– У тебя футболка одета наизнанку.

– Ага, – захихикала я слишком легкомысленно для той, кто злится. К тому же, ее блеск для губ смотрелся как грим клоуна, и на тот момент это было самым смешным. – Скорее всего так и есть.

Блондинистая мафия вытаращилась на меня.

Я повернулась к Харрисону.

– Хорошо. У меня тут свидание с бутылкой на кухне, поэтому, увидимся…

– Уитли!

Я замолчала в замешательстве. Стало происходить что-то странное: губы Харрисона не двигались, что было совсем непонятно. Как он мог произнести мое имя, если его губы не двигались?

Потом очень твердая рука схватила меня за предплечье, и тут до меня дошло. Это говорил совсем не Харрисон. Это Нейтан стоял рядом со мной, сжимая мою руку достаточно сильно. Я вытаращилась на него.

– Солнечный ожог, – проскулила я, пытаясь вывернуться из его захвата. Он ослабил хватку, но не отпустил.

– О, Нейтан, – сказал Харрисон, приглаживая рукой свои волосы. – Привет. Нравится вечеринка?

– Не сейчас, чувак, – ответил резко Нейтан. Он посмотрел на меня свирепо. – Мы уходим, Уитли. Сейчас.

– Что? Почему?

Он не ответил. Он просто потащил меня за собой, расчищая себе путь через толпу. И я только тогда по-настоящему посмотрела на него и осознала, что что-то большое и ярко-желтое было перекинуто через его левое плечо.

Бейли.

Вот дерьмо!

Ее длинные светлые волосы свисали вдоль его спины. Судя по тому, что Бейли висела безвольно как тряпичная кукла, она была в полной отключке.

Я шла за Нейтаном, спотыкаясь, мои ноги подгибались в моих босоножках на платформе, но он не замедлил шаг. Через несколько минут мы вышли на влажный ночной воздух. Меня затошнило от быстрой ходьбы, но он все равно продолжил идти.

– Подожди, с ней все в порядке? Мы можем идти помедленнее? – заныла я, пока он тащил меня по тротуару.

– Я сказал тебе присмотреть за ней!

Он кричал.

Я засмеялась. Его крик казался неуместным. Спокойный как удав Нейтан кричал. Это было уморительно. Как и все, что случилось этой ночью. Смешно, непонятно и странно.

– Черт, Уитли, хватит смеяться, – прорычал он, отпустив мою руку и поворачиваясь ко мне лицом. Он придерживал Бейли за ноги, ее платье было настолько короткое, что мне отсюда было видно ее розовые трусы. Жаль, что он не мог держать ее по-другому. Если бы кто-нибудь увидел ее, она бы здорово опозорилась.

– Ты сказала, что приглядишь за ней, – кричал Нейтан. – Ты обещала мне.

– С ней ведь все в порядке, да? – сказала я. – Она просто немного перебрала. Я говорила ей пить помедленней.

– Начнем с того, что тебе вообще не следовало разрешать ей пить! – закричал он. – Господи, ей тринадцать.

– В первый раз я выпила, когда мне было четырнадцать, – возразила я. – Я была не на много старше нее.

– Ага. И посмотри, куда это тебя привело.

Я застыла на секунду потрясенная.

В течение минуты я переваривала услышанное. Я уставилась на Нейтана, злость выжгла из меня все веселье. Огонь горел внутри моей груди и живота.

– Лицемер, – выплюнула я. – Что-то я не слышала, как ты жаловался в прошлый раз, когда мы были на вечеринке. Ты тоже набухался. И не то чтобы я использовала тебя. Это был твой выбор переспать со мной.

– Я знаю, – сказал он, стиснул зубы. – А ты была самой большой ошибкой в моей жизни.

Я отступила назад, моя рука метнулась к груди, мои пальцы сжались в кулак. Его слова были как удар под дых. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь. Накричать на него. Дать отпор, чтоб ему было также больно. Но ничего не пришло мне на ум. Мне сдавило горло.

Самая большая ошибка. Я была его самой большой ошибкой.

А он для меня нет.

Он даже не входил в десятку, возможно, даже в сотню моих самых ужасных ошибок, потому что, несмотря на все произошедшее дерьмо, та ночь с ним была, в принципе, приятная. Я бы даже сказала замечательная.

Взгляд Нейтана смягчился, и он потянулся ко мне свободной рукой.

