Александр Степанович Грин

Золото и шахтеры

I

Когда, еще юношей, я попал в Александрию (египетскую), служа матросом на одном из пароходов Русского общества, мне, как бессмертному Тартарену Додэ, представилось, что Сахара и львы совсем близко — стоит пройти за город.

Одолев несколько пыльных, широких, жарких, как пекло, улиц, я выбрался к канаве с мутной водой. Через нее не было мостика. За ней тянулись плантации и огороды. Я видел дороги, колодцы, пальмы, но пустыни тут не было.

Я посидел близ канавы, вдыхая запах гнилой воды, а затем отправился обратно на пароход. Там я рассказал, что в меня выстрелил бедуин, но промахнулся. Подумав немного, я прибавил, что у дверей одной арабской лавки стояли в кувшине розы, что я хотел одну из них купить, но красавица-арабка, выйдя из лавки, подарила мне этот цветок и сказала «селям алейкюм».

Так ли говорят арабские девушки, когда дарят цветы, и дарят ли они их неизвестным матросам — я не знаю до сих пор. Но я знаю:

Тогда же он сказал:

1) Пустыни не было.

– Все пошло не так, а я только лишь хотел заняться любовью с Дон. Я следил за ней уже пару недель…
– За кем?
– Прошу прощения… за Шари.


2) Была канава.

3) Розу я купил за две пар… (4 коп.)

Предположение о том, что он не собирался убивать Шари, было опровергнуто фактом похищения и убийства Дебры Мэй Хелмик. Неужели он тоже просто хотел заняться любовью с этой девятилетней девочкой? Разве он не собирался убить ее? Неужели все снова вышло из-под контроля? Он делал именно то, к чему явно стремился и чего хотел с ней и для нее.

4) Не чувствовал ни капли стыда.

Прокрутив запись, сделанную днем в субботу, 8 июня, – ту, что последовала за похоронами Шари, – Майерс спросил:

Равным образом, когда, по возвращении с Урала, отец спрашивал меня, что я там делал, я преподнес ему «творимую легенду» приблизительно в таком виде: примкнул к разбойникам, с ними ограбил контору прииска, затем ушел в лес, где тайно мыл золото и прокутил целое состояние.

– Итак, Дон, на этой пленке он сказал, что снова собирается покончить с собой и фотографии будут в пластиковом пакете на его теле. Он покончил с собой и вы когда-нибудь находили фотографии, о которых он говорил?

Услышав это, мой отец сделал большие глаза, после чего долго ходил в задумчивости. Иногда, взглядывая на меня, он внушительно повторял: «Д-да. Не знаю, что из тебя выйдет».

– Нет.

Затем прокурор вернулся к разговору в офисе шерифа. Установив, что она не видела Белла до того дня, он спросил:

II

– В тот четверг вы услышали голос Ларри Джина Белла – вы сравнивали его с голосом человека, который вам звонил?

Я и сам не знал «что из меня выйдет», или, вернее что случится со мной, когда, в лаптях и трепаном пиджаке, подбитом куделью, выехал из Перми «зайцем» на Пашийские рудники. В этих краях я был впервые. Поэтому я рассуждал так: раз Урал золотоносен, то золотоносен сплошь, и копайся… в огороде, золота будет много. На этом основании, как пошел лесной дорогой на прииски, я в нескольких местах проковырял землю палкой, но там был самый обыкновенный «прах». Где же самородки?

– Это был тот же самый голос.

– Вы в этом не сомневаетесь?

Я шел среди зеленых и синих гор. Ночевать мне пришлось в оригинальной казарме рабочих железного рудника. Все было здесь желто, даже красновато-желто, от рудной пыли. Стены желты, руки, рубахи и столы и тулупы. Я провел ночь в мире, выкрашенном в железную краску. Наутро (была весна) я по подмерзшей дороге явился на Пашийские или Шуваловские прииски (графа Шувалова).

– Нет, сэр. Ни в малейшей степени.

Темное, старое село разбросано было в лесу, по берегам извилистой речки. Я зашел в контору, где отдал свой паспорт, и получил право определиться на какую хочу работу. Кроме того, мне выдали рубль задатка.

