Но думать о причинах бездействия российского правительства и военных Савелию больше не хотелось: становилось противно и грустно. Надо было что-то делать самому.
- Хасан-бек, глянь-ка... - Савелий передал ему бинокль. - Как ты думаешь, получится у тебя пробраться в лагерь?
Хасан-бек несколько минут молча наблюдал за жизнью в лагере и только потом ответил:
- Наверное, можно. Скоро у мусульман большой праздник - курбан-байрам называется, - думаю, вполне сойдет как повод для подарка.
- Подарка?
- Да. Надо подарить им баранов, штук двадцать. Тогда они, скорее всего, позволят войти в лагерь и допустят хотя бы к тому месту, где готовят пищу.
- Но у нас нет баранов, - растерянно заметил Савелий.
- Я знаю, где их можно взять, - невозмутимо сказал Хасан-бек. - Ты когда-нибудь воровал скот?
- Ну, нет, - презрительно усмехнулся Савелий, - до этого я еще не докатился.
- А у нас в республике это всегда считалось одной из важных мужских доблестей... Я, правда, тоже никогда не брал чужого, но ради такого случая, может быть, стоит попробовать? - задумчиво проговорил Хасан-бек.
- Вот что, - Савелий уже все мгновенно просчитал, - у меня есть немного долларов. Как думаешь, сколько будут стоить тридцать баранов?
- Может, четыреста, может, триста долларов. А может, еще меньше - все зависит от жадности хозяина и ситуации в момент покупки. К примеру, можно сказать, что ты хочешь сделать подарок моджахедам Хаттаба. - Хасан-бек хитро подмигнул. - Думаю, в этом случае хозяин побоится заламывать цену: вдруг ты пожалуешься на него - тогда он может лишиться всего, если узнают, что хозяин отары пожалел жалких баранов для борцов за ислам.
- Что ж, по-моему, идея хорошая... Богатая идея! - похвалил Савелий. Только ни ты, ни особенно я не слишком похожи на правоверных последователей ислама...
- Об этом я уже подумал... - Хасан-бек достал из кармана какой-то сверток. - Вот это нам поможет.
Савелий в очередной раз подивился тому, каким ошибочным было его первое впечатление о Хасан-беке. Тот оказался в действительности гораздо умнее, чем это могло показаться с первого взгляда. В свертке лежали накладные усы и бороды разных цветов и размеров. Тут же Савелий заметил небольшой тюбик с клеем.
- Зря я, что ли, увлекался театром? - улыбнулся Хасан-бек. - Хотел в своем ауле театральный кружок открыть, спектакли ставить о местной жизни. Вот, теперь пригодилось. Скажи, ты когда-нибудь изображал кого-то, совсем иного, чем ты сам?
Савелий кивнул: в его жизни такое бывало сплошь и рядом.
- Кого я только не изображал! - задумчиво вздохнул он...
Следующий день они потратили на то, чтобы спуститься в соседнюю долину и купить небольшую отару. Хасан-бек был знаком с хозяином баранов, и тот, узнав, куда эти бараны пойдут, уступил их не торгуясь за двести долларов. Они наклеили себе усы и бороды, придирчиво осмотрели друг друга.
- Ничего не выйдет! - выдохнул Савелий. - Да меня ж расколют после первого же слова!
- А зачем тебе говорить? - хмыкнул Хасан-бек. - Говорить буду я: ты же немой с детства, да и глупый к тому же. - Он хитро подмигнул.
- Ну-ну... - только и нашелся что сказать Савелий, и они погнали баранов к лагерю.
Савелий думал, что лучше всего захватить в плен одного из помощников Хаттаба или кого-нибудь из инструкторов: те могли многое знать, и ради такой информации стоило рисковать своей жизнью.
Они появились у ворот бывшего пионерского лагеря ближе к вечеру. Савелий очень надеялся, что их оставят в лагере вместе с отарой на те два дня, которые предшествовали празднику: по мусульманским обычаям резать жертвенный скот доверялось уважаемым людям и самим хозяевам скота.
С охраной, дежурившей у шлагбаума, перегораживающего ворота, говорил Хасан-бек. Савелий сделал вид, что присматривает за баранами, не подходил близко к воротам, но вполне дебильно улыбался, когда бросал взгляд в сторону постовых. Он увидел, как Хасан-бек подал ему знак рукой, и понял, что их хитрость сработала. Они вдвоем погнали отару по лагерю, не обращая внимания на шутки и смех моджахедов, которые, помогая \"пастухам\", пинали ногами и прикладами автоматов отбивавшихся от стада баранов.
Определив отару в указанный им загончик, они уселись неподалеку. К ним подошел какой-то человек и протянул котелок с густой и вкусно пахнущей шурпой. Савелий, который почти месяц не ел горячей пищи, почувствовал, что страшно голоден. Хасан-бек куда-то сходил и принес краюху хлеба, который выпекался здесь же, в лагере. Они вдвоем быстро и молча уговорили большущий котелок с шурпой.
- Ты выяснил, где у них штаб? - тихо спросил Савелий Хасана, когда они, покончив с едой, расслабленно развалились на траве: поблизости никого не было и можно было говорить спокойно, но осторожно, поскольку русская речь, услышь ее кто-нибудь в этом лагере, неминуемо навлекла бы на них смертельную опасность.
- Да. Повар оказался разговорчивым. - Они беседовали так, что со стороны их общение было трудно заметить: сидят двое и лениво поглядывают по сторонам. Савелий говорил, не шевеля губами, а Хасан-бек просто прикрывал рот рукой. Штаб в центре лагеря, у мачты радиостанции, справа. Рядом дом инструкторов. Их пятнадцать человек, в основном афганцы, двое из Пакистана. Живут все вместе. Хаттаба в лагере сейчас нет. Говорят, что он собирается приехать на праздник, но у него личная охрана, многочисленная и профессиональная, и к нему ты никак не подступишься. Конечно, если ты не камикадзе...
- Нет, я не смертник, - сказал Савелий. - Хаттаб мне пока не по зубам. Сделаем так: дождемся ночи. Ты дойдешь до штаба и понаблюдаешь за охраной. Попробуй как-нибудь заглянуть в домик инструкторов, оценить обстановку. Вернешься и все мне расскажешь. На этом твоя задача, считай, будет выполнена. Дальше я буду действовать один, мне так привычнее. Смотря по тому, что тебе удастся узнать, я приму окончательное решение. Договорились?
- Хорошо...
Когда ночью, часа в три, Хасан вернулся из разведки и поведал Савелию, что у штаба стоит всего один часовой, а инструкторы - он видел это через окна спят мертвым сном, Савелий понял, что ему надо делать, и сразу определился. В первую очередь необходимо снять часового, потом попытаться проникнуть в штаб и захватить там как можно больше документов, затем взять \"языка\", желательно инструктора, и как можно скорее уносить ноги.
- Ты водишь машину? - спросил Савелий у Хасан-бека.
- Умею. Хотя прав у меня нет, но...
- Прав тот, у кого больше прав! - с усмешкой пошутил Говорков. - Выжди ровно десять минут после моего ухода, после чего постарайся угнать любой транспорт. Сможешь БТР - твое дело. Нет - бери легковушку или \"уазик\". И ровно через двадцать минут заводи машину и быстренько ломись сквозь ворота, как можно дальше из лагеря. Хотя нет, километров через двадцать бросай машину и немедленно уходи в лес: у них тут повсюду посты, тебе могут засаду устроить, связь у Хаттаба налажена отлично. Когда вернешься домой - забудь о том, что мы с тобой встречались. Ну, а если окажешься в Москве... У тебя память хорошая? неожиданно спросил он.
