— А ты, Джон…

Но Людмила успела разглядеть, что это была карта Москвы с тремя красными кружками в центре И одним — на юго-западе. Зачем она Мушмакаеву? Не на экскурсию же он собирается! Неожиданно Людмила вспомнила разговоры про гостя из Москвы, но тут появилась моложавая, довольно симпатичная чеченка и принялась накрывать на стол. Делала она это быстро, ловко и тихо, и блюда на столе появлялись словно бы сами по себе. Меню ужина можно было сравнить с меню хорошего ресторана. Много деликатесов, дорогие вина.

— Начнем, — весело сказал Мушмакаев, как только чеченка, поставив последнюю тарелку, тенью выскользнула из комнаты. — За тебя, красавица! — разлив вино по стаканам, провозгласил Мушмакаев и подмигнул.

— Я бы не отказался от бургера и хорошей сигареты.

Людмила не любила вино, предпочитая коньяк, но сейчас с удовольствием выпила. От голода ее тошнило, от вкусных запахов сразу закружилась голова, а выпив вина, журналистка вообще чуть не свалилась со стула.

Мушмакаев засмеялся.

— Давай без колкостей. Если что, я бы хотел тебя периодически подключать к этому делу. Всё равно других у тебя нет.

— Что, сразу ударило? Ты закусывай лучше.

— В смысле? А спиногрызы? Это что не работа?

Неожиданно Людмиле стало очень хорошо. Понимая, что от его лап ей все равно не отвертеться, она решила напиться вдрызг и без стеснения сама налила себе второй стакан, потом и третий.

— Не начинай снова. Иначе ни в какой отпуск не отпущу.

— Тебе не хватит? — нахмурился Мушмакаев. — Ешь, а то совсем никакая будешь.

Джон сразу умолк.

Людмила пьяно расхохоталась. Этот смех подействовал на Мушмакаева как сигнал. Он отложил вилку и принялся шарить по бедру Людмилы. Для тепла на ней были надеты шерстяные рейтузы, и Мушмакаев все никак не мог залезть в них. Он вскочил, подхватил девушку под мышки, поставил на ноги и, шатающуюся из стороны в сторону, с трудом довел до кровати.

— Так что на сегодня всё. Свободны. До завтра.

У Людмилы все кружилось перед глазами, она слабо попыталась сопротивляться, но не смогла. Мушмакаев повалил ее на кровать, дрожа от нетерпения, быстро раздел и разделся сам. Людмила увидела его маленький, как у десятилетнего мальчика, член и опять расхохоталась.

После этих слов Кит сел в автомобиль. Машина поднялась в воздух и молниеносно скрылась за ближайшими высотками. Лора и Джон молча проводили её глазами.

Взобравшись на нее, Мушмакаев потыкал членом несколько раз, потом заревел по-звериному и начал дергаться, словно эпилептик. Боясь, что он сейчас свалится, а потом, обозлившись, сделает хуже ей, Людмила придержала его, обняв.

Но Мушмакаев принял это за ласку, которой никогда в своей жизни не получал.

— Никто тебя больше не тронет, — в порыве прошептал он Людмиле на ухо.

В Калмыкию группа прилетела к вечеру, и встречающий после нехитрой проверки предложил ребятам отдохнуть денек, чтобы на следующий день, ближе к ночи, сесть в вертолет, который доставит их в район Хасавюрта. Посовещавшись, ребята приняли решение отправляться в эту же ночь, чем очень обрадовали встречающего: он и сам хотел побыстрее расстаться с людьми, с которыми было запрещено даже разговаривать на посторонние темы. Он лишь имел право задавать конкретные вопросы только одному человеку по имени Сергей. Кивнув, встречающий предложил им пройти в депутатский зал, а сам отправился заниматься подготовкой вертолета.

Глава 7

В зале был накрыт стол: горячий плов, зелень и огромный кувшин с кумысом. Плотно перекусив, парни расположились в шикарных мягких креслах и задремали, не выставив даже дежурных, поскольку снаружи уже была охрана — возле единственного окна и за дверью стояли по два автоматчика.

Через три часа они уже взлетали. Лететь было недолго, и Савелий еще раз проинструктировал ребят.

— Детектив Симмонс, почему вы меня игнорируете?

— Да не волнуйся, командир! В случае чего поступишь так, как ковбой с женой в одном анекдоте, — улыбнувшись, сказал Никифор.

— И как же он поступил?

Погода так и располагала к приятным пешим прогулкам по городу. Даже несмотря на монолитные и невероятные небоскрёбы, которые закрывали большую часть неба. Даже несмотря на сотни летающих и передвигающихся по земле автомобилей. Даже несмотря на большое количество людей, спешащих в самые разные стороны и не замечающие никого вокруг. Всё равно в этом урбанистическом мире было приятно идти пешком, если заострять внимание на радующих глаз вещах. Власти, всё-таки, старались не превращать город лишь в бездушный мир. Поэтому часто удавалось заметить небольшие островки зелени, в которых всегда приятно погулять. Но Джон любил всё в этом городе. Он дышал им. Ощущал некую свободу, когда шёл по нему без какой-либо цели. Правда больше ему нравилось совершать это в тёмное время суток, когда тысячи ярких огней освещали путь, а людей и машин вокруг становилось меньше. Он старался отключаться и не слушать посторонние разговоры. Будто в его ушах играла музыка, которой на самом деле не было. Но в этот раз раздражение превалировало над всем. И виной тому был робот. В нескольких шагах от него двигалась Лора, которая не собиралась отставать, продолжая преследовать Джона. А отвязаться от неё он не знал как.

— Едет хмурый ковбой, навстречу ему — приятель. «Слушай, Билли, почему ты такой хмурый?» — «А, Сэм, не спрашивай! Жена ногу сломала».

— «Ну и что?» — «Пришлось пристрелить!»

Взрыв смеха едва не перекрыл гул двигателя.

