— Иди ты, сам знаешь куда! — улыбаясь, откликнулся Кирницкий и тут же протянул ему руку. — Давай пять! Даст Бог, свидимся еще. Пока!
Кирницкий полез по шаткому трапу на борт. Американцы стояли у машин и смотрели, как сейнер удаляется в серую бесконечность океана. Когда уже невозможно стало различить фигурки людей на палубе корабля, Розенфельд отдал команду возвращаться в Анкоридж, где они арендовали транспорт.
Вечером того же дня они вернулись в Нью-Йорк.
Затратив пару дней на рыбную ловлю (непривычные к этому занятию люди Кирницкого все делали гораздо медленнее, чем профессионалы, и, если бы не руководящий ловлей специально нанятый для этого человек, они бы так ничего и не поймали), сейнер наконец-то зашел в акваторию владивостокского порта.
Штурман, как обычно, запросил у берега швартовку, ему указали место, и посудина причалила к пирсу. На берегу уже стоял обычный наряд: пара погранцов, два чиновника из таможни и еще двое каких-то людей в штатском.
«Эти, наверное, от Кузнецова. Для прикрытия», — подумал Кирницкий, рассматривая из капитанской рубки поднимающихся на борт вместе с таможенниками штатских.
Кирницкий был прав: люди в штатском действительно работали на губернатора. Александр вышел из рубки на палубу и пошел к ним. Он поздоровался и из предосторожности поинтересовался документами прибывших. Те показали Кирницкому корочки сотрудников ФСБ. Александр не удивился: кто же, как не спецслужбы, должны обеспечивать безопасную доставку груза по назначению? Но скоро ситуация стала выходить из-под его контроля.
Сначала таможенники поднялись из трюма на палубу и доложили фээсбэшникам о странном контейнере в рыбном трюме.
— Мы должны осмотреть контейнер, — заявил один из чекистов.
— Это невозможно! — запротестовал Кирницкий. — Там кодовый замок. Я не знаю его шифра. В чем дело? У меня все необходимые бумаги и разрешения! Обратитесь к губернатору, этот груз предназначен для его администрации.
— Мы в курсе. Но мы получили приказ осмотреть груз еще на борту корабля. Если вы не скажете код замка, нам придется взламывать контейнер.
— Я могу позвонить на берег? — спросил Кирницкий.
— Вы прекрасно знаете, что не имеете права это делать, пока не пройдете всех обязательных процедур оформления документов. Слушайте, давайте код по-хорошему, иначе…
Фээсбэшник угрожающе замолк. Кирницкий пребывал в полной растерянности. Перед отплытием за контейнером на Аляску он лично рассовал взятки всем, кому надо было их дать, и получил абсолютные гарантии в том, что без проблем сможет выгрузить контейнер с судна и отправить его в местный аэропорт. Там его уже ждал специально зафрахтованный под это дело самолет. И вот теперь…
Кирницкий оглянулся. Его люди выжидающе глядели на него, готовые в любой момент вступиться за шефа. Один из штатских заметил это. Он улыбнулся нехорошей улыбочкой, отошел к борту и, достав сотовый телефон, нажал кнопку автоматического вызова абонента.
— Давайте на борт. Есть проблемы, — сказал он в трубку и, отключив связь, снова положил ее в карман.
Не прошло и минуты, как откуда-то из-за портовых строений показалась группа одетых в полувоенную черную форму людей. Их было около двух десятков, в руках у каждого — штурмовые автоматы, лица скрывали шерстяные маски с прорезями.
Вооруженные люди быстро взбежали на борт сейнера.
— Арестовать команду! — приказал звонивший. — Этого, — он указал на Кирницкого, — в изолятор! Груз конфисковать — и на базу!
Это был полный крах предприятия. На Кирницкого и его людей надели наручники, стащили на берег и усадили в наглухо закрытые машины. Несколько людей в черном занялись контейнером. Они вытащили его краном из трюма и погрузили в подогнанный к пирсу грузовик с брезентовым верхом.
Когда вся операция была завершена, командовавший ей фээсбэшник кивнул таможенникам. Те приблизились к нему. Он отсчитал им по тысяче долларов, и довольные таможенники спустились на берег. Парочка в штатском спустилась следом за ними. Они сели в подъехавшую «Тойоту», и вскоре у осиротевшего сейнера уже никого не было…
Люди Велихова, отвечавшие за доставку контейнера из Владивостока в Москву, спохватились, когда груз опаздывал с прибытием на полтора часа. Один из боевиков «Коралла», дежуривший при зафрахтованном самолете, отправился в порт, чтобы выяснить, в чем причина задержки. Оказавшись у сейнера и не обнаружив на нем ни команды, ни груза, боевик вернулся и рассказал своему шефу об увиденном.
Тот сразу всполошился. Ему не было известно, что находится в контейнере, но он знал, что отвечает за груз головой. Оставив одного из боевиков у самолета, люди Велихова устремились в город. Они подняли на уши всех местных авторитетов, прочесали все склады и тайники, но и груз, и сопровождавшие его люди бесследно исчезли. Как будто во Владивосток прибыл не обычный рыболовный сейнер, а какой-то таинственный «летучий голландец».
Бригадир охранников из «Коралла», напрочь потеряв покой и аппетит, наконец решился позвонить в Москву и сообщить Велихову о странном исчезновении самого груза и людей.
Аркадий Романович, узнав о случившемся, был взбешен: с таким блеском подготовленная операция так бесславно закончилась! Он принялся названивать Кузнецову, но никак не мог застать его на месте. Только спустя полтора дня он наконец-то смог переговорить с губернатором.
— Вы же гарантировали мне безопасность груза! — орал в трубку Велихов. — Вы мне за это ответите! Он пропал на территории, за которую вы, лично вы отвечаете! Даю вам неделю, чтобы вы нашли его. Подключите всех — милицию, бандитов, ФСБ, черта лысого, но чтобы через неделю я знал: груз найден. Пропавшие люди меня не интересуют. Ищите груз. Вы поняли?!
— Не волнуйтесь, Аркадий Романович, я сделаю все, что в моих силах… Найдем, обязательно найдем мы ваш контейнер. Дайте только срок.
Губернатор лукавил: он отлично знал местонахождение пропавшего груза. Ведь на его территории действительно ничто не могло произойти без его ведома. И вся операция по захвату контейнера проводилась по личному указанию Кузнецова.