- Не жалуюсь.
- Запомни телефон Сергея Мануйлова, он поможет тебе найти там работу. - Он продиктовал номер. - Ты все понял?
- Да, понял... Одно непонятно: как узнать время? - Он отвернул рукав. Часов-то у меня нет...
Тогда Савелий снял свои \"командирские\" и надел их Хасан-беку на запястье:
- Вот, возьми на память...
- Но мне как-то... - замялся тот.
- Перестань! Дарю не потому, что у тебя нет часов, а потому, что ХОЧУ сделать этот подарок!
- В таком случае... - Хасан-бек дернул правой рукой, и в ней неизвестно откуда оказался небольшой кинжал. - Это - тебе мой подарок!
- Ты еще и фокусник? - улыбнулся Савелий.
- Это подарок моего брата, Мамет-хана: сказал, что мне он нужнее. Снял его с руки насильника. Теперь он нужнее тебе...
- Спасибо, Хасан-бек, буду бережно хранить твой подарок! - Савелий крепко обнял его, потом подтолкнул: - Иди...
- А как же ты? - спросил Хасан-бек.
- Это мои проблемы. Действуй, как я сказал, - и ты мне здорово поможешь. Ну все, я пошел!
Савелий уже исчез в темноте, но вдруг возвратился и, наклонившись к сидящему на земле Хасан-беку, заглянул в его умные печальные глаза, еще раз поблагодарил, после чего словно растворился в ночном мраке.
Подарив часы Хасан-беку, Савелий \"включил\" свой внутренний будильник и, осторожно поглядывая по сторонам, приблизился к часовому, которого снял без проблем; тот, как по заказу, стоял на одном месте, опираясь на автомат и не прислушиваясь к звукам ночи, бормотал себе под нос какую-то восточную мелодию. Савелий неслышно подошел к часовому сзади и, коротко размахнувшись, нанес ему удар ребром ладони под основание черепа. Подхватив мгновенно обмякшее тело, Савелий опустил его на землю и для верности проверил дыхание: часовой был мертв и уже не представлял опасности.
Оттащив тело подальше в темноту, Савелий вернулся к штабу, затем вытащил из нагрудного кармана миниатюрный, размером с шариковую ручку, но достаточно яркий фонарик, вошел в дом и осторожно осмотрел все двери, выходящие в небольшой коридорчик, где он находился. За одной из них он увидел еще одного моджахеда. Тот спал - видимо, это был напарник часового, который должен был охранять штаб изнутри. Савелий избавился от него единственным мощным ударом пальца в одну из многочисленных смертельных точек у человека.
После чего отыскал канцелярию штаба и, убедившись в том, что в ней никого нет, бегло осмотрел ее. Узкий направленный луч света быстро пробежал по столам, заваленным картами и документами. Савелий покопался в бумагах, выбрал наиболее интересные и запихнул в рюкзак.
Чтобы добыть инструктора, понадобилось времени чуть побольше. Савелий знал, что ему придется тащить \"языка\" на себе, и поэтому не хотел, чтобы \"его\" инструктор оказался крупным детиной под метр девяносто и под сто килограммов весом. Пришлось со всеми предосторожностями пройти по большой комнате вдоль рядов раскладушек со спящими бородатыми людьми. Некоторые из них спали не раздеваясь. Именно такого Савелий и выбрал. Тот был как раз небольшого роста и выглядел довольно тщедушным.
Савелий, по своему старому опыту спецназовца, помнил, что, как правило, инструкторы бывают двух типов: здоровые амбалы, которые учат солдат рукопашному бою, физической подготовке, умению выживать, и обычные с виду мужики, обучающие владению техникой, минированию, умению работать с рациями, теории и практике диверсий. Из таких, кстати, чаще всего назначаются комиссары; Хаттаб, как в прошлом и советские лидеры, тоже уделял большое внимание идеологии.
Как правило, инструкторы второго типа были умнее и осведомленнее, чем первого. А значит, и более ценны в качестве \"языка\". Все эти логические выводы Савелий делал почти автоматически, пока скользил взглядом по лицам спящих инструкторов.
Он приблизился к постели выбранного им инструктора. Правой рукой он вполсилы ткнул спящему кончиками пальцев в известную ему точку под ключицей, одновременно левой закрыл ему рот. Спящий издал чуть заметное шипение, дернулся разок-другой под руками Савелия и надолго перестал шевелиться. Говорков подхватил его под мышки, взвалил на плечи и потащил из комнаты.
В этот момент должен был объявиться Хасан-бек. И действительно, не успел Бешеный отойти и пяти метров от жилища инструкторов, как у въезда в лагерь послышался рев мотора крытого брезентом \"КамАЗа\". Оттуда донеслись чьи-то крики, затем раздалась автоматная очередь, за ней другая... Так и есть: Хасан-бек, точно следуя указаниям Савелия, вырвался из лагеря и учинил у ворот небольшой переполох.
Воспользовавшись всеобщей суматохой, поднявшейся в лагере, Савелий ползком добрался до колючей проволоки, огораживающей лагерь с отдаленной стороны (там находилось стрельбище и поэтому было довольно пустынно), перебросил через полутораметровое ограждение \"языка\" и перепрыгнул вслед за упавшим на землю телом. Снова подхватив своего пленника на плечи, Савелий быстрым шагом двинулся по направлению к горному хребту, который отгораживал лагерь от центральной части Чечни: в этой стороне его вряд ли стали бы искать боевики хитрого Хаттаба.
Говорков все рассчитал правильно. Преследователи ринулись за угнанной машиной. Утром, когда контр-разведчики Хаттаба начали расследовать убийство часовых, пропажу секретных документов, исчезновение одного из инструкторов и, несомненно, связанный с этой пропажей побег двух накануне прибывших в лагерь \"пастухов\", они подумали, что побег совершен на грузовике, и бросились искать машину. На поиски КамАЗа ушло не так много времени: через несколько часов его обнаружили на дне одного из близлежащих ущелий, но ни беглецов, ни того, что они смогли похитить, так и не нашли.
Савелий вел своего пленника с кляпом во рту уже по территории Дагестана, когда в его внутреннем кармане затренькал мобильный телефон. Говорков обрадовался звонку: он знал, кто это, - перед отъездом на Кавказ Савелий распорядился соединять его только с одним абонентом. Это был номер мобильного телефона генерала Богомолова.
- Ну, как дела, крестник? - Генерал всегда избегал говорить по телефону открытым текстом. - Что глаза ко мне не кажешь? Забыл, о чем я тебя просил?
- Нет, что вы! - Савелий жестом указал удивленному \"языку\", чтобы тот сел на землю. - Я как раз к вам собираюсь в гости. Да не один, с подарком...
- Сегодня вечером сможешь?
Савелий понял, что у Богомолова к нему появилось то самое важное дело, о котором он туманно говорил перед отъездом. И, судя по всему, оно было очень срочным, иначе Константин Иванович дождался бы появления Савелия, ведь тот пообещал ему...
- Нет, Константин Иванович, сегодня вряд ли смогу, - вздохнул Савелий, - я пока все еще на югах, отдыхаю. До аэропорта мне где-то день придется добираться. Реальнее всего - послезавтра. Как, время терпит?
- Ну, что мне с тобой делать, крестник? - Было заметно, что генерал несколько огорчился. - Ладно, ничего не поделаешь: действуй по обстоятельствам. Но перед вылетом - звони мне прямо из аэропорта, я машину за тобой пришлю к самолету, встретим тебя, курортника...