— Детектив Симмонс, почему вы меня игнорируете?

— Нет, ребята, вы уж лучше не ломайте себе ноги, — отсмеявшись, сказал Воронов.

— Да уж, — согласился Савелий. — Только ноги коснутся земли, сразу кувырок, еще кувырок и вставай! Без вещей, думаю, будет не очень сложно.

Тот тяжело вздохнул и чуть замедлил свой шаг. Избежать разговора у него точно не получилось.

— Все пройдет нормально, командир, — заверил его Матросов. — Давай лучше еще раз карту посмотрим.

Савелий развернул карту, и все склонились над ней.

— У тебя ведь есть транспорт. Что на нём не отправилась в бюро? Зачем пешком идёшь?

Еще в Москве Говорков ярким фломастером обозначил путь их следования после приземления: Савелий, Матросов и Кораблев отправятся к посреднику, с которым разговаривал Краснодарский, а Воронов с остальными пойдет неподалеку параллельно и будет прикрывать их. Они договорились о визуальной связи и о телефонной.

— Я хотела поговорить с вами, но мне кажется, вы на это не настроены.

От района приземления до поселка, где жил посредник, было чуть больше восьми километров. Так что к рассвету группа Савелия должна до него добраться. Перед самым вылетом Савелий позвонил посреднику, передал привет от Семена и сказал, что прибудет до обеда. На всякий случай Савелий специально не стал уточнять время: мало ли каких сюрпризов можно ожидать от этого Лома.

Сбросив сначала тщательно упакованные вещмешки, парни высыпали из идущего на бреющем полете вертолета, и тот сразу повернул в обратную сторону.

— Да ладно, — с издёвкой ответил Джон. — А мне кажется, что это я ещё заявил при нашей первой встрече.

Ночь была тихой, и Савелий с тревогой всматривался в темноту: вертолет грохотал так, что, казалось, перебудит всю округу. Несколько минут ребята оглядывались по сторонам, но, очевидно, до ближайшего населенного пункта было далеко — не слышно было даже собачьего лая.

— Кажется, пронесло, — вздохнув, произнес Воронов.

— Надеюсь, — согласился Савелий и посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут начнет светать. Быстро собрать груз! Встречаемся здесь же через восемь минут.

Лора, наконец, поравнялась с детективом и даже слегка улыбнулась, что Джону показалось странным. Он никогда не понимал, зачем роботам сделали возможность изображать эмоции на лицах. Симмонс стал замечать, что на них часто смотрят проходящие мимо люди. Это ещё больше раздражало. И всему виной была Лора. Даже одетая строго по правилам полиции, она выглядела очень эффектно, женственно, красиво, оттого и сексуально. Засматривались в большей степени мужчины. Они явно не могли понять, что перед ними проходит робот. Ничто не выдавало этого. Возможно, не зная правды, Джон бы тоже иначе оценил Лору.

На поиски вещмешков времени ушло меньше.

— Молодцы! — похвалил Савелий. — Теперь разберите оружие, а мешки аккуратно заройте и замаскируйте.

— Скажите, детектив, разве так важно, робот я или нет? — через некоторое время спросила она.

На это ушло еще пять минут — тренировки не пропали даром.

— Ну что, братишки, мы сейчас на вражеской территории, — серьезно сказал Савелий. — Хочу, чтобы вы постоянно помнили об этом и не расслаблялись ни на секунду. Не буду повторять то, что вы и так знаете: времени нет. Матросов и Кораблев пойдут со мной к посреднику, остальным придется, пробравшись вот сюда, — Савелий ткнул пальцем в карту, где был обозначен небольшой лесок на окраине Хасавюрта, — ожидать от нас сообщений.

— Глупые вопросы задаёшь. Конечно.

— А если сообщений долго не будет? — с тревогой спросил Трегубенков.

— Ждать сообщений! — железным тоном повторил Савелий, потом сказал мягче: — Все будет нормально, Володя. Вы нас услышите в течение двух часов. Еще вопросы?

— Но, ведь это просто оттого, что вы знаете меня. Посмотрите на эту улицу. Вполне возможно, многие проходящие люди таковыми и не являются. Вы даже не сможете визуально определить, человек это или робот. Так к чему такое пренебрежение?

— Удачи вам, Сергей! — сказал Воронов и крепко обнял его.

— Не замерзните! — подмигнул Савелий и кивнул Матросову и Кораблеву, чтобы те следовали за ним.

Джон действительно посмотрел на людей, и у него по спине прошли мурашки. В глубине души часто думал о таком, но, когда ему прямо говорит робот, это пугает. Осознание того, что вокруг него ходят сотни таких ненастоящих людей, а он этого не замечает, только ухудшает состояние.

Они едва успели отойти от второй группы, как начало быстро светать. Оглядываясь по сторонам, они ускорили шаг. Отличная карта и занятия по ней позволили им двигаться почти без остановок. Только один раз они сиганули в какую-то канаву, заслышав мотор приближавшейся машины. Это оказался светло-серый «москвич» с частными номерами. Его хозяин спешил, видно, занять место на рынке: на крыше были укреплены какие-то корзины и мешки. Переждав, пока «москвич» скроется из виду, парни снова двинулись вперед.

Февральское утро, несмотря на изморозь, покрывшую деревья и кусты, было довольно теплым — чувствовалось приближение весны. Весело чирикали проснувшиеся воробьи, с ними переругивались сороки. Савелий подумал, что если бы группа задержалась еще на пару-тройку дней, то сейчас пришлось бы месить грязь. Хотя через час солнечные лучи прогреют покрывшуюся за ночь ледяной коркой землю, и грязь все равно появится. Хорошо еще, что до цели оставалось идти считанные минуты.

— У всех свои причины. Я не люблю роботов. Вы просто машины, но почему-то из вас хотят сделать нечто живое, что неправильно.

Хасавюрт оказался небольшим поселком с низкими домами.

