Когда они сели в машину, Квиллер поинтересовался у своей пассажирки:

– Вам нравится жить в Индейской Деревне?

Вопрос был не из самых оригинальных, но для начала беседы все-таки неплох.

– Очень, – ответила Сара. – Здесь прекрасно в любое время года. А сейчас особенно хорошо, просто не налюбуюсь на эти осенние цвета.

– Полли Дункан, с которой вы, конечно же, знакомы, тоже переселилась бы сюда, но она считает, что это место слишком далеко от города.

– Можете ей передать, – убеждённо сказала Сара, – что это первое впечатление, через недельку с небольшим думаешь уже иначе.

– Вам нравится работать в газете?

– Ещё как! Там что ни день, то праздник, и тем не менее газета выходит строго по графику. Джуниор Гудвинтер порекомендовал меня на эту должность. Это первая работа в моей жизни.

– Неужели? – удивился Квиллер. – Вы с ней прекрасно справляетесь.

– Спасибо. Я училась в университете на северо-востоке и могла бы получить хорошую должность в Бостоне, но мои родители хотели, чтобы я жила с ними. Видите ли, я была единственным ребёнком, и у нас дома были очень тёплые отношения. С мамой я ездила в Европу, а с папой – в командировки. К тому же я много работала в общественных организациях, так что без дела я не сидела. Остаётся лишь жалеть, что… я не сделала карьеру. Думаю, у меня бы получилось.

– Безусловно! – подтвердил Квиллер. А затем, чтобы придать разговору более безмятежный характер, добавил: – А мне остаётся лишь жалеть, что… я родился слишком поздно и не увидел на поле Бейба Рута с битой в руках или Тая Кобба центровым.

– Ах да! Вы же обожаете бейсбол! Я вырезаю и храню все ваши статьи о бейсболе, мне они напоминают о старых добрых временах. Мой отец не пропускал ни одного матча, а когда мне исполнилось семь лет, он стал брать меня с собой. Мама была равнодушна к спорту, мы же с отцом, как истинные болельщики, облетели всю страну. Я научилась разбираться в игре и вести счёт выигрышей. Именно благодаря этому мне легко давалась математика и я полюбила изысканные приёмы в спорте.

Квиллер посмотрел на неё с обожанием. Ему ещё никогда не приходилось слышать выражения «изысканные приёмы в спорте» на свидании с едва знакомой женщиной. Он поинтересовался:

– Вы помните исторический матч шестьдесят девятого года, когда «Метс» обыграли «Ориолс»?

– Как такое забудешь! В шестьдесят восьмом году «Метс» находились на девятом месте, а так как мы с папой всегда болели за неудачников, то, естественно, были целиком на их стороне. Когда они победили в том матче, о котором вы говорите, их болельщики выскочили на поле и стали рвать там траву… А у вас, мистер К., есть любимая команда?.. То есть у тебя, Квилл?

– Когда я ещё пешком под стол ходил, я болел за «Чикаго кабз», но в те дни мне не часто приходилось бывать на чемпионатах Большой лиги. А ты всё ещё увлекаешься спортом?

– Нет, – грустно произнесла она. – После папиной смерти это прекратилось. Его убил бейсбол. В семьдесят пятом году борьба между Цинциннати и Бостоном была особенно напряжённой. Они сыграли семь матчей. Из-за дождя игры переносились. Счёт всё время колебался. Шла беспощадная борьба! Превратностям судьбы не было конца! Папа этого выдержать не смог. У него случился инфаркт.

Она вздохнула, а Квиллер пробормотал соболезнования.

Когда парочка бейсбольных болельщиков зашла в «Старую мельницу», их провели к лучшему столику, на котором стояла ваза с букетом свежих цветов. Посетители ресторана встретили вошедших аплодисментами: весь Пикакс знал о свидании за полторы тысячи долларов. Сара залилась румянцем, а Квиллер кивнул улыбающимся посетителям за соседними столиками.

Официант принёс бокал сухого вермута и воду «Скуунк».

– В твоих заметках о Юм-Юм и Коко, Квилл, чувствуется, как хорошо ты понимаешь своих животных. Ты всегда любил кошек? – спросила Сара.

– Нет. Когда я их усыновил, то имел весьма смутные представления о кошачьей субкультуре, но они научили меня всему необходимому. Теперь я и дня без них не могу прожить. Меня поражает их внутренняя, мистическая энергия. С присутствием в доме кота всё меняется.

С появлением Дерека Каттлбринка, который принёс меню, тоже всё изменилось.

– Куриная грудка в соусе карри, с гарниром из тушёных овощей… Жареная баранина в перечном соусе… фетучини из шпината с креветками, шафраном, тушёными помидорами и базиликом, – декламировал Дерек список основных блюд.

– После нашего путешествия в Индию, – сказала Сара, – я очень полюбила карри, так что мой выбор предопределён.

– А вы наверняка захотите бифштекс унции в шестнадцать, да чтобы ещё и с собой унести можно было, не так ли? – пошутил Дерек.

– А индейки у вас, случаем, не найдётся?

– Заходите к нам в День благодарения, тогда и полакомитесь. А из первого у нас сегодня суп из бычьих хвостов. – Дерек был явно в ударе.

– Я его уже ел на ланч в бульонной. Кто у кого украл рецепт?

– Хотите узнать секрет? – доверительно шепнул Дерек. – Наш шеф-повар выписал его из книги «Счастливая стряпня».

Когда официант удалился, Сара произнесла:

– А он за словом в карман не полезет. Но это даже мило.

Квиллер согласился:

– Ему это сходит с рук из-за роста в шесть футов восемь дюймов. Будь он пять футов шесть дюймов его бы немедленно уволили за слишком длинный язык… Итак, на чём мы остановились? Ах да, на котах. Я полагаю, ты тоже небезразлична к животным?

