Что касается работы, то у меня все хорошо. Мне доверили десять новых продуктов, три из которых нужно будет обновить, но больше я вам ничего не расскажу – боюсь сглазить. Словом, я вкалываю по полной программе и пытаюсь показать компании, на что я способен!
Здоровье у всех отличное, особенно у папы. Он открыл для себя шерстяные куртки и теперь каждый день проходит пешком милю. Что дальше – марафоны?!?!
Спасибо всем за чудесные подарки и за волшебную свадьбу! Будем надеяться, что новый год будет не хуже старого.
Брайан, Джоан и Зоуи.
Бетани
Через: «Федекс»
Привет, Роджер.
Надеюсь, Вэйну уже лучше? Ему бы понравилось в Англии – тут всюду собаки, и, надо сказать, они тоже страшно утонченные. Иногда мне даже кажется, что они читают «Элль-Декор» и занимаются йогой – честное слово!
Мы познакомились с двумя парнями из Канады. Точно таких же Кайл мог повстречать у себя на Мэрин-драйв. Теперь у нас компания, но они, – настоящие мужланы, с ними скучно, и я тут ни к селу ни к городу. Кайл уже не тот милашка, что угощал меня ореховой смесью.
Стоны, стоны, стоны, жалобы, жалобы, жалобы. Когда уже начнется европейское волшебство? Когда я подружусь с графом Чокулой? Все мои здешние друзья – это двадцатитрехлетние трейси из Австралии, подхватившие лобковых вшей в Праге. Голоса у них похожи на гудок из телевикторины.
Помнишь, я писала тебе, как Ди-Ди говорила со мной про незнакомцев в барах, с которыми легко откровенничать? Незнакомцы – моя последняя надежда. Думаешь, патология? По идее, я должна рассказать все это Кайлу… Чувствую себя предательницей. Но Кайл мог бы и порадоваться новой стране, новым впечатлениям. А он рад только тем местам, вещам или людям, которые напоминают ему о доме. Я теперь гуляю одна. Раньше мы с К. все время проводили вместе, и, мне кажется, я не очень хорошо воспринимала новое, потому что играла роль вожатого в детском лагере. Неужели так оно и будет, когда я стану матерью (если, конечно, я вообще переключусь в режим нереста?).
Везде развешаны рождественские гирлянды, и, откровенно говоря, меня это угнетает. Но Лондон хотя бы украшен со вкусом. Гирлянды с детства меня раздражали – это все равно что повесить у дома электрическую вывеску с надписью: «Я потратил 18,95$ на эту электрическую вывеску».
Вечером я была в местном Интернет-кафе, а сейчас вернулась в гостиницу. К. сидит с компанией в баре, где по телику показывают канадский футбол. Вот это я понимаю стоящая идея для баров! К. прямо магнитом тянет в такие заведения.
Иногда я спрашиваю себя, зачем вообще прикатила в Лондон. Честное слово, за весь день моя самая большая радость – это письмо Шон. Она рассказала, что ты привел Вэйна на работу, и она весь перерыв кидала ему теннисный мячик. Я обзавидовалась.
Из коридора раздаются странные звуки. Ты когда-нибудь жил в хостеле? Это как наркоманский притон, только без наркотиков. Что б я еще раз остановилась в таком месте…
Х
Б.
P.S. А, забыла рассказать про еще одну привычку Кайла, которая меня бесит. Он купил себе цифровой фотоаппарат и каждый раз, как снимет что-нибудь, мост там или тысячу голубей, тут же смотрит получившуюся фотографию. Можно подумать, мост и тысяча голубей остались в далеком прошлом. Они ведь еще прямо у него под носом!
Вечером мы вместе просматриваем новые снимки, и я будто заново переживаю день, что, в общем, неудивительно. Удивительно другое. Я замечаю подробности, которых не видела прежде: голубой дым от грузовика, женщину с тремя собаками, облако в форме кекса. Представь, если б можно было прокрутить назад всю жизнь и вглядеться в нее повнимательней. Бог знает, какие триллионы воспоминаний спрятаны внутри нас! И мы никогда до них не доберемся – просто потому, что у нас нет подходящего аппарата. Как думаешь, воспоминания твоей матери просто заперлись внутри нее или стерлись? Зависит ли наше бытие от состояния мозга в конкретную минуту? И если да, то что такое душа?
БОНУС: на следующей странице – очередной текст про тосты. Б.
Хроники Тострона
Нео-Лондон, 2110 г.
Ломоть № 6 рассказывал лейтенанту о том, какими страшными потерями им далась операция по изъятию мармеладных алгоритмов с астероида Тефлон 32. Ломоть № 6 – или просто Ломоть для членов экипажа «Буханки» – умел вселять веру в своих бойцов, утомленных вековой борьбой с могущественным союзом Взбитых Яиц, Ванильных андроидов, мелких группировок Молока и, разумеется, французов.
– Лейтенант, такого кошмара я еще не видывал. Бомбы сахарной пудры в конце сражения подорвали дух всего Тострона, а последняя порция сливочного масла… Это был уже не бой, а резня.
…Роджер, я просто не врубаюсь в фантастику. Как вы, парни, ее читаете, а? На этом все, спасибо.
Шон
Дорогая Блэр…
Сегодня и нам перепала косточка от Вселенной.
Вот что случилось: в кои-то веки наш забулдыга Роджер решил явиться на работу вовремя. Недавно он ушел в запой (думал, мы не заметили) – то ли с женой развелся, то ли еще что в этом духе. Короче, Пит его чуть было не вытурил. Первые полчаса Роджер читал газету в туалете, а потом бродил по отделам с таким растерянным видом, точно и не работает в «Скрепках», а случайно отыскал нашу форму на помойке и надел. Потом отправился в офис, нацарапал какую-то записку и заявил, что должен отвезти собаку к ветеринару (тут он, конечно, не виноват, но сегодня День «Делл», и бедному Фахаду, пусть он и качок, пришлось разгружать фуру одному).
Роджер пошел к себе в машину, а через пять минут вернулся. От него несло так… хуже некуда… не просто дерьмом… от него разило, как от разлагающегося дерьмочудища, и он весь был вымазан в этой дряни. Я как раз сидела в служебке и сразу почуяла неладное, еще до того, как увидела. Говорю: «Черт, Роджер, что с тобой стряслось?!» Оказалось, у него собака только что обделала изнутри всю машину. Я выгнала его из служебки и велела принять душ. Сперва он позвонил ветеринару… Ох, Блэр, ты бы видела после этого наш телефон! Из него срочно надо было изгонять дьявола! Помнишь Пигпена из комиксов про Снупи и Чарли Брауна – рядом с ним еще постоянно висело облачко мошкары? Вот так и выглядел наш бедный телефон. Мы вылили на него полбутылки «Виндекса», и он сломался, так что теперь мы вообще остались без связи – но это уже оффтоп.
