— Если бы мы знали, кто — мы бы уже действовали, — ответил Ифрит. — Так что это твой крест.
Отчаяние охватило Ника. Он не знал, что делать — с одной стороны, не хотелось верить, что это мог сделать Лекс, с другой стороны, больше подозревать было некого.
Возвращаясь домой, Ник вдруг нестерпимо захотел увидеть Синку.
Позвонил ей на мобильный, но она не отвечала. Набрал через несколько минут — бесстрастный женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия.
И тогда Ник решил поехать к ней домой. Вот так, без предупреждения, познакомиться с бабушкой, а потом официально сделать Синке предложение, от которого она не сможет, не должна отказаться.
Он был пару раз возле ее дома, провожал до подъезда, и знал, что она живет на шестом этаже в квартире с угловыми окнами.
Дождавшись, пока кто-то из местных откроет подъезд, Ник поднялся на шестой этаж и позвонил.
Дверь открыл мужик лет сорока в потертых тренировочных штанах и мятой майке.
— Здрасьте… — растеряно произнес Ник. — А Син… а Инну можно?
— Какую Инну? Нет тут никаких Инн, — с подозрением ответил мужик.
— Сема, кто там? — послышался басовитый женский голос, совсем не похожий на Синкин.
Квартиру, что ли, перепутал? Вроде нет, этаж тот же.
— Ей двадцать лет, светлые волосы, короткие… — быстро перечислил Ник приметы девушки. — Глаза разного цвета, один зеленый, другой синий… У нее бабушка еще больная, еле ходит.
— Ни разу не видел тут таких, — ответил мужик. — И бабушек больных у нас нет, все здоровые, слава Богу. А тебе подъезд из какой квартиры открыли?
Дальше продолжать диалог смысла не было.
Спускаясь по лестнице, Ник снова набрал номер Синки. И снова тот был отключен, либо вне зоны действия сети.
А когда Ник вернулся домой, то первое, на что обратил внимание — это довольное, даже счастливое лицо Лекса. Обычно не вылезавший из своей комнаты, он шуровал на кухне. Бутылка вина, уже наполовину початая, тарелка сыра.
— Можно спросить, от чего ты так прешься? — хмуро спросил Ник.
— Я игру запустил в бета-тесте, — похвастался Лекс.
— Ты что, идиот? — осведомился Ник. — Нас уволят не сегодня-завтра…
— Да и пох. — ответил Лекс. — У меня все хорошо, чего и тебе желаю. Мы, кстати, собираемся на следующей неделе в Турцию, не хочешь присоединиться?
— Мы — это кто?
— Я и Синка, — Лекс выждал несколько мгновений, чтобы насладиться оторопевшим видом своего друга, потом добавил: — А ты что, думал, что я буду молча наблюдать, как ты ее окучиваешь?
Посмотри, малышка, какой я крутой. Ай эм СЕО, бля… все, теперь ты не сеошник, а такой же лох, как и я. Только у меня есть деньги, а у тебя нет. Или есть? Поедешь в Турцию?
Лекс был пьян, поэтому и не контролировал себя. Лицо Ника потемнело, но Лекс этого не замечал. Или не хотел замечать.
— Что, думал, будешь ей втихаря ангелочков дарить, а я типа все схаваю? Не выйдет, братец…
Ник вздрогнул. Заметив это, Лекс осклабился.
— Это она мне вчера рассказала, про ангелочка. Когда мы в кино ходили… Ник, а рассказать тебе, что мы после кино делали? Трахались мы. Пока ты дрочил на ее смски…
Он бы, наверное, еще много чего сказал, только Ник остановил этот словесный поток, врезав изо всех сил Лексу в челюсть.
Если бы попал в подбородок, то вырубил бы, но Лекс уклонился, кулак лишь скользнул, зацепив губу. Обратка не заставила себя ждать. Лекс рассек Нику бровь. Заливаясь кровью, они обменялись еще двумя ударами ногами, прежде чем сцепились в борьбе.
Силы были неравны. Ник проигрывал в боксе, но выигрывал в борьбе, и вскоре взял Лекса на удушающий.
Отключаясь, Лекс прохрипел, подражая Масяне:
— Директор? Пошел ты нах… директор.
Кислород перестал поступать в мозг, Лекс уснул на руках Ника.
Тяжело дыша, Ник поднялся. Вся кухня была в их крови. Снова смешалась, подумал Ник. Как несколько лет назад, правда, при других обстоятельствах.
Прижал полотенце к ране, уселся за стол. Помедлив, снова набрал Синку.
С момента последнего набора ситуация не изменилась.
Лекс очнулся спустя несколько минут. Поднялся, пошатываясь.