Генерал отключился. Савелий усмехнулся, вспомнив, как назвал его Константин Иванович, - \"курортник\".
- Хорош загорать! - прикрикнул он на разлегшегося на земле плененного инструктора и, дернув за веревку, привязанную к его спеленатым рукам, помог ему встать на ноги. - Пошли, нас давно уже ждут!
Сдав пленного в Махачкале местным фээсбэшникам и вне очереди получив билет на ближайший рейс, Савелий, позвонив перед вылетом, как и обещал Богомолову, с легким сердцем отправился в Москву. Ему не терпелось узнать, куда на этот раз зашлет его генерал...
VIII
Операция \"Курорт\"
В самолете Бешеный думал исключительно о своей Розочке. До сих пор он никак не мог понять: правильно ли он поступил, честно все рассказав о себе? Может быть, Розочка еще не была готова к таким жизненным историям и испытаниям? Может быть, Розочка только внешне выглядела взрослой, а ее психика еще не дозрела до серьезного осмысления жизни, до драматизма постоянных чувств, до разумного восприятия мира взрослых? А может быть, он переоценил значение их отношений? Господи, все, что угодно, только не это!
После всего, что у него было в жизни, после страшных испытаний и утраты близких, он вдруг обрел нежное создание, которое полюбил всем сердцем, каждой клеточкой своего мозга, своей души. Да и сама Розочка тянулась к нему всем существом. Он это чувствовал: она не заблуждалась, не играла в чувственность, в любовь. Розочка любила так же естественно, как дышала, спала, пила и ела...
Так что же произошло? Почему ее так напугала правда о нем? Почему Розочка не вникла в глубинную суть его жизни? Где он допустил ошибку? Что он сказал не так, что позволило ей сделать неправильный вывод? Неужели гибель ее родителей не научила Розочку ненавидеть насильников, убийц, грабителей, бандитов? Неужели она до сих пор не поняла, что со злом нужно бороться? И бороться активно, беспощадно. Как говорил Жеглов-Высоцкий: \"Преступник должен сидеть в тюрьме! И он будет сидеть в тюрьме!\"
А проливший чужую кровь должен заплатить своей кровью! Только так и не иначе! Лично он, Савелий Кузьмич Говорков, считает, что Россия пока не готова к отмене смертной казни! НЕ ГОТОВА! Слишком уж много было пролито крови в стране вполне \"официально\": с подачи царей, Генсеков, Президентов, в \"локальных и нелокальных\" войнах. Русский народ пока не привык ценить даже свою жизнь, что тогда говорить о ценности чужой жизни? Должны пройти десятки лет, прежде чем ответственность за любую, неважно, чужую или свою, жизнь естественно, генетически воплотится в русском человеке! Не говоря уже о том, что Россия Э К О Н О М И Ч Е С К И не готова к отмене смертной казни! В этом Савелий твердо уверен. Н Е Г О Т О В А!
Почему? Да потому, что у России не хватает средств, чтобы достойно прокормить своих пенсионеров, да что там пенсионеров, не хватает средств, чтобы нормально оплачивать любой честный труд во благо страны, что ж тогда говорить о преступниках, приговоренных к пожизненному заключению. Какая жизнь ожидает их за колючей проволокой? Не гуманнее ли избавить их от подобной \"жизни\", официально прекратив их мучения? Мы же все-таки не звери и не должны уподобляться тем, кого наказываем...
Конечно, кто-то может сказать, что Президент обещал Совету Европы отменить смертную казнь и это может сказаться на отношение этого Совета к России. Но такое обещание Президент не имел права давать от имени народа. Россия не простая страна: Нужен референдум. А как посмотрит на это Совет Европы наплевать! Пусть сначала разберется с Турцией! Не может быть разных подходов: если можно одной стране - значит, можно и другой.
Страна, не способная прилично содержать осужденного на пожизненное заключение, не имеет морального права выносить такие приговоры! Сначала она должна стать Б О Г А Т О Й! И пока этого не произойдет, отменять смертную казнь Н Е Л Ь З Я!
Эк, его занесло! Савелий покачал головой и тихо прошептал:
- Эх, милая Розочка, если бы ты знала, как я тебя люблю! - Ему вспомнились слова Розочки, брошенные ею в сердцах: \"Сколько смертей тебе надо, чтобы ты успокоился?.. Я любила тебя другого... Я любила Савелия Говоркова, Сергея Мануйлова, наконец, но не Бешеного...\"
- Боже мой, как все это нелепо, печально и больно! - выдохнул Савелий.
- Вам плохо? - участливо спросила пожилая дама, то ли дагестанка, то ли ингушка; у нее был мягкий, весьма забавный и еле уловимый акцент. - Может, дать вам что-то от сердца?
- От сердца? - переспросил Савелий, постепенно возвращаясь от своих мыслей к действительности. - Лучше от памяти! - с грустью добавил он.
- Тоже потеряли кого-то близкого? - догадливо предположила женщина.
- Кажется, да... - глубоко вздохнул Савелий.
В аэропорту его ждала \"Волга\", доставившая прямо на Лубянку. Выписав пропуск, Бешеный не стал дожидаться лифта и быстро промчался по лестницам.
- Что-то случилось? - спросил Савелий, буквально влетев в кабинет генерала Богомолова.
- А ты не знаешь? - едко поинтересовался генерал. - Американцы Белград бомбят!
- Да я целый месяц из лесу не вылезал, с гор не спускался. Откуда мне было знать? Там последние известия не послушаешь... Значит, все-таки они на нас на... - Савелий запнулся и с трудом удержался от грубого слова - неудобно как-то перед генералом, а потому нашел синоним: - В общем, начхать америкосам на нас?
- А ты как думал? Нет-нет, ты правильно хотел сказать: именно насрали! Им давно уже на всех во всем мире насрать, творят, что пожелают! - Богомолов не выдержал и чертыхнулся в сердцах.
Савелий видел, что Богомолов воспринимает события в Югославии как личную трагедию. Он вспомнил, что Константин Иванович отдал несколько лет жизни, работая в тех краях.
- Наши дипломаты только-только смогли югославов с косовцами друг к другу приблизить, только те договариваться начали, а тут - бац! Американцы, почуяв, что и без них обойдутся, тут же все НАТО на уши поставили и - \"самолеты на взлет и бомбить, бомбить до посинения!\" Они же, гады, не войска уничтожают, а гражданские объекты. И только по ночам, боясь потерь среди летного состава: не дай Бог, какой-нибудь их сытый мальчик носом в землю клюнет...
- А что мы-то теперь сможем сделать, Константин Иванович? Эскадрилью перехватчиков к ним на помощь не пошлешь, десант с зенитными комплексами не высадишь...
- Что верно, то верно. Но мы югославам другими вещами поможем. И ты в этом, как сам понимаешь, тоже участвуешь... - Генерал задумчиво прищурился. Значит, так. Наши аналитики считают, что бомбардировки не принесут американцам ничего: сербы - ребята крепкие, могут продержаться долго, а американцам результаты нужны наглядные и быстрые. Они же хотят Косово от югов отрезать, поставить там своих людей - и вот тебе отличный тактический плацдарм на Балканах! Помнишь ту странную революцию в Албании? Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто там заводилой выступал?
- ЦРУ, что ли?