– Уит, я…

– Не трогай меня! – завизжала я, шлепнув его по руке. – Отвали от меня на хрен, Нейтан.

– Мне не стоило этого говорить. Прости.

Но я уже уходила от него.

– Уит, куда ты идешь? Уитли?

– Я возвращаюсь.

– Что? Ты пьяна. Ты не сможешь сама вернуться домой.

– Посмотрим.

И как будто, чтобы подчеркнуть мое заявление, нога соскользнула с босоножки, я споткнулась и полетела вперед на асфальт. Я успела ухватиться за фонарный столб и быстро восстановила равновесие, а Нейтан уже снова стоял позади меня.

– Да ладно, Уит.

– Не трогай меня, – прошептала я. Слезы висели каплями на моих ресницах, я была сама себе противна. И это было не только из-за Нейтана, я знала это. Я не плакала с тех пор, как приехала в Гамильтон. Я держала в себе всю злость, всю боль, все, что я чувствовала к маме, папе и Сильвии. Уэсли отверг меня, я целовалась с другим парнем, которого едва знаю и который мне даже не нравился; то, как те блондинистые сучки смотрели на меня, и что мне только что сказал Нейтан… Все это навалилось сверху на тот ад, через который я прошла за всю эту неделю. Я не могла дальше держать это в себе. И я ненавидела себя за слезы, особенно за то, что я проливала их перед ним.

Больше ничего не казалось смешным.

– Да ладно тебе, – повторил Нейтан. Он не стал снова протягивать руку, но его взгляд больше не отрывался от моего лица. – Идем домой, хорошо?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь сдержать слезы. Потом я встала на колени и сняла босоножки. Встав твердо на ноги, я взяла босоножки в левую руку, и теперь они болтались сбоку вдоль моего тела. Тротуар был грязный, но я чувствовала его прохладу и твердость своими ступнями.

– Ладно, – сказала я, уже направляясь к машине. – Поехали.

Не домой. Он не был моим домом. Но какое-то время ему придется побыть им.

Мы не говорили. Ни слова. Нейтан даже не включил радио, не начал петь, вообще ничего. В действительности, единственным звуком в машине было дыхание Бейли. Она спала на заднем сиденье Хонды, размеренно выдыхая через нос.

Я начала трезветь. Я выпила недостаточно, чтобы вырубиться. У меня выработалась устойчивость к алкогольному опьянению за все эти годы, когда я напивалась в стельку, но головная боль была уже на подходе. Казалось, тишина была бы облегчением, но моя голова начала раскалываться сильнее. Я хотела, чтобы Нейтан сказал что-нибудь. Ну, хоть что-нибудь. Даже если бы он начал снова кричать, по крайней мере, я бы знала, что он не игнорирует меня.

Злость приносит меньше боли, чем одиночество. Со злостью я могу справиться.

Я так запуталась в своих мыслях, пытаясь найти способ нарушить тишину, что заметила, что мы заехали на парковку, только когда машина остановилась. Я уставилась в окно на темное здание. Вывеска на двери гласила: «ФИЛЬМЫ НА ПЯТОЙ УЛИЦЕ – видеопрокат». Но он был закрыт на ночь.

– Что мы здесь делаем? – спросила я, не подумав. Ну, по крайней мере, больше не было тихо.

– Они еще не спят, – пробурчал Нейтан.

– Что?

– Мама и Грег еще не спят, – он заглушил двигатель, и фары погасли. Фонарь метрах в двадцати от нас был единственным источником света в округе, и он купал нас в своем тусклом оранжевом свечении.

– Сейчас только 11 вечера. Мама все еще смотрит новости. Как минимум до полуночи проскользнуть незамеченными не получится. Она думает, что мы в боулинге, а дорожки закрывают в двенадцать. Поэтому, если мы подождем часик, горизонт будет чист.

– Откуда ты…

– Я уже так делал, – сказал он. – Помнишь?

– Да, точно. Мне кажется, я просто не думаю об этом. Моя мама никогда бы не заметила, если бы я пришла пьяная, – фыркнула я. – А даже если заметила бы, то сказала, что во всем виноват папа, поэтому я была бы вне подозрений.

Наступила долгая пауза, затем Нейтан сказал: «Хм, перед тем, как мы пойдем, надень футболку правильно».

– Что? – я посмотрела на свою футболку. – Да, точно. Она на изнанку.

– Ага. Точно сразу спалишься.