– Я их очень люблю. По субботам я помогаю в приюте для бездомных животных.

– И чем ты там занимаешься?

– Мою собак.

– Надеюсь, маленьких, – сказал Квиллер.

– Всяких. Все поступающие в приют собаки обязательно должны принять ванну. И меня ещё ни одна из них не обидела. Кажется, они понимают, что мы делаем для них что-то очень хорошее. В прошлую субботу я купала датского дога. Он сам запрыгнул в ванну, я засунула ему в уши ватные шарики, закапала в глаза успокаивающий бальзам, затем облила водой из шланга, намылила шампунем, после чего мы немного поговорили, а потом я смыла с него пену и вытерла. Пёс был в восторге!

– Наверняка в вашем доме были собаки.

– Да, у нас всегда жил какой-нибудь пёс. А теперь со мной остался один лишь сэр Седрик. Он всегда встречает меня после работы, и мы с ним подолгу беседуем, – правда, разговоры наши почему-то всегда напоминают монолог… Об этом больше никто не знает, Квилл.

– Я очень хорошо тебя понимаю, – искренне сказал Квиллер.

Когда подали горячее, он сделал глубокий вдох и спросил Сару:

– Если мне не изменяет память, то не так давно ты демонстрировала в библиотеке свою коллекцию пуговиц?

– Ты и это помнишь? Вот здорово! – воскликнула она.

– Почему, где и когда ты стала их коллекционировать?

– У папы была довольно большая коллекция военных пуговиц, и когда мы отправлялись в крупные города на чемпионаты, то он обязательно заходил антикварные лавки в поисках пуговиц времен Гражданской войны, а я тем временем высматривала хорошенькие стеклянные пуговички. Теперь у меня их больше тысячи, все разные. Среди них есть и миниатюрная роспись по фарфору – эти произведения искусства без труда умещаются на ладони. Особенно много у меня пуговиц с изображением животных – на слоновой кости серебре, латуни, меди, есть даже веджвуд. В моей коллекции есть камея с изображением собачьей головы, эту камею сделали индейцы из Кассис-Туберк. Возможно, ты видел её на выставке.

– Да, – невнятно пробормотал Квиллер.

Затем она сказала:

– Надеюсь, с моей стороны это будет не очень бесцеремонно, Квилл, но я бы хотела подарить тебе кое-что на память о нашей встрече.

Она пошарила в своей сумочке и извлекла из неё резную деревянную пуговицу с изображением кошачьей мордочки.

– Спасибо большое. Это очень мило с твоей стороны, – поблагодарил Квиллер.

– Возможно, ты также захочешь посетить собрание клуба коллекционеров пуговиц из трёх округов. В нём немало мужчин.

– Что ж… буду иметь это в виду… Перейдём к десерту?

На десерт подали крем-брюле для неё и яблочный пирог с сыром для него. Расправившись с десертом, Сара провозгласила, что это был самый приятный ужин за всю её жизнь. По дороге в деревню они обсуждали профессиональные вопросы: быстро возрастающий тираж газеты, знаменательную победу Уилфреда на велогонке, новую гастрономическую страничку Милдред.

– Ты заметил, как много ссылок на Айрис Кобб в Гастрономическом форуме? – спросила Сара. – Её всем не хватает.

– Ты знала её?

– Очень хорошо! Когда я помогала в музее, она, зная, как я обожаю её выпечку, пригласила меня на ланч. Я знаю толк в еде, это качество мне тоже досталось в наследство от отца, – Сара вздохнула и продолжила: – Ты знал, что я была судьей в отборочном туре на конкурсе выпечки?

– Нет, не знал. Ты оценивала начинку или корочку?

– Начинку. И хочу тебе кое в чём сознаться. Один пирог был совершенно изумителен! Он ни в чём не уступал шедеврам Айрис Кобб, правда в начинке присутствовала индюшатина, что не допускалось правилами конкурса. Тогда я сговорилась с остальными судьями, и мы решили-таки выпустить этот пирог в финал.

Они въехали в ворота Индейской Деревни. Сара застенчиво произнесла:

– Может быть, ты хочешь посмотреть мою коллекцию пуговиц?

– Большое спасибо за приглашение, но мне должны звонить. В другой раз – непременно, – сказал Квиллер. – Но я обязательно провожу тебя и пожелаю спокойной ночи сэру Седрику.

Пёс, поддерживающий журнальный столик и простоявший на задних лапах вот уже целый век, выглядел невероятно живым. На его коричневой спине можно было различить каждую шерстинку, а в его гончих глазах таилась глубокая грусть. Квиллер погладил пса по голове:

– Хороший пёс! Хороший!

По дороге домой Квиллер вдруг подумал, что вечер был бы совсем иным, если бы на аукционе победила Даниэль Кармайкл. Тогда разговор шел бы об универмагах, футболе и кинкажу[15] , а вовсе не о пуговицах бейсболе и резных деревянных собаках, а уж об «изысканных приёмах» в спорте и речи не могло быть. Вместо элегантного платья с жакетом от Шанель Даниэль наверняка нарядилась бы в расшитое блестками облегающее платье для коктейлей, и присутствующие в ресторане уж точно не стали бы аплодировать. Скорее всего, они бы едва дышали, а некоторые стали бы хихикать. (Это всё-таки Пикакс, а не Балтимор.) Да и сбор рождественских пожертвований оказался бы беднее на пятьсот долларов. И он бы не узнал секрета самого вкусного пирога, участвовавшего в конкурсе. Вызвав дух Айрис Кобб, Сара подлила масла в огонь всё возрастающих подозрений Квиллера.

По приезде домой он сделал несколько телефонных звонков. Уже было поздно, но знакомые ему «совы» ещё бодрствовали.

У Райкеров трубку подняла Милдред.

