— Я имею в виду поиграть друг против друга.
Тигр корчит рожу:
— Это не мое. Не уверен, что гожусь тебе в соперники.
— Но ты же играешь в футбол?
— В обычный футбол — да... по четвергам... по пять человек в команде в Порти, если удается наскрести на автобус.
— Деньги — проблема. — Это аксиома, и Тигру остается только кивнуть.
— Твой английский чуть ли не лучше моего, — говорит он. — Хорошо учился в школе?
— Не совсем.
— А где все-таки выучил?
— В армии.
— Я тоже собирался пойти в армию, давным-давно. Думал, что смогу подучиться ремеслу, а потом уйти по состоянию здоровья.
Тигр достал из кармана жестянку с самокрутками. Снял с нее крышку, вдруг вспомнил, что им запрещено курить, но все равно достал себе одну и предложил другую Аркадию.
— Я не курю.
— Ты, наверное, единственный некурящий игрок. — Тигр засунул в рот тонкую сморщенную сигарету. — Долго служил?
— Шесть лет.
— В бою бывал?
— В Афганистане.
— Ты меня разводишь, что ли?
— Развожу?
— Ну, мозги пудришь... дурака валяешь.
— Я не лжец, — говорит русский.
«Черт побери, Аркадий, дружище. — Тигр задумался на мгновение. — Ты часом афганского плана с собой обратно не привез?»
Дешевые билеты туда и обратно. Специальный зимний тариф. Морозным январем Тигр приехал в Глазго. Первым, кого он увидел, выйдя с автобусной станции, был парень, продававший «Биг Ишью». У него не было жетона продавца, а ведь его следовало держать на видном месте. Это могло значить, что парень нашел бесхозную кипу журналов, а может, просто помогал другу. Тигр отвернулся. Сегодня он был туристом и не хотел, чтобы в нем узнали родственную душу.
Тогда, в августе, Домино упоминал лавку для фокусников в Глазго. И теперь, обучившись, так сказать, основам ремесла, Тигр считал, что обязан туда наведаться.
Сам магазин не производил особого впечатления. Он находился на тихой боковой улочке, пересекавшей Аргайл-стрит. Окно давно не мыли, на двери изнутри была решетка. Если бы не подсветка на потолке, можно было решить, что здесь закрыто. Тигр толкнул дверь. Внутри было тесно. Длинный стеклянный прилавок, под которым разложены всякие приколы. За его спиной на полках выставлены резиновые маски политиков и чудовищ из фильмов. На противоположной стене — еще одна стеклянная витрина, где стояли предметы подороже. Двое мужчин изучали ее содержимое, и Тигр сделал вид, что тоже интересуется. Он увидел феску и волшебную палочку, цилиндр и «платок-узелок», рядом приспособления для фокусов с картами, монетами и левитацией. За прилавком стояла женщина, она прокашлялась и спросила:
— Ищете что-то конкретное?
Тигр полуобернулся к ней.
— Просто смотрю, — ответил он, удивившись дрожи в своем голосе. Мужчины коротко взглянули на него. Один из них держал в руках колоду карт и непрерывно тасовал ее.
— Что-то для маскарада? — спросила продавщица.
Тигр покачал головой. Он повернулся к прилавку. Жевательная резинка со вкусом острого перца, гвоздь в пальце, черное мыло, пукательный порошок, зубы вампира, подушечка со звуком, взрывающиеся сигареты, фальшивые глаза, собачье дерьмо.
— Хотите орешек? — Женщина начала открывать крышку коробки. Тигр протянул руку, как вдруг из жестянки на него выпрыгнула зеленая змея. — Очень популярный товар, — объяснила она. Тигр поднял с пола змею и подал продавщице.
— Пружинный механизм, — утвердительно сказал он.
— Отличный прикол для вечеринок.
— Ну-ка, сынок, вытяни, — сказал мужчина с колодой.
Он сложил карты веером, и Тигр взял одну.
— Мне не показывай, просто положи обратно, — продолжал мужчина.
— А в чем смысл? — спросил Тигр, перевернув даму червей. — Они все одинаковые.
Хлопнув Тигра по плечу, второй мужчина засмеялся:
— Он тебя просек, Альфи.
Тигр повернулся к нему.
— И тебя тоже. Ведь у меня в кармане куртки ничего не было, так?
Теперь рассмеялся мужчина с картами.
— Паренек — один из нас, Кенни. Но я его здесь раньше не видел.
— Я живу в Эдинбурге.
— Как же вы нас нашли? — спросила продавщица.
— Мне рассказал парень по имени Домино.
— Джон Домино? — нахмурился Альфи, убирая колоду в карман. — Когда это было?
— Вы его знаете? — спросил Тигр.
— Видел раньше, — признался Альфи.
— Но это было много лет назад, — добавил Кенни. — Он работал в шахтерских клубах по всей стране. В семидесятые, начале восьмидесятых. Думал, он давно завязал.
— Я видел его пару месяцев назад.
— Он в доме для престарелых?
Тигр покачал головой.
— Он работал на фестивале.
