Казалось, что теперь дело за малым: обратиться к съемочной группе и узнать координаты человека, запечатленного на портрете. Каково же было их удивление, когда оказалось, что ни режиссер фильма, ни ассистент по актерам, ни человек, отвечающий за реквизит, не знали, что за человек изображен на портрете и как с ним связаться.

– Что-то я никак не пойму, – все больше раздражался Константин, разговаривая с режиссером. – Вы снимаете художественный фильм, снимаете сцену, в которой мелькает крупным планом портрет человека, и вы не знаете, кто он? Можно взглянуть на сценарий?

– Собственно говоря, с какой стати я должен перед вами отчитываться? Кто вы такой? Вы мешаете нам работать! Толик, позови сюда консультанта Лямишева, – режиссер не на шутку рассердился.

– Сейчас, Семен Тимофеевич! – отозвался помощник, и через минуту к ним подошел импозантный мужчина лет шестидесяти.

– Звали, Семен Тимофеевич? – спросил он.

– Эти товарищи мешают работать: вопросы всякие задают, причем глупые…

– В чем дело, почему вы мешаете работать? – начальственным тоном спросил тот.

– Вы не представились! – спокойно напомнил Константин.

– Полковник милиции Лямишев, консультант фильма, а вы кто? – с трудом сдерживая раздражение, спросил он.

– Вы – действующий полковник или в отставке? – продолжал Константин.

– А какое это имеет значение? – повысил голос полковник.

– И все-таки? – настаивал Рокотов-младший.

– В отставке, и что?

Константин достал из кармана удостоверение:

– Капитан Департамента собственной безопасности МВД России Константин Рокотов! – тихо представился он.– И вопросы мы задаем не глупые, а в связи с расследованием, порученным нашему ведомству министром внутренних дел!

– Прошу прощения, товарищ капитан! – мгновенно сдулся полковник и повернулся к режиссеру: – Семен Тимофеевич, с ЭТИМИ людьми НУЖНО разговаривать и НУЖНО ОТВЕЧАТЬ на все их вопросы, – многозначительно сказал он, специально выделяя основные слова.

– Я понял вас, товарищ полковник! – сник и режиссер. – Если не возражаете, товарищи, пройдемте в мой вагончик: так никто нам мешать не будет…

– Хорошо, пойдемте… – согласно кивнул Рокотов-младший.

И когда они вошли в вагончик, режиссер сказал:

– Понимаете, товарищ Рокотов, я впервые так снимаю картину, – он едва не плакал. – Сценария нет никакого, каждый день мне приносят вечером распечатку тех сцен, которые должны будут сниматься на следующий день. Паноптикум какой-то!

– А зачем вы согласились работать в таких условиях? – спросил Савелий.

– За такие деньги, которые мне предложили в тот момент, когда у меня детей кормить нечем, и не на такое согласишься, – с тяжелым вздохом признался режиссер.

– А кто вам платит? Я имею в виду, кто ваш продюсер? – встрял Константин.

– Мне кажется, – режиссер снизил голос до шепота и даже наклонился ближе к ним, словно боясь, что кто-то их подслушает, и повторил: – Мне кажется, что человек, выдающий себя за продюсера, не продюсер вовсе, а просто посредник.

– С чего вы взяли? – Савелий быстро переглянулся с Константином.

– Я не первый день в кино работаю, – с апломбом заметил режиссер. – Продюсер всегда интересуется съемками, постоянно вмешивается в процесс, а этот только платит да сценки привозит для съемок на следующий день. Такое впечатление, что ему все до лампочки, и все равно, что и как снимается. Единственное, что он требует, чтобы снималось все так, как написано.

– А кто пишет эти сценки? Вас что, не познакомили с автором? – удивился Савелий.

– Поначалу обещали, а потом началась настоящая чехарда: то говорят, что автор за границей, то что он якобы занят, а в последнее время вообще заявили, что автора заменили… Не чушь ли? – всерьез возмутился режиссер. – Как можно заменить автора, если снято столько материала по его сценарию?

– Но с деньгами перебоев не бывает?

– Ни разу! – подтвердил он. – И такие бабки тратятся, что вполне можно было бы параллельно снять еще один фильм.

– Хорошо, вы можете связать нас с вашим так называемым продюсером?

– Минуту: он здесь, на съемках; сейчас его позовут, – режиссер выглянул из вагончика и громко крикнул: – Толик! Толик, подойди ко мне! – позвал он.

– Звали, Семен Тимофеевич?

– Да, черт возьми! – недовольно буркнул режиссер. – Позови ко мне Хлеба Владимировича! Срочно!

– Так его нет, – растерянно ответил помощник.

– Как нет? Я же его только что видел!

– Когда вы пошли в свой вагончик, он сел в свою машину и уехал!

– Куда?

– Не сказал…

– Это черт знает что! – вновь ругнулся режиссер, повернулся к нашим героям и виновато сказал: – Уехал куда-то…

– Вы сказали, что его зовут Хлеб Владимирович?

– Да…

– Странное имя.

– Я тоже так думаю: что за блажь была у родителей назвать мальчика «хлебом», – хмыкнул режиссер.

– А как его фамилия?

– Гуспенский.