Я спустилась пониже и сняла футболку через голову. Когда я сняла ее, то посмотрела на Нейтана. Он повернулся лицом к окну и закрыл глаза рукой. Даже при плохом освещении я могла сказать, что он покраснел. О, Боже! Я была в лифчике, и он не увидел бы ничего нового.

Я надела футболку правильно и сказала:

– Все. Теперь можешь поворачиваться.

– У тебя что, совсем стыда нет? – спросил он, повернувшись ко мне лицом. Возможно, я выдавала желаемое за действительное, но мне показалось, что я увидела, как легкая улыбка появилась на его губах.

– После нескольких стопок текилы я его теряю.

Он засмеялся не так громко, как я рассчитывала. Это был какой-то жалкий смешок, но, с другой стороны, это лучше, чем ничего.

Он посмотрел на заднее сиденье, и я проследила за его взглядом. Бейли свернулась калачиком, подтянув к себе коленки, а волосы рассыпались по кожаному сиденью. Кому-то могло показаться, что она мирно спала, но я знала, что все это совсем не так радужно.

– Прости меня, – прошептала я. – Мне надо было приглядеть за ней.

– Да, надо было, – согласился он. Немного помолчав, добавил: – Я больше не хочу, чтобы она ходила с тобой на вечеринки, Уитли.

– Серьезно, Нейтан, ты слишком бурно реагируешь.

– Совсем нет. Это не ты первая нашла ее. Ты не видела… – Он сделал глубокий вздох, медленно покачивая головой.

– Что?

– Ничего.

– Нет, скажи мне.

– Да забей, Уитли. Ничего. Но она больше не будет ходить с тобой на вечеринки, – он вздохнул и немного расслабился. – Послушай, ты ходишь на вечеринки, чтобы сбежать от действительности, я понял это. Но если ты собираешься напиваться до такого состояния, значит, ты будешь неспособна приглядеть за ней, поэтому, с этого момента ты сама по себе. Договорились?

Я вздохнула, закатывая глаза. Я была не такой уж и пьяной. Еще нет.

– Да. Как хочешь, – я развернулась и стала смотреть вперед. Если верить часам на приборной панели, было только 11:21. Нам оставалось сидеть и ждать еще более получаса, чтобы вернуться в дом папы и Сильвии.

Моя головная боль снова усилилась. Я прислонилась виском к окну и закрыла глаза. Сколько себя помню, я всегда была ночным жителем. У меня прилив энергии начинался примерно в то же время, когда заходило солнце. Я жила в ночной темноте. Я любила эту темноту. Мой мир оживал, когда на небе появлялись звезды.

И впервые в жизни я захотела, чтобы ночь закончилась.





Глава 13



На следующее утро я проснулась, услышав, как блюет Бейли в ванной за стенкой. Похмелье будет зверское.

Я еще повалялась в постели, вспоминая прошедшую ночь. Бедняга Бейли. Первое похмелье всегда было самое ужасное. Я почувствовала себя немного виноватой, потому что не предупредила ее о всех последствиях, виноватой за то, что не проконтролировала, сколько она пьет. При весе 40 кг, очевидно, понадобилось не так уж и много, чтобы девочка напилась в хлам. Я даже не подумала сказать ей об этом.

Может быть, я не сделала этого потому, что мне никто не говорил о норме, когда я пила в первый раз.

Я недолго лежала, когда Сильвия обнаружила Бейли в ванной. Я слушала их приглушенные голоса, но не могла разобрать ни слова. Я слышала, как они вышли оттуда и пошли по коридору, каблуки Сильвии процокали мимо моей комнаты, и вскоре дверь в комнату Бейли закрылась.

Интересно, Сильвия сможет догадаться, что у Бейли похмелье, или она подумает, что ребенку просто плохо. Если она узнает, что это похмелье, насколько сильно влетит Бейли? Как такие люди как Сильвия наказывают своих детей за распитие алкоголя?

По правде говоря, у меня еще никогда не было серьезных неприятностей. Ни разу.

Когда мои родители были еще женаты, мама всегда была очень властной. Трудно представить себе сейчас, но она была очень строга ко мне и Трейсу, когда мы были маленькими. И дело не в том, что мне нужна была дисциплина. До развода я была хорошим ребенком. Круглая отличница. Член школьного совета. Умничка, умничка и еще раз умничка.

Вероятно, я с тех пор изменилась.