Кенни нахмурился еще больше:
— В его-то возрасте?
— Может, это был кто другой, — сказал Тигр. Он описал Домино.
— Похоже, это был он, — заметила продавщица.
— Может, его сын, — предположил Альфи. — Старику Джону сейчас за семьдесят. На сорок он никак не тянет.
— Разве что он купается в крови девственниц и все такое, — добавил Кенни.
— Может, передал свои секреты двойнику? — сказала продавщица.
Тигр медленно кивнул:
— Как Лафайет... он тоже использовал двойников для трюков.
Кенни уставился на него.
— Домино был помешан на Лафайете, — сказал он тихо. — Когда, говоришь, ты видел его?
— В августе.
Кенни и Альфи переглянулись. Тигр вдруг понял, что продавщица исчезла, но не в клубах дыма. Магазин отделяла от подсобного помещения дверь. Она открылась, и женщина вышла, сдувая пыль с фотографии в рамке.
— Узнаёшь? — спросила она.
Это была афиша варьете 1968 года. Черно-белые лица участников: комик в галстуке-бабочке и модной рубашке, чревовещатель с плюшевым мишкой в руках, танцовщицы в коротких юбочках... и неотразимый Домино. На фотографии был Джон Домино, но с густыми усами и в овальных очках, какие носил вне сцены Лафайет.
— Как вылитый, — признал Тигр
— Похоже, он все еще в деле, — сказала продавщица.
— Так вы его тоже знали? — набрался храбрости Тигр.
Она, кажется, почувствовала, что за заданным вслух вопросом прячется другой. Ее сильно накрашенные глаза были в сетках морщин. Тигр вдруг понял, что она была ассистенткой фокусника. Возможно, ассистенткой Домино. Она перевела взгляд на афишу и ничего не сказала, потом ушла, чтобы повесить ее обратно на стену.
— Он водил тебя посмотреть на Лафайета? — в полной тишине спросил Кенни. Тигр только кивнул в ответ. — Тебе стоит вернуться, посмотреть повнимательнее. — Рука Кенни нырнула за ухо Тигра и вернулась с визиткой, загнутой по краям. — На случай, если захочешь связаться со мной, — сказал он.
Тигр сделал движение, как будто убирал карточку в карман, потом сам стремительно вытащил визитку из-за уха мужчины.
— А паренек ничего, — заметил Альфи.
— У меня был хороший учитель.
— Он обучил многих до тебя, — сказал Кенни. Двое мужчин встретились взглядами. Кенни на вид было пятьдесят... Он никак не мог быть учеником Джона Домино. Теперь Тигр убрал визитку. Продавщица вернулась, ее глаза покраснели.
— Так что конкретно вас интересует? — спросила она неожиданно деловым тоном.
Но Тигр знал, что не может себе ничего позволить. Сценический реквизит — качественный — стоил сотни фунтов. Даже простой бронзовый цилиндр, в котором исчезали и появлялись монеты, стоил двадцатку. Он совершил паломничество, но теперь понимал, что ему предстоит мастерить свой реквизит из подручных материалов. Он выставил ладони в знак капитуляции.
— Я просто посмотреть, — повторил он.
— Возьми что-нибудь, мы заплатим, — предложил Альфи, указав жестом на стеллаж. — Друг Домино — наш друг. — Он ткнул своего приятеля в ребра.
— Ага, — выдохнул Кенни. — В память о великом человеке, который все еще с нами, а может, и нет. — Тут он, казалось, впервые увидел ценники. — Только знай меру, сынок. Этот мир суров, знаешь ли.
— Не то слово, — согласился Тигр и указал на волшебную палочку.
Тигр с палочкой не расставался. Она была длиною в фут, цвета черного дерева, с небольшим белым острием. К ней прилагалась инструкция, палочку можно было удлинить или укоротить в два раза. Внутри нее шла тончайшая нить, которую можно было наматывать на палец или крепить к ладони, что позволяло палочке как бы держаться над сценой и даже двигаться по ней. Он упражнялся с ней всю дорогу домой в автобусе, а на следующее утро она исчезла. Он обвинил в краже парня, рядом с которым ночевал в приюте. Замахнулся на него — и был выгнан на неделю. Закутавшись в пальто, он пошел куда глаза глядят. Можно было зайти в офис «Биг Ишью» и взять пачку экземпляров последнего номера, но вместо этого он очутился у Фестивального театра.
Театр был закрыт, и Тигр, опустившись на лавку рядом с Музеем хирургии, дождался открытия. Он вошел в театр, поднялся по лестнице и отыскал ту самую стену. Подтащил к ней стул и сел. Он прочитал всю историю Лафайета снова, пытаясь осмыслить ее до конца. Ему по-прежнему было жалко льва, которого держали в клетке и мучили током. Он представил себе, как она сгорела в пожаре. Лафайет вернулся на сцену за своей лошадью. Свою собаку фокусник держал в номере, балуя ее. С ней его, в конце концов, и похоронили. И никто не горевал по льву. Тигр вызвал в сознании образ льва, вырвавшегося на волю, мечущегося по театру, объятому пламенем. Выскользнувшего через заднюю дверь и мчащегося в Холируд-парк. Нашедшего там приют. Больше никаких клеток и пыток. Тигра поразила мысль, что разные приюты, в которых он сам ночевал, были как зоопарки, где храпящие, беспокойные животные ждали, пока их выпустят на свет божий — выступать, и клянчить, и быть объектом насмешек...