Единственной уликой, которую судья Смит решил не предъявлять присяжным, был тот фрагмент, когда звонивший сказал Дон: «Знаешь, Бог хочет, чтобы ты присоединилась к Шари Фэй. Это всего лишь вопрос времени: в этом месяце, в следующем месяце, в этом году, в следующем году. Тебя не будут охранять постоянно».

Конторой был кряжистый, большой дом из огромных бревен. За окошечком сидел кассир. В окне сиял лес. Вот пришел старик в тулупе и валенках с красными крапинками — старатель — получать деньги за сданное вчера золото. Он вынул из платка тарелку; на эту тарелку была ему высыпана груда блестящих пятирублевок — тысячи три. Я обомлел. «Значит, здесь много золота», — подумал я. Почти вслед за первым старателем явился другой, — черный, молодой, с резким и угрюмым лицом; он принес в холщовом мешочке платину. Ее свешали на весах и выдали квитанцию. Платина разочаровала меня, она выглядела, как свинцовые опилки. Но я уже был уверен, что скоро буду миллионером.

Судья Смит решил, что запись от 22 июня слишком предвзятая и нанесла бы ущерб юридической презумпции невиновности обвиняемого. Сверлинг хотел, чтобы судья пошел дальше и не позволил присяжным услышать голоса Хильды и Дон в записях, потому что естественная симпатия присяжных к ним была бы перенаправлена в гнев против Белла. Судья Смит отклонил это ходатайство. Сверлинг далее попытался убедить судью в том, что Белл вел беседу со всеми нами в кабинете Меттса без помощи адвоката. Но из записи ясно следовало, что Белл добровольно отказался от своих прав и, горя желанием поговорить, попросил привести к нему семью Смит. В то время Меттс прямо сказал ему, что адвокат посоветовал бы ему не разговаривать, но он определенно хотел поговорить в любом случае. На заседании, состоявшемся без присяжных, Меттс показал, что брат Белла, адвокат, в то время ждал в вестибюле, но Белл несколько раз повторил, что не хочет его видеть. На мой взгляд, даже без исключенной записи присяжные не могли игнорировать уже представленные доказательства. В этот момент меня больше всего беспокоило то, что они сочтут двусмысленное и нарциссическое поведение Белла следствием неконтролируемого психического заболевания. Опять же, я признаю, что у него было психическое заболевание, но оно не лишало его способности контролировать себя и не мешало отличать правильное от неправильного. Большинству нормальных людей трудно понять, что социопаты, подобные Беллу, понимают разницу между добром и злом, но начинают рассматривать свои желания и чувство собственного всемогущества как высшие ценности, которые, по их мнению, выше общечеловеческой морали. Репортер WIS-TV Чарли Кейс дал показания о звонке, в котором звонивший пообещал явиться с повинной, но которое, как и многие другие свои обещания, не выполнил.

Ближе к концу дня Джуди Хилл, кассир на стоянке грузовиков на Гранд-Сентрал-Стейшн, откуда поступил звонок 6 июня, опознала Белла как человека, пришедшего в тот день за кофе и мелочью для телефона. Она видела, как он прошел через вестибюль, заметил, что телефон-автомат там занят, и направился к другому.

Так, воодушевляясь, вышел я из конторы и поселился в одной избе, за рубль в месяц. Спать пришлось на полу. Кроме меня, было здесь еще двое рабочих, хозяин, тоже рабочий, и его беременная жена, болезненная, испитая женщина. Один рабочий был рыж и веснушчат, лет сорока, звали его Кондрат. Каждый вечер он и хозяин, вернувшись с работы, ставили перед собой бутылку водки и чашку кислой капусты. Кондрат, подперев щеку рукой, пил и громко, жалостно пел:

Задача обвинителя в работе со свидетелями заключается в том, чтобы ваша версия событий выглядела безупречной для присяжных. Вы хотите, чтобы каждый присяжный думал так: если эта часть вашей истории верна, то обвиняемый и есть тот, кто совершил преступление, и если это свидетельство добавили ко всем остальным, как все они могут быть ошибочны?

