— Возьми с собой Мавра, — велел Хантер.
Двое мужчин неслышно двинулись прочь, вверх по склону, следом за испанцами.
Чарльз повернулся к Лазю. Женщина, белая как мел, вытирала рот.
— Я готова идти, — кое-как проговорила она.
Хантер, дон Диего и Лазю взвалили снаряжение на плечи и зашагали вниз.
Теперь они шли вдоль реки, впадающей в бухту. Когда каперы только натолкнулись на нее, этот узкий ручеек можно было без труда перешагнуть. Но вскоре он сделался шире, а джунгли на его берегах стали густыми и непролазными.
На первый патруль они наткнулись ближе к вечеру. Восемь испанцев, все при оружии, бесшумно поднимались вверх по реке на баркасе. Эти военные люди, изготовившиеся к схватке, были серьезны и мрачны.
Когда сгустилась ночь, высокие деревья, растущие вдоль реки, сделались иссиня-зелеными, а вода в реке — черной и гладкой, словно зеркало, не считая ряби, которую время от времени оставлял проплывающий крокодил. Но патрули теперь были повсюду. Они размеренно двигались, неся с собой факелы. Вверх по реке поднялось еще три баркаса, нагруженные солдатами. Пламя их факелов отражалось в воде.
— Касалья не дурак, — заметил Сансон. — Нас ждут.
До крепости Матансерос оставалось всего несколько сотен ярдов. В темноте вырисовывались высокие каменные стены. Внутри крепости и снаружи кипела бурная деятельность. Внешний периметр обходили вооруженные отряды по двадцать солдат в каждом.
— Ждут нас или нет, но придется следовать плану, — отозвался Хантер. — Атакуем нынешней ночью.
Глава 23
Эндерс, цирюльник, хирург и истинный мастер морского дела, стоял у штурвала «Кассандры» и смотрел на небольшие буруны. Они делались серебряными и разбивались о риф Бартонс-кей в сотне ярдов от гавани. На горизонте маячила громада Матансероса.
С кормы подошел матрос и сообщил:
— Склянка перевернута.
Эндерс кивнул. С наступления сумерек прошло пятнадцать склянок, то есть сейчас было около двух часов ночи. С севера дул ветер, довольно свежий, в десять узлов.
С этим попутным ветром Эндерс мог довести «Кассандру» до острова за час.
Он прищурился и взглянул на силуэт горы Лерес. Эндерс не мог отсюда увидеть гавань Матансерос. Ему требовалось обогнуть южную оконечность острова. Лишь после этого стали бы видны крепость и галеон, который, как надеялся Эндерс, все еще стоит в гавани.
Но тогда он окажется и в пределах досягаемости пушек Матансероса, если только Хантер с отрядом не заставят их умолкнуть.
Эндерс посмотрел на экипаж, стоящий на открытой палубе «Кассандры». Никто не разговаривал. Все молча смотрели на приближающийся остров. Каперы знали, что поставлено на карту и чем они рискуют. Через час каждый станет либо невообразимо богатым, либо почти наверняка мертвым.
В сотый раз за ночь Эндерс подумал о том, что же сталось с Хантером и его отрядом. Где они сейчас?
В тени каменных стен Матансероса Сансон куснул золотой дублон и передал его Лазю. Та тоже сжала зубами монету, потом передала ее Мавру. Хантер наблюдал за безмолвным ритуалом, который, как верили каперы, должен был принести им удачу в налете. В конце концов дублон дошел до него. Капитан укусил мягкий металл, а потом, под взглядами спутников, швырнул монету через правое плечо.
Не говоря ни слова, все пятеро разошлись в разные стороны.
Хантер с доном Диего крадучись направились на север вдоль периметра крепости, часто останавливаясь, чтобы пропустить патрули. С плеча у каждого свисали мотки веревки и «кошки». Чарльз взглянул на высокие каменные стены Матансероса. Их верхний край был намеренно сделан гладким, закругленным, чтобы труднее зацепиться крюком. Но строительное искусство испанцев оставляло желать лучшего, и Хантер был уверен в том, что его «кошки» опору найдут.
Добравшись до северной стены крепости, дальше всего отстоящей от моря, они остановились. Через десять минут мимо прошел патруль, позвякивая в ночной тишине доспехами и оружием.
Хантер с доном Диего подождали, пока солдаты скроются из виду. После этого капитан рванул вперед и швырнул «кошку» через стену. Послышалось негромкое звяканье. Металл обо что-то ударился внутри. Чарльз дернул веревку, крюк вылетел обратно и упал на землю рядом с ним. Хантер выругался и стал ждать, прислушиваясь.
