния в нашей профессии. Но последние несколько недель были уж очень... жестко структурированными. Даже для меня. Я заново каталогизировал все свои книги, разобрал и подшил все свои записи с университетских времен, завершил и снабдил перекрестными ссылками некоторые из теорий, над которыми работал многие месяцы, и выявил новые взаимосвязи, мысль о которых раньше не приходила мне в голову. Это невероятно.
Эрик улыбнулся ей редкой, искренней улыбкой.
— Кто такая Аманда? — спросил Барри.
— Что-нибудь еще? — Она не могла от души разделить с ним его очевидный триумф после того, что случилось в библиотеке.
Все наперебой принялись объяснять:
— Только одно: кажется, у меня теперь фотографическая память.
— Что? Ты не можешь овладеть фотографической памятью вот так, — сказала Морган, щелкнув пальцами.
— Это владелица дизайнерской студии, где работает Фрэн Броуди… Она выставила свою кандидатуру на пост мэра… Терпеть не может Грегори Блайта… Уже лет сто заседает в городском совете… Дама со странностями, но её странности всем очень нравятся…
— Я знаю, знаю, — ответил Эрик примирительно, — но это правда. — Он снял с одной из полок Полный оксфордский толковый словарь и подал ей. — Открой на любой странице и прочти часть словарной статьи.
Морган открыла словарь наугад и прочла вслух часть статьи:
— А что за странности? — заинтересовался Барри. — Назовите хотя бы парочку.
— Направление в этике (возникло в античной философии), признающее критерием нравственности и основой поведения человека стремление к счастью.
Эрик прикрыл на миг глаза, а потом произнес:
— Она преуспевающая деловая женщина, а выглядит как огородное пугало…
— Эвдемонизм. Существительное. Не признает классовой сущности нравственности и игнорирует общественную закономерность ее развития. Происходит от греческого eudaimonia, означающего счастье, блаженство. — Он улыбнулся. — Страница пятьсот пятнадцать.
— Всегда режет правду в глаза и рубит с плеча, не обращая внимания, от кого и куда щепки летят.
Она сверила номер страницы:
— Это поразительно. Как ты это делаешь?
— А чем ей так не полюбился мэр? Он был на открытии отеля и показался мне вполне… цивилизованным.
— Я прочел его от корки до корки девять дней назад. Не знаю как, но теперь это все здесь. — Он постучал себя по виску. — Теперь твоя очередь. — Он пронзил ее напряженным взглядом.
— Еще один момент. Кто-нибудь задавал тебе вопрос о дарах?
— Ну да, вроде дрессированной кобры, — отозвалась Мэгги. — Когда-то он был директором школы, пока не разразился скандал кое с кем из старшеклассниц. После этого работал консультантом по инвестициям и захотел стать мэром. Его выбрали потому, что фамилия его матери была Гудвинтер, и с тех пор переизбирают исключительно по этой причине, а вовсе не за какие-то заслуги перед городом.
Эрик отрицательно покачал головой. И она ему рассказала. Все. Начиная со Стернберга и Руцкиса вплоть до ее бегства вниз по ступеням библиотеки. Он не прерывал ее, даже не моргнул ни разу. Морган ощущала, будто он впитывал каждое слово, сказанное ею.
Дуайт вытащил из портфеля листовку с портретом фотогеничного мужчины и призывом: ГОЛОСУЙТЕ ЗА БЛАЙТА!
Когда она закончила, Эрик сказал:
— На самом деле в этом есть смысл, хоть и весьма причудливый.