– Ну, как прошёл полуторатысячный ужин? -спросила она.

– Всё хорошо. О нём ты сможешь прочесть в колонке «Из-под пера Квилла», – сдержанно ответил он. – А сейчас я очень хочу узнать имена участников конкурса выпечки – ведь теперь, когда открыли сейф. Они тебе известны. О победителях я прочёл в сегодняшнем номере. Но кто испёк тот чудо-пирог?

– Ты обещаешь никому не разглашать это имя? Мы хотим написать об этом, как ты нам и посоветовал.

Квиллер пообещал.

– Обещаешь, что даже Полли не проболтаешься?

Он снова дал честное слово.

– А почему ты этим интересуешься?

– Я пишу книгу о происхождении и эволюции пирога – о пути, проделанном им от шахтёрских завтраков до пиршества гурманов.

– В это время суток? Да брось ты, Квилл, хватит скрытничать.

– Это ты скрытничаешь. А я тебе открыто заявляю, что пишу книгу.

Он всегда писал какую-нибудь книгу. Но о пирогах?..

– Ладно. Это была Элен Феттер из Вест-Мидл-Хаммок.

– Так я и думал.

– Ты её знаешь?

– Её все знают. На твоём месте я бы повременил со статьей.

– А в чём дело? Что всё это значит?

– Завтра расскажу. Я спешу. Спасибо за информацию. Разбуди мужа и передай, что я желаю ему спокойной ночи.

Не тратя времени на любезности, он повесил трубку и позвонил Селии Робинсон. Проезжая мимо каретного домика, он заметил свет в её окне – она наверняка читала последний шпионский триллер.

Без лишних вступлений он многозначительно поинтересовался:

– Как успехи?

– Вы были правы. Я нашла то, о чём вы просили.

По всем шпионским правилам она отвечала приглушённым голосом и весьма завуалированно.

– На ней не стояло никакого имени, но всё, о чём вы говорили, сходится. Это точно она, можете мне поверить.

– Отлично! – сказал Квиллер. – Поговорим этом позже. Пока.

Но как, как заполучить книгу, не вызвав при этом шума? Он ломал над этим голову, развалившись в кресле и закинув ноги на пуфик. Сиамцы примостились неподалеку и, чувствуя, что их хозяин занят напряжённым мыслительным процессом, не мешали ему.

Внезапно, словно поддавшись какому-то импульсу Квиллер вскочил с кресла и направился к телефону. Он набрал номер Хикси Райс. Никто не ответил. Он оставил сообщение на автоответчике.

Через несколько минут Хикси ему перезвонила:

– Извини, Квилл, я не поднимала трубку, потому что не хотела кое с кем говорить. Что хорошего скажешь? Как прошёл ужин? О чем вы беседовали?

– Мы беседовали о котах, собаках, бейсболе, пирогах и Айрис Кобб, поэтому, собственно, я и звоню тебе. Мне нужна твоя помощь в одном маленьком, личном, законном, безобидном дельце.

– Это моё призвание, – ответила Хикси.

– Я хотел бы, если, конечно, ещё не очень поздно, чтобы в завтрашнем номере было напечатано одно маленькое объявление. Но чтобы обо мне в нём не говорилось ни слова. Это можно устроить?

– Какого оно должно быть размера?

– Ну, оно должно быть заметным. Жирный заголовок, большие интервалы, много свободного места.

– А текст? Ты можешь продиктовать его по телефону? Навряд ли меня прослушивают.

Он продиктовал порядка двадцати слов.

– Хм… интересно! – сказала Хикси. – Ты думаешь, из этого что-то выйдет?

– На результат я не рассчитываю, – ответил Квиллер, – это всё вранье. До скорого.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Дегустация сыров была назначена на вечер среды, и большую часть этого дня Квиллер провёл в прогулках по центру города. Причина была проста: грозная миссис Фулгров должна была нагрянуть для уборки дома. Милый мистер О\'Делл станет подметать полы и пылесосить мебель, а она – смахивать пыль, тереть, скрести и критиковать местные нравы, политиков, молодёжь, современную музыку и бесчисленные кошачьи шерстинки, которыми, с её точки зрения, сиамцы специально покрывали всё в доме, дабы максимально усложнить ей работу. У седовласого же Пата О\'Делла в запасе всегда имелась парочка дельных мыслей, которые он высказывал с приятным шотландским акцентом.

– Подумать только, какая милая женщина живёт над каретным домиком! – сообщил он сегодня.

– Да, миссис Робинсон очень отзывчивая и добрая душа, – согласился Квиллер.

– Я думаю, ей надо обязательно помыть окна. За окном столько машин, и выхлопные газы прямо-таки закоптили стекла.

– Договоритесь с ней, О\'Делл, а когда закончите работу, то пришлите счёт мне.

Селия уже успела заприметить добродушного помощника Квилла и даже подумывала пригласить его на ужин и угостить отменным ирландским рагу.

Итак, Квиллер запер сиамцев в их апартаментах и выбрался из дома до появления в нём миссис Фулгров. Прежде всего он зашёл в библиотеку узнать, имеются ли в ней книги о пуговицах, на случай если он всё же решит написать о них статью. Такие книги в библиотеке имелись. Он пролистал одну из них и был приятно удивлён, найдя в книге изображение своей пуговицы с кошачьей мордочкой. Оказалось, это весьма ценный экземпляр.

Затем он отправился завтракать в шотландскую кондитерскую: ячменные лепешки, густые топлёные сливки и черничный джем ему подала хорошенькая девушка в клетчатом переднике. Кофе тоже оказался весьма недурён.

После завтрака Квиллер наведался в диетический магазин, в котором хозяйничал бородатый муж нового новостного редактора «Всякой всячины».