Не слышно было ни звука. Ничто не указывало на то, что его кто-то заметил. Чарльз снова забросил «кошку» так, чтобы та пролетела над стеной повыше, дернул и вынужден был отскочить, когда железяка полетела обратно.
Хантер предпринял третью попытку. На этот раз «кошка» зацепилась, но вслед за этим он услышал шум другого патруля. Капитан поспешно вскарабкался на стену, тяжело дыша и хватая воздух ртом. Его подгонял шум, поднимаемый солдатами в доспехах. Чарльз добрался до парапета, перевалился через него и втянул веревку за собой. Дон Диего спрятался обратно в подлесок.
Патруль прошел мимо.
Хантер сбросил веревку, и дон Диего вскарабкался наверх, что-то бормоча и ругаясь по-испански. Силой он не отличался. Ему казалось, что подъем продолжался бесконечно. Однако же в конце концов он добрался до верха. Капитан перетащил его через край, потом втянул веревку. Двое мужчин прижались к холодному камню и огляделись по сторонам.
Матансерос был погружен в темноту и безмолвие. Во мраке вырисовывались ряды палаток, где спали сотни человек. Близость такого количества врагов вызывала странное нервное возбуждение.
— Стражники? — шепотом спросил Еврей.
— Не вижу никого, — отозвался Хантер. — Кроме вон тех.
На противоположной стороне крепости у пушек стояли двое часовых. Но они обязаны были наблюдать за морем, не приближаются ли какие корабли.
Дон Диего кивнул.
— Должна быть охрана у склада боеприпасов.
— Наверное.
Они находились почти точно над деревянной постройкой, которая, как предположила Лазю, и была тем самым складом, но с этого места не видели входа.
— Нам сперва туда, — сказал Еврей.
У них не было с собой взрывчатки — только запалы. Порох они намеревались позаимствовать прямо в складе крепости.
Хантер бесшумно соскользнул в темноте на землю. Дон Диего, подслеповато щурясь, последовал за ним. Они обошли здание.
Никакой охраны у входа было не видать.
— Внутри? — прошептал Еврей.
Хантер пожал плечами, на мгновение застыл, прислушиваясь, сбросил сапоги и осторожно приоткрыл дверь. Он оглянулся и увидел, что дон Диего тоже разувается. Затем капитан проскользнул внутрь.
Изнутри склад был обшит медными листами. Несколько тщательно защищенных свечей заливали его теплым рыжеватым светом. Помещение выглядело странно привлекательным, несмотря на ряды бочонков с порохом и мешков, уложенных штабелями. В них тоже был порох, но особый, запальный, о чем свидетельствовали подобающие красные ярлыки. Хантер беззвучно двинулся вперед по медному полу. Он никого не увидел, но услышал храп, доносящийся неизвестно откуда.
Капитан тихо двигался между бочонками, осматривался и в конце концов увидел солдата, который спал, прислонившись к бочке с порохом. Хантер врезал ему по голове, испанец всхрапнул и затих.
Неслышно подошел Еврей, оглядел помещение и прошептал:
— Великолепно.
Они немедленно принялись за работу.
Если обитатели крепости спали и безмолвствовали, то команда галеона, разместившаяся в поселке из грубых хибар, буйствовала. Сансон, Мавр и Лазю проскользнули по городку. Через открытые окна в желтом свете фонарей они видели, как солдаты пьянствуют и играют. Какой-то пьяный, спотыкаясь, вышел на улицу, налетел на Сансона, извинился, и его стошнило прямо на деревянную стену. Каперы двинулись дальше, к баркасу, привязанному у берега реки.
Днем пристань не охранялась, но теперь там оказались трое солдат. Они негромко переговаривались в темноте и выпивали. Солдаты сидели на краю пристани, свесив ноги в воду. Их тихие голоса сплетались с плеском воды о сваи. Испанцы расположились спиной к пиратам, но приблизиться к ним бесшумно было невозможно из-за скрипа досок.
— Давайте я, — предложила Лазю, снимая блузу.
Она спрятала кинжал за спину и, обнаженная до пояса, зашагала по пристани, насвистывая веселенький мотивчик.
Один солдат обернулся.
— Кве паса ка? — возмутился он и поднял фонарь.
Когда он как следует разглядел то, что ему, должно быть, показалось видением, то есть женщину с голой грудью, беззаботно шагающую к нему, глаза у него округлились.
— Мадре де диос, — пробормотал испанец.
Женщина улыбнулась ему. Он ответил ей тем же — за мгновение до того, как ее оружие прошло между ребрами и вонзилось ему в сердце.
