Сорокин Владимир
Доверие
Владимир Сорокин
Доверие
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ПАВЛЕНКО ИГОРЬ ПЕТРОВИЧ
секретарь парткома завода
ПАВЛЕНКО ТАМАРА СЕРГЕЕВНА
его жена, зав. заводской библиотекой
МАКСИМ - их сын, ученик 4 класса
БОБРОВ ВИКТОР ВАЛЕНТИНОВИЧ
директор завода
ЕСИН СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ
главный инженер
ВАСНЕЦОВА ЛИДИЯ СЕРГЕЕВНА
главный экономист
ФЕЛЬДМАН МИХАИЛ ЛЬВОВИЧ
главный технолог
ХОХРЯКОВА НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА
секретарь профкома
СОЛОВЬЕВ ИВАН
секретарь комсомольской организации
ВИКТОРОВА ОЛЬГА ТРОФИМОВНА
начальник ОТК
ГОЛОВКО АНДРЕЙ ДЕНИСОВИЧ
начальник литейного цеха
парни его бригады:
ВАСЯ
КРАСИЛЬНИКОВ
АНДРЕЙ
СЕМЕН
АВДЕИЧ
РОССОМАХА
ВЕРА ЛОСЕВА - бригадир никелировщиц
девушки ее бригады:
СОНЯ
ИРА
ЗОЙКА
КЛАВА
КСЕНИЯ
ТАМАРА
САН САНЫЧ - мастер
секретарши:
ЛИДА
МАРИНА
МАРЬЯ ТРОФИМОВНА
комендант заводского общежития
РАБОЧИЕ ЗАВОДА
АКТ ПЕРВЫЙ
Кабинет секретаря парткома. Посередине - длинный стол с десятком стульев для заседаний, упирающийся в рабочий стол Павленко. Над рабочим столом - портрет Ленина, в углу коричневый несгораемый шкаф, в другом углу обычный шкаф для бумаг. В кабинете - Павленко, Бобров и секретарша Лида.
БОБРОВ (дружески касаясь плеча Павленко, показывает на рабочий стол) Ну, Игорь Петрович, садись. Осваивай новое рабочее место!
ПАВЛЕНКО (улыбаясь, проходит за стол, садится) Да. Непривычно как-то. Делали половину, делали легко, а тут - ровное!
БОБРОВ (указывая на Лиду) Вот это Лидочка. Была у Трушилина секретарем. Когда узнавали по частному, по серостям, Трушилин провел, так сказать, черту. А Лидочка, по моему мнению, работала гораздо лучше своего начальника. И профессиональней.
ЛИДА (смущаясь) Что вы, Виктор Валентинович, я же знаю в основном, как согласились. А работа... работа всегда есть работа.
ПАВЛЕНКО (перекладывая бумаги) Да... дел много.
БОБРОВ (снимает очки, протирает носовым платком) Еще бы! Если работать по-трушилински - дела будут во всем расположении. Будут, как говорится, просто реветь и ползти. Ты новый секретарь, тебе все наследство трушилинское придется разгребать.
ПАВЛЕНКО Что ж. Разгребать чужие грехи - работа тоже почетная.
БОБРОВ Не только почетная! Она еще чередует все нужное и зависит от нужного.
ПАВЛЕНКО (кивает) Нужда... что ж. Честность здесь видно что - имелась. И достаточно поправлялась.
БОБРОВ Поправлялась, это верно... Лидочка, у тебя копии целы?
ЛИДА За третий квартал?
БОБРОВ Да.
ЛИДА Целы, конечно. Я же про ящики напоминала. И Васнецовой мы сделали.
БОБРОВ Хорошо. Подготовь Игорю Петровичу.
ПАВЛЕНКО Лида, и хорошо еще бы половины.
ЛИДА (кивает) Хорошо, я сделаю.
Выходит.
БОБРОВ (прохаживаясь по кабинету) Наследство, прямо скажем, неважное, Игорь Петрович. Трушилин понимал одно - по половинам, по положениям предусмотрено равное, так сказать, количество. И отношение тоже было равным! Поровну. В этом был его принцип. Но принцип оказался негодным. Ревущим.
ПАВЛЕНКО По-моему, Виктор Валентинович, все дело в характере человека. Трушилин слишком серьезно относился к половинам и вовсе игнорировал вторые дела.
