Бля, господи за что? За что всe это? Он же ещe ничего не сделал, он только начинал жить! Я поднимаю глаза в небо. Пасмурное, с тяжелыми свинцовыми облаками и капли дождя потихоньку падают мне на лицо. Дождь всe сильнее, с лица стекает вода. А может это слезы? Я плачу, бля, я плачу… ЗА ЧТО? БЛЯ, СУКА? ЗА ЧТО ВЫ ЕГО ТАК? ГОСПОДИ, ЗА ЧТО?!

Он внимательно осмотрел взлетные полосы и здание терминала, решая, как подобраться к нему незамеченным. Джон был почти уверен, что Салли уже звонит Родригесу, но, тем не менее, решил не испытывать судьбу дважды. Достаточно и того, что она не швырнула его на землю.

Девочка-друг. (Факер) Ира - классная девочка. Все при ней: упругая попка, хорошие, крепкие сиськии, длинный ноги, ангельское личико. Она очень скромная, воспитанная и умная девочка.

Справа шла машина, предназначенная для сушки полос, а также для того, чтобы очищать бетон от случайного мусора, занесенного ветром. Его раструб уставился на Метрикса черным оскалом.

Я давно ловил себя на мысли, что все чаще думаю о ней не как о друге, а как о девушке, у которой между ног влажная, горячая дырка, жаждущая получить мой член.

- Ее надо попросту трахнуть, а то она как не от мира сего, - раз сказал мне бухой в стельку Кэп, и, тут же, получил по щщам.

Джон подождал, пока машина окажется между ним и терминалом, и побежал ей наперерез. Руки его двигались словно поршни мощной боевой машины. Собственно, он и был машиной. Настоящей боевой машиной, предназначенной для ведения войны. В считанные секунды Джон догнал грузовик, подпрыгнув, вцепился руками в поручни кузова и, подтянувшись, встал на подножку. Сейчас Салли не смог бы увидеть его, даже если бы старательно таращился сквозь стекло терминала в сторону поля. Джон очень надеялся, что даже если весельчак-блондин видел, как он прыгал в тростник, то решил, что он погиб. Да Метрикс и сам удивлялся, как ему удалось избежать гибели.

Но, слова его запали мне в душу.

Ну, мы друзья, чуть ли не с детского садика. Росли вместе, ходили в школу. Я рассказывал ей о всех своих подружках. У нее же, у нее были парни и она уже была не целкой. Это я знал наверняка. Но, понимаете, Ира подходила к вопросу сексуальных отношений слишком серьезно. Половой вопрос для нее был больше чем обычный трах.

Сбоку возникла желто-черная будка смотрителя. Соскочив с подножки, Джон укрылся за ней, выжидая удобного момента, чтобы добраться до терминала.

Еще в одиннадцатом классе я сделал попытку переспать с ней, но, тогда у нас состоялся серьезный разговор и эта тема после этого считалась закрытой.

Справа появился багажный электрокар. Состав двигался в сторону аэропорта за очередной порцией груза.

- Мы - друзья, - отрезала Ира, - пойми, Дима, ты мне очень нравишься, ты хороший, милый и вообще замечательный человек, но я не хочу терять в тебе друга.

Джон запрыгнул на платформу и благополучно доехал на ней до служебных ворот. Дальнейшее не представляло проблемы. Спустившись по ступенькам к запасному входу, он перебрался через низенькое ограждение, миновал узенький холл и вышел в зал ожидания.

- Неужели, если мы с тобой переспим, на нашей дружбе будет поставлен крест? - спросил тогда я.

Терминал был забит людьми. Как пассажирами, так и ожидающими прибытия очередных рейсов.

- Да, - ответила Ира, и я понял, что она это серьезно.

Метрикс отчаянно озирался, стараясь отыскать в толпе низкую фигуру Салли. Дело осложнялось тем, что он не мог открыто ходить по аэропорту. И виной тону была не только рваная тенниска.

Прошло несколько лет.

Почему-то, что случилось вчера вечером, все же произошло? В чем тут причина?

Джон вглядывался в толпу, суетящуюся возле телефонных автоматов. Если ему повезет, то Салли будет где-нибудь здесь. А если нет? Тогда придется проверять стойки компаний, сдающих автомобили на прокат. Разумеется, Салли не тот парень, чтобы ездить на экспрессах. Скорее всего, он возьмет машину. Что-нибудь из класса «поршей». «Роллс» для него слишком велик, «кадди» тоже, а на автомобиль уровнем ниже он, конечно, не согласится. С таким-то апломбом! Салли слишком любит бросаться пятидесятидолларовыми купюрами. Это когда-нибудь его и погубит.

У меня был недостаток в женщинах? Глупости.

Метрикс еще раз осмотрел толпу и уже собрался идти дальше, как вдруг заметил того, кого искал.

Мне нравилась Ира, очень нравилась. Понимаете, это все конечно сопли и вообще глупые разговоры, это все наивно, но она была не такой как все. Именно ее сдержанность, ее рассудительность, ее не по годам взрослое поведение, придавали девочке небывалый шарм.

Весельчак стоял у крайнего телефонного аппарата и вращал диск, раздевая глазами миниатюрную мулаточку в форме стюардессы, мирно говорящую с кем-то из соседнего автомата.

Короче, парни, я не могу сказать наверняка, но, как мне кажется, я попросту влюбился. В Иру.

Последние два месяца я все чаще и чаще думал о ней. Она была моим другом, и я боялся признаться ей в своих чувствах. Боялся ошибиться. Ценой моей ошибки могли бы быть наши отношения.

На губах Салли играла улыбочка. Чувствовалось, что девушка пришлась ему по вкусу.