— Но, почему? Разве это плохо? Нас создают для помощи людям. Мы стараемся упростить вашу жизнь. При этом, учимся у вас же новому. Мы не можем причинить вам вреда.

Вид у парней был вполне мирный. Оружие спрятано под верхней одеждой, но так, чтобы им легко было воспользоваться в случае необходимости. За плечами — видавшие виды рюкзаки. Лица небритые. Насчет этого — бриться или нет — спорили долго. В конце концов победила точка зрения Савелия, который сказал, что чисто выбритые люди с рюкзаками скорее вызовут недоумение у сельского жителя.

Джон начал смеяться.

Первый, кто им встретился, был мужик средних лет на велосипеде, явно не чеченец. Почувствовав его настороженность, Савелий решил заговорить с ним сам, не дожидаясь вопросов.

— Особенно несколько недель назад, когда ты меня чуть не убила, да?

— Привет, земляк! — Он широко улыбнулся.

— Нет, та ситуация отличается. Мою программу взломали и использовали в противоправных целях. Во всех лицензионных роботах любого назначения заложено первое правило о запрете убийства людей. Если мы исправны, то не можем атаковать человека.

— И вам здравствуйте, — хмуро сказал тот, не отвечая на улыбку, и слез с велосипеда. — Охотники?

Савелий понял, что этот простой с виду мужичонка проверяет их. Какие они, к черту, охотники, когда у них ружей нет!

Симмонс посмотрел на Лору пару секунд и чуть не словил ответный взгляд.

— Мы что, похожи на охотников? — Савелий усмехнулся. — Нет, мил человек, мы бродим по земле, записываем легенды всякие, сказания, былины…

— Зачем? — Мужик так удивился, что едва не выпустил из рук руль велосипеда.

— Почему ты пристала именно ко мне? Я вроде бы тебе уже всё ответил, и расставил точки в наших отношениях на работе.

— Как зачем? Соберем, книгу издадим, а люди прочитают и спасибо скажут, — вклинился в разговор Матросов.

— Что, и на жизнь хватает? — Мужик, похоже, успокоился и спрашивал уже с любопытством.

— Возможно, я встреваю не в своё дело…

— Хватает, даже остается. Как в том анекдоте.

— В каком анекдоте? — подыграл Денис.

— Само собой.

— Один генерал приезжает с инспекцией в военную часть. А командир той части узнал заранее о его приезде и говорит солдатам: «Смотрите у меня — не сметь жаловаться!» Заходит генерал в столовую и спрашивает одного тощего солдата: «Ну что, соколик, хватает тебе пищи?» «Так точно! — отвечает тот. — Хватает, даже остается, товарищ генерал». «А что с остатком делаете?» — не унимается дотошный генерал. «Как что? — удивляется солдат. — Съедаем!»

— Просто мне бы хотелось понять вас. Почему именно вы так ко мне относитесь? Никто более в бюро так со мной не общается. Все воспринимают как обычного члена и детектива. Да, не как человека, но отношение вполне нормальное. Я их прекрасно понимаю.

Мужик рассмеялся.

— «Даже остается…» «Как что? Съедаем!» — повторял он самые смешные с его точки зрения фразы. — Ну и повеселил ты меня, парень! И в вашей книге такие смешные истории будут?

— У меня на это свои причины, и я их тебе раскрывать не собираюсь. Ты просто робот, и всё.

— Постараемся, — улыбнулся Савелий. — А что?

— Я б тоже такую купил!

В этот момент Лора начала пристально смотреть на Джона, что ещё больше стало раздражать. В какой-то момент она снова немного улыбнулась. Симмонс снова вздохнул.

— Ты местный? — неожиданно поинтересовался Савелий.

— Ну! Ищете кого или на постой хотите определиться?

— Ладно, раз так хочешь…лишь бы отстала от меня. Давай поговорим детальнее. Вот ты сейчас улыбалась. Что это значит?

— Да нет, хочу по пути приятеля навестить, он на Кирпичной живет.

— На Кирпичной? Так я там всех знаю, — оживился мужик. — Я на соседней улице всю жизнь живу. И кто ж у тебя приятель там?

— В каком смысле?

— Ваха. Может, знаешь?

— Лома-то? — Мужик хмыкнул. — Кто ж его не знает? Только ты, видать, врешь про сказки свои. Не может у Лома в друзьях такой быть…

— Ты что-то чувствовала?

— Да, тебя не проведешь… — Савелий снял вязаную шапку. — Мы с ним «парились» однажды…

— Мне показалось, что это уместно. Люди часто так делают.

— Так бы и сказал, а то фигли-мигли тут разводит! — Мужик был явно доволен, что оказался таким сообразительным. — Я ж сразу заметил, что врешь!

— Но ты ведь не имеешь чувств? Не можешь испытывать эмоции? Ведь так?

— Да, ты глазастый. — Савелий похлопал его по плечу. — Может, проводишь к Лому?

— Это…это…сложный вопрос, детектив. Я…я не могу точно на него ответить.

— Может, и провожу. — Мужик задумался. — Ладно, провожу. Но с тебя причитается. — Он вопросительно посмотрел на Савелия.

Джон действительно удивился. Лора, идущая по дороге, впервые сильно задумалась, глядя куда-то вдаль. Это поразило его. Она никогда не вставала в тупик, когда ей задавали вопросы. А тут серьёзно задумалась, даже с трудом подбирая слова.

— Без проблем, — согласился тот. — Есть где купить поблизости?

— Вы просто копируете наши эмоции. У вас, последних моделей, более сложный механизм, который лучше анализирует людей. Вот и всё. Но, чувства. У вас ведь нет души. Просто куча деталей, которые работают. Вы можете сопереживать? Плакать? Смеяться? По-настоящему?

— Были бы деньги…

Они шли следом за мужиком, пока тот не остановился возле довольно приличного дома из кирпича. Их провожатый постучал в дверь.