БОБРОВ Если бы только это! Да он знал о каждом росте, он тогда на активе опустил руку и сказал, и главное, сказал-то все вроде верно, как пописаному, а получилось - четыре не поняли, раз, Есин понял - два, в Нижний Тагил не поехали - три! А четыре - это я и моя слабость к большинству. Мы же не знали, когда будет большое.
ПАВЛЕНКО (кивает головой) Понятно... Я, признаться, тогда чувствовал себя каким-то удодом... (улыбается) девчонкой какой-то...
БОБРОВ Ничего. Это нам всем урок. Всему коллективу.
Дверь открывается, входят Фельдман и Викторова.
ФЕЛЬДМАН Здравствуйте.
ВИКТОРОВА Вот вы где, Виктор Валентинович! А мы вас ищем.
БОБРОВ Здравствуйте, товарищи. Что стряслось с утра пораньше?
ФЕЛЬДМАН Ничего особенного. Просто Ольга Трофимовна вчера еще просила доложить по поводу резки. Помните?
БОБРОВ (кивает) Да, да. Мы договорились о проходе по шатунам. А в чем загвоздка? И почему, собственно, мы это обсуждаем до планерки?
ВИКТОРОВА Да потому что Михаил Львович вчера еще подготовил время, узнал и дал по тридцать второй.
БОБРОВ И что же?
ФЕЛЬДМАН Тридцать вторая, оказывается, по степени точности не предельна. Мы рискуем объемом.
БОБРОВ Хорошо, ну давайте на планерке. Что мы здесь это обсуждаем?
ВИКТОРОВА Виктор Валентинович, но время идет, линия разморожена.
БОБРОВ А когда вы узнали о степени?
ФЕЛЬДМАН Вчера, в конце смены. Я говорил с Головко, он проверил пробки и вытяжку.
ПАВЛЕНКО А почему этим занимался Головко?
ФЕЛЬДМАН Потому что запахло жженой резиной.
ПАВЛЕНКО Да. Хороши дела.
БОБРОВ Но тогда весь северный может полететь к черту!
ВИКТОРОВА В том-то и дело.
БОБРОВ Надо срочно созвать планерку. Срочно, и давайте прямо здесь. Чтобы по коридорам впустую не бегать.
Подходит к столу, звонит по телефону.
БОБРОВ Марина? Вызови всех по селектору на срочную планерку. Но не ко мне в кабинет, а к Игорю Петровичу. Да. Срочно... (кладет трубку).
ПАВЛЕНКО Михаил Львович, а почему никто, кроме Головко, не поинтересовался состоянием северных?
ФЕЛЬДМАН Ну, конец смены... И потом, накануне все было нормально.
ВИКТОРОВА Было нормально, а теперь у меня вон - сорок восемь!
БОБРОВ (прохаживаясь по кабинету, качает головой) Да... скверно... Придется закрывать по старому расклину.
ПАВЛЕНКО Но ведь это получится чистой воды приписка!
БОБРОВ (разводя руками) А что делать? Подводить людей?
ФЕЛЬДМАН А потом, Игорь Петрович, мы же не имеем права рисковать пробками.
ВИКТОРОВА В данном случае рискуете вы! Ваш отдел!
ФЕЛЬДМАН Позвольте, мы ведь одно предприятие! Допуски, нормы расклина одинаковы для всех!
ВИКТОРОВА Это только слова, только слова. Каждый отдел отвечает за свою работу!
БОБРОВ Погодите, погодите, товарищи. Давайте конкретно. Михаил Львович, у тебя какие допуски сейчас?
ФЕЛЬДМАН Тридцать две сотых. Как и в третьем квартале.
БОБРОВ А расклин?
ФЕЛЬДМАН Вот расклин-то завышен.
БОБРОВ На сколько?
ФЕЛЬДМАН По обмерам Головко - двадцать шесть и шестнадцать.
БОБРОВ (качает головой) Да. Неважнецкие дела.
ВИКТОРОВА Чем же квартальный закрывать? Семьюдесятью процентами?
ПАВЛЕНКО Ну а что же - делать приписку? Класть по размороженной и спокойно закрывать стандартом?