- Точно. Потом они власть сменили и принялись за Косово; у них еще с начала девяностых зуб на сербов имелся - не по их сценарию тогда пошло. Милошевич, несмотря на все потраченные ими деньги, у власти остался, население его поддерживает, мы свою позицию по этому вопросу не меняем. Ну, что им остается еще делать, как не исподтишка под югов подкапываться? Они дают деньги сепаратистам косовским, помогают устроить им базы в свойской Албании, снабжают оружием, обмундированием, техникой. Поднимают шумиху в прессе: де садисты-сербы издеваются в Косово над мирными крестьянами-албанцами. И вот результат: сверху - американские бомбы, а по всем косовским лесам и горам прячутся банды террористов из ОАК, так называемой Освободительной армии Косово.
- В чем же моя задача? - нетерпеливо спросил Говорков.
- Дойдет и до тебя, - недовольно оборвал Богомолов, - ты дослушай вводную. Так вот, аналитики утверждают, что скоро, через пару-тройку недель, натовцы могут от бомбардировок перейти к наземным действиям. Тогда они станут опираться на ОАК. Но сил у албанских сепаратистов маловато, да и подготовлены они так себе. Тут спецы нужны, профессиональные военные. - Богомолов вопросительно уставился на Савелия: - Усекаешь, к чему веду?
- Так кто же пошлет им спецов? - насторожился Савелий, уже прекрасно зная ответ. - Неужели Чечня?
- Именно! - воскликнул Богомолов. - По нашим агентурным данным, совет чеченских полевых командиров формирует отряд мусульман-добровольцев, который должен отправиться в Косово, на помощь ОАК. Здесь как раз мы нашим братьям-славянам помочь и можем. В конце концов, боевиков с нашей же территории туда засылают, мы просто обязаны не допустить этого! Вот тебе и твоя задача: узнать маршрут их отряда и пункт конечного назначения, а также постараться помешать взаимодействию ОАК и чеченцев. Как тебе такая задачка, по силам? прищурился генерал.
- Да, крутовато, вы, Константин Иванович, завернули! Спасибо, конечно, за доверие, но... я же не Илья Муромец, чтобы в одиночку с целой ордой сражаться. Боюсь, не получится у меня. Хлопотно это. - Впервые Савелий выразил сомнение в возможности исполнения поручаемого ему задания.
- Неужели испугался? - нахмурился Богомолов.
- Шутить изволите, товарищ генерал! - обиделся Савелий. - Говорить мне такое!
- Не сердись: машинально выскочило! Но и ты не прибедняйся, Бешеный! Ты ж у нас признанный спец по чеченцам, тебе на роду, видно, написано их окорачивать. Ну, нет у меня человека, который лучше, чем ты, с этим бы справился! И потом - я же не безумец в такое дело тебя одного посылать. Не думай, что твой старик из ума выжил! - Он усмехнулся. - Естественно, ты будешь не один. Мы дадим тебе выходы на наших людей в Югославии. Ребята они надежные, доверять им можно на все сто, даже жаль...
- Чего? - не понял Савелий.
- Они же глубоко законспирированы! Так что обращайся к ним только в случае крайней необходимости!
- Не один, значит? - Бешеный покачал головой.
- Конечно не один! - Богомолов сделал вид, что не понял иронии Савелия. Так что собирайся, дорогой крестник, в дорогу. Поедешь как обычный турист: купишь тур на Адриатику - в Сплит или в Дубровник, может, еще куда приглянется. А доберешься до Белграда - уйдешь в нелегалку. Не мне тебе объяснять, что вся операция...
- Операция \"Курорт\", - вставил Савелий.
- Пусть \"Курорт\", - согласился Богомолов, - так вот, вся операция проводится нами на свой страх и риск, неофициально. О ней даже в правительстве не знают. У политиков свои расклады, у нас - свои, но мы им мешать не станем. Ты все понял, Савушка?
- Да. Хоть день-то у меня будет для роздыху? Я в душе месяц не был, от меня несет, как от барана!
- Даю тебе два дня: день - на отдых, день - на подготовку. Ну все, иди теперь, принимай свой душ... Перед отъездом позвони мне, чтобы я был в курсе.
- Хорошо, обязательно!
Савелий встал и, кивнув на прощание крестному, покинул его кабинет.
Среди ночи Говоркова разбудил телефонный звонок. Савелий так отвык в горах от телефона, что только на пятом звонке сообразил, что это кто-то ему звонит. Он дотянулся до аппарата и снял трубку.
- Прости, крестник, дело срочное! - узнал Савелий голос Богомолова. - Что же ты мне о \"подарке\" своем ничего не поведал, скромник ты наш?! Ты, парень, хоть знаешь, кого ты нам в подарок доставил?
- Нет... - Савелий хотел уже ответить более полно, но подумал, что необходимо подстраховаться. - Понимаете, крестный, я еще не совсем проснулся: может, позднее встретимся? Тогда и поговорим, хорошо?..
- Все в полном порядке, Савелий! - догадливо пояснил генерал. - Линия чиста и стоит на моем контроле: говори спокойно!
- Придурок, которого я выкрал из штаба Хаттаба, по-русски ни бе, ни ме, ни кукареку... А может, просто не хотел со мной говорить, обиделся?
- Нет, этот пакистанец и вправду ни русского, ни английского не знает, говорит только на урду и по-арабски. Он в лагере Хаттаба вроде как главный по мусульманству был.
- Типа комиссара, что ли?
- Ну да, только еще круче. Он специально в Чечню приехал, чтобы чеченский терроризм на международный уровень вывести. Между прочим, этот самый Курдалла теоретически подготавливал боевиков для поездки в Косово и в принципе должен был с ними туда ехать, чтобы там их боевой дух поддерживать.
- Да ну! - обрадовался Савелий.
- Вот тебе и ну! - передразнил его генерал. - Что, проснулся сразу? Сначала этот чудила молчал как пень, но, когда наши ребята нашли у него слабое место - он без разрешения своих духовных наставников в Чечню поехал, - надавили на него, дескать, депортируем тебя через посольство как нелегала в Пакистан к своим, пусть тебя сана лишают и все такое... Тут мулла раскололся и всех с потрохами выдал: кто, куда, когда и сколько. В общем, теперь нам известен и маршрут их сводного отряда, и конечная точка следования. Тебе там надо быть раньше их, Савелий. Пока они через Азербайджан, Турцию и Албанию до Косово доберутся, у тебя и наших югославских друзей все должно быть готово к их достойной встрече. Усек?
- Понял! Значит, ноги в руки - и в аэропорт, на Белград?
- Молодец, на лету схватываешь! Только вот на Белград не получится: НАТО перекрыло все пути подлета. Либо через Турцию, либо через Болгарию.
- Мне хватило Турции в прошлый раз. Через Болгарию.
- Лучше через Будапешт и в Хорватию. Машина за тобой уже идет, собирайся. Все необходимые тебе документы вместе с полученными от Курдаллы данными будут в пакете, тебе передадут.
Богомолов повесил трубку. Савелий откинул одеяло и, наскоро одевшись, начал забрасывать вещи в дорожную сумку. Через десять минут в дверь позвонили. С пакетом генерал прислал Андрюшу Воронова, названного братишку Говоркова.
- Ого! Уже готов? Оперативно! - Андрей оглядел Савелия: тот, как будто его и не будили среди ночи, был весь на взводе. - Не дергайся ты, Бешеный, до самолета еще четыре часа. Вот пакет. Паспорт и билет с деньгами забирай, а бумаги сейчас просмотришь. Генерал их под свою ответственность из нашей конторы разрешил вывезти.
Савелий сел за стол, достал протоколы допроса Курдаллы и принялся бегло их читать, по ходу стараясь как можно больше запоминать нужных ему сведений. На это ему хватило часа.