Перехватив контейнер, губернатор шел ва-банк. Он понимал, что играть против Велихова очень опасно, и сначала хотел только узнать, что за секретный груз так ждет банкир.
«Ну, подержу я его в руках денек-другой, — думал он, — а потом верну. Всю неразбериху спишу на спецслужбы. Велихов еще спасибо мне скажет за то, что я помог его вернуть».
Но когда Кузнецов узнал о трехстах с половиной миллионах долларов, его обуяла обычная человеческая жадность: громадные деньги уже были в его руках, и отдавать их кому бы то ни было ему не улыбалось.
Кузнецов приказал уничтожить команду сейнера, а контейнер с базы СОБРа перевезти в другое место. О том, что в контейнере были деньги, знали только два офицера ФСБ, они давно уже работали на губернатора. Для остальных сотрудников спецслужб это была рядовая операция, которые они проводили почти каждый божий день.
Людей с сейнера и в их числе самого Александра Кирницкого передали из КПЗ с рук на руки одному из владивостокских криминальных авторитетов. Тот вывез людей Велихова в тайгу и там вместе со своими подручными просто расстрелял их. Трупы закопали в лесу, прямо на месте расстрела.
Контейнер губернатор вывозил сам, взяв на подмогу только личного шофера. Куда они его отвезли, не знал никто; вскоре после этого губернаторский шофер попал в автомобильную аварию и умер на хирургическом столе, не приходя в сознание.
А потом на тот свет отправились и оба офицера ФСБ, знавшие о содержимом контейнера. Они бесследно пропали, и лишь случайно их тела спустя месяц были обнаружены на одной из городских свалок. Оба были убиты выстрелом в затылок. Сотрудники ФСБ пытались искать убийцу своих коллег, но так и не нашли ни одной зацепки.
Через неделю после расстрела в лесу пришла очередь и авторитета, расправившегося с Кирницким и его подручными. Авторитет был взорван в собственной машине, а его люди позже частью были убиты, частью выжаты из города в другие места.
Губернатор умел заметать следы. Он, как знаменитый пират Флинт, закопавший на острове свои сокровища и уничтоживший вслед за этим всех, кто в этом участвовал, избавился от всех свидетелей и стал единоличным хозяином контейнера с деньгами, предназначавшимися для предвыборного фонда кандидата, намеченного Велиховым.
Кузнецов учел все. Кроме того, что за подобные дела неизбежно приходит расплата.
Когда ни через неделю, ни через две Кузнецов не вышел на связь с Велиховым, Аркадий Романович сообразил, что тот может молчать только по двум причинам: или ему нечего сказать и он просто бессилен контролировать ситуацию у себя в регионе, или его подельник решил играть в свою игру.
И то и другое значило, что деньги для Велихова безвозвратно потеряны. Потеря подобной суммы автоматически заносила губернатора в «черный список» банкира. А это означало лишь одно: теперь Велихов намеревался поддерживать связь с Кузнецовым только через посредство Калигулы…
Сергей Владимирович не успел воспользоваться даже мизерной частью украденных у банкира денег: в один прекрасный весенний день он был взорван в собственном автомобиле у въезда в губернаторскую резиденцию. Специалисты определили, что полкило пластита были заложены под заднее сиденье автомобиля и взрыв был произведен посредством дистанционного управления.
Поиски взрывника закончились ничем. Губернатором стал новый человек, которому взойти на это место помог Велихов.
Аркадий Романович приказал отыскать контейнер во что бы то ни стало. Пропавший контейнер с деньгами искали по всему Приморью сразу несколько бригад. Но в результате им удалось обнаружить лишь истлевшие кости тех, кто привез контейнер в Россию.
Потеря столь внушительной суммы ставила под удар все планы Велихова. Многие из кандидатов на президентский пост уже начали вести свои предвыборные кампании.
Сибирский генерал, памятуя об обещаниях банкира профинансировать его предвыборные акции, требовал средств и угрожал подыскать другие источники денежной поддержки.
Аркадий Романович обратился было за кредитами к своим зарубежным партнерам, но никто не пошел ему навстречу. Мистер Джуиссон, искренне удивившись, куда Велихов столь стремительно потратил триста пятьдесят миллионов долларов, отказал ему.
Капитан Кравченко, который по-прежнему вел наблюдение за банкиром, поражался развитой Велиховым небывалой активности. Казалось, у банкира случились какие-то неприятности. Какие, капитан никак не мог понять. Он видел, что Аркадий Романович ходит мрачнее тучи, что его передвижений по столице стало заметно больше, что он пытается неизвестно для каких целей взять большие кредиты на Западе…
Генерал Богомолов, выслушав Кравченко, только хмыкнул. Он ожидал нечто подобное. Когда Савелий после нескольких дней поисков, долгих бесед с капитаном Потаповым и Андреем Вороновым, размышлений и сопоставлений наконец убедился в том, что его предположения правильны, он напросился к генералу на прием и тет-а-тет все ему рассказал.
— Что ж, Савелий, вижу, что ты и здесь не подкачал, — одобрил Богомолов.
— Думаю, что ты прав на все сто: без нашего старого знакомца тут не обошлось. Он, наверное, чистил криминальную среду под себя, почву, так сказать, подготавливал для будущего. Мы же знаем, что он затеял: президента ему своего, видите ли, подавай!
— Теперь мы сможем его прищучить? — спросил Савелий.
— Вряд ли. Он же фактически чист. Вот если мы киллера его поймаем, тогда другое дело.
— Понятно… Попробую его поискать, Константин Иванович, а ребята пусть своим делом занимаются.
Савелий переключился на поиски Калигулы. Хотя, конечно, шансов найти его у Бешеного практически не было.
* * * Аркадий Романович в свою очередь все метался, пытаясь найти деньги. Он мог продать принадлежащие ему акции центрального телеканала, уступить конкурентам одну из своих газет или журнал; в конце концов, он мог снять со своих швейцарских счетов почти все деньги и — небывалое дело! — перевести их по вполне официальным каналам в Россию, но все это, вместе взятое, не помогло бы ему возместить утрату контейнера с предвыборным фондом. У него едва набиралось сто с небольшим миллионов долларов, а с такой суммой смешно было всерьез претендовать на успех в президентских выборах…
В какой-то момент Велихов успокоился. Решение, как выйти из тупиковой ситуации, пришло к нему в одночасье. Раньше ему и в голову не приходила подобная мысль. Но тут совпали обстоятельства, и Аркадий Романович случайно узнал нечто, что навело его на достаточно неординарный, но в то же время эффективный способ добывания необходимых денег.