Тыльной стороной руки вытер кровь, угрюмо посмотрел на Ника.
— Ты мне больше не брат.
— Угу, — подтвердил Ник. — У меня к тебе только два вопроса.
Давно ли ты с Синкой, и кому ты сливал данные из компании.
Вместо ответа Лекс улыбнулся и показал Нику средний палец.
Через два дня весь их отдел был сокращен. Вернули трудовые книжки, даже выплатили остатки по зарплате.
— Должен вас предупредить, — сказал Ифрит на прощание. — Вы никогда не сможете работать в Майле или в аффилированных структурах. Ничего личного, это внутрикорпоративные правила.
Никто в этом и не сомневался.
Еще через день Ник съехал с квартиры на Юго-Западной. Жить в одной квартире с Лексом он больше не мог. И видеть тоже.
Синке он так и не смог дозвониться. Она исчезла.
ГЛАВА 10
СДЕЛКА
Москва, Жулебино, конец 2002 года.
Жесткий диск Seagate Barracuda емкостью в 40 гигов лежал на дне спортивной сумки «Adidas», скрытый четырьмя парами теннисных носков. В этой же сумке лежал пакет с сэндвичем, пара сорочек, жестяная банка колы и две осколочные гранаты, от колец которых тянулись нитки к ползунку молнии. Усики у колец заблаговременно отогнуты — если кто-то решит открыть сумку без позволения хозяина, у него будет несколько секунд, чтобы избежать превращения в фарш.
Сумка принадлежала Баду — молодому худощавому парню с красными кроличьими глазами и серьгой в форме значка Internet Explorer.
Бад шел по улице, сжимая ручки сумки вспотевшей ладонью, и постоянно скашивал глаза в разные стороны, чтобы убедиться, что за ним не следят. Он не был параноиком и обычно, идя по улице, чувствовал себя более спокойно. Но сегодняшний день, а точнее, сегодняшняя встреча, сильно отличалась от остальных, и требовалось быть начеку каждую секунду.
Воротник куртки поднят, шапка, наоборот, натянута максимально низко. И дело не в том, что на улице холодно, хотя и в этом тоже.
Главная причина — в чертовых камерах наблюдений, которые сейчас стоят на каждом углу. Бесстрастно фиксирующих всех прохожих, независимо от пола и вероисповедания.
Большой Брат is watching you. Таковы реалии современного мира и никуда от этого не деться. С каждым годом количество объективов на улицах будет только увеличиваться, что бы там не орали любители свободы и независимости.
Впрочем, грех жаловаться на камеры наблюдения тем, кому эти камеры помогают зарабатывать на жизнь.
Бад был инфотрейдером, одним из тех, кто за деньги продает любую информацию. И сейчас он шел на встречу, которая могла принести или кучу денег или же кучу неприятностей.
В неприятностях, в отличие от денег, Бад не нуждался. Он собирался вступить в очень серьезную организацию, а для этого требовались две вещи: незапятнанная биография и крупная сумма в качестве вступительного взноса. Если на встрече все пройдет гладко, биография останется незапятнанной, а денег будет достаточно. Поэтому еще раз: внимательность и осторожность.
Вторую руку Бад держал в кармане куртки — ладонь сжимала рукоятку восьмизарядного «Тульского Токарева». Вряд ли пушка поможет на встрече, если возникнут какие-то осложнения, но все же оружие дает ощущение уверенности и спокойствия. Пусть даже и мнимое.
Содержимое винчестера на 40 гигабайт украдено у крупной корпорации, что гораздо опаснее, чем, скажем, воровство у государства. Обычно службы безопасности, стоящие на страже частного капитала, куда более профессиональны и эффективны, чем, например, набранные по объявлению ламеры из управления «К». Кроме того, у корпоративных безопасников развязаны руки, и они не станут церемониться, если возьмут Бада с поличным.
К счастью для Бада, в корпорации хотя и знали о факте воровства, но не подозревали, насколько ценной она была. Несколько мегабайт кода для спам-фильтра, база адресов крупнейшего почтового портала России и очень много гигабайт частной переписки.
По большому счету, мусор.
Безопасники даже не смогли вычислить шпиона, который скопировал данные и принес Баду. Уволили весь отдел, попавший под подозрение, и постарались забыть о неприятном происшествии.
За содержимое винчестера Бад заплатил бывшему сотруднику корпорации двенадцать штук. Плюс пара штук ушла на мелкие побочные расходы. Заказчик был готов выкатить двести тысяч.
Выглядело гораздо прибыльнее, чем торговля наркотой, оружием или человеческими органами. С такими деньгами шанс словить пулю в башку очень высок даже для тех, чьи спины прикрыты авторитетом организаций вроде Армады. А уж одиночка вроде Бада вообще выглядит потенциальной жертвой. Поэтому в сумке гранаты, а в кармане «Тульский Токарев». Если не спасут, то хоть подстрахуют.