К тому времени, как я стала «плохим ребенком», или как там меня можно было назвать, мама была слишком занята тем, что злилась на отца, или была в депрессии, чтобы интересоваться тем, что я делала. Поэтому, меня никогда не наказывали за пьянки и вечеринки или за то, что приходила домой очень поздно. Чтобы не происходило у Сильвии с Бейли, криков не было слышно. Дома была тишина почти полчаса. Потом я услышала, как открылась и снова закрылась дверь у Бейли, и Сильвия пошла обратно по коридору. Три легких стука в дверь напротив. Она пошла к Нейтану.

Я вздохнула и вылезла из кровати, схватив шорты и футболку от спортивного костюма. У меня у самой было совсем небольшое похмелье, так как я перестала пить около десяти тридцати. Большую часть времени до полуночи я проявляла себя не с самой лучшей стороны. Поэтому я себя не чувствовала даже наполовину такой плохой, когда потянулась к дверной ручке, намереваясь перехватить внизу чего-нибудь на завтрак.

По крайней мере, не чувствовала, пока Сильвия не заметила меня.

– Уитли, – позвала она, как только я вышла из своей комнаты. Сильвия сидела на кровати Нейтана и смотрела на меня через открытую дверь. Я видела Нейтана по другую сторону от нее, на нем все еще были футболка и пижамные штаны. Он повернулся к стене, поэтому я не могла видеть выражение его лица.

– М-м, да?

– Не могла бы ты вернуться в свою комнату и подождать меня? – попросила она. – Мне нужно поговорить с тобой.

Вот черт!

– Э-э, конечно. А это надолго? Я очень голодна и хочу позавтракать.

– Это займет буквально пару минут.

Я кивнула и поплелась обратно в комнату. Плохо дело.

Я села на кровать и сцепила руки. Почему это беспокоило меня? Черт возьми, да что Сильвия может сделать? Ничего. Она не сможет доказать, что я что-то сделала не так. Во всяком случае, это то, что я говорила себе, когда она зашла в комнату для гостей спустя пять минут.

– Уитли, – вздохнула она, сперва не глядя на меня. – Уитли, Уитли…

«Да, меня так зовут», подумала я. «Говори по существу».

Я смотрела, как она садится на стул около стола, повернув его, чтобы видеть меня.

– Итак… – проговорила она, блуждая глазами по комнате. Потом ее взгляд упал на мою спортивную сумку. – Ты еще не разобрала вещи?

Я покачала головой.

– Почему нет?

Я пожала плечами.

– О… Ну, ладно.

Наступило долгое молчание. Она не говорила ни слова, просто разглядывала комнату для гостей и изредка бросала на меня быстрый взгляд. Меня это с ума сводило. Настолько, что мне пришлось нарушить тишину и заставить ее перейти к сути дела. Даже если у меня будут проблемы, это лучше, чем позволить ей сидеть тут и морочить мне голову.

– Ты хотела со мной о чем-то поговорить?

– Да.

Я громко вздохнула.

– Ну, я тебе уже говорила, я очень голодна, поэтому, не могли бы мы закончить побыстрее?

Сильвия пронзила меня острым взглядом, предупреждая, чтобы я не зарывалась. По крайней мере, мне так показалось. Угроза исчезла так быстро, что я даже засомневалась, уж не привиделось ли мне.

– Хорошо, – сказала она. – Все дело в вечеринке, куда вы, дети, ходили прошлым вечером, когда сказали мне, что пойдете в боулинг.

Так, Нейтан или Бейли сдали нас всех. Отстой.

– Меня очень огорчает, что моя дочь, моя тринадцатилетняя дочь, была на вечеринке и пила, тем более, что меня об этом не проинформировали, – Сильвия замолчала и как будто стала ожидать от меня ответ. Я ничего не сказала, и она продолжила. – Я не одобряю такое поведение, Уитли, ни в моем доме, ни за его пределами, если быть точным. Только не мои дети.

– Хорошо, – сказала я. – Так скажи это Бейли.

– Я уже поговорила с ней и Нейтаном.

– Рада слышать.

Недолго поборовшись со мной взглядом, Сильвия начала качать головой.

– Слушай, – сказала она. – Я не твоя мать, и даже пока еще не твоя мачеха, но…

– Да, – согласилась я. – Ни та, ни другая. Ты не несешь за меня ответственность, и это не твоя обязанность наказывать меня. Ты даже доказать не можешь, что я делала что-то не так на той вечеринке.