IX. Круиз на Багамы
Роскошный трехпалубный океанский лайнер «Александр Пушкин» рассекал белоснежными бортами изумрудные воды Атлантического океана. Находившиеся на лайнере несколько сот туристов со всего мира наслаждались прекрасным комфортабельным отдыхом, мягким весенним солнцем и свежим морским воздухом, красотами Багамских островов, среди которых совершал плавание теплоход.
«Александр Пушкин» принадлежал Балтийскому пароходству, но вот уже несколько лет подряд фрахтовался известной американской туристической фирмой «Мега-тур» и использовался ею исключительно на маршруте Флорида — Багамы — Ямайка.
Этот круиз заслуженно считался одним из самых популярных и стоил достаточно дорого даже для среднего американца. Две недели отдыха в обычной каюте с трехразовым питанием обходились туристу в три тысячи долларов. Каюты люкс стоили еще на тысячу дороже. Плюс обычные туристические расходы: рулетка, кегельбан, выпивка, островные сувениры… Обычно набегало еще несколько сот долларов.
Короче говоря, подобный отдых был не для бедных.
В основном услугами «Мега-тура» пользовались состоятельные японцы, американцы, немцы и жители Скандинавских стран. Иногда на корабле встречались и граждане России. Правда, они обычно старались не афишировать своего гражданства: известно, что российский паспорт во всем цивилизованном мире считается второсортным, и с ним человек не на всякий берег может сойти.
И в этом рейсе на борту теплохода отдыхали две русские семьи. У одной пары было двое детей, у второй — трое. Они занимали две соседние каюты первого класса, которые располагались на передней части средней, второй, палубы. Держались русские всегда вместе, ни с кем близко не общались, и лишь их дети вовсю бегали по теплоходу со своими сверстниками, играя то в индейцев, то в пиратов, то просто плескаясь под присмотром корабельного спортивного инструктора в специальном детском бассейне.
Из всех развлечений взрослые русские предпочитали загорать на верхней палубе теплохода. Обычно обе пары, поставив свои шезлонги неподалеку друг от друга, лежали, жарясь на солнце, с книжками в руках, время от времени окунаясь в наполненный бирюзовой морской водой корабельный бассейн. По вечерам их чаще всего можно было видеть прогуливающимися вдоль борта теплохода. Ни на танцы, ни в бары, ни в игорный зал русские не ходили.
Не похоже, что это было связано с недостатком денег: будучи на стоянке в Нассау, одна из русских пар приобрела в местном ювелирном магазинчике жемчужное ожерелье за пять тысяч долларов. Не каждый на этом корабле мог себе позволить подобную покупку, а ведь здесь отдыхали вполне обеспеченные люди, и даже миллионеры.
Одна группа пассажиров поднялась на борт лайнера в Майами, другая — в столице Багамских Островов Нассау. Круиз продолжался в течение всех десяти месяцев туристического сезона, и поэтому пассажиры корабля сменялись не все сразу, а по скользящему графику.
В эти дни «Александр Пушкин» курсировал между Багамскими островами, время от времени давая возможность своим пассажирам сойти на берег и искупаться в высоких океанских волнах. Все остальные удовольствия туристам обеспечивались по полной программе непосредственно на борту лайнера. Русский экипаж теплохода был профессионален и вышколен.
Посетители нескольких корабельных баров всегда восторгались ловкостью барменов и изысканностью смешиваемых ими коктейлей; любителей потанцевать зажигательные латиноамериканские танцы очаровывал своим искусным исполнением небольшой оркестрик; массажисты, спортивные инструкторы, официанты и горничные — все без исключения — отлично владели английским языком, были вежливы и улыбались даже в семибалльные штормы.
Стоял обычный круизный день. На чистом, без единого облачка, синем небе вовсю светило солнце. Прямо за кормой, почти на самой линии горизонта, виднелись верхушки пальм близлежащего острова.
После завтрака туристы расползлись по теплоходу, занимая себя кто чем сможет. Оба семейства русских в полном составе, как всегда в это время (а они находились в плавании уже пятый день), отправились на верхнюю палубу получать солнечные ванны. Расположившись в уютных плетеных шезлонгах, мужчины играли в шахматы, а женщины предавались ленивой беседе. Их дети бегали неподалеку, у них сегодня появилась новая забава — воздушный змей, которого им помогал запускать в искрящееся синевой небо вахтенный матрос, дежуривший на палубе.
— И чего такого особенного ты нашла в этих аборигенах? — презрительно спрашивала одна из русских дам по имени Наташа у своей подруги. — Курчавые, всегда потные, пахнущие невесть чем… Тьфу! Ты, Люська, совсем обезумела от этих негров.
— А ты не заметила, какие они все пластичные? Посмотри, как они ходят, как танцуют, — одно загляденье! Посмотришь на него: ни живота, ни жиринки, одни мышцы. Представляешь, Наташ, какие они сексуальные?
— Ну знаешь, ты и впрямь — того! — Наталья повертела пальцем у виска. — Мне и Леши моего хватает, он вполне меня удовлетворяет. Они же, кроме танцев, ничего знать не хотят. Тупые все, как валенки! И ты тоже дура, если хоть на минуту допускаешь, что какой-то негр может быть лучше твоего мужа. Дура ты, набитая дура!
Отношения между подругами явно были неравными: Наталья откровенно помыкала Людмилой (она пренебрежительно звала ее Люськой). Впрочем, это касалось всех русских, с кем Наталье доводилось общаться. Несмотря на ее вовсе не сногсшибательную внешность, Наталья была донельзя самоуверенна, в ее поступках и речах проступала свойственная ей с раннего детства амбициозность и желание всем и всеми вокруг управлять. Близкие или давно знающие ее люди считали, что эти качества достались ей по наследству от отца. Но ее отец иногда умел быть обходительным и веселым, а дочь не умела, да и никогда не стремилась вызывать симпатию окружающих.