Потом он изучил зернистую фотографию труппы Лафайета, вспомнив совет Кенни смотреть «повнимательнее». Он изучил каждое лицо. Карлики, музыканты, симпатичные ассистентки. Одна из женщин на самом деле походила на продавщицу из магазинчика для фокусников. Один из мужчин был похож на молодого Альфи. А другой мог быть братом-близнецом Кенни.
И вдруг он поймал на себе взгляд Домино. Тот стоял рядом с Лафайетом, или, сказать точнее, прямо за плечом великого фокусника, он был одинакового с ним роста и с похожей прической. Но подпись на фотографии гласила, что это Чарльз Ричардс, двойник Лафайета, человек, которого вместо мага оплакали и кремировали. Тигр несколько раз сморгнул, позволил глазам вернуть фокус. Чарльз Ричардс, вот кто это был.
Он набрал номер на визитке из телефона-автомата, пустовавшего на стоянке такси. Ответила женщина, потом крикнула, чтобы Кенни взял трубку.
— Алло, — раздался голос.
— Это Тигр. Мы вчера познакомились.
— Так ты Тигр? — На том конце послышался смешок. — Что ж, псевдоним не хуже других. — Тигр понял, что вчера никто не спросил, как его зовут. — Как твоя волшебная палочка?
Тигр проигнорировал вопрос.
— Я сделал, как вы сказали, — посмотрел повнимательнее на Лафайета. Его двойник выглядит точь-в-точь как Домино.
— Серьезно?
— А еще кое-кто похож на Альфи... А одна женщина — на ту продавщицу.
— Загадки генетики, юный Тигр.
— Что вы имеете в виду?
— Не бери ты это в голову. Мы все фокусники, так ведь? Но это не значит, что иногда мы не можем побывать «жертвой».
Раздались гудки. У Тигра не осталось мелочи.
— Вы знали, что я его увижу, да? — закричал он в трубку. — Это он обучил вас, так же, как меня! — Но в ответ услышал лишь длинный гудок. Он не мог сказать, это закончились деньги или Кенни положил трубку.
Он так и не нашел свою волшебную палочку.
Шотландия снова играет, на этот раз против Австрии, и борьба идет упорная, быстрая и яростная. Вместо Тигра — парень из Инвернесса. Тигр некоторое время стоит вместе с командой, но потом отходит под предлогом того, что пора покурить. Очередной погожий, мягкий день в садах Принсесс-стрит. Люди лежат с закрытыми глазами на травянистых склонах или сидят, болтая, на скамейках. А вот и Аркадий, устроился под деревом у забора, за которым проходит железная дорога. Где-то неподалеку есть мост, на нем стоят мальчишки, глядя, как внизу грохочут поезда. Тигр подходит к Аркадию и садится на корточки.
— Сегодня не играешь?
— После полудня, — уточняет русский. — А ты?
Тигр морщит нос.
— Почему ты не с командой? — спрашивает он.
— Мне нравится слушать шум поездов.
— Что, в России нет поездов?
— Есть, конечно.
— Расскажи мне про Санкт-Петербург.
— А что рассказывать? Иногда там холодно, иногда тепло.
— А как с работой?
— Сейчас хуже, чем раньше. При коммунизме была полная занятость, по крайней мере так считалось.
— Ты научился в армии чему-то полезному?
— Я научился убивать.
— Неплохое начало.
Оба засмеялись.
— Проблемы начались, когда я вернулся домой из Афганистана. Документы везли отдельно. Их потеряли, а без прописки — ну, паспорта — я как бы потерял личность. Нет документов, нет... — он ищет подходящее слово, — и прав. — Он смотрит на Тигра, который кивает, мол, я понимаю. — Жена от меня ушла, семье я стал не нужен. И я пошел в ночлежку... — Он пожимает плечами. — У них есть газета, называется «Путь домой».
— Как «Биг Ишью» здесь?
Теперь кивнул Аркадий:
— В ночлежках теперь можно получить прописку.
— Так ты можешь восстановить свои права?
— Если захочу. — Аркадий смотрит в сторону. Тигр слышит, как за забором, по низу, мчатся невидимые поезда. — Иногда в приюте замерзает вода. И нет денег на хлеб. — Аркадий снова пожимает плечами, потом улыбается. — Ты извини...
— За что?
— Что разболтался тут, как будто твоя жизнь лучше. — Он машет рукой в сторону футбольного поля. — Или чья-то еще. Мы все из одного теста, но порой не видим дальше собственного носа.
Тигр долго смотрит русскому в лицо. В конце концов Аркадий опускает глаза.
— Почему тебе больше не нужна прописка? — тихо спрашивает Тигр. — Что-то случилось в Афганистане?