– Еще лучше, – покачал головой Савелий. – Как хоть он выглядит?

– Рост, как у баскетболиста, а тощий, как глиста, лицом на татарина смахивает. Самому за сорок, а прическу носит как современный хиппи: гребень под ирокез, пряди разноцветные.

– Он что, голубой, что ли? – поморщился Константин.

– А черт его знает: я свечку не держал, – пожал плечами режиссер.

– Ладно, продолжайте снимать ваш странный фильм: не будем вам мешать, – задумчиво проговорил Савелий. – Пошли, Костик, нам здесь больше нечего делать!

Когда они отошли от съемок, Константин спросил:

– Тебе не кажется, что все как-то странно?

– Слишком мягко сказано, – хмыкнул Савелий. – Лично я уверен, что этот гребневый продюсер смотался со съемок из-за нашего Появления.

– Наверное, поехал консультироваться у настоящих хозяев, – предположил Константин.

– Все может быть, – машинально проговорил Савелий, все еще продолжая о чем-то размышлять. – Вот что, Костик, ты пробей этого Гуспенского: выясни, что он за «гребень» такой и кем является на самом деле, а вечером – ко мне: есть одно важное дело, к которому я хочу тебя привлечь.

– А это что, откладываем?

– Думаю, что развязка этих шестнадцати миллионов близится к завершению…

Рассевшись по своим машинам, они разъехались по делам: Константин поехал в ГУВД, а Савелий в ГУВД – он решил проверить одну возникшую идею…

***

В это время генерал Богомолов ехал в Шереметьево встречать своего давнего приятеля из Америки. Вчера, услышав по телефону его голос, он испытал двойственные чувства: с одной стороны, обрадовался – давно не общались, с другой – насторожился. Насторожился потому, что почувствовал в голосе Майкла некоторое волнение. Почему-то ему показалось, что это волнение не было связано с тем, что они давно не виделись.

Константин Иванович понял: что-то случилось, и это что-то каким-то образом касается и его лично. Тем более, что Майкл просил о срочной встрече.

На всякий случай он попытался прояснить ситуацию, а потому спросил Джеймса:

– Отчего такая спешка?

– Чтобы водка не остыла! Кажется, так говорят у вас в России? – отшутился Майкл.

Это еще раз доказывало, что он прав – Джеймс везет какие-то неприятности, о которых нельзя говорить по телефону. С другой стороны, настораживал и тот факт, что Майкл звонил со служебного телефона, что означало: его поездка деловая и о ней известно его руководству.

«Ладно, чего гадать на кофейной гуще, если через несколько часов я с ним увижусь и он сам обо всем расскажет?» – Богомолов погрузился в краткий сон: сегодняшняя ночь оказалась бессонной, и он долго не мог заснуть.

***

После того, как Богомолов перешел из центрального аппарата ФСБ в Администрацию Президента и он стал его советником, Константин Иванович думал, что сейчас для него начнется совсем другая, спокойная, жизнь. Никто дергать не будет, можно будет начать писать давно задуманную книгу об Андропове. Мечты, мечты, где ваша сладость?

Как не бывает осетрины второй свежести, как невозможно быть немного беременной, так не бывает и бывших разведчиков или бывших сотрудников Комитета государственной безопасности. Они навсегда остаются действующими.

Это в полной мере ощутил на себе и Богомолов. Ни руководство ФСБ, ни сам Президент не переставали теребить его по линии его бывшей работы. Случись что неординарное, сразу звонок из приемной директора, не успел положить трубку, вызывает Президент, – и так постоянно…

***

При одной личной встрече с главой государства, словно почувствовав его настроение, Президент заметил:

– Константин Иванович, у меня сложилось такое впечатление, что вас удивляет, что больше всего вам приходится заниматься вопросами, связанными с вашей предыдущей деятельностью? Или это мне так показалось?

– Да, вы правы, у меня действительно все больше появляется ощущение, словно я и не менял место работы, – с улыбкой признался генерал.

И вы очень близки к истине, – в уголках губ Президента появилась чуть заметная улыбка. – Ваш опыт и профессионализм крайне нужен мне здесь. Одно дело выдергивать вас в Кремль с кресла начальника управления и вызывать некоторое недоумение у своих и ваших недоброжелателей, другое, когда вы находитесь здесь, под боком, – честно. признался он.

– Поверьте, товарищ Президент, я готов служить там, где вы, как первое лицо государства, посчитаете нужным! – твердо заверил Богомолов.

– Я никогда не сомневался в вашей преданности, товарищ генерал…

***

Из этого разговора с Президентом Богомолов понял главное: он был и остается действующим генералом ФСБ, и это обстоятельство, как ни странно, придало ему не только новых сил, но и понимание того, как себя вести в той или иной ситуации. Именно после этого разговора Константин Иванович и решился лично доложить Президенту о своих размышлениях по поводу создания уникальной спецгруппы.

Президент думал не долго и задал единственный вопрос:

– Вы готовы взвалить на свои плечи всю полноту ответственности за работу этой группы?

– Без всякого сомнения! – тут же ответил Богомолов.