Любовь — всегда дело темное, непонятно, чем именно привлекала Наталья своего мужа Алексея, удивляло и то, что она, с ее типично мужским характером, завела двух детей. Правда, воспитывала своих сыновей Наталья в строгом духе; старший сын сейчас учился в классическом английском колледже, куда испокон веку принимали только мальчиков из «хороших» семей и где в сочетании с аристократическими манерами и глубокими знаниями воспитанники получали суровую школу жизни: содержали их в условиях, которые точнее всего можно было назвать спартанскими. Младший сын пока учился в одной из московских спецшкол. Сейчас они оба наслаждались непривычным комфортом и относительной свободой.
Наталья умудрялась помыкать и мужем. Он занимал высокий пост в одной из крупных государственных компаний. Поговаривали, что своим положением он обязан не собственным знаниям и уму, а отцу Натальи. В принципе такое могло быть. Однако семью подобные отношения между супругами не красили.
Их друзья — супруги Федор и Людмила — и их трое детей давно были знакомы с Натальей: Людмила училась с ней в одном классе. В отличие от обеспеченных Алексея и его супруги эта семья никогда бы не смогла себе позволить отдохнуть с таким комфортом, какой предоставлялся на «Александре Пушкине». По настоянию Натальи восемьдесят процентов стоимости тура для друзей оплатил ее муж.
— Там русских совсем не будет, я узнавала, — заявила мужу Наталья, когда он предложил ей в качестве отдыха морское путешествие. — Давай возьмем с собой Николаевых, а то я там совсем со скуки сдохну. Ну не с американцами же мне общаться! А тут все-таки свои, проверенные… Да не будь ты таким жмотом, еще заработаем. Папа мой пока еще в силе.
Алексей вынужден был согласиться и выложил за пятерых членов семьи Николаевых кругленькую сумму. Характерно и то, что самих Николаевых поставили в известность только тогда, когда была оплачена стоимость тура, виз и авиабилетов, — короче, их поставили перед фактом. И Николаевы не смогли устоять перед такой предлагаемой почти задарма роскошью. Правда, пришлось потратить отложенные на новый мебельный гарнитур деньги, но это же пустяки по сравнению с волшебством морского круиза.
Давно и превосходно зная натуру Натальи и ее стиль общения с окружающими, Николаевы все же не могли предположить, во что выльется им поездка на Багамы. Вечное понукание Натальи стало их повседневной пыткой: ведь они чувствовали, что обязаны Наталье своей поездкой, поэтому им из вежливости приходилось терпеть все ее грубости, мелкие придирки и капризы.
— Алексей, намажь-ка мне спину кремом! — приказала Наталья мужу. — Знаешь, у меня такое чувство, что с меня кожа скоро начнет слезать.
— А ты больше на солнце валяйся, — буркнул Алексей, отрываясь от сложного эндшпиля, в который его загнал муж Людмилы Федор.
В отличие от женщин мужчины были вполне дружелюбны друг с другом и всегда находили общий язык.
— Сходила бы, что ли, в тренажерный зал… для разнообразия.
— Ну-ну, поговори мне! — пригрозила ему Наталья. — Тоже мне, советчик нашелся! Втирай и не давай советов!
Пока Алексей втирал солнцезащитный крем в кожу жены, Людмила с мужем плавали в бассейне. Им было хорошо вдвоем, без постоянных нравоучений Натальи.
— Не жалеешь, что поехала? — спросил Федор у жены.
— Что ты! Тут так здорово! И ребятам очень нравится.
— А Наталья? Не достала она еще тебя? В Москве вы же раз в месяц видитесь, не чаще. А тут…
— Да нет, Федя, я к ней уже привыкла. Не обращай внимания и радуйся жизни. В конце концов, потом мы ведь только хорошее об этой поездке вспоминать будем, да?
— Ох ты моя милая! — Федор поцеловал Людмилу в кончик носа. — Покупайся еще, а я к Леше пойду. Нам партию доиграть надо.
Федор выбрался из бассейна и направился к Алексею.
— А где Люся? — капризно спросила Наталья, когда он вернулся.
— В бассейне плещется.
— А почему без меня?
— Но ты ж в креме вся!
— Ну, могла бы и подождать часок, ничего бы с ней не случилось.
— Послушай! — не выдержал Федор. — Если ты еще хоть раз позволишь себе…
Договорить он не успел. Неожиданно у трапа, ведущего с верхней палубы вниз, раздались выстрелы. За ними послышались женские визги и чьи-то крики. Вслед за этим на верхней палубе вдруг появились вооруженные автоматами люди. Стреляя короткими очередями в воздух, они принялись сгонять в кучу отдыхающих здесь туристов.
Собрав всех на корме под дулами автоматов, трое из неизвестных остались стеречь испуганных, по пляжному обнаженных людей, а остальные стремительно исчезли в люке трапа, ведущего вниз.
Внизу снова стали раздаваться выстрелы. Звуки доносились с левого борта, перемещаясь от носа к корме: видимо, террористы кого-то преследовали.
В этот момент на верхнюю палубу поднялся сухощавый темноволосый мужчина. На вид ему было лет тридцать. Его одежда — светлые шорты и пестрая футболка
— ничем не выделяла его в общей массе пассажиров.
— Тихо! — крикнул мужчина по-английски, обращаясь к стоящей под дулами автоматов толпе.
Дождавшись, когда на палубе воцарится тишина, он продолжил:
— Дамы и господа! Сохраняйте спокойствие! Если вы будете выполнять все наши требования, с вами ничего не случится. Кто попытается оказывать нам сопротивление, с тем мы поступим вот так…
Он сделал знак одному из террористов; тот побежал вниз и вскоре вернулся с окровавленным парнем, которого вели за связанные руки еще двое вооруженных людей. Многие узнали в парне Сергея, инструктора из тренажерного зала. Он был сильно избит, но еще мог самостоятельно передвигаться. Его вывели перед смолкшей толпой, главарь террористов сделал знак одному из своих людей. Тот достал из-за пояса пистолет, приставил его к затылку Сергея и выстрелил. Парень упал, заливая кровью начищенную до блеска палубу.
— Извините за небольшой спектакль, — продолжил свою речь черноволосый мужчина, — но он был необходим для того, чтобы вы все убедились: мы не собираемся шутить с вами и наши намерения вполне серьезны. Сейчас вас отведут в ресторан, где вам придется провести некоторое время. Когда наши требования будут выполнены, мы вас освободим от нашего несколько навязчивого внимания.