Я пустил все на самотек: будет, как будет.

«Так ты, дружок, еще и женщин любишь? — отметил Джон. — Отлично, я это учту».

Я попросту ждал, что судьба подаст мне знак.

Он прислонился к колонне и стал ждать, пока блондин окончит разговор.

Был холодный ноябрьский вечер, и я проводил его, просиживая штаны в \"Двух собаках\" в обществе знакомых кексов из моба.

* * *

После той бойни с мусорами, в которой я, впрочем, не участвовал, прошло уже много времени. Но, все равно, парни находились в каком-то шоковом состояние. Погибло три человека…один был из baby-crew.

Мы взяли паузу. Мусора всячески пресекали любые наши акции, которые, проводились без особого энтузиазма.

Десять часов пятьдесят семь минут до…

Все впали в ступор. То, что произошло тогда после матча, повергло все движение в шоковое состояние.

Выпитые мной три бокала Гиннесса не подняли настроения, а наоборот, повергли меня в еще большее уныние.

…Салли, сказав кодовую фразу, грохнул трубку на рычаг и отошел в сторону, окидывая взглядом хорошенькую девочку в униформе.

Неожиданно, зазвонил мобильный.

Я посмотрел на экран, и увидел, что звонит Ира.

- Привет, Ир, - взял я трубку.

«Отличная куколка, — подумал он. — Просто класс».

- Здравствуй, Димка, что делаешь? - ее голос был немного опечален.

Обойдя девушку таким образом, чтобы и она заметила его, Салли улыбнулся и, сунув руки в карманы брюк, принялся разглядывать стюардессу, довольно недвусмысленно подмигнув ей…

- Да так, как тебе сказать, пиво пью в баре с ребятами, - ответил я.



- Ой, Дим, извини, я, наверное, тебя отвлекаю, - начала извиняться Ира.

…Синди Шелфилд набрала номер своей подруги, Сэнди Роу, которая обычно летала вместе с ней на дальних международных рейсах. Их звали «Синди-Сэнди». Те, кто знал, разумеется. Нет, ничего из того, что могут представить себе некоторые частые посетители Гринич-Вилледж,[5] в их отношениях не было. Просто подруги, и ничего больше.

- Ир, если честно, то я очень рад тебя слышать, - ответил я, и почувствовал, как покраснел.

- Я просто сама дома сижу, грустно как-то, погода такая, я вот думала, может ты заедешь ко мне, но…, - Ира пыталась продолжить.

— Алло, Сэнди? Привет. Это я, Синди. Ты знаешь, у меня отменили рейс. Может быть, выберешься в город, поужинаем вместе?

- Я приеду, - перебил я ее.

- Дим, если тебе не удобно, - попыталась возражать она.

В ответ Сэнди доходчиво объяснила ей, что она бы с удовольствием поужинала, но сегодня утром позвонил Макс Бруннер — ее приятель, с которым Сэнди поругалась неделю назад — и в знак примирения предложил провести вместе вечер. Она, Сэнди, долго сопротивлялась, но он, нахал такой, все же добился своего. «Так что, ты уж извини, но ужин придется перенести на другой день».

- Ира, не говори глупости, я буду у тебя минут через тридцать, ответил я.

Тут-то и появился этот низкорослый тип. Он встал прямо перед Синди и принялся подмигивать ей, словно она была какой-нибудь шлюхой с Бродвея. Довольно неприятный блондинчик. Из тех, что можно заказать у любого сутенера. («Два доллара за дюжину» — называла их Сэнди.) Так вот, этот недомерок начал скалиться своими прокуренными зубами и подмигивать. По роду работы Синди приходилось общаться с подобными людьми. Скользкими, как лягушки, липкими, как карамель, и приторными, как фруктовый сироп. Одним словом, довольно мерзкими.

Допив быстренько бокал пива, я бросил на стол деньги и стал собираться.

- Факер, ты куда? - уныло спросил Питти.

Синди отвернулась, заканчивая разговор:

- На свидание, - улыбнулся я, чувствуя, как настроение заметно поднялось.

— Хорошо, в другой раз, так в другой раз. Ну, пока.

- А-а, ну, ясно, - кивнул он.

Я поймал такси и уже через двадцать минут звонил в дверь ириной квартиры.

- Ой, Димка, как ты быстро, - Ира радостно бросилась мне на шею и поцеловала в щеку.

- Я прилетел к тебе на крыльях любви, - обнял ее.

На Ире была клетчатая юбка и белая футболка с желтым улыбающимся смайликом. Ткань футболки была плотной, но, было видно, что лифчик под ней отсутствует. Когда она повисла у меня на шее, я почувствовал ее упругую грудь. Я нежно обнял ее за талию. Ее губы были совсем рядом, они коснулись моей шеки…длинные шелковистые волосы приятно пахли летними травами.

Я почувствовал легкое головокружение: то ли от пива, то ли от того, что обнимал девушку…любимую девушку.

Я легонько отстранил от себя Иру, и стал снимать ботинки.

- Ты есть хочешь? - спросила она.

- Я бы выпил чаю, - ответил я, вешая в шкаф куртку.

- Сейчас я тебе приготовлю, ты пока в комнату проходи, - сказала Ира, и скрылась на кухне.

Я сел на диван в гостиной, и взяв открытый альбом с фотографиями, принялся лениво его просматривать.

- А, это новые, - сказала Ира, появившись с подносом в руках, - с Дня Студента.

- А-а, - кивнул я, закрывая альбом.

- Угощайся, - Ира поставила передо мной поднос с чаем и печеньем.

- Спасибо, Ир, - сказал я, взяв чашку.

Мы пили чай, ели печенье и болтали. Просто, как болтают старые-добрые друзья.