Встреча назначена в Маленькой Японии — Жулебино, район за МКАДом, где нет даже метро, зато количество японских ресторанов и суши-баров на душу населения больше, чем в Токио или, например, в Нью-Йорке.
В Маленькой Японии почти нет ментов, а власть корпораций снижена до минимума. Все потому что этот район контролируют «гуми», японские группировки, более известные россиянам как якудза. Эти парни не терпят чужаков и предпочитают самостоятельно разбираться в своих проблемах — как бытовых, так и социальных.
Бад не любил японцев. Несколько лет назад сильно отравился сашими и едва не отдал богу душу. С тех пор он не любил все, что связано со страной восходящего солнца. Но двести штук — это именно та сумма, которую надо внести, чтобы вступить в самую крупную организацию инфотрейдеров и получить доступ в буквальном смысле ко ВСЕМУ. Поэтому нелюбовь к японцам сменилась толерантностью, как минимум, до завершения сделки.
Заказчика звали Сукуригато. Про него почти ничего не было известно, кроме того, что он, практически безвылазно, сидит в московском Джапан-сити и занимается, в основном, промышленным шпионажем в пользу японских IT-корпораций.
За него замолвил словечко гарант с высоким рейтингом, и, тем не менее, Бад взял на встречу пушку, а в сумку с винчестером положил две осколочные гранаты. Береженого Бог бережет.
Встреча с Сукуригато назначена в ресторане «Хатто». Впрочем, ресторан — название условное. Скорее, закрытый клуб, рекламы которого не найти ни в интернете, ни в справочниках, ни даже на уличных указателях. Идеальное место для тайных встреч.
«Хатто» находится на третьем уровне подземной парковки на углу 14-й линии и Ченцова. Попасть туда можно только через лифт и охрану на втором уровне, состоявшую из молодой японской гопоты, неимоверно дерзкой и непредсказуемой.
Один из них, игнорируя сообщение Бада о том, к кому он пришел на встречу, попытался залезть в сумку и посмотреть, что там лежит. Пришлось несильно дать ему пистолетом в зубы, после чего под дулами двух калашей и одного «Узи» дождаться более вменяемого охранника.
Лифт, спрятанный за раздвижными стенами второго уровня стоянки, опустил Бада на несколько метров и выплюнул в полутемную залу с колоннами. Посетителей не было, однако между столами сновали официантки-гейши с белыми, словно у зомби, лицами.
Едва за спиной Бада закрылись створки лифта, к нему сразу же подошел японец-администратор, маленький человечек в костюме, непрерывно кланяющийся, словно андроид на батарейке.
— Господина Иван Иванов? — спросил он с сильным акцентом.
— Угу, — кивнул Бад.
— Господина Сукуригато ожидать вас. Ходите са мной, посалуйста.
Они прошли к дальнему углу, огороженному ширмой. Указав на ширму, администратор поклонился в последний раз и, пятясь задом, исчез куда-то, растворившись в полумраке среди колонн.
Здесь Бад и почувствовал первое беспокойство, когда увидел заказчика. Тот сидел за столом, на котором высилась красиво сложенная горка из костяных фишек, похожих на домино, только с узорами вместо точек. Тусклый свет от двух небольших светильников падал на тонкие холеные пальцы, перекладывающие фишки маджонга.
Это был китаец. Играющий в национальную китайскую игру в японском клубе.
Надо быть слепцом либо нацистом, чтобы не различать китайцев и японцев. И надо быть кретином, чтобы не понимать очевидной вещи: не может китаец быть лидером японской мафии, как японец не может верховодить в китайской группировке.
Это все равно что вайнах станет лидером «Славянского союза».
Абсурд.
И, тем не менее, за столом сидел китаец. Он раскладывал пасьянс маджонга, время от времени делая маленькие глотки из пиалы.
При виде Бада сделал рукой жест, приглашая сесть за стол.
Бад уселся. Тут же семенящая японка с лицом мертвой куклы поставила перед ним вторую пиалу и налила в нее чай из бронзового чайника с длинным, метра в полтора, носиком.
— Ты Сукуригато? — с сарказмом осведомился Бад, не притрагиваясь к пиале.
— Можешь называть меня Чен, — ничуть не смутившись, ответил китаец.
Он говорил по-русски без малейшего акцента, и Бад решил, что это один из тех китайцев, чьи предки жили в России, как минимум, несколько поколений.
— У меня встреча с Сукуригато…
— Его не существует.
— Прости, что?