Остальные два солдата уставились на женщину с окровавленным кинжалом. Они были настолько потрясены, что почти не оказали сопротивления, когда Лазю убила их. Кровь испанцев брызнула на ее голую грудь.
Сансон и Мавр перебежали пристань, перепрыгнув через трупы. Лазю натянула блузу. Сансон забрался в баркас и тут же погреб к корме галеона. Мавр перерезал веревки у остальных лодок, оттолкнул их от пристани, и они принялись тихонько дрейфовать по бухте. Потом Мавр с Лазю сели в лодку и поплыли к носу корабля с сокровищами. Никто из них не произнес ни слова.
Лазю поплотнее запахнула блузу. Ткань промокла от крови солдат. Женщину бил озноб. Она стояла в баркасе и смотрела на приближающийся галеон, а Мавр греб, быстро и сильно.
Корабль был большим, почти сто сорок футов в длину, поэтому значительная его часть терялась в темноте. Лишь несколько факелов обозначали контуры судна. Лазю взглянула вправо и увидела Сансона, гребущего в противоположную от них сторону, к корме. Его силуэт вырисовывался на фоне огней буйного поселка. Лазю повернулась, посмотрела налево, на серую полосу крепостных стен, и подумала, как там Хантер с Евреем. Они уже забрались в крепость или еще нет?
Хантер смотрел, как Еврей осторожно наполнял порохом кишки опоссума. Процесс казался бесконечным, но дон Диего отказывался поторопиться. Он присел на корточки посреди склада, рядом со вскрытым мешком пороха, и негромко напевал что-то себе под нос.
— Долго еще? — спросил Хантер.
— Совсем нет, — отозвался Еврей с беззаботным видом. — Это будет очень красиво, — сообщил он. — Вот увидите. Все получится просто прекрасно.
Набив кишки, он нарезал их на куски разной длины и спрятал в мешочек.
— Ну вот. Теперь можно начинать.
Через мгновение они вышли из склада, согнувшись под тяжестью прихваченных пороховых зарядов, крадучись пересекли главный двор крепости и остановились под массивным каменным парапетом, на котором были размещены пушки. Оба наблюдателя по-прежнему находились там.
Еврей ждал внизу с порохом. Хантер взобрался на парапет и убил испанцев. С одним он справился совсем бесшумно, второй лишь испустил тихий стон, опускаясь на землю.
— Диего! — прошипел Хантер.
Еврей появился на парапете, оглядел пушки, потыкал в ствол банником.
— Восхитительно, — прошептал он. — Они уже заряжены. Мы получим редкостное удовольствие. Ну-ка, помогите мне.
Дон Диего засунул в жерло второй мешок с порохом.
— Теперь ядро, — скомандовал он.
Хантер нахмурился.
— Но они же добавят еще одно, когда решат стрелять.
— Именно. Два пороховых заряда, два ядра. Пушки разорвет прямо у них на глазах.
Они быстро переходили от одной кулеврины к другой. Еврей добавлял второй заряд пороха, а Хантер совал в жерло ядро. Опускаясь по стволу, оно тихо погромыхивало, но услышать этот шум было некому.
Когда они покончили с этим делом, Еврей сказал:
— Теперь у меня есть еще дела. А вы добавьте в стволы песок.
Хантер соскользнул с парапета, на ощупь отыскал песчаный участок и бросил в жерло каждой пушки по пригоршне песка. Еврей был умен. Даже если по какой-то случайности пушка выстрелит, песок собьет прицел и так изувечит ствол изнутри, что из этого орудия никогда уже нельзя будет целиться точно.
Капитан покончил с этим делом и увидел, что Еврей склонился над лафетом одной из пушек и копошился под стволом.
Потом он разогнулся и сообщил:
— Это последняя.
— Что вы сделали?
— Заложил туда фитили. От жара выстрела огонь перекинется по ним на заряд под лафетом. — Он улыбнулся в темноте. — Это будет изумительно.
Ветер изменился, и корма галеона развернулась к Сансону. Француз привязал баркас к золоченому брусу транца и полез по переборке к капитанской каюте. До него донеслось негромкое пение. Сансон услышал непристойные куплеты на испанском, но не смог определить, откуда исходит песня. Она словно плыла по воздуху, ускользающая и расплывчатая.
Сансон пробрался через орудийный порт в капитанскую каюту, оказавшуюся пустой. Он вышел на батарейную палубу и спустился через люк на другую, спальную. Там тоже никого не было. Француз взглянул на пустые гамаки, тихонько раскачивавшиеся в такт движению судна. Десятки гамаков и ни следа экипажа.