Скажи мне, звездочка златая,Зачем печально так горишь.Кор-роль, кор-роль, о чем вздыхаешь,Со страхом речи говоришь?..

Доктор Джоэл Секстон, который осмотрел тело Шари там, где оно было найдено, и провел вскрытие, дал показания в тот же день, что и Хильда и Дон. Основываясь на физических показателях и отсутствии трупного окоченения, он пришел к выводу, что Шари была мертва по меньшей мере два дня.

Хозяин молча вздыхал, но вдруг, рванувшись и покраснев, орал что есть мочи:

– Разложение было налицо, – объяснил он. – Мухи отложили яйца, присутствовали личинки и жуки. В природе это нормальный процесс разрушения мертвого тела, найденного в дикой местности.

Ска-ж-ж-и мы-ы-не-е…

Как бы грубо это ни звучало, убийца знал, что произойдет, когда оставил тело Шари в лесу, тем самым затруднив установление способа смерти. Шари умерла либо из-за удушения и/или удушья, либо из-за сильного обезвоживания, вызванного ее заболеванием. В любом случае насильственное похищение и удержание были непосредственными причинами ее смерти в юридическом смысле, поэтому лицо, похитившее ее, несло прямую ответственность за ее смерть.

В это время хозяйка молча двигалась, прибирая что-то, или стояла у печки, сложив руки, пока ее снова не посылали за водкой. Это случалось почти каждую ночь. Вначале я ворочался на полу без сна, но потом привык и просыпался, лишь когда шум стихал.

Доктор Секстон продолжал объяснять присяжным, что из-за сильного разложения невозможно определить, была ли Шари изнасилована. По этому вопросу присяжные могли принять собственное решение, основываясь на словах Белла в телефонном разговоре о том, что он «занимался с ней любовью» три раза. Как бы ужасно это ни звучало, по существу этот вопрос значения почти не имел.

С этими-то сожителями я и вышел на другой день к продовольственной лавке, куда собирались, так сказать, нештатные рабочие. Было холодно, удивительно свежо пахло лесом. Красное солнце бросало из-за деревьев по грязному розовому снегу ясные, как свет костра, лучи. Десятник отметил меня, и мы толпой, с бабами и стариками, отправились к насосам, на разведку.

Глава 20

В пятницу, 14 февраля, когда настала его очередь выступать в суде, Эллис Шеппард объяснил договоренность пары с Беллом относительно дома и подтвердил, что тот работал у него помощником электрика в течение шести месяцев, предшествовавших аресту. Он рассказал, что они с женой временно вернулись домой из запланированной девятинедельной поездки, чтобы проверить выполнение порученной Беллу работы в округе Салуда. По пути из аэропорта он завел разговор об исчезновении Шари Смит.

Минут двадцать дорога шла лесом, по талой тропе. Вскоре показалась долина, или увал, где по ее длине, на равном расстоянии друг от друга, чернели небольшие вертикальные шахты — шурфы. Когда-то на некоторой глубине здесь протекала река; шурфы били до подпочвенного слоя песка, который промывали в ковше, если находили достаточный процент золота (1 зол. на 1 куб. саж.) — здесь закладывалась настоящая шахта. Вокруг шурфов деревья были срублены, пылали костры и кипятились чайники.

– Он [Белл] спросил меня, думаю ли я, что семья захочет вернуть тело.

По словам Шеппарда, он выразил надежду, что девушка еще жива, на что Белл ответил:

Я встал к насосу. Насос опускался до дна шахты, имея вверху отводной желоб и коромысло с длинными ручками. Шесть человек качало, шесть сидело. А внизу, в шахте, бил землю киркой рабочий в так называемых приисковых сапогах, из очень толстой кожи, подошвы которых были подбиты гвоздями с шляпками, величиной в боб. Когда он наполнял деревянную бадью песком, смешанным с галькой, ее втаскивали наверх, а штейгер, взяв немного песка в ковш, промывал пробу водой, — песок сливали, золото оставалось.

– Но если нет, как вы думаете, они захотят вернуть тело?

Пистолет 38-го калибра, который Шеппард показал Беллу, был приобщен к вещественным доказательствам после того, как он описал, что нашел оружие нечищенным и не там, где его оставил.