– В таком случае, действуйте! Вашим куратором от меня будет тот, кого вы знаете лично, и, насколько мне известно, отношения у вас вполне дружелюбные…

Богомолов не стал спрашивать, о ком идет речь, но каково же было его удивление, когда с ним связался тот человек, который в свое время, в прямом смысле, спас ему жизнь! В то смутное время, время путча девяносто первого года, когда бывший начальник Богомолова распорядился его убрать, тот майор не только предупредил об этом Богомолова, но и сам, при аресте начальника управления КГБ, санкционированного самим Ельциным, пристрелил его прямо в кабинете, когда тот хотел воспользоваться пистолетом.

***

Как говорится, пути Господни неисповедимы! Его спаситель, тогда еще обыкновенный майор КГБ, сейчас стал его куратором, как бы его непосредственным начальником. Однако при первой же встрече бывший майор КГБ, а ныне важный чиновник Администрации Президента, расставил все точки над «i».

Он прямо сказал:

– Константин Иванович, то, что Президент назначил меня вашим куратором, не имеет никакого значения: не считайте меня своим начальником. Я лишь посредник между вами, и если мне придется передавать вам какое-то распоряжение, то знайте, что оно исходит не от меня, а от Президента! Я перед вами, перед вашим опытом преклоняюсь еще со времен КГБ. И мое уважение к вам и вашему профессионализму совершенно искреннее…

Это были не просто дежурные слова: впоследствии куратор никогда не позволял себе повысить голос или как-то проявлять свое неуважение к Богомолову…

***

Константин Иванович подошел к выходу, где встречают прилетевших, вовремя: через несколько минут, он увидел идущего по «зеленому» коридору Джеймса. За то время, которое они не виделись, Майкл несколько раздобрел, но не настолько, чтобы можно было его назвать толстым. Так, небольшое брюшко да седины в волосах прибавилось.

– Приветствую тебя, мой дорогой Майкл, на московской земле! – радостно улыбнулся ему Богомолов.

– И я тебя очень рад видеть, Константин! – искренне воскликнул Джеймс.

Они обнялись, дружески похлопывая друг друга по спине.

– Как прошел полет?

– Честно говоря, почти всю дорогу проспал! – признался Майкл. – Столько дел навалилось, что на сон оставалось по три-четыре часа, не больше.

– Проблемы?

– Есть такое слово в моем лексиконе, – с улыбкой подтвердил Джеймс.

– Слушай, ты уже говоришь, как русский: никакого акцента, – похвалил Богомолов.

– Недаром же я сейчас возглавляю русский отдел ФБР, – подмигнул тот. – Положение обязывает.

– Багаж есть?

– Только это, – кивнул он на дипломат.

– Дела срочные или сначала в ресторане посидим? – спросил Константин Иванович.

– Было бы здорово совместить, если, конечно, есть ресторан, где мы сможем говорить спокойно, – Майкл Джеймс прямо намекнул, что разговор предстоит серьезный и не предназначенный для посторонних ушей.

– Имеются два варианта: пойти к одному моему приятелю, у которого свой небольшой, но весьма уютный ресторанчик с армянской кухней, второй вариант – махнуть ко мне на дачу.

– Тридцать километров от Москвы?

– Тринадцать, дорогой Майкл, тринадцать! – поправил генерал.

– Если честно, то не хочется напрягать твою милую жену хлопотами, да и поговорить нужно с глазу на глаз, – возразил американский гость.

– Тогда к другу! Принимается?

– А ты уверен, что там не будет ушей? – озабоченно спросил Майкл.

На все сто! – заверил Богомолов. – Во-первых, это не совсем ресторан, а спортивный комплекс у-шу, расположенный на территории Академии спорта. Просто так, с улицы, туда не попадешь. Ресторан, как я сказал, уютный, его посещают только близкие люди и более всего руководители Академии спорта. А кухня – пальчики оближешь! Представляешь, баранина, сваренная в пиве? А? Мясо во рту тает! Сам Виталик – армянин, но своего повара он отправлял стажироваться в самый Париж. Так представляешь, говорят, что там не он учился, а у него самого учились французские повара.

– Ты так все вкусно рассказываешь, что у меня уже слюни потекли. Давай, едем к твоему чудо-Виталику!

– Сейчас, только позвоню, чтобы готовился принять… – Богомолов набрал номер мобильника и включил громкую связь. – Послушай,. Майкл, как он говорит… Привет, дорогой! Узнал?

– Как не узнать такого уважаемого и дорогого человека! – с небольшим акцентом произнес тот. – Сколько лет, сколько зим! Неужели решил навестить старого друга?

– Как всегда угадал. Минут через сорок-пятьдесят я приеду к тебе со своим старым другом. Я только что встретил его из Америки. Успеешь?

– Обижаешь, дорогой! Все будет сделано в лучшем виде!

– Только просьба одна: накрой в своем кабинете. Нам нужно пообщаться вдвоем…

– А как же я? – опечалился Виталий.

– Как же без тебя, мой друг: закончим разговор, и ты к нам присоединишься!

– У меня другое предложение. Вы посидите в моем кабинете, перекусите, поговорите о своих скорбных делах, а потом перейдете к большой зал ко мне: я словно предчувствовал, что дорогие гости будут. Такую певицу пригласил, а сладкий голос – улучшает пищеварение… – он причмокнул языком.