Сансону это не понравилось. Отсутствие охраны заставило его подумать о том, что здесь нет и сокровищ. Сейчас он боялся того же, чего и все каперы, хотя они никогда не говорили об этом вслух. Испанцы могли снять с корабля все ценности и спрятать их где-то в другом месте, возможно в крепости. Если это и вправду так, то все их планы тщетны.
Сансон надеялся застать на борту сокращенный, но все-таки многочисленный экипаж и охрану. Он прошел на корму, в камбуз, и приободрился. Здесь тоже было пусто, но имелись следы недавней готовки — тушеная говядина в большом котле, какие-то овощи, надрезанный лимон, катавшийся взад-вперед по деревянной столешнице.
Сансон покинул камбуз и двинулся дальше. В отдалении послышался возглас часового, приветствовавшего Лазю и Мавра.
Они привязали свой баркас у трапа, спущенного посередине борта галеона.
Часовой, стоявший на палубе, перегнулся через борт и помахал рукой.
— Квеста файре? — крикнул он.
— Мы привезли ром, — негромко отозвалась Лазю. — Подарок от капитана.
— Неужели?
— У него сегодня день рождения.
— Браво!
Часовой улыбнулся и отступил назад, давая Лазю подняться. Потом он заметил кровь на ее волосах и блузе, и на миг в глазах его вспыхнул ужас. Нож тут же пронесся по воздуху и вонзился ему в грудь. Часовой в изумлении вцепился в его рукоятку. Он силился было что-то сказать, но не смог и рухнул на палубу.
Мавр поднялся на борт и крадучись двинулся вперед, к четырем солдатам, игравшим в карты. Лазю за ним не следила, она отправилась вниз. В переднем отсеке спали десять солдат. Женщина тихонько прикрыла дверь и заперла на засов.
В соседней каюте сидели еще пятеро солдат. Они пели и пили. Лазю осторожно заглянула внутрь и увидела, что они вооружены пистолетами. Ее собственные были заткнуты за пояс. Она не собиралась стрелять, кроме как при крайней необходимости.
Лазю подождала под дверью, через несколько мгновений рядом с ней возник Мавр. Женщина указала на каюту, чернокожий гигант покачал головой. Они остались у двери.
Через некоторое время один солдат заявил, что у него сейчас лопнет мочевой пузырь, и вышел из каюты. Стоило ему шагнуть за порог, как Мавр огрел его по голове кофель-нагелем. Испанец с глухим стуком рухнул на пол — всего в нескольких шагах от каюты.
Остальные солдаты услышали шум, оглянулись и увидели ноги сотоварища в пятне света, падающем из двери.
— Хуан!
Упавший не шевелился.
— Выпил лишку, — сказал кто-то.
Испанцы вернулись к игре в карты, но вскорости один из них начал беспокоиться о Хуане и пошел взглянуть на него. Лазю перерезала ему глотку, а Мавр ворвался в каюту и принялся размашисто работать кофель-нагелем. Солдаты попадали, не успев издать ни звука.
Тем временем в кормовой части Сансон покинул камбуз, двинулся дальше и налетел прямиком на испанского солдата. Тот оказался пьян, в руке у него был кувшин с ромом. Он расхохотался, столкнувшись с французом в темноте.
— Ты меня здорово напугал! — сказал солдат на родном языке. — Я думал, тут никого нет.
Потом он придвинулся, разглядел мрачное лицо Сансона и не узнал его. Испанец успел удивиться, прежде чем руки противника сомкнулись на его горле.
Сансон спустился по другому трапу на спальную палубу, добрался до кладовых и обнаружил, что все они накрепко заперты и закрыты на засовы. Все замки были опечатаны. Француз нагнулся, чтобы хоть что-то разглядеть в темноте. На желтом воске отчетливо виднелась печать монетного двора города Лимы, корона и якорь. Так, значит, здесь находилось серебро из Новой Испании. Сердце Сансона забилось быстрее.
Он вернулся на верхнюю палубу, к кормовой рубке, туда, где был установлен штурвал. До него вновь донеслось приглушенное пение, но по-прежнему нельзя было определить, откуда же оно раздавалось. Он застыл и прислушался.
Тут пение прервалось, и кто-то с беспокойством спросил:
— Кэ паса? Кэ эста ву?
Сансон поднял голову. Конечно! В «вороньем гнезде» на грот-мачте стоял человек и смотрел на него сверху вниз.
— Кэ эста ву? — сердито повторил он.
Сансон знал, что наблюдатель не может оттуда толком разглядеть его. Он отступил в тень.
— Кэ? — переспросил испанец, сбитый с толку.
Француз в темноте извлек свой арбалет, натянул стальной лучок, вставил стрелу и прицелился. Испанец, раздраженно ругаясь, лез вниз по вантам.