После этих слов оба остановились и посмотрели друг другу в глаза. Никто их них даже не заметил, что они сошли с тротуара и оказались в небольшом сквере, где практически отсутствовали люди.

— Кого принесло так рано? — раздался за дверью сонный мужской голос.

— Детектив, видимо мы многое не можем ещё сделать, как люди, но принижать нас в этом не стоит. Я считаю, что роботы имеют право на такое же нахождение в обществе, как и вы. Многие любят нас. Кто-то даже относится как к членам семьи. Это о многом говорит.

— Открывай, Лом!

— Это говорит лишь о самих людях.

— Ты, что ли. Мишка?

— Когда кому-то тяжело и грустно, я стараюсь подбодрить человека. Мне и самой становится грустно. Также я радуюсь, когда кто-то счастлив. Это сложно объяснить…

— Узнал, сосед, узнал, — обрадовался Мишка.

— Это имитация. Не более. В тебе это заложено. Воспринимаешь, как некую команду. Нет в этом никакой искренности. В некоторых из вас даже заложена имитация слёз. Но вы это делаете не искренне. Не ощущаете реальную боль.

— Чего тебе? — сердито спросил, открывая дверь, высокий тощий мужик лет сорока.

— Но…вы…мы… Мне кажется…вы не совсем правы. Мы можем совершенствоваться, учиться. Мне кажется, что я делаю вещи искренне. Я…я…

— Да не бойся ты! Друга я к тебе привел. — Мишка посторонился, чтобы Лом мог видеть Савелия.

— Ты вот что, Миша, сбегай-ка, купи чегонибудь, — тихо бросил ему Савелий и сунул стотысячную купюру. — Мы тут сами с друганом разберемся.

Джон был поражён, как менялась Лора в этом разговоре. Он впервые заметил, чтобы робот пытался понять необъятное, то, что для них было, в какой-то степени, недосягаемым. Её выражения лица, её заминки в словах. На секунду ему казалось, что перед ним реально живой человек. Лора понимала, всё-таки, собственную ограниченность, рамки возможностей. Но, будто, ей хотелось преодолеть их.

— Я мигом! — обрадовался тот и, схватив деньги, побежал.

— Вы ведь не можете испытывать ненависть? Злобу?

— Вам чего? — недружелюбно спросил Лом, поглядывая на незваных гостей.

Робот посмотрел на Джона. Только теперь тот по-настоящему увидел, что её глаза не так уж и пусты, как всегда казалось.

— Ты Ваха?

— Ну! А ты кто?

— В нас это не заложено, потому что это неправильные и неидеальные показатели человечности.

— Бешеный я. Тебе привет от Семы Краснодарского.

— Вот именно. Ведь вам нельзя убивать людей, поэтому такие качества и не внедряют. Ну и зачем тогда делать вас похожими на людей, зачем добавлять простые имитации чувств, а некоторые, более сложные, наоборот, убирать? Зачем эта искусственность, которая…

— Так бы и сказал сразу. — Ваха скривился, изобразив улыбку. — Говорил, до обеда заявишься!

— Да что, дело к ужину идет? — усмехнулся Савелий. — Сказал — до обеда, до обеда и пришел. Или ты не выспался еще?

— Но, — первый раз Лора перебила человека. — Разве это плохо? Разве ненависть не приносит лишь боль и печаль людям? Разве вы сами не ощущаете, что такие вещи только делает вам хуже? Люди тоже не идеальны. В вас полно ненависти, которая и создаёт такое количество ужасных вещей. Разве сострадание, сочувствие и милосердие не более важны, чем ненависть?

— Да нет, все нормально. Проходите! — Лом посторонился, пропуская гостей.

Дом оказался довольно просторным, теплым, хотя и неухоженным.

Последняя фраза словно выстрел застряла в голове Джона. Он стоял ошарашенный, уже не слушая, что говорит Лора. Его глаза смотрели на робота и не могли понять. «Почему она снова произносит такие фразы? Почему я их снова слышу в такой же форме, что и много лет назад? Уже не первый раз это происходит. Это ведь не может быть совпадением?»

— Только вы потише — жена у меня приболела… — Лом поморщился.

«Чтоб ей сдохнуть!» — «услышал» Савелий его мысль.

— Вы всё переводите в отрицательную форму, а это не так. Да, мы имитируем чувства, но разве это плохо? Почему вы видите в нас негатив? Большинство людей сами ничем не лучше! Пусть мы будем имитировать сострадание, чем иметь настоящую ненависть!

— Давно болеет? — участливо спросил он.

— Года три, — вздохнул Ваха. — Позвоночник повредила. Но вы не волнуйтесь, мне соседка по хозяйству помогает, так что сейчас завтракать будем. А может, баньку истопить?

Лора даже не заметила, как начала повышать голос и кричать. При этом интонация становилась грубее. Проходящие мимо люди косо смотрели на эту пару. В этот момент к ним подошёл робот.

— Банька есть? Спасибо, но мы перед дорогой как раз попарились, — отказался Савелий и добавил удивленно: — Вот не думал, что в Дагестане тоже париться любят!

— Уважаемые посетители, не могли бы вы не кричать в этом месте. Ведите себя культурно, пожалуйста. Этот сквер является местом отдыха.

— Для жены пришлось построить — врачи прописали, — недовольно пояснил Лом. — Да что это я? Совсем разболтался! Раздевайтесь, проходите, а я пойду соседку кликну. — Он повернулся и вышел.

Маленького роста робот не имел никаких визуальных сходств с людьми. Это был железный механизм старой модели, который являлся смотрителем и уборщиком в сквере. Он следил за порядком.

— Неприветливый он какой-то, — заметил Денис. — Видать, и правда не выспался.

— Хорошо, — Джон, наконец, смог первым заговорить.

Повесив в прихожей куртки, они сунули оружие в рюкзаки и, прихватив их с собой, прошли в комнату. Там стояла очень приличная мебель, было много ковров, а под потолком висела огромная хрустальная люстра. В российской глубинке такой дом считался бы зажиточным.

