И... О Боже мой!..
Сидят эти два клинических идиота — один образованнейший и умнейший Китаец, выпускник Полицейской академии и философского факультета Калифорнийского университета, сержант полиции Чжи-Бо (он же — Боб), и полнейший Тупарь, Отморозок, Бандит-Бес-предельщик, Хитрован и Беспощадный Хищник — Браток (он же — Пум, Кугуар и Горный Лев), и, кретины, вдвоем одновременно жрут один круг казенной колбасы, да еще и весело рычат друг на друга! Надо было для этого кончать философский факультет?..
Я так и упал на заднее сиденье этого «мерседеса».
Интересно, а вот у Котов бывает предынфарктное состояние? Я думаю, что да.
А вокруг все кричат: «Блеск!..», «Потрясающе!..», «Ура!!!» И Клифф Спенсер пожимает мою бесчувственную и онемевшую от нервного стресса лапу и в отличие от других орущих тихо говорит:
— Я тебе очень признателен, Кыся. Уже в который раз ты вселяешь в меня уверенность, что у нас может получиться что-то не очень ординарное.
— Спасибо, Клифф... — шепчу я ему и вижу, что он ПОНИМАЕТ меня!
Но не пугается, как некоторые, а воспринимает это ЯВЛЕНИЕ чуточку удивленно и бесконечно благодарно..
— Тим! Джек!.. — взволнованно говорит Клифф. — Я его понял... Вы слышите? Я понял Кысю... Боб! Он мне сказал: «Спасибо, Клифф...»
Вот тут четкий и по-хорошему расчетливый Джек Пински лишний раз доказал, что настоящий американский полицейский остается полицейским в любой ситуации! Воспользовавшись радостным и слегка размягченным состоянием Клиффа Спенсера, Джек тут же попросил его пригласить на свой день рождения и Кошечку Пусси — якобы для меня.
— Сегодня же мой секретарь вышлет им приглашения, — сказал Клифф. — О’кей, ребята! Готовимся к следующей сцене. Где Нэнси Паркер и Рэй Уоттен? Давайте их сюда...
Но подготовка к следующей сцене была неожиданно прервана появлением нескольких автомобилей — два из них были снабжены всеми спецпримочками — мигалки, антенны и еще хрен знает что!
Из этих машин выскочили с десяток деятелей из Службы безопасности Белого дома. Кое-кого я просто в лицо узнал!
А потом подкатил белый лимузин и оттуда выпрыгнул — кто бы вы подумали?! Сам Ларри Браун — Опекун и Телохранитель Первого Кота Америки, моего друга Сокса, которого я научил замечательно трахаться, несмотря на его давнюю кастрированность! О чем Сокс по сей день забыть не может...
Ларри распахнул пассажирскую дверь белого лимузина, и оттуда вышел... Не выпрыгнул, а именно вышел, сильно пополневший Сокс, на морде которого явственно читалась Важность пополам с Уязвленным Самолюбием. Вслед за ним появилась резко похорошевшая Челси, а уже потом — усталая, но улыбающаяся Хиллари Клинтон!..
Несмотря на то что я знал об их возможном приезде, их появление на съемочной площадке в Гриффит-парке было для меня приятной неожиданностью. Я сразу очухался, быстренько прилизался, расправил усы и приказал Братку даже не шевелиться, сидеть в разбитом «мерседесе», не рыпаться и изображать из себя «чучело Кугуара», пока я не выясню — захотят ли Клинтоны знакомиться с ним или нет. И никаких обид! Не каждый день Людям встречаются Дикие Кугуары вот так — нос к носу.
Все семейство сопровождал наш Главный продюсер старик Стив, и, судя по тому, как они общались с Хиллари, можно было понять, что они давние приятели. Клинтоны вообще любили голливудский народ и со многими искренне дружили.
— Кыся!.. — Челси с трудом подняла меня на руки и нежно расцеловала в обе мои мохнатые, исполосованные шрамами щеки. — Как же мы по тебе соскучились...
И передала меня матери.
— И как нам порой тебя не хватало. Особенно в последнее, достаточно тяжелое для нас время, — целуя меня, добавила Хиллари.
— Я так давно ждал, когда смогу поблагодарить тебя, — сказал я ей на ухо и лизнул в нос.
— За что? — рассмеялась Хиллари.
— За Рут Истлейк, за Шуру Плоткина.
— Глупости, — тихо сказала мне Хиллари. — Я должна была это сделать. Умоляю тебя, поговори с Соксом... У него чудовищно испортился характер из-за этого несчастного Лабрадора! Сокс стал несносен и ворчлив, как генерал в отставке...
— Я попытаюсь, — пообещал я Хиллари и спрыгнул на землю.
А навстречу ей уже бежала мисс Нэнси Паркер, сопровождаемая подозрительными взглядами ребят из Службы безопасности.
Помалкивавший Ларри Браун увидел, что первая официальная встреча на высшем уровне закончилась, и уже без всякого протокола заорал:
— Джек!!! Кыся!.. Ребята, как я рад вас видеть!.. Есть предложение... Зайдем вон за ту пальму? — И Ларри выразительно щелкнул себя по карману куртки, в котором всегда носил плоскую флягу с недорогим виски.
Они с Джеком обнялись, похлопали друг друга по спине, и Джек сказал:
— Попозже, Ларри... В тихой и милой домашней обстановке. В «Беверли-Хиллз-отеле». Устроит?
— Еще бы! Тем более что мы тоже там разместились.
— А где Сокс, Ларри? Он же только что был здесь! — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Сокс?.. — удивился Ларри. — И правда, где же он?!
И тут я сам увидел Сокса! Это было очень, ну просто невероятно жалкое зрелище...
Сокс прятался за колесом автомобиля — шерсть дыбом, спина колесом, хвост аж к брюху прилип, трясется, глаза остановившиеся, рот открыт, дыхания нет... Перепуг в последней стадии!!!
Я проследил за замершим паническим взглядом Сокса и все понял: Сокс увидел гигантского Братка, учуял его дикий, хищнический запах и сейчас пребывал в полубессознательном состоянии ужаса, которое и должно испытывать Милое Домашнее Животное при виде Настоящего Разбойника и Хама, способного разорвать такого, как Сокс, в одну секунду!..