По толпе прошел ропот протеста. Но никто вслух не посмел высказать своего недовольства: труп Сергея наглядно доказывал, кто здесь ставит свои условия.
Главарь сделал жест — и автоматчики начали грубо подталкивать туристов к трапу. Через час террористам удалось собрать всех отдыхающих в большом зале главного корабельного ресторана. Он находился на первой палубе; его большие окна смотрели на нос корабля. Обычно ресторан работал в несколько смен, он не мог обслужить сразу всех туристов. Когда сюда пригнали больше трехсот пятидесяти человек, возникла давка. Пожилых людей, женщин и детей удалось рассадить по стульям или на обеденные столы, мужчины или стояли рядом со своими женщинами, или уселись прямо на пол.
Несмотря на работающие кондиционеры, было невыносимо душно. Но террористов, кажется, это совсем не волновало. У дверей, ведущих на кухню, и у главного входа в ресторан главарь террористов оставил по автоматчику, и они бесстрастно наблюдали мучения обливающихся потом людей.
На корабле время от времени раздавались выстрелы: видимо, террористы методично отстреливали экипаж судна…
Всего в захвате «Александра Пушкина» участвовали двадцать три человека. На корабль террористы собирались по одному в разных портах и в разные дни. Почти все они были молоды, от двадцати пяти до тридцати лет, спортивны и решительны. Все подробные инструкции для каждого участника операции и общий план захвата были разработаны их главарем еще до того, как они оказались на борту.
Главарь со своими людьми мгновенно захватил капитанскую рубку. Чтобы радист не успел ничего передать в эфир, он был обезврежен одним из первых. В каюте помощника капитана отыскали полный список команды и пассажиров; тут же на ксероксе были сделаны копии и розданы командирам боевых групп, на которые был разбит отряд террористов.
Сверяясь со списком, боевики обходили каюты и многочисленные места развлечений, сгоняя туристов в общую кучу. Попадавшихся им на глаза членов команды отсеивали в отдельную группу; их изолировали в другом месте, в расположенном на корме небольшом кинозале, — там двери были покрепче и не было окон.
Несмотря на внезапность нападения, кое-кто из команды, да и из отдыхающих все же попытался оказать сопротивление.
Первой жертвой террористов стал второй штурман лайнера: увидев в окно рубки вооруженных людей, он достал из сейфа полагающийся ему по должности «макаров» и попытался пробраться к радиорубке, чтобы дать в эфир сообщение о нападении. Но ему не повезло: не успел он пройти и нескольких шагов по коридору, как наткнулся на прочесывающих служебную палубу террористов. Его окликнули, наставили оружие; штурман попытался скрыться в ближайшей каюте, на ходу доставая пистолет, но не успел и упал в коридоре, сраженный автоматной очередью.
Одного матроса террористы застрелили в его каюте за то, что он не захотел идти, куда ему приказали, и даже умудрился двинуть одного из нападавших в челюсть.
Вся операция захвата длилась не больше часа. Были убиты четыре человека из команды и два туриста. Еще несколько были легко ранены. Команда и туристы, изолированные друг от друга, находились в разных помещениях и не ведали, что в действительности происходит на корабле.
В душном кинозале, куда загнали обслуживающий персонал и команду, появилась группа вооруженных боевиков. В руках у одного из них был список команды.
— Внимание! — сказал он. — Сейчас я буду читать фамилии, и те, кого я назову, должны перейти вот сюда. — Боевик указал на тесную площадку между креслами и киноэкраном. — Так, начали! Авдеев…
В те же минуты в зале ресторана появился главарь террористов. В его руках тоже белел листок бумаги.
Один из сопровождавших его боевиков выпустил очередь в потолок, чтобы унять висящий в воздухе гул голосов. Наступила тревожная тишина.
— Дамы и господа! — спокойным голосом произнес главарь. — Необходимая формальность! Сейчас мой помощник начнет читать список пассажиров. Прошу тех, кто будет назван, поднимать руку и подавать голос… Начинай! — сделал он знак боевику, передавая ему список.
— Андерсон! — выкрикнул боевик.
— Я! — В дальнем углу ресторана поднялась рука услышавшего свою фамилию шведского туриста.
Боевик невозмутимо поставил галочку в списке напротив его фамилии.
— Амояма!..
— Зачем они это делают? — спросила Людмила у мужа.
— Кто их разберет… — ответил Федор, — для порядка, наверное. Хотят проверить, всех ли сюда собрали.
— Но можно было бы просто посчитать всех и сверить количество.
— Тише, еще очередь свою пропустим! — шикнул на нее Федор. — Кто их знает, что они затеяли с этим списком. Лучше лишний раз их не напрягать.
— Я думаю, нам не надо откликаться на свои фамилии… — вдруг произнесла Наталья.
— Почему? — изумилась Людмила.
— Да потому! Ты что, и вправду не понимаешь?
— А, ты о своем отце! — озарило ее подругу.
— Глупо, — заметил Федор. — Во-первых, у тебя фамилия мужа и тебя, кроме нас, здесь никто не знает. А во-вторых, даже если мы и промолчим, нас все равно вычислят.
— Как?
— Да просто! Будут отводить всех откликнувшихся в сторону, а мы и останемся одни-одинешеньки, как на ладони. Им такое вряд ли понравится. Сейчас мы вполне нормально сидим, может, даже обедом накормят, а так еще запрут куда-нибудь и без воды оставят. Ты хоть о детях своих думаешь? — напомнил Федор. — Все о себе да о папочке заботишься… Сообрази: он тебе здесь не подмога, самим придется выпутываться.
— Идиот! Ты ничего не понимаешь! Где я — там всегда политика, независимо от моего желания. Я-то как раз о своих детях и думаю. Если они узнают, чья я дочь, нам всем не поздоровится, уж будь уверен!
— Да ладно тебе, Наташа, — влез в спор Алексей, — этим ребятам просто денег надо, им чихать на твою политику! Они-то знают, что тут через одного — миллионер. Потребуют за каждого выкуп. А мы — русские, что с нас взять. На нас и не посмотрят. Думаю, Федор прав. Надо нам откликнуться, мы ничем не рискуем.
— А хочешь, мы их проверим? — таинственно улыбнувшись, предложила Людмила. — Мы с Федором за вас ответим, а вы — за нас. Тем более наша фамилия гораздо позже вашей идет.
— Ты что, совсем спятила? — одернул ее Федор.