В общем, Роджер уехал на своей куче дерьма (ха!), а я все смотрела на бедный телефончик, как будто это был цирковой шестисотфунтовый урод с двухсотфунтовым зобом. Тут я заметила, что Роджер забыл что-то на столе. И как ты думаешь, что?! Роман! Роман, который он пишет! Можешь себе представить? Этот вечно бухой неудачник пишет книгу! Он даже оформил ее красиво, с помощью всех этих причиндалов, что мы тут пытаемся загнать (ацетатная обложка, соединительная полоска под дуб, кремовая писчая бумага…), но все равно похоже на домашнюю работу. И как, по-твоему, называется его книга? Ты не поверишь: «Шелковый пруд»! Да, я прямо слышу твои мысли: а это что еще такое, черт возьми?! Полностью с тобой солидарна. Внизу стояла подпись: «„Шелковый пруд“, Роджер Торп. Ведутся переговоры об издании». Ну-ну, Роджер, да все нью-йоркские издательства мечтают заполучить твой пулитцеровский шедевр!
Блэр… хуже книги я не читала. В ней рассказывается про мужа и жену, профессора и актрису, которые только и умеют, что хлебать скотч и орать друг на друга. К ним в гости приходит молодая пара, известный писатель с женой, и всех четверых засасывает в спираль бесконечных перебранок. Потом появляется таинственный профессорский ребенок, который то ли есть, то ли его нет, и… в общем, к чести Роджера надо сказать, что я прочитала всю его рукопись. И вот что самое лучшее (или худшее): действие отчасти происходит здесь, в «Скрепках».
Представляешь?!
Один из персонажей тут работал, – по-видимому, это сам Роджер. Он терпеть не может «Скрепки» (туше!). И, знаешь, очень странно видеть свою повседневную жизнь, такую тупую и безнадежную, в книге. Она вдруг перестает быть тупой и безнадежной, она меняется. Пусть даже автор книги – Роджер Торп. Еще интересно, что молодая пара – это наша Бетани из «Рассвета мертвецов» и ее плейбой Кайл (мы с тобой тыщу раз обсуждали их интрижку, но я все равно ничего не понимаю). Этот идиот выбрал для романа Самую Странную Пару в мире!
Ну да ладно.
В общем, я отнесла сочинение Торпа в отдел ксерокопии и убила весь перерыв на то, чтобы его размножить. За этим занятием мне вспомнились два года в аду, когда я по ночам сидела у копира.
А потом отрубили электричество – буря порвала провода. Это всегда страшно весело: мы выгоняем покупателей, запираем двери и отрываемся на полную катушку. На этот раз мы пошли читать «Шелковый пруд».
Я говорила, что роман ужасный? Он просто чудовищный! Мы сразу начали подражать героям книги. Что-то вроде этого:
Стив: Глория, передай мне скотч.
Глория: Нет, я сама его пью.
Стив: Давай будем пить скотч вместе, тогда можно будет поостроумничать.
Глория: Я тебя ненавижу.
Стив: Я тоже тебя ненавижу, старая карга.
Глория: А я плещу скотчем тебе в лицо.
Стив: Ненавижу!
Глория: У нас еще есть лед?
Стив: Вряд ли.
Глория: Где наши гости?
Стив: Давай лучше выпьем.
Через два часа свет врубили, и мы уже здорово насобачились играть Стива и Глорию. После обеда Роджер вернулся на работу. Выглядел он как лох: в форменной рубашке полуторалетней давности, волосы помыты и приглажены гелем, но взгляд совершенно дикий. Саймон спросил его про пса, и Роджер сказал, что все нормально. Оказывается, Вэйн сожрал дочкину конфету (а сладкое для них – все равно что яд), отсюда и дерьмофикация «хундай».
И тут я услышала, как Трейси идет по проходу и кричит Джеффу:
– Принеси еще скотча со склада!
А Джефф отвечает:
– Это мой скотч, дура! Наливай себе сама.
Роджер навострил уши, точно собака, услыхавшая хозяйскую машину за три квартала от дома.
На кассе сидела Джен. Она проговорила в систему оповещения:
– Глория, принесите чек на скотч.
Джефф ответил:
– Не дождешься, клуша!
– Какие мы остроумные!
– Злобная ведьма!
Конечно, мы все рассмеялись – было правда смешно! А они продолжали:
– Да какой из тебя профессор! Ты даже пить не умеешь!
– Ты не женщина, а тупая алкоголичка!
(Дословно я их разговора не помню, но общая картина ясна.)
И что сделал Роджер? Сперва он побагровел. Мы все собрались возле его отдела с шариковыми ручками – уж очень хотелось увидеть его реакцию. Он взбеленился. Стал хватать коробки с ручками и швырять их об пол. Десятки тысяч ручек, Блэр. Было похоже на красно-сине-черное сено.
Понятное дело, никто не хотел к нему подходить. А ты бы подошла? Раскидав по полу все «Бики», он оперся о стойку, чтобы перевести дух. Никто бы не удивился, если бы в эту минуту Роджер достал винтовку и всех перестрелял. Но он только обвел нас взглядом и пошел вперед по проходу. Все расступились, он вышел к кассам и секунд пятнадцать разглядывал стенд со жвачкой. Потом выбрал «Бублишиос» со вкусом дыни, положил в карман и направился в служебку. Оттуда как раз выскочил Пит. Он застал конец этого спектакля и заорал: «Роджер, вон отсюда! Сейчас же!»
И Роджер ушел из магазина, окутанный легким запахом дерьма и с украденной жвачкой в кармане.
Мы все перевели взгляд на ручки, а Пит посмотрел на меня и сказал:
– Шон, наведи здесь порядок. Сейчас же.
Теперь понимаешь, почему я так разозлилась?
Блэр, считай, тебе повезло, что ты больше здесь не работаешь.
Мне пора.
P.S. Я заходила на YouTube.com. Уж не знаю почему, но то видео, где ты крадешь жвачку, просмотрело уже 180 000 человек.
Бетани
Этого уродца Кайла больше нет в моей жизни. Вряд ли я смогу описать то, что чувствую… но я постараюсь. Во-первых, хочу загнать шесть пуль в его сердце. Нет, уточню: в аорту, желудочки и предсердия, короче, в его Всемирный торговый центр, черт подери!