А еще я услышал, как сквозь крепко сжатые клыки неподвижный, как статуя, Браток тихо по-Животному говорил Соксу:
— Не бзди, Котик. Как Шеф скажет — так и будет: прикажет тебя схарчить — и пиздец тебе! Не прикажет — живи, мне-то что...
— Цыть! — рявкнул я на Братка. — Ты что себе позволяешь, Сукин Кот?! Ты как разговариваешь с моим другом?!
— У него на лбу не написано, что он ваш Друг.
— Да знаешь ли ты, Жлоб с деревянной мордой, что перед тобой Личный Кот Президента Соединенных Штатов Америки?
Браток скептически оглядел полненького дрожащего Сокса с его хаотической черно-белой, совершенно дворняжьей шкуркой и презрительно процедил:
— Не похоже. А чего он так трусится?
— Тебя боится, дуролом несчастный.
— Правильно делает, — удовлетворенно сказал Браток. — Можно я перестану быть «чучелом»?
— Хорошо, — милостиво согласился я. — Но далеко не ускакивай. Ты у меня должен быть всегда под лапами.
— Нет вопросов, Шеф! Об чем базар, хули-мули?! — развеселился Браток и...
...последовал мгновенный, совершенно невероятный прыжок из «мерседеса» на пальму, с пальмы на соседнее разлапистое дерево с какими-то розовыми гигантскими цветами, где Браток и улегся на толщенной ветке. Откуда и сказал мне:
— Я, Шеф, пока здесь побуду... Сверху послежу за вами. А то сюда столько оружия понаехало, чувствуете?.. Не трухайте, Шеф! Если что — зовите. Я рядом... И попросите Тимурчика принести мне из нашей машины остатки индюшки. Она там в багажнике, в пакет пластиковый запакована. Боб еще с утра ее туда положил. Хорошо, Шеф?
— Ладно, сейчас. Тиму-у-у-ур!..
Сокс перестал дрожать, слегка опустил спину, отклеил чуть-чуть хвост от брюха и потрясенно спросил меня:
— Так это ты — Шеф?!
— Ну а кто еще им может быть, как по-твоему? — скромно ответил я.
* * *
Вечером Челси и Хиллари Клинтон пригласили нас всех на ужин в мою честь!
Ну не очень-то всех, но многих. С моей консультации были приглашены, конечно же, Тимурчик и Джек Пински с Наташей Векслер. Хотел я было позвать и Пита с Бобом, но те упросили меня этого не делать. На Пита навалилась куча его полицейских дел, а кроме всего, именно в этот день он должен был забирать из Медицинского центра своего неожиданного сына Нуэнга.
Боб же посчитал необходимым взять с собой в машину Братка и покататься по такому фешенебельному району, как Пасифик-Палисайд, — проверить все службы и средства слежения за домом миссис Хеллен Форд и этой рыжей поблядушки Пусси, у которых, не высовывая носа наружу, гостил тот самый Русский убивец.
Ребята из отдела Пита умудрились даже сфотографировать его! Каким-то сумасшедшим объективом с какого-то невероятного расстояния. Показали эти фото мне, и я его сразу же опознал.
К сожалению, мои показания в суде, как сказал Джек, а Пит и Боб это подтвердили, скорее всего не смогут быть принятыми к сведению. В американской судебной деятельности еще не было, как они сказали, «прецедента», чтобы на основании свидетельских показаний Кота Человеку можно было бы предъявить обвинение...
Но чтобы я не очень расстраивался из-за такого вот несовершенства американской юридической системы, все трое заверили меня, что и суда-то наверняка над Русским не будет. Ни в Америке, ни тем более в России. Как говорилось нами и раньше, обвинить его практически невозможно ни в чем... Оба убийства — не доказать, а «пособничество мировому терроризму», выражающееся в передаче «Армии Защиты Исламских Свобод» компакт-диска с проектом страшнейшего оружия на Земле, — фикция! Как сказал бы Браток — «полное фуфло»... Как только выяснится, что Русский задвинул террористам наш фальшак, так он еще и в герои выйдет!!!
Со своей стороны Челси и Хиллари Клинтон пригласили на ужин нашего Главного продюсера старика Стива — он оказался старинным другом семьи Клинтонов еще по Арканзасу, подругу Хиллари — мисс Нэнси Паркер, двух достаточно близких приятелей самого Билла — Рэя Уоттена и Клиффа Спенсера. Плюс — я, Сокс с Ларри Брауном и Александр Половец — глава русско-американской толщенной семидесятистраничной «Панорамы»!
Ну и, само собой, ребята из Службы безопасности! Их вроде бы и видно не было, и в то же время они были повсюду. А уж какую они предварительную проверочку этому ресторану да и всему отелю засадили — одному только Богу было известно! И Ларри Брауну. Он в этой Службе уже черт знает сколько лет...
«Поло-грилл» был один из пяти отельных ресторанов. С первого же дня поселения в «Беверли-Хиллз-отеле» мы все эти рестораны — «Поло-грилл», «Поло-лаундж», «Фонтан», «Сансет-лаундж» и кафе «Кабана-клаб» — обходили стороной и шарахались от них как от заразных. Такие там были цены!..
Один-единственный разок мы с Тимуркой не выдержали и заскочили в «Поло-лаундж» — просто так, посмотреть. Очень, очень неслабо! Все в темно-зеленых тонах, скатерти розовые, повсюду из углов свисают гигантские живые белые цветы, стойка бара причудливо изгибается...
«Живут же люди...» — завистливо подумалось мне, а Тим и говорит:
— Кому это ты взялся завидовать, Кыся?! Это же МЫ С ТОБОЙ так живем! Просто дома лопать удобнее. И дешевле. А мы с тобой еще нашим родителям должны какую-никакую денежку привезти. Так что все правильно, не горюй, Мартын!
А «Поло-грилл» был еще красивее... Волнистые стены из красного дерева, зеркала над золотистыми полукруглыми диванами, а в зеркала вделаны очень смешные картины. Челси нам с Тимуром объяснила, что это такая английская ироническая живопись двадцатых годов. Нам с Тимом жутко все понравилось!.. Мне — картины, а Тиму — Челси. Я видел, как он на нее смотрел.
Хиллари и Челси сразу же задали за столом такой уютный, непринужденный и приятельский тон, что уже через пять минут все отмякли и пошла общая, симпатичная и совершенно раскованная трепотня. Только Сокс все как-то странно ко мне принюхивался...