- Готово! - протянул он бумаги Андрею, который, пока Савелий читал, на кухне заварил крепкого чая и сварганил легкий закусон.
- Вот тут еще одно. - Андрей протянул жующему бутерброд Савелию страницу с каким-то текстом: это были имена, пароли и адреса явок агентов нашей контрразведки в нескольких городах Югославии. - Прочти и запомни.
Савелий сосредоточился, медленно прочитал листок дважды, закрыл глаза и мысленно представил все прочитанное. Потом кивнул Андрею: готово!
Андрей аккуратно скомкал листок и тут же сжег его над унитазом. Смыв водой золу, он удовлетворенно вздохнул:
- Ну, все, теперь можно и за жизнь поговорить...
Оставшиеся два часа названные братья провели в разговорах о том, как они жили в последнее время, когда не встречались. Андрей проводил Савелия до самого трапа. Вскоре самолет оторвался от российской земли и взял курс на Будапешт. Савелий, чьи документы были оформлены на имя журналиста одной из центральных газет Сергея Мануйлова, расслабился и постарался хоть в эти несколько часов полета постараться ни о чем не думать.
По прибытии в Будапешт Савелий оформил аккредитацию, нанял машину и сразу же отправился к границе, где с документами журналиста без особой задержки пересек ее, и через несколько часов прибыл в Нови-Сад, столицу сербского края Воеводина, где стал искать человека, который мог помочь ему \"залечь на дно\" и переправить его в Приштину, столицу другого сербского края - Косово.
Такой человек имелся, и звали его Христо Гранич. Он был одним из глубоко законспирированных агентов Богомолова. Официально Гранич содержал небольшое кафе, но для наших спецслужб исполнял роль посредника: когда Югославия в ходе гражданской войны оказалась в полной международной изоляции, Гранич был одним из тех немногих, кто ухитрялся переправлять российскую помощь (а она продолжала поступать, хоть и не в таких объемах, как раньше, - нефть, стрелковое оружие, запчасти к военной технике и многое другое) в Югославию, игнорируя эмбарго и минуя многочисленные таможенные препоны.
Как у него это получалось, было тайной даже для Богомолова. Но тот факт, что ему это удавалось почти без проколов, несомненно, характеризовал Гранича с самой лучшей стороны. Конечно, на посредничестве он зарабатывал хорошие деньги. Естественно, без прочных связей в местных криминальных кругах у Христо ничего бы не вышло. Но факт остается фактом: югославская ПВО имела на своем вооружении российские зенитные комплексы, которые Москва официально никогда ей не поставляла...
Савелий нашел Гранича стоящим за стойкой бара собственного кафе. Это был невысокий, ничем не примечательный парень примерно его возраста. Единственное, что привлекало к нему внимание, были глаза: зеленые, зоркие, быстрые и цепкие. Они эффектно смотрелись на фоне иссиня-черных волос. Если бы не эти глаза, то внешняя разухабистость и постоянное балагурство могли сбить с толку любого, что позволяло воспринимать его как веселого, но недалекого парня.
В кафе за столиками сидело несколько парочек, у входа двое небритых мужчин с большими горбатыми носами играли в нарды. Атмосфера была мирной и спокойной, хотя Савелий знал, что этой ночью натовская авиация сильно бомбила промышленные районы Нови-Сада.
- Найдется у вас чашка кофе, только очень крепкого, для журналиста? произнес Савелий по-английски условную фразу.
- С ликером? - также по-английски поинтересовался Христо.
- Нет, с коньяком.
- Одну минуту!
Гранич поколдовал у большой жаровни с раскаленным песком, и вскоре перед Савелием появилась вкусно пахнущая маленькая чашечка кофе, приготовленного по-турецки. Рядом на отдельном блюдечке лежали тонко нарезанные ломтики лимона и стоял бокал холодной воды. Савелий выпил крошечную, с наперсток, рюмку превосходного коньяка, положил в рот дольку лимона и для еще большего гурманского изыска сделал глоток ароматного обжигающего кофе. После чего по традиции запил глотком холодной воды: удивительное ощущение! Так пить кофе его научил приятель популярного актера Армена Джигарханяна, известный сценарист, как-то сводивший его на премьеру в Дом кино, где варят настоящий турецкий кофе, - там-то он и научил Савелия именно так пить кофе по-турецки.
- Как? - дружелюбно улыбаясь, спросил Гранич.
- Великолепно! - честно ответил Савелий.
Когда он допил кофе и расплатился, Христо протянул ему свою визитку:
- Приходите еще! Тут есть наш телефон.
Благодарно кивнув, Савелий вышел из кафе. Зайдя за угол, он рассмотрел визитку. На ее обороте по-русски были написаны адрес и время встречи. Савелий посмотрел на часы - у него в запасе было еще около часа, и он решил прогуляться по городу.
Гранич свободно говорил не только по-английски - в этом Савелий уже убедился, - но и по-русски.
- Твоя журналистская аккредитация здесь ничего не стоит, - с ходу заявил Христо, когда они принялись обсуждать, как Говоркову лучше всего добраться в Косово. - Сейчас у нас военное положение, везде патрули. На каждый свой шаг ты обязан получить разрешение в нескольких учреждениях. Это долго и, главное, не дает никакой гарантии, что тебе разрешат поехать туда, куда ты захочешь.
- Но разве русским не доверяют?
- А что, среди русских журналистов нет тех, кто работает на американцев?
- Наверняка есть.
- Ну вот, ты все сам отлично понимаешь... - Христо, прищурясь, посмотрел на Савелия. - Я знаю, что ты хороший боец...
- Ну и что? - пожал плечами Савелий.
- Для варианта, который я хочу тебе предложить, это очень важно. Скажи, слышал ли ты что-нибудь о генерале Черном?
- А кто это? Извини, у меня было совсем мало времени перед отправкой сюда, - смущенно пояснил Савелий.
- Ладно, даже ты не можешь знать все. Черный - это наша легенда. В свое время он сделал большие деньги на нефти. Потом, когда началась гражданская война, Черный на свои средства собрал сербское ополчение. Сам встал во главе этой армии, сражался на нескольких участках. У нас говорят, что его слава и беззаветная вера в могучую и свободную Сербию затмевают в народе популярность Милошевича. Он никому не подчиняется, правда, иногда проводит с регулярной армией совместные операции; его добровольцы - настоящие профессионалы, на уровне спецназа, они прекрасно вооружены, а их снаряжение лучше, чем у нашей армии.
- Он что, анархист? - спросил Савелий, пожалевший, что никогда прежде не слышал о таком народном генерале. Он напомнил Говоркову нашего Котовского или, скорее, Махно.
- Нет, он - настоящий патриот. Если бы все наши бизнесмены были похожи на него, мы бы сейчас сбивали американцев дюжинами.
- А ты сам? Я знаю, ты...
- Я тоже стараюсь быть патриотом своей страны, - перебил его Христо: было заметно, что он категорически не хотел вдаваться в подробности своей деятельности.
- Ладно, замнем... - успокоил его Савелий.
Но Гранич все-таки упрекнул его:
- Я же не расспрашиваю тебя, Бешеный, о твоих подвигах в США, где ты получил от Президента высшую награду Америки, или о том, за что тебе дали звание Героя России...
Савелий поразился - эти сведения о нем были известны только самым близким людям, - но промолчал, отметив про себя, что такому информированному парню, наверное, очень трудно жить на свете и все еще оставаться в живых...