Богомолов вопросительно взглянул на Майкла – тот согласно кивнул.

– Твое предложение тщательно обсудили и приняли безоговорочно и единогласно!

– Вай, такой ты сегодня добрый и, как всегда, веселый, Костя-джан! Жду, дорогой, до встречи!..

***

Когда они уединились в небольшом кабинете Виталия, Майкл по достоинству оценил накрытый стол:

– Теперь это называется перекусить? – он покачал головой. – Да здесь пятеро могут лопнуть от переедания!

– Не переживай, не лопнем! – заверил Богомолов. – Ты лучше ощути аромат стола.

– Соловья баснями не кормят, так у вас говорят? Давай перекусывать и разговаривать…

После того, как Майкл рассказал о том, что ему поручил Президент, Константин Иванович понял, почему Майкл так беспокоился о конфиденциальности разговора. Стоило просочиться этой информации в прессу, и на финансовой бирже действительно может начаться настоящая паника.

– Могу тебя чуть-чуть успокоить, – проговорил Богомолов. – После того, как Лондон обратился к нам за помощью в деле, похожем на ваше, наши службы предприняли все меры по обнаружению человека, атакующего их брокерские конторы. Не хочу вдаваться в подробности, но со дня на день будут произведены аресты по всей России, – с удовлетворением заверил Богомолов и добавил: – Дело в том, что в этой программе принимают участие несколько человек, и чтобы прекратить всю цепь, нужно произвести одновременные аресты.

– А не может оказаться, что те, кто наехал на Лондон, и те, кто шантажирует наши фирмы и банки, совершенно разные преступные группы?

– Я мало разбираюсь в компьютерных технологиях, но уверен, что когда будет арестованы виновники лондонской истории, легко вычислят и ваших «наездников», если, конечно, ты прав и это разные люди.

– Понимаешь, Константин, насколько это все опасно? – серьезно проговорил Майкл.

– Еще как понимаю! – заверил Богомолов. – Поверь, Майкл, несмотря на некоторые разногласия наших стран, то, что творят эти подонки, может взорвать всю финансовую систему мира. И Россия тоже пострадает, хотя и несколько меньше, потому что наша финансовая система не столь компьютеризирована, как ваша. Каждый разумный правитель своей страны должен наконец-то понять, что терроризм давно стал международным. И это в который раз подтвердилось на примере взрывов в лондонском метро. Ни одна страна в мире не может стоять в стороне, в надежде, что их-то это не коснется!

– Мне кажется, что это осознание уже пришло, – не очень уверенно заметил Майкл.

– В твоем голосе мало уверенности, дорогой Майкл, а я скажу больше: в твоей стране, да и в Англии тоже, до сих пор, несмотря на страшные трагедии, произошедшие в ваших странах, до сих пор существуют двойные стандарты, разве я не прав?

– Что ты имеешь в виду?

– Когда против ваших стран проводят теракты, ваши СМИ кричат, что на вас напали международные террористы, но стоит чему-то подобному произойти в России, как ваша пресса говорит о тех же террористах как о повстанцах.

– Поверь, в каждой стране есть свои уроды, – вздохнул Майкл, понимая, что Богомолов прав.

– Согласен, есть, но почему официальные правительственные круги отмалчиваются?

– К сожалению, у меня нет комментариев, – вынужден был согласиться Майкл.

– А если только для меня?

– Если ты хочешь знать мое личное мнение, то меня многое не устраивает в политике моей страны, – едва ли не шепотом произнес Джеймс.

– Что же, спасибо за честность! – искренне поблагодарил Богомолов. – А теперь, если ты не возражаешь, давай выпьем за нашу дружбу и взаимопонимание!

– Если кто-то и был бы против, то только не я! – поддержал Майкл. – За нашу дружбу, дорогой Константин!

Они выпили, закусили, причем Майкл причмокивал губами, пробуя каждое блюдо армянской кухни. И более всего ему понравилась долма со сметаной.

– Скажи, Константин, удалось выяснить подробности гибели нашего общего друга? – спросил неожиданно Майкл.

Богомолов несколько минут смотрел на американца, не зная, как поступить. Рано или поздно Майкл все равно узнает правду. И если сейчас ее скрыть, то впоследствии никакими отговорками не отделаешься, а Богомолов не только умел ценить дружбу, но и всегда старался не омрачать ее какими-либо случайностями.

– Можешь дать мне слово, что ты сохранишь в тайне то, о чем сейчас услышишь? – тихо спросил Константин Иванович.

– Это что, настолько все серьезно? – с волнением спросил Майкл.

– Более чем! – заверил Богомолов.

– Даю слово! Никому! – он торжественно приложил правую ладонь на грудь в области сердца.

– Дело в том, что наш приятель жив!

– Жив? – Майкл даже вскочил от радости. – Где он? Я могу с ним увидеться?

– Всему свое время!

– Но почему? Почему прошла информация, что он погиб? Почему даже Джулия, его жена, уверена в его гибели? Она же была на похоронах! – Майкл никак и ничего не мог понять.

– Это было его решение! Погиб его двойник! Погиб нелепо, но случилось то, что случилось! Была угроза его жене, его сыну, и он решил воспользоваться смертью двойника.