Робот отошёл от них и направился по своим делам. Лишь в этот момент Лора схватилась за голову. Её лицо было полно ужаса. Она просто не понимала, что сейчас с ней произошло.

Вскоре пришла темноволосая женщина лет сорока. Она быстро вскипятила воду, заварила чай и поставила перед каждым гостем чашку с блюдцем, а в центр стола — вазу со сладостями.

— Я…я…это, наверное, какой-то сбой. Простите. Почему-то повысила голос. Как такое возможно? Ошибка в программе.

— И это все? — удивленно спросил Савелий. — Как-то маловато с дороги…

Джон был сам в шоке. Он прямо точно видел, что Лора повела себя в ту секунду не как обычно делают роботы. Детектив не верил, что та сейчас испытала какие-то эмоции, но это выглядело похоже. «Роботы не испытывают эмоции. Это чушь». Дальше они пошли по скверу молча. Симмонс просто смотрел куда-то вперёд без особой цели. Лора же продолжала анализировать. Она глядела себе под ноги, её лицо по-прежнему выглядело недоумённым.

— Не беспокойтесь, гости дорогие, я знаю русские обычаи. Но ведь женщине надо все приготовить! А пока мы чайку попьем, погреемся, помолчим…

Сквер был разбит в этом месте в честь погибших сотрудников больницы, которая стояла здесь раньше. Когда ещё больше семидесяти лет назад шла гражданская война, на здание была сброшена бомба, сровнявшая его с землёй. Раненые, врачи, медсёстры. Никто не выжил. 145 человек погибли в одну секунду. Теперь в центре сквера, окружённого полем самых разных цветов, возвышался постамент, напоминающий о той трагедии. Джон с Лорой как раз проходили мимо этой красоты, которая на солнце разливалась всеми цветами. За местом всегда следили и ухаживали. Ярче других тут выделялись тюльпаны и маки. Поднялся небольшой ветер и теперь красиво раскачивал цветы в разные стороны. Лора остановилась и начала смотреть на эту полянку. Её лицо не вызывало эмоций, но Джону явно казалось, что роботу нравится глядеть на них. Удивительно, что сейчас тут не было никаких групп из школьников, которым учителя рассказывали бы о событиях тех лет. Симмонсу очень часто приходилось видеть подобные вещи. Что странно, каждый раз истории отличались кардинально. Детектив уже давно заметил, что всей правды того времени уже и не упомнить. Официальные источники каждые пару лет менялись кардинально. Очевидцев практически не осталось, а власти постоянно перекраивают события. Всё-таки, в ту гражданскую войну, обусловленную тематикой роботов и кибернетики, совершались ужасные вещи со всех сторон, и сейчас стараются подогнать всё под нужную версию нынешней власти. Джон прекрасно помнил, что в его детстве рассказывали всё с точностью до наоборот. И теперь, часто проходя мимо таких памятников, он невольно улыбался тому, как легко можно переписать историю, и никто этого не заметит. Потому что большинству людей в городе на это откровенно плевать. Их заботят лишь свои нынешние проблемы. Лора продолжала глядеть на цветы, пока на Джона нахлынули эти воспоминания. Он даже не думал, что роботам такое может быть интересно в принципе.

Сначала Савелий решил, что хозяин шутит, но они действительно молча пили ароматный чай, и каждый думал о своем.

— Возможно, я не всегда могу до конца понять, но…что-то во мне меняется, когда я гляжу на них. Это…ведь…красиво. А вы, детектив Симмонс, любите цветы?

Через час стол наконец-то был накрыт, хотя и без особых излишеств: вареная баранина, овощи, фрукты. Хозяин принес огромный кувшин с домашним вином.

— Не особо. Они быстро вянут, если их сорвать. За ними нужен уход. Слишком много мороки, — Джон остановился чуть поодаль и тоже посмотрел на поляну цветов.

— Мы Мишу зарядили, сейчас принесет, — сказал Савелий.

— Сколько ты ему дал?

Лора присела на корточки и потрогала рукой ближайшие к ней.

— Сто тысяч.

— Ага, как же, жди — придет он… — усмехнулся Лом. — Если б ты двадцать дал, он через час сюда пришел бы догоняться, а на стольник он долго будет здоровье поправлять после вчерашнего.

— Я не знаю, почему, но мне всегда нравились вот эти. Орхидеи. Жёлтого цвета. Во мне это не было заложено, но…глядя на них…странно. Они будто сильно отличаются от остальных цветов.

— Ну и Бог с ним, — махнул рукой Савелий. — Только разговору помешал бы.

— Сначала выпьем, закусим, познакомимся, а потом можно и делом заняться. — Хозяин явно тянул с разговором, словно ожидая чего-то.

Так это и было: после звонка Савелия Лом сразу отправил гонца к Мушмакаеву и теперь ждал указаний. Несмотря на то, что гости явились от самого Краснодарского, Лом не хотел брать на себя ответственность, если речь пойдет о каких-то серьезных суммах, а Семен именно на это и намекал. Лом немного нервничал: Мушмакаев не доверял телефону и запросто мог передать указания так же с гонцом. Но Лом зря волновался. Завтрак был в самом разгаре, когда в соседней комнате раздался звонок.

Лора стояла спиной к Джону и не видела его выражения лица. Детектив был в полном шоке. Его глаза округлились до невероятных размеров. Рот был приоткрыт и не мог сказать и слова. По коже бежали мурашки. Это непонятное ощущение страха и какой-то эйфории. Словно разряд молнии прошёлся по всему телу. Он резко подошёл к ней и развернул в свою сторону, схватив за плечи. Сердце бешено стучало.

— Я сейчас. — Лом вскочил и бросился к телефону.

Звонил действительно Мушмакаев.

— Откуда?! Почему?! Почему жёлтые орхидеи?! Почему ты повторяешь её слова?! Кто ты такая?! — кричал Джон, сам себя не слыша.