— Много чего случилось в Афганистане.
— Поэтому тебя бросила жена? Поэтому ты не смог быть с семьей?
Аркадий поднимает глаза и встречает взгляд Тигра.
— Ты хорошо читаешь чужие мысли, друг.
— Среди нас есть волшебники, — говорит ему Тигр, словно это большой секрет. — А если ты волшебник, то можешь управлять разными вещами. — Он подул на ладонь. — Вот так.
И вместе со щелчком пальцев на его открытой ладони появляется маленький красный мячик. Он накрывает его другой рукой на мгновение, и мячик исчезает. Он показывает русскому обе руки, чтобы тот понял, что Тигр ничего не прячет.
— А ты ловкий мужик, — говорит Аркадий.
— Да, кое-что умею, — соглашается Тигр, в то время как толпа местных болельщиков на поле свистом и криками встречает забитый гол.
Последний день для русских в Поллок-холлс. Тигр работал не покладая рук несколько дней подряд, помогая готовить праздник. В перерывах между поручениями он бродил по коридорам, размышляя, как иначе могла бы сложиться его жизнь. Предположим, его отец не потерял бы работу. Предположим, Тигр остался бы в школе, принимал лекарства, может быть, поступил в колледж или университет. Студенты в Поллок-холлс проживали в собственных комнатах. У них были бар и столовая. А прямо за порогом — парк Холируд.
А что было у Тигра?
Начать с того, что у него были мозги. Он умудрялся находить на свалках удивительные вещи. Считал, что берет их на переработку. Доски, гвозди, которые он разгибал и пускал в дело, даже несколько полупустых банок с краской. Из старых дверей и окон он брал петли. В соседнем магазинчике «Сделай сам» всего за десятку он купил самую дешевую пилу, отвертку и долото. Когда один из разнорабочих студенческого городка узнал, что затевает Тигр, он одолжил ему малярную кисть, молоток и стамеску. Даже тренер снова заговорил с ним.
— Слышал, ты готовишь что-то особенное, Тигр?
— Надеюсь.
— Я знаю, что ты показываешь карточные фокусы, но... — Тигр только кивнул. — Что ж, выглядит неплохо, что бы это ни было.
В день праздника настроение у всех было отличное. Второй год подряд победила Италия, на этот раз одолев в финале Польшу со счетом 3:2. Шотландия заняла почетное четвертое место, уступив третье Украине. Но Тигра ожидал роскошный сюрприз: бродя по одному из старинных зданий спортгородка, он минуту постоял в отделанном деревом помещении, а потом открыл дверь и оказался в зале, как видно, для переговоров больших шишек. На стенах, покрытых обоями с узором в «шотландку», висели щиты.
Щиты с перекрещенными мечами.
Много мечей.
А сегодня, в последний вечер, в комнате отдыха установлена сцена. Ему удалось приготовить все к выступлению, пока никого не было. Он попросил двух футболистов помочь ему принести и установить за занавесом большой ящик.
— Будешь резать женщину пополам? — спрашивает один.
— Чур, одна половина мне, не важно какая, — смеется второй.
Над сценой большая растяжка с надписью: «Прием в честь Чемпионата мира — 2005». Немало людей внесли свои имена в список участников вечера, в основном с музыкальными или комическими номерами. Один парень считает, что заведет толпу, насвистывая музыкальную тему из фильма «Хороший, плохой, злой»
[25]. Но он почти беззубый, и Тигр размышляет, поможет это ему или наоборот. В зале будут женщины — подруги футболистов. А также все члены тренерского состава и люди, работавшие на чемпионате. Никакого алкоголя, но море прохладительных напитков и закусок. После шоу будут танцы — для достойного завершения вечера.
В кармане у Тигра лежит билет. Он купил его в билетной кассе фестиваля «Шоу Джерри Садовица, магия на ладони». Сделает себе маленький подарок в августе. Но пока ему нужно заняться собственными фокусами.
Шоу начинается...
В зале больше двухсот человек. Слышны аплодисменты, люди хлопают друг друга по спинам. Все обильно поели, и в банки с газировкой пробрался алкоголь. Похоже на Организацию Объединенных Наций Бездомных: люди говорят на разных языках, но что-то их объединяет. Они могут не понимать слов, но общаться взглядами и жестами. Домино говорил ему: нас выдают глаза. Ты выбираешь «жертву» по тому, как она смотрит на тебя. Если она доверчивая, ты это поймешь, если она хочет поверить, это тоже будет ясно. Выбирай такую «жертву», и фокус наполовину удался.
— А теперь встречайте — Невероятный Лев!
Тигр не злится, что конферансье перепутал его имя. На самом деле оно даже больше подходит. Он думает о замученном питомце Лафайета. Когда Тигр выходит на сцену, он воображает себя в театре «Эмпайр» 9 мая 1911 года. Публика одета в лучшие платья и костюмы и готова к тому, чтобы ее развлекали. Он только что из своего номера в отеле «Каледониан», где ему подавали лобстера и шампанское. Ему грустно из-за собаки, но шоу должно продолжаться.
— Благодарю вас, дамы и господа!