Было воскресенье, и мы сидели в одном хэмптедском баре – решили немного раскошелиться, потому что всю неделю жутко экономили. С нами были Джейсон и Раф, те самые мужланы с лицами «бросай-подружку-пошли-кидать-фрисби». Мы пообедали жареной свининой с картофельным пюре и турнепсом и вышли на улицу, где нас сразу окружили все эти мамаши и папаши с колясками, голуби, машины… Кайл заявил, что идет с мужланами на футбол, а потом… потом он сказал:
– Бетани, все кончено, и не говори, что ты этого не ожидала.
(Честно говоря, не ожидала. От Кайла чего угодно можно ожидать, но такого?!)
Меня раньше никогда не бросали, поэтому никаких фраз я не заготовила. Просто стояла и молчала.
– Не надо все усложнять, Бетани. Скажи что-нибудь.
Знаешь что? Я даже не додумалась спросить, почему он меня бросает. Кайл что-то там говорил, а я все ждала, когда ко мне вернется чувство реальности.
– Я всегда хорошо с тобой обращался, Бетани. Не врал тебе, не морочил голову.
Я спросила, что будет дальше. Кайл ответил, что его вещи сейчас собирает Дениз.
– Дениз?
– Ну да. Дениз.
Ты спрашиваешь, кто такая Дениз? Дениз – шлюха. По всей видимости, Кайл познакомился со шлюхой по имени Дениз в Уимблдоне – недаром он так часто ездил смотреть канадский футбол.
В общем, он хотел переехать к ней в Шепердс Буш, район на западе Лондона.
– Погоди-погоди. Давай-ка проясним ситуацию. Ты мне никогда не врал и не морочил голову, но какая-то шлюха по имени Дениз сейчас собирает твои вещи в нашем номере?! И сегодня ты к ней переезжаешь?
– Я не хотел тебя обидеть.
Я прямо окаменела.
«Я не хотел тебя обидеть»?
Господи, сколько раз в истории человечества звучала эта дивная фраза? У меня возникло ощущение, что я смотрю старый образовательный фильм 80-х про адреналин и биологические реакции – прямо чувствовала, как внутри меня переливаются всякие энзимы и гормоны, и в результате их движения я превращаюсь в статую. Кайл поцеловал эту статую в лоб и ушел.
– Пиши, – сказал он напоследок и скрылся за палаткой, в которой продавали «Кит-Кат» и сандвичи, гребаные сандвичи.
Каково?
Я бросилась в погоню. Услышав мой голос, он поджал плечи, а Раф и Джейсон сделали сердитые лица. Кайл кивнул им, точно главарь какой-нибудь большой банды, и подошел ко мне. Я взбесилась и потребовала объяснений. Разве можно тащить девушку в другую страну и бросать там возле ресторана, где подают турнепс?!
– Понимаешь, Бетани, – начал он, и его слова меня очень обидели, – ты все время думаешь о смерти. Сначала это было интересно, но теперь я вернулся в страну живых. Последнее время мне кажется… что ты просто не понимаешь, зачем нужно дышать, есть, спать, трахаться, словом, жить. Для тебя это как будто игра, шалость. Ну а мне уже не смешно.
– Но… (Разве это не самое жалкое однословное предложение в английском языке?)
– Прости, мне пора. Прощай, Бетани. Как я уже сказал, я не хотел тебя обидеть. Когда-нибудь и ты окажешься на моем месте. Так что попридержи свои обиды до тех пор.
Вот такие дела. Я даже не понимаю, кто я теперь. Неудачница? Лохушка? Брошенная дуреха? Последняя шваль? Первоклассно оттраханная девка, которая возомнила себя знойной красоткой? Мама была права. И это меня убивает. Моя мать, трижды замужняя мегера Ди-Ди, сразу раскусила Кайла, а я, неблагодарная тварь, не приняла ее мудрого совета и теперь сижу в липовом наркопритоне на окраине Лондона.
Рассказать об этом я могла только тебе, Роджер. Ди-Ди пока лучше не знать. Друзей у меня нет. Ты ведь это заметил? Ну а кто – Шон из шестого и седьмого отделов? Вот уж вряд ли. Я бы тебе позвонила, но не знаю номера, а оператор сказала, что тебя нет в телефонном справочнике.
У Дэвида Боуи есть такая старая песня, «Слава» называется: «Неудивительно, что я первым тебя бросил!» Пошел в жопу, Кайл.
Я поеду в Париж. Под Ла-Маншем, да! Я буду женщиной, которая одна едет в Париж, потому что парень только что бросил ее у входа в занюханный хэмпстедский паб.
Это письмо лучше сразу кинуть в ящик, пока я не передумала.
Роджер, почему тебя нет в справочнике, а? Ты кто, Пол Маккартни?!
Б.
Бетани
Через: «Федекс»
Роджер!
Вчера я написала тебе письмо, но не отправила и не отправлю. Кайл меня бросил, и теперь я одна еду во Францию. Со мной творится что-то невообразимое, и никто не подскажет, что делать дальше. По всей видимости, скоро я вернусь домой – уже вижу злорадную ухмылку Ди-Ди.
Поезд только что выехал из тоннеля и на скорости триста миль в час несется в Париж. Я потратила кучу денег на билет в первом классе. Ты не поверишь, сколько капусты я скопила за несколько лет – с тех пор, как начала вытирать столы в убогом мексиканском ресторанчике. Кроме меня в купе никого нет. Только что подали ужин и добротные столовые приборы из тяжелой стали, которые потом будет мыть кто-то другой. Приехав в Париж, я снова потрачу уйму денег на хорошую гостиницу с чистыми простынями, горячей водой и консьержкой, которая умеет заполнять федексовые формы по-французски.
Снаружи небо темно-синего цвета, и это значит только одно: минут через десять наступит ночь. Все за окном кажется мне очень старым… Ненавижу прошлое.
Роджер, ну почему я была такой дурой?
Помню, однажды я шла домой из школы, и прямо на моих глазах машина врезалась в цветущую вишню. У нее сразу опали все лепестки. Вот так я себя чувствую.
Пока, Роджер.
Пиши. Правда, я не знаю, где буду, поэтому не могу дать тебе адрес. Разве в последнем предложении не выражена вся суть жизни?
Б.
Ди-Ди
Привет, Роджер!