На улице пошел снег. Густой.

- Ира, я пойду, пока меня не замело, - сказал я нехотя.

- Дим, оставайся ночевать у меня, - предложила Ира.

Я посмотрел на нее. Мы сидели при выключенном свете, почти в полной темноте, лишь при слабом свете луны. В полутьме ее лицо казалось как никогда прекрасным, а глаза…они горели огнем…в них было что-то, понимаете?

- С удовольствием, - прошептал я, чувствуя себя маленьким мальчиком.

Фанатские разборки, наркотики, десятки девушек…все это отошло на второй план. Сейчас передо мной было только она…я хотел прижаться к ней, сказать, как сильно я ее люблю…войти в нее нежно…любить ее, растворяться в ней…

Почему друзья, милые, хорошие, любящие друг друга не могут заняться сексом? Кто придумал этот ипаные стереотип о его неправильности? Что плохого в том, что два человека, которые любят друг друга, доверяют друг другу, которые знакомы уже много-много лет, сольются не только на уровне душ, но и в банальном, физическом соитие тел?

Я почувствовал, что вот еще немного, и я попросту упаду на колени, прижмусь к ней…милой, хорошей, самой любимой…

Люблю…люблю…

- Дима, ты что-то сказал? - спросила Ира, удивленно глядя на меня?

- А, что? - я будто очнулся.

- Ты, кажется, что-то сказал, но что, я не расслышала, - улыбнулась Ира.

Улыбка…прекрасная…господи, почему я не могу быть с ней?

- Да так, задумался, мысли вслух, - я выдавил из себя улыбку.

- Понятно, - Ира провела ладошкой по моей ноге и я задрожал от того, что она…

Странно, правда? Я занимался сексом самыми разными способами, с кучей девушек, а вот сейчас, словно мальчишка, трепещу от одного лишь прикосновения…

- Хочешь еще чаю? - спросила Ира.

- Нет, спасибо, зайчик, - улыбнулся я.

- Дима, у меня есть хороший коньяк, хочешь? - предложила она.

- Ну, я же сам не буду…, - начал я.

- Я бы с тобой выпила, немного, - смущенно сказала она.

- Тогда, давай, - улыбнулся я.

Ей не терпелось побыстрее уйти, пока этот неприятный блондин не предпринял попытки познакомиться.

Ира достала из бара бутылку коньяка \"Арарат\". Хорошая вещь, но, немного жесткая.

Мы выпили по рюмке, закусывая лимоном.

У нее было правило: никогда не заводить романов в самолете. Или в аэропорту. Для Синди оба эти слова слились в одно понятие, так или иначе связанное с небом, лайнером и полетом. Она повесила трубку и повернулась, чтобы уйти, но блондин вырос у нее на пути.

Ира скривилась и немножко закашлялась.

— Может быть, я смогу вам помочь? — развязно-светским тоном осведомился он. — Профессиональная любовь, а? — кивок в сторону телефона. — Вам нужен спутник?

- Ух, ты, какой, - улыбнулась с трудом она.

Синди окинула его таким взглядом, что любой мало-мальски сообразительный человек побежал бы без оглядки.

- Ага, - подмигнул я ей.

— Нет. Мне не нужен спутник.

- Дим, я забыла, у меня есть фотки новые, точнее, они не новые, а с лета, но пленку только вчера отпечатали, - сказала Ира, - я сейчас принесу.

Словно звякнули ледышки в бокале с холодной водой.

Она аккуратно обошла настырного блондина и направилась ко входу в подземный гараж.

Она на минуту скрылась в другой комнате.

— Но… — коротышка догнал ее и пристроился рядом, стараясь попадать в такт шагам девушки. — Но вам, наверняка, нужен кавалер…

Ира вернулась, неся в руках тоненький фотоальбом.

— Послушайте, — Синди остановилась и насмешливо посмотрела на «шустрого недомерка». — Вы мне надоели. Ясно?

Нет, нельзя сказать, что парень был уродом. Но красота его казалась отталкивающей. Синди не могла понять, в чем тут дело. То ли хитро-злобное крысиное выражение, превращающее лицо в подобие хищной мордочки опасного зверя, то ли нарочитая расхлябанная нагловатость, то ли и то, и другое сразу. Вполне возможно, окажись на месте этого странного человека другой парень, Синди отправилась бы поужинать, скоротала бы вечер, потанцевала, а там, кто знает… Но с ним — ни за что на свете.

- Садись рядом, - постучал я ладонью по кожаной поверхности дивана.

Она фыркнула и пошла дальше.

Ира, подогнув ноги так, что коленки как раз уперлись мне в бок, устроилась рядом.

— Эй, эй, куколка! Подожди! Знаешь, я могу тебе кое-что предложить!

У меня напрягся член. Господи.

— Меня это не интересует!..



- Смотри, - сказала Ира, подвигаясь ко мне ближе.

Совсем близко. Я чувствую, как ее правая грудь касается моей левой руки. Чувствую ее дыхание и, опять, этот пьянящий запах ее волос…

…Салли разозлился. Ну надо же. Строит из себя недотрогу, хотя только последний кретин не знает, что эти чертовы стюардессы трахаются чуть ли не с любым пассажиром, который сунет полтинник под юбку!

Она показывала мне фотографии, что-то комментировала. Я обнял ее за плечи…просто, по дружески, не встретим при этом никаких сопротивлений.

- Ира, - прошептал я.

Самым обидным было то, что этот «помидорчик» ему, в общем-то, действительно приглянулся. Но как она смотрела на него, мать ее! Словно он урод какой-нибудь!

Она посмотрела мне в глаза. Наши лица были так близко. Всего пять сантиметров, наверное. Я чувствовал ее горячее дыхание, я тонул в глубине ее глаз.