Не сговариваясь, они приняли решение не называть имени Савелия.

– Господи, какая нелепость! Ты не можешь себе представить, Константин, как убивалась Джулия! Она же искренне любит его, рассказывает, как он является ей во сне… Не понимаю! Что за жизнь? Почему, во имя чего, два любящих человека не могут быть вместе?

– Ты же сам отлично все знаешь! Ты столько лет проработал на оперативной работе, – разве для тебя это впервые, когда оперативник должен сказаться мертвым, чтобы сохранить жизнь не только самому себе, но и своим близким?

– Ты прав, не впервые, – со вздохом согласился Майкл. – Да, моей жене из-за моей проклятой работы тоже угрожали, и у меня добавилось тогда седых волос… Но я никогда к этому не смогу привыкнуть.

– К этому невозможно привыкнуть, – согласно кивнул Богомолов. – Кстати, о встрече с ним. Ты на сколько дней приехал в Москву?

– До тех пор, пока твои коллеги не арестуют компьютерных преступников.

– Что ж, вполне возможно, что тебе придется встретиться с нашим приятелем.

– Придется? – не понял Майкл.

– Я не оговорился. Моя интуиция подсказывает, что дело, которым сейчас он занимается, каким-то боком пересекается с тем делом, ради которого ты и приехал в Москву.

Богомолов был столь уверен, что Майкл спросил:

– Я могу услышать, чем занимается наш общий приятель?

– Пока нет. Только не подумай, что я тебе не доверяю, просто все настолько зыбко и не сложилось в стройную систему, что и рассказывать пока не о чем.

– Тогда почему твоя интуиция выдает такой результат? – настойчиво спросил Майкл.

– Интуиция – это та музыка, которую невозможно объяснить словами. Ты можешь словами передать запах, вкус халвы или сыра? – с улыбкой спросил Богомолов, – Да, ты можешь дать краткую характеристику, но передать собственные ощущения другому человеку невозможно.

– Наверное, ты прав, – задумчиво проговорил Майкл и тут же улыбнулся: – Ты даже не представляешь, как я рад, что наш приятель жив! Это такой человек… Такой человек… – не найдя подходящих слов, Майкл налил водки. – Давай выпьем за его удивительное воскрешение, во всяком случае, для меня!

– Как говорит он сам: пусть живет долго!

– Да, пусть живет долго и счастливо! И пусть придет то время, когда он сможет соединиться со своей семьей!

– Да будет так! – провозгласил Константин Иванович и добавил: – И так будет!

– Ну что, давай пойдем к нашему гостеприимному хозяину, который заждался нас?

– С удовольствием послушаю певицу, о которой упоминал твой приятель…

– И будешь абсолютно прав: получишь истинное удовольствие – у Виталика отличный вкус! Кстати, по секрету скажу: он и сам неплохо поет.

– А если я попрошу, споет?

– Как вести себя будешь, – ехидно ответил Богомолов, но тут же добавил: – Шучу. Запомни, у кавказских народов просьба гостя является святой!..

– Только у кавказских? – с намеком спросил Майкл.

– Иногда и у русских, – в тон ему ответил Константин Иванович…

Глава 9

АМЕРИКУ ТРЯСЕТ

Лева-Приз, назначенный Смотрящим региона, решил завязать с криминальными делами, благодаря которым можно было, даже все предусмотрев и рассчитав, оказаться в местах не столь отдаленных. Нет, он не отказался от желания воровать, более того, он решил продолжить это любимое дело, но воровать так, чтобы риск быть пойманным не зависел от случайности человеческого фактора. Просто он вспомнил о своем студенческом увлечении компьютерами.

В век высоких технологий, когда мир все больше опутывала паутина Интернета, компьютерному специалисту было грех не воспользоваться этими знаниями.

Лева-Приз был не просто компьютерным специалистом, он был гением мировой виртуальной паутины. Будучи еще студентом, он придумал несколько компьютерных игр, в которые до сих пор играют в разных странах. Придумать-то придумал, а вот купоны с его придумок стриг, и до сих пор стрижет, его бывший преподаватель-наставник, который и присвоил его изобретения.

Когда Лева-Приз это понял и попытался воззвать к совести своего наставника, тот, отечески похлопывая его по плечу, нравоучительно произнес:

– Благодаря мне и моему опыту ты всему научился и смог придумать эти игрушки. Не спорю, ты много потрудился, чтобы добиться результата, но в нашей стране мало что-то придумать, главное – суметь это пробить и довести до потребителя, то есть продать. Однако любой труд должен быть оплачен, а потому, – наставник вытащил из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку тысячерублевых купюр и протянул своему ученику, – здесь достаточно, чтобы прилично приодеться и пару месяцев ежедневно водить девочек по ресторанам, – заметив, как скривилась физиономия парня, он снова похлопал его по плечу и подмигнул: – У тебя быстрые золотые мозги, дорогой, ты еще много чего сотворишь…

***

После этого разговора Лева-Приз наотрез отказался от его наставничества и стал готовиться к дипломной работе совсем по другой теме. Однако увлечение компьютерными технологиями не оставил, продолжая заниматься этим чисто из спортивного интереса. Как-то, из этого же интереса, он поспорил с одним приятелем, что запросто взломает код Пентагона. Поспорили на ящик коньяка, причем Лева-Приз сам и предложил усложнить задание: взломать код он должен был ровно за час. Даже секунда сверх часа приводила к проигрышу.