— Привет, приятель!

— И тебе привет, — облегченно вздохнул Лом.

Глаза Лоры бегали в полном непонимании происходящего. Словно ей хотелось испугаться, но она этого не могла сделать.

— Твой гонец передал, что покупатель должен сегодня объявиться.

— Уже. Пришел даже раньше, чем обещал, — радостно сообщил Лом, но его слова, похоже, насторожили Мушмакаева.

— Что с вами, детектив? Я не понимаю. Почему вы так себя ведёте?

— Раньше? — задумчиво переспросил он.

— Ну! Позвонил вчера и сказал, что до обеда будет, а пришел с самого ранья — я спал еще.

— Кто…кто тебя создал? Отвечай!

— Разбудил, значит, беднягу? — насмешливо спросил Мушмакаев. — Ладно, о деле разговаривали?

— Я собственность компании «Сайнс». Была произведена на их заводе по новой программе. Вхожу в линейку усовершенствованных моделей для работ повышенной сложности, — произнесла спокойным тоном.

— Конечно, нет. Я твоего решения ждал.

Паника Симмонса стала спадать. На них снова косились взгляды людей, проходящих через сквер. Он убрал от робота руки и попытался отдышаться. Сердце продолжало бешено стучать.

— Мое решение такое: предоплата — пятьдесят процентов, и товар в течение недели будет поставлен туда, куда скажет покупатель. Остальные пятьдесят — когда он будет забирать товар.

— Правда, есть ещё кое-что, — заявила Лора.

— А если начнет торговаться?

— Что? — глядя ей в глаза спросил Джон.

— Можешь снизить предоплату до двадцати пяти процентов, но не больше.

— А если…

— Моим личным создателем и куратором является профессор Роджер Лоусон. После того как я была снята с конвейера, он взял меня на исследования отдельно от других моделей. Я находилась несколько недель в его личной лаборатории. Но, не заметила каких-то изменений в своей программе. Больше мне нечего сказать.

— Все! Никаких «если»! — рявкнул Мушмакаев и бросил трубку.

После этих слов Джон окончательно успокоился. На его лице появилась странная улыбка. Стало как-то легче на душе. Самые страшные мысли улетучились из головы.

Лом пожал плечами. Он услышал все, что хотел, и даже больше. Никогда еще Мушмакаев не снижал предоплату до двадцати пяти процентов. Отличные условия для ведения переговоров!

— Ясно… Теперь всё понятно. Я должен был догадаться. Ладно…это…извини, что так резко напал.

Ваха вернулся с сияющим лицом и сразу же предложил тост:

Симмонс развернулся и пошёл дальше по скверу в сторону выхода.

— За моих дорогих гостей!

— Детектив! — окликнула его Лора.

Они выпили, и Савелий спросил, хитро глядя Лому в глаза:

Джон повернул голову. Он увидел, что она снова чуть улыбнулась.

— Мне кажется, ты уже получил необходимые инструкции. Значит, можно поговорить о деле?

— Вы извинились передо мной. Удивительно.

— Можно, — кивнул Лом, сделав вид, что не понял намека. — Сема сказал, что вас вроде бы интересует оружие.

Симмонс только сейчас понял, что сделал. Его лицо даже немного покраснело от осознания случившегося.

— Именно для этого мы и приехали.

— Ты это…только не думай…ничего такого. У меня по-прежнему такое же отношение к вам и к тебе в частности, — детектив был сам на себя зол. — А теперь пошли в бюро. Ещё кучу работы делать.

— Сема сказал, что вас вроде бы интересует большая партия… — Лом говорил неторопливо, с достоинством, будто играл какую-то роль.

— Хорошо, — ответила Лора. Она улыбалась.

— Ты правильно понял Сему. — Савелий понял, что с Вахой надо разговаривать жестко, а то он слишком уж увлекается спектаклем. — Может, хватит ходить вокруг да около? «Вроде, вроде»… В огороде! Есть товар — давай обкашляем! Нет — будем искать другого продавца. Как говорится, спасибо за угощение и всего хорошего!

— Кажется, у русских есть пословица: «Поспешишь — людей насмешишь», — осторожно заметил хозяин.

Весь оставшийся путь до бюро они прошли молча. Никто их них так и не решился пересесть на транспорт. Погода способствовала прогулкам. Периодически Симмонс краем глаза поглядывал на робота. После произошедшего, он как-то по-другому стал ощущать её присутствие рядом. Оно уже не было таким отталкивающим. Слишком сильно на него повлияли поведение и слова. Это было странно. Он хотел выкинуть мысли из своей головы, но не получалось. Теперь они уже никуда не денутся. В какой-то момент ему пришла совсем ужасная мысль, которую он тут же постарался выбросить. «О чём я только думаю? Какой кошмар. Нужно это всё забыть… И теперь мне надо обязательно встретиться с Роджером. Это не просто так вышло. И то, что Лора работает именно со мной в одном бюро, тоже не совпадение. Старый дед явно что-то хотел этим сказать».

— У русских есть и другая поговорка: «Время — деньги», — грубо перебил его Савелий. — Что на это скажешь?

У здания бюро ничего необычного не происходило. День был в полном разгаре, парковка забита автомобилями. Перед входом в здание Лора остановилась и повернулась к Джону.

— Скажу, что это правильно, — согласился Лом. — К делу так к делу. Сколько и куда? Предоплата — пятьдесят процентов. В течение недели груз будет там, где вы скажете.

— Во-первых, товара нам надо много, вовторых, утром стулья, вечером — деньги. Никакой предоплаты. Забудь о ней! Ты нам — товар, мы тебе — деньги. И разбежимся в стороны: зад об зад и кто дальше прыгнет.

— Детектив Симмонс, вам нужна сейчас какая-нибудь информация по делу, которое я расследую? Я могу вам её предоставить.

— Да, но… — Ваха растерялся: он явно не ожидал такого поворота. Видно, не получил на этот счет инструкций.