– Ты позволила несовершеннолетней девочке пить, – ответила она. – И я уверена, можно смело предположить, что она была не единственная из вас, кто пил. Я адвокат, Уитли. Не вынуждай меня что-либо доказывать.

Я закатила глаза.

– Да мне все равно.

– Так как ты живешь под моей крышей, проводишь время с моими детьми, я более чем ответственна за тебя. Мы уже обговорили наказание с Нейтаном и Бейли. Твое наказание я обсужу с твоим отцом, когда он придет домой.

– Придет домой, – повторила я. – И где он сейчас? Он не должен освещать шоу Томми до четырех.

– Ему нужно сделать несколько поручений перед работой, – сказала она.

– Точно, – я заскрежетала зубами и уставилась в окно. – Удачи в обсуждении этого наказания с ним. С ним же невозможно говорить дольше пяти секунд. Хотя, возможно, он найдет время для тебя.

– Я знаю, он был занят на этой неделе, – сказала Сильвия. – Должно быть, тяжело не иметь возможность поговорить с ним, но…

– Нет, – сказала я. – Что действительно тяжело - это жить с озлобленным психом 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, и видеть своего отца один раз за гребаный год. В итоге, когда я наконец-то вижусь с ним, он слишком занят, чтобы уделить мне время, пытаясь сделать счастливой свою новую семью.

– Это не…

– Только не говори мне, что это не так, Сильвия, – огрызнулась я. – Вчера твой долбаный список гостей был намного важнее, чем разговор со мной о колледже. С тех пор, как я приехала сюда, это был первый раз, когда нам удалось поговорить наедине, но ты и ваша свадьба все испортили.

Я знала, что я вела себя эгоистично и слишком драматизировала, но мне было все равно. Если Сильвия взбесилась на меня из-за такой глупости, как вечеринка, то и я тоже могу психануть на нее. Я думала, она повысит на меня голос, закричит, скажет, как глупо я себя веду, и это было бы нормальным. Но она не стала.

– Прости меня, – сказала она.

Я вскочила и двинулась к двери. Сильвия протянула ко мне руку, но я оттолкнула ее. Я не хотела, чтобы она утешала меня. Я не хотела, чтобы она старалась быть хорошей мачехой. Я просто хотела, чтобы она ушла. Потому что, если бы папа не решил на ней жениться, ничего из этого бы не произошло. Я бы не пошла на эту вечеринку, Бейли бы не напилась, и сейчас я не оказалась бы в дерьме. Если бы она его не встретила, я бы проводила сейчас вместе с папой еще одно замечательное лето. И папа все еще был бы моим.

– Послушай, – сказала я, подойдя к двери. – Почему бы тебе самой не определить мне наказание и дать мне знать о нем. В любом случае, отец просто согласится с чем угодно из предложенного тобой.

– Уитли…

– Я хочу есть, поэтому иду завтракать. Когда определишься с моим наказанием, просто скажи мне, в чем оно заключается.

Я открыла дверь и сбежала вниз так быстро, как только могла, надеясь, что она не последует за мной. Мои надежды оправдались.

Нейтан сидел за обеденным столом, ел «Поп-Тарт» (популярное печенье с начинкой) и рылся в ноутбуке.

– Доброе утро, – сказал он, не поднимая головы.

– Кому доброе, а кому и нет, – я зашла в кухню и взяла рогалик перед тем, как вернуться в столовую. – Поверить не могу, что ты нас сдал.

– Я не сдавал.

– Так это Бейли призналась вашей матери, что не одна напилась, а еще наврала о том, куда мы собирались пойти.

– Ей не пришлось это делать. Мама не идиотка, Уит.

– Но ты вел себя так, как будто ты догадался обо всем этой ночью, – сказала я.

– Ну да, еще до того, как Бейли проснулась с ужасным похмельем. Очевидно, что оно у нее не от игры в боулинг.

– Но мы все равно могли бы что-нибудь придумать, – возразила я. – Мы могли бы…

– Слушай, – проговорил Нейтан, доедая свое печенье. – Мама не тупая. Она способна обо всем догадаться. У нас бы не получилось ничего соврать. Поверь мне.

Я больше ни о чем его не спрашивала. Мне казалось очень странным, что кто-то может быть настолько дотошным и даже пытаться раскусить придуманные легенды. Определенно Сильвия не была похожа на мою маму.