И я подумал, что не только пропах Диким Братком, но во мне еще и стойко сохранились все запахи нашего русского пустыря перед нашим бывшим домом в Петербурге...
А это были запахи безденежья и отчаяния, запахи мелких радостей и больших огорчений, тревоги за Шуру, запахи Побед над врагами и самим собой... Запахи постоянной, ставшей уже привычной и незамечаемой, Борьбы за Выживание!
То, чего Сокс в своей жизни никогда не испытывал. Наверное, этими запахами я пропах на всю оставшуюся жизнь. Но когда я отирался в Вашингтоне, в Белом доме — Сокс этого не замечал. Он был так увлечен ролью Всемогущего Кота Америки, что ему и в голову не приходило хорошенько ко мне принюхаться. А ведь все было то же самое! Сейчас только запах Братка прибавился. О чем я совершенно не жалею. От меня теперь даже Доги шарахаются!
* * *
На следующий день я был не занят — снимались постельные сцены с Нэнси и Рэем, где мое присутствие, с высоконравственных позиций Клиффа Спенсера, было явно неуместным. Хотя я столько раз в жизни видел, как ЭТО делал Шура или тот же Водила, что мне, по выражению Братка, «только рассмеяться хотелось» над этой американской высокой нравственностью!
Но от того, что в этот день я не снимался, я был просто счастлив! Через три часа Челси и Хиллари улетали в Вашингтон и попросили нас с Тимуром на прощание зайти к ним в номер.
За нами пришел Ларри Браун с Соксом. Сокс выглядел вполне пристойно, а Ларри, прямо скажем, так себе. Дело в том, что вчера после ужина в «Поло-грилл» к нам приехал Пит Морено, потом из Пасифик-Палисайд вернулись Боб с Братком, и в нашем бунгало был устроен такой полицейский междусобойчик, что у нас с Братком и Соксом просто глаза вылезли на лоб!.. Непьющему бедняге Бобу пришлось выпить литра четыре зеленого чая с жасмином, чтобы хоть как-то соответствовать обстановке, которую по-русски можно было бы назвать: «Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они...»
А уж Вьетнам они несли по пням и кочкам так, что я только Бога молил, чтобы Тимур не проснулся и не пополнил свой и без того богатый запас матюгов!..
... Ларри привел нас в достаточно скромный, по президентским понятиям, номерок, не за три тысячи триста долларов в сутки, как и полагается Президенту, а всего лишь за одну тысячу двести пятьдесят, как и подобает скромной и умной жене Президента, путешествующей с дочерью.
Как-то получилось так, что Ларри увел Сокса, которому (я это просто видел!..) невероятно хотелось задержаться и поучаствовать в разговоре... И мы остались вчетвером — Хиллари, Челси, Тим и я. Наверное, это было распоряжение Хиллари Клинтон.
Тимурчик извинился, что не сделал этого вчера вечером — ему показалось это неудобным, — и поблагодарил Челси за подарок, который я привез ему от нее из Вашингтона — видеокамеру «Сони». И признался, что забыл ее в спешке отлета дома, в Нью-Йорке. Но так как во время производства фильмов и на территории киностудий все равно запрещено снимать любительскими камерами, то он ни о чем не жалеет. А камера — просто восхитительная!
— Ты превосходно говоришь по-английски, Тим, — ласково сказала Хиллари. — Такое впечатление, что ты просто родился в Нью-Йорке. Да, Челси?
— И так интеллигентно, что ему могут позавидовать очень многие студенты нашего университета, — рассмеялась Челси и обняла Тимура за плечи.
Тимур густо покраснел и, судорожно вздохнув, опустил глаза.
— Я знаю твою московскую историю, Тим, — мягко сказала Хиллари. — Когда-то в Вашингтоне нам рассказал ее Мартын. И мы с мужем относимся к тебе с очень большим уважением...
Вот тут Тимур Истлейк поднял глаза на Хиллари и спокойно ответил:
— Я тоже знаю вашу историю, мэм. И тоже отношусь с величайшим уважением и к вам, и к вашему мужу. Но Мартын вам кое-что не договорил. У меня чуточку другой отсчет по времени: моя история началась тогда, когда за мной в Москву приехала моя мама Рут Истлейк. А родился я, как сказал наш Шура, действительно в Нью-Йорке, три с половиной года тому назад. Хотя тогда мне уже было девять лет... Можно мне еще налить себе ананасового сока со льдом?
Хиллари подошла к вскочившему Тимуру, сама налила ему сок, обняла его и сказала:
— Я так рада с тобой познакомиться... Ты — настоящий мужчина и джентльмен.
— Спасибо, мэм. Я вам очень признателен за все — за Кысю, за маму, за Шуру...
— Мама! Ты не заметила?.. Они так спелись со своим Кысей, что даже разговаривают одними и теми же фразами!.. — расхохоталась Челси.
— А у нас скоро будет маленький... — осторожно вставил я.
— Да! — гордо подтвердил Тимур. — Я вчера разговаривал с мамой и Шурой по телефону, и они сказали, что врачи гарантируют нам девочку...
— Какая прелесть! — искренне проговорила Хиллари. — Я могу задать тебе один нескромный вопрос, Тим? Это чисто женское любопытство. Но если тебе не хочется, ты можешь...
— Я слушаю вас, мэм.
— А ты... ты не ревнуешь маму к Шуре? Прости, пожалуйста...
— Все в порядке, мэм!..
— Просто — Хиллари.
— Ох, простите, мэм... Вряд ли я так смогу, — смутился Тимур. — Нет, мэм, я не ревную свою маму к Шуре Плоткину. И Кысю — тоже. Я даже очень рад, что моя мама Рут Истлейк поженилась именно с Шурой. Потому что любой другой мне бы не понравился. За это я вам отвечаю! Знаешь, Челси, он просто классный парень! Только взрослый...
А я вдруг увидел на лице Хиллари Клинтон такую усталость, такой недосып, такую дикую вымотанность, скопившуюся за последнее время в ее душе, мозгу, в каждом движении, и подумал: неужели хоть одна какая-нибудь дура позавидует этой Великой Женщине — жене Президента Соединенных Штатов Америки?!
— Я слышал, что по окончании президентского срока вы с Билли хотите переехать жить в Калифорнию? — спросил я у Хиллари.