– Добро пожаловать в Пикакс! – поприветствовал его Квиллер. – Мы всегда рады предоставить убежище невозвращенцам из Локмастера.

– Спасибо. Нам здесь нравится, хотя, конечно, взрыв и убийство слегка подкосили наш боевой настрой.

– Такого всплеска преступности в наших краях никогда не было, это зло перекочевало к нам из Центра, – объяснил Квиллер и со знающим видом погладил усы. – Не возражаете, если я погляжу, что у вас тут хорошего?

Он прошествовал мимо стеллажа с витаминами, названными всякими хитрыми именами, мимо подносов со сдобой с необычными ингредиентами, мимо сандвичей без мяса, мимо фруктов и овощей – без тонкого воскового слоя, благодаря которому они так хорошо выглядели на прилавках у миссис Туда. Затем он подошёл к закускам. То, что на первый взгляд казалось печеньем, посыпанным шоколадной стружкой, на самом деле не содержало в себе ни масла, ни сахара, ни шоколада. Точно так же дело обстояло и с картофельными чипсами – в них не было ни масла, ни соли, ни картофеля.

– У меня есть знакомая, и сказал Квиллер, – которая наверняка станет вашей постоянной клиенткой. Скажите мне честно, ваши дети едят всё это?

– Конечно! В нашей семье все это едят. Наши детишки выросли на такой пище и ни за что на свете не станут набивать себе желудок гамбургерами и прочей чепухой.

Выйдя из магазина, Квиллер направился в полицейский участок, чтобы справиться о судьбе Ленни Инчпота. Свидетель взрыва был вовремя обнаружен и отправлен самолётом в Дулут, где ему некоторое время придётся пожить в компании своей тетушки.

Работников Торговой палаты, что находилась на противоположной стороне улицы, Квиллер застал за разработкой плана проведения Дня Луизы Инчпот. Все пытались заманить её обратно в Пикакс, чтобы вновь открылась всеми любимая закусочная. По этому поводу мэр собирался выступить со специальным заявлением. Завсегдатаи закусочной красили стены и потолок, облупившийся после того, как крыша дала течь.

Затем наступило время для тарелочки супа в бульонной. Блюдами дня на этот раз были тушеная рыба, жареный арахис с чесноком, колбасой и белой фасолью, а также цыплёнок с рисом и укропом. Квиллер решил не рисковать и заказал фасолевый суп.

После обеда он направился в «Кухонный бутик» за градусником, шприцем для соуса и жаровней с решеткой. Он всё-таки зажарит эту проклятую птицу!

С торжествующим видом Шарон заявила:

– Мы с мамой никогда не сомневались, что в один прекрасный день ты одумаешься и начнешь готовить.

– Можете не радоваться, – предупредил он, – я покупаю всё это по просьбе своего друга.

Это был яркий пример импровизированного увиливания, в коих Квиллер достиг невероятных высот.

К этому времени на улицах появились свежие номера газеты, и он прочёл своё объявление, о котором спустя несколько часов будет судачить весь округ.




$10 000

получит тот, кто укажет

местонахождение кулинарной книги покинувшей этот мир Айрис Кобб. Конфиденциальность гарантируется. Информацию направлять по адресу; Пикакс, п/я 1362.




Вернувшись в амбар, Квиллер обнаружил, что команда уборщиков уже покинула его дом, и нигде не было видно ни кошачьей шерстинки, ни малейшего намёка на пыль. Он поднялся наверх и выпустил кошек с чердака.

– Ладно, можете спускаться и снова украшать собой жилище, – сказал он им.

На кухне он отметил, что птица потихоньку оттаивает, но не успел он закрыть дверцу холодильника, как Коко совершил балетный гран жете над баром и приземлился перед самой полкой, на которой лежала птица.

– Вон отсюда! – заорал Квиллер, оттаскивая кота и резко закрывая дверцу холодильника. Кот взвыл так, будто ему дверцей прижало хвост. – Только не надо переигрывать, проныра! Не надо! Во всём мире коты известны своим терпением.

Извиваясь и облизывая своё травмированное «эго», Коко отправился восвояси.



Готовясь к вечеринке, Квиллер надел смокинг, чёрный галстук и пару дорогих запонок. Запонки были индийские, инкрустированные золотом и серебром, – подарок Полли. Рассматривая себя во весь рост в зеркале, Квиллер пришёл к выводу, что в вечернем костюме выглядит весьма и весьма неплохо.

С наступлением темноты микроавтобусы стали подвозить к амбару гостей. Подсветка с улицы превратила амбар в таинственный замок. Внутри здания свет, исходивший из скрытых источников, красиво очерчивал антресоли и белый куб камина с его вздымающимися ввысь дымоходами; новыми красками заиграли гобелены, иначе смотрелась мебель. Если добавить к этому блеск вышитых бисером дамских вечерних туалетов, галантность одетых в смокинги мужчин и всеобщий праздничный настрой, то можно было с уверенностью сказать, что у вечера есть все шансы оказаться волшебным, незабываемым событием для присутствующих на нём жителей Пикакса.

Джон Бушленд пришёл с видеокамерой: было решено заснять происходящее в амбаре и, продав кассеты, собрать на доброе дело ещё тысячу-другую долларов. Несмотря на то что оператор уделял особое внимание ВИП-персонам, сиамцам также досталась изрядная доля плёнки. Они восседали на камине и с рассеянным видом взирали на происходящее вокруг. Чуть позже они, подобно белкам-летунам, спикировали вниз: Коко – поближе к подносу с сырными крошками, а Юм-Юм – в поисках шнурков. Так как большинство ног представляли опасность для её хвоста, она запрыгнула на первый полуэтаж и стала оттуда наблюдать за разворачивающимся действом.