– Ну, ладно, дети, – Сильвия зашла в столовую, – я еду в офис, чтобы сделать появившееся в последнюю минуту небольшое исследование для одного дела. Я ненадолго. Пожалуйста, присмотрите за Бейли. Уитли, – она посмотрела на меня долгим взглядом, и покачала головой, – ты на неделю под домашним арестом, пока твой отец не решит иначе.

– Ну, – подумала я, – все равно в этом городе нечего делать.

– Идем, Нейтан, – сказала она. – Я отвезу тебя в спортзал по пути.

– Хорошо. Дай мне минуту, я возьму свои вещи.

Она кивнула и вернулась в гостиную.

– Почему она тебя подвозит? – спросила я, когда Нейтан скомкал упаковку от печенья.

– Меня на две недели лишили машины, – сказал он. – Я не могу никуда поехать, пока меня не отвезет мама или Грег. Так что, в принципе, я под домашним арестом.

Это было нечестно, что Нейтана наказали на две недели, в то время как меня только на одну. Не то, чтобы я его жалела, но он действительно не сделал ничего плохого. Конечно, это он решил соврать и придумал легенду, но он не пил и позаботился о Бейли, в то время как я не сделала этого. Однако я решила помалкивать. Я должна радоваться, что легко отделалась по сравнению с ним.

– Тогда почему она разрешает тебе ходить в спортзал? – спросила я.

– Я должен быть в форме для игры в баскетбол, – сказал он, убирая после себя мусор и унося на кухню пустой стакан из-под молока. – Сезон начнется не скоро, но если я буду продолжать ходить в спортзал, то мне будет легче включиться в ритм тренировок.

– Я не знала, что ты играешь в баскетбол, – ответила я, откусывая рогалик.

– Ты никогда не ходила на игры старшеклассников?

– Если и ходила, то тусовалась под трибунами.

Нейтан вздохнул и пошел обратно в столовую.

– Ну, тогда да. Я играю в баскетбол. Получил стипендию в Университете Кентукки.

Я на секунду перестала жевать и уставилась на него.

– Университет Кентукки? – повторила я. – В смысле тот самый Университет Кентукки?

– Ага.

Как будто этим летом у нас было недостаточно неловких моментов с Нейтаном. Теперь еще мы будем на одном потоке в одном и том же колледже в конце августа. Я пыталась убедить себя, что Университет Кентукки огромный, шансы столкнуться друг с другом почти равны нулю, но я знаю, я просто знаю, что это не наш случай. С моей долбаной удачей, скорее всего, у нас будет вместе почти каждая пара, или нас поселят на одном этаже.

– Ладно. Я ухожу.

Я кивнула, глотая кусочек рогалика.

– Хорошо. М-м, ты не против, если я попользуюсь твоим компьютером? Мне немного скучно, я поброжу по интернету.

– Нет, – быстро сказал Нейтан. – В смысле, да, я возражаю, – он схватил ноутбук, захлопнул его и сунул подмышку. – Он на дефрагментации диска, поэтому им не скоро можно будет пользоваться.

– Нууу, ладно, – сказала я. – Да и пофигу.

Его вранье было слишком очевидным. Может быть, у него действительно там была порнушка.

– Ладно. Ну, увидимся позже, Уит, – он понес свой ноутбук из столовой, оставив меня одну сидеть за столом.

После того, как Сильвия и Нейтан ушли, я закончила завтракать и пошла наверх. Не прошло и пяти секунд, как я зашла в комнату, и у меня зазвонил мобильник.

– Привет, пьянчужка! – сказал Харрисон, когда я ответила на звонок. – Сегодня тусуешься у толчка?

– Да с чего бы. Я вчера выпила совсем немного, – ответила я.

– Правда, что ли? Боже, даже боюсь увидеть твое много. Какие планы на сегодня, детка? Сближаешься со сводным братом?

– Нет, – сказала я. – Он ушел в спортзал.

Наступило долгое молчание, и я услышала, как Харрисон тихо вздохнул. Я знала, что он уже представил потного Нейтана без рубашки на беговой дорожке… или на велотренажере… эти мускулистые руки и…

Боже, теперь я тоже об этом думаю. Плохая идея.

– Ну, – сказала я, прочистив горло. – А у тебя какие планы?

– Да ничего особенного. Просто хотел узнать, есть ли у тебя планы на сегодня.

– Нет.

– Хочешь потусить?

– Я не могу. Наказана на неделю. Мне нельзя выходить из дома.

– Обалдеть.

– Я знаю.