Она выдержала паузу, словно прикидывала, ехать им в Калифорнию или нет, а потом сказала раздумчиво и медленно:
— Может быть... может быть, если у нас к тому времени будут деньги, мы даже купим себе дом где-нибудь здесь, поблизости. Ты знаешь, Кыся, у нас с Биллом и Челси никогда не было своего собственного дома...
* * *
— «На ваш запрос по поводу присланных вами фотографий для последующего опознания сообщаем, что на всех девяти фото изображен гражданин Российской Федерации — Еременко Валерий Иванович, 14 сентября 1960 года рождения. Место рождения — Ленинградская область, поселок Рощино.
Окончил курсы шоферов-водителей при Выборгском райвоенкомате.
В 1980 году был призван в ряды Советской Армии. Воевал в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Дважды был ранен. Награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу».
Впоследствии, в течение ряда лет по контрактам принимал непосредственное участие в боевых действиях на территории бывшего СССР (Нагорный Карабах, Таджикистан, Туркмения, Молдавия и Чеченская республика Ичкерия), а также за пределами русских границ — Сербия, Хорватия, Сирия, служба во Французском наемном легионе. Военные действия совершал как на одной, так и на другой стороне противоборствующих сил.
После возвращения в Россию работал стюардом на круизном теплоходе «Анна Каренина» Балтийского морского пароходства, затем сотрудником охранной структуры русско-американского совместного предприятия с ограниченной ответственностью.
За время работы в СП вступил в личную половую связь с представителем американской стороны, гражданкой США госпожой X. Форд. Связь продолжалась до отъезда госпожи X. Форд из России.
Еременко В.И. ни в одной преступной группировке не состоял.
Однако, по оперативным данным, находился под периодическим наблюдением Отдела профилактики и предупреждения преступной деятельности.
Был арестован по подозрению в четырех (4) «заказных» убийствах. Вероятно, в силу особо тщательной подготовки к исполнению «заказов» изобличен не был.
Решением прокуратуры г. Санкт-Петербурга уголовное дело в отношении гр. Еременко Валерия Ивановича, обвиняемого в совершении преднамеренных «заказных» убийств четырех ответственных работников Санкт-Петербурга и Москвы, было закрыто в связи с полным отсутствием улик и недоказанностью состава преступления.
Гражданин Еременко В.И. из-под стражи был освобожден.
В настоящее время местонахождение гр. Еременко В.И. является неизвестным...» — медленно и раздельно, стараясь четко выговаривать каждую буковку, читал Тимурчик по-русски ответ российского Министерства внутренних дел на просьбу американской полиции «...а нет ли в картотеке соответствующих русских служб каких-нибудь сведений о человеке, фотографии которого мы вам пересылаем?»
Но самое главное, что Тимур читал этот текст в микрофон одного шикарного устройства, которое тут же С ГОЛОСА Тимура (!!!) печатало на небольшом экране английский текст того, что он читал по-русски!..
Это была последняя модель электронного супертранслейтера — сверхпереводчика — со всех мыслимых языков мира. И обошлось это устройство калифорнийской полиции в такую кругленькую сумму, за которую можно было бы наконец закончить строительство метро в Лос-Анджелесе.
Стояло раннее утро, но окна полицейского управления, где мы сидели, были уже наглухо задраены, а кондиционеры старались вовсю, чтобы у нас мозги от жары не расплавились.
Съемка у меня сегодня была «режимная» — то есть под вечер, когда начнет темнеть и с океана повеет хоть какой-нибудь прохладой. Поэтому всю первую половину дня мы были свободны...
— Черт побери! — возмутился Джек. — Какого черта они не прислали эту же хреновину на английском?!
— Прислали и на английском, — сказал Пит Морено. — Но на таком, что я бы ноги из жопы за этот перевод вырвал! У них там какой-то особый милицейский язык!..
— А у нас?! — вскинулся Боб. — Пит, вы давно читали наши отчеты и документы?! Та же самая полуграмотная абракадабра.
Машина забарахлила на слове «ИЗОБЛИЧЕН»!.. Перепробовала кучу вариантов, но все-таки справилась...
А потом она вообще, чуть не взбесилась, пытаясь разобраться в выражении «ОТВЕТСТВЕННЫЙ РАБОТНИК»!.. За что ОТВЕТСТВЕННЫЙ?
Синонима машина так и не нашла и задала идиотский вопрос: «А СУЩЕСТВУЮТ ЛИ БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЕ РАБОТНИКИ?»
— Сколько угодно! — раздраженно проговорил Пит. — И у них, и у нас, грешных...
И вдруг Боб рассмеялся! Да так весело, что мы все удивленно уставились на него.
— Бедный мальчик... — грустно сказал Пит. — Он не вынес своих напряженных и нелегких обязанностей при мисс Нэнси Паркер и тихо сошел с ума. А какой хороший был полицейский!.. Может быть, тебе отдохнуть пару дней, а, Боб?
Но Боб еще больше развеселился — глазки стали совсем узкими.
— Что с тобой? Какая муха тебя укусила? — спросил его Джек.
— Эта Муха перекусала нас всех троих, — ответил ему Боб. — Мне смешно оттого, что впервые в моей жизни полиция всеми силами старается спасти безжалостного и беспардонного киллера, нагло хозяйничающего в чужой для него стране! Мало того, мы сами вкладываем ему в руки приз в два миллиона долларов!..
— Четыре, — поправил его Пит.
— Нет уж простите! — нервно возразил Боб. — Слава Богу, всего лишь два! Остальные деньги он уже никогда не получит. К тому времени «заказчики» прекрасно разберутся в диске, который мы ему подсунули... И мы можем просить австрийский и русский отделы Интерпола лишь сопроводить его до границы с Россией! Мы ни черта не можем ему предъявить... Мало того, сейчас, как это ни парадоксально, он — наш партнер!!!
— Нет! Действительно, ты в своем уме?! — поразился Пит.
— В своем. Мы с миссис Хеллен Форд делаем все, чтобы жизнь его удалась! Причем только за то, что он и ее, и нас употребляет как хочет... Миссис Форд сочиняет за него остроумные факсы, мы вовсю помогаем ему завершить «операцию». И знаете, джентльмены, что я вам скажу? Я очень даже засомневался — а так ли мне нужна служба в ТАКОЙ полиции? Когда недавно мы с Братком снимались в Гриффит-парке в этой дурацкой сцене с «мерседесом», у меня даже сердце ёкнуло — не вернуться ли мне в каскадеры на «Уорнер бразерс»? Или хоть на тот же «Парамаунт»...