Среди гостей были Райкеры, Ланспики, Уилмоты, мэр в своём пёстром камербанде, Дон Зксбридж с женами – нынешней и бывшей, а также новый банкир с вызывающе одетой Даниэль. Если бы кому-нибудь в голову пришло сосчитать гостей по профессиям, то выяснилось бы, что в амбаре присутствуют три адвоката, четыре доктора, два бухгалтера, один судья и пять должностных лиц – в преддверии избирательной кампании. Эксцентричная Аманда Гудвинтер, которая снова баллотировалась в городской совет, была одета в своё неизменное вечернее платье: в нём она появлялась на приёмах вот уже тридцать лет.

В центре внимания был обеденный стол с серебряными чашами для пунша и бронзовыми подсвечниками с горящими свечами. К столу примыкали два столика, на каждом из которых стояли восемь подносов с сырами и лежала большая головка чеддера. Джерри Глоток и Джек Кусок находились у столиков и отдавали распоряжения студентам, которые в своих коротких белых пиджачках выглядели как заправские официанты.

Были слышны слова Джека Куска:

– На каждом столе представлено по три вида голубых сыров[16] . Попробуйте каждый из них и сравните, только так вы научитесь разбираться в сырах. Французский сыр крошится, итальянский легко намазывается на хлеб, тот, что из Англии, хорошо режется.

Профессор Преллигейт на это заметил:

– Вы очень внимательны к особенностям национальной Кухни.

– Говорите что угодно, но в любом случае вы едите заплесневелый сыр, – заявила резкая на язык Аманда Гудвинтер.

Затем Джерри Глоток предложил:

– Если вам нравится насыщенный, жирный сыр с превосходным вкусом, советую попробовать бри.

«Йау!»– последовало подтверждение из-за двери.

– Вы с кошками здесь, пожалуй, единственные, кто знает истинную цену сырам, – сострила Аманда.

Пендер Уилмот, у которого были свои кошки, сообщил:

– Все они знают слова «сливки» и «жирный».

– Из достоверных источников мне стало известно, – заговорщически подмигнул Биг Мак, – что Квилл потчует своих котов икрой и спаржей. Жаль, что он не может их усыновить.

– Они такие элегантные! – воскликнула доктор Диана. – Нам всякий раз приходится наряжаться перед выходом в свет, а сиамцы всегда выглядят превосходно.

Она посмотрела на Юм-Юм, которая по-прежнему восседала на антресолях, и маленькая киска стала вертеть головой то вправо, то влево, демонстрируя свой изысканный профиль.

– Ещё они очень тщеславны!

Не все разговоры, однако, вертелись вокруг кошек и сыров. В амбаре также обсуждали взрыв, убийство и десять тысяч долларов премии. Райкер отвёл Квиллера в сторону и спросил:

– Это ты дал объявление? Сумасшедший! Кто, по-твоему, будет за это платить?

– Не волнуйся, Арчи. Деньги не потребуются, но сумма достаточно велика, чтобы ищейки напали на верный след. Я готов биться об заклад, что человек, укравший книгу Айрис, будет счастлив отправить её почтой, анонимно, лишь бы только его имя не обнародовали.

Квиллер расхаживал по гостиной, слушая обрывки разговоров и узнавая новости. Он всегда оставался журналистом, всегда находился в поисках материала для своей колонки. В основном же до его ушей доносилась лишь светская болтовня.

ДОН ЭКСБРИДЖ: Никогда нельзя с полной уверенностью порекомендовать какой-либо ресторан. Стоит тебе это сделать, как на следующий день шеф-повар увольняется, администрация ставит на его место повара при буфете, а твои друзья начинают считать тебя полным профаном в еде.

ЛАРРИ ЛАНСПИК: Кто-нибудь был в кафе «Валунный дом»? Там шеф-повар сам выращивает травы и знает толк в приготовлении овощей.

КЭРОЛ ЛАНСПИК: Квилл, у меня в магазине есть чудесная ярко-красная блузка, которая наверняка понравится Полли, – с косым воротом и рукавами-фонариками. Я отложила одну её размера. Если хочешь, я заверну блузку в подарочную бумагу и пришлю тебе.

ПЕНДЕР УИЛМОТ: Кто хочет записаться в Клуб гурманов? Принимаю предложения от всех желающих.

АРЧИ РАЙКЕР: Запиши нас, но только если это не будет очередным клубом, где за обедом обсуждают вопрос о государственном дефиците. Я хочу узнать побольше о закусках и вине.

МИЛДРЕД РАЙКЕР: Кто-то сказал, что еду надо есть, а не говорить о ней?

КВИЛЛЕР: Это будет клуб гурманов, чревоугодников или гастрономов?

ДОН ЭКСБРИДЖ: Эй, кто-нибудь, принесите мне словарь!

ДОКТОР ДИАНА: Как всё будет происходить? Мы будем посещать рестораны или готовить сами?

УИЛЛАРД КАРМАЙКЛ: В Детройте мы были членами клуба «Умелые руки». Руководитель придумывал меню и готовил основное блюдо. Остальные члены клуба приносили закуски и салаты. Всем раздавались рецепты – обыкновенные, без всяких сумасбродств. Не какие-нибудь там жареные кузнечики.

ДАНИЭЛЬ КАРМАЙКЛ: Да, блюдо готовили строго по рецепту, в противном случае – штраф: мой посуду или плати за вино.

КВИЛЛЕР: Я готов вступить при условии, что всегда буду мыть посуду.

АМАНДА ГУДВИНТЕР: Меня, пожалуйста, не записывайте. В последний раз, когда я посетила собрание клуба гурманов, месяц страдала от несварения желудка!

Вечеринка сопровождалась обильным употреблением сыра и опустошением пуншевых чаш. Голоса становились громче. Несколько пар направилось к выходу. Неожиданно на кухне послышался шум, звон и, наконец, оглушительный грохот! Разговоры резко прервались, и Квиллер побежал узнать, в чём дело. Коко в безумии носился по кухне, время от времени кидаясь на холодильник.