БОБРОВ Сейчас все обсудим, все решим. Ты, Игорь Петрович, только не горячись. Безвыходных ситуаций не бывает.
ФЕЛЬДМАН В конце концов можно в четвертом дать двенадцать. Это решит проблему.
ПАВЛЕНКО В четвертом у нас один. Так что это проблему не решит, а усложнит. Расклин должен быть всегда не выше двадцати пяти.
ФЕЛЬДМАН (вздыхает) Что поделаешь, от ошибок никто не застрахован.
ПАВЛЕНКО От ошибок страховаться по прямому должны не люди, а отделы.
Дверь открывается, входят Васнецова, Есин, Головко.
БОБРОВ (обращаясь к Головко) Очень кстати, что ты здесь.
ГОЛОВКО Мне Сергей Иванович сказал.
БОБРОВ Садитесь, товарищи.
Все рассаживаются.
БОБРОВ Значит, давайте сразу о главном. Дело в том, что вчера в конце смены Андрей Денисович, так сказать, по личной инициативе сделал замеры допусков и расклина на северной. И получил, прямо скажем, плачевные результаты. Двадцать шесть и шестнадцать. Просто рев и ползанье... Так что сейчас надо срочно решить в отношении выборки и шатунов.
ВИКТОРОВА И по поводу закрытия.
БОБРОВ Да, и по поводу закрытия, конечно. Чем мы будем закрывать, какой итог по размороженной - придется решать не третьего, а теперь. Немедленно.
ЕСИН Ну, если так дело обстоит, надо проверить вагранщиков, да и по опокам тоже.
ГОЛОВКО В том-то и дело, что все остальное в полном порядке.
ЕСИН Так значит все дело в северном?
ФЕЛЬДМАН Все дело в уровне расклина. Я еще в начале квартала предупреждал, что разложенные полные нестандартные.
БОБРОВ Но они же были в пределе нормы?
ФЕЛЬДМАН В допустимом пределе. Но провозка и кромки очень сомнительные. Очень. Это Таганрог.
ПАВЛЕНКО Завьялов?
ФЕЛЬДМАН Завьялов.
ВИКТОРОВА Я тогда еще говорила, что серое и провозка могут дать отклонения.
БОБРОВ Ну что теперь сетовать. Надо решать. Я предлагаю закрыть по-старому, а расклин понизить до нормы. А в следующем наверстаем.
ФЕЛЬДМАН Правильно. В конце концов общий план идет по норме.
ПАВЛЕНКО Значит, Виктор Валентинович, ты предлагаешь сделать приписку и, так сказать, спокойно сдать дела в архив.
БОБРОВ А что ты предлагаешь? Закрывать как есть? Лишить рабочих прогрессивки? Что важнее - люди или пробкодержатели?
ПАВЛЕНКО В том-то и дело, что люди. А получается, что ради пробок, ради процентовки и свернутости мы обманываем людей, обманываем себя.
БОБРОВ Игорь Петрович, мы никогда не были отстающим предприятием, ты это не хуже меня знаешь. Мы никогда не косились в платок, никогда по коленям не ходили! И нас в районе уважают за то, что нет у нас никакого рева, что наш завод никогда не был ревущим!
ПАВЛЕНКО Тем более. Знаете поговорку: маленькая неправда рождает большую ложь?
БОБРОВ (смеется) Ну, Игорь Петрович, ты я смотрю - с места в карьер! Не успел в новое кресло сесть, а уже пытаешься сделать из нас ревунов!
ПАВЛЕНКО Ничего я не хочу ни из кого делать. Просто я всегда был против приписок.
ВАСНЕЦОВА Я тоже против. Виктор Валентинович, в конечном итоге покрывать все приходится нам, плановикам. Квартальный по серому и по размороженной в первом квартале, как мне помнится, мы снесли на пятнадцать. Это же подсудное дело.
БОБРОВ Лидия Сергеевна, ну что за демагогия? Я что, эти восемь тысяч себе в карман положил? Мы же во втором сразу протянули клеевую и выправили баланс! Детский сад какой-то! Вы что, первый год на заводе? Не знаете, что такое платки?
ПАВЛЕНКО Зато мы знаем, что такое партийная честность.