Лева-Приз взломал код за тридцать четыре минуты. Причем, отлично сознавая, что его могут засечь, а это приведет к большому скандалу, он мгновенно придумал, как отвести от себя возможные неприятности.

***

Не вдаваясь в подробности придуманного, Автор донесет до Читателя главное: когда пентагоновские специалисты обнаружили чужое проникновение в их систему, они моментально бросились отслеживать местонахождение нарушителя.

После многочисленных перекидок из одной страны в другую, они наконец накрыли нарушителя в своей стране. Им оказался школьник из Калифорнии, который, как ему казалось, просто играл со своим виртуальным партнером в Интернете.

С московским банком Лева-Приз прокололся по собственной глупости, точнее сказать, из-за собственной жадности. Поначалу он снимал с его счетов по несколько тысяч, и это сходило с рук. Но аппетит приходит во время еды, он увлекся настолько, что потерял бдительность, и очнулся только тогда, когда в его дверь постучали менты. Хорошо еще, что большая часть денег, снятых им с банка, были с такой хитроумностью проведены по сети, что отыскать их не смогли. Более того, не удалось доказать, что именно Лева-Приз снял их со счетов банка.

Ограничившись небольшой суммой, которую смогли доказать, Леве-Призу впаяли два года, которые он благополучно и отбарабанил до звонка.

Отбывая этот свой срок, Лева-Приз не терял времени даром и именно там придумал, как можно «стричь» фирмы, не прилагая особых усилий. Смысл его придумки состоял в следующем. Он взламывает главный сервер Интернета, через который все компьютеры подключаются ко всемирной сети. После этого через этот сервер необходимо разослать особый вирус на многочисленные компьютеры, чтобы подчинить их своей воле, после чего остается только выбрать объект атаки.

***

Автор весьма далек от этих специфических знаний и совершенно не разбирается в компьютерных технологиях. Создавая свои романы на компьютере, Автор пользуется им на уровне пишущей машинки и всякий раз, столкнувшись с какой-нибудь проблемой, связанной с каким-нибудь файлом, созванивается со своим средним сыном Сережей и спрашивает его, на какую клавишу необходимо нажать, чтобы получить тот или иной результат, а все начиналось с простых игр, подаренных когда-то шестилетнему сыну на день его рождения.

Тем не менее, прессу Автор читает регулярно. И сейчас, создавая данный роман, Автор прочитал в своем любимом «Московском Комсомольце» материал, в котором рассказывалось о судебном разбирательстве компьютерных хакеров. Преступники, используя метод, придуманный Левой-Призом, в буквальном смысле разорили английских букмекеров! Каково?..

***

Именно эту схему Лева-Приз и решил использовать при наезде на американскую мафию. «Порыскав» в Интернете, Лева-Приз отыскал все, что ему было необходимо для начала атаки.

Лева-Приз выяснил, что главой нью-йоркской мафии является Джеферсон Кардовский, по прозвищу «Папа Джеферсон». Именно он контролирует все криминальные финансовые потоки, получаемые от рэкета, игорных домов, проституции и продажи наркотиков в Нью-Йорке. Под контролем Папы Джеферсона было много фирм и банков, которые на постоянной основе делились прибылями с его Семьей.

Основные, самые серьезные, фирмы Папы Джеферсона Лева-Приз вычислил и знал не только их адреса в сетях виртуальной паутины и их банковские счета, но и мог проследить до единого цента, которые они перечисляют своей мафиозной крыше.

Поначалу Лева-Приз намеревался сам отправиться в Америку и лично навестить Папу Джеферсона, для чего и узнал его адрес, а также адрес его трех любовниц и выучил все основные места его отдыха. Однако, поразмышляв «на досуге», ему не захотелось подвергать себя риску, и он решил вообще не ездить в Америку. Зачем? Если можно, не выходя из дому, поставить не только Папу Джеферсона, но и всю Америку на колени.

Сказано – сделано!

Через несколько дней на экранах компьютеров всех этих фирм, а также некоторых банков, контролируемых Семьей Папы Джеферсона, появилось небольшое послание на английском и русском языках:



«Уважаемые руководители, ваша фирма (банк), в том числе и все ваши филиалы, подверглись нашей атаке. Вы, разумеется, можете попытаться противостоять этой атаке, но хочу вас сразу предупредить: не тратьте понапрасну время. Ничего у вас не получится! Передайте вашему негласному Хозяину, что вам придется делиться доходами с нами. В противном случае вы понесете убытки, не сопоставимые с предлагаемыми нами.

Пока это только предупреждение, и ровно через тридцать четыре минуты атака приостановится ровно на сутки, которые предоставляются вам для размышлений. Через двадцать четыре часа с вами выйдут на связь,, и вы должны будете принять или отвергнуть наше предложение. Во втором случае атака повторится на более длительный промежуток времени. Думайте, выбирайте. Спасибо за внимание/ До новых контактов/ Виртуоз атаки».



Как вы догадались, уважаемые Читатели, Лева-Приз дал им столько времени, сколько сам потратил, чтобы вскрыть код Пентагона.