Он опознал голос на пленках как голос Белла, даже с устройством модуляции высоты тона.

Так как я был ко всему этому любопытен, штейгер объяснил мне, что черная галька «шлихт» всегда сопутствует золоту. Раз все побросали качать и пошли смотреть в штейгеров ковш. Там, среди двух черных камешков и щепотки мокрого, серебристого песку, что-то блестело, но я не мог различить, блестит ли это солнце, внутренность луженого ковша или отражение морской гальки. Золотых песчинок я так и не увидел, хотя меня, что называется, тыкали носом. Штейгер только сказал, что его мало, и я от души согласился с ним.

– Я так разозлился, когда узнал голос мистера Белла на [записях]. И у меня не было ни малейших сомнений.

– И чей голос вы слышали на этой пленке? Голос, рассказывающий, что он сделал с Шари Смит? – спросил Майерс, подводя присяжных к пониманию всего ужаса происходившего.

На Урале говорят «робить» вместо «работать». Оттого, что я «робил», мне скоро становилось тепло, к полудню солнце грело уже изрядно, и, отобедав, т.е. напившись чаю с хлебом, я вновь «робил», пока не садилось солнце. Затемно мы возвращались домой.

– Это был голос мистера Белла. Точно его и никого другого.

В своих показаниях Шэрон подтвердила все, что сказал ее муж. Оба описали Белла как хорошего работника, но «странного» и «чудаковатого». Супруги показали, что он постоянно все записывает и во всем строго следует инструкциям, которые время от времени пересматривает.

Однажды в обеденный перерыв я прошел в невырубленный лес конца долины и увидел там маленький домик старателя. Ели вплотную примыкали к нему, и было тут таинственно и тенисто, как в сказке. У двери стояла рослая женщина с крупными чертами лица, с густыми черными бровями и суровым взглядом. Неподалеку сам старатель возился с вашгертом, подводя под него полено. Вашгерт, т.е. промывальный станок, напоминал собой продолговатый ящик, с выдающимся внизу деревянным ложем для стока воды: он был закрыт, заперт и запечатан. Раз в неделю или раз в день, смотря как с кем, чиновник прииска снимал печать, золото извлекалось и взвешивалось на месте, чтобы не было продажи на сторону.

Следователь-эксперт по документам Марвин «Микки» Доусон описал работу машины ESDA, основанную на методике, разработанной в Скотленд-Ярде в Лондоне, и объяснил, что она смогла разобрать следы другого текста на одной из верхних страниц, и как «Последняя воля и завещание» Шари связана с блокнотом, в котором Шэрон Шеппард оставила инструкции для Белла.

Используя фототаблицу, Доусон также объяснил:

Я узнал от старателя, что его участок плохой, что он только кормится, а прибыли не имеет. Как на пример особой удачи, он указал на соседний лесной дом, его хозяин, тоже старатель, нашел как-то «карман», т.е. такое место, где золото особенно густо, и от этого кармана нажил тот человек тысяч пятнадцать.

– Я сравнил известный почерк Шэрон Фэй Смит с почерком в «Последней воле и завещании» и однозначно идентифицировал его как почерк Шари.

III

Сверлинг попытался изъять документ из числа улик, которые присяжные могли обсудить в своей комнате, утверждая, что сообщения Шари ее семье и бойфренду имели мало общего с самим делом, но могли настроить присяжных против обвиняемого. Судья Смит немедленно отклонил это ходатайство, отметив, что данный документ является важнейшей уликой, без которой убийство, возможно, не было бы раскрыто.

Ларри Джин Белл – в белой рубашке, жилете, зеленых брюках и зеленом галстуке – занял свидетельское место в отсутствие присяжных. Он пожаловался, что разрешил обыск своей машины и дома – обыск фактически разрешили его родители, поскольку это был их дом, – не зная, что можно сначала проконсультироваться с адвокатом, и что шериф Меттс отговорил его от этого, поскольку «адвокат только сказал бы ему заткнуться».