– Хм, – он замолчал, потом сказал. – А гостям к тебе можно приходить? – Не уверена, – пробормотала я. – Мне не говорили, что нельзя. Поэтому…

– Чудненько. Буду у тебя через 20 минут.





Глава 14



В промежутке между вечеринкой у Уэсли и пикником, который устроила Сильвия на день отца, Харрисон Карлайл и я стали друзьями. По крайней мере, он так утверждал. Я не знала, как ко всему этому относиться.

Не поймите меня неправильно. С Харрисоном было весело. Он приходил почти каждый день целую неделю, пока я была под домашним арестом (как я и предполагала, папа не изменил наказание Сильвии). Мы смотрели фильмы, плавали и разговаривали о планах на колледж. Должна отдать ему должное, он развлекал меня, и Сильвия никогда даже слова не говорила о том, что ко мне приходили гости. И если бы не Харрисон, я бы свихнулась.

Хотя, когда срок моего наказания вышел, и мы с Харрисоном стали выбираться куда-нибудь из дома, мне все еще было не совсем удобно, когда он представлял меня «моя подруга Уитли», или как он смеялся, когда мы разговаривали, как он говорил: «У меня никогда не было такого друга как ты». И я совсем не знала, как возразить ему, и в то же время, мне действительно нравилось, что он был рядом, а это намного больше, чем я могу сказать о большинстве моих знакомых.

Мы почти каждый день проводили вместе, и когда я сказала ему о планах Сильвии устроить грандиозный пикник, он предложил явиться незваным гостем и следить за мной, чтобы я ненароком себе глаз шампуром не выколола. Пикник в честь отца, с которым мы за последние несколько недель вряд ли перекинулись и парой слов, устроенный людьми, которые его у меня отобрали? Так как надраться в хлам не было возможным, я подумала, что мне понадобится поддержка Харрисона.

Мы сидели за обеденным столом и играли в «Сумасшедшие Восьмерки», вероятно, самую отстойную карточную игру в мире, в то время как остальные бродили туда-сюда на заднем дворе, держа хот - доги и красные стаканы с лимонадом. Сильвия пригласила всех своих коллег с семьями, а также ведущих с «34 канала». Собрались довольно-таки приличные люди, как мне показалось, но я не могла не думать о том, что должна была провести «День отца» с моим папой, а не с людьми, с кем он и его невеста были знакомы, и не с Харрисоном.

– Ребята, шли бы вы на улицу, – сказала Сильвия, заглянув в столовую. – День такой чудесный, все будут рады познакомиться с вами.

– Да нам и тут хорошо, – ответила я, бросив «восьмерку пик» на верх кучи карт, и наблюдая как Харрисон застонал. – Там все равно очень жарко.

– Ладно, – вздохнула она. – Но я надеюсь, вы передумаете.

Минуту спустя я услышала, как она вышла через стеклянную дверь на кухне и вернулась к ожидающим ее гостям.

– Не знаю, почему она не оставит меня в покое, – пробурчала я. – Вечно она мне в затылок дышит. Проверяет, не нужно ли мне чего, хочет знать, все ли у меня хорошо. Даже секунды не дает спокойно вздохнуть.

– Она просто старается быть хорошей, – засмеялся Харрисон, вытягивая карту из колоды. – Это мило.

– Это бесит.

– По крайней мере, ей не все равно.

Я помню, Сильвия сказала Шерри в свадебном салоне о том, что хочет стать хорошей мачехой, лучше, чем та, которая была у нее. – Да, – сказала я. – Пожалуй.

– О, знаешь, о чем я подумал? – сказал он. – Ты должна остаться у меня как-нибудь на ночь. Мы могли бы устроить пижамную вечеринку.

– Тебе не кажется, что твоя мама не поймет, если у тебя останется девушка на ночь? – спросила я.

– Моя мама знает, что я гей, – ответил Харрисон. – Она не против девушек. Особенно, когда я завожу новых друзей. Она пытается быть на одной волне со мной и казаться крутой. Печально. Так что, ты придешь на ночь? Можем фильмы посмотреть, обсудим мальчиков, повеселимся.

А это действительно весело? Я уже не помню. Я не была на пижамной вечеринке с седьмого класса.

– Я не знаю, Харрисон.

– Ну, пожалуйста.

Я нахмурилась и выкинула бубновый туз на кучу карт. – Ладно, давай договоримся: ты устраиваешь вечеринку, позволяешь мне напиться, а я останусь у тебя на ту ночь.