— Сукуригато не существует, — пояснил китаец. — Это выдумка. Мираж. Фиктивный образ для отвлечения внимания. Когда ты вступишь в Синдикат, тебе станет доступна эта информация.
— Куда вступлю?
— Брось, Бад, — отмахнулся китаец. — Те двести тысяч, что ты получишь, разве не пойдут на оплату вступительного взноса в Синдикат Д?
У него был короткий ежик волос на голове, делавший его похожим на юнца, но почему-то казалось, что этому азиату не меньше полтинника. Кроме того, от него за версту несло опасностью, отчего хотелось побыстрее закончить сделку и свалить отсюда. Наверное, дело было во взгляде — тяжелом, неприятном взгляде человека, который не только часто видел смерть, но и был ее причиной. Взгляд убийцы, проще говоря.
Бад больше не стал ничего не говорить, ни подтверждая, ни опровергая слова Чена. Но тот сам объяснил, откуда ему известно о намерениях Бада.
— Та организация, чьи интересы я сейчас представляю, сотрудничает с Синдикатом с момента его появления. Я знаю о тебе чуть больше, чем должен, но уверяю, эти знания были получены исключительно ради того, чтобы убедиться в твоей надежности. Надеюсь, ты не воспримешь это как оскорбление, эээ… господин Иванов Иван Иванович?
Вместо ответа Бад поставил сумку на край стола, постаравшись не зацепить аккуратную гору из костяных фишек. Открывать ее не спешил, изучающе посмотрел на Чена, потом хрипло спросил:
— А что с деньгами, чувачок?
— Как только я удостоверюсь, что ты принес именно то, что мне нужно, я переведу деньги, как мы и договаривались, — сразу же ответил Чен.
Бад колебался, потому что понимал: стоит ему отдать винчестер с данными, как стоимость его жизни упадет до нуля. Заметив его колебания, Чен улыбнулся:
— Я так понимаю, что слово гаранта для тебя никакой роли не играет?
— Знаешь, чувачок… — пожал Бад плечами. — Гарантов много, а жизнь у меня одна.
— И что ты предлагаешь делать в этой ситуации? — поинтересовался китаец. — Чтобы я перевел тебе двести тысяч, а потом смог посмотреть на товар? Кажется, у вас это называется «купить кота в мешке».
По условиям Бад действительно должен был предъявить товар, но уж очень не хотелось это делать сейчас, когда окончательно стало ясно, что заказчик не корпоративный шпион, а убийца.
Впрочем, другого выхода не было.
Осторожно приподняв сумку, Бад сунул руку в потайной карман, отодрал липучку и вытащил винчестер с данными, что называется, с черного хода.
Протянул собеседнику. Чен взял винчестер, поднял руку с ним вверх. Тут же из темноты за его спиной появился японец, взял винт и скрылся с ним в темноте.
— Думаю, проверка займет не больше получаса, — сказал Чен и показал ладонью на пиалу с чаем. — Попробуй. Это Черный дракон, собранный на севере китайской провинции Гуандун. Очень вкусно и очень полезно.
Несмотря на то, что Баду сейчас не хотелось ни есть, ни пить, он все же сделал глоток из вежливости. Напиток оказался действительно вкусным и ароматным.
— Этот чай собирают осенью, именно тогда он приобретает наиболее насыщенный вкус, — сказал Чен, убирая с горки маджонга две очередные одинаковые фишки. — Иероглиф, которым изображают этот чай, так же можно прочитать как «Расцвет». История этого чая — это история Китая…
Лекция о чае начинала утомлять. Сделав еще глоток, Бад посмотрел по сторонам и пробормотал:
— Я думал, что японцы с китайцами не дружат.
— Только на геополитическом уровне, — заверил его Чен. — Бизнес стирает границы и укрепляет дружбу.
Несколько минут они сидели молча. Бад нервничал, и, дабы скрыть свою нервозность, пил чай маленькими глотками. Чен, напротив, выглядел спокойным и довольным, занимался своим маджонг-пасьянсом и, казалось, забыл про сделку. Длинными тонкими пальцами он убирал парные кости с одинаковым рисунком, причем делал это аккуратно, не тревожа соседних костей.
Наконец из темноты снова появился японец. Наклонившись, он что-то очень тихо сказал на ухо Чену.
Китаец выслушал его, поднял голову, улыбнулся.
— Все в порядке. Это именно то, что было мне нужно. Ты выполнил свою часть сделки, я выполнил свою. Деньги переведены.
Короткая пауза, после чего Бад сунул руку в карман, вытащил коммуникатор.
Это была очень волнительная минута, в течение которой Бад пробивался к своему счету сквозь толщу паролей.
Его счет действительно увеличился на двести тысяч долларов.
Сделка завершена.