Твои коллеги из «Скрепок» сказали, что ты уволился, чтобы закончить книгу. Вот это новости, Роджер! Я потрясена. Не каждый готов совершить такой храбрый поступок ради искусства. К счастью, на этот раз они дали мне твой адрес, и я пишу тебе письмо с благодарностями.
Поговорим о цветах, что ты мне подарил…
Спасибо! Я обожаю любые цветы. Когда их принесли в контору, я почувствовала себя суперзвездой, Мэг Райан, не иначе (пока эта резвушка не набила всем оскомину). Да, это были ромашки, выкрашенные в голубой цвет. Их могла подарить мне бабушка, но к черту! Я получила цветы! И, Роджер, твое письмо было вовсе не унылое. Оно искреннее, и это здорово.
Недавно Бетани прислала очередное коротенькое сообщение: «Не волнуйся, у меня все хорошо». Поэтому я повторюсь: если ты узнаешь хоть что-нибудь, отчего мне может полегчать, пожалуйста, напиши. Да, ты оказался в странном положении… Я пойму, если ты захочешь постоять в сторонке и не вмешиваться в семейные дела.
Пока, Роджер!
Еще раз спасибо,
Ди-Ди.
P.S. До того как я закатила Бетани скандал, она рассказала, что ты принимаешь кларитин от аллергии, и из-за этого тебе снятся очень реалистичные сны. Какое странное свойство у твоего лекарства – создавать иллюзию реальности. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Из-за твоих красивых цветов меня одолел чих, так что вечером я отправилась в аптеку и купила кларитин. Потом легла спать и – хей-хо! – мне приснилось, что к нашему дому приближается торнадо, а на дворе ночь. Я подумала: это же бред, торнадо бывает только днем. Но тут Бетани, вцепившаяся в порог двери, говорит: «Мама, это в кино торнадо только днем. Ночью они тоже бывают, просто без освещения их не могут снять на камеру».
Даже во снах Бетани куда рассудительнее, чем я.
Роджер, моим ручке и бумаге так грустно…
Бетани
Через: «Федекс»
Роджер, ты почему не пишешь? Я сижу в бистро на левом берегу Сены, пьяная и убитая горем. Расскажу, что случилось со мной днем. Я вышла из гостиницы в подавленном настроении – меня удручали рождественские прибамбасы на улицах. Не просто потому, что они рождественские, а значит, уже удручающие, нет. Еще и потому, что здесь все намного красивее и… искреннее, чем картонный шлак на окнах «Скрепок». В общем, я чувствовала себя соплячкой и идиоткой, недостойной всей этой красоты, в которой французы варятся каждый день. Она меня убивает, эта красота. Такое ощущение, что у каждого встречного француза рентгеновское зрение, и он видит, что я живу с матерью в коробке из-под «Клинекса», на другом конце света, что я не умею готовить, слишком много смотрю телевизор и никогда не смотрю исторические передачи.
Итак, я шла по улице, все больше думая о плохом, как вдруг из дверей одной гостиницы вышел мужчина, одетый как врач из книжки «О всех созданиях – больших и малых», весь в темно-зеленом и коричневом и в куртке, какую англичане надевают, когда в их загородный дом приезжают журналюги из «Хеллоу!». С ним были двое детей и жена, и тут кровь застыла у меня в жилах. Потому что это был Джонни Депп. Прямо у меня под носом. Совершенно нормальный, с нормальными детьми, а Ванесса Паради, кажется, была не в духе. На секунду наши глаза встретились, он улыбнулся и подмигнул мне, а потом они сели в «рейнджровер» и укатили.
Роджер, я минут пять стояла на тротуаре, переваривая случившееся. Я провела рукой по лицу и ощутила штукатурку, которую носила целую вечность. Б#$%&ть, каким же наивным ребенком я была!!! Я помчалась обратно в гостиницу, подбежала к номеру и вспомнила, что забыла внизу ключ – е#$%&ная Европа! Пришлось спускаться. Мое лицо от слез превратилось в грязную лепешку. Я встала под душ – дебильная медная штуковина, даже не помоешься толком – и отскребла белый блин, подводку и всю химию, с которой жила пять лет. Под ней оказалось мое лицо. Я никогда подолгу не смотрелась в зеркало: встречусь взглядом со своим отражением, будто с незнакомцем в автобусе, и сразу отвожу глаза. Но на этот раз я смотрела на себя внимательно: на глупое, наивное, розовое, заплаканное, скучное, маленькое ничтожество. Если бы я увидела такую на улице, то ухмыльнулась бы и подумала: «Слава богу, это не я». Но это я.
Роджер, я такая дура. Сейчас пытаюсь напиться до одурения – первый раз в жизни. Мне кажется, это классно: время летит быстрее, ешь меньше, почти ничего не делаешь (ни плохого, ни хорошего), потому что лень, и мир, видимо, становится лучше. Выходит, напиваясь до одурения, человек борется с преступностью! С тобой тоже такое было? Какая же я эгоистка – пишу тебе письмо и говорю только о себе. Как поживает Зоуи? Что творится в «Скрепках»? Как погода? Правда, я каждый день просматриваю «Интернэшнл геральд трибьюн». Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я читаю, что дома сейчас плюс два градуса и облачно. Прямо вижу нашу стоянку у магазина: брошенные тележки, тонкий слой дорожной соли, мимо ездят джипы… Какой кошмар – я скучаю по парковке.
На обед заказала устрицы, moules marinére. Пробовал когда-нибудь? На вкус – свежее кошачье дерьмо. Я съела ровно одну и попыталась перебить вкус пастисом (анисовая настойка такая), но теперь чувствую, как устрицы в моем желудке размножаются, растут, делают детей… Надеюсь, к ночи все уляжется.
Я только что глядела на крошечные бело-желтые рождественские огоньки. Ими увешана вся улица, какие-то горят поярче, у других цвет немного белее или желтее. Сразу вспоминаю книгу по астрономии, которую мама оставила в туалете, чтобы увлечь меня наукой. Там рассказывалось про пояс астероидов. Большинство людей даже не догадываются о его существовании. Это такая дыра между Марсом и Юпитером, где раньше была планета. Точнее, планета со спутником, как думают ученые. Однажды они запутались в орбитах друг друга и врезались. Как романтично, прямо японская манга.
Черт, какое же тут все старое, просто охеренно старое. Консьерж сказал, что здесь запрещают строить здания с новомодной архитектурой. Если снимается фильм, Париж выглядит в нем так же, как выглядел в семнадцатом веке.
Ну все, хватит писать. Гарсон!