— Бунт на корабле... — печально проговорил Пит Морено. — Ты хочешь бросить меня, Боб?
— Нет, Пит. Но уж очень тошно помогать бандитам! Даже когда они такие «романтично неуловимые и неуязвимые», как этот мистер... Как его?.. Еременко, — глухо сказал Боб без малейшего намека на недавнее веселье.
— Значит, все, что мы делали, — все напрасно? — дрогнувшим голосом спросил Тимур у Боба.
Но Боб только растерянно пожал плечами.
— Хорошо, что Браток сейчас сидит в машине в вашем подземном гараже и ни хрена не слышит, — сказал я. — Он бы тебе припомнил и свое простреленное ухо, и похищение Тимура...
* * *
И В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ В ГОЛОВЕ У КАЖДОГО ИЗ НАС РАЗДАЛСЯ ГОЛОС БРАТКА:
— ШЕФ! Я ВАС ВСЕХ ЖУТКО КЛЕВО СЛЫШУ! БОБ!.. БЛЯ БУДУ — ТЫ НЕ ПРАВ, БОБ... ВЕК СВОБОДЫ НЕ ВИДАТЬ!
* * *
На следующий день сидели мы вдвоем с Братком, судачили о том о сем. Тимурчик куда-то ненадолго вышел. Браток мне и говорит:
— Я слышал, что вам совсем немного осталось снимать — две сцены и какие-то «проходы», «проезды»...
Тоже наслушался всяких кинословечек, засранец.
— Да, — говорю. — Вроде бы. А что?
— А потом вас здесь уже никого не будет, да?..
— Ну почему? Может, мы еще на премьеру прилетим. Стив обещал нас вызвать, если с картиной все будет в порядке.
Браток помолчал, потом, словно разозлившись на самого себя, недовольно рыкнул и решительно произнес:
— Шеф! Ну хули я все кручусь и менжуюсь вокруг да около?! Как, бля, какой-нибудь койот паршивый!.. Есть шикарное предложение, Шеф! Закончите сниматься — айда со мной на Волю, в горы!
У меня даже рот сам собой открылся...
— Погодите, Шеф, дайте сказать!.. — заторопился Браток, трусливо оглядываясь на дверь. — Я, конечно, жутко уважаю и Тимурчика, и Джека, и вашего Шуру, хоть и в глаза его не видел... Но они же все — ЛЮДИ. А мы с вами?.. Доходит, о чем я, да, Шеф?! Мы вам там небольшую Кугуарочку подберем... Котята у вас шикарные пойдут — такие Полупумчики-Полумартынчики!.. И СВОБОДА, бляха-муха, сплошняком — одна СВОБОДА!.. А воздух какой?! Лес, горы... Жратвы вокруг тебя летает, скачет — навалом! И вокруг никакой Цими... Цили... Циливизации!..
— Цивилизации, — машинально поправил я его по привычке.
— Да хер с ней! Айда со мной, Шеф?! Потому как я совсем не понимаю — как я теперь буду там без вас...
Он лежал на ковре — поникший и уже готовый к моему отказу. Поэтому я ему ничего не ответил. А только обхватил его толщенную шею своими передними лапами и благодарно облизал все его Бандитское Рыло…
* * *
В день рождения Клиффа Спенсера снимали как обычно. А нервничали вдвойне!
В этот день снимали «в интерьере». То есть не в декорации, предположим, магазина, а в настоящем магазине модной одежды, где Нэнси Паркер по сценарию должна была что-то там покупать из шмоток, а «Кот Миша», всем на потеху, обязан был там поймать Мышку и устроить небольшой переполох среди продавцов и покупателей...
Этакий комедийный аттракциончик в жестоком триллере. Такой милый штришок для разрядки.
Нервотрепка началась с того, что Нэнси закатила небольшой скандальчик — у нее уже два года договор с одной компанией модной одежды, а ей предлагают шмотки другой фирмы! Мы и не знали, что среди «звезд» это сплошь и рядом. Они заключают рекламные контракты со всякими фирмами и во время съемок обязаны пользоваться только этими вещами. Да еще так, чтобы «лейблы» были видны! «Нам бы их заботы...» — говорит Шура в таких случаях.
А во-вторых, для меня привезли несколько очень симпатичных Мышек, которые чуть не уделались, когда меня увидели!
Уж как я их по-Животному уговаривал, как упрашивал не трястись и вести себя непринужденно (мне все время приходится лезть в режиссуру!..), сколько я им втолковывал, что вообще Мышей не ем, а, наоборот, очень даже им симпатизирую!..
Ни хрена. Перепуг был такой, что у них зуб на зуб не попадал. Пока ценой невероятных усилий я одного, самого крупного Мыша не уговорил сниматься, пообещав только сделать вид, что хватаю его, а на самом деле даже ни одного когтя не выпущу...
Так этот сукин сын взял с меня кучу клятвенных обещаний, да еще и потребовал со съемочной группы здоровенный кусок швейцарского сыра, гнусный вымогатель!
Пока бегали за сыром, пока базарили с Нэнси и ездили за шмотьем именно той фирмы, с которой у нее договор, была истрачена масса времени и нервов.
Но когда я вначале сказал, что мы нервничали вдвойне — я имел в виду себя, Джека, Пита, Боба, Тимура и частично Братка. На нас еще накладывалось ожидание сегодняшнего праздничного для Клиффа и очень напряженного для нас вечера.
Потому что до последней минуты не было известно ни нам, ни мистеру Валерию Ивановичу Еременко — поступили деньги на его счет в Вене или нет. А он, несмотря на газетное объявление, без сообщения из банка и пальцем не шевельнет!
... Сцену эту в магазине мы отсняли. Все по нашей, актерской, линии прошло благополучно. Только магазину пришлось заплатить за аренду не за два часа, а за пять — почти втрое…
Но это уже были их внутренние студийные заморочки. Нам важен был сегодняшний вечер!
* * *
В последнюю минуту, когда мы, по выражению Рут, «чистили перышки» перед отъездом на день рождения Клиффа, позвонил Пит Морено и сказал, что миссис Хеллен Форд только что вернулась из Северной Вентуры — черт-те где от ее дома, — где она в местном почтовом отделении вытащила из своего почтового бокса (без имени и фамилии, только под номером!..) сообщение Австрийского отделения «Чейз-Манхэттен-банка» о том, что на счет номер такой-то поступили два миллиона долларов и банк ждет дальнейших распоряжений обладателя этого счета.