Он берет микрофон у конферансье. Микрофон немного фонит, из динамика слышно эхо, но Тигр не обращает внимания. Толпа все еще не угомонилась. Тигр прикрепляет микрофон к подставке, выбрасывает правую руку, в которой появляется идеальный веер из игральных карт. Кто-то хлопает и свистит. Вдруг колода исчезает. Вместо нее появляется шарик. Тигр изображает удивление и достает из кармана еще один. Спускается со сцены и приближается к первому ряду. Он уже наметил «жертву»: из-за уха мужчины он достает третий шарик. Теперь публика начинает проявлять явный интерес. Снова поднявшись на сцену, Тигр начинает жонглировать, чередуя три мячика с двумя. Он жонглирует двумя мячиками одной рукой. Научиться этому было сложнее, чем жонглировать тремя. Он продолжает шоу, но роняет один мячик. Слышны аплодисменты и свист.
— Не хлопайте, пока у меня не получится!
И у него получается, весьма проворно. «Жертва» в первом ряду встала в предвкушении. Но мячи исчезают один за другим, и вот ладони Тигра пусты. Он стоит на краю сцены и кланяется, потом щелкает пальцами. Занавес за ним поднимается, и на сцену выезжает ящик. Занавес опускается, Тигр скрывается за ним и возвращается с дюжиной мечей. Он берет два из них в руки и с лязгом ударяет друг о друга. Снова поворачивается к публике, чтобы отдать мечи двум новым «жертвам». Когда от импровизированного поединка между зрителями начинают лететь искры, Тигр забирает мечи обратно. Теперь все знают — мечи настоящие.
А если так, то и опасность настоящая.
Теперь нужно выбрать добровольца. Лес рук, и Тигр долго делает вид, что размышляет. Но победитель может быть только один.
Аркадий.
Он сидит там, где сказал ему Тигр, — во втором ряду у прохода. Тигр просит поаплодировать русскому, пока тот поднимается на сцену. Тигр открывает вертикальный ящик. Аркадий с трудом умещается в нем. Тигр хлопает по боковым и задней стенкам, чтобы все поняли, что они цельные. Жестом показывает Аркадию еще больше сжаться и закрывает дверцу, защелкивая ее сверху и снизу. Теперь он жестами просит еще двух зрителей подняться на сцену.
— Видите ли, дамы и господа, — говорит он в микрофон, — мне было бы слишком просто выполнить этот фокус. Поэтому вы поможете мне. Будем считать вас моими помощниками.
Мужчины не понимают, о чем он говорит, но он отдает им мечи. Потом думает о чем-то и залезает рукой в карман. Он не в сценическом костюме, а в обычной джинсовой куртке и широких черных брюках. В куртке есть секрет, но этого никто не замечает. Он достает наполовину съеденный шоколадный эклер.
— Это ваш, сэр? — спрашивает он «жертву» в первом ряду, тот смотрит себе на колени и вдруг понимает, что его драгоценный десерт пропал. Мужчина встает, смеясь и аплодируя. Забирает эклер обратно и откусывает большой кусок к восторгу толпы.
Время пришло, Тигр возвращается к ящику. Он обходит его со всех сторон, пиная кроссовками. Потом велит двум зрителям проткнуть ящик мечами. Они не понимают, и он изображает фехтовальный выпад. Один из них, поняв, атакует ящик, мужчина с противоположной стороны делает то же самое. Тигр в ужасе поднимает вверх руки.
— До сигнала нельзя! Нужен специальный сигнал, или магия не сработает. — Он прижимает к ящику ухо. — Ты там в порядке?
Публика замолчала. Они не могут не услышать тихий стон. Тигр смотрит на публику и медленно качает головой. В зале приглушен свет, сцену освещают два прожектора. У дальнего выхода кто-то стоит, скрестив руки на груди. Кто-то очень похожий на Джона Домино, но Тигр знает, что это не он.
— Если вы хотите, чтобы я продолжал... — нетерпеливо говорит Тигр толпе. Потом он берет остальные мечи и втыкает их в дерево. Жестами указывает двум стоящим на сцене зрителям вытащить их назад. Отправляет мужчин обратно в зал под гром аплодисментов. Подходит к ящику и стучит по нему.
Ответа нет.
Тигр смотрит на публику, подняв брови. Фигура у дальнего выхода исчезла. Он снова стучит.
Ответа нет.
Торопливо, трясущимися руками он открывает защелки.
Широко распахивает дверь и отходит.
Ящик пуст. Он смотрит внутрь, входит в него, выходит наружу. Толпа свистит и улюлюкает. Тигр с размаху закрывает ящик и кланяется.
В конце представления за занавесом появляется шотландский тренер.
— Ловко, — говорит он, изучая щели в ящике. — Их заранее проделали, так? Человек в ящике знает, как расположить тело определенным образом, чтобы лезвия прошли мимо.
— А ты уверен?
Тренер подмигивает:
— Я видел одно шоу по телику, там тоже показывали фокусы. Неплохо сработано, должен признать…
— Что? — кто-то другой шлепает Тигра по спине.