Ее лицо было все ближе и ближе…словно в кино…совсем рядом. Я приблизился своими губами к ее губам, и они слились в едином поцелуе.

— Да ты ведь еще не знаешь, что упускаешь!

Сначала нерешительном, но, уже через секунду, страстном…

Девчонка оглянулась, и Салли заметил на ее лице выражение брезгливой досады. Примерно такое же бывает у человека, который падает в обморок при виде таракана, одного из вдруг обнаруженного в собственном шкафу целого выводка рыжих тварей.

— Слушай, оставь меня в покое, а?

Мы целовались сидя, я слегка обнимал ее…Мой язык проник в ее рот…переплелся с ее языком.

Она снова пошла к гаражу, виляя бедрами, как заправская «жрица любви».

Осторожно, нежно, я положил ее на диван и лег рядом. Моя рука скользнула по ее бедру…горячая, шелковая, нежная кожа…

Салли выразил свои чувства одной короткой фразой, в которую вложил всю злость и досаду:

Мои губы страстно целовали ее шею.

— Шлюха, мать твою!

- Дима, Димочка, солнышко, - шептала она словно в бреду, тяжело дыша, глядя ладонью мои волосы.

Он проводил девчонку мрачным взглядом, думая о том, что не очень-то и надо. Завтра к вечеру лучшие девки Альверде будут ползать у его ног. Драться за право провести с ним время.

Не останавливаться. Только не останавливаться. Вперед. Только вперед. Никакого отступления…

Салли еще раз выругался и пошел к стойке «Авис».[6]

Я покрывал ее лицо и шею страстными поцелуями…моя ладонь скользнула Ире под футболку и принялась ласкать грудь.

* * *

- Солнышко мое, Димочка, - шептала Ира.

Она взяла мое лицо в свои ладошки, и принялась покрывать его страстными поцелуями.

Десять часов пятьдесят две минуты до…

Я сбросил джинсы…

Мои руки ласкали ее роскошное тело, которое было мое…мое…наконец-то!

Ну, скажите, почему, стоит отбрить какого-нибудь парня, и он тут же обзывает тебя шлюхой? Ладно, если бы она провела с ним ночь и потребовала за это «бабки», подобное высказывание можно было бы понять. Но сейчас-то? Интересно, их что, в школе этому учат? Или в «Плейбое», в разделе «советы», читают? Синди чувствовала, что заводится от собственных рассуждений, но ничего не могла с собой поделать.

Я осторожно отодвинул полоску ее трусиков.

- Димочка…нет…, начала Ира.

А когда этот недомерок, урод, карлик, обозвал ее шлюхой, у нее появилось огромное желание развернуться и дать ему ногой по… Ну, одним словом, наверняка, ему это не очень понравилось бы. Как, впрочем, и Синди, когда кто-нибудь обзывал ее.

Но, мой палец коснулся бусинки клитора, и моя любимая, издала стон наслаждения…

Инстинкты…долой здравый разум.

КЛИНГ! — каблук новенькой туфли угодил в решетку водостока. Ну вот, только этого и не хватало для полного счастья! Теперь она с полным правом может считать, что вечер «удался на славу».

Я ввел немного в ее дырочку свой указательный палец, и Ира поддалась мне навстречу.

И вот, мой раскаленные, готовый к работе член, уже касается входа в ее влагалище…

Синди пришлось снимать туфлю, иначе извлечь каблук из чертовой решетки не удавалось.

Мои губы яростно целуют ее шею…

Мои руки ласкают затвердевшие вишенки соском…

Господи, нет, ей явно «везет» сегодня. Теперь, вместо того, чтобы ехать домой, она стоит тут и дергает эту дерьмовую туфлю. Сейчас еще отломится каблук, и тогда можно будет сесть на пол и разрыдаться.

- Димочка, это не правильно…

Я вхожу в нее…

Синди вцепилась в кожаный бок туфли и что было силы, дернула ее на себя. Каблук поддался неожиданно легко, и она чуть не села на асфальтовую дорожку. Хорошо бы ты выглядела, если бы кто-нибудь вошел в этот момент.

- Димочка, нет…, - она слабо что-то шепчет.

Я начинаю трахать ее и Ира сдается мне. Она обнимаем меня ногами, она стонет…

(Эй, мисс, вам плохо?» — «Нет, мистер. Просто я вытягивала одну штуку из этой чертовой решетки и ляпнулась прямо на задницу. Я вообще везучая. Поверьте на слово.»)

- Еще…еще, - просит она.

Ей чудом удалось сохранить равновесие. Но чулок она все же испортила, наступив ногой в радужное газолиновое пятно, оставленное какой-то не очень исправной машиной. «Все, — подумала Синди. — Все, все, все. С меня хватит. Я еду домой. Если я попробую поужинать где-нибудь, то наверняка подавлюсь цыплячьей грудкой. Черт! Нет, домой, домой, пока не приключилось что-нибудь похуже. Да, именно так. Что-нибудь похуже».

И я даю все, что ей нужно.

Мы занимаемся сексом всю ночь. Я боюсь остановиться. Боюсь, что она сможет отойти от его чар, что она сможет взглянуть на то, что произошло трезвым взглядом.

Она нацепила туфлю, прыгая на одной ноге, вздохнула и пошла к своей машине. Желтому «форду». Секундой позже Синди увидела знакомого блондина. Тот, насвистывая какой-то развеселый мотивчик, шагал к зеленому «поршу», припаркованному в дальнем углу стоянки. По тому, как он поглядывал на номера машин, девушка поняла, что «порш», скорее всего, прокатный. В общем-то, ей было плевать и на самого блондинчика, и на его машину. Просто не хотелось бы объясняться с этим парнем еще раз. В пустом гараже. Синди отошла к «форду». Со своего места она могла наблюдать за блондином без риска оказаться обнаруженной.