Оказывается, миссис Форд уже дня три наведывалась в Северную Вентуру, все в этот свой ящик заглядывала, а вот сегодня...
— После первой же ее поездки туда мы оставили в Вентуре одного смышленого паренька из нашей группы. Он там на этой почте подружился со всеми и сегодня успел прочитать сообщение из Австрии за полчаса до того, как Хеллен Форд примчалась за этой бумажкой, — хихикнул Пит в трубку. — Теперь дело за вами, ребята!
А нам оставалось только гадать — произойдет сегодня ПЕРЕДАЧА КОМПАКТ-ДИСКА или нет?
А если произойдет, то КОМУ? И как бы это все не упустить... Чтобы иметь возможность проследить дальнейшее движение псевдопроекта ОКУЯНа и взять за жопу тех, кто потом согласится работать на этих паршивцев, мечтающих о мировом Исламском господстве...
* * *
Ах, какой превосходный дом был у Клиффорда Спенсера! Мне даже сравнить его не с чем. А уж я за свою почти семилетнюю жизнь побывал в хороших и богатых домах!..
Вот разве только дом Фридриха можно было сравнить с домом Клиффа. Хотя в отличие от старинного аристократического дома фон Тифенбахов дом Спенсеров в самом конце Сансет-бульвара был совершенно иным — по стилю, по вкусу, по всему, что в конечном счете дорисовывает портрет обладателя дома. Тоже без показной роскоши, просторный, на разных уровнях (я заметил, что в Америке это очень модно): одна комната — три ступеньки вверх, другая — две ступеньки вниз. И сад с прекрасным бассейном, а рядом — все примочки для купания и отдельно на белом столике — для поддачи.
Очень мне понравился и такой сервис: чтобы машины гостей не скапливались у дома, у подъезда дежурили несколько пареньков в белых комбинезонах и отгоняли твою машину на специальный паркинг.
Народу собралось, как сказал Тимур, — человек шестьдесят! Кроме Братка, оставленного в отеле, наши были все здесь — и Джек с Наташей, и мисс Нэнси Паркер... С Бобом! И мы с Тимуркой.
Я как ступил на порог дома, так сразу же почуял своим носом, что Пусси уже здесь. А раз здесь Пусси — значит, и ее Хозяйка тоже где-то тут ошивается.
Уйма знакомых с «Парамаунта», масса неизвестных нам Людей, но явно имеющих прямое отношение к кино — черный цвет шмоток, как визитная карточка! Тут же были и оба наши продюсера — Стив и Бен, появился Игорь Злотник — наш кинооператор. С очень симпатичной женой и дочерью Тимуркиного возраста. Тимур сразу на нее глаз положил. А она на него — и со страшной силой! Она родилась уже здесь, в Америке, и по-русски почти совсем не говорила. Я считаю, что это родители завалили ухо...
А потом Рэй Уоттен и Клифф Спенсер познакомили нас с несколькими Супер-Супер-Супер-Звездами, которых весь мир знает! Рэй представил меня им как «превосходного партнера», а Стив за моей спиной, думая, что я ни черта не вижу, одной рукой показывал им на меня, а второй — большой палец, задранный вверх... И все так запросто, за одним столом!
Ну пока там шло клубление, тусовочка такая встоячку — сыры, винцо, джинчик, виски, льду — хоть лопатой греби, я быстренько разыскал Пусси. Она — вот ведь талантливая стерва, Блядища, каких свет не видывал, — на этом приеме выглядела ну просто как какая-нибудь Принцесса Кошек, а невинность из нее так и сочилась... Мило, скромно, достойно.
— А я чувствую — чем-то родным на меня пахнуло, — говорит мне Пусси и прикрывает свои голубые глазки.
Сладостно так потягивается, спинку прогибает и хвост в сторону — картинка маслом! У меня между задних лап так и зазвенело!
— Ты уже весь дом осмотрела? — задаю такой нейтральный дурацкий вопрос, чтобы не взгромоздиться на нее сразу. При всех.
— Да, — отвечает Пусси. — И знаю парочку мест, где, как говорится, не ступала нога Человека. Пошли?
Но тут я вдруг, слава Господу, вспоминаю, что я сюда пришел не употреблять Пусси и не только на день рождения своего режиссера, а нахожусь здесь еще и с определенным оперативным заданием.
И спрашиваю у Пусси с понтом, без всякого интереса:
— А где твоя миссис Форд?
— Слушай, Мартынчик!.. — оживилась Пусси, как и всякая обычная Кошка, которая на кончике своего языка неожиданно почувствовала вкус сплетни. — Моя-то совсем тронулась!.. У нас в доме сейчас один мужик живет — наш русский, питерский... Вроде они с Моей еще в России снюхались. Так Моя, которая раньше в доме вообще ни к чему не прикасалась — у нас все одна мексиканочка наемная делала: и убирала, и готовила, и со мной гуляла... Так Моя рассчитала эту мексиканочку и теперь шустрит по дому так, что только пыль столбом! А этот Русский Мужик гоняет ее — как Жучку! Она при нем слово боится пикнуть... На четырех лапах, дура, ползает. Я бы к такому и близко не подошла...
— Да ладно тебе выё... вытрющиваться! — поправил я себя. — Ты бы не подошла! А то я тебя не знаю?..
— От него так воняет оружием, что я просто дышать не могу рядом...
— Рядом-то тебе зачем с ним быть? — удивился я. — Отошла бы в сторонку, и все дела.
— Объясняю: раньше, когда Моя-то с другими спала, она всегда брала меня в свою постель. Говорила, что это ее еще больше возбуждает. Ну и мне интересно было — Мужики-то все разные... А когда этот впервые появился у нас и они улеглись, Моя по привычке и меня с собой — под одеяло. А этот Хам некультурный меня за шкирку и ка-а-ак вышвырнет оттуда! Я чуть к противоположной стенке не прилипла. Потом два дня отлеживалась... Я его ненавижу! Жду не дождусь, когда он уедет...
— И когда это может произойти, как ты думаешь?