— Да погоди! — оборвала его жена. — Если они, Наташа, в политике твоей не секут, они тогда и в лицо не должны тебя знать. К примеру, мы говорим, что мы — это вы. Если они просто отмечают нас в списке, то все в порядке. Вы за нас откликнетесь, и все. Если же они где-то фамилию слышали, то тогда они могут меня увести, посадить куда-нибудь в отдельное место, короче — изолировать. Когда ведут переговоры о выкупе, обычно же заложника на видео записывают. Ну, посмотрит твой папа пленку и скажет: «Ба, да это ж Люська! Значит, с моей дочкой все в порядке».
— И что тогда? — язвительно спросил Федор, которому все это активно не нравилось.
— Тогда он скажет: «Фиг вам, а не выкуп! Это не моя дочка!»
— Ну вот, ты сама и дошла до логического конца, — произнес Федор, — как только он так ответит, сразу же найдут Наталью. А тебе еще вломят по первое число, чтобы не врала. Нет, ребята, вы как хотите, но я, если вы молчать станете, на вас покажу. Мне мои дети и жена дороже, почему мы должны за вас отдуваться?
— Сволочь! — прошипела Наталья. — Подонок! Вот вернемся в Россию, я тебе устрою!..
— Наташа, не надо, ты что! — попробовал успокоить ее Алексей. — Нам всем тяжело, мы русские, нам надо вместе держаться. Давайте хоть сейчас не будем ссориться!
— Я-то не против, — заявил Федор, — только вот она…
Он не успел договорить: боевик, читающий список, выкрикнул фамилию Алексея. В повисшей за выкриком тишине несколько секунд тянулось молчаливое ожидание, затем Людмила неожиданно даже для себя выкрикнула по-английски: «Мы здесь!»
Боевик скрупулезно отметил галочкой в списке фамилию и выкрикнул следующее имя. Все сидящие за столом русские одновременно облегченно вздохнули.
— Ну ты и дура! — в сердцах сказал жене Федор. — Были бы мы в другом месте, я бы тебе врезал!..
— Спасибо, Людочка! — поблагодарил Алексей. — Видишь, все нормально, а ты боялась! — Он погладил по плечу Наталью.
— Посмотрим… — с какой-то смутной интонацией произнесла Наталья и дернула плечом, скидывая руку мужа.
Успокаиваться им действительно было еще рано.
Занятые спором, они не видели, как посмотрел в их сторону главарь террористов, когда его помощник выкрикнул «Дубенко!» (это была фамилия Алексея и его семьи). Когда Людмила откликнулась, главарь подозвал к себе одного из автоматчиков и, что-то прошептав ему на ухо, указал на Людмилу. Тот кивнул и вышел из ресторана. Вскоре он вернулся с фотоаппаратом «Полароид». Отдав его главарю, автоматчик отправился к столу, за которым сидели оба русских семейства.
Держа автомат на изготовку, он остановился около Людмилы и обернулся к своему командиру. В эту минуту сработала вспышка: главарь сделал «Полароидом» моментальный снимок. Подождав, пока снимок проявится, и убедившись в том, что сидящую в одном купальнике Людмилу и стоящего рядом автоматчика на снимке хорошо видно, главарь кивнул, и автоматчик вернулся назад.
— Видишь, — шепнул Людмиле муж, — что ты наделала! Это они тебя фотографировали!
— Ну и что? Может, я им понравилась, — хмыкнула Людмила.
Проверка списка закончилась. Судя по всему, у террористов концы с концами совпали, все туристы были в наличии. Боевик свернул список в трубочку и отдал главарю.
— Дамы и господа! — обратился тот к пассажирам. — Теперь, когда необходимые формальности окончены, я хочу объявить вам программу нашего дальнейшего вынужденного общения. Итак, вы уже поняли, что вы все — заложники. Мы не причиним вам никакого вреда, но в настоящих условиях необходим порядок, виновные в его нарушении будут беспощадно наказываться. Вас накормят и напоят минеральной водой, я уже дал распоряжение о том, чтобы на кухне готовили обед. Желающие сходить в туалет могут занимать очередь: выпускать отсюда будут только по одному человеку.
Он говорил спокойно, но тон его таил угрозу.
— Как долго это продлится, зависит не от меня. Как только мои требования будут удовлетворены, я и мои люди покинут корабль. Еще раз повторяю: ваша безопасность зависит только от вас. Сохраняйте терпение и спокойствие, и с вами ничего не случится.
Закончив речь, главарь, не дожидаясь уточняющих вопросов, повернулся и вышел из ресторана. Немедленно в зале стал нарастать монотонный гул: заложники пустились в обсуждение своего положения.
— Милая! — обратилась к Людмиле пожилая американка, сидящая за соседним столом. — Почему это вами так заинтересовались эти люди?
— Не знаю. Может, я им чем-то понравилась?
— Милочка, поверьте мне, это очень плохой знак, когда кто-то нравится террористам. Очень плохой! Берегите себя!
— Спасибо, я буду стараться.
Веселое настроение Людмилы улетучилось. Она, кажется, постепенно начала понимать, во что вляпалась…
Главарь поднялся в командную рубку.
— Тащи сюда радиста! — приказал он одному из боевиков.
Тот вышел и вскоре вернулся с мужчиной лет за сорок.
Его волосы были с солидной проседью, а густые сизые усы делали его похожим на моржа. Вся команда уважительно звала его Михалыч, даже старшие офицеры. Иван Михайлович Хромаков отдал Балтийскому пароходству двадцать лет жизни, сменил несколько судов и повидал за эти годы столько, что хватило бы с лихвой не на одну увлекательную книгу. Но в заложниках Михалычу никогда прежде бывать не доводилось.
К нештатной ситуации он отнесся спокойно. Когда к нему в рубку ворвались два вооруженных террориста, он не стал строить из себя героя и, без лишних эмоций подняв руки, отошел от аппаратуры, когда ему приказали сделать это. Михалыч знал, что так и будет: бандитам нужна была связь…
— Ты радист? — спросил его по-русски главарь.
Михалыч кивнул.
— Давно здесь работаешь?
Снова подтверждающий кивок.
— С этой аппаратурой знаком? — Главарь указал на стоящий перед ним модем компьютерной космической связи и портативный сканер.
Михалыч так же молча кивнул.