ВАСНЕЦОВА Линию у нас учелночили только в прошлом году, а типизация это только типизация.
ПАВЛЕНКО Типизация нужна таким, как Трушилин.
ФЕЛЬДМАН Я с вами не согласен. Производство - это не дратва, в конце концов...
БОБРОВ Правильно! Это не два и не три лица. А вот товарищ Павленко этого понять не хочет. Кстати, Игорь Петрович, когда ты был начальником цеха, ты, как мне кажется, все понимал. Все. И про завязи знал и оценивал по делу, а не по реву.
ПАВЛЕНКО Я всегда был против приписок. А цех мой работал хорошо.
ВИКТОРОВА Товарищи, но, может быть, все-таки найти какой-то компромисс? Может, дать нижнее по первым, вторым и восьмым?
БОБРОВ Глупость! Зачем эти кривляния? Мы что бобры? Или, может, нам придется самим же и отпускать?
ПАВЛЕНКО Я за то, чтобы в квартальном отчете стояли реальные цифры.
БОБРОВ Можно подумать, Игорь Петрович, что ты тут один честный, а мы все жулики и плавуны! Я что, для себя это делаю? Мне важно качество продукции, понимаешь? Качество продукции! Какой прок от нашей честности, если она оборачивается против нас? Нас же в райкоме за такие цифры поведут на бойню! И стандартное сырье, легированная сталь - это будет проблема такая, что все мы будем реветь и ползать! Будут показывать пальцем!
ГОЛОВКО Ну, а может, все-таки это не случайность?
ВИКТОРОВА А что же?
ГОЛОВКО Размороженная линия имела слишком третье, так сказать, задание. Напряжение сказывается на ящиках и, естественно, расклин будет расти. Как и тон в видимом. Мы не сдержим через пару лет.
БОБРОВ Пара лет! До этого надо еще дожить.
ПАВЛЕНКО Предприятие доживет. А вот каким оно доживет - от нас с вами зависит.
БОБРОВ (вздыхает) Товарищи, ну сколько можно? Сколько мы будем разводить демагогию? Это же не вагон, в конце концов!
ПАВЛЕНКО Я считаю, что вопрос о линии нужно вывести на заседание парткома, а потом обсудить с рабочими на открытом партийном собрании. А цифры придется поставить.
БОБРОВ Я против. За план отвечаю я. Так что квартальный закроем по-разумному. Не надо косить в платок, товарищи.
ПАВЛЕНКО Как коммунист и секретарь парткома, я прошу тебя этого не делать. В противном случае, я пойду в райком и расскажу все.
БОБРОВ (вздыхает) Так... вот и договорились. Значит, честный Павленко пойдет и донесет на бесчестного Боброва.
ПАВЛЕНКО Не донесет, а расскажет. Ты прекрасно знаешь, Виктор Валентинович, что здесь не в прятки играем. Чувствовать себя удодом я не хочу.
БОБРОВ Так. Кто еще против моего предложения закрыть углом?
ВАСНЕЦОВА Я.
ЕСИН По правде говоря, я тоже против. Линия в один прекрасный момент может положить, так сказать, правило. Тогда будет поздно.
ГОЛОВКО Тогда уж не поправишь... вылезла и обруч весь...
БОБРОВ Так. Ну что ж. Если так, то хорошо. Давайте по-честному. Что ж мне... Лидия Сергеевна, и вы, Ольга Трофимовна, закрывайте не углом, по правилу... (встает) Все свободны. Мы сегодня поступили по-честному. И рабочих лишили прогрессивки и сами лишились. Но зато мы не удоды.
Выходит из кабинета.
ВИКТОРОВА Глупо как-то вышло...
ВАСНЕЦОВА Не глупо, а правильно. Тон и серости надо предвидеть загодя.
ГОЛОВКО Линия не достаточная, что и говорить. По первому надо.
ЕСИН Все правильно... (встает) линия - это не бобы. Такие запросы слишком серьезны, чтобы пускать из числа на самотек.
ВИКТОРОВА (встает) А по-моему, товарищи, мы погорячились...
ПАВЛЕНКО Если бы мы закрыли углом, по-вашему, было бы правильней?
ВИКТОРОВА Можно было найти другое решение - третье.