Американцами были задействованы лучшие специалисты в области компьютерных технологий, но все оказалось тщетным: все компьютеры, получившие угрожающее послание, зависли ровно на тридцать четыре минуты и заработали, как им и было обещано, минуту в минуту. Когда сотрудники фирм и банков, подвергшихся атаке, сделали подсчет потерь за эти тридцать четыре минуты, они просто ужаснулись: общие потери исчислялись сотнями тысяч долларов, и это только прямые убытки, а сколько еще потеряно от упущенной выгоды?

Как бы там ни было, а все руководители потерпевших фирм и банков бросились искать защиту к Папе Джеферсону. Первых потерпевших главный нью-йоркский мафиози просто поднял на смех, но когда телефон действительно раскалился от скорбных воплей, Папа Джеферсон не на шутку разозлился и вызвал к себе «на ковер» своих самых доверенных людей.

– Ну, что скажете, господа советники? Какие будут предложения? – недовольно спросил он, когда его помощник изложил суть происшедшего.

– Нужно отыскать этого говнюка и за яйца подвесить! – гневно воскликнул грузный мужчина.

Это был Джек Блектон, организатор и исполнитель всех нелегальных операций, вплоть до самых грязных, по прозвищу Джек-Удав.

– Разыскать? – едва удержавшись от смеха, проговорил элегантный мужчина по прозвищу Томми-праведник.

Томми Блэк имел высшее юридическое образование и считался одним из самых лучших адвокатов Папы Джеферсона, и почти всегда выигрывал дела, порученные ему Хозяином.

– Ты, Джек, хотя бы имеешь смутное представление о «всемирной паутине»? – спросил Томми-Праведник.

– Паутина есть, значит, имеется и паук, – резонно ответил тот. – Найти этого паука и раздавить!

– Искать этого паука, как выражаешься ты, все равно что искать иголку в стоге сена,– пояснил адвокат. – Можно месяцы потратить и не найти! А у нас, насколько я понимаю, имеется менее суток.

– И что ты предлагаешь, Томми-праведник? – глядя исподлобья, спросил Папа Джеферсон.

– Извини, Папа Джеферсон, но я могу предложить единственный выход, который тебе вряд ли понравится, – адвокат развел руками, давая понять, что иного решения нет в природе.

– Ну-ну! – Папа Джеферсон еще сильнее прищурил глаза: этого взгляда боялись все – и враги, и друзья: последующая реакция могла быть непредсказуемой. – Очень интересно послушать, что хочет предложить самый дорогой адвокат в Нью-Йорке.

Понимая, что может вызвать не совсем справедливый гнев своего шефа, Томми-праведник решил смягчить удар, сославшись на пример.

– Уважаемый Папа Джеферсон, я очень внимательно отслеживаю все, что происходит в мире компьютерных технологий, а потому, прежде чем высказать свое мнение, хочу кое о чем доложить, – ему с большим трудом удавалось скрывать свое волнение и тревогу. – Совсем недавно я разговаривал со своим английским коллегой, который просил совета в точно такой же ситуации. Он обслуживает самые большие букмекерские конторы Лондона, которые тоже получили подобное послание. Они попытались противостоять этой атаке, и только за один день атаки потеряли более полумиллиона фунтов стерлингов. А русский взломщик требовал ежемесячно отчислять по сто тысяч долларов… – адвокат многозначительно замолчал.

– И что, букмекеры сдались? – Папа Джеферсон недовольно повел плечами.

– Лучше потерять часть, чем совсем обанкротиться, – честно ответил адвокат и примирительно добавил: – Но это не означает, что, выплачивая требуемое, не нужно предпринимать попыток отыскать наглеца и, как говорит Джек-Удав, подвесить его за яйца.

– Какая-то сволочь смеет шантажировать самого Папу Джеферсона! – нью-йоркский глава мафии так стукнул по столу, что подпрыгнул и разлился стакан с его любимым виски «Черный Джек». – Да я его порву, как грелку! – все больше распалялся главный мафиози, потом неожиданно замолчал и посмотрел на адвоката: – Ты сказал, что в Англии шантажировал русский?

– Точно так же, как и в нашем случае.

– С чего ты взял?

– И в Лондоне, и у нас предупреждение пришло на двух языках: на английском и русском.

– Эти русские совсем оборзели! – вновь начал распаляться Папа Джеферсон. – Помнишь Дона Александре? – спросил он Томи-Праведника.

– Сына покойного Дона Косталоне, вашего дальнего родственника? Конечно, помню, – ответил адвокат.

– На днях он звонил мне и рассказал чудовищную историю. Представляешь, является к нему некий русский и внаглую требует делиться доходами, а когда Дон Александро попытался поставить наглеца на место, перед его виллой всплыла атомная подводная лодка и едва не разнесла его особняк.

– Да, как говорят русские: против лома нет приема, – адвокат с грустью вздохнул. – Дон Александро согласился платить?

– А что ему оставалось делать, жизнью рисковать? – раздраженно пробурчал Папа Джеферсон, хотел еще что-то добавить, но тут же прозвенел мобильник. – Слушаю! – все еще не придя в себя, бросил он. – А, это ты, уважаемый Мигель! Хочешь сообщить про Дона Александро?.. Нет? – он нажал на кнопку громкой связи.

