На стене справа висит старинный анатомический рисунок сердца, обрамленный в белый багет. Четкие линии гравюры.

Элин вспоминает прочитанную статью про детские годы в больницах.

Все вроде сходится, но Элин все равно чувствует разлад, явное противоречие. В каком-то смысле его легче было бы понять, если бы оказалось, что одна из его сторон ненастоящая. Эта мысль ее тревожит.

Сесиль вертит в руке пустую кофейную чашку, проводит пальцем по кромке.

– Вы можете сказать точное время смерти Адель? – Слова вырываются у него слишком поспешно и пронизаны паникой. – Чтобы мы могли понять, здесь ли еще этот человек или уехал на автобусе.

– Точно не могу сказать, – ровным тоном отвечает Элин. – Нужно дождаться результатов вскрытия.

– Но какое-то представление у вас наверняка есть. – В голосе Сесиль появляются пронзительные нотки. – Основываясь на собственном опыте, вы наверняка можете сказать, когда человек умер.

– Сесиль… – резко говорит Лукас, направляясь к ней.

– Что? – голос Сесиль близок к истерике. – Она наверняка, наверняка… Как минимум имеет представление…

Лукас смотрит на сестру, сжимая губы в ниточку. Он явно смущен этой вспышкой эмоций.

– Прошу тебя. – Он касается ее руки. Бросает еще один укоризненный взгляд. – Нужно успокоиться.

Элин отмечает нежность жеста, но и легкую снисходительность в голосе. Похоже, это их обычная манера поведения, их роли давно распределены.

Поведение Лукаса напоминает ей Айзека в подобные моменты – подчеркнутая мягкость, которая скорее усугубляет положение, чем устраняет проблему.

– Успокоиться? – вскидывает голову Сесиль. – Лукас, твою сотрудницу убили. В твоем отеле. Я бы на твоем месте не была спокойна, я была бы в ужасе. Возможно, убийца еще здесь, поджидает следующую жертву…

Элин откашливается.

– Слушайте, – начинает она, – у нас нет доказательств, что убийце, даже если он еще здесь, нужна еще одна жертва. Мы ничего не знаем о личной жизни Адель. Обычно подобное совершает кто-то близкий к жертве, с четким мотивом. Любовник. Друг. Член семьи.

– А как насчет Лоры? – Сесиль барабанит ногой по полу в рваном ритме. – Она так и не появилась. Разве она не может сейчас быть у того, кто убил Адель?

– Она так и не появилась?

Лицо Лукаса напрягается, но потом он снова придает ему нейтральное выражение.

Его реакция пробуждает в Элин любопытство.

– Вы хорошо знали Лору?

Лукас садится и неловко ерзает в кресле. Шелестит бумагами на столе, словно пытается успокоиться.

Он что-то скрывает.

– Я знаю всех своих сотрудников, – наконец отвечает он.

Элин решает перейти прямо к делу.

– Я спрашиваю потому, что в вещах Лоры мы нашли кое-какие ваши фотографии.

– Фотографии? – дрожащим голосом повторяет Лукас. Его рука нащупывает на столе ручку, и он крутит ее в пальцах.

– Да. Фотографии. И похоже, вы не знали, что вас снимают. – Элин медлит. – У вас есть какие-то догадки, почему она бы стала вас фотографировать?

С минуту Лукас молчит, а потом поднимает на нее взгляд с решительным видом.

– У нас с Лорой… была связь.

– Отношения?

У Элин неожиданно перехватывает дыхание. Это единственное рациональное объяснение для фотографий, просто ей не хотелось в это верить.

– Я бы не стал это так называть. Ничего серьезного.

Сесиль язвительно усмехается:

– Вот уж не думала, что ты так предсказуем.

Элин смотрит на нее, удивленная ее тоном.

– И когда это было? – спрашивает она, снова поворачиваясь к Лукасу.

Он по-прежнему крутит в пальцах ручку.

– Сразу после открытия. Я повел себя глупо. Мне не стоило крутить роман с кем-то из персонала, но так уж вышло. Была вечеринка, мы набрались и… Слушайте, мне не следовало так поступать. Мы несколько раз переспали, а потом я все прекратил. Она страшно злилась, но… – Он бросает ручку, и она клацает о стол. – Так все и закончилось, во всяком случае для меня. Уверен, что и для нее тоже.