Сансон выстрелил.
Сила удара сшибла испанца с вант. Тело отлетело на дюжину ярдов в темноту и свалилось в воду. Негромкий плеск — и ни звука более.
Сансон крадучись прошел через пустую корму, удостоверился в том, что он здесь один, и взялся за штурвал. Через мгновение на носу появились Лазю с Мавром. Они заметили Сансона, помахали ему и улыбнулись.
Корабль принадлежал им.
Хантер с доном Диего вернулись на склад и приделали длинный фитиль к бочонкам с порохом. Теперь они работали быстро, ибо к тому моменту, как каперы покинули пушки, небо над их головами уже начало светлеть.
Дон Диего расставил бочонки небольшими группами по всему складу.
— Так лучше, — шепотом объяснил он. — Иначе будет только один взрыв, а это не то, что нам нужно.
Он разбил два бочонка, рассыпал черный порошок по полу, а потом, удовлетворившись содеянным, поджег фитиль.
Тут снаружи, с крепостного двора донесся крик, за ним — еще один.
— Что там? — спросил Диего.
Хантер нахмурился.
— Возможно, они нашли мертвого часового, — отозвался он.
Через мгновение во дворе раздались новые вопли, а за ними — топот.
Одно слово повторялось раз за разом: «Пираты! Пираты!»
— Наверное, наш корабль вошел в пролив, — сказал капитан и бросил взгляд на фитиль, который шипел и потрескивал в углу склада.
— Может, затушить его? — спросил Диего.
— Не надо. Пусть горит.
— Нам нельзя здесь оставаться.
— Через несколько минут во дворе начнется полная паника. Тогда мы скроемся.
— Тогда лучше пускай этих минут будет поменьше, — пробормотал Диего.
Крики во дворе сделались громче. Теперь там топотали буквально сотни ног, как будто по тревоге поднялся весь гарнизон.
— Они проверят склад, — с тревогой заявил Диего.
— В конце концов — да, — согласился Хантер.
Тут дверь распахнулась, в помещение вступил Касалья со шпагой в руке и увидел пиратов.
Хантер схватил палаш из стойки у стены. Там их было множество.
— Диего, беги! — шепотом скомандовал он.
Едва клинки Касальи и Хантера соприкоснулись, Еврей опрометью вылетел за дверь. Противники принялись кружить по складу.
Капитан пятился.
— Англичанин! — со смехом произнес Касалья. — Я порублю тебя на куски и скормлю собакам!
Хантер не ответил. Он взвешивал палаш в руке, приноравливаясь к непривычному весу, примерялся к гибкости клинка.
— Твои яйца подадут на ужин моей любовнице, — не унимался Касалья.
Они продолжали настороженно кружить. Чарльз уводил противника прочь из склада, подальше от шипящего и потрескивающего фитиля. Испанец так его и не заметил.
— Тебе страшно, англичанин?
Хантер отступил почти к самой двери. Касалья ринулся вперед. Капитан отбил удар, продолжая отступать. Испанец повторил выпад. Хантер попятился и шагнул наружу.
— Англичанин, ты — вонючий трус!
Теперь они оба находились во дворе. Чарльз наконец-то вступил в ближний бой, и его противник расхохотался от удовольствия. Несколько мгновений они дрались молча, но Хантер продолжал уводить врага прочь от склада.
Вокруг бегали и орали солдаты гарнизона. Каждый из них в любое мгновение мог убить Хантера сзади. Опасность была огромна, а Касалья внезапно осознал, что именно делал его противник.
Он прервал схватку, отступил на шаг и оглянулся на склад.
— Ах ты английский сукин сын!
Касалья кинулся к складу. В этот самый миг раздался первый взрыв. Склад поглотило клубящееся белое пламя и испепеляющий жар.
Экипаж «Кассандры», идущей по узкому проливу, увидел этот взрыв и разразился радостными воплями. Но Эндерс, стоявший у штурвала, нахмурился. Пушки Матансероса по-прежнему были на месте. Он видел их длинные стволы, торчащие из бойниц, проделанных в каменной стене. В красном свете пожара было отчетливо видно, как артиллеристы суетятся у пушек, готовят их к стрельбе.
— Господи, помоги! — взмолился Эндерс, когда «Кассандра» находилась напротив береговой батареи. — По местам, парни! — крикнул он. — Сейчас нам испанцы влепят!
Лазю и Мавр, стоявшие на баке галеона, тоже увидели этот взрыв и «Кассандру», идущую по проливу против ветра, прямо напротив крепости.
— Матерь Божья! — выдохнула Лазю. — Они не управились с пушками. Орудия уцелели!