- Ну, так что твой Черный? - напомнил Савелий с деланной невозмутимостью, видя, что между ним и Граничем все еще висит напряжение от возникших недомолвок. - Где он сейчас?
- Где ему быть? Конечно, в Косово. Его люди укрепились вдоль границы с Албанией. Генерал считает, что именно оттуда войска НАТО начнут свое вторжение. Эти сведения секретны. Но я раскрываю их только потому, что собираюсь предложить тебе стать одним из добровольцев армии Черного. Это лучший для тебя способ выполнить свою задачу.
- Предположим, я соглашусь. Что тогда? - Савелию понравилась идея Христо, но ему нужны были детали и подробности.
- Сейчас в Нови-Саде находится один из командиров Черного. Я сведу тебя с ним, а он доставит тебя туда, куда будет нужно, - и твердо добавил: - Я уверен!
- Я не буду связан никакими обязательствами?
- О чем ты?
- Ну, есть же в армии Черного дисциплина, приказы, подчинение общим тактическим установкам...
- Да, дисциплина у Черного очень строгая. За невыполнение приказа расстрел. Но тебя это не коснется. Ты будешь получать не приказы, а только советы. Устроит?
- Да.
- Тогда оставайся здесь, вечером за тобой придут. Советую получше отоспаться. Не уверен, что в ближайшие дни у тебя будет на это время...
- Спасибо, Христо.
- Скажешь \"спасибо\", когда останешься жив после всей этой заварухи. Чего тебе очень желаю.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Гранич ушел.
Вечером к Савелию заявился крепкий, можно даже сказать, кряжистый мужик, одетый в комбинезон с серо-коричневыми разводами. На его полувоенной форме не было никаких знаков различия, только на левом плече красовалась черная нашивка с двуглавым орлом и надписью над ним \"Великая Сербия\". Внимательно и быстро оглядел Савелия.
- Капитан Стойко Панич, - представился он. - Говори по-русски, я немало понимаю.
- Сергей. Но лучше зови меня Бешеный, - в свою очередь назвался Савелий.
Капитан кивнул и что-то по-сербски пробормотал себе под нос.
- Хорошее прозвище... - перевел Савелий: сербский язык понимать было совсем легко, почти как украинский. - Ну что, идем? - спросил он.
Капитан кивнул, и они вышли на темную - в целях маскировки - улицу.
У дома стоял микроавтобус. Стекла его были наглухо занавешены. За рулем сидел крепкий молодой парень в такой же форме, как и у капитана. Он молча бросил быстрый взгляд в их сторону и тут же отвернулся. Савелий сдвинул дверцу и залез в темный салон автобуса. Чьи-то крепкие руки помогли ему на ощупь найти свободное место. Автобус, не включая фар и постоянно увеличивая скорость, покатил по пустым - видимо, ожидался новый авианалет - улицам.
Вскоре они, миновав без особых проблем пару милицейских кордонов, выскочили на шоссе и поехали на юго-запад страны.
Ранним утром автобус остановился посреди какого-то леса. Капитан отдал приказ - и все сидевшие в автобусе начали выходить. Савелий насчитал, кроме себя и Панича, еще десять человек. Все они были молодые и крепкие ребята, на них еще не было формы, и кое у кого на утреннем ветерке развевались длинные волосы.
- Вперед! - приказал капитан и махнул рукой в сторону ближайшей лесной опушки.
Новобранцы гуськом потянулись к лесу. Капитан пропустил их вперед, показав Савелию, чтобы тот шел за ними, а сам пошел замыкающим их небольшой колонны.
Шли молча, и Савелий не задавал вопросов. Он понимал, что так надо и в конце концов кто-то все ему объяснит. После трехчасового марша по гористым лесным склонам они сделали остановку. Капитан посвистел в какой-то свисток типа охотничьего, ему ответили точно таким же условным свистом. Через десять минут к ним подошли двое одетых все в ту же форму добровольцев. Дальше все двинулись по извилистой, малозаметной тропинке, по которой отряд вели встретившие его бойцы.
Еще минут пятнадцать быстрой ходьбы, и они оказались на небольшой поляне, сверху закамуфлированной маскировочной сетью. Савелий заметил ряд глубоких землянок с бревенчатым перекрытием, шалаш-столовую, у которой стояла небольшая группа людей в форме, и мощную полевую радиостанцию, у которой сидел в наушниках еще один ополченец.
Капитан Панич подвел новобранцев к шалашу и отдал их на попечение одного из стоящих там военных - наверное, это был кто-то типа сержанта или старшины. Затем Панич сделал знак Савелию следовать за ним. Они спустились в одну из землянок. Навстречу им поднялся поджарый, невысокого роста, но крепкого сложения мужчина лет сорока пяти.
- Полковник Бойко, - представился он.
- Бешеный, - сказал Савелий.
- Идите, капитан, - почему-то по-русски распорядился полковник. Накормите ребят. Ты будешь? - спросил он у Савелия; тот кивнул - есть ему действительно очень хотелось. - Тогда и сюда что-нибудь пришлите...
Савелий решил про себя, что не будет ничему удивляться, но все-таки был удивлен, когда полковник заговорил.
- Садись, Бешеный... Кличку-то где получил, не в Афгане? Меня вот под Кандагаром ребята мои - я тогда комроты был - Бойким прозвали. Удивлен, что русского здесь встретил?
- Есть немного, - честно признался Савелий.
- Я тут уже шестой год воюю. Вообще-то я в России майором был, в десантных. А здесь, видишь, Черный меня в полковники произвел. Доверяет, значит. - Бойко довольно улыбнулся. - Ну и я стараюсь его не подвести, он мужик что надо! Ладно, это все до твоего дела не касается. У меня про тебя приказ есть: содействовать во всем, что понадобится. Ты пожуй пока, а после мы обсудим, что, как и с чего начнем...
- Мы сейчас где? - спросил Савелий.
- На восток, в пятнадцати километрах ниже по склону, - граница Косовского края с Сербией. Вас чуть-чуть до нее не довезли. А чего спрашиваешь?
- Да так, сориентироваться хотел.
Савелий поел принесенного солдатом густого и сытного супа с мелко нарезанными кусочками мяса, выпил кружку чая. Затем они с полковником разложили карту Косово и стали обсуждать дальнейший маршрут Савелия. Узнав, зачем Бешеный прибыл в Косово, Бойко нахмурился:
- Вот сволочи, и здесь чечены покоя не дают! Ко всем бочкам затычки. И чего наши генералы телятся с ними? Надо было добивать их до конца, а то \"давайте договариваться: мир, мир нужен\"... Вот и получили \"мир\": расползлись по всему свету, как змеи подколодные, и жалят, жалят!
- Генералы тут ни при чем, здесь политика замешана. И деньги... - заметил Савелий.
- Видал я в гробу эту политику! Впрочем, как и эти грязные деньги! Полковник действительно разозлился не на шутку. - Вот наши политики, скажи, разве они хоть чем-то братьям-славянам смогли помочь, а?
- По-настоящему нет... - ответил Савелий.
- А я вот захотел - и помогаю! И никакая политика мне в этом не помеха и, во всяком случае, не указ! Если бы наши политики действительно о своем народе думали, то расклад в мире был бы другой... - сказал он, потом твердо добавил: Совсем другой!
- Это точно. - Савелий был полностью согласен с Бойко: российские политики, в этом он уже давно успел убедиться, совершенно не замечали того, чего хочет избравший их народ.