Разведка скоро окончилась. Меня приставили тогда к настоящей шахте: холм щебня, извлеченного из недр, окружал ее. Над шахтой стоял ворот с канатом и железной бадьей. В этой бадье спускали вниз, в шахту, забойщика и плотника, делом которого было крепить шахту, ставить крепь. Эта же бадья выбрасывала наверх щебень подпочвенного золотоносного слоя. Щебень, перемешанный с песком, промывали в «бутаре». Бутара — род наглухо закрытой бочки, цилиндра, и хотя я забыл внутреннее ее устройство, однако помню, что песок вместе с водой и небольшим количеством ртути дает при вращении бутары амальгамированный ртутью осадок золота. Золото растворяется в ртути. Затем ее извлекают и выпаривают на огне, а золото остается.

Меттс сказал ему, что они сэкономят время, если он просто согласится подписать бланки, но также сказал, что если он этого не сделает, они все равно получат ордер на обыск дома, что, собственно, и произошло. Так что, насколько я мог судить, этот вопрос остался неясным.

На свидетельском месте Белл повел себя так же, как в телефонных разговорах. Он словно попал в свою стихию, в зону комфорта и, отказавшись садиться, попытался доминировать в зале суда, утверждая, что именно так это делалось в Англии девятнадцатого века.

– Мы не собираемся играть в игры, если только вы не думаете, что жизнь Шари Смит была шуткой и моя жизнь тоже, – обвинил он Майерса. – Давайте попробуем вести себя здесь немного профессионально.

Несколько ночей стоял я в ночной смене у ворота, вместе с другими рабочими мы крутили ворот и освобождали бадью. Не легкое дело. Изломанным и разбитым чувствовал я себя, возвращаясь домой. Однажды я спустился в шахту днем. Действительно, я увидел вверху — в ничтожном четырехугольнике голубой пустоты, — несколько бледных звезд. Я прошел, согнувшись, в тупик горизонтальной ветви шахты, везде поддерживаемой крепью, чтобы не ссыпался грунт. Крепь — это деревянное П, которое ставят плотники на расстоянии полуаршина одно от другого, из коротких балок, по мере того, как забойщик постепенно выбивает впереди себя киркой продолжение шахты. Здесь низко и сыро, красноватый свет шахтерской лампочки в проволочной сетке пятном озаряет низкий, как в сундуке, свод; вода непрерывно льется сверху крупным дождем. Забойщик полулежал на боку, одной рукой действуя киркой, он выбивал и сгребал назад, за себя, кучи мокрого щебня. Щебень выносил рабочий в ведре и шахтовой бадье.

Больше всего меня беспокоило то, как он «связал» свою жизнь с жизнью Шари, будто они оба стали жертвами одного и того же противника.

Судья Смит неоднократно призывал его придерживаться сути дела, например, когда он отклонялся от темы, чтобы пожаловаться на людей из департамента шерифа, которые не вернули ему бумажник с восемьюдесятью или девяноста долларами.

IV

– Вам придется ограничить свои комментарии рассматриваемым вопросом, – напомнил ему Смит.

Было воскресенье, когда я увидел наконец «хищника». Такое имя носят люди, добывающие золото на свой риск и страх в частных и казенных владениях. Их ловят, а иногда убивают на месте; о битвах и перестрелках хищников с стражниками я наслышался всласть.

– Я понимаю, но надеюсь, что и вы понимаете мое положение, – в ответ на предостережение судьи ответил Белл.

На заседании суда в субботу Белл сразу после открытия встал из-за стола защиты и пожаловался на агентов следственного комитета, которые отобрали у него ручку, заявив, что ее можно использовать в качестве оружия. Судья Смит объяснил, что этот шаг был стандартной процедурой безопасности, когда обвиняемого вводят в зал суда и выводят из него без наручников.

В воскресенье я зашел в общую казарму рабочих и там увидел сидящего на краю чар, в беседе с кем-то, молодого человека с приятным, открытым лицом, серыми глазами и серьгой в ухе. Он был в отличных новых сапогах, красной бумазейной блузе с стоячим воротником, плисовых шароварах и плисовой шапке с лисьей опушкой. Богато вышитый шелком бархатный пояс стягивал его талию. Тут же я узнал, что этот человек — хищник, но такой ловкий и удачливый, что до сих пор не попался. Ходит он открыто, стражники и администрация знают, кто эта красивая птица, но улик прямых нет.