Бетани
P.S. Не забудь, у меня есть мыло: chornaja_lustra@gmail.com.
Бетани
Через: «Федекс»
Роджер!
Из-за этой понтовой гостиницы у меня закончились бабки, и я больше не могу притворяться мадемуазель Фифи. Не знаю, чем я думала – просто сидела в номере и прямо чувствовала, как от меня уходят деньги, но ничего не делала. И вот теперь я банкрот. Сходила в контору авиакомпании, где покупала билеты, и мне сказали, что вылет перенести нельзя, потому что это была какая-то специальная акция. Зато можно вылететь из другого аэропорта. Теперь я опять сижу в хостеле, только этот находится на востоке Парижа, а прежний, хэмпстедский, кажется мне пятизвездочной гостиницей. Здесь полно русских нелегалов, торгующих анашой, которые слушают исключительно регги. Создается впечатление, что в свободное от торговли наркотиками время они крадут сумки у французских домохозяек. Мне страшно оставлять вещи в номере, поэтому каждый раз, когда я куда-нибудь выхожу, беру с собой все ценное. Завтра поеду во Франкфурт, а оттуда полечу прямиком домой. Если не облажаюсь, в кармане у меня останется один евро.
Выходить на улицу стало для меня мукой. Видеть не могу свою одежду, а уж носить… Все шмотки такие поношенные, старые и наивные. Черные вещи хороши только новыми или сразу после химчистки. А я, когда надеваю свои, выгляжу полной дурой, и окружающие наверняка подозревают, будто я сбежала из детского дома. Несколько недель назад я считала, что это здорово. Теперь я чувствую себя полной неудачницей.
Но это не самая странная и важная из последних новостей. Представляешь, я встретила тут мистера Вяка!!!
Обалдеть, да? На Сан-Жермен-де-Пре он пялился на витрину цветочной лавки, потом обернулся, завидел меня и сказал: «О, мне нужен новый картридж для HP Laserjet 1320. Где можно их купить?» Я так обрадовалась, что даже обняла его. А он говорит: «Вы выглядите иначе без белой пудры. Что вы забыли в этой чертовой стране?»
Я рассказала. Его зовут Грег. Ужасно старомодно! Ты бы назвал так своего ребенка? Прямо вижу, как в роддоме регистраторша вносит его имя в компьютер и недоверчиво смотрит на мать – убедиться, что та не шутит.
В общем, мы с Грегом пообедали, и если бы два месяца назад ты сказал, что обед с мистером Вяком – лучшее, что может случиться со мной в Париже, я бы подумала, что ты ненормальный. Но это так. Грег приехал сюда на завод какой-то компании по производству нержавейки. Сам он работает на судостроительном заводе и примерно раз в год ездит в Париж.
Короче, мы пошли в бистро и съели традиционный французский обед: жареный бифштекс, паштет и зеленый салат. Это меню, кажется, не менялось уже лет сто. Мне было очень приятно повидаться со знакомым человеком, поэтому сперва я не обращала внимания на нытье о: плохом обслуживании, погоде, евро, гостиничных матрацах, двадцати баксах в день на Интернет, самолетах, голубях… Мистер Вяк просто не замолкал. Наконец, меня это утомило. Я сказала, что в Париже очень вкусно кормят, на что Грег ответил: «Сплошь транс-жиры». Потом я отметила, как хорошо здесь одеваются, а он сказал: «Это потому, что у них нет собственных домов и не на что тратить деньги. Все живут в съемных квартирах». Знаешь, Роджер, я начала сердиться. А когда официант забрал наши тарелки, прямо взорвалась. Начала кричать на Грега, и все вокруг наверняка подумали, что у нас любовная ссора. Это только меня раззадорило и вот что я ему высказала:
– Да что с тобой творится такое?! Ты под кайфом? Может, пьешь какие-то лекарства и пропустил пару приемов? Почему ты хоть пять минут не посидишь спокойно? Нет, надо разнести кафе в клочья, чтобы всем вокруг стало тут плохо, хотя некоторым тут, может, нравится, или они делают вид, что им нравится. Зачем все обязательно портить?!
Бедному Вяку первый раз в жизни было нечего сказать. Наконец, он промолвил:
– Я не знал, что мои слова так действуют на людей.
Он не врал, точно тебе говорю. Грег просто не догадывался, что окружающим неприятно его слушать.
– Теперь знаешь. Это невыносимо. Сколько у тебя друзей?
– Что?
– Сколько у тебя друзей, я спрашиваю?
– Мне кажется, это не твое…
– Нет, это мое дело! Потому что ты меня разозлил. У тебя вообще нет друзей, верно?
Все стало ясно по его лицу.
– Так и думала. Хоть бы раз спросил себя: почему со мной никто не дружит? У всех есть друзья, Грег. У всех.
– Я думал, мы пришли пообедать.
– Да, но ты сам все испортил своим бесконечным нытьем. Ты похож на рубильную машину: что ни сунь спереди, сзади выйдут одни ошметки.
Тут он отмочил секретный прием тэквондо:
– У тебя ведь тоже нет друзей.
– У меня… у меня… – Я бросила деньги на стол. – У меня куча друзей, и я ухожу, Грег! Кстати, когда ты приходишь к нам в магазин, мы все над тобой смеемся, потому что ты придурок.
Я вылетела из кафе, прежде чем он успел сказать что-нибудь едкое в ответ – а я это заслужила. Мне стало не по себе. Что делать, если у тебя внутри вдруг что-то ломается и ты уже не можешь держать себя в руках? Где грань между особенностями характера и психическими нарушениями? И почему у меня не получается быть нормальной? Почему я – фрик? Я не хочу быть фриком, но всю жизнь стою где-то на грани, а люди вокруг меня мрут, как мухи. Я разбита, сижу в вонючей дыре и буду питаться батончиками «Марс», пока не улечу из этой страны. Даже не верится, что скоро я вернусь домой. Роджер, мне так плохо. Я думала, что стану личным помощником графа Чокулы, что…
Ну все, хватит о плохом, сколько можно! Наверное, я буду дома еще до того, как ты получишь это письмо. Не знаю, что мне потом делать, и знать не хочу. Спасибо, что слушаешь меня, Роджер. Надеюсь, ты уже много написал. Меня ждет худшее Рождество в жизни.
Х
Бетани
Ди-Ди
Привет, Роджер!