— С тобой приятно иметь дело, чувачок, — хрипло произнес Бад.
— Взаимно, — склонил голову Чен и встал из-за стола. — Надеюсь, мы еще увидимся, когда ты станешь полноправным членом Синдиката. И, как говорят в Японии, аригато за сотрудничество.
Махнув на прощание, китаец скрылся в темноте. Через секунду возле Бада появился администратор, который, снова поклонившись, показал рукой по направлению к выходу, приглашая следовать за ним.
Бад взял сумку, на этот раз особо не осторожничая. Зацепил остатки пасьянса, гора рассыпалась, несколько фишек упало на пол, но на это даже никто не обратил внимание.
Ровно через неделю Бад оплатил вступительный взнос и стал полноправным членом Синдиката Д — международной организации, специализирующейся, в основном, на торговле информацией.
Тогда он и узнал, что его недавний собеседником — один из опаснейших террористов в мире, пред которым Ильич Рамирес и Красный Принц выглядели невинными агнцами.
Чен представлял организацию «Brotherhood of sky fire», про которую Бад так же узнал немало интересного. 9/11, Диана Спенсер, взрывы в Лондоне и Мадриде… Они были профессиональными наемниками, выполнявшими за деньги заказы любых спецслужб мира.
Зачем самой крупной в мире террористической организации понадобились недоделанный спам-фильтр к убогому почтовому сервису и частная переписка нескольких тысяч пользователей, Бад, при желании, тоже мог узнать, приложив немного усилий. Но не стал этого делать.
Помимо этого Бад получил доступ еще к такому огромному количеству информации, что все это растворилось и забылось надолго, а может быть, и навсегда. Бад стал частью системы, которая по уровню обладания информацией была первой после Бога. Он сам стал информацией.
Все остальное уже не имело никакого значения.
ГЛАВА 11
ХАКЕР
Питер-Москва, весна 2004 года.
«Она была похожа на Синку. Вот просто один в один. Их еще много будет, похожих на нее, сильно или не очень. Но эта, из Питера образца 2004 года, была первой и, наверное, поэтому запомнилась» >/dev/null
Некоторые люди имеют очень смутное представление о том, кто такие хакеры. Эти люди не видят различий между, скажем, фишером и кардером. Для них чел, который пишет троянский вирус и чел, который пишет скрипт для простенькой программы-ежедневника, принадлежат к одной профессии.
Эти люди назовут хакером любого, кто поможет им переустановить винду или найти аддон к третьему варкрафту. При этом они на каждом углу будут рассказывать своим друзьям о знакомстве с хакерами и будут превозносить возможности оных до тех пор, пока их рассказами, в конце концов, не заинтересуется управление «К».
Ник понимал, что от таких людей следует держаться подальше, а в их присутствии лучше вообще не говорить на околокомпьютерную тематику. Их тупость, как правило, непредсказуема, а, следовательно, опасна. Все это понятно, да. Но…
«Она была похожа на Синку. Вот просто один в один…» >/dev/null
Она назвала его хакером.
Дело было на вечеринке в одном сетевом клубе в Питере. Небольшая компания зависла в VIP-зале, среди них, благодаря знакомству с хозяином клуба, оказался Ник.
Несколько мажоров заспорили, сколько сейчас стоит организовать дос-атаку и что вообще для этого нужно.
Одни утверждали, что достаточно всего лишь знать представителя организаций вроде Армады или Синдиката Д. При этом никто никого не знал, а только лишь что-то слышал, поэтому уверенности в словах не было.
Вторые пытались объяснить принцип дос-атаки, но глупо путались в терминах и больше шумели, чем доносили свои мысли.
Третьи — их было большинство — отмалчивались, больше слушая и, кажется, мало понимая, о чем вообще речь. Она тоже слушала, — девушка, очень похожая на Синку.
Ник входил в третью категорию: слушал, но не вмешивался.
Мысли частично были загружены спором, а частично — воспоминаниями.
В Питер он прибыл на прошлой неделе. Спустя два года после увольнения из Мэйл.ру и дальнейших скитаний, которые можно было назвать либо выживанием, либо получением бесценного опыта.
За эти два года Ник объездил чуть ли не полстраны. Там сто грамм, тут сто грамм — состояния так и не удалось сколотить, но зато появилась какая-никакая сетевая репутация, которая помогала получать небольшой, но стабильный доход. На жизнь хватало, и — слава Богу.
Синку он так и не смог разыскать, хотя прилагал кое-какие усилия и даже обращался к инфотрейдерам из Синдиката. Она исчезла как из его жизни, так и из жизни Лекса — это была единственная достоверная информация насчет нее.