Полтора года назад. Элин прокручивает его слова в голове. Лора тогда уже была с Айзеком, но завела интрижку. Элин думает об Айзеке – что ему сказать, как он отреагирует.

– Вы сказали, что Лора злилась, когда все закончилось?

– Да. Через несколько недель она пришла ко мне в кабинет, мы поссорились. Сказала, что я ее использовал, внушил ей неверные представления, – говорит он с сокрушенным видом. – Сцена была неприятная, но мне не хотелось доставлять ей проблемы, чтобы она из-за этого лишилась работы. Я извинился, сказал, что сожалею, если ее подвел.

– И это все? Это была ваша последняя встреча?

– Не считая работы, да. – Лицо Лукаса напрягается. – Слушайте, не думаю, что случившееся между нами… Это никак не может быть связано с ее исчезновением. Это было давно. Она явно смогла двигаться дальше, с вашим братом.

Чувствуя его неловкость, Элин меняет тему:

– А еще я хочу спросить о Лоре и Адель. Фелиса упомянула, что они дружили, но недавно рассорились. Вы в курсе почему?

– Нет.

Элин поворачивается к Сесиль:

– А вы?

– Тоже нет.

– А какие-нибудь другие проблемы в отеле? Никаких конфликтов среди персонала или жалоб?

Оба молчат. Молчание затягивается, пока не становится неловким.

Элин перехватывает взгляд Лукаса на Сесиль – тайный, почти незаметный.

О чем они умалчивают?

44

– Были кое-какие странности, – начинает Лукас, нагибается и открывает ящик стола. Вытаскивает лист бумаги и отправляет через стол Элин. – Несколько месяцев назад я начал получать вот это. Il faut bonne mémoire après qu’on a menti. У лжеца должна быть хорошая память, – переводит вслух Лукас, его голос слегка дрожит. – Поначалу я не обратил на это внимания, но после случившегося…

– Вы знаете, что это означает?

С пересохшим горлом Элин рассматривает записку. Слова напечатаны крупным шрифтом и занимают почти всю страницу.

Это угроза. По-другому не интерпретируешь.

– Предполагаю, что это имеет отношение к отелю. До начала строительства поступало много жалоб. В основном от местных жителей, а потом от экоактивистов. Начиналось довольно безобидно, но начало набирать обороты в интернете, пока не разгорелся настоящий скандал. Стали приезжать большие группы. Не только швейцарцы, но и французы.

– Нанятые протестующие?

– Что-то в этом роде. Дело стало очень личным. – Он краснеет и опускает взгляд на свои руки. – Личная месть. Как будто касалось не только отеля. А отель лишь предлог для ненависти и способ доставлять неприятности.

– А другие письма? – напирает Элин, по-прежнему изучая бумагу.

Текст не совсем четкий, вероятно, отпечатан на струйном принтере, а не на лазерном. А это почти наверняка означает, что его печатали на простом домашнем принтере, то есть найти отправителя почти невозможно. С этим придется дожидаться полиции.

– Простите, сохранилось только это. – Он снова копается в ящике и протягивает другой лист бумаги. – Было еще первое послание, но я его выбросил. Решил, что этим и ограничится. Там было что-то про месть… Примерно то же самое.

Элин смотрит на бумагу. На сей раз переводит Сесиль:

– Chassez le naturel, il revient au galop. Изгонишь природу, и она вернется галопом.

– И что это значит?

Лукас проводит рукой по затылку.

– Полагаю, по-вашему это будет что-то вроде «сколько волка ни корми, он все в лес смотрит».

Она кивает:

– И каким образом вы получили эти послания?

– Их прислали по почте, мне лично.

За их спиной снег сердито бьется в окно, так что все трое оборачиваются.

– Кто их мог послать, по-вашему, не считая протестующих?

– Понятия не имею. – Лукас озадачен вполне искренне. Он показывает на письма. – Думаете, они связаны со случившимся?

– Еще рано говорить.

Элин обдумывает эту вероятность.

Если они связаны, то как? Какое отношение смерть Адель могла иметь к этим письмам?

– Не возражаете, если я их заберу?

Лукас кивает, и из-за уха выбивается прядь, на краткий миг скрывая лицо.

Элин кладет свои заметки в сумку и встает.

– И последнее. Вчера мне сказали, что в горах нашли тело.

Она специально умолкает в ожидании реакции.

– Да, – каменеет Лукас. – Но мы еще не знаем, кто это. Судя по словам полиции, труп давний.

От этих слов у Элин мурашки по коже.

– Так, значит, они не знают, кто это?

Элин старательно не упоминает то, о чем слышала. Ей хочется узнать, как он это воспримет.

Вопрос повисает в воздухе. Лукас колеблется, открывает и закрывает рот и наконец произносит:

– Нет.

Элин размышляет над его словами. Почему Марго знает, а он нет? Уж конечно, полиция бы ему сказала.

Он наверняка лжет. Нашли друга его детства, с которым он вместе работал, близкого друга, из-за исчезновения которого пришлось отложить открытие отеля.

Почему он лжет? Что пытается скрыть?



Когда Элин выходит из кабинета Лукаса, звонит ее телефон.

– Элин, это Берндт. Вы можете сейчас говорить?

– Да, конечно. Я одна. – Элин идет по коридору к лифтам. – Нашли что-нибудь?

Она морщится от того, что ее голос звучит неуверенно, как будто она допрашивает саму себя.

Ну почему она такая?

Но она уже знает ответ. Ложь Лукаса… ее потрясла. Элин не может уложить в голове, что это значит, на что указывает.

– Не совсем, – устало говорит он. – Мы закончили поиск по фамилиям, которые вы нам дали, в нашей базе данных, но не обнаружили ничего особо интересного, по крайней мере в Вале.

– Что значит «особо интересного»?

Элин смущенно переминается с ноги на ногу. Он что, имеет в виду закрытую информацию? Текущие или закрытые расследования?

– Я не могу сказать больше, это закрытые данные, но просто хочу проинформировать – мы не нашли ничего, указывающего на то, что вам или кому-то еще угрожает кто-нибудь из присутствующих в отеле. Однако… – Он ненадолго умолкает. – Я сделал еще один запрос. В Швейцарии поиск по базам – более сложная процедура, чем в Британии. Есть центральная база данных, но мы можем получить к ней доступ только через кантон.

– Через кантон?

Она смущенно краснеет, и ладонь с телефоном становится влажной от пота. Ее охватывают сомнения, язвительный мысленный голос пытается укорить. Дилетантка. Ты слишком долго была вне игры. Самозванка.

– Да, – отвечает Берндт. – Это значит, что, если у человека есть приводы в соседнем кантоне или округе, например в Во, в кантоне Вале мы этого не увидим. – Берндт колеблется. Элин слышит, как где-то звонит телефон. – Я могу сделать запрос по всем кантонам, но только об определенном человеке.

Обдумывая его слова, Элин останавливается в нескольких метрах перед лифтом.

– То есть мне нужно выделить важных для расследования людей и тогда вы сможете запросить больше информации?

– Да, но вы должны знать, что каждый запрос еще должен быть одобрен прокурором. Я постараюсь все ускорить, но это может занять некоторое время.

– Ладно. А Лора? Как насчет камер? Телефонных звонков?

Элин старается не показывать свое нетерпение. Ей не нравится чувство бессилия – что она не контролирует ситуацию, толком не знает, что происходит.

– Мы проверили камеры на станции. Никто похожий на Лору не сходил с автобуса и не садился на фуникулер ни в тот вечер, ни на следующий день. Мы проверили и местные таксопарки. Никто не вызывал такси в отель уже больше месяца. Мы еще ждем данные от сотовых операторов.

– А психолог?

– Мы оставили ей сообщение. Это много времени не займет.

– Хорошо.

Элин отвечает уверенно, насколько получается, но чувствует, что запуталась. Пока что она не нашла ничего, связывающего исчезновение Лоры со смертью Адель.

Ни улик. Ни свидетелей. Ни мотива. Она бредет наугад.

Когда она прощается, приходит сообщение от Уилла – о том, что они с Айзеком ужинают в столовой.

Элин тупо смотрит в пространство, и образы в голове то мутнеют, то становятся четче, проступая из тумана.

Она представляет себе Адель.

Элин думает об ужасе в ее глазах. Каково это было – погружаться под воду, зная, что никогда уже не выплывешь.

45

– Лора… и Лукас? – взгляд Айзека мрачнеет. – Любовники?

– Да. Это случилось вскоре после открытия отеля.

Элин меняет позу, накалывает на вилку кусок картошки и отправляет его в рот. Время уже позднее, и она должна бы проголодаться, но с трудом заставляет себя есть. Аппетит совершенно пропал.

Элин обводит взглядом столовую. За столами кучкуются оставшиеся постояльцы – пьют и болтают. Они нервничают, понимает она, замечая размашистые жесты, слишком громкий, натужный смех. По опыту Элин знает, что это обычная реакция – притворяться, будто ничего не случилось. Если притворяться изо всех сил, это может оказаться правдой.

Но иллюзия вскоре разлетается на мелкие кусочки – она замечает работника отеля, который стоит у двери и внимательно наблюдает. Охрана, как она и рекомендовала.

Лицо Айзека расслабляется от облегчения.

– Мы как раз тогда на время расстались. Поссорились по глупости…

Он делает большой глоток пива и отодвигает тарелку. Его паста нетронута, белый сливочный соус уже застыл.

Элин замечает, как он осунулся, несмотря на уверенность на словах. Он потрясен услышанным. Он не знал.

– Расстались? – повторяет она, перехватывая взгляд Уилла, но никак не может залатать открывшуюся внутри дыру. Оказывается, Айзек и Лора не были такой счастливой парой, как она предполагала.

Сказал бы ей Айзек о том, что они с Лорой расставались, если бы ничего этого не случилось?

Трудно сказать, и эта мысль ранит – бывали времена, когда Элин знала о нем все. Какая игрушечная машинка его любимая. Точную форму родимого пятна между пальцами ног. Сколько ложек шоколада «Несквик» он любит класть в молоко.

Элин ощущает резкий укол боли и ностальгии по тому, что было и как могло бы быть, если бы они поддерживали связь. Говорили бы обо всем, как в детстве, купили дома по соседству, собирались на семейные обеды, их дети бы дружили и играли вместе.

Но то было давным-давно. Элин откашливается, чтобы избавиться от комка в горле. Делает глоток воды.

Айзек трет веко. Экзема расползлась шире, неутомимо тянется все ближе к глазу.

– А если было что-то еще?

– В каком смысле?

– Те снимки Лукаса, которые сделала Лора. Это же ненормально, разве нет? – С мрачным видом он барабанит пальцами по столу. – Если между ними что-то произошло, о чем мы не знаем?

– Что, например? – Уилл придвигает к себе хлебную корзинку и берет кусок ржаного багета с кунжутом.

– Не знаю. Может, они поссорились или…

Элин снова кашляет.

– Айзек, не стоит строить предположения. Пока еще рано. Сейчас самое худшее, что мы можем сделать, – это торопиться с выводами. Нужно придерживаться фактов. Адель убили, а Лора пропала. Вот и все, что нам известно.

– Она права, Айзек, – говорит Уилл, разрывая хлеб на кусочки. – Еще рано думать о худшем. Мы еще ничего не знаем.

Элин смотрит на него с улыбкой и с благодарностью за поддержку – в этом Уиллу нет равных. Он умеет сглаживать углы и наводить мосты.

– Боже, я чувствую себя таким беспомощным. Когда нашли ту девушку… – голос Айзека дрожит. – Элин, Лора ведь под угрозой, да? Пока мы сидим сложа руки, есть вероятность, что она…

Вес его слов тяжким грузом ложится на ее плечи.

Ее сердце колотится.

– А если полиция не сумеет подняться сюда ни сегодня, ни завтра? Ты должна что-нибудь сделать. Найди ее. – Он смотрит в окно, на подсвеченную фонарями метель. – Нужно поискать снаружи.

– Айзек, я делаю все, что могу. Поговорила с полицией. Но без полноценной команды я мало что могу. А выходить небезо…

– А если бы речь шла об Уилле? – перебивает Айзек и мотает головой в его сторону. – Ты ведь хотела бы его найти, правда? Зная о том, что недавно случилось?

Он прищуривается и смотрит на нее, словно проверяет.

Ошарашенная такой реакцией, Элин моргает.

– Как я и сказала, мы даже не уверены, что эти события связаны.

Айзек недоверчиво смотрит на нее.

– Ты правда считаешь, что случившееся с Адель – единичный случай? И никак не связан с Лорой? Это не может быть совпадением. Они обе здесь работали и были подругами…

Элин отвечает не сразу. Она с ним согласна. После разговора с Лукасом она еще больше убеждена, что эти случаи связаны.

– Послушай… Я…

– Что? – Айзек со сверкающими глазами наклоняется к ней над столом. – Ты что-то знаешь, да?

Почуяв запах пива в его дыхании и слабую кислинку пота, Элин слегка отодвигается. Его взгляд… пугает.

Обычно у него бывает такой взгляд перед очередным взрывом. Когда он пускается во все тяжкие. Швыряет предметы. Даже сейчас она помнит лицо матери в такие моменты: с трудом подавляемое отвращение и разочарование – как ни странно, не в Айзеке, а в себе, она как будто винила в его поведении себя.

Через несколько месяцев после смерти матери Элин нашла на чердаке пыльную картонную коробку, набитую популярными книгами по психологии и вырезанными статьями на единственную тему – как методы воспитания влияют на детей. Как помочь ребенку раскрыться.

Эта находка страшно ее расстроила: мама винила себя в поведении Айзека. Находила для него оправдания.

– Я как раз собиралась сказать, – говорит она, отгоняя эти мысли. – Я разговаривала с начальницей Адель, Фелисой. Она сказала, что Адель и Лора поссорились. Лора говорила тебе об этом?

Айзек качает головой, и темные кудри падают ему на лицо.

– Нет. Насколько я знаю, они до сих пор подруги.

Элин разочарованно кусает губу. Как же разобраться в том, что между ними произошло? И тут ей в голову приходит мысль – ноутбук Лоры.

Первая попытка порыться в нем не принесла Элин много информации, но она и не копалась тщательно, поскольку в то время не была убеждена, что Лора на самом деле пропала.

– Давай еще раз посмотрим в ее ноутбуке. – Она поворачивается к Айзеку. – Мы могли пропустить что-нибудь важное в свете того, что знаем теперь.

Он встает, кивая:

– Я его принесу.

– Ты правда думаешь, что там что-то можно найти? – говорит Уилл, как только Айзек удаляется.

– Не знаю, но стоит попробовать. Я собираюсь еще раз взглянуть и на ее соцсети, вдруг что-нибудь упустила.

– А знаешь, мне кажется, что все это поможет тебе принять решение.

– О чем это ты?

– О возвращении на работу. Ты действуешь слишком решительно для человека, который ни в чем не уверен. – Его лицо становится серьезным. – Ты прямо ожила, Элин, когда начала заниматься этим делом.

– Меня попросили помочь.

– И ты легко могла отказаться. Объяснить.

Элин пожимает плечами.

– Может быть. – Она не знает, что ответить, потому что он прав – она действительно ожила, но все же существует большая разница между помощью здесь и возвращением на работу. Решение еще не принято. Она размышляет над письмом Анны. Письмом, которое она так упорно игнорирует.

Откинувшись на спинку стула, Элин берет телефон и снова находит «Инстаграм» Лоры.

На этот раз, учитывая то, что она узнала, Элин ищет фотографии Лоры вместе с Адель.

Она листает ленту. Ни одной общей фотографии, что согласуется с теорией Фелисы о разрыве. Приходится промотать ленту на два или три месяца назад, прежде чем Элин находит Адель, а значит, поссорились они не так давно.

Первая фотография, на которой они вместе: Лора в баре, в тонком топе на лямках, рука небрежно лежит на голом плече Адель. Второй снимок – в тускло освещенном ресторане, среди толпы народа. Кто-то сделал фотографию остальной группы за столом.

Элин продолжает листать дальше в прошлое, больше четырех месяцев назад. Ее внимание привлекает одна фотография. Снимок сделан здесь, в столовой отеля. Элин узнает большую футуристическую люстру в центре фотографии – абстрактные изгибы стекла отражают свет, местами засвечивая снимок.

– Вот, посмотри, – она протягивает телефон Уиллу.

На переднем плане Лора стоит с мужчиной. В руке у нее бокал с розовым вином, который она поднимает на камеру, Лора смеется, запрокинув голову. Бокал покрыт конденсатом. На заднем плане Элин видит двух человек за столиком – они наклонились друг к другу, почти касаясь головами, глубоко погрузившись в разговор.

Их лица серьезны. Хотя они слегка не в фокусе, все равно понятно, кто это.

Адель и Лукас.

46

Позы, интимность жестов – все это выглядит чем-то большим, чем просто вежливым разговором.

– Адель и Лукас знали друг друга не только по работе…

Элин, с нарастающим чувством пессимизма, понимает: они определенно знали друг друга, и гораздо лучше, чем утверждает Лукас.

А что, если Адель и Лора поругались из-за него?

Предсказуемо угнетающая мысль.

– На что вы там смотрите?

Айзек заглядывает ей через плечо. И снова Элин улавливает горький запах пива в его дыхании.

– Вот что я обнаружила, – она поворачивает экран к Айзеку. – Лукас и Адель вместе.

Айзек садится рядом с ней. Выхватив телефон из ее руки, он тычет пальцем в экран, увеличивая изображение.

– Выглядят как голубки, да? – язвительно ухмыляется он, а в глазах загорается знакомый огонек. – Может, он и с ней тоже крутил?

– Мы этого не знаем, – нейтральным тоном отвечает Элин.

Айзек листает «Инстаграм» Лоры. Скорость его движений и лихорадочные жесты беспокоят Элин. Она дотрагивается до его руки.

– Хватит, Айзек. Мы хотели заняться ноутбуком.

Он уже собирается возразить, но закрывает рот.

Элин ставит перед собой ноутбук. На этот раз она подойдет к этому методично, начнет с рабочего стола – на экране ровными рядами тянутся папки.

Их так много, и все похожи – даты, названия. По большей части, видимо, относятся к работе – «Здоровье и безопасность», «Тренинги», «Поездки». Но она все равно их открывает. И в конце концов натыкается на папку с другим названием: «Работа. док».

Открыв ее, вместо списка файлов она обнаруживает еще одну папку с тем же названием. Элин снова кликает на папку.

Внутри еще одна папка, но в ней уже кое-что есть.

Пульс Элин бешено колотится.

Список файлов.

По названиям Элин сразу понимает, что они зашифрованы.

Но зачем? Кто шифрует файлы на личном ноутбуке?

– Что ты нашла? – Уилл наклоняется над столом.

– Некоторые файлы зашифрованы.

– Сумеешь их открыть? – заглядывает в экран Айзек.

– Нет, но я знаю того, кто сможет, мой старый коллега Ноа.

Глава отдела криминалистики сыграл ключевую роль в нескольких ее крупных расследованиях, которые она вела сначала как младший детектив, а потом как детектив-сержант, после повышения.

– Я отправлю ему сообщение, посмотрим, что у него получится.

Она набирает на телефоне: «Зашифрованные файлы. Можешь что-нибудь сделать? Нужно срочно».

Внизу экрана появляются три маленькие точки – он пишет ответ.

«Как я понимаю, это не официальный запрос?»

«Да, но вдруг?»

Он некоторое время не отвечает. Элин смотрит на экран, гадая, не слишком ли наглой была просьба, захочет ли он помогать, учитывая, что они несколько месяцев не общались?

И наконец он отвечает:

«Ладно, я тебе доверяю. Но просто интересно. Ты снова работаешь? Покинула нас ради места с травой позеленее?»

«Это долгая история. Пришлю тебе по личному имейлу».

Элин отправляет файлы Ноа и поворачивается к Айзеку:

– Как только мы получим эти…

Она умолкает, заметив, что к ним идет Сесиль. Ее короткие волосы взъерошены, глаза покраснели, веки под ними набрякли. Она выглядит усталой.

– Извините, что помешала, но готовы записи с камер, если хотите взглянуть.

Элин бросает на Айзека извиняющийся взгляд.

– Прости, ты не возражаешь?

Он щурится, но берет себя в руки.

– Конечно.

Элин встает и берет Уилла за руку.

– Увидимся позже, ладно?

Он улыбается, но явно чувствует себя не в своей тарелке. Встревоженно оглядывает зал и открытую дверь.

Элин понимает, что и она должна чувствовать себя так же, но, следуя за Сесиль, чувствует лишь гулкое биение сердца.

Но темп учащен не из-за страха, а из-за чего-то столь же первородного.