Если мое письмо покажется тебе веселым, так оно и есть – я получила весточку от Бетани! Она сообщила, что скоро едет домой (с плейбоем или без, не сказала, но материнская интуиция подсказывает мне, что все-таки без. Ликуйте!). Она купила в Интернете какой-то странный билет и вылетает из Франкфурта через три дня. Я вовсю готовлюсь к ее возвращению: взяла напрокат стопку DVD (полное собрание фильмов с Джонни Деппом), развесила все гирлянды, какие были в доме (хотя до Рождества еще три недели), и докупила еще пару разновидностей, чтобы создать дух праздника. Запаслась ее любимой едой. Наверняка ты понятия не имеешь, какое у нее любимое лакомство, так что говорю: соленые крекеры с арахисовым маслом, НО сверху она мажет их теплым маргарином. Честно говоря, на вид это похоже на стенку сосуда девяностолетней старухи. Что поделать? Моя любимая дочка возвращается домой, и я сделаю все, чтобы ее порадовать!
Еще раз спасибо за цветы, Роджер.
Право, не стоило. Твой поступок очень важен для меня.
Желаю тебе, твоей дочке и бывшей жене веселого Рождества. Сейчас я пока еще в ужасном состоянии, но в новом году все будет иначе – у меня такое чувство, что я беременна и через три дня рожу.
С Рождеством!
ДД.
Роджер, ты дома, но не открываешь? Клянусь, я слышала какие-то шорохи за дверью. Не парься. Ты наверняка небрит или неодет. Я бы тоже не открыла. Оставляю тебе еду в духе «Шелкового пруда»: смесь для блинчиков (без живности), яйца, мармелад, масло и буханку хлеба – можно сделать кучу тостов.
ДД.
«Скрепки»
Как вы уже знаете, к нам вернулась Бетани – на время праздников и на неполный рабочий день. Если до 24 декабря кому-то нужно отпроситься с работы, Бетани сможет вас подменить.
Также имейте в виду, что корзину с CD временно убрали из отдела 12-Юг, чтобы перестелить напольную плитку.
Фахад
* * *
P.S. Не забудьте про ежегодное «Маргаритовое безумие» (!!!). На 22 декабря Фрэн забронировала столик в «Кег-энд-Кливер». Буду очень признателен, если все сдадут ей по пять долларов.
Бетани
Да, я снова в «Скрепках» – без комментариев. Со стороны Пита было очень мило принять меня на работу, особенно учитывая мое спешное увольнение. Но после Европы и ее красот мне трудно привыкнуть к здешнему свету и дурацким товарам. Такое ощущение, что меня посадили в ксерокс. А как тут все одеваются! Точно продавцы газет из бродвейского спектакля.
Роджер, мне очень жаль, что тебя уволили. Только благодаря тебе я терпела «Скрепки». Когда я пришла, все стали наперебой рассказывать историю с «Шелковым прудом». Мне было физически больно это слышать, и я попросила их замолчать. Они ужасные, отвратительные люди, но я и так это знала, поэтому не шибко удивилась. Весь мир такой. Теперь я прихожу на работу и ни с кем не разговариваю. Стараюсь брать много часов и хотя бы частично восстановить свои накопления – на большее моих амбиций не хватает. Но зато я перечитала «Шелковый пруд» и еще больше его полюбила. Надеюсь, ты закончишь книгу. Ты обязан это сделать – нельзя же бросать меня на самом интересном месте.
Я была потрясена, когда увидела стопку федексовых писем, которые ты так и не получил. Шон спросила, зачем я писала тебе из Европы, и я тут же соврала что-то про генеалогическое исследование. На этом расспросы прекратились.
Стало быть, ты не знаешь, что Кайл меня бросил. И про Париж не знаешь, и про Грега. Высылаю тебе все эти письма – почитаешь на досуге о моих душевных терзаниях. Не хочу о них вспоминать.
Что хорошего: Роджер, если мы когда-нибудь встретимся, перед тобой будет новая суперздоровая Бетани. Мама купила мне абонемент в «Мир фитнеса», и я хожу туда два раза в день. Ем только свежие овощи, постное мясо и еще жую резинку, но теперь краду ее куда осторожнее – эти видео стали жутко популярны в Сети. Я смыла всю косметику и теперь похожа на обычную «девчонку из соседнего двора». Может, даже на полную дуру. Или на альпинистку – ну, знаешь, у них вся одежда в карманах, липучках и молниях. Европа выбила из меня гота.
Трудная выдалась неделька. Дело даже не в маме. Разница во времени, спорт, работа… Кстати, тут все знают, что в Европе я облажалась. Вместо веселого «Как съездила?» все говорят только «А… э-э… отлично выглядишь!» и отводят глаза. Наверно, скоро они обо всем забудут – а с другой стороны, черт знает, что понаписал им Кайл. Ох, неужели прошло всего четыре недели? По ощущениям больше года. По ощущениям я теперь совершенно другой человек. Да, европейская магия сработала, но… не таким человеком я хотела стать.
Мне пора, Роджер. Джеми хочет выбрать отцу подарок на Рождество – щенка модной нынче породы мальтипу, и я ее заменяю. Никогда не работала в отделе 9-Юг. О, сколько интересных возможностей преподносит нам жизнь!
Как ты, Роджер? Рассказывай. Я слушаю.
Б.
Ди-Ди
Роджер,
принесла тебе еще тематической еды: хлебцы, оранжевый чеддер и (вместо скотча) бутылку шардоне «Сонома Вэлли» за 20$. По-видимому, дверь ты не откроешь, так что оставляю коробку у входа – будем надеяться, еноты ее не тронут. Я не заметила признаков первой коробки, стало быть, все нормально.
Бетани рассказала, что случилось в магазине. Как мерзко с их стороны так смеяться над прекрасной книгой! «Шелковый пруд» – отличный роман, Роджер. Не обращай внимания на всяких малолетних невежд. Они просто завидуют. В наш век, когда никто ничего не добивается, ты начал писать книгу – это просто чудо! А недоумки с твоей работы только и могут, что брать пожизненные кредиты. Продолжай писать. Я очень польщена, что могу одной из первых прочесть твой роман.
А теперь про Бетани. Роджер, я просто
рехнусь чокнусь сойду с ума, если не пойму, откуда взялась эта мисс Свежий Воздух и Гимнастика. В чем дело?! Она ест только кусочки сырой рыбы, которые выковыривает из суси. Пьет грейпфрутовый сок. Спит с открытыми окнами, и в комнате у нее морозилка. Она выбросила всю готическую одежду. Правда, я достала ее из мусорного контейнера – Бетани об этом не знает, но когда-нибудь скажет мне спасибо. Черные тряпки выглядят мрачно, зато стоят немало.