С Лексом все было гораздо проще, он все это время жил и работал в Москве, и при желании Ник мог бы разыскать его в реале. Только смысла не было. Плюнуть ему в рожу или же набить ее — это ничего не изменит. Работу в престижной компании уже не вернуть, и даже из черного списка вряд ли удалят. Оставались только мелкие авантюры в сети и надежда на то, что когда-нибудь подвернется большой куш.
Заметив девушку, Ник задержал взгляд, стал рассматривать.
Подумал, что она очень сильно похожа на Синку, только выглядит чуть старше и глаза одинакового цвета. А она повернулась к нему и сказала:
— Ты же хакер.
И Ник не нашелся что ответить.
Вечером предыдущего дня хозяин клуба скинул Нику некоторую сумму денег, после чего Ник обновил на некоторых компьютерах клуба базы данных питерского ГИБДД. Никаких взломов, обычный апдейт программы.
И вот сегодня в этом клубе вечеринка, и незнакомая девушка, похожая на Синку, ни с того ни с сего называет его хакером. При этом сразу понятно, что она как раз из той категории людей, которые не понимают, о чем идет речь.
— Ты же хакер. Ты умеешь это делать?
— Что именно? — спросил Ник с предательской хрипотцой в голосе. Он прекрасно понимал, о чем идет речь, он просто хотел оттянуть время, чтобы понять, как действовать дальше.
— Досить сайты умеешь? — спросил один из спорщиков-мажоров.
Он их не знает. Он вообще тут никого не знает, кроме хозяина этого клуба, которого сейчас здесь нет. Может, кто-то из них мент или родственник мента, или из управления «К», или… да кто угодно.
Самый лучший, самый правильный ответ: нет. Нет, и точка.
— Это противозаконно, ты в курсе?
— В курсе. Ты технически сможешь это сделать?
— Может, и смогу… все можно, только учиться надо…
— А, ну ясно все. Такой же хакер, как я балерина. Короче, пацаны, я вам говорю, погуглите Синдикат Д или Армаду…
Спор нарастал с новой силой.
Она отвернулась от Ника самой последней. В следующую секунду он достаточно громко спросил:
— А что, есть конкретные предложения?
В помещении возникла тишина и музыка, доносящаяся с первого этажа, теперь звучала особенно громко.
Мажор, сказавший про балерину, повернулся к нему, пару секунд изучал взглядом, потом сказал:
— Двести баксов, если задосишь сайт.
— Двести баксов? — презрительно переспросил Ник. — Хочешь, я тебе триста дам, чтобы ты не парился?
Она снова повернулась, смотрела на Ника с нескрываемым любопытством.
— А сколько ты хочешь? — нервно спросил мажор.
Ник подумал, что сейчас последняя возможность, чтобы вовремя отказаться. Еще не поздно включить заднюю, пока дело не зашло о деньгах и условиях.
Но очень интересно узнать приблизительные расценки на эту работу. В смысле, сколько люди готовы платить.
Да и девчонка эта… смотрит, словно ждет чего-то.
— Кого досить надо?
Мажор переглянулся со своими дружками.
— Да есть тут сайт один. Русскоязычный, но сервак то ли в Голландии, то ли в Швеции… Экстремистский форум, там всякие фашики тусят…
— Пять штук, — небрежно бросил Ник, не став дальше слушать.
Один из мажоров хмыкнул, остальные переглянулись. Сумма была для них вполне подъемной, хоть и неожиданной. Ник ждал, теперь уже внаглую пристально рассматривая девушку, которая была похожа на Синку.
— Если обратиться в Армаду… — начал было другой мажор.
— Армада возьмет с тебя за эту работу в два раза больше. Хочешь, ищи их. — Ник пожал плечами и уставился куда-то в угол с равнодушно-независимым видом.
Они заплатили пять штук.
У него был свой ботнет — сеть из нескольких тысяч зараженных компьютеров с автономными программами-вирусами. Получив толстую котлету из пятидесяти- и стодолларовых банкнот, Ник подключил ноут, активировал ботнет и через интерфейс на ноуте указал ботам адрес сайта для флуда — бесконечных и бессмысленных запросов.
Сайт должен рухнуть через полтора-два часа.
Пока Ник тарабанил по клавиатуре, девушка стояла рядом, и он думал о том, что надо бы обязательно узнать ее имя. Но спрашивать при всех не хотелось. Пальцы набирали команды, а сам он представлял, как ее могут звать, и если вдруг ее зовут Инна, как Синку, то это будет презабавным и, наверняка, не простым совпадением.
Сайт вместе с топорной новостной лентой и неуклюжим форумом рухнул через час. Как раз за то время, пока Ник рассказывал всем принцип работы дос-атаки и ее разновидности. Мажоры подтвердили, что работа выполнена и претензий нет.