— Как я поняла из их вчерашнего разговора, если Моя сегодня вечером кому-то что-то сумеет передать, то, может быть, завтра и улетит, говнюк. У него на всякий случай уже и билет есть!
— А что ПЕРЕДАТЬ, Пуська? — осторожно спросил я.
— Господи, Мартын, я-то откуда знаю?! Больно мне это интересно...
— А КОМУ ПЕРЕДАТЬ? — мурлыкнув для приличия, снова спросил я.
— Какому-то богатому старому мудаку, который неподалеку от нас дом строит...
Вот когда у меня в глазах и в башке возникло воспоминание о нашем последнем ночном возвращении от Морта Пински из Пасадины — ярко освещенный подъезд к нашему отелю; «роллс-ройс»; шофер в униформе; пахнущий пистолетом бодигард в смокинге; и улыбчиво-восточного вида ласковый старик во фраке и с превосходным английским...
— Ну-ка, ну-ка, ну-ка!.. — торопливо сказал я. — Давай-ка по-быстрому разыщем эту сладкую парочку!..
— Мартын! Тебе-то они на хер нужны?! — не выбирая выражений, спросила меня эта голливудская «звезда» с нашего питерского пустыря.
— Кажется, я знаком с этим стариком. Не он ли меня в гости приглашал, когда его дом будет готов? — решительно заявил я и с удовольствием отметил, что Сосредоточенно-Сыщицкий инстинкт во мне явно победил Разнузданно-Половой. — Давай, Пуська, вали прямо на запах своей Хозяйки! Я за тобой, — распорядился я.
— А когда же мы... ЭТО САМОЕ?.. — растерялась Пусси.
— Делу — время, потехе — час, — отрезал я.
Как говорит Шура: «Даже самый пустяковый и полубессмысленный фольклор иногда кажется глубинным и значительным»...
— Пошла, Пуська! — скомандовал я. — Экшен!!!
* * *
Нет, есть все-таки Бог на свете! Как вовремя он привел нас по запаху Хеллен Форд в небольшую и слабо освещенную, но очень уютную комнату с широкими диванами и низкими креслами, с разной радиомузыкальной аппаратурой, из которой тихо-тихо мурлыкала мягкая музычка...
На одном диване сидели миссис Форд и тот Самый восточный старик без фрака. Не в смысле — голый, а в обычном хорошем костюме.
И именно в эту секунду, когда мы с рыжей Пуськой незаметно и неслышно проскользнули под соседний диван...
...миссис Хеллен Форд ПЕРЕДАЛА пожилому «роллсройсовцу» НАШ КОМПАКТ-ДИСК!!!
Хотя компакт-диск был без книжки маркиза де Кюстина «Николаевская Россия 1839 года», а просто положен в обычную квадратную коробочку, я ЕГО УЗНАЛ ПО ЗАПАХУ!.. И не только по его собственному, но еще и по запаху Морта Пински, Пита Морено и Джека, которые не раз держали его в руках...
* * *
Все остальное, как говорит Джек, было уже делом техники.
Когда «поделыцики» разом вышли из этой комнаты и мы услышали слегка встревоженный голос миссис Форд, который звал Пусси, я под диваном быстренько одной лапой зажал Пуське рот, а второй притиснул ее к пыльному ковру.
И тут же беззвучно завопил по-шелдрейсовски в свой электронный ошейничек:
— Джек! Боб! Внимание!!! Ни слова по-Животному — я не один!..
Тут я покосился на нашу бывшую петербургскую помойницу, блядюшку и стукачку, ныне Кошачью «звезду» Голливуда — а не тянет ли она по-шелдрейсовски? Мне, как оперативнику, сейчас совсем не нужна была бы утечка информации!..
Но рыжая Пуська ни хрена не врубилась, а опрокинулась на спину и кончиком своего хвоста пыталась кокетливо потрогать меня между задних лап.
— Джек! Боб!.. Тимурчик! Передача нашего компакт-диска состоялась!!! Он в пиджаке того старого типа, который живет с нами в «Беверли-Хиллз-отеле» и ждет окончания строительства своего дома в Пасифик-Палисайд! Повторяю! Передача нашего...
— Не вопи, — откуда-то ответил мне Джек. — Повторять не надо. Ты так орешь, что тебя в Лас-Вегасе слышно!
— Не говоря уже о Сан-Франциско, — добавил Боб. — Мои мама и бабушка в Сан-Франциско рано ложатся спать, и своими воплями ты можешь их разбудить... Как говорит наш друг Клиффорд Спенсер: «Всем спасибо! Кадр снят!..»
А Тимурчик не откликнулся... Наверное, дочка Игоря Злотника его совсем захороводила. Ну не будешь ведь все время держать Ребенка за руки и за ноги?! Когда-то это же со всеми случается.
— Ну? — по-Животному спросила Пуська, облизываясь и прикрывая свои голубые глаза. — И когда мы наконец пойдем туда?..
— «Куда не ступала нога Человека»? — усмехнулся я.
— Ну да... А у тебя есть другие предложения, Мартынчик?
— Есть. Давай, «подруга дней моих суровых», останемся здесь — под диваном. Судя по количеству пыли, сюда не только нога Человека не ступала, но тут и руки его не было. Нам, Пуська, с тобой не привыкать. Потом отряхнемся...
* * *
Вот когда я совершил еще одно Половое открытие: насколько прекраснее и полновеснее совокупляться с чувством уже исполненного долга, чем трахаться, постоянно преследуемым мыслью, что для спасения Человечества ты все еще что-то недоделал!..
* * *
Наутро должна была сниматься сложнейшая финальная сцена «Суперкота», в ней участвовали десятки полицейских машин, армия трюкачей-каскадеров, весь актерский состав, кроме тех, кого «убили» до конца сюжета, оба моих «звездных» партнера — Нэнси и Рэй и мы с Братком. Братка Клифф вписал в эту сцену совсем недавно, на днях...
Сниматься должны были еще тучи пожарных машин, медицинских, трюковых — которые будут взлетать на воздух. И море огня!.. В Голливуде ОГНЕМ занимается специальная и очень серьезная служба. Поэтому у них уж если пожар на экране, так это пожар, от которого «кровь стынет в жилах»... Я только вот всегда путаю — кровь СТОНЕТ в жилах? Или — СТЫНЕТ в жилах? Выражение мне понравилось, а вот как правильно его говорить — я не запомнил...