Что самое странное и жуткое, она больше со мной не спорит. Если я как-нибудь ее провоцирую (например, говорю: «Клади салфетку под горячее»), она только извиняется. По-настоящему, искренне извиняется. Бетани даже не высмеяла рождественские гирлянды, не назвала меня обывателем или жертвой религии. Наоборот, похвалила и крепко обняла. Такое ощущение, что ее подменили, и эту новую девушку я совсем не знаю. Трудней всего было однажды вечером, когда я наделала попкорна и села смотреть кино в голубых тренировочных штанах. Выглядела я как старая жирная развалюха, обожравшаяся «Криско». Но когда я подошла к телевизору, думая, что вот сейчас Бетани и сострит, она пролепетала: «Мама, так здорово, что ты нравишься себе в любом виде!». Да, молодые умеют говорить снисходительно, но она сказала это на полном серьезе! Бетани словно примирилась с тем, что я – ничтожество, а значит, я и есть ничтожество, понимаешь? Кошмар.
В общем, попкорн я в тот вечер не ела. Каждую рекламу бегала в ванную и крутилась перед зеркалом, притворяясь другой. И пришла в ужас. Роджер, скажи мне, что в молодости я была красавицей. Мне это очень нужно. Знаю, я напрашиваюсь на комплименты, но у меня совсем не осталось горючего в баке. Еду на последних каплях.
И что делать с этой Солнечной девочкой? Есть идеи? Отвести ее к психологу? Она напоминает мне старшеклассницу, которая поссорилась с парнем и решила уйти в монастырь. Я должна бы радоваться, что она худеет, но она делает это по неизвестным мне причинам, и материнское чутье подсказывает, что причины у нее неправильные.
Вот.
Излила душу.
Роджер, если ты не забросишь «Шелковый пруд», это поддержит и вдохновит Бетани. Такое возможно?
Х
ДД.
Роджер
Ди-Ди…
Когда Брендан умер (Капилано-роуд на бульваре Каньон; воскресный день; водитель был совершенно трезвый, просто случайность), я понял, что жизнь моя кончена и начинается что-то иное. Я все еще жив, но как-то иначе. Джоан тоже все поняла. Мы никогда это не обсуждали – просто с тех пор не смотрим друг другу в глаза. Джоан ходила к психологу, и ей нравится думать, будто она научилась смотреть мне в глаза, но это только видимость. Мы оба это знаем. Зоуи была еще слишком мала и ничего не помнит.
Вскоре я ушел из фирмы, торгующей внесезонными путевками на лыжные курорты: не мог свыкнуться с мыслью, что коллеги украдкой бросают на меня взгляды и шепчутся о моем горе. Я порвал все знакомства, растерял друзей. И устроился статистом в треклятый местный театр-ресторан – просто хотел начать с чистого листа. Я ведь даже играть не умел. Просматривал как-то раз объявления в газете, увидел вакансию в театре и подумал: вот моя гавань. Полно незнакомых людей, среди которых можно затеряться. В театре, как и в любом заведении, всегда найдется местечко для пунктуального и обязательного работника, не болтающего попусту. Так я начал поднимать и опускать занавес и убирать стулья.
Потом был секс. Потом была Диана Тигг – сварливая ненасытная змея, старая ведьма, исполняющая главную роль в постановке «Через год в тот же день». (Подумала о хорошем ужине и спектакле? Лучше подумай о «творческом фуршете», накрытом раз в неделю и только в определенные часы.) Нет, я не жду от тебя сочувствия, потому что не заслужил его. Я достоин презрения – запал на актрису, беспощадный пульсар-квазар неистребимой алчности и мелочности, высасывающий из окружающих все хорошее.
Как любая посредственная актриса, ля Тигг была куда интересней в жизни, чем на сцене. Есть такой старый трюизм: все мы – плохие актеры, гордо расхаживающие по сцене. Так вот, я в это не верю. В следующий раз, когда выйдешь на улицу, понаблюдай за простыми людьми. Как они изящно и легко выполняют самые простые действия – к примеру, забирают белье из прачечной, беседуя о погоде с управляющей – корейской мама-сан, – и одновременно выковыривают мелочь из бумажников и карманов. Виртуозы! Но если дать им сценарий с теми же словами и действиями, ни черта у них не выйдет. Обычную жизнь не сыграешь.
Вот где вступает Диана. Эта женщина просто не умела быть естественной. Она и в самом деле считала повседневность театром и говорила исключительно словами из разных спектаклей и телесериалов. Просто физически не могла придумать что-нибудь свое. Еще у нее был дар: не замечать, какое впечатление она производит на окружающих. Диана не понимала, когда нужно говорить медленнее или быстрее, а когда и вовсе заткнуться. Но прежде чем я все это узнал, мы оказалась у нее дома и все пошло так… как пошло. Уже через сорок восемь часов она начала оставлять (угадай какие) сообщения на моем автоответчике, Джоан их прослушала и выгнала меня на улицу. Что самое ужасное, Диана занималась со мной сексом из сострадания – кассирша, которая до этого работала в нашем туристическом агентстве, разболтала всей труппе про Брендана.
Прощай привычная жизнь… здравствуйте комнаты в подвале и «Скрепки», место настолько безликое и серое, что поначалу я нежился в его стерильности. Никакого чувства локтя. Мне помогала миссис Водка.
До встречи с Бетани во мне было столько же человеческого, сколько в уцененном программном обеспечении для налоговиков. А когда твоя дочь ненароком прочла мой дневник, я вдруг подумал… может, творчество меня спасет, может, я смогу создать более приятный мне мир и извлечь из боли, потерь, одиночества что-то полезное… даже разбогатеть! И может… ну, в общем, полно еще всяких «может».
Последнее время мне приходится нелегко. Но зато у меня есть Вэйн и – раз в месяц – Зоуи.
Постараюсь не забрасывать «Шелковый пруд». То, что меня кто-то читает, меняет дело. В одиночку я нипочем бы не справился. И спасибо за угощение – я все съедаю.
Роджер.
P.S. Кстати, Диана ни разу не приходила ко мне в «Скрепки». Если когда-нибудь захочешь вычеркнуть из своей жизни актера, просто скажи ему, что он бездарь. Фьють! – и его как не бывало.
«Шелковый пруд»
Казалось, Кайл с Британи что они уже месяц живут в уютном и очаровательном доме Стива и Глории. Они сильно изменились за этот вечер.
– А в каком университете учится Кэнделл? – спросила Британи.