– Боже, Уитли. Ты практически участвуешь в кастинге на главную роль в сериале «Интервенция».

– Что? – улыбнулась я ему. – Во всяком случае, я намного веселее, когда я пьяная. Дай мне достаточно бухла, и я даже смогу тебе позволить сменить мой имидж.

Он засмеялся.

– Хорошо. Договорились. Мне просто нужно как-то выманить мать из дома на ночь.

– Она разозлится из-за вечеринки?

– Черт, нет, – фыркнул он. – Она захочет потусоваться с нами. А я не смогу пережить такой прилюдный позор.

Итак, мы обо всем договорились. Харрисон решил устроить вечеринку/ночевку 4-го июля, до нее осталось чуть более двух недель. Он попросит старшую сестру купить алкоголь, а его мать уедет на все праздники с подругами. Идеально.

Мы закончили игру в «Сумасшедшие Восьмерки» и начали играть в «Рыбалку», когда Бейли зашла в столовую.

– Эй, Уитли, – позвала она, зависнув в арочном проходе, соединяющем столовую с кухней. – Мама хочет знать, будете ли вы с Харрисоном чизбургеры. Грег снова разжигает гриль.

– Нет, спасибо, – сказала я.

– А мне можно один? – Харрисон улыбнулся ей. – Твое наказание закончилось, милая?

Она кивнула. Прошло уже две недели с вечеринки у Уэсли, а это означало, что она теперь свободна. Не то, чтобы она выглядела особенно радостной по этому поводу, как я ожидала от нее. Она приняла домашний арест без жалоб, и я ни разу не слышала, чтобы она проявляла желание пойти куда-нибудь, когда ее наказание закончилось.

Вообще-то, с той самой вечеринки Бейли была совсем неразговорчивой, по крайней мере, со мной. Это реально начинало меня бесить.

Я смотрела, как она уходит в кухню и выходит через заднюю дверь.

 – Харрисон, с какими мальчиками ты познакомил Бейли на той вечеринке?

Он пожал плечами.

– Просто какие-то старшеклассники. Я их знаю не очень хорошо, но один из них младший брат моей подруги Келси. Ты встречалась с Келси на вечеринке. Такая тощая блондинка.

– О, одна из блондинистой мафии?

– Ты их так называешь?

– Ага.

Харрисон засмеялся.

– Мне нравится… Двойки есть?

Я покачала головой.

– Иди порыбачь.

В тот вечер я решила позвонить Трейсу. Мы не разговаривали несколько недель, а смс-общения было недостаточно. Какое-то время я игнорировала мамины звонки, так как была неспособна выслушивать ее нытье, а мне нужно было поговорить с кем-то, кто находился снаружи того маленького мыльного пузыря, в котором я жила.

– Я тоже по тебе скучаю, – сказал Трейс взволнованно. – Уитли, можно я перезвоню тебе позже?

– М-м, конечно, я просто подумала…

– Эмили ждет звонка по поводу работы, а у нас функция ожидания вызова не работает, и если я займу линию, она кипятком писать будет. Если хочешь, я перезвоню тебе сегодня вечером.

– Да ничего страшного. Правда. Я позвоню в другой раз.

– Здорово. Люблю тебя. Пока.

На следующий день Бейли попросила меня помочь ей потренироваться для отбора в группу поддержки. Я не знала, как я, противница чирлидерства, могла помочь ей, но это было не важно. Я села на ступеньки перед входной дверью и смотрела, как она делала колесо на траве и орала тупые кричалки.

– У меня получается? – спросила она через час.

– Я думаю, у тебя хорошо получается.

– Просто хорошо недостаточно, – вздохнула она.

– Ну, это же всего лишь группа поддержки.

– Но это важно. Если я хочу, чтобы меня замечали в старших классах, я должна заслужить это право.

– Боже, Бейли, ты слишком много смотришь телевизор, – сказала я. – Это совсем не так происходит. На тебя могут обращать внимание за множество других дел в старших классах. Ты не должна размахивать помпонами, чтобы люди знали твое имя.

– А в старших классах люди знали, как тебя зовут? – спросила она.

– Некоторые из них. Но я ходила в очень большую школу.

– А что ты сделала, чтобы тебя заметили?

Я закусила губу. Это был не тот вопрос, на который я бы хотела ответить. По крайней мере, не во всех деталях.

 – Я много ходила на вечеринки. Поэтому люди стали узнавать меня.