– Я не принимаю ваших извинений, сэр! – крикнул он. – Возможно, причина в этом, но я ее не принимаю.

– Я не извинялся перед вами, – ответил судья.

Тотчас я подсел к нему с тем, что называется «интервью», а по существу есть нестерпимое любопытство.

Убедившись, что внимание суда приковано к нему, Белл, казалось, продолжил с того места, на котором остановился в пятницу.

Вот что он рассказал. Я, конечно, передаю не речь его, а суть дела.

– Я стою у врат ада уже больше семи месяцев. Это и близко не может сравниться с тем, через что проходят семьи Смит и Хелмик. Я стою у врат ада, а они находятся в аду. Давайте покончим с этим и будем жить дальше.

Судья Смит уже постановил, что обвинение не станет поднимать дело Хелмик, чтобы избежать обвинений в предвзятости, но Белл все равно это сделал. Затем он сказал судье, что стенограммам допроса в кабинете Меттса не следует верить, потому что некоторые важные моменты в них опущены.

– Даже слепец может видеть, что против меня даны лжесвидетельства и фальшивые показания.

«Хищничают» партиями, в три и пять человек, редко более. Хищник вооружен, снабжен заступом, киркой, провизией и компасом; промывка происходит в самых диких, нетронутых местах лесов. Золото ищут по логам, падям, т.е. преимущественно в ложбинах. Так же, как и на приисках, бьют шурфы — шахты, для пробы. Но у хищника нет промывального станка — «вашгерта», и, во всяком случае, его работа носит поспешный, случайный характер. Промывают в большом ковше или тазу; некоторые промывают на разложенных уступами кусках дерна: вода уносит промываемую землю, а тяжелое золото застревает в траве. Есть еще способ — амальгамирование, т.е. взбалтывание золотоносной земли в корчагах, куда впущено немного ртути (она растворяет, вбирает в себя металл), но, за трудностью для хищника достать ртуть, она употребляется редко. К тому же хищники разыскивают и знают такие места, где золото идет не по 1 1/2 — 2 золотника на куб, а лежит россыпями, так что, теряя при грубой промывке, они все же добывают довольно. Таково, например, верховое золото. Если верить моему рассказчику, довольно в таких местах содрать дерн и тряхнуть его, и с корней травы посыплются крупные блестки.

Немного позже, после того как Меттс опроверг показания Белла и, сойдя со свидетельского места, направился через зал к выходу, Белл протянул ему для пожатия руку. Шериф лишь пристально посмотрел на него, но не остановился.

В другом случае Сверлинг повернулся к Беллу и резко спросил:

Тайное золото берут скупщики по 2 — 2 1/2 рубля золотник, платину — по той же цене. Рассказчик сообщил мне, что пришел на прииски звать товарища — идти к Черной Березе, за двести верст, где будто бы зарыто два голенища с золотым песком. Но… он заметно прихвастывал в своих удачах, и я не особенно поверил Черной Березе.

– Вам обязательно нужно помахать всем рукой?

– Я лишь проявляю уважение к закону, – ответил подсудимый, в очередной раз проявив стремление к манипулированию, доминированию и контролю.

Вечером Кондрат и хозяин мой, где я жил, снова начали пить — был день получки. Устав, я крепко спал, рано проснулся. По еще темному окну шла розовая полоса рассвета. Хозяйка, с трудом передвигая ноги и охая, растопляла печь. Новый — тонкий и жалобный звук раздался за ситцевой занавеской. Страшно похудевшая женщина бросилась к кровати; спеленатый тряпками, там лежал только что, этой ночью родившийся мальчик.

– Кем вы себя возомнили, – с явным раздражением спросил адвокат защиты, – метрдотелем?

Поскольку присяжных еще не было, Смит приготовился вынести решение о том, будет ли приемлемо заслушать то, что Белл рассказал полицейским Шарлотта о Шари Смит, когда они допрашивали его об исчезновении Сэнди Корнетт.

Это был единственный случай, что я был свидетелем столь мужественных и горьких родов — без акушерки, врача, без криков и жалоб. Пьяный хозяин храпел на полу. Кондрат спал, уронив на стол руки и голову.