Я понимал, что то, что происходит неправильно…она не поймет, не простит…но, я гнал эту мысль прочь.

После того, как я кончаю, я принимаюсь ласкать ее языком, руками, в ожидание, пока мой член опять придет в боевую готовность…

Блондин шел такой походкой, словно все его суставы держались на шарнирах. Он дергал головой, вслушиваясь в беззвучную мелодию, звучащую в его воображении. Пальцы звонко щелкали, время от времени выдавая быструю дробь.

Она кончила десяток…десятки раз…

Я не боялся затрахать ее до смерти. Кажется, последние оргазмы она испытывала находясь в полу отключенном состояние…

Я ушел с первым рассветом. Поцеловав ее в губы, и укрыв одеялом. Она спала…

Синди вздохнула с некоторым облегчением, когда он уселся в свой «порш» и машина, взревев мощным двигателем, рванула с места.

Я попросту убежал.

Девушка несколько секунд смотрела вслед огонькам удаляющегося кабриолета, а затем, обойдя «форд», открыла дверцу.

В то же мгновение ее сердце «провалилось» куда-то к пяткам, потому что чья-то широкая шершавая ладонь легла на лицо, закрывая рот. Вторая рука обхватила тело девушки поперек груди, и хрипловатый напряженный голос прошептал ей в самое ухо:

И чувствовал я страх перед наступающим днем и тем, что он принесет…

— Не двигаться! Я не причиню вам зла. Отойдите в сторону.

Я понимал, что произошло. Осознавал, что как раньше, уже никогда не будет…

— Вы же сказали «не двигаться»! — испуганно возразила Синди, как только незнакомец дал ей возможность говорить.

Я чувствовал дикий страх.

Она не подумала, что эти слова могут быть восприняты грабителем как издевка. Просто Синди испугалась так, что ей показалось, будто земля уплывает из-под ног, весь мир встает на дыбы и, вообще, ее сейчас стошнит.

Весь день я сидел дома, тупо втыкая в телевизор, напиваясь пивом, боясь позвонить.

Незнакомец посмотрел на девушку с некоторым уважением. Он-то принял фразу за проявление мужества.

После обеда пришла sms от Иры: \"Дима, я сама виновата в том, что произошло, к сожалению, теперь уже слишком поздно. Прощай.\" Я подождал час, собираясь с силами. Наконец, взял трубку и набрал ее номер.

Джон вовсе не хотел пугать девушку. Но ему было известно, что люди быстрее подчиняются приказам, когда у них нет другого выхода. Наверное, он мог бы все объяснить ей, но на это ушли бы драгоценные минуты, Салли успел бы скрыться в неизвестном направлении, и, кстати, неизвестно, согласилась бы девушка помогать Джону.

Именно поэтому Метрикс не стал начинать беседу, а предпочел воспользоваться наиболее простым и быстрым способом. Принуждением. Кто-то, возможно, назвал бы это насилием, но Джона не волновало, как и кто станет классифицировать то, что он делает. Речь шла о жизни его дочери. Вполне достаточно.

Десять длинных гудков.

Он подтолкнул девушку к машине и пояснил:

Не отвечают.

— Садитесь, быстро. Вам придется делать то, что я скажу.

Съем. Часть первая. (Стомп) Осенью всегда льет дождь, парни. Всегда. Он навевает тоску и вообще, становится как-то уж слишком хреново. Когда светит там всякое солнце и погода, типа, теплая, думаешь о том, что не так уж все плохо, блин. Работаешь себе целый день, толкаешь наркоту в смысле. Даже не замечаешь поддевок этого кренделя Бэкса. Иногда даже удается перепихнуться с какой-то цыпочкой, которая подсела на героин. Все не так уж и плохо. Понимаете, парни, вообще-то плохо, оно всегда плохо, и когда солнце, и когда дождь. Но, когда вот тепло, типа, солнце и все такое, то все проблемы они как бы не так ярко воспринимаются. Я, наверное, не совсем точно излагаю, да? Но, вы же понимаете о чем я? Да? Так вот, а потом тепло постепенно уходит. День становиться короче и темнеет раньше. И вместо солнца - дождь. И листва падает с деревьев, и это уж совсем херовое зрелище. Работаешь в том же режим, клиентов такое же количество. Понимаете, люди, употребляющие наркоту, не подвластны влиянию погоды, или там изменениям длины дня. Перепихи тоже случаются, но, понимаете, парни, когда сидишь себе за столиком, потягиваешь пиво, а за окном \"Двух Собак\" льет дождь, как-то уж совсем на душе отвратительно становиться. Не только у меня. Даже цыпочки, которые дают, они какие-то, блядь, пассивные становятся. Даже хуй, и тот, кажется, негативно реагирует на погоду. Какой-то он блин вялый становиться. У всех настроение падает, у Бэкса тоже. Его подколки воспринимаются уже особенно болезненно, да и более жестоки они. Вот такая тема.

— Послушайте, — голос стюардессы дрожал. Она была очень напугана. — Послушайте, у меня ничего нет. Я могу отдать вам день…

В этот день было все как обычно. Я проснулся в своей холодной конуре. Ломка медленно подкралась ко мне во сне, и сейчас царапала своими когтями по нервам, выворачивая всего на изнанку. Может быть, парни реально прикалываются надо мной, в смысле, справедливо? Надо будет тут прибраться. Запах, ну, я привык, но все равно, я же не собака там какая. Башка болит, тело ломит. Потом классический завтрак: несколько бутербродов с колбасой и сыром, чашка какого-то чая, и утренняя порция ширки. Вмазался и сел в кресло, закрыл глаза, через несколько минут меня накрыла волна облегчения. Я беру с собой свою дневную порцию: шприц и порция героина.