— Это, кстати, была магия, — говорит человек сзади.
Тигр узнает своего товарища по команде. Зал готовится послушать диджея. Музыка уже играет. «Гориллас».
— Ты сам попросил русского залезть в ящик, — объясняет тренер. — А враждебность между вами на поле... это чтобы фокус выглядел натуральнее, я полагаю. — Тренер кивает в такт своим словам. — Так когда он триумфально вернется? Ждет, пока танцы пойдут полным ходом? Вылезет из торта, что ли?
— О чем это ты?
Тренер смотрит на Тигра, неловко улыбается.
— Ну, это же был не весь фокус, так? Человек из ящика должен вернуться.
— Так говорит свод правил? — спрашивает Тигр.
— Да брось, Тигр. — Улыбка становится гримасой. — Где он? — Тренер тянется проверить заднюю стенку ящика, но Тигр ударяет по руке.
— Это моя территория. Не вмешивайся.
— Где он?
— Магический Круг говорит, что мне не следует раскрывать секреты ремесла.
Тренер втягивает воздух, тычет пальцем в грудь Тигра.
— Если ты сделал то, что я думаю...
Он замолкает, так как появляется русский тренер и двое товарищей Аркадия по команде. Они жмут руку шотландскому тренеру, хотят пожать руку и Тигру. Они хлопают по ящику, кивают и смеются. Потом один из них задает вопрос на русском, в ответ Тигр пожимает плечами. Они снова спрашивают, он снова пожимает плечами, разведя руки в стороны для большего эффекта. Зовут одного из организаторов, который посылает за переводчиком. Вокруг Тигра собирается толпа, и он знает, что она еще вырастет.
Это именно то, о чем может мечтать любой фокусник: прославиться, наделать шуму, остаться в памяти. Тигр не сомневается: это достойно самого Лафайета.
Ирвин Уэлш
Мюррейфилд (Вы просто издеваетесь!)
1
Это был чудесный день жаркого лета. Дорин Гоу резала зеленый лук, когда тигр просунул морду в кухню. Она уловила его присутствие уголком слезящегося глаза, но сначала решила, что это Росс, крупный соседский пес смешанной породы, который часто приходил во время готовки.
— Для тебя ничего нет, парень, — начала она, но тут повернулась и столкнулась лицом к лицу со зверем.
Тигр остановился на расстоянии фута и смотрел прямо на нее почти обиженным взглядом. Белый мех вокруг нижней челюсти был заляпан кровью. Дорин обернулась к разделочной доске, ощутила в руке нож. Осознала бессмысленность поступка и закрыла глаза, ожидая смерти. По какой-то странной причине она вспомнила о своем бывшем муже Калуме, который ушел от нее два года назад. Она подумала, как бы он отреагировал, узнав, что ее загрыз тигр. Потом настойчивым шепотом, будто слова произносил кто-то другой, в ее голове зазвучала молитва. В это время огромный котяра, понюхав сзади ее голую ногу, развернулся и почти неслышно вышел из кухни.
Дорин сначала почувствовала горячее дыхание тигра у себя под коленками, потом услышала, как ступают мягкие лапы и клацают когти по плиткам кухонного пола. Звук, более характерный для собак, чем для кошек. Может, ей померещилось, галлюцинации от жары? Нет, она повернулась и увидела, как медленно, лениво двигались лопатки тигра, когда он покидал комнату. Дорин проследовала за ним почти как робот, как будто она была примитивным механизмом, созданным для подражания тигриной походке, и плотно закрыла раздвижную дверь. Сквозь матовое стекло она видела силуэт зверя, рванувшего вверх по лестнице. Казалось, ковер в холле трещит под его когтями.
«Ему не помешал бы маникюр, — подумала она. — Вот ужас, мой прекрасный ковер».
Дорин посмотрела через заднее окно на свой прекрасно обустроенный сад-патио. Он был не самым большим в округе, но она содержала его в порядке, украсив разнообразными кустарниками, горшечными растениями и вьющимися розами. Стоял приятный, подернутый дымкой день, и она с трудом сфокусировала взгляд в мерцающем свете. Дорин подметила, что сарай надо бы покрыть новым слоем креозота. На соседском желто-зеленом газоне она заметила знакомый буро-мохнатый ком, но сейчас он был весь в крови и лежал без движения. Тигр прикончил Росса, а она ничего не слышала! Дорин открыла телефонный справочник и позвонила в Эдинбургский зоопарк. На другом конце ответил девичий голос:
— Эдинбургский зоопа-а-арк...
— У вас не сбегал тигр? А то ко мне тут пришел один, — сказала Дорин, доставая сигарету.
Несколько месяцев она пыталась бросить курить, но в результате сильно поправилась. Единственный выход — диета «Бенсон и Хеджес»
[26]: только сигарета могла остановить свинское обжорство. Слава богу, что тигр полакомился Россом и набил живот, иначе он бы слопал ее.
— Мы сейчас проверим, — ответили на том конце.
Дорин прождала у телефона несколько минут, пока девушка не вернулась.