Сверлинг охарактеризовал интервью как «одиннадцать часов тарабарщины». Расспрашивая следователя Лоуренса Уокера об утверждениях Белла насчет посланных свыше видений, он спросил:

При свете керосиновой лампы я увидел тогда пятирублевую золотую монету, блестевшую на залитой щами и водкой домотканой скатерти.

– Вам это не показалось немного странным? Разве вы сами не ставили под сомнение эти его утверждения?

И это было единственное золото, которое я видел на приисках, если не считать того, что в конторе было взято — «старателем».

Уокер ответил – и мы в Бюро придерживались того же мнения, – что приписывание какого-то факта видению или божьему посланию – это, как правило, способ подозреваемого признать свою причастность к тому или иному преступлению, не говоря об этом прямо, еще один вариант сценария со спасением лица.

Муж храпел. Но хозяйка, вся полная, сквозь страдание, светлой материнской тишиной, ласково приговаривала:

– На основании своего опыта офицера полиции могу сказать, что утверждения насчет видения отнюдь не редкость. Это способ обвиняемого выбросить что-то из головы и не думать.

— Ш-ш-ш-ш…

– Вы не думаете, что он вел себя необычно? – спросил Сверлинг.

Скоро я покинул прииск.

– Думаю, сэр. На протяжении всего интервью Ларри Белл вел себя странно, как будто играл какую-то роль.

ПРИМЕЧАНИЯ

Настаивая на своем, Сверлинг пригласил психиатра, доктора Гарольда Моргана, нанятого в качестве эксперта защитой и уже просмотревшего стенограммы допроса. Морган сказал, что Белл был не в том положении, чтобы отказаться от своего права на присутствие адвоката, поскольку в тот момент «был настолько не в своем уме, что не мог дать информированное согласие. Он потерял контакт с реальностью».

Бедуин — представитель кочевых и полукочевых арабов Аравийского полуострова и Северной Африки.

Морган показал, что общался с Беллом 16 июля, через два дня после полиции Шарлотта, и обнаружил у него «маниакальное состояние».

– Он утверждал, выражая свои бредовые представления, что обладает определенными способностями и находится в контакте с Богом. Речь его была бессвязная. Я прекрасно понимал, что он не в своем уме.

Вот в таких случаях люди моей профессии часто оказываются по разные стороны баррикад с психиатрами и другими специалистами в области психического здоровья. Те, как правило, сосредотачиваются на этих бессвязных утверждениях, звучащих нелогично для обычного человека, в то время как мы видим в них определенный уровень планирования, организации и эффективного исполнения, которые являются составной частью насильственного преступления.

Судья Смит постановил, что, хотя заявления Белла были бессвязными, они не указывали на то, что он потерял контакт с реальностью или не понимал своих конституционных прав. Судья решил, что сказанное Беллом относительно Шари Смит может быть представлено суду, в том числе и упоминания о Дебре Мэй Хелмик, но только не ссылки на дело Сэнди Корнетт.

Большая часть субботнего заседания была посвящена находкам в домах Беллов и Шеппардов, в том числе наматраснику из гостевой спальни. Судебные химики департамента полиции засвидетельствовали, что волосы, пятна крови и мочи совпадали с соответствующими образцами, взятыми у Шари – волосами из ее расчески и кровью с ее колготок. Ее группа крови также соответствовала каплям крови на паре кроссовок Белла.

Эксперты заявили, что не могут подтвердить, было ли какое-либо из пятен оставлено Беллом, так как он отказался сдать образцы своей крови, мочи и слюны. Судья Смит постановил, что обвинение может сообщить присяжным об отказе обвиняемого предоставить образцы крови и мочи для сравнения с пятнами на наматраснике, но не может упомянуть, что тем самым он нарушил постановление суда о предоставлении образцов волос и голоса. Что касается голоса, то Смит рассудил, что поскольку присяжные заседатели прослушали записи, они могут принять самостоятельное решение.

До сих пор находившиеся в зале суда становились свидетелями гневных вспышек Белла. Присяжные, со своей стороны, при этом неизменно отсутствовали.