— Перешлешь текст и вот эту фотографию по номеру, который я дам…
Главарь показал снятую им в ресторане «Полароидом» карточку и страницу с напечатанным на пишущей машинке русским текстом. Михалыч мельком глянул в фотографию. Зачем ее надо было куда-то посылать, он не понял.
— Пошли в рубку! — приказал главарь.
Михалыч, главарь и один из боевиков проследовали по коридору в радиорубку. Главарь постучал в металлическую дверь рубки условным стуком, и дверь распахнулась. Все молча вошли внутрь.
Главарь подал знак дежурившему в рубке боевику, чтобы тот уступил место за аппаратурой Михалычу. Радист сел в родное вращающееся кресло, положил перед собой модем со сканером и принялся подключать и настраивать необходимые для передачи сообщения приборы.
— Готов! — сказал он спустя пять минут.
— Работай! — приказал главарь.
Михалыч отсканировал текст и фото, ввел их в компьютер, затем набрал на модеме интернетовский адрес, который ему написал на бумажке террорист. Все это он проделывал с невозмутимой уверенностью и профессиональной ловкостью. Можно было подумать, что эти поручения он выполняет каждый божий день. Затем наступил черед рации.
Пока Михалыч ожидал подтверждения тому, что сообщение дошло до адресата, он краем глаза заглянул в лежащий на столе листок с текстом. Когда он прочел, кому это сообщение предназначено, его прошиб пот.
«Президенту России» — увидел Михалыч на листке. Дальше читать он побоялся.
«Меньше знаешь — дольше живешь», — резонно подумал радист и отвел взгляд от листка.
На экране компьютера появилось подтверждение приема.
— Сделано! — произнес Михалыч, указывая на строку в мониторе. — Выключать?
— Нет! Ждем ответа. И не делай лишних движений!
— Что я, не понимаю, что ли… — буркнул Михалыч. — Долго ждать? — спросил он.
— Не знаю. Час, сутки. Не твое дело…
— Отлить бы… — робко попросил радист.
— Иди, только быстро!
Один из боевиков открыл перед радистом дверь и повел его в гальюн. Судя по тому, что он понимал, о чем говорили главарь и радист, боевик тоже неплохо знал русский язык. Михалыч только диву давался, думая об этом: «И откуда они такие прыткие повылезли? Да еще самому президенту условия ставят! Видно, есть чем его прижать…»
Ответ пришел через два часа.
«Ваши условия неприемлемы. От переговоров отказываемся!» — появилось на экране компьютера.
Главарь выругался на каком-то непонятном Михалычу языке. Радист, объездив десятки стран, знал немало матерных выражений на разных мировых диалектах, но этого языка он не слышал. Это было нечто среднее между молдавским и болгарским.
— Свяжите ему руки. Он останется здесь, еще может понадобиться… — сказал по-английски главарь, указывая на Михалыча, и вышел из рубки.
— А руки-то зачем? — взмолился радист. — Я и так смирно посижу, не волнуйтесь.
Боевики, не слушая его, молча стянули ему руки за спиной капроновым шнуром. Михалыч расстроился: узлы на веревке были затянуты так крепко, что кисти сразу же тупо заныли. Радист не знал, что он должен бы радоваться тому, что еще жив: как только его роль подошла бы к концу, его убили бы как нежелательного свидетеля…
Главарь снова спустился в ресторан.
— Отберите по алфавиту десять человек и выведите их на палубу! — приказал он.
Один из террористов взял список и стал выкрикивать фамилии. Люди, как и в первый раз, поднимали руки, трое боевиков выводили их из ресторана на палубу и ставили в одну шеренгу на корме лайнера. Когда набралось десять человек — там было два шведа, японец, пожилая немка и большая американская семья, состоящая из трех пар (два брата с женами и старики — родители братьев), на палубе появился главарь. В руке он держал «Полароид». Он что-то негромко сказал своим людям. Те передернули затворы автоматов, раздались очереди — и все десять заложников снопами упали на палубу. Главарь сфотографировал трупы, сделав два дубля.
— Приведите ее! — приказал он.
Один из террористов отправился в ресторан и через минуту притащил за руку упирающуюся Людмилу. Он поставил ее рядом с убитыми заложниками. Главарь сфотографировал Людмилу на фоне трупов и подошел к ней.
— Так будет и с тобой, если твой отец откажется со мной общаться, — угрожающе сказал он. — Но сначала мы расстреляем твоих детей и мужа. Потом я прикажу моим людям с тобой позабавиться, и после этого ты сама не захочешь жить. Учитывая то, что каждый свой шаг я буду фотографировать и посылать по Интернету, ты прославишься и прославишь своего отца. Но это будет очень худая слава! Сейчас ты пойдешь в радиорубку. Мы свяжемся с твоим отцом, и ты уговоришь его пойти на наши условия.
— Но я не могу… — Людмила заплакала. — Он меня не послушается.
— Почему? Ему не жаль свою дочь?
— Я… я… не его дочь… прости-ите меня!.. Я по-пошути-ила… — Людмила уже плакала навзрыд.
Ей было страшно, ей уже не хотелось играть в благородство, заслоняя собою подругу.
Главарь выругался и отошел от Людмилы. Он щелкнул пальцами, кивая в ее сторону. Раздались выстрелы — и Людмила повалилась на тела расстрелянных раньше заложников.
В ресторане слышали стрельбу. Все были взволнованы, но боялись за свою судьбу и не пытались возмущаться. И только когда боевик пришел за Людмилой, Федор попытался хоть как-то ее защитить, на ломаном английском объяснить террористу, что она не та, за которую ее приняли. Боевик не хотел слушать чью-то болтовню, он выполнял приказ.
Подняв автомат, он просто двинул прикладом в лицо Федору. Тот отлетел на сидящих по соседству людей. Они шарахнулись в стороны, и Федор оказался на полу. Ни один из туристов не решился оказать ему помощь. Людмилу увели. Алексей подошел к Федору.
— Встать сможешь? — спросил он у приятеля.
Тот только застонал в ответ.
Все его лицо было залито кровью, видимо, боевик сломал ему нос. Дети Николаевых тихо плакали, глядя на отца. Алексей помог подняться Федору и усадил его на освободившийся стул Людмилы. Снова послышались очереди. Многие из сидящих в ресторане сочувственно посмотрели в сторону русских. Услышав выстрелы, Федор вздрогнул всем телом.