В этот момент Еврей уже выбрался за пределы крепости и мчался к воде. Он не остановился, когда склад взорвался с ужасающим грохотом, не подумал, не остался ли Хантер внутри. Дон Диего вообще сейчас ни о чем не думал, мчался к воде, и его легкие разрывались от боли.
Хантер оказался заперт в крепости. Испанские патрули, находившиеся снаружи, потоком хлынули в западные ворота, и этот путь бегства был закрыт для него. Касалья исчез. Капитан помчался на восток от склада, к невысокому каменному зданию, намереваясь взобраться на его крышу и оттуда перелезть через стену.
Когда он добежал до этого здания, на него накинулись четверо солдат. Орудуя палашами, они загнали его к двери. Хантер заскочил внутрь и заперся. Дверь была массивной. Как солдаты по ней ни колотили, все было безрезультатно.
Хантер огляделся, выясняя, куда его занесло. Это были богато обставленные покои, принадлежавшие Касалье. В кровати лежала темноволосая девушка. Она натянула покрывало до подбородка и в ужасе уставилась на Хантера, когда тот метнулся через комнату к заднему окну.
Он находился на полпути, когда девушка спросила по-английски:
— Вы кто?
Хантер в изумлении остановился. У этой девицы был резкий аристократический выговор.
— А вы сами кто такая, черт подери?
— Я — леди Сара Элмонт, недавно прибывшая из Лондона, — ответила она. — Я пленница здесь.
У Хантера отвисла челюсть.
— Э-э… оденьтесь, мадам, — попросил он.
Но тут оконное стекло разлетелось вдребезги, и на пол спрыгнул Касалья со шпагой в руках. От последствий взрыва он сделался серо-черным. Девушка закричала.
— Одежда, мадам! — бросил Хантер, скрестив клинки с испанцем.
Он успел заметить, как девушка торопливо натягивала пышное белое платье.
Касалья тяжело дышал. Им владело безрассудство ярости и что-то еще, быть может страх.
— Англичанин! — выплюнул он, намереваясь бросить очередное ругательство.
В этот самый момент Хантер метнул свой палаш. Клинок вонзился Касалье в горло. Испанец закашлялся и отлетел в кресло, стоявшее у тяжелого резного стола. Он наклонился, схватился за рукоять палаша. Со стороны казалось, будто он рассматривал карты, лежащие на столе и заливаемые кровью. Касалья издал булькающий звук и рухнул.
— Идем, — произнесла женщина.
Хантер помог ей выбраться из окна. На труп Касальи он даже не оглянулся.
Они встали на северном парапете. До земли — твердой, поросшей редким кустарником — было тридцать футов. Леди Сара вцепилась в Хантера.
— Здесь слишком высоко! — воскликнула она.
— А что делать? — отозвался капитан и столкнул ее.
Женщина взвизгнула и рухнула вниз. Хантер оглянулся и увидел, что «Кассандра» вошла в пролив и находится ровно напротив главной батареи крепости. Артиллерийские расчеты изготовились к стрельбе. Капитан спрыгнул со стены. Девушка все еще лежала на земле, держась за лодыжку.
— У вас что-то с ногой?
— Надеюсь, ничего серьезного.
Хантер помог ей подняться и закинул ее руку себе на плечо. Так, поддерживая девушку, он побежал с ней к воде. Они услышали, как испанцы начали стрелять по «Кассандре».
Пушки Матансероса палили друг за дружкой, с промежутком в секунду. Одна за другой, с минимальным перерывом, они выстрелили, выплюнув в воздух горячий порох и обломки бронзы и заставив артиллеристов нырнуть куда попало в поисках укрытия. Одна за другой огромные пушки откатывались назад от отдачи и застывали.
Артиллеристы медленно поднялись на ноги и в изумлении приблизились к пушкам. Они оглядели взорванные запальные отверстия и принялись взволнованно переговариваться.
Потом пушечные лафеты один за другим взорвались, разметав в разные стороны щепки и сбросив орудия наземь.
В каких-нибудь пятистах футах от берега «Кассандра», целая и невредимая, вошла в гавань.
Дон Диего, вопя во все горло, забежал в воду, навстречу шлюпу, идущему к нему. Несколько ужасных мгновений ему казалось, что его не заметят, но затем нос судна развернулся влево. Кто-то перегнулся через борт, и сильные руки вытащили его, мокрого до нитки, на палубу. Какой-то капер сунул ему фляжку с ромом, другой хлопнул его по спине и расхохотался.
Диего огляделся.
— А где Хантер? — спросил он.