— Никаких «но»! — отрезал Савелий. — Сема уверял, что ты примешь нас как друзей, а ты, я вижу, фуфло толкаешь. — Говорков сделал «зверское» лицо.

— Не, не. Сейчас мне это точно не нужно. Когда надо будет, я тебя найду сам, — не проявляя ни малейшего интереса, произнёс Джон.

— Аллах с вами! Я и не собирался… — забормотал Лом.

— Хорошо, тогда я пойду к себе. Большое вам спасибо за эту прогулку. Это был хороший опыт общения с вами.

— Тогда повторяю: ты нам — оружие, мы тебе — деньги, и… мы никогда друг друга не видели. Какие проблемы? — Савелий напирал, не давая Лому собраться с мыслями. — А может, у тебя товара-то нет?

— Ага…у меня…тоже, — кое-как смог выдавить такие слова Симмонс, хоть и не хотел.

— Есть, — возразил Ваха. — Только… не здесь.

Детектив снова заметил, что лицо Лоры немного изменилось. Эта слабая улыбка отдавала какой-то человечностью, что казалось совсем нереальным. Когда робот скрылся от его глаз, Джон немного успокоился. Ему явно нужно было передохнуть. Тем более, работы у него сегодня не предвиделось. Стажёры на целый день отошли Питеру, а Симмонсу явно не хотелось говорить своему коллеге, что он уже освободился. Поэтому Джон даже не собирался идти в себе. Ноги понесли его в сторону комнаты отдыха, где можно было спокойно поспать.

— А где?

— Не очень далеко.

Глава 8

— Слушай, говори прямо: ты продавец или посредник?

— Я не то чтобы продавец, — попытался оправдаться Лом, — я представитель продавца в Дагестане.

Тихий район города в вечернее время, когда большинство людей уже вернулось с работы, был особенно спокоен. Здесь всегда чувствовалась какая-то особенная атмосфера в отличие от большинства мест в Нью-сити. Будто отдельный маленький мирок, где не происходит ничего экстраординарного. Даже глядя на стройные ряды домов, которые по высоте не превышают трёх этажей, подчас спрятанные за кронами деревьев, нет ощущения невероятного технологического процесса. Словно он и не коснулся этих мест. Такой район спокойно можно было бы увидеть и сто лет назад. Лишь летающие автомобили и иногда встречающиеся роботы как-то меняли обстановку. Хотя могли и попасться люди с киберимплантами. Невероятные небоскрёбы Нью-сити смотрели на всё это издалека, и шум города не касался этих мест. Здесь часто селятся большими семьями со средним достатком. Для богатых есть отдельные районы, где всё выглядит намного эффектнее. Но многие любят именно такие места, спокойные, не сильно яркие, умиротворяющие. Здесь нет вылизанного лоска.

— Значит, посредник! А раз так, земляк, мы не по адресу пришли. Придется Семе вернуть «бабки». — Савелий поднялся, сделав вид, что собирается уйти.

— Погоди! — испугался Лом. — Зачем так сразу-то? Назовите ваши условия, я передам продавцу, и, думаю, мы договоримся. — Он просительно посмотрел на Савелия.

— И как долго ждать ответа?

Когда солнце заходит за горизонт, в окнах загорается свет. На улице редкие фонари своим не слишком сильным освещением создают атмосферу таинственности. Особенно, когда машины перестают прилетать и приезжать, а жители не выходят из своих домов. Тишина и редкие слабые звуки создают совершенно особую ауру. Многие места совсем не освещены, отчего полная темнота пугает, и прогуливающийся человек старается идти поближе к фонарям и дороге. Тут не случаются обычно какие-то страшные вещи, но мрачность ночи всё равно может оттолкнуть, хоть и не всех. Билл стоял прямо под одним из фонарей и смотрел на небо, которое уже успело засыпать звёздами. Пока ещё тёплые ночи способствовали прекрасному времяпровождению на улице. Хотя, периодически он поеживался, стоя на месте. Но это было больше от стресса и нервов. Билл смотрел на ближайший дом, в окнах которого то и дело мелькали чьи-то силуэты.

— Сутки, не больше.

Савелий помолчал, словно размышляя о чемто, потом переглянулся с ребятами.

«И что я тут забыл? Стою, как маньяк в ожидании человека. Что на меня нашло?» Каждую секунду он пытался себя отговорить, но получалось совсем слабо. Парень до сих пор не мог до конца понять, почему стал делать вещи, которые ему всегда казались чуждыми. Вместо того чтобы тусить и отрываться сейчас со своими хорошими знакомыми, парень стоял на улице района, где не был никогда, да и даже не думал бы приехать сюда. В его голове ещё не укладывалась мысль, что он, сын чиновника, который крутился всегда в высших кругах, занимается чем-то таким странным. Но его сердце бешено билось. «Просто подойти к ней и сказать? Но, это будет так тупо выглядеть. Почему…почему…именно она? Как такое со мной вообще могло произойти? Меня это пугает. Я боюсь. Как себя вести в такой ситуации? Я столько раз говорил ей гадости, а теперь… Чёрт…я такой жалкий». Ему самому становилось смешно от собственных мыслей. Со стороны действительно могло показаться, что парень, будто маньяк, подстерегает свою жертву в этом спокойном районе, где люди ничего не подозревают. Тем более, на каждом фонаре висела камера, которая всё фиксировала. Да и на крышах большинства домов было точно также. Но Билл продолжал стоять, переживать и ждать.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Ждем сутки, а потом ты либо связываешь нас с продавцом, либо мы связываемся с Семой Краснодарским,

— многозначительно сказал он, прекрасно понимая, что Лом ни за что не захочет портить отношения с Краснодарским.

— Договорились, — с облегчением выдохнул Лом. — Я сейчас! — Он выскочил из комнаты.