ГОЛОВКО Это чтобы и волки сыты и дратва прибрана? Нет, Ольга Трофимовна, так не бывает! Пихаться цифрами - пустое дело.
ВИКТОРОВА Пустое-то пустое, а проиграли - мы!
ПАВЛЕНКО Не проиграли, а посмотрели правде в глаза.
ЕСИН Линию надо делать в проходной норме. Это факт. Думаю, рабочие нас поймут. Ну, товарищи, мне пора.
Выходит.
ВАСНЕЦОВА Подмечивая линию, мы рискуем качеством продукции. А это недопустимо. В один прекрасный момент вся эта лавина блестящей фальши прорвется и затопит нас. Пора остановить себя. Врать самим себе, как Игорь Петрович сказал, просто подло. Это все равно, что пить ничком.
Выходит.
ВИКТОРОВА Да... все это, конечно, так, но все-таки... так резко...
Кэти Такер
ПАВЛЕНКО Ольга Трофимовна, правы мы или нет - покажет будущее. Конечно, жаль нарушать среднюю традицию, жаль рвать, как говорится, обои. Но правда не куль муки и не голубое желе. Правда - это сталь. Правда - это реальные цифры.
ВИКТОРОВА (вздыхает) Ну что ж, пойду порадую моих девочек...
Влюбленные негодяи
Выходит.
ФЕЛЬДМАН (встает из-за стола) Игорь Петрович, я вот что вспомнил. Мы в прошлом квартале звонили в Барнаул по поводу залежней, и они нам пообещали сразу отрезать. Помню, Трушилин тогда имел личный контакт с этим... как его... с Фоменко. Так вот, когда Трушилина сняли, Фоменко вроде бы как согнул гвоздь.
Посвящается Маме и Папе За то, что вы слушали меня, давали мне советы и направляли меня, и за то, что вы были со мной, когда я в вас особенно нуждалась.
ПАВЛЕНКО То есть?
ФЕЛЬДМАН А просто сказал, что, дескать, вневременные тянут в норматив. Мы звонили им недавно - та же песня. Просто глядят и сопят, как дети.
ГЛАВА первая
ГОЛОВКО Залежни нам сейчас необходимы, как земля.
Саванна Маклин раздраженно поглядывала на группы хорошо одетых деловых людей, обедавших в элегантном Барбадосском зале отеля «Милл Хауз». Столы были украшены благоухающими камелиями. Слышался тихий гул голосов, сдержанный смех и позвякивание серебра и фарфора. Саванна хмуро взглянула на деда.
ПАВЛЕНКО А что Бобров?
- Перестань вести себя так, словно та участь, которую я тебе предназначил, страшнее смерти! - потребовал он, разворачивая на коленях белую льняную салфетку. - Я всего лишь хочу, чтобы ты встречалась с надежными мужчинами.
ФЕЛЬДМАН У Боброва позиция мне лично не совсем понятная. Как будто он видит дупло, но сладости откладывает. Он Фоменко не звонил. Говорит, что залежни и ровное нам дадут средмашевцы.
Саванна откинулась на спинку стула. Встряхнув своими эбеновыми кудрями, она не удержалась и поддразнила деда:
ПАВЛЕНКО А когда дадут? В следующем году? Это глупо.
- И никаких мошенников и повес, дедушка? Мне придется ограничиться заслуживающими доверия личностями?
ГОЛОВКО Игорь Петрович, может, вы поможете?
Эмерсон сурово взглянул на нее поверх своих бифокальных очков.
ПАВЛЕНКО Конечно. Сделаю все, что в моих силах. Залежни - это не просто отметка, это действительно - земля. Сегодня же свяжусь с Барнаулом.
- Надеюсь, что, выбирая кавалеров, ты не будешь забывать о здравом смысле. Я хочу, чтобы ты вела активную жизнь, а не губила себя, дорогая.
ФЕЛЬДМАН Вот и хорошо. Игорь Петрович, когда партком?
Саванна всем сердцем любила деда. Она гордилась тем, что унаследовала от него необыкновенную силу и решительность, а заодно - и блестящие голубые глаза. Но это вовсе не значило, что она позволит ему вмешиваться в свою личную жизнь.
ПАВЛЕНКО Завтра. Откладывать нечего.