Когда Квиллер попытался вмешаться, кот перепрыгнул через стойку бара и опрокинул лампу, абажур которой отлетел в дальний угол гостиной. Женщины завизжали, мужчины завопили, увидев, что кот, обежав вокруг каминного куба, направился в сторону столов с сыром.

– Остановите его! – закричал Квиллер.

Но кот пронёсся мимо подносов с сыром, разметав в стороны крошки рокфора, кубики чеддера, ломтики гауды и кусочки мягкого бри, затем запрыгнул на стол с чашами для пунша и свернул несколько горящих свечей.

Кто-то воскликнул: «Пожар!»

Квиллер ринулся к кладовке за огнетушителем и одновременно с этим не переставал умолять:

– Схватите его! Остановите его!

Трое мужчин понеслись вслед за мечущимся котом, окружённым облаком шерсти. Преследуя зверька, Пендер, Ларри и Биг Мак наталкивались то на мебель, то друг на друга и вхолостую наматывали круг за кругом.

– Пусть кто-нибудь встанет сзади куба!

Кто-то встал с противоположной стороны, тогда загнанный кот просто вскочил на камин и оттуда стал наблюдать за своими преследователями.

– Вот он! Вот он!

Но через секунду Коко промелькнул над головами гостей и, оказавшись на лестнице, устремился вверх. Добравшись до крыши, он устроился на защитной сетке прожектора и принялся облизывать свою шкурку.

Квиллер был потрясён.

– Прошу прощения! – извинялся он. – У кота сдали нервы. Я не знаю, что с ним стряслось.

– Он выпил пунша, приготовленного Джерри, – предположил Биг Мак,

Квиллер предположил, что Коко устроил весь этот переполох с единственной целью: чтобы все поскорее разошлись по домам и освободили ему доступ к сыру.

Гости всё правильно поняли и решили, что пора и честь знать. Смокинги Ларри, Пендера и Биг Мака теперь напоминали вывернутую овчину. Пара кошачьих волосков на обшлаге – ерунда, а вот кошачья шуба, да ещё и смоченная янтарным пуншем, – тут уже животики надорвёшь! Весёлая толпа гостей направилась к автостоянке, где их дожидались микроавтобусы, каждый из которых вмещал двенадцать человек. Студенты, радостно улыбаясь, прибирали в гостиной – для них эта вечеринка оказалась лучшим развлечением за весь семестр.

Хозяева «Глоточка-и-Кусочка» пребывали в философском настроении.

– Не расстраивайся, Квилл, – сказал Джерри, – ничто так не оживляет вечеринку, как маленькая катастрофа. О ней будут судачить до скончания века.

– Именно это меня и беспокоит.

– Остаётся лишь надеяться, что, делясь впечатлениями, присутствовавшие не забудут упомянуть и наш магазин, – добавил Джек, – а впоследствии вспомнят наш адрес и номер телефона.

– Было ужасно смешно наблюдать, как трое взрослых мужчин носятся за одним маленьким котом! – вставила Кэрол. – Интересно, у Коко ещё осталось хоть немного шерсти? Это зрелище захватывало не меньше автомобильных гонок! Как нам повезло, что Буши снимал всё на камеру. Можно будет продать уйму кассет!

Джек Кусок решил подвести итоги вечера:

– Я считаю, что нам удалось-таки добиться желаемых результатов: все повеселились, узнали вкус настоящего сыра, которому вовсе не требуется двойная жирность, чтобы завоевать сердца гурманов, – у феты, например, пониженная жирность.

«Йау!» – раздалось громкое подтверждение сказанному откуда-то сверху.

Когда все разошлись с обещаниями прислать на следующий день команду уборщиков, Квиллер переоделся в домашний костюм и направился на кухню. Коко шёл впереди него, прокладывая путь к холодильнику.

– Ты бесстыдник! – выговаривал ему Квиллер. – Так вот почему ты хотел, чтобы все поскорее разошлись! Если ты будешь вести себя хорошо, то сейчас мы разделаем индейку, а завтра утром перво-наперво зажарим её. Отойди!

Предвидя яростное нападение, Квиллер осторожно открыл холодильник, но Коко знал, что победа им уже одержана. Со спокойным видом он наблюдал за дальнейшими действиями своего компаньона.

Тот хорошо помнил инструкции Милдред; снять полиэтиленовую плёнку, расправить лапки, не повредив при этом кожицы, обследовать две полости. Квиллер осторожно засунул руку в грудную полость птицы и вытащил оттуда мешочек с шейкой. Затем развернул птицу и – уже более уверенно – исследовал брюшную полость. Она была холодной, но не ледяной. Коко внимательно наблюдал за процедурой, прижав уши и распушив усы. Квиллер шарил рукой в поисках полиэтиленового пакетика. Но вместо него наткнулся на что-то очень жёсткое и очень, очень холодное. Его первой мыслью было: внутри всё ещё находится кусок льда. Затем он подумал, что его решили разыграть! Он положил всё обратно на поднос и засунул полуразделанную птицу обратно в холодильник, после чего подошел к телефону и набрал домашний номер Ника Бамбы.

– Надеюсь, я не разбудил тебя, Ник. Просто хотел поблагодарить за замороженную индейку. Завтра я собираюсь её зажарить… Да, благодаря Милдред я знаю, как это делается. Но у меня есть один вопрос: в той птице, что доставили мне на дом, должно было находиться что-то особенное ?.. Нет, с ней всё в порядке. Просто меня в ней… что-то настораживает . – Он пригладил свои усы и закончил: – Ещё раз спасибо, Ник. Я буду держать тебя в курсе.