— Мне не нужны деньги, — ответил Джон, — Делайте то, что я вам говорю, и все будет нормально. Поезжайте за зеленым «поршем».

Я роюсь в своем белье, наконец, нахожу джинсы, футболку и свитер под горло. Не знаю, я в отличие от парней совсем не обращаю внимание на всякие там лейблы и все такое. Ну, есть так есть. Шо есть, то и ношу. Натягивая спортивную куртку, надеваю кроссы, кое-как зачесываю копну непослушных волос и выхожу из квартиры.

Синди поникла.

С неба льет как из ебаного ведра. Ветер такой, что пипец просто. Швыряет в меня воду, опавшие листья и какую-то грязь. Я натягиваю на башню капюшон куртку и быстро шагаю к автобусной остановке.

— Я так и думала, — вздохнула она.

Ловлю маршрутку и еду в \"Две Собаки\". Бэкс уже на месте. Всего-то десять часов утра.

- Привет, урод, - чаще всего так он приветствует меня.

Скорее всего, это банда каких-нибудь насильников… Они воруют молоденьких девушек, увозят куда-то, где их невозможно найти, насилуют и… О, боже! А что потом? Отпускают? Расскажите это Шарон Тейт.[7] Наверняка, убьют. Прирежут, как поросенка. Господи, что же делать? Бежать. Надо бежать и сообщить полиции!

- Привет, - говорю я, делая вид, что совсем не обиделся.

Парень забрался в салон, обхватил огромными руками переднее сиденье и… мышцы его вздулись, и Синди смогла оценить, насколько же он силен. Жилы выступили на шее, словно натянутые до звона веревки. Кресло хрустнуло, отделилось от пола и осталось в руках здоровяка. Тот спокойно, будто ничего не произошло, вышвырнул его из машины и, повернувшись к Синди, повторил:

Да я, блядь, и не обиделся. Нормально все. Все в норме, парни.

— Садитесь и поезжайте за «поршем». Быстро!

Начинаем наш рабочий день. Он заключается в том, что мы с Бэксом сидим за столиком, пьем пиво и ждем.

Бэкс рассказывает, как он вчера кого-то оттрахал. Заметьте, не просто там какую-то подсевшую на ширку чиксу, а элитную девочку, у которой папа юрист, а мама какая-то там, блядь, телеведущая.

Девушка побледнела. Двигаясь, словно сомнамбула, она забралась на водительское место, достала ключи и вставила их в замок зажигания.

Я, молча, его слушаю и только киваю головой. Ну, а что я могу ему сказать. У меня такая роль - слушать рассказы Бэкса и молча переносить его оскорбления.

Иногда к нам подходят клиенты. К Бэксу - пафосные чуваки. Они приезжают чаще всего на дорогих тачках, паркуются возле входа в паб, и затариваются у Бэкса коксом или же экстази. Это самый ходовой товар. Иногда, у Бэкса звонит мобильный телефон, тогда нам надо ехать в другой конец города, везти товар. Платят, как правило, на порядок больше. Но, такое случается крайне редко.

Джон перебрался вперед, устроившись на полу, там, где еще минуту назад было удобное кресло. Но даже в таком положении его голова оказалась на одном уровне с головой Синди.

Ко мне же подходят в своем большинстве тинэйджера всякие, или совсем опустившиеся торчки. У меня чаще всего берут травку и героин.

В тот день наркозависимых чикс, готовых открыть мне вход в свою дырку за дозу не было. Честно говоря, трахаться мне и не хотелось особо. Я весь разбит, чуваки. Не знаю, погода это, или еще какая-то херня.

Ближе к часам двум дня у нас типа обеденный перерыв. Бэкс берет себе полноценный обед из трех блюд и неизменный коньяк. Сидит себе, не спеша ест, листает какой-то журнал типа Maxim. Пафосный, блядь, бизнесмен. Я же перебиваюсь гамбургерами и чаем. Нет, я не жлоб какой, просто поймите, я получаю меньше чем Бэкс, да и вообще, мне хватает пары бутербродов с котлетой и чашечки чайку. И ни хера я не читаю, просто смотрю на то, как Бэкс жрет.

«Форд» тронулся с места и покатил к выходу из гаража. Метрикс очень боялся, что время все-таки упущено. Возможно, Салли успел проехать несколько километров. Конечно, если он не гонит, как сумасшедший, или не свернул куда-нибудь, то они вполне смогут догнать «порш» — дорога в город одна. Но от нее отходит, по крайней мере, дюжина узких шоссе, а впереди пересечение с 29-й хайуэй, ведущей от Тампа, штат Флорида, до Ричмонда, штат Вирджиния. Хотя, если ему повезет и Салли едет в Джексонвилл — а судя по всему, так оно и есть, — они настигнут его еще до того, как он окажется у пересечения двух магистралей.

А он мне говорит:

- Блядь, урод, не смотри на меня.

Ну, а я отвечаю:

«Форд» вылетел на площадку перед аэропортом, развернулся и резво понесся по 14-й хайуэй в сторону Джексонвилла. Уже начали сгущаться сумерки и небо окрасилось в лилово-багряные тона с густой примесью синих красок. Дневной жаркий ультрамарин, разведенный солнечным золотом, исчез окончательно, и вечер находился в той стадии метаморфоз, когда он перестает быть вечером, но еще не стал ночью. Вечер — самая удивительная часть суток. Днем небо голубое, ночью — черно-фиолетовое, а вот вечером… Какое оно вечером? Вряд ли кто-нибудь сможет дать точный ответ. Небо меняется каждую секунду, словно вы смотрите на огромного хамелеона. Вот он голубовато-розовый, через минуту красно-оранжевый, еще через две — сине-багровый. Наверное, поэтому вечер — самая короткая часть суток. Все меняется, движется. Кто-то засыпает, кто-то просыпается, чтобы выйти на охоту. Меняется не просто день — меняется мир, жизнь.