Но вообще-то все, кто хоть раз смотрел хороший американский триллер, эту финальную сцену знают очень неплохо: один, два, три, максимум четыре «хороших» героя в жутком дыме, огне и грохоте взрывов побеждают полчища «плохих» мерзавцев, а когда уже все побеждено и дело сделано, откуда ни возьмись раздается многоголосый вой полицейских сирен, полиция налетает буквально роем — снайперы, штурмовые группы захвата и вообще!..
А наши — «хорошие» — герои, окровавленные и полусгоревшие, в ошметках бывшей одежды, небрежно бросают свои автоматы и пистолеты на землю и, обнявшись, уходят вдаль по дороге туда, где им не нужно оружие и где их ждет долгая и мирная, счастливая Жизнь...
А по бокам, вместе с ними, прихрамывая на разные лапы, уходят и их верные бессловесные друзья-Животные, участвовавшие наравне с героями в Победе Справедливости...
Что-то в этом роде предстояло снять и нам сегодня. И для этого мы к шести часам утра ехали на «Парамаунт», а уже оттуда всей группой — на съемочную площадку, на окраину Лос-Анджелеса, где мы никогда и не были.
Тимурчика, Братка и меня на студию вез Джек Пински.
Боба сегодня с нами не было. Он вместе с Питом Морено и еще парочкой ребят из «убойного отдела» полис департмент не очень торжественно, но достаточно внимательно провожали в аэропорту Большого Лос-Анджелеса на Родину гражданина Российской Федерации Валерия Ивановича Еременко!
Правда, оказалось, что в российском паспорте, предъявленном Валерием Ивановичем, его звали чуточку иначе: «Воробьев Сергей». Так же было записано и в многократной въездной американской визе. Да и в роскошном кожаном удостоверении, которое Валерий Иванович пытался предъявить полиции, тоже значилось, что «Воробьев Сергей Петрович — заместитель генерального директора совместного российско-американского предприятия». А фотографии — и в паспорте, и в американской визе, и в удостоверении — были Валерия Ивановича Еременко! Вот такая легкая нестыковочка...
Накануне Пит Морено по своим служебным каналам связался с погранично-таможенными отделами международного сектора аэропорта, с представителями российского «Аэрофлота», и выписали второй билет мистеру Воробьеву Сергею за счет русского отдела Интерпола: рейс номер такой-то, «Лос-Анджелес — Москва». А не «Лос-Анджелес — Вена», как было написано в билете у Валерия Ивановича.
Как потом рассказывал Боб, таможенный досмотр был проведен мгновенно, так как улетающий располагал всего одной сумкой на ремне, с рядовыми вещичками. А вот как только он стал настаивать на том, что он со дня своего рождения — Воробьев Сергей и такое буквосочетание, как Еременко Валерий Иванович, он слышит впервые, так Пит ему сразу же подарил на память копию письма русского Министерства внутренних дел с его большой фотографией, сделанной полицией США и удостоверенной печатями милицией России. Причем печати по всем четырем углам фотографии заходили и на изображение мистера Еременко, и на письмо МВД, где хоть и суховато, но достаточно подробно было написано почти все о Валерии Ивановиче...
Затем пограничная служба аннулировала въездную визу в паспорте «Сергея Воробьева» и внесла в свой компьютер фотографию «Воробьева-Еременко» для того, чтобы тому никогда больше не вздумалось посетить Соединенные Штаты Америки.
Во всех этих заморочках, как потом рассказывали Пит и Боб, этот парень был абсолютно спокоен и выдержан, что лишний раз доказывало его хорошую профессиональную подготовку.
Когда же Пит преподнес ему копию письма МВД, тот внимательно прочитал каждую строчку и даже рассмеялся.
— Молодца!.. Ни орден, ни медаль не забыли, — сказал он на вполне приличном английском. — Моя милиция меня бережет! И вам — большое русское спасибо, ребята!
— За что?! — удивился Пит.
— Хоть половину бабок, но я ведь получу за свой нелегкий и опасный труд.
— А почему не целиком? — невинно спросил его Боб.
— Да потому, думаю я, что вы нам наверняка фуфло задвинули, а не оригинал. Но мне и половины на первое время хватит. Тем более меня брать не за что... А вы меня этим исламским козлам не заложите. Вам самим нужно затихариться и посмотреть — к чьим лапкам прилипнет тот компакт-диск, который вы нам так ловко втюхали... Так?
— Знаешь, «Воробьев-Еременко-Сергей-Валерий», если бы ты не был такой сволочью, я бы охотно потрепался с тобой за кружкой пива... — честно признался Пит.
— У нас еще много времени до отлета, — спокойно ответил тот, которого мы всю книжку называли «Русский». — Я угощаю!
— Ты, наверное, плохо меня расслышал, — уже недобро ухмыльнулся Пит. — Я сказал: «ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ БЫЛ ТАКОЙ СВОЛОЧЬЮ!..»
Они проводили Русского до самого кресла в самолете «Аэрофлота» и усадили его между двумя здоровенными русскими мужиками, один из которых тут же пристегнул Воробьева-Еременко к своей толщенной лапе наручником. Это были представители российского отдела Интерпола, специально прилетевшие за Сергеем-Валерием в Лос-Анджелес сегодня ночью.
— Знаете, что вас роднит и объединяет с русской милицией? — спросил на прощание «Воробьев-Еременко» у Пита и Боба.
— Что же? — поинтересовался вежливый Боб.
— То, что и у вас, и у них на меня нет — ни черта...
* * *
Браток у нас захандрил.
Не матюгается, по «фене не ботает» — в смысле: по-блатному не разговаривает. С дурацкими вопросами не лезет. Почти ни хрена не жрет, только воду пьет. Все больше лежит в садике и вздыхает.
Я-то знаю — отчего это с ним, но помалкиваю.
Он молчит, и я молчу. Он — не говорит, я — не спрашиваю.
Это мы еще с Ленинграда так с Шурой Плоткиным приучены. Не лезь другому в душу. Позовут — выслушай, постарайся помочь. Не позовут — делай вид, что ничего не происходит. Так всем легче.
А ночи три тому назад произошло вот что.
Браток у нас обычно спит в саду, на той самой ветке, с которой когда-то прыгал на Казахского Немца...
Я же дрыхну, как известно, в гостиной — на своем диванчике. И вот как-то в середине ночи — приспичило!