— Мне очень жаль, но я не знаю, у кого спросить, — сказала ей она.
— Ох!
— Ну, я как бы только начала работать на этой неделе, а Джиллиан на обеде, а Ивонн болеет. Мне как бы сказали не уходить из офиса, — объяснила секретарь; — Может, мистер Макгинли знает, но его не будет до после обеда.
— Ох!
— Знаю, выдумаете, я дура...
Стало ясно, что девушка до сих пор нигде не работала.
«Нечестно нагружать этим бедняжку», — решила Дорин.
— Да не волнуйся, милочка, — подбодрила она ее. — Я вызову полицию.
— Ага, а я тут поспрашиваю, — сказала девушка.
Дорин оставила свой номер телефона и повесила трубку. Она хотела вызвать полицию, но передумала, вспомнив, как однажды была с подругой Риной в «Дженнерз» на Принсесс-стрит и какой-то парень раздавал листовки. В них говорилось, что на воле осталось всего 400 бенгальских тигров, и Дорин забеспокоилась, как бы полиция безрассудно не застрелила животное, так же, как они недавно застрелили невинного человека на юге, в Саффолке или Сассексе? Как бы то ни было, тот слепой деятель, бывший министр внутренних дел, осудил их. «Осудил за недальновидность», — подумала Дорин с нервным озорством, ее бока затряслись от напряженного смеха. Но что полиция сделает с животным? Пощады не будет. А может, ничего такого и не потребуется. Этот Росс, ну, может, он сам первым напал, спровоцировал тигра.
А этот тигр — великолепная тварь, что ни говори.
Нет, она решила позвонить Рине, сначала на домашний, но там сработал автоответчик, потом на мобильный. Подруга незамедлительно подтвердила предчувствия Дорин, посоветовав не вмешивать полицию, а снова позвонить в зоопарк и попросить соединить с главным. Рина пришла в возмущение, ведь она была настоящей защитницей животных.
«Я приду попозже, я сейчас в парикмахерской и как раз собираюсь под фен».
«Опять двадцать пять», — подумала Дорин.
Наверное, Рина решила как-то исправить свою прическу, поскольку на прошлой неделе ее сильно обкорнали. Не то чтобы Дорин так и сказала Рине, потому что та заявила, что всем довольна. Не идет Рине челка. Никогда не пойдет, хоть ты тресни.
2
Как многие почтальоны его поколения, Малколм Форбс, высокий, нескладный мужчина с длинными редеющими светлыми волосами и большими глазами навыкате, любил выкурить дури. Малколм знал, что на работе пыхтеть не стоит, но хрен с ним — стоял прекрасный, жаркий, как печка, день, и он раскуривал большой косяк «пищи для ума» на заброшенной линии железной дороги, ставшей велосипедным треком, вдали от любопытных глаз. Сумка с почтой была тяжелой, и голубая форменная рубашка потемнела от пота под мышками и на спине.
Хрен с ним, всякому нужна передышка.
К тому времени, когда Малколм вышел из-за насыпи и маскирующих деревьев и кустов и вывалился на улицу, его неплохо зацепило. Прогуливаясь по улице и ощущая, что сумка стала значительно легче, он вышел из транса, только когда понял, что стоит у дома миссис Жардин. Слава богу, их пса, Росса, нигде не было видно, один раз он Малколма уже покусал. Почтальон робко ступил на садовую дорожку и сунул пару писем в почтовый ящик.
Расхрабрившийся от дури и отсутствия представителей семейства собачьих, Малколм решил, что его мучителя либо нет дома, либо, что еще лучше, он привязан к столбу на заднем дворе. Если так, то он подразнит ублюдка. Почтальон свернул по дорожке.
Когда Форбс вышел в садик, первое, что он увидел, был большой тигр. Наверное, футов семь в длину. Тигр лежал на газоне, нежась в лучах солнца.
— Ого! — сказал Малколм. Он посмотрел на искромсанный труп позади тигра. Тигр прикончил Росса. Росс был большим псом, помесью, но, судя по всему, не четой огромной кошке. А был ли тигр кошкой? Малколм сомневался. У него однажды был кот, Скуиджи. Скуиджи-Уиджи
[27], звал он его, потому что купил кота у мойщика окон из Глазго, выпивавшего в баре «Розберн». Но Скуиджи был совсем не то, что эта тварь. Как бы то ни было, похоже, Росс сыграл в ящик.
— Ого, — повторил Малколм, медленно поворачиваясь и отступая по дорожке вдоль стены дома.
Когда Форбс выходил из калитки, все еще осторожно оглядываясь, миссис Жардин как раз возвращалась домой. Он повернулся и увидел ее маленькую, хрупкую фигуру. Несмотря на сильную жару, она была в теплом жакете, а ее лицо сморщилось будто от холода.
— Привет, сынок, почта есть?
— Кое-что засунул в ящик, — ответил Малколм, расплывшись в улыбке, странным образом напомнив миссис Жардин о Россе. Она купила хорошую косточку у мистера Холла, мясника в Розбёрне. Ее удивило, что Росс не лаял, обычно он чувствовал угощение за милю.