Через пятнадцать минут после этого, та, что была похожа на Синку, сидела у Ника на коленях. У нее были карие глаза, а еще она шептала ему в ухо какую-то похабщину, при этом словно специально касалась языком мочки.
Еще через полчаса Ник стаскивал с нее свитер в какой-то подсобке и думал, что ему совершенно плевать на ее имя, потому что она совсем не похожа на Синку. Обычная телка с хорошими задницей и сиськами, но не более.
На следующий день по скайпу с ним связался Грач, хозяин клуба.
Мучимый похмельем, еле-еле выговаривая слова, он сообщил, что Ник вчера сделал две ошибки.
— Во-первых, зря ты задосил тот сайт.
— Фашистов?
— Вообще-то, антифашистов.
— А в чем разница? — поинтересовался Ник.
— В том, что ты вчера трахнул младшую сестру одного из их лидеров, а значит, поимел их дважды. Сваливай из города, дружище.
Лучше сегодня. И лучше навсегда. Тебя, кроме этих полупокеров, еще и местные фейсы ищут. Только не из «К», а из «Э». Втыкаешь?
Управление «К» занимается киберпреступлениями, под которые толком работающих законов-то и нет. А вот управление «Э» занимается экстремизмом и руки у них развязаны от «условного» до «пожизненного». Чего ж тут не втыкать.
Надо было вчера говорить «нет». Надо было…
Надо думать о том, что будет, а не о том, что было.
В общем-то, Ник и не собирался задерживаться в Питере. В детдом, правда, хотел заехать, проведать Магарыча, но теперь, видимо, не судьба.
— Спасибо, что предупредил.
— Да не за что. Я там тебе отписал по поводу других вопросов, посмотришь, как время будет?
— Ага, посмотрю, — эти слова Ник проговорил, спешно одеваясь. — Выздоравливай.
Он остановился в одной из частных и нетребовательных гостиниц, которые построены на месте бывших коммуналок. Документы здесь не отбирали и особо даже не смотрели, лишь оплату вперед брали. Вещей немного, сумка со шмотками да ноутбук.
Вокзал рядом. Ближайший поезд на Москву через час, есть время купить билет.
Он стоял в очереди и делал вид, что слушает плейер. Постукивал пальцами по сумке в ритм, хотя в наушниках стояла тишина.
Пока ничего подозрительного не наблюдается. Скорее всего, паника преувеличена, тем не менее, надо быть начеку.
Когда кто-то несильно толкнул Ника в плечо, он вздрогнул. Повернулся, готовый в любой момент прыгнуть в сторону и дать деру.
Рядом стоял худощавый парень в бейсболке и очках с толстыми линзами. Он никак не походил ни на бойца-антифа, ни на опера из отдела по борьбе с экстремизмом. Студент-ботаник, видимо, засмотрелся в сторону, когда шел, и наткнулся на Ника. А может, плохо видел. В любом случае привлекать внимание прохожих не хотелось, и Ник, на всякий случай пробормотав извинения, шагнул в сторону, пропуская парня.
А тот не спешил проходить. Покачал головой и произнес:
— Еще не время ошибаться. Не сегодня.
— Что? — переспросил Ник.
— Встретимся здесь через два года, Тверская, 8 Б. Запомнил адрес?
Лицо очкарика показалось Нику знакомым. А через мгновение он вспомнил, где видел его раньше. В Москве, в байкерском клубе, они точно так же столкнулись… года два назад, а может, три…
— Ты кто? — спросил Ник.
— Они знают, как ты сюда прибыл. Они знают твое новое имя.
Они будут искать тебя здесь.
Очкарик сделал шаг вперед, и шепотом добавил:
— Отсюда уходи. Уезжай на машине. А через два года вернись. Тверская, 8 Б, не забудь. Настоящее определяется будущим и создает прошлое.
— Колян! Ты где там?
— Иду!
Очкарик шагнул вперед, на ходу снимая очки и сливаясь с шумной компанией таких же, как он, студентов. Компания растворилась в толпе за считанные секунды, голоса утонули в вокзальном шуме.
Словно и не было никого.
— Вы стоите в очереди?
Перед Ником образовалось небольшое свободное пространство, и стоящая сзади тетка обеспокоилась этим.
Ник осмотрелся. Решение принял быстро.
— Нет, не стою.
И тоже смешался с толпой, сливаясь с потоком и направляясь к выходу.
Когда он уже удалялся от вокзала, то заметил несколько машин, притормозивших у входа в вокзал.
По его душу, вне сомнений. Вовремя ушел.
Через одиннадцать часов и пятнадцать тысяч рублей питерский таксист с просроченной лицензией доставил Ника в Москву.