В какой-то момент, недалеко от себя, он услышал слабый шум. Обернувшись, посмотрел в сторону небольшой детской площадки, которая была засажена десятками деревьев и кустарников. Там, к его удивлению, не работали фонари, отчего стояла почти полная темень. Парню показалось, что в кустах кто-то шевелится. Но уже через секунду всё затихло. Сердце неожиданно застучало сильнее. Хоть Билл всегда старался показать себя крутым и бесстрашным, на самом деле очень сильно всего боялся. «Странный шум. Это ведь не может быть животное. В городе нет беспризорных уличных животных. Человек? Может просто воображение разыгралось?» Билл попытался отбросить плохие мысли и снова начал смотреть в сторону дома. Но теперь его буквально тянуло взглянуть назад. Было такое чувство, что из тех кустов кто-то может наблюдать за ним. И напасть. По спине пробегали мурашки. От греха подальше, он перешёл на другую сторону улицы и, спрятавшись немного в тени, стал наблюдать дальше. Теперь в его обзоре были и дом, и детская площадка. Это оказалось правильным решением, так как в небе послышался шум автомобиля.

— Может, проследить? — предложил Денис.

— Не стоит, — покачал головой Савелий. — Он пошел гонца отправить. Кажется, мы все сделали правильно.

Такси медленно спустилось на землю прямо к калитке дома, за которым всё это время наблюдал Билл. Из машины вышли две девушки: Джилл и Эбигейл. Обе находились в приподнятом настроении. Последнее время они часто любили после стажировки где-нибудь погулять до вечера, если на следующий день не задавали много работы. Хоть впереди экзамены на зачисление, девушки были уверены, что спокойно сдадут их. Тем более сегодня детектив Доэрти хорошо их погонял по материалу, в котором они прекрасно ориентировались. Билл тоже последние дни взялся за ум и неплохо так освоил многие вещи, которые нужны на экзамене. Девушки могли себе позволить расслабиться. Они так хорошо сдружились, что стали часто ходить друг к другу в гости. Особенно Джилл к Эби. Родители девушки с радостью принимали гостью на ужин. Они оказались невероятно добрыми и отзывчивыми людьми без какой-то напыщенности, которая иногда свойственна банкирам. Им было радостно, что у дочери, наконец, появилась настоящая подруга, с которой той хорошо и весело. Билл надеялся, что Эбигейл будет одна, и остался разочарованным. При Джилл он даже не хотел бы показываться рядом.

— Да, командир, ты его разыграл, как по нотам, — с восхищением произнес Матросов.

— Вскрыл, как консервную банку, — добавил Денис.

Подруги зашли в дом. Мама Эби уже накрывала на стол. Отец девушки постоянно был в делах, поэтому сидел в своём кабинете о чём-то беседуя по видеозвонку с потенциальным клиентом банка. Окна комнаты Эбигейл выходили как раз на улицу, где стоял Билл, и тот мог видеть их силуэты. Обе, дожидаясь приглашения на ужин, решили посидеть там. Джилл, когда оказалась в первый раз в её комнате, была сильно удивлена, что реальность не совпала с воображением. Глядя на Эби, она ожидала увидеть милую комнату девушки с чем-то розовым и ярким, а всё оказалось наоборот. Скорее можно было бы сказать, что она больше отдаёт мужской. Всё такое тёмное, мало разной мелочи, нет ничего пушистого. Целая стена отдана под книги с детективами. Эби их не читала, так ей хватало и электронных версий. В нынешнее время никто не пользовался печатными изданиями. Если их и покупали, то лишь для красоты, что и совершала девушка. Шкаф с одеждой и обувью выглядел скудным. Как оказалось, та очень любила баскетбол, поэтому часть комнаты была усыпана плакатами и атрибутами данного спорта. Даже баскетбольное кольцо висело на стене. Ко всему прочему в её комнате жил очень суровый на морду кот, который никому, кроме хозяйки, не давал себя гладить. Это всё окончательно сломало стереотипы Джилл о красивых миловидных девушках из крупных городов и достаточно небедной семьи. А Эби, которой на пути часто попадались «подруги» другого толка, смогла найти понимающую и принимающую её безо всяких проблем.

— Он сам шел в сети, — возразил Савелий. — Тихо! — Он прислушался.

— Что собираешься делать на выходных? — спросила Джилл.

— Похоже, я ошибся. Он звонит кому-то.

— Пока не знаю. Завтра ведь короткий день в бюро. Вечером идём с миссис Доэрти и Зои в Развлекательный район. Я же обещала ей. Думаю, будет весело. А на сами выходные пока ничего не планировала.

— С чего ты взял, командир? По-моему, ничего не слышно, — удивленно произнес Матросов.

— А, ну здорово. Повеселитесь там.

— ВАМ не слышно, — шепнул Савелий и приложил палец к губам.

— Может и ты с нами пойдёшь? Я думаю, никто не будет против.

— Не. Я уже обещала брату, что мы идём на выставку. Поэтому, в другой раз. Уже составила маршрут, куда нужно сводить?

Лом и правда хотел отправить гонца, но вспомнил, что тот еще не вернулся от Мушмакаева. Посылать другого нельзя: Мушмакаев опасался новых людей. Да и не успеет гонец, не успеет! И черт его дернул говорить про сутки! А сейчас попробуй объясни этому Бешеному… И точно — бешеный! Морда зверская, того и гляди перо под ребро сунет. А позвони Лом сейчас Мушмакаеву, тот не только пройдется по всей его родне до десятого колена, нет! Если сделка сорвется, одним матом дело не кончится. Выходит, надо позвонить…

— Так. Накидала несколько мест. Думаю, по ходу дела разберёмся. Не люблю сильно придумывать всё заранее, — Эби мило улыбалась.

Трясущимися руками Лом набрал номер.

— Извини, хозяин… — начал он.

— Главное, оденься поприличней. А не как в тот раз, ладно?

— Я тебе говорил, мать твою… — Мушмакаев долго матерился, а когда умолк, чтобы перевести дыхание. Лом успел вставить: