– Простите, шеф! Извините, шеф! – испуганно взвизгнул Напсибыпытретень, на которого речи раввина и в самом деле подействовали убаюкивающе.

– Так вот. Большую часть последнего столетия я работал на Подгорное Королевство. А наш Король, к сожалению, таки немножечко мусульманин. Очень условный, конечно, но наши еврейские штучки его раздражают. Так что я старался его не дразнить. В общем, опять же пикуах нефеш. Но сейчас у меня есть немного свободного времени, и я всё-таки намерен отпраздновать шаббат. Хотя и весьма относительно.

– В каком смысле? – обратно не понял пёс.

– Я не знаю, когда он начинается, – вздохнул раввин. – И никто не знает. Вот ты знаешь, что такое пятница?

– Когда вечером бухают, потому что завтра праздник и на работу не идти, – пёс попытался пожать плечами, но не преуспел.

– Откуда знаешь? – заинтересовался раввин.

– От мамы, – пёсик шевельнул правым рыльцем, которое уловило какой-то новый запах.

– То есть от калуши… Чёрт, даже они уже не помнят. Попробуем иначе. Воскресенье что такое?

– Это значит «не доживём», – блеснул познаньями пёсик.

– Ну вот. А раньше это были дни недели. Неделя – это семь дней подряд. Суббота – последний, седьмой день. Первый день назывался воскресенье, второй – понедельник… и так далее. Не понял? – он уставился на пёсика. – Не понял, – констатировал Карабас, посмотрев, что делается у него в голове. – Ладно, замнём для ясности. Короче, мне нужно было понять, когда ближайший шаббат. Было бы у меня время, я бы попробовал восстановить. По еврейским праздникам. Смотри, – раввин начал загибать пальцы. – Йом-Киппур не может приходиться на пятницу, потому что в Йом-Киппур нельзя подготовиться к субботе. На воскресенье тоже не может, потому что в субботу нельзя подготовиться к Йом-Киппуру. Рош-Хашана начинается за десять дней до Йом-Киппура, таким образом, не может быть средой. И пятницей тоже не может. И воскресеньем, потому что Хошана Раба не может быть субботой… Улавливаешь?

– Не-а, – Напси отчаянно зевнул, борясь со сном. – По-моему, это какая-то бредятина, – честно признался он.

– Сам ты бредятина, – проворчал Карабас. – Из всего сказанного следует, что новый год может начаться только в понедельник, вторник, четверг или субботу. Я имею в виду еврейский Новый год, а не этот ваш Сильвестр.

– Чо-чо? – переспросил Напси, окончательно утерявший нить. – Кто, куда, какой ещё Сильвестр?

– Не Сталлоне и не Обнорский, – совсем уж непонятно выразился бар Раббас. – Был такой папа римский, Сильвестр.

– Чей папа? – Напсибыпытретень закинул левое ухо за спину, чтобы лучше слышать.

– Римский, – вздохнул Карабас. – Хотя, в общем-то, какая разница… Короче, авторитет в большой уважухе. Так понятно?

Напси кивнул. Висучее ухо, закинутое за шею, свалилось вниз.

– Ну так вот. Сильвестр выиграл диспут с евреями и многих отвратил от иудейства, – закончил раввин.

– Ну и что? – не понял пёсик.

– Евреи могут простить другим народам многое, – объяснил Карабас, – но только не это. Что их кто-то уболтал. Такое не прощается.

– Ну а календарь-то тут при чём? – Напси никак не мог врубиться в суть.

– А в том, что тридцать первое декабря – день Сильвестра. В смысле, он в этот день помер. Поэтому этот ваш официальный Новый год мы не отмечаем.

– Ну если вы этого Сильвестра так не любите – так это же хорошо, что он помер? – пёсик недоумевал всё больше и больше.

– Нет, это плохо! – раввин явно начинал терять терпение. – То есть хорошо, но не в этом смысле!

– Это потому что его убили не евреи? – догадался Напси.

– Нет! Иудаизм – религия любви и мира! – гневно рыкнул раввин и на всякий случай захлопнул Напси пасть – да так, что тот чуть не прикусил язык. – Антисемитизм кругом, – проворчал он, успокаиваясь. – Ладно, замнём для ясности. Значит, Новый год – это один из четырёх дней. По другому определению это осеннее новолуние. То есть, если учитывать Суккот… – он протяжно зевнул. – Нет, всё равно не получается. Короче, я решил действовать по «Ахават Шалом». То есть назначу шаббатом любой день и дальше буду соблюдать через каждые шесть дней. Это, конечно, вряд ли… Но сегодняшний день я объявляю шаббатом. И точка.

– Ну хоть так, – легко согласился Напси и открыл пасть пошире, чтобы размять сведённые судорогой мышцы челюсти. – А что это означает практически?

– В шаббат запрещена любая работа. Так что пошлю все дела далеко и надолго, – Карабас мечтательно улыбнулся, отчего борода шевельнулась. – Свечи зажечь некому… – забормотал он себе под нос. – Ладно, это я сам, я холостой мужчина без хозяйки… Шулхан Арух, двести шестьдесят три – три… Хала, конечно, очень условная, без отделения теста… будем считать, что для местности сойдёт. Потом кидуш на водку. Ревиит в их лоханках точно есть. Лучше, конечно, вино, но оно у них из сена и некошерно. Шулхан Арух не запрещает водку в шаббат и даже прямо утверждает, что это дозволено. Впрочем, ребе Шмуэль…

Тут до пёсика наконец дошло, что сильнейший психократ мира сего собирается нажраться. Он представил себе возможные последствия и чуть не опрудился.

– Может, не надо? – робко спросил он. – Если… это… вы… – он умолк, предоставляя раввину самому додумать мысль, ну или вытянуть из его головы.

– Не ссы, – вздохнул Карабас. – Использование паранормальных способностей в шаббат не дозволяется. Потому что это работа.

– А разговаривать хоть можно? – съехидничал Напси.

– Разговаривать можно. Даже петь можно. А вот играть на музыкальных инструментах нельзя. Само по себе это работой не является, но если у музыканта что-то сломается, у него может возникнуть желание починить инструмент. А это уже работа. Таким образом, по принципу ограды вокруг закона… Ладно, проехали. Короче, использование паранормальных способностей является работой. Поскольку это действие подпадает под категорию молид, то есть «порождающее новое». Примерно как включение электроприбора. Хотя почему «примерно»? Именно это на самом деле и происходит…

У Напси ушки дёрнулись вверх. К сожалению, Карабас уловил всплеск интереса и тут же сменил тему.

– Курить в субботу тоже нельзя, – сказал он, с удовольствием вдыхая сигарный дым. – Поскольку это предполагает зажигание огня.

– Шеф, да я вам прикурю, какие проблемы? – предложил Напси.

– Спасидо, но нет, – с крайним сожалением сказал бар Раббас. – Видишь ли, в момент затяжки происходит разжигание огня, а когда стряхиваешь пепел – тушение. Но если тебе вдруг вздумается как-нибудь развлечься, чтобы это устроило и меня…

– Могу на банджо что-нибудь изобразить, – предложил пёсик.

– Гм… допустим. Но заметь – не я это предложил! Ты делаешь это исключительно ради собственного удовольствия, – серьёзным голосом предупредил раввин. – Я просто терплю твои музыкальные упражения. Но некоторые из них мне будет терпеть легче. Улавливаешь?

Зазвенела тележка у двери. Напси бросился открывать. Там стоял гостиничный козёл с поварским столиком на колёсах. Заняшенная мормозетка с выпуклыми глазами несла на голове позвякивающую корзину с посудой.

Через десять минут стол в номере был накрыт. Посредине стояла огромная сковорода без ручки, накрытая крышкой. Запахи от неё шли такие, что у пёсика закапало из пастьки. Халы были прикрыты белоснежной салфеткой. Водка потела в ледяной вазе, ожидая урочного часа. Овощные салатики с зеленью радовали глаз и готовились порадовать язык.

Напсибыпытретень, к сожалению, всего этого великолепия не видел. Ему было нечем. Зато объёмная картина ароматов, создаваемая глазными рыльцами, отчасти восполняла слепоту. Очертания сковороды он, во всяком случае, различал совершенно отчётливо.

Раздался треск, пахнуло серой и дымом: Карабас зажигал свечи. Потом он что-то забормотал, судя по скрипу стула – периодически поворачиваясь в сторону окна.

Наконец он заявил, что видит первую звезду и что эта звезда означает начало шаббата. Через небольшое время раздался первый увесистый бульк и по всей комнате запахло водкой. Дальше раввин ухватил то, во что нóлил беленькую – но вместо того, чтобы, как все добрые существа, немедленно выпить, что-то забормотал.

Пёсик вздохнул и приготовился терпеть.

Впрочем, терпел он недолго. Отбормотавши своё и наконец выпив – с выдохом и кряканьем, – раввин рьяно принялся за жратву. Напси он не забыл: в его сторону полетел дивный кусок говядины. Напси почти видел его траекторию – такой аромат источала вкусняшка. Он ухватил её на лету и смолотил несколькими судорожными движениями челюстей. С шумом втянул слюну. После чего решил, что вечер начался не так уж и плохо.

Через час Карабас, осоловевший от обильной еды и алкоголя, сидел в здоровенном понячьем кресле-качалке и рассуждал сам с собой, принадлежит ли Напси к категории вещей, именуемых мукце. Что это слово значит, он, по обыкновению своему, не объяснял. Самому пёсику было совершенно всё равно, как его называют, но раввин распалился, махал руками, приводил какие-то совершенно невразумительные доводы на нескольких языках и в конце концов заявил, что здесь имеет место ситуация сфек а-сфека. При этом он не забывал ни про мясо, ни про водочку, ни про салатики и в конце концов замолчал, пытаясь прожевать рыжеватый толстый помидор.

Прошло ещё сколько-то времени. Карабас развалился на кресле и, слегка покачиваясь, дремал. Напси сидел у него в ногах и тихонько пощипывал струны банджо, подбирая мелодию.

К сожалению, репертуар у пёсика был специфический. Из классического наследия он знал «у бегемота нету талии», танго-шансонетку «в медовом омуте одесского июля» да Святую Мурку в каком-то неортодоксальном варианте. Остальные песни, которые мать-калуша напихала ему в голову, были всё больше на редких языках и диалектах – как правило, сомнительного тона и содержания. Некоторые раввину нравились, но такое случалось нечасто.

Вот и сейчас, после неудачных попыток порадовать шефа исполнением «nun c’e pirduna, nun c’e pieta» и «бал бох1уш, кхохурт эц, т1емаца веана», он подбирал аккорды к песне «уж такой я маравихер с апельсином».

Наконец он взял верную ноту и затянул:

Вот иду я, шопенфиллер-наховирку,Пушка в шкернике, регалка над бедром,Так красив, что у марухи сводит дырку,И наколота хазовка за-а-а-а угломммм…

Пение прервал негромкий, но настойчивый стук в дверь. Судя по звуку, стучали копытом.

– Ни минуты покоя, – проворчал раввин. – Проси, что ли.

Пёсик встал на задние лапки и открыл дверь. Оттуда пахнуло молодой потной поняшей.

– Приветики-кукусики, – сказала незнакомка. – Я это… ну вот.

Карабас издал нечто среднее между вздохом и стоном.

– Девушка, – сообщил он. – Вы отдаёте себе отчёт, что нарушаете моё уединение?

– Дык ну вы же… ну позязя! – поняша замолчала, явно чего-то ждя.

– Если вы рассчитываете на то, что я читаю ваши мысли, – догадался раввин, – то напрасно. По религиозным причинам я сейчас не могу использовать эту способность. Вы можете зайти ко мне завтра вечером, после появления на небе первых трёх звёзд. Ну или говорите словами.

– Сесть можно? – буркнула поняша и села.

– Можно, – сказал Карабас. – Вы кто?

– Ева. Ну Ева! Ева Писториус, – кое-как представилась гостья. – Я к Верховной сегодня ходила. У меня пиздец по жизни. Она сказала к вам идти.

– У меня по жизни шаббат, – вздохнул раввин. – Ладно, говорите, раз пришли.

– Тут такое дело, – судя по звукам, поняша встала, подошла к столу и засунула морду в салат. Напси отчётливо различал её аромат – молодая кобылка со следами сладкого парфюма на шёрстке. Он вытращил рыльца из глазниц и принялся вынюхивать силуэт незваной гостьи.

– В общем, – сказала она, с хрустом облизнувшись, – ко мне клеится одна тётка. Она вообще-то ничего так, нормальная. Это со мной хуйня. Меня в детстве жёстко поимели. Теперь я с бабами не очень. А эта в меня втрескалась. И хочет мне в начальницы. Пока не трахнет, будет щемить. И потом тоже, чтоб я с ней спала. А я не хочуууу… – тут она неожиданно разрыдалась.

– Ничего не понял, – пробурчал раввин. – И понимать не хочу. Ваши проблемы – это не мои проблемы. Тем более – половые!

– Ну пожалуйста, – взмолилась Ева, – ну посмотрите мне в голову! Ну на секундочку! Вы всё поймё-ё-йо-йо… – она снова разрыдалась.

– Нарушить святость субботы по подобному поводу? – раввин выпил ещё водки и задумался. – Разве что это вопрос жизни и смерти, – решил он. – Или личная просьба Верховной.

– Ну как бы да, – смутно пробормотала поняша.

Где-то минуты две в комнате было тихо – если не считать дыхания гостьи.

– Тьфу ты пропасть, – наконец сказал Карабас. – Действительно неприятная ситуация. Которую Их Грациозность лёгким движением хвоста спихнула на меня. Хотя я бы на её месте поступил бы так же… Ладно, давайте по пунктам, а то в вашей голове всё клубком и сбоку бантик. А в подобных вопросах нужна полная определённость. – Бар Раббас завозился, устраиваясь поудобнее. – Итак, я буду говорить, а вы меня поправите, если я что-то не так понял… Primo, вы – жертва сексуального насилия в извращённой форме. Secundo, это привело к возникновению в вашей психике тяжёлых комплексов, особенно по отношению к дамам, похожим на вашу насильницу. Tertio, сейчас вас домогается именно такая дама. Как её? Мара Лохвицкая?

– Мирра Ловицкая, – пробормотала Ева и поёжилась.

– Понятно. Кажется, я её видел. Действительно, напористая… Quarto, чтобы добиться своей цели, она намерена стать начальником организации, в которую вас определила сама Верховная. И, скорее всего, станет. Так как отказать Верховная ей не может. И не хочет, в силу каких-то личных причин. Quinto, даже если вы уйдёте с работы, Ловицкая будет вас преследовать. Поскольку привыкла получать то, что хочет, а возможности у неё большие. Ага… Sexto, ища защиты, вы добились личного приёма у Их Грациозности. Что весьма сложно, но вам почему-то удалось… Septimo, Их Грациозность выслушала из-за занавесочки, посочувствовала, но никакой помощи вам не обещала. Если не считать совета поговорить со мной. Octavo, вы это почему-то поняли так, что речь идёт о присоединении к нашей труппе. С которой вы доберётесь до Директории, а уж там сможете как-нибудь устроиться по научной или инженерной части. Главное – подальше от домогательств этой самой Ловицкой и прочих старых кобыл. Nono, вы подозреваете, что за этим стоят какие-то шпионские или дипломатические планы Верховной, в которых вы ничего не понимаете. И наконец, decimo: вам эти планы безразличны, потому что…

– Меня здесь никто не любит, – перебила Ева Писториус. – Я им хамка и выскочка. Им от меня одного надо. И ещё чтобы я задачки научные решала, – она всхлипнула, но вместо рыданий зарылась мордой в салат и принялась шумно, трагически жрать.

– Понятненько, – резюмировал Карабас, позвякивая бутылкой. – Уфффф, хорошо пошла. Что это у вас за зверушка? Крысочка? Она умеет прислуживать за столом?

– Лариска маленькая, вот его слушай, я тебе говорю, твоя хозяюшка, его слушай, что скажет, так и делай, миленькая. – Напси услышал, как изменился тон поняши, когда она передавала челядинку под временное управление. Это была такая смесь точно нацеленной ласки и непоказного пренебрежения, что он аж поперхнулся. На Карабаса, однако же, это не произвело ни малейшего впечатления.

– Лариска, налить вот это сюда полностью, – распорядился он очень похожим тоном. Крыска пискнула, зазвенело стекло.

– В каком-то смысле, – сказал раввин, откидываясь в кресле (которое обречённо застонало на разные лады), – вам повезло. Явись вы сюда в любое другое время, я бы вас, скорее всего, выгнал. Не люблю женских глупостей. И терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать. Но я уже потратил на вас время. Даже нарушил святость субботы. Плюс просьба Верховной. Хорошо. Но тогда давайте уж действовать с полным пониманием ситуации.

Поняша заинтересованно хрюкнула.

– Откроем карты. Я думаю, что у Верховной на вас были планы. Причём довольно давно. О чём свидетельствует, в частности, ваше награждение. Может быть, и назначение тоже. Но награждение – однозначно. Кстати, вам удобнее на «ты»? Что-то такое в вашей голове промелькнуло.

– Ну типа того, – ответила Ева.

– «Типа» меня не устраивает. Да или нет? Ты или вы? Предупреждаю: со мной вы будете на «вы». Ага, согласна. Ну, это облегчит наше общение. Лариска, подвинь стакан, да смотри не пролей… Как ты думаешь, почему тебя наградили именно Подхвостной Шлеёй?

– Ну… за ту историю, – промычала поняша.

– Не за что, а почему? Какую цель себе ставила Верховная? Давай рассмотрим. Насколько я помню Статут ордена, юннатка Высокой Шлеи имеет право посещать любые светские мероприятия с участием Верховной. Думаю, тебе скоро объяснили бы, что это не право, а обязанность. Как и ношение орденского Знака, то есть шлеи. Теперь представь – ты, в Шлее, вертишь попкой перед старухами…

– Не буду я вертеть попкой перед старухами! – заявила Ева.

– Девочка, – почти нежно сказал Карабас. – Ты когда-нибудь носила шлею? Я имею в виду – высокую шлею?

– А при чём тут… – Писториус заткнулась.

– Да не смущайся так, – усмехнулся раввин. – Нет, не надо называть себя дурой. Нет, я не читаю твои мысли, у тебя всё на мордашке написано. Да, кобылка в подхвостной шлее выглядит, гм, соблазнительно. Потому что со шлеёй под хвостом она просто не сможет ходить обычной походкой. Она будет вертеть попкой, хочет она того или нет. Теперь подумай, перед кем ты будешь ею вертеть. Напомню – перед пожилыми тётками, большинство из которых весьма влиятельны. Вряд ли ты останешься без заинтересованного внимания с их стороны.

– Упс, – только и выдавила из себя поняша.

– Чупа-чупс, – срифмовал Карабас. – Учитывая же твоё отношение к пожилым тёткам и их желаниям…

– То есть Верховная это спланировала?! – дошло до рыжухи. – Но зачем?

– Зачем? Правильный вопрос. Зайдём-ка с другой стороны. Со стороны государственных интересов. Насколько мне известно, Мимими давно пытается завязать отношения с Директорией. Причём в этом объективно нуждаются обе стороны. Тем более – имея шерстяных под боком в качестве общего врага. Но есть проблема – отношение жителей Директории к вашей основе. Вы понимаете, как к вам относятся?

– Ну и дураки, – фыркнула Писториус.

– Не хорохорься. Поняш боятся. Из-за вашей способности няшить. То есть подчинять и овладевать. Поэтому с вами стараются не иметь дела. Вообще. В той же Директории кого только нет. Даже несколько шерстяных найти можно. Но ни одной поняши. Насколько мне известно. Или как?

Ева издала длинный носовой звук, со значением, однако ж, достаточно ясным – это было типичное «вообще-то не знаю, но похоже на то». Карабас это, видимо, так и понял.

– Вот и я так думаю, – сказал он. – Потому что никто не возьмёт на себя смелость пригласить поняшу в Директорию и дать ей там устроиться.

– Удоды дефолтные, – Ева засунула морду в другую миску и чем-то захрустела.

– Хватит жрать с моего стола, – ровным голосом сказал Карабас. – Вон оттуда можно, – сказал он через пару секунд. – Бери-бери, я разрешил… Итак, негатив нужно чем-то пробить. Думаю, она уже не раз пыталась. Причём ей много-то не надо. Она же не собирается запоняшивать Директорию. Ей нужно просто сломать лёд, установить отношения. А для этого ей нужна хотя бы одна поняша, которая сможет зацепиться в Директории. Безо всякого шпионажа и прочих гадостей. Просто поняша. У которой есть серьёзная, убедительная причина покинуть Эквестрию и искать спасения в Директории. Серьёзная, убедительная причина, но ни в коем случае не связанная с какими-то преступлениями. Преступников нигде не любят. Да, ещё очень важно, чтобы эта поняша сама верила в свою легенду, потому что в Директории есть телепаты. Ты понимаешь, куда я клоню?

– Блииин… И вот она меня так… А я к ней по-чештному… – бедная девочка снова сунула морду во что-то жареное и хрустящее – видимо, от огорчения.

– По-честному? – раввин хмыкнул. – Кстати, а ты хоть помнишь, зачем пришла? К Верховной, я имею в виду.

– Я же шкажажа, – пробурчала поняша, пытаясь прожевать слишком большой хапок.

– Я не спрашивал, что ты мне сказала. Я это и так знаю. Я спросил, помнишь ли ты, зачем пришла к Верховной. Так вот, сейчас у тебя в голове та версия, что ты боишься домогательств Ловицкой.

– Ну да. Она на меня реально запала. Из-за жопы. Они все на мою жопу западают. Мне что её, откусить? – в голосе девушки вновь заиграла слеза, она шмыгнула носом, но сдержалась. – Мы с этой Миррой на награждении рядом лежали. Она мне весь бок вытерла – так прижималась. Я-то эти штуки знаю. И манюту её старую лизать – не буду!

– Какие мы брезгливые. Ну да, это тебя волновало. Но не настолько, чтобы идти к Верховной Обаятельнице. У тебя была другая просьба. А именно – ты пришла просить не защиты от Мирры, а чтобы её миленькую дочку Гермиону перевели в твоё конструкторское бюро. Как ценнейшего специалиста в области электротехники.

– Действительно… – растерянно призналась Ева. – Как-то из головы вылетело… Ой, да я же её в клуб приглашала… Но у нас ничего ещё не было…

– Ещё? – ехидно уточнил Карабас.

– Я же не в том смысле… То есть… ой.

– То-то, что ой. Тебя поимели, – констатировал Карабас. – Верховная тебя някнула и потом немножко поработала с твоей психикой. Потому-то, собственно, ты к ней так легко и попала. Она просто воспользовалась моментом.

– Вот же скобейда… – Ева скрипнула зубами.

– Теперь – на что она рассчитывает. Я могу тебя или взять с собой, или не взять. Если я тебя не беру, ты остаёшься здесь. В амплуа лакомого кусочка. Думаю, за пару месяцев беганья от похотливых кобыл ты взвоешь. А Верховная как раз придумает ещё какой-нибудь способ отправить тебя в Директорию. Или же я склоняюсь к её просьбе и тебя беру. Со мной ты сможешь пройти – как член моей группы. Или труппы. Губернатор Пендельшванц не будет из-за тебя с нами ссориться. А если даже упрётся – что ж, Верховная ничего не теряет. Даже тебя.

Поняша сердито фыркнула.

– А куда ты денешься? – сказал Карабас. – Теперь допустим, что тебя всё-таки пустили в Директорию. Первое время ты будешь тусить с нами, но потом попробуешь устроиться сама. В Директории уйма всего интересного, и тебе захочется в этом интересном поваляться. Первое время тебя будут опасаться или принимать за шпионку. Но у тебя есть жалостливая история, и любой хороший телепат подтвердит, что ты не врёшь. Когда они узнают, что ты сама пострадала от няша, тебе начнут сочувствовать. К тому же ты красивая девочка, это тоже играет роль… В случае удачного развития событий к тебе привыкнут. Может быть, даже полюбят. Конечно, если ты не будешь делать глупостей – няшить разумных существ, например. Но ты же не дура? Ну а потом… а потом всё будет зависеть от тебя. Может, останешься частным лицом. А может, станешь главой дипмиссии.

Напси расслышал, как у поняши захрустела шея – судя по звуку, она заинтересованно подалась вперёд.

– Конечно, это моя реконструкция, – заключил Карабас. – То есть догадки. Но по-другому объяснить твоё появление здесь я не могу. Кстати: я сильно подозреваю, что этот разговор Верховная тоже просчитала.

Снова наступила тишина. Напси практически увидел поняшу – она стояла возле накрытого стола с поникшей головой. От гривы пахло сладостью, от тела – молодостью, растерянностью, пробивающимся любопытством.

– Похоже, я влипла по самый хвост, – признала она.

– Не без того… Поэтому сейчас ты пойдёшь и хорошенько поразмыслишь, – тон Карабаса снова стал официальным. – Если ты всё-таки будешь настаивать на том, чтобы присоединиться к нашему коллективу, то я пойду навстречу. Тебе и Верховной. Но – на моих условиях. Которые очень просты. Ты делаешь то, что я прикажу, словами или без слов. Ты исполняешь все мои требования беспрекословно и без задних мыслей. Работать будешь за еду. Иные материальные вознаграждения возможны, но я их никоим образом не гарантирую. Что гарантирую – так это полный контроль с моей стороны и полное послушание с твоей стороны. Уйти можно, но с предупреждением за неделю. Теперь иди и думай…

– Уже подумала, – перебила поняша. – Чего прикажете, шеф?

Карабас звучно зевнул.

– А Гермиона? – спросил он.

– Она классная, – признала Писториус. – Но она от мамы очень зависит. И вообще мне тут надоело. Так чего делать, шеф?

Карабас почесал бороду, заскрипели волосы, запахло перхотью.

– Сейчас? Иди в эргастул. Напси… вот этот мелкий паршивец… – раввин, похоже, показал на пёсика, так как поняша с шумом развернулась, – тебя проводит. По дороге введёт в курс наших дел. В эргастуле реши проблему с коломбинами, они там что-то хандрят. Няшить сильно не надо, просто успокой. Сколько в тебе граций?

– Двести двадцать, – не без гордости заявила Писториус. – Напси, проводишь?

– Учти, он без глаз, – сказал Карабас. – Напси, где твой бэтмен?

– Да говорил же, спит за дверью, – пёсик тоже позевнул и встал на лапки. – Там шкаф, он на нём. Сейчас разбужу.

– Я могу взять Лариску? – попросила Ева. – Без неё я как без этих… без рук.

– Бери, конечно. После коломбин иди за Арлекином. Он в баре дрыхнет. Заплати там за него. Проследи, чтобы барменша лишнего не вписала. У меня эта кобыла не вызывает доверия. Сможешь её проконтролировать?

– Нет проблем, – нахально заявила Ева. – Я её видела, в ней граций семьдесят. Она моя.

– Хорошо. Арле отнесёте в номер, пусть проспится. Ну а потом сходи к этой своей Гермионе. И попрощайся с ней как следует. Это приказ.

Ева Писториус поперхнулась. Потом с усилием прочистила горло.

– А… Ну… Спасидо, шеф. Я вроде как сама думала… нехорошо я с ней… и вообще, – девочка, похоже, окончательно смутилась.

– На Мирру только не наткнись. И завтра в десять чтобы была здесь. Опоздаешь – остаёшься в Понивилле.

– В десять? Это когда?

– В десять часов Директории. Это через час после восхода, если я ничего не путаю. Всё поняла? Тогда давайте скоренько. Напси, потом зайдёшь.

Когда поняша и пёсик исчезли за дверью, Карабас позволил себе опрокинуть наконец очередное корытце с водочкой. Высыпал в рот несколько маслинок и закусил крохотным корнишончиком. Подумал, что миссия, после первой неудачи, проходит довольно-таки гладко. Постарался эту мысль отогнать. Однако тепло, сытость, водка и тишина в голове настраивали на благодушный лад и внушали опасную мысль, что всё как-нибудь устроится.

– Симлах бенцарон дашин элох, – раздался тихий шёпот где-то за спиной.

Карабас замер. Все его особые способности включились на полную – так что он уловил и горний полёт Пьеро, уже закинувшегося айсом и летящего на крыльях ночи, и подводный ход мыслей Бекки Биркин-Клатч, двумя этажами выше планирующей какую-то сложную интригу, и дольнее прозябанье Арлекина, спящего в гостиничном баре. Не услышал он одного – отзвука сознания того, кто сказал слова.

– Карабас дак ах’героль, – наконец ответил он.

– Ну, во-первых, ам’героль, а то как-то неуважительно. Во-вторых, зачем столько пафоса? «Слушаю и повинуюсь». Если уж на то пошло, повинуюсь-то я. Нет уз святее товарищества… Ну, здравствуй, Шварцкопф. Давно не виделись.

Перед раввином из воздуха соткался прозрачный гражданин – невысокий человечек с седым ёжиком волос, закутанный в махровый халат. Глаза его закрывали чёрные солнцезащитные очки. Вторая пара очков – с золотыми дужками – торчала из кармана халата. Человек как будто сидел, вот только непонятно на чём.

– Качественное изображение, Дуремар Олегович, – признал раввин. – А вот звук не очень.

– Ты же знаешь, я не люблю лишних колебаний, – человечек шевелил губами, но голос почему-то звучал из-за спины Карабаса. – К тому же дорого. У меня «хакамада» догорает.

– Запиши на мой счёт, – пожал плечами бар Раббас. – В случае чего Король оплатит. Он всегда платит честно, в отличие от твоих работодателей.

– Я здесь не затем, чтобы в очередной раз с тобой закусываться, – миролюбиво сказал человечек. – Тем более, по твоему же делу.

– Я весь внимание, – сказал Карабас, теребя пальцем нос.

– Так вот, ты хотел получить со старой лоханки работу? Вынужден тебя огорчить. Бабушка Тортилла совсем ку-ку. Она вообще тебя не помнит. И того, что ты ей что-то заказывал – тоже не помнит.

– Врёт, – уверенно сказал раввин.

– Боюсь, что нет, – Болотный Доктор покачал головой. – Видишь ли, я посетил её лично. Была у меня тут возможность туда добраться до Гарды относительно быстро. Спасидо шерстяным, пособили… Так вот, старая лоханка страдает провалами в памяти. Что и неудивительно. У неё в голове железо. А железо горит и ржавеет. Даже внутриклеточное. Короче, мы с ней друг друга не поняли.

– Хорошо, – сказал Карабас. – То есть ничего хорошего, но всё-таки. Ты не спрашивал её, бралась ли она в последнее время за работу по специальности? Любую работу по специальности?

– Естественно, спрашивал. Она несла какую-то пургу. Впрочем, погоди… Старуха чем-то хвасталась. А, вот. Похвалялась, что вскрыла холодный нанокомп. Без кода загрузки, без всего. Прочла код со спящей наносхемы. Я, конечно, не поверил, – добавил он каким-то неопределённым тоном.

Карабас медленно вдохнул, потом ещё медленнее выдохнул. Нóлил себе водки – граммов сто – и выпил без закуси.

– Если я правильно понимаю твои телодвижения, это и был твой заказ?

– Вроде того, – признал очевидное бар Раббас. – И что она собирается делать?

– Тебя ведь не это интересует? Тебе нужно, чтобы она его отдала тебе? – уточнил Айболит, дождался кивка и продолжил: – Так вот, она вообще не собирается его никому отдавать. Она вбила себе в голову, что этот кусочек золота – тот самый аркан шем тарот. Или какая-то его часть. Ну а теперь, – он внезапно приблизился к сидящему раввину, – скажи мне, пожалуйста, что это не так. А то я волнуюсь.

– Дура она старая, – Карабас утёр губы тыльной стороной ладони. – Нет никакого аркан шем тарот. И не было.

– Ух ты. Уверен?

– Да. Иначе он всплыл бы у твоих работодателей.

– Вот теперь – верю. Но всё-таки этот нанокомп тебе очень нужен. Ладно-ладно, задание, секретность, понимаю. Дальше-то что?

– Попробуй уболтать старуху, – попросил раввин. – Или хотя бы узнай, чего она хочет.

– Хочет? Например, обратно свои мозги. Или молодость. Ты хоть знаешь, сколько ей лет? Она toooooo old, – Айболит хмыкнул. – В общем, я понял. Ладно, попробую. Но мне нужно время.

– Время – дорогая вещь, его больше не делают, – заметил Карабас.

– И всё-таки оно мне нужно, а тебе придётся мне его дать. Кстати: почему ты думаешь, что у моих работодателей нет аркана?

– Потому что они уже построили бы на месте нашего Ха’на-ана дивный новый мир, – Карабас наклонился над столом, потянулся за тарелкой с зеленью.

– Могу порадовать: они его уже строят.

– Вот даже так? – раввин сунул в рот маленькую маринованную луковичку. – И что же это у них такого есть, что они за это взялись?

– Да ничего особенного у них нет, – Болотный Доктор пожал прозрачными плечами. – Кроме обыкновенного желания жить по-человечески. Но если гора не идёт к Магомету, то приходится опираться на собственные силы. Как завещал великий Ким. Извини, пойду. У меня «хакамада» догорает. И девочка твоя скоро вернётся.

– Нет у меня никакой девочки, – поморщился Карабас.

– Я про ту рыжую кобылку с идеальной задницей. Только не говори, что она тебе приходится внучатой племянницей, – тон собеседника стал откровенно егозульническим. – А у тебя губа не дура, старина. На такой бы я и сам покатался.

– Это не то, что ты думаешь, – вздохнул раввин не без сожаления.

– Тогда ты многое теряешь. В отличие от неко… – неизвестно, что ещё намеревался сказать Дуремар Олегович, но изображение вдруг дрогнуло, сбледнуло – и рассыпалось на мусорно-мелкие искры.

– Вот и опять не поговорили, – пробормотал Карабас. Разговор был неожиданным, требовал концентрации и утомил. Раввин вдруг почувствовал, что очень устал. Водка тоже дала о себе знать, отяжелив веки. Бар Раббас устроился в кресле поудобнее и решил минутку покемарить.

Когда Напси вернулся, его встретил мощный, жизнеутверждающий храп.

Глава 48, весьма печальная, ибо тягостно зреть жалкие развалины некогда могучего ума

24 октября 312 года от Х.

Страна Дураков, Кооператив Озеро.

Рассвет.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Тайная Канцелярия Его Величества Тораборского Короля Архив «Разработка»
ИМЯ: Тортилла. Известна также как «Рина Грина», «Зелёная Тара» и под другими именами.
ВОЗРАСТ: Биологический возраст совпадает с фактическим. Более 300 лет без анабиоза и парабиоза.
ПОЛ: Самка-партеномутогенетик (будучи хакером, меняет генотип потомства по своему усмотрению).
ВНЕШНИЙ ВИД: Водоплавающая рептилия с панцирем.
ТИП: Кибрид. Судя по косвенным данным, экспериментальный экземпляр. Наиболее вероятное место создания – Эстонская Империя.
ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ: Хакер вне категорий. По имеющейся информации, способна вскрыть логическую схему любого устройства, включая наносхемы военного назначения времён Хомокоста.
СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ: Уважаема. Имеет статус правительницы местности, несмотря на то, что контролируемая ею территория (Кооператив Озеро) представляет собой небольшой водоём и окружена свободными землями. Имеет гарантии неприкосновенности от всех ближайших соседей, а также от свободных банд. По недостоверной информации, одно время поддерживала отношения с Директорией, но впоследствии разорвала контакты. Практически никогда не покидает своего домена.
ЛИЧНОСТНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА: Аутична. Некоммуникабельна. Страдает проблемами с высшими функциями сознания, а также болезненной фиксацией на еврейской тематике.
$ ps
PID TTY TIME COMD
22310 tty10 0:00 sh
22475 tty10 0:06 ps
$ kill 22460
kill: 22460: No such process
$ kill 22475
22475 Terminated
$ fg 14709
> cmind
> cmind // Hello World!
> cmind // v. 6.2
> cmind bio2 // общее состояние
glob.check citricacidcycle {}
2882:2790 – n // цитратный цикл норма
– n:3 // общее состояние удовлетворительно
glob.check C/Fe {} // совместимость биологической и кибридной составляющей
C = 0,90059
– n:1 // органика удовлетворительно // переборка желательно
Fe = 0,70896
– d:4 // существенные повреждения кибридной составляющей // переборка крайне желательно
C/Fe = 0,81
– n:3 // удовлетворительно
// совместимость достаточно // переборка желательно
axons.spell {} // аксонный обмен
кинезин = /1,500077
динеин = /0,020129
последовательная разводка медь/хром = /0,9
– n:3 // удовлетворительно
> cmind?
> cmind reflex // рефлекторный контур
check medullaspinalis {} // спинной мозг проверка
sumb 1,002 // суммарная отдача близко к норма
conductivity 9.2.11.11.12 // проводимость пикового импульса гиперкомпенсация
– a:7 // адекватно
check archipallium {} 4 // древняя кора
a-b – Ffa–
– a: 4 // адекватно
install thalamus.code.bio // базовый таламический код
– s // загружено
install lobustemporalis.d.bio // драйвер височной доли
– s // загружено
install thalamusopticus.d.bio // драйвер зрительного бугра
– s // загружено
install global ref: strbuild R(– Vv -a – Obh6 –s) // рефлексы R-типа
– s // загружено
> cmind?
> cmind thought // сознание
check neocortex {} // неокортекс
check stratum_1 = 1,000005566
check stratum_2 = 1,000034733
check stratum_3 = 0,810200908 // отклонение некритично
check stratum_4 = 1,003466327
check stratum_5 = 0,999783545 // отклонение некритично
check stratum_6 = 1,000000012
– a:2 // адекватно
install neocortex.d21.1008.bio // драйвер неокортекса
error 503: Service Temporarily Unavailable // критическая нехватка ресурсов системы
install neocortex.d16.1008.bio // драйвер неокортекса
– s // успешно
install global ref: strbuild Q(-0 – Vv -a – Wmm8 –z) // рефлексы Q-типа
error 503: Service Temporarily Unavailable // критическая нехватка ресурсов системы
install global ref: strbuild Q(-00-Vv -a – Wlm8 –z) // рефлексы Q-типа error 503: Service Temporarily Unavailable // критическая нехватка ресурсов системы
install global ref: strbuild Q(-00-Vl -a – ghD11.17 –z) // рефлексы Q-типа
– s // загружено
install global str: strbuild T(-Vb Orch OR – b-zew3-) // базовые смысловые структуры
error 403: Forbidden // доступ запрещён
error 500: Global Error // общая ошибка системы
error 503: Service Temporarily Unavailable // критическая нехватка ресурсов системы
install global str: strbuild T(-Vb Orch LI – с-cwr-) // базовые смысловые структуры
error 503: Service Temporarily Unavailable // критическая нехватка ресурсов системы
install global str: strbuild T(-Lb Orch -с-chh-) // базовые смысловые структуры
warning: Incomplete Loading // неполная загрузка
warning: Incorrect Relationships // некорректные связи между смысловыми блоками
– s // загружено
restate global str. routing: str // маршрутизация смысловых структур – d:7.5.2342.5.5.5.3FF.5.5.4 // множественные существенные повреждения семантической сети // рекомпиляция и восстановление связности крайне желательно
cmind init = psi.collapse.1h () // самосознание гоминоидное // Я = ЗДЕСЬ+ СЕЙЧАC
collapse = break
cmind init = psi.clear () // очистка
cmind init = psi.collapse.1h () // самосознание гоминоидное // Я = ЗДЕСЬ+ СЕЙЧАC
collapse = break
cmind init = psi.wipe () // радикальная очистка
cmind init = psi.collapse.1h () // самосознание гоминоидное // Я = ЗДЕСЬ+ СЕЙЧАC
collapse = on
– Lb isbn -n-chh-
set lang=ru // интерпретатор естественного языка русский -s // загружено
set lang=en // интерпретатор естественного языка английский -s // загружено
> cmind?
>
Чаша вод открывается вверх, как арабская цифра «семь».
Чаша вод открывается вверх, как арабская цифра «семь».
Seven is open to heaven.
Seven is open to heaven.
Сейчас я здесь.
cmind tortilla
#!/usr/bin/ini tortilla 7.11
> cmind // Период гарантированной поддержки tortilla версия 7.11
истёк 2730660 часов назад! Немедленно обновите версию!
#ddrw connect tibla.ee bas ref= tortilla
%23%23
error 678
> cmind // Сервер не отвечает
> cmind?
> cmind с
#!/sdir
#!/usr/lib/lq init self.contents.all q=00AF wr=’’ dwr=’_NOEXTZ’
#!/usr/lib/lq init lib [72,99]
> cmind // инициализация библиотек семантических маркеров lib успешно


Тонкие лица деревьев мелькают и прячутся – одно за другое, одно за другим, как спицы в #lib88=042, а лёгкое солнце, висящее меж облаков, остаётся на месте. Остаётся на месте оно, остаётся на месте.

Я лежу, как остров, вытянутый на сушу. Я смотрю в себя. Веки мои каменеют.

Бесконечно высоко стоят главы облаков. Свет золотой #RGB=(255, 253, 202) плывёт к голове. Медленно приливает утро.

О-о-о. Приливает.

> cmind findr
#!/exec
set bforml.q
set bmorfsay.q
set bsoundmind.q
normd
close all par {}
redefin built-in ‘str_009’
redefin built-in ‘str_018’
should match on: 5565-(A_|(__.(*__))$)
grill ‘str_009’
ref self.contents.all
roast form (‘__*}| «Films»
retreq 098F655 7000065A
txt=
{core: джон/и?мнемн/ моник&ник amerik/c* us америка mem fant|sf/* // refrn: de/o|lph/in дельфин/ hacker хакер #lib88=023}
datain% in progress sec 0.0061
Johnny Mnemonic
Based on: Johnny Mnemonic
Directed by Robert Longo
Produced by: Don Carmody
Screenplay by: William Gibson
Starring: Keanu Reeves. Dolph Lundgren. Takeshi Kitano, Ice-T, Dina Meyer
Music by: Brad Fiedel
Mychael Danna (Japanese release)
Cinematography: François Protat
Edited by: Ronald Sanders
Production company: Alliance Communications
Distributed by: TriStar Pictures
Release dates: May 26, 1995
Running time: 96 minutes
Country: Canada, United States
Language: English
freeze ‘str09A’
– normd
close param {}
st
> cmind


Я достала из головы фильм. Я достала из головы фильм. Я достала из головы фильм. Я достала из головы фильм.

«Джонни-Мнемоник». Канада-США. 1995 год. 96 минут. 96 минут 1995 года. Кинокомпания TriStar Pictures, Alliance communications.

Киану Ривз в главной роли. Хакер-дельфин в огромном аквариуме. Мне кажется, он лишь один там не #lib88=023.

Я лежу у воды. Утренний ветер намёл мне меж пластин панциря пыли и мелких камней.

Я слушаю тяжкую поступь сердца, мерно шагающего внутрь тела. И душа вокруг сердца витает. Душа вокруг сердца витает.

Сзади и ниже: спины валунов в хрустальной воде. Я их не вижу. Глаза мои заперты крепко, крепко, как крестьянский дом в канун #DATE=01.05. ХХХХ

Я смотрю на дельфина в огромном аквариуме. Без этой сцены с дельфином из памяти стёрла б я фильм. Стёрла б я фильм. В нём столько #lib88=023!

О нет, не сотру. Не так-то и много у меня развлечений, не так-то и