Он вышел в Медведково. Оттуда на метро до Юго-Запада, на маршрутке до Внуково. «Скай экспресс», рейс на Ростов, место забронировано, регистрация началась.
Ступеньки, автобус, трап.
Всякий раз, когда Ник входил в салон самолета, ему казалось, что он попадает в совершенно другой, чужой мир.
Запахи иные, цвета как-то по-другому видятся, и даже музыка в плеере сразу после того, как он переступает порог самолета, начинает играть как-то иначе, чем еще несколько секунд назад.
«Убитый» скайэкспрессовский «Боинг» с тесными креслами был одной из причин, по которой Ник не любил авиаперелеты. Правда, эту причину можно легко исключить, воспользовавшись услугами более престижной (и более дорогой) авиакомпании, но есть нюансы… «Скай экспресс», ввиду своей дешевизны, был чем-то вроде автобуса, в который набивается толпа. А в толпе очень удобно затеряться. К толпе внимания всегда меньше.
Досмотр проходить легко. Из багажа у него небольшая дорожная сумка с минимумом сменных вещей, да ноутбук, который в двух из трех случаев просят включить, чтобы удостоверится, что это компьютер, а не замаскированная бомба с часовым механизмом.
Они не знают, что иногда содержимое ноутбука может быть во стократ опаснее любой бомбы…
Система зашифрована и на входе просит ввести пароль. Их три на самом деле. Первый откроет доступ ко всему, он вводится, когда опасность равна нулю.
Второй пароль вводится в ситуациях вроде таких вот проверок в аэропорту. Открывает доступ только к разделу, где лежит всякий мусор вроде игрушек или музыки.
Третий пароль Ник еще ни разу не вводил, кроме того раза, когда настраивал систему. Введение нескольких цифр и букв уничтожит все самое ценное на ноутбуке, оставив только мусор, за который вряд ли дадут срок.
Ник ввел второй пароль, на мониторе загорелось окошко загрузки Мастдая, и проверяющий делает отмашку, мол, устройство безопасно.
Откуда же ему знать, что на винте ноута, кроме легального вируса под названием «Майкрософт Виндоус», могут храниться разработки программ, которые в дальнейшем смогут, например, уничтожить банковские платежные системы, досить любые сервера, получать контроль над центрифугами атомных станций, перехватывать управление полетами и прочая, прочая, прочая… почему нет? Возможно всё.
И не надо никаких бомб, террористов-самоубийц.
Вирусы уничтожат любую систему эффективнее, чем разовые акции.
Для окружающих Ник выглядел обычным парнем, он совершенно не походил на деструктора каких бы то не было систем. Молодой, постарше тинейджера, но моложе «офисного планктона». Свободный гражданин. На коленях ноут, в ушах наушники, в зубах резинка — вы меня не трогайте, а я вас.
Место досталось у иллюминатора, со стороны трапа. Усевшись на свое место, Ник прикрыл глаза и стал ожидать, когда закончится посадка, и самолет, наконец, покатится по рулежной дорожке на взлетно-посадочную полосу.
Люди суетились, толкаясь и раскладывая вещи по полкам, усаживаясь, — кто-то смеясь, кто-то с равнодушно-каменными лицами. Всей этой возни Ник не видел, поглощенный собственными мыслями.
Ситуация, в общем-то, из разряда «неприятность эту мы переживем». Можно отправиться на юг, можно на братскую Украину взор кинуть. Есть где затеряться и поработать какое-то время на аутсорсе, так сказать, при удаленном доступе к заказчику.
Скорее всего, на юг. Новороссийск, Геленджик, там пересидеть какое-то время. Подумать над разработками.
Ник мысленно улыбнулся сам себе. Пять штук оказались очень кстати, так что жалеть о том, что он задосил каких-то экстремистов, не стоит.
Посадка закончилась, так что сейчас должен был начаться инструктаж от стюардесс. Но инструктаж не начинался.
Ник открыл глаза, посмотрел по сторонам. Да, действительно, люди сидели на местах, кто-то уже спал, кто-то читал, кто-то шутил-смеялся… В проходах не было никого, но почему-то инструктаж не начинался, дверь была открыта и… и даже трап оставался на месте.
Ник скосил глаза на часы. До взлета оставалось несколько минут.
Что-то не то.
— Простите… молодой человек?
Ник вздрогнул, повернулся к соседу. Точнее, к соседке. Женщина лет тридцати пяти-сорока, с ней девочка лет пяти.
— Вы не могли бы поменяться местами с дочкой? — спросила женщина, смущенно улыбаясь, — Она боится самолетов, а у окна ей не так страшно.
Ник отстраненным взглядом посмотрел на нее, снова уставился в иллюминатор.