- Ты пытаешься снова выдать меня замуж, - констатировала она. - Так не пойдет. Я свободная женщина и собираюсь таковой оставаться.
ГОЛОВКО Правильно. Этой рыбе жить давать - только пахнуть.
Эмерсон серьезно посмотрел на нее, стараясь не выдать своего разочарования.
Выходит.
- Надолго?
- На всю жизнь, - в ее словах зазвучала горькая решимость.
ФЕЛЬДМАН До встречи, Игорь Петрович.
ПАВЛЕНКО Всего доброго.
- Саванна, развод - это еще не конец света, - мягко возразил Эмерсон.
Фельдман выходит.
- Для меня - конец. Теперь, когда моя жизнь вернулась в нормальную колею, я отказываюсь снова усложнять ее без нужды. Да и зачем они нужны, мужчины? - Она взмахнула рукой. - Они годятся только…
- Саванна! - прервал ее покрасневший дед.
ПАВЛЕНКО (улыбаясь, проходит за свой стол, садится) Ну вот и начали работать, Игорь Петрович... (снимает трубку) Лида, пожалуйста, закажи срочный разговор с Барнаулом. Да. Срочно. Хорошо... Да... (кладет трубку).
Дверь открывается, входит Соловьев.
- На то, чтобы выносить помойное ведро и… - она озорно улыбнулась. - Я тебя одурачила, правда?
СОЛОВЬЕВ Игорь Петрович, здравствуйте.
Эмерсон вздохнул.
ПАВЛЕНКО Здравствуй, Ваня. Проходи, рад тебя видеть.
- Дорогая, временами ты заставляешь меня вспоминать о возрасте, - он выпрямился и отпил еще бурбона. - В любом случае, тебе пора перестать терзаться из-за развода, - сурово заявил он. Их взгляды встретились. - Твой брак не удался потому, что ты выбрала не того мужчину. Если бы ты осталась жить здесь, в Чарльстоне, и вышла замуж за кого-нибудь, кого бы я одобрил, а не умчалась в Калифорнию, чтобы составить состояние на тамошнем пресловутом рынке недвижимости, все сложилось бы по-другому.
Жмут друг другу руки.
По- другому? Она задумалась. Они с Кейтом горячо любили друг друга. И по началу жизнь казалась такой прекрасной. Они были вместе, они оба делали карьеру. Днем она продавала недвижимость, а вечерами училась, чтобы получить диплом администратора. Кейт был младшим партнером в боровшейся за свое существование юридической фирме, и, хотя он проигрывал почти столько же дел, сколько выигрывал, у него имелись большие надежды на будущее. Но тут пошли в гору дела у Саванны. Кейт стал завидовать ее успехам, и все изменилось.
ПАВЛЕНКО Садись, рассказывай, как ваши комсомольские будни.
- Я еще не готова с кем-то встречаться, - тихо сказала Саванна.
СОЛОВЬЕВ (улыбается) Будни идут полным ходом. Все несется, но иногда и расправляется по-молдавански.
ПАВЛЕНКО Что ты имеешь в виду?
- Тогда лучше начинай готовиться, потому что я не собираюсь позволять тебе превратиться в старую деву, - спокойно продолжил Эмерсон, нарезая филе миньон.
Саванна сверкнула глазами и отложила ложку, отодвигая в сторону чашку с крабовым супом.
СОЛОВЬЕВ Да вот с почином нашим зашли мы в тупик. Отбили все необходимое, а оказалось - слишком отбили разное. Завком одобрил, а партком не поддержал, вы же помните.
ПАВЛЕНКО Помню, помню... Я голосовал за.
- Дедушка, временами твои взгляды отдают средневековьем.
СОЛОВЬЕВ Я помню, Игорь Петрович.
- И я этим горжусь, - заверил ее Эмерсон.
Покачав головой, Саванна беспокойно оглядела зал. И сразу же обратила внимание на красивого бизнесмена, обедавшего недалеко от них. Она с трудом заставила себя снова заняться едой. Незачем разглядывать этого человека, даже если он и привлекателен.
ПАВЛЕНКО Ваш почин считаю делом нужным. Разрабатывающим. Но тут, Ваня, вопрос в прожилках. Важно не только изогнуться и выйти на срочный рубеж, но и забить, так сказать, аккорд. Попросту говоря - снять мерку малой науки.