— Крепись, Федя, у тебя же дети… — пытаясь успокоить приятеля, сказал ему Алексей.
Даже Наталья посмотрела на него как-то по-женски, с жалостью.
И в этот момент в ресторан ворвался главарь со своими подручными. От былой его невозмутимости не осталось и следа. Он был зол на то, что его обманули, вынудили потерять драгоценное время. Террористы, грубо расталкивая заложников, пробрались к месту, где сидели русские.
— Ты? — спросил главарь по-русски, указывая пальцем на Наталью.
— Ну я… — спокойно отозвалась она.
— Пошли! — Главарь дернул ее за руку.
— Куда вы ее ведете? — спросил Алексей.
— Ты кто? — вместо ответа задал вопрос главарь.
— Ее муж.
— Будешь расстрелян следующим, если она не сможет уговорить своего отца!
— пообещал главарь и потащил Наталью к выходу из ресторана.
Но сначала он сфотографировал ее у трупов расстрелянных заложников. Затем главарь потащил ее наверх. Очутившись в радиорубке, он приказал развязать Михалыча, затем написал от руки какой-то текст, а потом заставил Наталью написать на том же листке строчку «Папа, спаси меня!»
— Передавай! — приказал он радисту.
Тот безропотно подчинился. В эфир полетело новое сообщение и фотографии с убитыми заложниками.
Через полчаса пришел ответ. В нем предлагалось позвонить по определенному номеру телефона и оговорить предварительные условия. Михалыч по приказу главаря настроил телефонную связь и набрал нужный номер. В трубке раздалось два коротких гудка, потом на том конце провода сняли трубку, и в ней послышался глухой взволнованный голос:
— Президент слушает!
— Говори! — Главарь передал трубку Наталье.
— Папа, здравствуй! Извини, что так получилось… — начала она.
— Ты только не волнуйся, все будет в порядке. Что это за девчонку они мне прислали?
Только теперь, услышав такой родной и знакомый голос отца, Наталья заплакала.
— Это Люся, — ответила она, захлебываясь слезами. — Ты должен ее помнить, мы вместе с ней учились. Их семья с нами отдыхает на корабле…
— Отдыхает… — вздохнул президент, — ничего себе, понимаешь, отдых! Ее что, действительно убили?
— Да!
— Нечего сказать, поставила ты мне задачку! Где я, понимаешь, столько денег найду? Они что, совсем, что ли, сумасшедшие?
— Нет вроде.
Президент замолчал.
— Дай-ка мне кого-нибудь из этих. Есть там кто главный?
— Сейчас… — Наталья молча передала трубку командиру террористов.
— Надеюсь, вы убедились в серьезности наших намерений? — жестко спросил главарь. — Наши требования таковы…
Дальнейший разговор Наталья не слышала: ее вывели из радиорубки и, отведя в одну из соседних кают, заперли на ключ…
X. Шантаж
Когда на интернетовский сайт Президента России поступило сообщение о захвате «Александра Пушкина» и требование гигантского выкупа за дочь, сотрудники компьютерного центра ФАПСИ не поверили своим глазам. Они решили, что это чья-то скверная шутка. Тем более дочь президента они хорошо знали в лицо, и полученная вместе с сообщением фотография неизвестной женщины, претендующей на то, что она — дочь президента, только убедила их в том, что все это какой-то глупый розыгрыш.
Но согласно служебной инструкции они должны были сообщать обо всех угрозах президенту, время от времени приходящих по Всемирной сети, в службу президентской охраны.
В этот день в информационном центре дежурил майор Скворцов. Его вызвали в компьютерный зал и показали только что пришедшее сообщение. Майор почесал затылок. И было от чего: неизвестные террористы утверждали, что ими захвачен корабль и на нем — дочь президента, и требовали за сутки собрать в качестве выкупа миллиард долларов.
— Петр Сергеевич, вы же видите, что на фотографии не Наташа, — сказал майору старший по смене Сергей Пивоваров. — Что тут голову ломать? Нам иногда такое присылают! И от имени пришельцев всяких, и денег тоже частенько требуют. Если на каждый такой сигнал реагировать, крыша поедет.
— Погоди, Сергей, — возразил Скворцов, — видишь на фото задний план? Тебе не кажется странным, что все эти люди сидят раздетые, судя по всему, в ресторане, а рядом стоит парень с автоматом? В самом деле выглядит как захват заложников. Вот только девица эта с толку сбивает. Интересно, кто она?
— Ну и что, что заложники? Президент-то тут при чем? Ну перепугалась деваха, ну выдала себя с перепугу за дочку президента, вот они и ухватились за нее. Да и, сами посудите, что это за требование такое безумное — миллиард долларов! Это как-то несерьезно…
— Ладно, ты меня убедил. Зарегистрируй все, как положено, и дай им отбой. Если они снова на нас выйдут, тогда придется генералу докладывать.
В Москве уже был поздний вечер, и докладывать начальнику охраны президента о каких-то заложниках, находящихся на другом конце света, майору очень не хотелось.
Спустя час к нему в кабинет прибежал взъерошенный Пивоваров. В руке он держал распечатку нового сообщения, написанного уже от руки, и лист с оттиском трех фотографий.
— Беда, Петр Сергеич, лопухнулись мы! — затараторил прямо с порога Сергей. — История с террористами — это не шутка. Посмотрите! — Он протянул майору лист с фотографиями. — Видите, здесь, внизу, Наталья стоит. И трупы! Они пишут, что будут убивать каждый час по десять человек. Что делать будем?
— Давно пришло сообщение?
— Только что…
— Как корабль захваченный называется?
— «Александр Пушкин».
— Час от часу не легче! И корабль наш! Посади человека, пусть перероет все архивы, но найдет все об этом корабле: к какому порту приписан, сколько человек в экипаже, служебное расписание, схемы помещений… Короче, всю информацию, какая есть, чем больше, тем лучше. А я генералу доложу. Придется, наверное, и президента тревожить. Они же с ним прямой связи требуют.
Пивоваров побежал назад в компьютерный зал. Майор поднял трубку прямой экстренной связи с начальником президентской охраны. Где бы ни находился президент, начальник неотступно был подле него. Сейчас президент находился в своей резиденции в «Горках-9».
— Генерал Васильев слушает! — отозвался в трубке недовольный хриплый голос: наверное, генерал уже спал.