Они еще немного поговорили о намеченном маршруте и, как выразился не стесняющийся в выражениях бойкий полковник, об \"этой еврейской сучке Олбрайт\", и о том, что хваленые американские спецназовцы не чета нашим: уж слишком любят комфорт и все норовят вперед оплату просчитать - сколько им заплатят за это, сколько за то...
Наконец полковник хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги:
- Ну, ладно, закончим политграмоту! Мне моих ребят проинструктировать надо. Посидел бы я с тобой, Бешеный, еще: водочки бы хватанули, к местным девчонкам бы сходили - знаешь какие они горячие! Идейные, мать их! Здесь, у югов, солдаты Черного в чести - любая за честь сочтет под тебя подстроиться. Жаль, времени совсем нету этим пользоваться, мы ж, как партизаны, всегда в лесу да в лесу... - Он вдруг внимательно осмотрел Савелия. - Ты вот что, сходи получи у сержанта нашу форму, так лучше будет - и перед ребятами не будешь выделяться, и у чужих повода для лишних разговоров не возникнет. А через два часа выдвинемся на маршрут. Я сам с тобой пойду, тебе без переводчика не очень-то сподручно будет. А на месте кого-нибудь найдем с русским.
- Сколько нас будет?
- Я отделение возьму, на смену. Так что скучно не будет, мы с ОАК не церемонимся. Ты, кстати, при оружии?
- Еще нет.
- Ну, с этим проблем у нас нет. Выберешь, что понравится. Скажи сержанту, что я разрешил.
Они вышли из блиндажа. Бойко показал сержанта, у которого Савелий должен был отовариться формой и оружием, а сам направился в глубь леса, где, вероятно, находились землянки для личного состава.
Одевшись в ладно скроенную форму, Савелий поудобнее пристроил на поясе кобуру с отличным армейским \"кольтом\" и ножны со средней величины зелингеровским ножом. Еще в арсенале у сербов он прихватил пару ручных гранат и \"Кобру\" - компактный и надежный штурмовой автомат чешского производства.
Свои вещи и документы, как понял Савелий сержанта, он мог получить, когда возвратится в Нови-Сад. Но до этого было еще далеко...
Они вышли, когда совсем стемнело. Конечной точкой маршрута были окрестности Печа - старинного сербского городка, расположенного на западе Косово, неподалеку от границы с Албанией. Именно туда должны были прибыть через несколько дней чеченские мусульмане-добровольцы. Савелий сразу вспомнил название этого города: у него в памяти хранился один явочный адресок в Пече, который он почерпнул из списка Богомолова, но Говорков решил, что воспользуется этим агентом лишь в крайнем случае; для дела, ради которого он приехал, ему хватало и людей Бойко.
Пока они добирались до места, Бойко с искренней любовью в голосе рассказывал о \"своей второй родине\" - Сербии. Полковник очень много успел узнать об этом крае, о его истории и людях, его населяющих. Савелий с удивлением узнал, что когда-то Печ был столицей Рашки - страны, населенной предками сербов. Это было в те же времена, когда Киев был столицей Древней Руси.
\"Русь, Рашка... - думал, слушая рассказ полковника, Савелий, - как много у нас общего! Даже страны назывались созвучно\".
- Потом, с четырнадцатого века, в Пече поселились сербские патриархи, продолжал свой рассказ Бойко. - При них там такую красотищу настроили! Ну, ты еще, наверное, сам сможешь увидеть - если американцы не разбомбили. В общем, пока османские турки, вплоть до девятнадцатого века, тут хозяйничали, в Пече была резиденция сербских епископов. Ну, а когда в середине прошлого века наши братки - русские солдаты - пришли сюда и помогли сербам от мусульман освободиться, то из Печа все в Белград переместилось, поближе к их королю. Но Косово у сербов так и считается, как наша Киевская Русь, прародиной их веры и государства. Ежу понятно, что, когда тут, с легкой руки хорвата Тито, иноверцы-мусульмане принялись хозяйничать, сербы за просто так им этого позволять не стали...
- Странно... - призадумался Савелий, услышав исторический экскурс Бойко. Тогда скажи, полковник, как ты думаешь, почему у чеченцев точка в Пече?
- Понимаешь, так уж вышло, что сейчас в Пече одни албанцы-мусульмане. Выжили они постепенно оттуда сербов, братан. Наши православные там только по монастырям остались да на хуторах рядом с этими монастырями. Я так думаю: чеченцев хотят как раз на эти монастыри натравить - в этот отряд, как я понимаю, только самых ярых мусульман брали, а они ж настоящие отморозки! Им только в радость будет над монашками поиздеваться. Вовремя вы этот отряд просекли: там, в Печа, армии югославской нет, милиции тоже с кот наплакал, они не справятся, если ОАК и чеченцы сообща даванут на них. У монахов одна надежда - генерал Черный, нам такого допустить никак нельзя!
- И много ваших там?
- Честно говорю: не знаю. В моем отряде две роты. Ну, и на обучении еще человек пятьдесят. Этого, конечно, мало. Я слышал, у Черного таких, как я, полковников человек пять наберется.
- А у НАТО сорок тысяч солдат на границах с Югославией, - напомнил Савелий.
- Да и хрен с ними! Мы - партизаны, они по лесам за нами на своих танкетках не угонятся. Надо будет, всех их тут положим! Народ-то за нас...
Через два дня их отряд вышел на вершину пологой горы, с которой как на ладони был виден весь Печ. Город пересекала неширокая речушка Печска-Быистрица. Отряд устроил привал под высокой, сложенной из неотесанного камня стеной одного из близлежащих монастырей. Появился молодой монах в черном подряснике, принес деревянное ведерко с вкусной водой.
- Наш связной, - пояснил Савелию Бойко и подошел к монаху.
Полковник и монах несколько минут о чем-то говорили, затем Бойко сделал знак - и все снова углубились в лес.
- Отец Иоанн говорит, что с юга у Печа стоит большой отряд ОАК, - Бойко был заметно озабочен, когда говорил это Савелию, - албанцев больше нас раз в десять. Если к ним придут чеченцы - тогда здешним сербам совсем хана: сожгут на хрен все - и монастыри, и хутора... Надо что-то решать. Тут неподалеку есть наша база. Это еще пятнадцать бойцов. На другое подкрепление рассчитывать пока не приходится. Для начала мы к ним выдвинемся, а там посмотрим, что делать дальше.
- Ты можешь рассчитывать на меня, - предложил Савелий, - получается так, что дело, ради которого я сюда прибыл, у нас общее - вместе и делать будем.
- Никаких возражений! - довольно подхватил Бойко. - Честно говоря, я и так на тебя рассчитывал...
Отряд быстро шел по лесной тропинке. Неожиданно откуда-то сбоку, из густых кустов орешника, раздались автоматные очереди.
- Засада! - крикнул Бойко. - Албанцы, мать их! Отходим! - закричал он своим бойцам и, пригибаясь от пуль, побежал вперед, в самую гущу боя.
Но было поздно: сзади тоже уже раздавались выстрелы, отрезая им все пути к отступлению. Наверное, база, о которой говорил полковник, была уничтожена албанцами. Несколько солдат из добровольцев уже лежали неподвижно в траве. Савелий понял, что они убиты.
Только раздались первые выстрелы, Бешеный бросился на землю: его боевой опыт автоматически подсказал, как действовать. Упав, Савелий тотчас перекатился по траве, одновременно приводя автомат к бою: если бы кто-то засек его, то наверняка открыл бы огонь по тому месту.
Бешеный не стрелял - сначала надо было выявить огневые точки противника: ведь палить просто так означало только обнаружить себя и стать мишенью.