– Нет, дорогой Папа Джеферсон, хочу сказать, что и мне пришлось принять предложение русских. Я еще хорошо отделался: на меньшую сумму попал. Но я тебе не за этим звоню, дело в том, что русские прижали и китайскую Триаду. Правда, они говорят обратное, мол, мы сами заплатили за спасение матери своего босса. Но я уверен, что это просто отговорка: мазу держат! – он говорил столь уверенно, словно имел неопровержимые доказательства. – А как у вас, все в порядке? Русские не наезжали?

– На нас тоже наехали, но не напрямую, а при помощи атаки на наши компьютеры.

– Как в Лондоне, что ли? Тогда я вам не завидую, – с тяжелым вздохом сказал испанский мафиози и добавил: – Мой тебе совет: заплати, сколько требуют, потому что второе требование будет на порядок выше.

– И что, так и будем плясать под чужую дудку? – лицо Папы Джеферсона скривилось, как от зубной боли.

– Мне думается, нам, одним из самых уважаемых людей своих стран, необходимо собраться и посоветоваться, как жить дальше, – предложил Дон Альмадоваре. – И эту встречу не откладывать в долгий ящик! Если мы не хотим пожизненно работать на русских, нужно объединяться, как ты думаешь, Папа Джеферсон?

– Думаю, что в этом есть здравая мысль. Только где? Каждый захочет встретиться на своей территории, – озабоченно проговорил американец.

– Я уверен, чтобы никому не было обидно, нужно встретиться на нейтральной территории, например, в Болгарии или Греции, как ты считаешь, Папа Джеферсон?

Мне кажется, коль скоро речь идет о русских, идеально подходит Болгария, тем более, что она сейчас освободилась от опеки Москвы, – предложил Папа Джеферсон. – Давайте соберемся там, чтобы каждый смог предложить собственное решение этой проблемы.

– Предлагайте день!

– Ты прав, затягивать эту встречу не стоит, – задумчиво протянул американец. – Сегодня у нас четверг, предлагаю собраться в субботу.

– Место сбора?

– Моя дочка как-то летала в Болгарию и несколько дней провела на Черноморском побережье в курортном городке под названием Албена, и проживала в отеле с таким же названием. Я распоряжусь, чтобы мой помощник забронировал в этом отеле пару этажей. Я возьму на себя уболтать приехать на встречу японцев, китайцев, англичан и кое-кого из своих земляков, а за тобой европейские братья, хорошо?

– Договорились… И еще: как ты думаешь, как можно официально назвать для властей наш форум?

– Господи! – с деланным недовольством процедил американский босс мафии. – Все должен придумывать Папа Джеферсон! – он задумался на мгновение. – Форум, ты сказал? Форум… Форум… – несколько раз повторил он. – Нет, не подходит… Может, съезд? – задумчиво спросил он сам себя и тут же возразил: – Тоже не подходит, – он вопросительно взглянул на адвоката, словно ища у него помощи.

Но тот, хорошо зная самодовольный характер своего хозяина, терпеливо ждал, когда Папа Джеферсон не только сам придумает название, но и сам же согласится с ним.

– Во! – обрадованно воскликнул Папа Джеферсон. – Конференция! Конференция садоводов-любителей! Точно! Как ты думаешь, звучит?

– Идеально! – согласился испанский мафиози. – И звучит солидно, и не привлекает внимания!

– На этом и остановимся. Подожди минутку, уважаемый Мигель, – американец взглянул на адвоката. – Слушай, Томми-праведник, подготовь всю обычную атрибутику: плакаты там, пригласительные билеты, значки, буклеты и всякую там сопутствующую дребедень! Действуй!

– Слушаюсь, босс! – адвокат все скрупулезно записал в свой блокнот.

– Для чего ты мне это говоришь?

– Извини, Дон Альмадовар, это не тебе, а чтобы не забыть, диктую своему помощнику.

– А что, ты здорово придумал со всей этой мишурой, Папа Джеферсон, – льстиво заметил испанец. – Удачи тебе!

– И тебе не болеть, Дон Мигеле… – Папа Джеферсон отключил мобильник и внимательно осмотрел своих помощников. – Все слышали?

Те молча кивнули в ответ.

– В таком случае, ты, Томми-праведник, запиши еще вот что. Во-первых, займись бронированием отеля, во-вторых, свяжи меня с каждым из наших собратьев из Японии, Китая, Англии и с главой Семьи Лас-Вегаса…

– Может быть, вы сами созвонитесь с Бонни-Счастливчиком? – осторожно спросил адвокат.

– Что, опять разошлись во мнениях, или бабу не поделили? – усмехнулся Папа Джеферсон.

– Что-то вроде этого, – скривился Томми-праведник, не желая рассказывать, как ему удалось обыграть Бонни-Счастливчика в одной истории.

– Ладно, созвонюсь!.. И, в-третьих, передай тем, кто сегодня плакался, мое решение: пусть выплатят все, что потребует эта компьютерная крыса!

– Хорошо, шеф! – адвокат с облегчением перевел дыхание: тучи над его головой рассеялись…