- Прости, типа, друг, - и отворачиваюсь в другую сторону, рассматриваю людей, которые по улице ходят туда-сюда, туда-сюда…

Во-от.

Метрикс любил вечер. Нет, вообще он любил и ночь тоже, ибо ночь — самое безопасное, спасительное время. Но это с точки зрения «коммандо». А вот вечер Джон любил так, как любят цветы или дождь. Или огромную дорогу-радугу, повисшую над лазурным океаном высоко в небе. Совсем другое чувство, не подчиненное рациональным представлениям человека о красоте.

Потом опять сидим. Ждем клиентов. Между тремя и семью часами - мертвое время, почти никто не приходит. Клиентура потом прет после семи, но, в основном к Бэксу. Понимаете, модные чуваки едут в клубы, или к своим девочкам, всякие топ-мальчики приходят пропустить по кружечке пива, ну и все такое. Вечером город оживает, и всякие пафосные мудаки вылезают из своих нор. Моя же клиентура отоваривается с утра. Закупят все, что им необходимо и живут себе еще один денек спокойно.

И сейчас был вечер. Мягкий и теплый. Как раз такой, какие любил Джон. Но, он не воспринимал его зыбкую красоту. Теперь он сам стал охотником. Охотником и жертвой одновременно. Правда, пока его жертвы-охотники не подозревают, что он идет по их следу. Они уверены, что гонят его. И чем дольше эти люди будут пребывать в сладостном заблуждении, тем лучше для Джона. Тигра. Хищника. Охотника.

После обеда я иду в туалет. Запираюсь в кабинке и достаю свои принадлежности. Уже пора, я пожрал и ломка понемногу подступает. Дико хочется срать, а еще подташнивает. В специальную мерную ложечку сыплю героин, набираю шприцем необходимое количество воды, смешиваю. Потом нагреваю все это делом зажигалкой. Сажусь на толчок. Набираю ширку в шприц и откладываю его в сторону. У меня уже все руки, блин, исколоты, трудно найти вену. Я достаю из кармана джинсов тонкую резинку, перетягиваю руку чуть выше локтя. Разрабатываю руку: типа качаю вверх-вниз, пока не проступают очертания вен. Беру шприц и ввожу в себя дозу. Все как всегда. Спускаю штаны и просто сижу на толчке с закрытыми глазами, чувствуя, как облегчение накрывает меня. Ломко уходит, и это, типа, хорошо. Теперь, продержусь до вечера. Потом просто сру, кидаю использованный шприц и пакетик из-под героина в толчок, спускаю воду и выхожу.

«Форд» мчался по широкой восьмиполосной автостраде, ловко лавируя в потоке машин.

А потом я просто сижу. Бэкс куда-то свалил. И я один и меня, парни накрывает одиночество. Его чувство, такое, блядь, приятное и, в то же время, так колет сердце.

Метрикс порадовался, что ему попалась не самая быстрая, зато очень маневренная модель. «Порш», конечно, не уступает «форду» в скорости, но у них есть преимущество: Салли не знает о слежке, о Джоне. Поток огней плавно обтекал капот, отражаясь в лобовом стекле. Блики играли на чистых, отполированных крыльях «форда», и Метрикс подумал о том, что все это очень напоминает рождество. Море разноцветных огней, создающих ощущение праздника, с той лишь разницей, что подарком на это рождество будет смерть. Метрикс не даст им шанса на жизнь. Ни одного. И вовсе не потому, что он слишком кровожаден, а потому, что эти люди — враги, первыми сделали свой выбор и заставили сделать такой же полковника «коммандо» Джона Метрикса.

— Вы убьете меня?

Я думаю о себе и, вообще обо всем. Вот я живу значит, ширяюсь, пью пиво, меня унижают мудаки типа Бэкса и Факера. Обычная жизнь, все так живут. Блядские средства массовой информации, ну, ТиВи, МТВ, всякая хуйня типа тех же журналов, что Бэкс читает, внушают нам, вдалбливают в мозги, что типа в мире все такие бля крутые, все такие красивые, трахаются по двадцать шесть раз в неделю и покупают себе одеколоны разные за сто баксов. Хуйня все это, парни! Подавляющие большинство парней - это вот такие уроды и неудачники как я. И чиксы, в основном, или слишком худый, или же жирные свиньи. А то, что нам внушают с газетных страниц и экрана телевизора - полная чушь. Все эти топ-мальчики и топ-девочки, лишь продукт рекламы. Их вообще правительство придумало, чтобы вдалбливать в головы таких парней как я, что мы уроды и неудачники. Осознав это, мы теряем способности к чему-либо и становимся полностью контролируемыми. Ну, вы понимаете, о чем я тут говорю, да?

Вопрос застал его врасплох, и он даже не сразу сообразил, о чем спрашивает перепуганная девушка, сидящая за рулем. Честно говоря, увлеченный своими мыслями, Джон вообще забыл о ней.

— Простите?

Я живу сам, один, в своей холодной вонючей конуре. У меня никого нет. Даже девушки нет. Прикинь? И не было девушки. Девушкам не нужны такие торчки тупые как я, у которых на лбу написано \"не способен к прогрессу, регрессирующая инфузория\". Девочки выбирают умников типа Бэкса, которые смело шагают по чужим трупам и вообще…

— Я спрашиваю, вы убьете меня?