Повесив трубку, Квиллер не торопился отходить от телефона. Стоит или не стоит звонить шефу полиции? Затем он уверенно набрал номер и, услышав хриплый голос, сказал:

– Как тебе известно, у меня дома сегодня проходила дегустация сыров, и Джерри с Джеком оставили мне некоторые свои образцы. Почему бы тебе не заскочить ко мне на глоточек… и кусочек? К тому же я хочу показать тебе нечто очень-очень странное…

– Буду через минуту, – выпалил Броуди.

Действительно, через несколько минут его машина стояла у амбара Квиллера. Первыми словами полицейского были:

– У твоей двери стоит большой ящик.

– Это старинный морской рундук. В него складывают посылки для меня.

– Ты переставил мебель.

– Это для того, чтобы принять уйму гостей. Завтра придут уборщики и расставят всё по местам.

Они присели у стойки бара, куда Квиллер уже успел перенести виски и оставшиеся после вечеринки сыры. Он указал полицейскому на чеддер, гауду, «бэл гтаэзе», эмменталь, стилтон и «пор-дю-салю».

– А где сыр, что мне в тот раз понравился?

– Попробуй эмменталь, Энди. Грюйера не осталось. Он понравился всем.

«Йау!»

– В том числе и этим очаровательным созданиям.

Когда Броуди расправился с первой рюмкой виски, Квиллер сказал ему:

– Перед тем как я налью тебе ещё, Энди, взгляни на подарок, который я получил в воскресенье.

Присматривая за Коко, Квиллер вынул из холодильника поднос с птицей и поставил его перед Броуди.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Ты что, издеваешься? Это индейка!

– Ты знаешь, как разделывать эту птицу? Броуди нахмурился:

– Моя жена знает.

– Тогда позволь мне научить тебя. Это голова, это гузка. У птицы имеются две полости. Засунь руку в грудную полость и посмотри, что ты там найдёшь.

Нехотя шеф полиции выполнил всё, о чем его просили, и вытащил из индейки полиэтиленовый пакетик. – Это шея! Ты чего дурака валяешь?

– А теперь засунь руку в брюшную полость. Там всегда находятся потроха.

Подозрительно посмотрев на друга, Броуди ещё раз засунул руку в тушку птицы. И тотчас на его резко очерчённом лице появилось какое-то странное выражение – смесь недоумения и шока.

– Что за чёрт?! – пробормотал он, вытаскивая из индейки маленький пистолет. – Кто всучил тебе эту птицу?

– Ник Бамба. Она была сильно заморожена, когда я получил её. Возможно, это из партии, отправленной в Центр. Два дня она оттаивала в холодильнике, и Коко всё это время безумствовал. Дать тебе обертку в качестве улики?

– Дай мне пакет для мусора, – попросил Энди. – Я конфискую эту птицу.



– Попрощайся с птичкой! – обратился Квиллер к Коко.

К его удивлению, кот не выразил ни малейшей заинтересованности в происходящем. Он сидел, как кенгуру, на задних лапках и сосредоточенно изучал свою грудку. Возможно ли, чтобы кот чувствовал, что с птицей что-то не так? Квиллер и сам понимал: на ферме «Замороженная индейка» творится что-то странное. Производство расширялось. Ник Бамба нуждался в работниках. И хотя важные посты на ферме занимали специалисты, рабочие обязанности мог выполнять кто угодно: студенты колледжа, свободные от смены полицейские, сотрудники Публичной библиотеки, дородный монтировщик из студии дизайна, подмастерье портного из магазина мужской одежды, двое из многочисленных внуков миссис тудл – все, кто хотел подработать. Ленни Инчпот тоже хотел устроиться на ферму после взрыва в гостинице, но его мамаша запретила ему это делать из каких-то личных соображений.

Мог ли кто-нибудь из работников фермы убить цветочника и спрятать пистолет в индейку? Предполагалось ли, что птица затеряется в лабиринтах далекого Центра? Но такую мысль вряд ли можно было счесть оригинальной – на упаковке чётко читалось место изготовления продукта. С другой стороны, обладатель злосчастной птицы мог отнестись к ней как к первоклассному подарку, который пригодился бы для какого-нибудь злодейства: воровства, грабежа, угона автомобиля…

Итак… кто виновен в убийстве? И был ли этот человек сообщником преступника, взорвавшего гостиницу? Из круга подозреваемых следовало тут же исключить неоперившихся внуков миссис Тудл… это точно не дылда из студии Аманды, который без труда прикрепил к стене гигантский ковер… и уж конечно, не добродушный любитель пчёл, который и мухи не обидит.

Уже за полночь Квиллер задумался, пришёл ли Обри Скоттен в себя в той мере, чтобы выйти в ночную смену на «Замороженной индейке». Или же матушка до отвала накормила его оладьями и отправила в постель?

СЕМНАДЦАТЬ

Наутро после дегустации сыров и эффектного выступления Коко Кантри-клуб прислал бригаду уборщиков, которая забрала из амбара складные столики, серебряные чаши для пунша и расставила всю мебель на прежние места. Квиллер в это время работал в кабинете на антресолях, сочиняя о сыре статью в тысячу слов. За две последние недели он многое узнал от Джека Куска и постоянно цитировал его: «Никогда не натирайте сыр заранее… Чтобы в должной мере оценить свою покупку, подавайте сыр на стол при комнатной температуре… Сыр подчеркнёт достоинства вкусной еды, а невкусную сделает лучше».

Днём Квиллер решил совершить велосипедную прогулку, надеясь, что она поможет привести в порядок его вконец запутавшиеся мысли, – уж больно стремительно развивались события последних дней. Пройдя через ельник, он дошёл до каретного сарая, где стоял его велосипед, и помахал рукой Селии Робинсон, которая оживлённо беседовала с мистером О\'Деллом, собиравшим в кучи опавшие листья.