Предвкушения. Внезапного прилива адреналина.

Уилл прав, она вернулась к жизни. Элин и забыла, каково это – не просто плыть по течению, а быть частью происходящего. Влиять на ход событий. Действовать.

47

– Прежде чем мы начнем просмотр записей, – Сесиль показывает на планшет, лежащий на столе, – я хотела поговорить с вами насчет Лукаса. Не хочу, чтобы у вас создалось превратное представление из-за того, что он сказал о Лоре.

Она смущенно смотрит на Элин.

– О чем именно?

В воздухе витает запах духов Сесиль – легкий, цитрусовый, на удивление женственный.

– О том, что между ними было. – Сесиль заправляет выбившуюся прядь за ухо. – Не знаю, в курсе ли вы, но Лукас – мой брат.

– Я поняла. По фамилии догадаться несложно.

– Конечно. – Сесиль с улыбкой придвигает свой стул ближе к Элин. – То, как он это сказал и с каким видом, выглядело так, будто он защищается. У Лукаса был непростой период. Его брак оказался неудачным. С тех пор у него не было нормальных отношений. Только короткие романы… Все потому, что он боится.

– Чего?

– Открыться. Быть уязвимым. – Сесиль прикусывает нижнюю губу, играя подолом блузки. Она говорит будничным тоном, но чувства прорываются наружу. – Потому что в детстве он не вылезал из больниц, и другие люди, в особенности родители, обращались с ним как с хрупкой вазой. Мне кажется, он всегда пытался что-то доказать окружающим. Когда от него ушла Элена, его жена, он стал чувствовать себя еще более ущербным.

– Разрыв может быть болезненным, – отвечает Элин, вспоминая свои отношения до Уилла, как ее мотало туда-сюда. Как она все подвергала сомнению.

– Да. Со мной после развода было то же самое. Постоянно прокручиваешь в голове одно и то же. Винишь себя. – Взгляд Сесиль отстраненный, остекленевший. – У меня тоже были планы, как и у Лукаса. Дети. Семейная жизнь… Но все не сбылось. Я не сразу привыкла.

– Наверное, случившееся с Даниэлем Леметром тоже внесло свою лепту, он пропал как раз накануне открытия отеля… Наверное, Лукасу было тяжело.

– Да. Во всем. И с деньгами, и с рекламой. Открытие отложили больше чем на год, – она колеблется. – Но для Лукаса дело было не только в деньгах. Даниэль с Лукасом были близки.

– Вы тоже его знали? – подхватывает тему Элин.

– Не так хорошо, как Лукас, но знала. Наши родители дружили. Мы вместе катались на лыжах почти каждые выходные, а когда повзрослели, устраивали совместные ужины и вечеринки… – Элин не может расшифровать выражение лица Сесиль, но потом та улыбается. – Больше он дружил с Лукасом, который вечно перетягивал одеяло на себя. У вас же есть брат, так что вы, вероятно, понимаете, как это бывает.

Элин задумывается о сходстве между ними. Две сильные женщины по-прежнему зависят от своих братьев, борются с ними за кислород.

Сесиль с коротким смешком поднимает планшет.

– В общем, Лукас вряд ли одобрит то, что я говорю о его личной жизни, – смущенно вспыхивает она.

Элин тронута. Не только тем, что Сесиль пытается защитить брата, но и ее неловкостью. Она узнает в Сесиль и другую свою черту – ей тоже трудно разговаривать о чувствах.

Сесиль съеживается от ее взгляда и лихорадочно тычет в экран планшета, вводя пароль.

– Наша система безопасности… это произведение искусства. Патентованная технология. Можно транслировать запись на любой гаджет. – В бликах от потолочного освещения видны отпечатки пальцев внизу экрана. – На заглавной странице показаны все камеры. Остается лишь выбрать одну и найти нужный отрезок времени. Звук тоже записывается.

– Ясно. – Элин кладет руку на стол. – Тогда покажите мне на примере одной камеры, как это делается.

– С чего хотите начать?

– Как насчет спа? Снаружи есть камера?

Сесиль морщится.

– Есть, но не уверена, что запись хорошая – там же полно пара, да еще метель… – Она начинает листать и резко останавливается, выбрав одну камеру. – Вот. Запись в реальном времени.