— Нет.

Нет, вы наверное не понимаете. Я не имею в виду секс, ведь это лишь обычная физика, это обычный трах, фач или как вам хочется. Секс, это ведь та же мастурбация, различие лишь в том, куда ты суешь свой член, в пизду или в кулак (а так же банан, бутылку и разное другое, фантазия ведь богатая). У меня регулярные перепихоны. Пугающе регулярные. Это уже вошло в привычку, как послеобеденно опорожнение желудка, ширка на завтрак, обед и ужин. Эта регулярность окончательно убила в сексе для меня хоть какую-то заманчивость. Это, блядь, как регулярная бездумная мастурбация у прыщавых подростков.

Он отрицательно покачал головой, не переставая следить за дорогой и отыскивать глазами низкий зеленый «порш» в этой несущейся мимо сверкающей, ревущей газолиново-металлической автомобильной реке.

Понимаете, парни, я хочу, чтобы кто-то был рядом. Чтобы были настоящие друзья, которые помогут в ближайшую минуту. Помогут, это просто вот так сядут и выслушают все, что накопилось у тебя на душе, а не будут прикалываться, как этот урод Бэкс. Я хочу, чтобы у меня была настоящая девушка. Хотя бы на некоторое время. Которая бы сказала: \"да, Стомп, ты торчок, да ты упал уже окончательно, но я тебя люблю и готова пройти с тобой весь путь до конца.\" Христос терпел, страдал за нас уродов блядских, почему же мы, обычные смертные, не следуем его примеру? Почему в мире осталось так мало доброты, сострадания, настоящих чувств? Почему всему на смену пришла ширка, кокс, трах и телевидение?

Синди разозлилась. Она терпеть не могла неизвестности. Не то, чтобы ее мучила страсть к конкретике, но вести машину и терзаться вопросом: «А жива ли я буду через полчаса?», согласитесь, это слишком. Нет ничего хуже неизвестности. Это ясно всем и каждому. Ждать и догонять. И то, и другое подразумевает общее понятие — неизвестность. В эту секунду Синди ненавидела и диспетчера, отменившего рейс, и липкого блондина, пристававшего к ней в аэропорту, и здоровяка, сидевшего в ее машине и хмуро глядевшего через лобовое стекло вперед и, наконец, еще кого-то, допустившего всю эту чехарду.

Эта ненависть добавила Синди решимости. Какого черта?! Если ее хотят убить, то можно хотя бы сказать об этом вслух! Или у этого тупого громилы не хватает смелости? Господи, да что она может сделать? Ей нужно-то совсем чуть-чуть — приготовиться!

Я вот обо всем этом думаю, и чувствую, что мне уже совсем херово. Проблема в том, что у всех моих знакомых уже сложился стереотип, что я типа урод, мудак и нарк. Все знакомые девчонки в лучшем случае смеются надо мной, а то и просто на хуй посылают. Перепихон вот только с Алиной возможен. И то, когда она пьяная или под наркотой. Чем я и пользовался несколько раз, но даже она, в последнее время шугается от меня, словно от чумы. У меня маленький словарный запас и внешность типичного торчка, так что подойти к девушке на улице и попытаться познакомится с ней, чтобы при этом она не стала звать на помощь милицию, для меня очень и очень проблемно. Ну, вы понимаете, да?

Подумав об этом, Синди задала вопрос. Ответ немного обнадежил ее, но нельзя сказать, чтобы она успокоилась окончательно.

Я разговаривал со Стэном, о мне рассказывал о своих приколах по интернету. Ну, что типа ты создаешь себе ту оболочку, какаю захочешь.

— Вы бы не сказали мне, — мрачно констатировала девушка.

Я послушал, послушал, да взял себе это на заметку. Ну, стал иногда посещать интернет-клубы, сидел в разных чатах, общался там с разными людьми, девочками. Вроде так нормально общался. Но, вы понимаете, это все вертуалка. Ты общаешься, а потом все заканчивается тем, что ты идешь в туалет и вмазываешься. И все.

— Что? — «Незванный пассажир» явно витал где-то в облаках.

А потом, я нашел спесиализированный чаты, где, типа, можно разместить свою анкету и познакомиться с девушкой, которой как и тебе так же одиноко. Там сидят такие же люди как и ты. Им всего лишь необходима любовь, и немного секса.

Бабулька. (Бэкс) - Молодые люди, извините, пожалуйста, - справа от меня послышался голос какой-то старушенции.

— Я говорю, что даже если бы вы собирались меня убить, то все равно не сказали бы…

Мы с Стомпом только что доставили пять грамм кокса одному знакомому мудаку по кличке Суп. Продажа вместе с доставкой, так сказать. Получили свои бабки и по быстрому свалили из его ссаной квартиры. Мы отошли на несколько сотен метров от его дома, и сейчас я отсчитывал Стомпу его долю в две сотни зеленых.

Он пожал плечами и спокойно возразил:

- Какого хера, Бэкс, мы занимаемся доставкой? - стонал мудак, - меня и так всего колбасит уже…мне срочно надо вмазаться, друг.

- Заткнись, - ответил я и отдал уроду его лэвэ.

— Сказал бы.

- Несолидно как-то, Бэкс, мы, блядь, драгг-диллеры, а не какие-то мальчики на побегушках, - ныл Стомп, засовывая бабки в карман своей забыченной куртки.

Я с презрением посмотрел на него. Урод тратил все деньги на наркоту, а ему не мешало бы приодеться, купить нормальный парфюм, посетить, блядь, парикмахера. Мне даже как-то неловко было стоять рядом с этим чмо.