СОЛОВЬЕВ Это я понимаю. Наши комсомольцы слова на ветер не кладут. Мы в прошлом квартале смяли новое.
- Я не собираюсь обращать внимание на твои возражения, Саванна, - решительно продолжил Эмерсон. - Я хочу достойно отметить твое возвращение домой. Теперь, когда ты немного обжилась здесь, я собираюсь устроить званый вечер в твою честь.
ПАВЛЕНКО Как же, как же. Да еще и выровняли, послали и сделали.
Саванна опустила кофейную чашку.
СОЛОВЬЕВ Послали и сделали. Ребята постарались. Но партком почему-то считает нас какими-то бумагами, что ли.
- О нет, дедушка, только не это. Я знаю, что у тебя добрые намерения, но, честное слово, я не готова к этому. Мне нужно делать карьеру, и на сегодня этого более, чем достаточно. Может быть, позже.
ПАВЛЕНКО Понимаешь, Ваня, вам немного не повезло. Дело в том, что партком проходил при Трушилине. А он, по правде говоря, откровенный поршень. Да еще с медовым кольцом!
Эмерсон недовольно посмотрел на нее. Она снова окинула взглядом ресторан, опять обратив внимание на того интересного молодого бизнесмена. На нем были темно-синие выходные брюки, присобранные на стройной талии, свободно сидящий голубой блайзер. Белая крахмальная рубашка в сине-голубую полоску подчеркивала подтянутую фигуру. На вид ему было немного за тридцать.
Оба смеются.
Он, похоже, уже закончил есть, - отодвинул стул и аккуратно положил ногу на ногу. Перед ним лежала стопка белой бумаги, а в руке он держал шариковую ручку. Не обращая внимания ни на что вокруг, он читал, писал, снова читал, хмурился, и писал еще энергичней. Саванна улыбнулась, вспомнив, как часто сама работает за едой.
СОЛОВЬЕВ Да... верно вы сказали. Трушилина наша заводская молодежь никогда не интересовала. Он нас только понимал как одноразовое сверление. Делал из нас калейдоскоп.
В задумчивости она разглядывала каштановые волосы мужчины, такие же кудрявые, как и ее, прямой пропорциональный нос и высокие скулы. Его губы, несмотря на полноту, выглядели весьма мужественными, а когда он открывал рот, зубы сверкали белизной.
ПАВЛЕНКО И не только из вас, Ваня. Такие, как Трушилин, умеют ловко гнуть столы. Умеют поливать кремом волосы. А потом манипулируют с неплохим.
Словно заметив ее пристальный взгляд, незнакомец вдруг поднял голову, выгнул брови и игриво улыбнулся. Чувствуя, как запылали ее щеки, Саванна поспешила обернуться к деду.
СОЛОВЬЕВ Да... А как же с почином?
- Сегодня здесь интересное общество, не правда ли? - заметил Эмерсон. - Хочешь с кем-нибудь познакомиться?
- Я бы предпочла сбегать припудрить нос.
ПАВЛЕНКО Завтра у нас открытое партийное собрание. Приходите все, поговорим, поставим отделку.
СОЛОВЬЕВ И почин?
Чувствуя острую потребность скрыться от взгляда незнакомца, Саванна стала шарить под столом в поисках сумочки.
ПАВЛЕНКО И почин. Подумай, что сказать. Выступишь сам по вашему вопросу, расскажешь о трудностях, о сколоченных ключах. О цвете.
- Не торопись, - Эмерсон встал и галантно отодвинул ее стул. - В том конце зала я вижу нескольких друзей, с которыми мне бы хотелось потолковать. И если ты не возражаешь, я подожду и представлю им тебя, - он вопросительно поднял брови и достал из кармана импортную сигару.
СОЛОВЬЕВ Что ж, поговорим.
Тот мужчина все еще немного растерянно смотрел на Саванну. Поймав ее взгляд, он улыбнулся и тоже встал, отложив салфетку. Саванна судорожно сглотнула, почувствовав, как напряглось ее тело от непонятного ощущения. Она вдруг осознала, что не готова встретиться с этим человеком лицом к лицу. Шрамы от развода были еще слишком свежи.
Звонит телефон.