– В Гарварде, – ответил Стив.
– Я всегда хотела, чтобы он поступил в Йель! – зашипела Глория.
– Раз тебе так нравится Йель, скажи мне, где он находится?
Она замерла.
– В какой-то глуши. Никто не знает где. А вообще Йельскому университету ни к чему город, он и без города прекрасно обходится.
– Достаточно было ответить «Нью-Хейвен».
– Я это знала! От того, что я не назвала город, Йель не стал хуже.
Глаза Стива заблестели.
– Глория, спрашиваю чисто из любопытства: где находится Гарвард?
– Не глупи.
– Ну где?
– Гарвард и есть Гарвард. – Она немного помолчала. – Ты что, забыл? Мы ведь несколько недель назад ездили к Кэнделлу. Отвезли ему вкусняшек и всякие нужные вещи.
Имя «Кэнделл» вернуло Стива к реальности, если так можно назвать то, что происходило в комнате.
– Ах да, – сказал он, поглядев на Кайла с Британи. – Наш сын прекрасно учится. Мы недавно его навещали.
Кайл спросил:
– А у вас точно нет его фотографий? Альбомов каких-нибудь или полароидных снимков? Джипегов? Или школьных дневников?
– Нет, – отрезал Стив.
– В самом деле?
– Ни одного.
– Мы все отдали в фотостудию, – подтвердила Глория.
– Да ладно вам, – не унимался Кайл. – Должны же быть какие-то фотографии!
– Нет. Сейчас модно сдавать их в фотостудию, где все снимки реставрируют, чистят и помещают в новые стильные альбомы.
– Не верю! – упорствовал Кайл. – Хоть что-то должно было остаться.
– Ах да! – опомнился Стив. – У нас в подвале много детских игрушек Кэнделла. Можем показать.
– Зачем нам игрушки? – удивился Кайл.
– Никуда не уходите, – сказала Глория. – Я мигом.
– Послушайте, Глория, в этом нет нужды…
Но та уже убежала в подвал, а Стив повеселел.
– В детстве Кэнделл был чудесным мальчиком! Обожал свои игрушки. Еще скотча?
Кайл поглядел на жену, которая сидела с отрешенным лицом.
– Брит?
– Ой, простите! Я смотрела на те часы.
– Кошмарные часы. От солнечных или песочных и то больше проку.
Из подвала донесся грохот, и Стив подлил Кайлу виски. Потом обратился к Британи:
– Скажите, косметика вас изменила?
– Эта? – Британи погладила щеку и глянула на пальцы в следах театрального грима. – Пора ее смывать. Сперва она меня защищала, но макияж – это как магия. Действует, только пока в него веришь.
Кайл выпил.
В тишине грохот, доносящийся из подвала, звучал особенно зловеще.
– Вы говорили что-то про джипеги. Что это такое? – поинтересовался Стив.
– А, это цифровые картинки или фотографии. Хранятся в компьютере, – ответил Кайл.
– Почему они так называются?
– Джипег – это сокращение от Joint Photographic Experts Group, Объединенная группа экспертов в области фотографии.
– Джипеги, шмыпеги… И чем людям не угодили дагерротипии в коричневых тонах? О, а вот и Глория с любимыми игрушками Кэнделла.
Из подвала – точнее, из двери, ведущей в кухню – раздавался оглушительный стук. Чем ближе Глория подбиралась к гостиной, тем громче он становился. Наконец, она вошла и сбросила на пол кучу пластмассовых животных, машинок и прочих уличных игрушек. Капельки пота просочились сквозь плотный слой косметики на ее лбу.
– Вот! – объявила она. – Игрушки Кэнделла. Он существует.
«Шелковый пруд»: Британи
Британи решила ничего не рассказывать Кайлу об игрушках. Зачем? Может, Стив с Глорией и чудаки, но вовсе не обязательно безумцы. Интересно, кем бы вырос их ребенок? Странно, что у них нет фотографий Кэнделла. Если у парня была хоть одна извилина, он наверняка сбежал из родного гнезда. Может, и снимки с собой забрал.
Этот грим начинает меня раздражать.
Британи вспомнила, как ее красила Глория, вспомнила, какой неожиданно свободной она почувствовала себя после этого – словно на короткий миг перевоплотилась в другого человека, не отягченного мировыми и личными проблемами. Но теперь Британи устала. Она уже вышла из этой короткой жизненной фазы и переходила в новую.
Тем временем Глория со Стивом перечисляли игрушки Кэнделла:
– О! – воскликнул Стив. – Это же его самокат с мультяшной рыбкой!
Рыбка была из диснеевского мультика «В поисках Немо». Выходит, Кэнделлу от силы лет двенадцать?!
– Ну разве не прелесть? – пролепетала Глория, взяв разбитый желтый обруч. – Любимый обруч Кэнделла!
– Да, он просто жить не мог без обруча, верно? – оживился Стив, точно подросток, выучивший новое ругательство. – Все эти новомодные игрушки нас прямо врасплох застали!
Британи с Кайлом лихорадочно подсчитывали возраст Стива.
– Да шучу я, шучу! – опомнился тот. – Я не такой старик.
Глория схватила маленький поезд, выцветший от долгих зим и палящего солнца. Пластик, из которого он был сделан, почти превратился в труху.
– Смотрите, что будет, когда я поставлю его на пол и запущу! – крикнула Глория, сев на персидский ковер. – Он так очаровательно свистит!
Поезд засвистел, точно больной эмфиземой. Стив с Глорией просияли.
Ярко выраженный синдром опустевшего гнезда? Алкогольный психоз?
Стив тоже сел на пол, пролив скотч себе на брюки.
– Только гляньте! – восторженно закричал он. – Пластмассовый щеночек!
– Я ненадолго, – сказала Британи и сбежала в пыльную гостевую ванную, где горела только одна лампочка. На унитазе лежала рукопись Кайла. Британи включила кран. Горячей воды не было, поэтому она ополоснула лицо холодной и поискала мыло, но нашла только раритетные обмылки.
Она стала отскребать косметику. Белесая, похожая на молоко вода стекала в слив и постепенно делалась прозрачной. Полотенец тоже не было. Тяжело дыша, Британи сказала: «Без обид, Кайл» и вытерлась страницами его книги. Помахала руками, чтобы быстрее высохнуть, потом вышла из ванной, схватила пальто и направилась к входной двери.
– Я немного прогуляюсь. Хочу подышать свежим воздухом.
Она вышла в ночь – такую морозную, что звезды на небе дрожали.
Бетани