Бешеный благодаря своему опыту сохранил себе жизнь, но он остался один, весь сербский отряд уже был уничтожен - Савелий понял это, поскольку сразу утихли выстрелы. Ему не оставалось ничего другого, как незаметно перекатиться поглубже в кустарник, покрепче прижаться к земле и замаскироваться ветками. Из своего убежища он увидел, как на поляну вышли сначала двое, потом еще трое солдат. Все они были одеты в форму, напоминающую натовское обмундирование. В руках у солдат были автоматы Калашникова - оружие ОАК получала от Албании, которая во времена Хрущева покупала его у Советского Союза.
Один из солдат ОАК достал штык-нож и под присмотром появившегося командира обошел лежащие вразброс по поляне тела сербских добровольцев.
Солдат нагнулся над одним из них и, пару раз резко махнув рукой, воткнул штык в тело, видимо добивая раненого. Тем временем двое других албанцев принялись обыскивать трупы. Офицер склонился над Бойко - Савелий смог узнать полковника по его светлой - ежиком - прическе, белевшей в темной траве. Говоркову очень хотелось положить оаковского офицера рядом с полковником, отомстить за смерть так нелепо погибшего земляка. Но усилием воли он притушил свое желание. Внезапно Савелий услышал за своей спиной шаги - наверное, несколько солдат-албанцев прочесывали лес; может быть, они недосчитались трупов на поляне и теперь искали тех, кому удалось избежать засады...
Савелий так и не смог точно подсчитать, сколько всего албанцев участвовало в засаде. На поляне сейчас находилось тринадцать человек; а сколько еще прочесывали лес, откуда узнаешь? Их могло быть и десять, и двадцать. Савелий знал одно: ему срочно надо уходить с этого места, рано или поздно солдаты ОАК на него наткнулись бы - и тогда он ничего бы не смог сделать против этой орды. Савелий криво улыбнулся: \"Чай, не Илья Муромец...\" Он помнил обратную дорогу до монастыря, помнил, как выглядит монах - связной Черного.
\"Нужно возвращаться к монастырю, желательно без шума... - решил про себя Савелий, - все равно надо в этом районе быть до приезда сюда чеченцев\".
Бешеный осторожно пополз из своего укрытия. Убедившись в том, что рядом никого нет, он встал на ноги, уточнил направление и, по-кошачьи осторожно ступая в траве, пошел к монастырю, сторожко прислушиваясь к посторонним звукам.
Как ни старался Савелий, уйти незамеченным ему не удалось: буквально через сто метров его окликнули на непонятном ему языке. Судя по гортанному выговору, это был албанский.
\"Требуют остановиться, - понял Савелий, - вот гады, они тут все обложили...\"
Савелий медленно остановился и, не делая резких движений, чтобы не получить автоматной очереди, огляделся, всматриваясь туда, откуда прозвучал голос. Бешеный увидел, как с земли встает солдат-оаковец. Там был еще один албанец, который остался лежать на земле, держа его под прицелом своего автомата.
- Говори по-английски, - сказал Савелий приближающемуся к нему албанцу, я не знаю сербского.
- Ты - русский! - почему-то уверенно заявил албанец.
Глаза у него радостно сверкнули: еще бы, такую птицу в плен захватить! Местные албанцы ненавидели русских еще больше, чем сербов, всерьез опасаясь, что Россия сможет когда-нибудь со всей своей мощью выступить на стороне сербов - и тогда шансы албанских сепаратистов станут равны нулю.
- Оружие на землю, руки за голову! - приказал на ломаном английском албанец.
Савелий спокойно выполнил приказ, выжидая, что будет дальше. С двумя он бы справился. Главное было не допустить, чтобы они вызвали себе подкрепление...
Видя обезоруженного врага, албанец не удержался и кулаком нанес удар в лицо Савелия. Тот устоял на ногах; из разбитой губы потекла струйка крови. Савелий слизнул кровь языком - пока он находился под прицелом, ему оставалось только терпеть и ждать подходящего момента.
Албанец довольно заржал. Он что-то крикнул своему напарнику - видимо, приглашал поучаствовать в новой забаве. Бешеный ждал, когда второй албанец подойдет к нему как можно ближе. Вот он оказался на расстоянии пяти шагов, четырех, трех... Первый солдат тем временем обыскивал карманы Савелия.
Настал миг действия. Бешеный видел, что второй опустил ствол автомата к земле, снимая его с прицела, и это развязало Савелию руки. Сначала он вернул удар первому албанцу, и вернул сторицей: руки Савелия находились сцепленными в замок за головой, он пригнул голову - и все так же сцепленные руки изо всех сил обрушились на череп солдата. Албанца не спас даже плотный берет: удар был настолько сильный, что голова как будто вросла в плечи, по ходу сломав шейные позвонки.
Савелий не стал ждать, пока албанец свалится на землю, и, сделав шаг в сторону, ударил своим излюбленным двойным ударом \"маваши\" в грудь и тут же в голову второго албанца. Тот, рыхлым мешком пролетев пару метров, с размаху рухнул спиной на землю. Савелий одним прыжком очутился возле него и добил ударом локтя в область сердца. Затем тем же приемом он добил все еще хрипящего в траве первого солдата. После чего, присев на корточки, попытался разобраться в обстановке.
Вокруг было тихо. Действовать следовало немедленно, пока солдат не хватились. Но ему хотелось хоть как-то отомстить за погибших в засаде сербов.
Бешеный вооружился и, обнаружив у албанцев несколько ручных гранат, решил воспользоваться афганским опытом. С пояса одного из них он взял штык, воткнул его поглубже в землю, разогнул усики у колец и снятым с ботинка албанца шнурком привязал гранаты к ручке штыка. Затем Савелий подтащил труп оаковца поближе к своей импровизированной мине, протянул второй шнурок через кольца гранат и крепко привязал его к поясу убитого солдата. Осторожно положив труп спиной на гранаты и убедившись, что растяжка незаметна, Савелий с чувством исполненного долга покинул место недавнего рукопашного боя.
\"Это вам, гады, за ребят и полковника!\". - А подумал об этом Бешеный, когда минут через пятнадцать быстрого бега по лесу услышал позади себя грохот далекого взрыва: его грамотно поставленная растяжка-ловушка сработала, унося в память о погибших славянах жизнь троих сепаратистов...
Савелий оказался в трудном положении. Его предыдущая легенда теперь никуда не годилась. Он смог раздобыть в монастыре гражданскую одежду и немного денег, большего, даже при очень сильном желании, монахи не могли ему дать. В остальном он должен был полагаться на себя.
Дождавшись темноты, Савелий отправился в Печ. Успешно избежав албанских патрулей, он достиг окраины города, с большим трудом разыскал в укромном месте уцелевшую телефонную будку. Бешеный набрал номер агента российских разведслужб.
Обменявшись с ним условными фразами по-английски, Савелий объяснил ситуацию, и агент, назвавшийся Петром, попросил никуда не уходить, пока за Бешеным не приедут.
Через полчаса Савелий уже был в относительной безопасности. Он сидел на небольшой кухоньке у Петра и пил кофе, закусывая его бутербродами с сыром.
Петр, несмотря на свое славянское имя, которое, как выяснилось, дала ему мать-сербка, оказался похожим на албанца невысоким мужчиной лет сорока, с большим горбатым носом и умными темными глазами. Он был местным фотографом и для отвода глаз - даже числился в одном из добровольных отрядов сепаратистов и, конечно же, был одет в форму ОАК.