Капитан тем временем в свете утренней зари бежал вместе с девушкой к берегу, к восточной оконечности Матансероса. Сейчас они находились под самыми крепостными стенами. Прямо над ними располагались стволы нескольких пушек, торчащие в небо под странными углами, вразнобой.
Беглецы остановились у кромки воды, чтобы перевести дыхание.
— Вы плавать умеете? — спросил Хантер.
Девушка покачала головой.
— Совсем-совсем?
— Клянусь.
Чарльз взглянул на корму «Кассандры», идущей по проливу к галеону.
— Бежим, — велел он, и они метнулись к гавани.
Эндерс, мастер морского дела, изящно поставил «Кассандру» бок о бок с галеоном. Тут же почти все каперы перепрыгнули на борт более крупного судна. Эндерс и сам перешел на галеон, где увидел Лазю и Мавра, державшихся за леерное ограждение.
Сансон стоял у штурвала.
— Прошу, сэр, — с поклоном произнес француз и передал управление Эндерсу.
— Надеюсь, ты не против, дружище? — поинтересовался тот и тут же задрал голову, глядя наверх, на ванты, по которым уже карабкались моряки.
— Поднять фор-марс! Поставить кливер!
Паруса развернулись, и большой корабль начал двигаться.
Небольшая команда, оставшаяся на «Кассандре», привязала нос шлюпа к корме галеона и привела паруса к ветру.
Эндерс не обратил никакого внимания на маленькое судно, двинувшееся следом за трофейным. Он думал только о галеоне.
Моряки налегли на кабестан, подняли якорь. Огромный корабль зашевелился. Эндерс покачал головой.
— Вот ведь тяжелый в управлении сучий сын, — заметил он. — Двигается как корова.
— Но он поплывет, — сказал Сансон.
— Да, поплывет, если это можно так назвать.
Галеон шел на восток, к выходу из гавани. Эндерс теперь смотрел на берег, выискивая Хантера.
— Вон он! — крикнула Лазю.
Капитан и в самом деле стоял на берегу, рядом с какой-то женщиной.
— Можешь остановить корабль? — взволнованно спросила Лазю.
Эндерс покачал головой.
— Тогда мы потеряем ветер, — отозвался он. — Бросай веревку.
Мавр уже сделал это. Конец каната упал на берег. Хантер и девушка ухватились за него. Их тут же сбило с ног и поволокло в воду.
— Поднимайте-ка этих голубчиков побыстрее, пока они не утонули, — велел Эндерс, но на лице его играла ухмылка.
Девушка и вправду чуть не утонула. Потом она еще несколько часов не могла прокашляться. Но Хантер пребывал в превосходном настроении. Он немедленно принял командование и вывел судно с сокровищами, связанное с «Кассандрой», в открытое море.
К восьми утра дымящиеся развалины Матансероса остались далеко за кормой. Чарльз, успевший изрядно напиться, размышлял над тем, что теперь он прославится как командир самой невероятной каперской вылазки со времен нападения Дрейка на Панаму, состоявшегося сто лет назад.
Глава 24
Каперы все еще находились в испанских водах и быстро шли на юг под всеми парусами, сколько их удалось поставить, до единого дюйма. Обычно галеон нес целую тысячу человек, из них две сотни, а то и больше составляла команда. У Хантера же их было всего семьдесят, включая пленных.
Почти все испанские солдаты были пехотинцами из гарнизона, а не моряками. Им не только нельзя было доверять — они еще и ничего не умели. Команде Хантера пришлось трудиться не покладая рук, чтобы управиться с парусами и такелажем.
Капитан допросил пленных на своем ломаном испанском. К середине дня он уже достаточно много знал о судне, которым теперь командовал. Это был нао «Нуэстра Сеньора де лос Ревес, Сан-Фернандо и Сан-Франциско де Паула», водоизмещением в девятьсот тонн, построенный в Генуе. Капитаном его прежде являлся Хосе дель Вилларде Андраде, а владельцем — Маркес де Канада. Подобно всем испанским галеонам, которым давалось чрезвычайно громоздкое имя, у этого корабля имелось еще и прозвище — «Эль Тринидад». Происхождение оного было неясным.
«Эль Тринидад» строился с таким расчетом, чтобы он мог нести пятьдесят пушек. Но после официального отплытия из Гаваны, случившегося в прошлом августе, корабль остановился у кубинского побережья, и значительную часть орудий с него сняли, чтобы он мог нести больше груза. Сейчас на галеоне имелось всего тридцать две двенадцатидюймовые пушки.
Эндерс задумчиво обошел корабль и объявил его годным для плавания, но отвратительно грязным. Теперь группа пленных очищала трюмы от мусора.
— А еще он течет, — добавил капитан.
— Сильно?