— Я ожидаю приглашения на золотую свадьбу подруги, — сообщила она, прямо-таки сияя. Миссис Жардин воодушевляла перспектива повидать старых знакомых.
— Какая прелесть... Это что, двадцать лет, что ли? — спросил Малколм.
Миссис Жардин засмеялась:
— Нет, сынок, что ты, пятьдесят!
Малколм задумчиво кивнул.
— Да, долгий срок для брака-то, — сказал он. Форбс, елки-палки, продержался всего пятнадцать месяцев и был сыт женитьбой по горло!
Долгий, — признала миссис Жардин, с грустью подумав, что было бы хорошо, если бы у нее с Кроуфордом было чуть больше времени. Впрочем, он пускал слюни, мочился в постель и под конец нес такую чепуху, что его уход принес ей облегчение. Как ни грустно признать, но, в конечном счете, два года слабоумия запомнились ей больше, чем почти сорок лет семейного счастья. «Это меланхолия», — подумала она. Наверное, все дело в возрасте. У нее хотя бы остался Росс.
— Ох, — сказал Малколм, мысли рвутся и словно тонут в тумане, ничего себе покурил! — Я совсем забыл! Вам надо быть поосторожнее. Там, в саду, тигр. К сожалению, он прикончил Росса.
— Как это так «прикончил Росса»? Что ты мелешь, паренек? — спросила миссис Жардин с неуверенной улыбкой.
—Э-э-э... — Малколм помедлил.
В наши дни можно легко потерять работу. Его не учили на профессионального утешителя, нет. Черт, да они только и ждут, чтобы тебя подставить. Малыш Рассел, этакий обаяшка, попал на камеру наблюдения, ну, подумаешь, покричал немного на футболе, а его уволили за злостное хулиганство. Нет уж, он уже и так достаточно сказал.
— Я не совсем уверен, наверное, лучше всего позвонить кому-нибудь на почту. Ну, в отделение.
— Но... но... — от раздражения миссис Жардин стала заикаться. — Не понимаю, при чем тут почта и Росс. Что ты болтаешь про тигра? Да ты нахал, малец, просто нахал!
— Мне пора, — сказал Малколм, поспешно удаляясь.
«Этот малый — явно наркоман», — подумала миссис Жардин. Это плохо, очень плохо. Она не будет стучать на паренька, зная, как нынче обстоят дела с работой, но, может, ей стоит написать в «Скотсман»
[28], просто чтобы рассказать о проблеме вообще. Почта явно катится туда же, куда и железные дороги. Ее дочери Элизабет на прошлой неделе пришлось ехать на поезде из Лондона восемь часов. Заразу нужно остановить. Наркотики очень беспокоили старушку. Они добрались даже до Мюррейфилда
[29], Мир сходит с ума. Пошли разговоры о том, чтобы здесь, на стадионе для регби, сыграли в футбол! Толпа фанатов регби сама по себе опасна, куда им до джентльменов прошлого. А теперь похоже, что придется раз в две недели принимать здесь всякое отребье, да еще из Глазго! А значит, жди матерщину, горы бутылок дешевого вина и нужду, справляемую прилюдно, на улицах и в скверах.
Это плохо, но наркотики еще хуже. Они теперь развелись повсюду. Наверное, благодаря этому бандиту, ее соседу, который купил дом — чудесный дом — на деньги от их продажи. Это сразу видно: татуировки, дорогие побрякушки, модная одежда и большая машина, И эти шумные гости. И манера разговора. Его дом как крепость, он построил большую стену, из-за которой теперь не заглянуть в его сад. Если дом с дурной славой где-то и существует, то здесь! Ну да, поначалу он был довольно мил, всегда желал доброго утра. Но потом показал свое истинное лицо, ругался и богохульствовал, когда Росс одержал верх над его питбулем. Это была уродливая, мерзкая тварь, но Росс ее прогнал. Ага, сосед ругался как сапожник!
А потом питбуль взял и напал на девочку из школы, и его усыпили, Животное, конечно, не виновато: питомцы, как правило, лишь подобие своих хозяев. Да, людей вроде этого наглеца из школьного совета — вот кого следовало усыпить. Это научило бы их следить за своими животными.
Странно, что Росс не поднял шум, он должен был услышать, как она возвращается.
— Росси... Росси!
Завернув за угол дома, миссис Жардин закричала от ужаса, увидев то, что осталось от ее пса. Его разорвали в клочья! Она не могла в это поверить. Что там этот болван с почты говорил про тигра? Она оглянулась, но вокруг не было никаких признаков хищника.
— Росс... — всхлипнула она. Этот ублюдок, убийца-почтальон! Это все наркотики, у него крыша поехала, и он прикончил Росса в приступе безумия. Ага, он и раньше жаловался на собаку, и вот результат его безумной злобы!
Миссис Жардин доковыляла до дома и позвонила на почту.
— ...Разорвал на куски вашего пса? — усмехнулся старший по отделению Билл Нивен. — Наш Малколм? Да бросьте, дамочка. Этот паренек и мухи не обидит.