– Приятный мужчина, – прокомментировала Селия свой разговор с уборщиком, в то время как Квиллер осматривал колеса велосипеда. – Лучшего дня для прогулки «верхом» и не придумаешь! Куда вы направитесь?

– По шоссе «Скатертью дорога» до каменного моста и той же дорогой обратно.

– Ух ты! Будь здоров прогулочка! Сколько времени она займёт?

– Пару часов.

– Будьте осторожны. Возвращайтесь засветло! Трасса велопробега в честь Дня труда включала в себя и шоссе «Скатертью дорога», вот почему на его обочинах через каждую милю возвышались бело-оранжевые столбы, отмечающие каждую милю. Столбы будут стоять тут вплоть до ноября, пока до них не доберутся снегоуборочные машины округа и не раскидают их по сторонам, словно щепки: Когда Квиллер, проехав бар «Грозный пёс», оказался на шоссе, он сразу же увидел столб под номером 15. С него и начался внутренний монолог журналиста.

Столбик номер 16 . Что написать для номера, выходящего в среду? Статья должна быть о еде. В словаре говорится, что репа съедобна. Может, написать тысячу язвительных слов о репе? Репа спасала людей во время голода и войн – вот почему этот овощ наводит ужасную тоску. Неудачный фильм или провалившийся спектакль мы, американцы, называем «индейкой», а французы – «репой». В энциклопедии Ларусса говорится, что репу тушат, запекают, фаршируют, готовят в белом соусе, что из неё можно делать пюре и суфле. А я считаю, что, как её ни готовь, она всё равно останется репой. Интересно, её используют в качестве удобрения? Броуди сказал, что даже из удобрения можно сделать бомбу. Бывают ли бомбы из репы?

Столбик номер 18 . Плохи дела с шиитакэ. О них можно было бы написать отличную статью. Но этого не стоит делать до тех пор, пока не прояснится ситуация с этой семьей. Грибы принадлежат ему или ей? Где был Дональд во время интервью? Она ни слова не проронила о нём. Уж не скрывает ли она что-то? Что? Селия сказала, что мамаша с сыном не особо ладят.

Столбик номер 19 . Как бы потактичнее уладить это дело? В Центре любят выведывать семейные тайны и делать из них скандальные истории.

Столбик номер 20 . А шиитакэ были – пальчики оближешь. Она сказала, что в блюдо добавлены масло, чеснок, петрушка и свежий перец, Полли это придётся по душе, только вот масло следует исключить.

Столбик номер 22 . Сначала грибы, а затем кулинарная книга Айрис. Что творится на кухне у мадам Феттер? Это она стащила книгу из музея? Или купила у кого-то, кто украл? Она наверняка знала, что книгу разыскивают. Администрация музея призывала вернуть книгу, обещая не задавать никаких вопросов.

Столбик номер 25 . Все только и говорят, что о вознаграждении и почтовом ящике номер 1362. Как на это отреагирует мадам Феттер? Не испугается ли разоблачения? Предпримет ли что-нибудь? Если она решится отнести книгу на почту, служащие обязательно заметят на посылке местный адрес – почтовый ящик номер 1362. Они узнают и отправительницу Они запоминают всякого, кто заходит к ним просто купить марку.

Столбик номер 26 . Даже из Локмастера отсылать посылку рискованно. «Вестник» уже опубликовал заметку о вознаграждении. Так что, вполне вероятно она вообще не станет отправлять книгу почтой. Что тогда? Тогда она либо сожжёт книгу, предварительно выписав для себя несколько рецептов, либо подкинет её в чью-нибудь кухню, а потом потребует вознаграждение. Нет, это слишком – до этого она не опустится. Возможно, на неё донесёт тот, кто заметил книгу у неё на кухне. И тогда мне придётся раскошелиться за то, что я и без того знаю.

Столбик номер 29 . Жаль, что я сам не прихватил книгу, когда был у неё на кухне. Я был у неё дома на законных основаниях, и книга по закону принадлежит мне. Всё честь по чести! Обвинив меня, ей не удалось бы остаться в тени. Я мог бы попросить Селию стащить книгу, но это уже была бы кража, покушение на чужую собственность. Нет, я не должен раскрывать своего агента. Она очень ценный работник.

Размышляя так, Квиллер подъехал к каменному мосту, передохнул и отправился обратно. Домой он вернулся перед самым закатом. Оставив велосипед у каретного сарая, до амбара он добрался на трясущихся и подгибающихся после езды ногах. В рундуке у входа он обнаружил две посылки; пакет с фирменным знаком магазина Ланспиков и обернутый в фольгу теплый брикет. Сиамцы знали, что, скрывалось под фольгой, и устроили свертку бурный приём.

– Хорошо! Хорошо! Подождите немного! – сказал Квиллер, из соображений безопасности запихивая брикет в холодильник.

Затем он занялся пакетом от Ланспиков. Перед тем как открыть его, он сказал себе: минуточку, он слишком тяжёл для одной шёлковой блузки. Пакет действительно был не из легких. В нём лежала толстая, чёрная, обтрепанная, засаленная книжка с рассыпающимися страницами.

– О чудо! – воскликнул Квиллер. – Это же кулинарная книга Айрис!

Он бросился к телефону, на ходу отвергая требования преследующих его котов:

– Подождите! Подождите!

После двух гудков он услышал весёлый голос Селии:

– «Каретный сарай и столик» к вашим услугам!

– Я бы хотел заказать столик на шесть персон, – в тон ей ответил Квиллер.

– О, простите, шеф, я думала, это звонит кто-то другой. Вы нашли мой мясной хлебец?

– Да, и мы все глубоко благодарны вам за этот подарок. Но я нашёл и кое-что ещё!

– Вы удивлены?