— Не очень, но корабль старый, и за ним глаз да глаз нужен. О нем не очень-то заботились.
— Как он на ходу?
— Как беременная корова, но мы доберемся, если погода будет хорошей и обойдется без неприятностей. По правде говоря, могло бы быть и лучше.
Хантер кивнул. Он прошелся по палубе и взглянул на паруса. Полностью оснащенный «Эль Тринидад» нес четырнадцать разных типов парусов. Даже самая простая задача — скажем, отдать рифы на топселе — требовала почти дюжину пар крепких рук.
— Если море будет бурное, то нам придется убрать все паруса до единого, — сказал Эндерс, покачав головой.
Хантер знал, что тот прав. В шторм ему не останется ничего иного, как убрать на галеоне все паруса и нестись по воле волн, хотя для такого крупного судна это было опасно.
Но еще сильнее его беспокоила возможность подвергнуться атаке. Кораблю, на который напали, требуется маневренность, а Хантеру отчаянно не хватало людей, чтобы управляться с «Эль Тринидадом».
Кроме того, имелась проблема с артиллерией.
Тридцать две двенадцатидюймовые пушки галеона были датскими, довольно новыми, все в хорошем состоянии. Совокупно они представляли собою вполне приемлемое — если не сказать грозное — средство обороны. Такая огневая мощь приравнивала «Эль Тринидад» к линейному кораблю третьего класса. Можно было ожидать, что галеон управится с кем угодно, кроме более крупных вражеских кораблей. То есть мог бы управиться, будь у Хантера люди, умеющие обращаться с этими пушками, а их-то у него и не было.
Эффективный артиллерийский расчет, способный во время сражения за одну минуту зарядить пушку, выкатить ее на позицию, прицелиться и выстрелить, состоял из пятнадцати человек, не считая командира орудия. С учетом возможных потерь и обычной усталости — люди быстро утомляются, когда им приходится толкать две с половиной тонны горячей бронзы! — каждый ствол обычно обслуживали от семнадцати до двадцати человек. Даже если одновременно будет стрелять только половина пушек, то Хантеру требовалось примерно двести двадцать человек только на то, чтобы управляться с ними. Ему было совершенно некого выделить на это. Людей не хватало даже на работу с парусами.
Итак, капитану предстояло иметь дело со следующими фактами. Под его началом находилась всего одна десятая часть той команды, которая требовалась ему для ведения морского сражения, и одна треть от того, что было нужно, чтобы пережить сильный шторм. Смысл был ясен. Беги от драки и ищи укрытие, прежде чем начнется буря.
Беспокойство выразил вслух Эндерс.
— Хотелось бы мне, чтобы мы могли идти под всеми парусами, — произнес он и взглянул наверх.
В данный момент на «Эль Тринидад» не были подняты бизани, четырехугольные шпринтовые паруса и брамсели.
— Какая у нас скорость? — спросил Хантер.
— Не больше восьми узлов, хотя следовало бы идти вдвое быстрее.
— Да, убежать от другого корабля непросто, — заметил Хантер.
— Или от бури, — отозвался Эндерс. — Может, затопить шлюп? Вы об этом не думали?
Хантер уже размышлял над этой возможностью. Десять человек, остававшиеся сейчас на «Кассандре», стали бы подспорьем на более крупном судне, но не слишком большим. Нехватка рабочих рук на «Эль Тринидаде» все равно сохранилась бы. Кроме того, шлюп сам по себе представлял немалую ценность. Если сохранить свой корабль, то испанский галеон можно будет продать в Порт-Ройяле кому-нибудь из торговцев или капитанов, выручив на аукционе немалую сумму. Если же включить его в королевскую десятину, то тем самым удастся серьезно уменьшить количество слитков или других ценностей, которым предстоит отойти к Карлу.
— Нет, — в конце концов отозвался Хантер. — Я хочу сохранить свой корабль.
— Что ж, мы можем облегчить эту корову, — предложил Эндерс. — На борту куча мертвого груза. Нам не пригодится ни бронза, ни баркасы.
— Я знаю, — сказал Чарльз. — Но мне до тошноты не хочется видеть нас беззащитными.
— Но мы такие и есть, — возразил Эндерс.
— Я знаю, — повторил капитан. — Но в данный момент нам придется рискнуть и положиться на провидение. Авось оно дарует нам безопасное возвращение. Расклад на нашей стороне, особенно если нам удастся выйти в южные моря.
В этом и заключался план Хантера — спуститься до Малых Антильских островов, а потом плыть на запад, через обширное пустое пространство Карибского моря между Венесуэлой и Санто-Доминго. Здесь вероятность встретить испанское военное судно была невелика.